19.01.2016 Платежки, долги корпораций, девальвация, инфляция, перспективы ...
Но пока
доллар
всех поэм родовей.
Обирая,
лапя,
хапая,
выступает,
порфирой надев Бродвей,
капитал -
его препохабие.
Вызов. Маяковский В. 1925
1930-1940 г.г. США; капиталистическое счастье - стоять в очереди за едой или работать за еду. Мировая война решила проблему очередей на время.
Греф Г.
Кудрин А.
Чубайс А.
Улюкаев А.
Ковальчук М.
1930-1940 г.г. США; капиталистическое счастье - стоять в очереди за едой или работать за еду. Мировая война решила проблему очередей на время.
Делягин М. Зияющая пустота убожества
|
|
Форумное безобразие
Л. Хомерики
Гайдаровский форум продемонстрировал оторванность власти от реальности
Форум превратился в сцену, на которой чиновники правительства пытались оправдать свою неэффективность и создать видимость начинающихся структурных преобразований в экономике.
Тезисы Медведева
Премьер-министр Дмитрий Медведев попытался задать тон мероприятию. В своем выступлении Дмитрий Анатольевич отметил, что:
Вызовы российской экономике являются самыми серьезными за десятилетие (трудно представить того, для кого это стало бы открытием. — РП.).
Главный итог прошлого года — то, что «экономика выдерживает отсутствие прежнего мощного притока нефтегазовой ренты», вследствие чего наблюдается небольшой сдвиг структуры бюджета в сторону преобладания несырьевых доходов, постепенно растет несырьевой экспорт (скорее, наоборот, главный итог — это полный провал поддержки реального сектора экономики, практически полное прекращение инвестиций и бегство капиталов за рубеж. — РП.).
«Сейчас мы фактически создаем новую модель экономического роста», — отметил Медведев, видимо, попытавшись убедить в этом хоть кого-нибудь, кто не в курсе реального положения дел в стране.
Люди в России «стали беднее, пострадал средний класс — и это, пожалуй, самые болезненные последствия экономических ударов прошлого года». Иными словами, народу теперь нужно отвечать за безответственную трату денег властями в предыдущие годы.
«У меня нет универсального средства от существующих в мировой и российской экономике в настоящий момент проблем, но как-то пытаться влиять на ситуацию, в том числе и на рынок углеводородов, можно», — заявил глава кабинета. Невольно задаешься вопросом, как Дмитрий Анатольевич собрался влиять на мировые рынки нефти на фоне ценовой войны, объявленной Саудовской Аравией всем нефтедобывающим странам?
Некоторые отрасли отечественной экономики повысили свою эффективность. «Сейчас условия для реиндустриализации страны даже улучшились, Россия перестает болеть "голландской болезнью", при которой излишне крепкая национальная валюта делает продукцию собственной промышленности неконкурентоспособной». Золотые слова! Вот только неконкурентоспособной нашу продукцию делал не крепкий рубль, а в первую очередь отсутствие достаточных производственных мощностей и технологий для полноценной экспансии на мировые рынки.
Уровень обложения налогом малого и среднего бизнеса останется неизменным. Что ж, спасибо и на том. Но именно малый бизнес во всем мире является основным двигателем экономики, и ему нужно помогать, предоставляя налоговые льготы на первых этапах и снижая административные барьеры и поборы, чего в нашей стране не происходит.
Антитезисы Кудрина
В оппозицию главе кабинета министров попытался встать лишь бывший министр финансов Алексей Кудрин, но получилось это у него тоже не особо убедительно. Алексей Леонидович пытался выглядеть человеком, знающим рецепт спасения российской экономики, но при этом упорно его скрывающим. В основном его высказывания свелись к следующему:
Число бедных резко растет. В этом отличие настоящего кризиса от предыдущего (2008 года. — РП.), когда число бедных уменьшилось из-за громадных социальных выплат и фискального пакета стимулирования экономики, за счет чего государство поддержало занятость.
Государство не в полной мере поддерживает социальные расходы и обязательства, например в части индексации пенсий.
Нужно увеличивать налоги, чтобы построить социальное государство, как в Европе (социальное государство — хорошо, налоги на бизнес — тоже неплохо, но всему своя мера и, главное, время. Сейчас, в условиях кризиса и необходимости развития реального сектора увеличивать давление на бизнес — по крайней мере мелкий и средний — явно неуместно. — РП.).
Для строительства социального государства потребуется экономический рост не менее 4–5% в год. О том, как добиться указанного роста, Кудрин предпочел умолчать — вполне в духе Гайдаровского форума.
Неисправимый оптимист
Ну а первый вице-премьер Игорь Шувалов без лишней скромности оценил работу правительства в ушедшем году очень даже позитивно. По его словам, кабмин достоин всяческих похвал за то, что:
Правительство РФ за 2015 год не совершило ни одной крупной ошибки.
Россия перенесла всю тяжесть кризиса в 2015-м, ситуация в экономике на текущий момент значительно стабильнее, чем в январе прошлого года (вообще, «стабильная ситуация» — это крайне любимая чиновниками формулировка. Бог ее знает, что она означает, но звучит солидно и как бы даже хорошо. — РП.).
Правительству придется принимать жесткие решения по бюджету, сокращая траты и отсекая неэффективные направления расходования средств.
Министерство неясности
Министр финансов Антон Силуанов старался выглядеть реалистом, дабы не сильно резонировать на фоне своего предшественника. И даже постарался немного припугнуть аудиторию, чтобы ни у кого вдруг не возникло подозрения, что министр не понимает, что происходит. Согласно Силуанову:
В целом федеральный бюджет необходимо привести в соответствие с экономической ситуацией, иначе есть риск повторения сценария кризиса 1998 года (Удивительное умозаключение! И кто бы мог подумать?! — РП.).
Пока казна не адаптирована к текущим ценам на нефть (около $30 за баррель) и балансируется лишь при цене $82 за баррель.
Вот, собственно, и все. Считали-считали, а получилось, как всегда. Главное теперь — потушить пожары. Ну или сказать, что сделали все, что могли, но стали жертвой коварного рока.
Намного интереснее было выступление главы Министерства экономического развития Алексея Улюкаева. Господин министр изрек несколько столь гениальных по степени абстрактности тезисов, что оставить их без внимания просто невозможно:
Шансы как на укрепление, так и на ослабление рубля в текущей волатильной ситуации одинаковые (вспоминается не менее замечательное умозаключение госпожи Набиуллиной о том, что цена нефти может падать, а может и расти.
Период низких цен на нефть может длиться десятилетиями.
Экономическая и социальная система показали высокую адаптивность, и не стоит пугаться волатильности как на финансовых, так и на сырьевых рынках.
Минэкономразвития рассчитывает на постепенное снижение инфляции.
К 2030 году Россия станет комфортной для жизни страной, в которой население будет получать за свои налоги качественные услуги от государства, а уровень цены на нефть или курс доллара никого не станут беспокоить (2030-й давно будоражит воображение российского чиновничества. Именно в этом году заканчиваются многие государственные программы и прогнозы, а дальше — пустота неизвестности, в которой, по всей видимости, всех нас ждет светлое будущее. — РП.).
Щепотка горькой правды
Заявление Алексея Улюкаева о том, что низкие цены на нефть могут продержаться не одно десятилетие, выглядит весьма симптоматично. Когда во второй половине 2014 года падение цен только началось, правительство и большинство околоправительственных экспертов заявляло, что нет поводов для беспокойства. Дескать, дешевая нефть невыгодна никому, а значит, нефтепроизводители не отважатся ронять цену на нее. Такие комментарии продолжали звучать, пока их несоответствие реальности не стало очевидным даже для самых далеких от вопросов нефтяного ценообразования специалистов. И только теперь, когда во всех прогнозах давно фигурируют цены и $20, и даже $10 за баррель, правительство наконец решило экстренно готовиться к самым негативным сценариям.
«Главная стратегия прогнозирования, практикуемая правительством, заключается в экстраполяции текущих тенденций. Это, мягко говоря, не самый грамотный подход», — отмечает эксперт Центра Сулакшина Андрей Дегтев. Не более профессиональным является и следование прогнозам западных агентств, которые так любят наши чиновники. На Западе, конечно, есть грамотные специалисты. Но вот только начало падения цен на нефть в 2014 году они тоже предсказать не сумели. Да и небезопасно это — мыслить чужими мозгами, управляя такой большой страной, как Россия, тем более когда мозги эти принадлежат тем, кто всерьез называет нас глобальной угрозой безопасности. Пока руководство страны слушает таких советчиков, Россия обречена постоянно попадать в кризисы, депрессии и дефолты.
Леонид Хомерики / 14 января 2016, 14:30
http://rusplt.ru/society/forumnoe-bezobrazie-20774.html
Гайдаровский форум: они безнадежны.
А.С. Дёгтев
С 13 по 15 января в Москве проходил Гайдаровский форум — ежегодное мероприятие, на котором российские чиновники и высококомпетентные мировые экономисты обсуждают российские и глобальные экономические тенденции. Высококомпетентными этих мировых экономистов (равно как и себя) считают российские чиновники. На этот раз представители российского правительства выступили на форуме на редкость убедительно и правдиво. Несмотря на это российская общественность как обычно встретила их слова оголтелой критикой. Полагаем, необходимо внести пояснения, чтобы ликвидировать все недопонимания и продемонстрировать истинность утверждений политиков.
Начать стоит с самых оптимистических тезисов — с выступления Игоря Шувалова, который полагает, что правительство действовало в 2015 году практически безошибочно. Многие слушатели оказались в недоумении. Неужели можно столь положительно охарактеризовать работу правительства, по результатам которой экономика оказалась в столь плачевной ситуации? ВВП упал почти на 4%, обрабатывающие производства — на 5%, оборот розничной торговли — на 9%, доходы населения — на 3,5%.
Казалось бы, в чём тут безошибочность? На самом деле, в словах вице-премьера нет никаких противоречий. Правительство действительно не совершало действий, которые выбивались бы из доминирующей в России либеральной парадигмы. Проблема только в том, что сама эта парадигма не совместима с жизнью страны и до тех пор, пока она является системообразующей, Россия обречена постоянно попадать в кризисы, депрессии и дефолты.
Проблема в том, что сама эта парадигма ошибочна. Поэтому либералы от правительства, действуя безошибочно парадигмально в рамках ошибочной платформы, для нормальных людей конечно выглядят убедительными лузерами. Но это не очень беспокоит российский истеблишмент. Каждый мало—мальски уважающий себя российский элитарий успел обзавестись запасным аэродромом в какой-нибудь комфортабельной стране. У кого-то коттедж в Швейцарии, у кого-то квартира в Майами. В случае, если российское государство рухнет под давлением санкций и управленческой безграмотности собственного руководства, будет куда бежать. Поэтому чрезмерно волноваться за судьбу страны чиновникам не свойственно. А вот безошибочно следовать либеральной концепции крайне важно — без этого нельзя сохранить почёт и уважение в тех странах, куда, возможно, понадобится слинять.
Прокомментируем также высказывания председателя правительства Дмитрия Медведева. Дмитрий Анатольевич поставил под сомнение существование в России «голландской болезни». «Россия перестает болеть „голландской болезнью“, при которой излишне крепкая национальная валюта делает продукцию собственной промышленности неконкурентоспособной». Дмитрий Анатольевич, безусловно, прав. Он даже несколько поскромничал. На самом деле в России не только сейчас нет «голландской болезни», но не было её и раньше.
Дело в том, что «голландская болезнь» подразумевает такую ситуацию в национальной экономике, когда сверхвысокая стоимость одного или нескольких экспортных ресурсов приводит к тому, что инвестиции в массовом порядке перетекают в отрасль добычи этих ресурсов из всех остальных отраслей, в которых по этой причине наступает запустенье.
На самом деле такой ситуации в России не было и нет. Упадок в высокотехнологичных отраслях происходил и происходит не из-за ухода инвесторов в нефтянку, а ввиду вредительской и разрушительной экономической политики. Власть своими же руками создала такие условия, при которых инвестирование оказалось бесперспективным во всех секторах. Просто ТЭК на общем фоне оказался более живучим, поскольку более рентабелен. Но никаких действий по отраслевому регулированию перетоков капиталов правительство, уповая на невидимую руку рынка, никогда не предпринимало. Именно в этом и есть причина ухудшения отраслевого спектра российского ВВП, а не в какой-то мифической «голландской болезни», обусловленной внешними факторами. В действительности деградация российской промышленности обусловлена вполне себе внутренним фактором. Руководство страны задрало процентные ставки и сделало недоступным для отечественных предприятий кредит, а значит, и возможности модернизации основных фондов и увеличения оборотного капитала.
В пользу того, что «голландская болезнь», как честно признал Медведев, в России отсутствует, говорит и статистика реальной стоимости рубля. При «голландской болезни» национальная валюта оказывается переоценённой по сравнению с мировыми валютами. Рубль же не протяжении всех 2000-х годов оставался недооценённым (рис. 1).
Рис. 1. Курс рубля к доллару: рыночный и ППС
Вот ещё одно заявление Медведева: «Сейчас мы фактически создаем новую модель экономического роста». Совершенно верно! Так оно и есть! Правительство создаёт новую модель роста — эта модель отличается тем, что рост в ней является отрицательным. Иными словами производство не увеличивается, а сокращается. Модель формируется с 2011 года, когда нефтяных доходов перестало хватать для накачки недееспособной российской экономики иностранными деньгами и темпы роста ВВП ежегодно начали падать. В этом году они, наконец, вышли в отрицательную плоскость — модель построена (рис. 2)!
Рис. 2. Темпы роста российского ВВП, %
Премьер заявляет: «У меня нет универсального средства от существующих в мировой и российской экономике в настоящий момент проблем, но как-то пытаться влиять на ситуацию, в том числе и на рынок углеводородов, можно». Кто-то скажет: «Что за глупость? Как Россия с её трёхпроцентным вкладом в мировой ВВП может влиять на мировую ситуацию?» Но ведь Дмитрий Анатольевич не сказал: «влиять», — он сказал: «пытаться влиять». И не соврал. Этим правительство на пару с Центробанком действительно занимаются не покладая рук. Накануне кризиса 2008 года власти продолжали держать крупные суммы российских резервов в облигациях американских фондов, несмотря на то, что их скорый крах уже можно было предсказать. Почему? Очевидно, «пытались влиять» на мировую экономику, спонсируя американскую финансовую систему и смягчая тем самым глобальные кризисные явления. Получилось? Нет! Но ведь пытались…
Россия третий год пребывает под действием западных санкций. Несмотря на это, десятки миллиардов долларов её резервов по-прежнему размещены (и доля наращивается!) в государственных облигациях тех стран, которые гнобят её экономику финансовыми и технологическими ограничениями. «Это абсурд», — скажете вы. Нет! Так правительство «пытается влиять» на мировую экономику, оплачивая финансовую стабильность США и других западных стран в соответствии с некогда предложенной вице-премьером Дворковичем формулой. Разумеется, мировую финансовую систему, которую в очередной раз лихорадит, эти российские потуги не спасают. Но это и не важно. Главное «пытаться влиять», демонстрируя свою лояльность Западу в надежде на то, что он всё-таки сжалится. Если не санкции снимет, то хотя бы политическое убежище предоставит после того, как безалаберное управление доведёт страну до катастрофы.
Неотразим был и министр экономического развития Алексей Улюкаев. Он сделал заявления, с которыми трудно спорить. Алексей Валентинович полагает, что российская экономическая и социальная система показала высокую адаптивность. И ведь действительно показала! После того, как ЦБ неожиданно отправил российскую валюту в свободное плавание, рубль уже через полгода возглавил список самых слабых и волатильных валют среди развивающихся стран. Из вполне себе спокойного режима (если ранее девальвация и происходила, то контролируемо и без лишних колебаний), российская валюта перешла в крутое пике с рекордной амплитудой и предсказуемыми только для инсайдеров-спекулянтов (трудно ли догадаться кто они?) виражами (рис. 3).
Рис. 3. Курс рубля до и после решения об отпуске в свободное плавание
Это был беспрецедентный удар по национальной экономике. Столкнувшись с таким шоком, экономика могла бы просто застопориться, как 1998 году, когда вся хозяйственная система страны на какой-то момент просто остановилась. Но этого не произошло. Значит, и правда экономическая система проявила завидную адаптивность. Ещё бы — её убивают, а она всё-таки как-то держится.
В качестве резюме можно отметить, что выступления российских первых лиц только на первый взгляд носят неоднозначный характер. На самом деле они нисколько не противоречивы. Просто, чтобы видеть логичность речей российских чиновников, нужно понимать систему умолчаний, в рамках которой они мыслят. Суть этих умолчаний заключается в том, что чиновники давно перестали ощущать себя частью российского народа, да и государства. Приоритетом для них является строгое следование либеральной парадигме, а что от этого будет со страной — вопрос для них второстепенный.
Андрей Сергеевич Дёгтев — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии
http://rusrand.ru/events/gaydarovskiy-forum-oni-beznadejny
15.01.2016 Ревизоры обнаружили «чёрную дыру» в бюджете.
Фото: Дмитрий Астахов/пресс-служба правительства РФ/ТАСС
Выступая 15 января на совещании по исполнению бюджета глава кабмина Дмитрий Медведев поддержал решение о сокращении бюджетных расходов, инициаторами которого выступили представители экономического блока правительства.
«Мы будем смотреть, какие расходы нужно подсократить, причем теперь уже, к сожалению, существенно подсократить, не так, как мы это делали совсем недавно. От каких проектов мы просто вынуждены будем отказаться, ну или отложить на более поздние сроки», — заявил Медведев, добавив, что министерствам и ведомствам уже давно поручение представить свои предложения по сокращению расходов и числа госаппарата.
Настойчивая рекомендация председателя правительства «потуже затянуть пояса» выглядит, мягко говоря, небесспорно. Складывается такое впечатление, что Дмитрий Медведев прослушал или просто не захотел услышать сенсационное (для российской общественности, по крайней мере) выступление главы Счётной палаты Татьяны Голиковой на том же Гайдаровском форме, на котором лично присутствовал г-н Медведев.
Как сообщила руководитель ревизионного органа, пресловутая финансовая «дыра» в бюджете, ради спасения которого облечённые властью либералы предложили немного («всего» на 500 млрд. рублей) «пострадать» рядовым гражданам посредством секвестра расходных статей бюджета, возникла не только по тем объективным причинам, на которые обычно ссылаются в правительстве.
Результатом аудиторской проверки исполнения бюджета в 2015 году стало понимание того, что финансовые «закрома Родины» не настолько пусты, как это публично представляют министры-монетаристы. По данным Счётной палаты, российская казна на самом деле имеет внушительный запас прочности. В числе внутренних резервов, которые можно задействовать для пополнения доходной части бюджета, оказались неиспользованные средства в размере 235 млрд руб. Помимо этого, есть 65 млрд руб., заложенные в бюджете на цели, аналогичные целям антикризисных мероприятий 2015 года, а также 342 млрд руб., сформированные за счет «замораживания» накопительной части пенсии.
В свою очередь, объём выявленных ревизорами нарушений финансовой дисциплины при исполнении бюджета составил в 2015 году 440 млрд руб. Однако и это ещё далеко не всё. Татьяна Голикова озвучила почти астрономическую сумму, которую по странному стечению обстоятельств «не заметил» экономический блок правительства. Как выяснилось, Минобороны и другие ведомства, имеющие закрытые статьи бюджетных расходов, по итогам 2015 года так и не смогли потратить 850 млрд руб. Что не помешало «оборонцам» «попросить добавки» на следующий год (расходы военного ведомства были увеличены на 211,5 млрд руб.). Неизрасходованные средства оказались и у «Роскосмоса», который «героически» достраивал в прошлом году космодром «Восточный».
Справедливости ради, у перечисленных структур всё-таки есть уважительная причина. Разрыв кооперационных связей с Украиной и санкционные баталии с Западом отразились на исполнении целого ряда проектов. Вынудив ответственные ведомства «на ходу» заняться переориентацией заказов.
Гораздо труднее логически объяснить следующую цифру, которая претендует на звание фискального «хита» прошедшего года. По словам Татьяны Голиковой, на 1 октября 2015 года объем нереализованных авансов за счёт средств федерального бюджета составил 4,1 трлн. руб. При том, что злополучный дефицит ради покрытия которого власти готовы устроить 10% сокращение бюджетных расходов (в том числе на «социалку»), распродажу госактивов и повышение налогов (предложение экс-министра финансов Алексея Кудрина), не превышает 2 трлн. руб. «Зачем снова планировать расходы на эти цели, если эти средства не выбираются?», — задала резонный вопрос глава Счётной палаты на экономическом форуме.
Как передаёт РБК, сумма неиспользованных остатков вызвала сильное недовольство президента Владимира Путина. Что вполне объяснимо — в ситуации обострения геополитического противостояния с Западом российские власти не могут себе позволить такую «роскошь» как рукотворный бюджетный дефицит и, соответственно, принятие жёстких монетаристских решений в стиле МВФ под популистским лозунгом «не допустим повторения событий 1998 года». Поскольку это чревато раскачиванием социально-политической лодки в один из наиболее ответственных моментов в истории современной России. Однако, если судить по реакции Дмитрия Медведева, либеральный блок, похоже, не спешит отказаться от своего намерения резать бюджет «по живому».
По мнению директора Института проблем глобализации Михаила Делягина, в распоряжении правительства действительно находятся колоссальные финансовые ресурсы.
— Примерно 250 млрд. рублей, о которых говорила Голикова, это неизрасходованные по итогам года средства только по открытым статьям бюджета. А по закрытым статьям бюджета обнаружились ещё 850 млрд. рублей. Итого, получается, к концу 2015 года были неизрасходованны 1,1 трнл. рублей.
При этом есть ещё 4,1 трлн. рублей, которые авансированы на те или иные работы, которые до сих пор не выполнены. Это означает, что бюджетные средства используются чудовищно неэффективно.
«СП»: — Почему так происходит?
— С одной стороны, по многим направлениям есть абсурдно усложнённые процедуры отчётности и подготовки документации. Так что, в некоторых случаях можно получить аванс, но очень сложно отчитаться об использовании денег. Некоторые бюджетные работы «зависли» из-за изменения экономической конъюнктуры: цены резко выросли, а бюджетные расходы, естественно, никто не индексировал. И наша казна «наслаждалась» исключительно инфляционными доходами. В то время как расходы игнорировали рост цен. В результате, многие работы оказалось невозможно выполнить.
Но вопрос имеет принципиальный характер. Потому что, если бюджетные расходы действительно нужны для экономики, то мы получили колоссальные суммы в «зависшем» состоянии. Что наносит ущерб, поскольку необходимые работы на сумму 5,2 трлн. рублей до сих пор не выполнены, а это половина всего бюджета. Понятно, что упомянутые 4,1 трлн. рублей накопились не за один год.
«СП»: — Как получилось, что представители экономического блока правительства не обратили внимания на это обстоятельство?
— Можно предположить, что эти расходы были не нужны. То есть, часть необходимых работ не выполняется, а часть просто не нужна. Возникает вопрос о качестве бюджетного управления. И этот вопрос следует адресовать Минфину. Г-н Силуанов в своё время был директором департамента макроэкономической политики Минфина. Он не занимался непосредственно исполнением бюджета. Но за те годы, которые он находится в кресле министра финансов, можно было бы и научиться.
То, что при Кудрине царил катастрофический бардак с исполнением бюджета, это очевидно. Но судя по всему, далеко не всё «кудринское наследие» исправлено. А в чём-то, может быть, даже усугублено. И то, что в этой ситуации кто-то вообще смеет заикаться о секвестре бюджета, это выглядит так же непотребно, как и заявления о том, что у государства не хватает денег. При том, что на 1 ноября 2015 года, в казне без движения лежали более 10 трлн. рублей.
«СП»: — Как говорили в давние времена, «ищи, кому выгодно»…
— Это выгодно либеральному клану. Прикрываясь якобы имеющейся неэффективностью и нестыковкой процедур он, на мой взгляд, последовательно и целенаправленно разрушает российскую экономику. Организуя у нас Майдан, который будет похуже украинского. В этом заключается вся политика денежных властей и социально-экономического блока. Складывается такое впечатление, что некоторые деятели, по сути, ведут экономическую войну против России.
«СП»: — Нельзя ли исключать того, что указанные объёмы средств банально прокручивались под определённый процент на банковских счетах?
— Аванс можно получить на счёт и затем прокручивать его. Это касается 4,1 трлн. рублей, выделенных в качестве аванса. Что касается 1,1 трлн. рублей, которые не были выданы, то их прокрутить нельзя, поскольку они и не выходили из казны.
«СП»: — Можно ли оперативно вернуть неиспользованные суммы в бюджет?
— Никакой проблемы. Повторюсь, 1,1 трлн. рублей его и не покидали. По поводу же 4,1 трлн. рублей необходимо провести тщательное расследование. Если какие-то деньги были похищены, то кто-то должен сесть. Если какие-то средства прокручиваются на счетах, то они должны быть возвращены. Также можно найти суммы, выделенные под действительно необходимые проекты, которые просто должны быть доделаны.
«СП»: — Напрашивается вывод, что и бюджетный секвестр, и обсуждаемая возможность повышения налогов, не говоря уже о приватизации части госактивов, это надуманные проблемы?
— Зачем федеральному бюджету нужен триллион рублей от приватизации, когда в нём без движения лежат более 10 трлн. рублей и экономический блок не знает, что с ними делать? Разгосударствление госимущества - это вопрос его разворовывания. Пользуясь плохой конъюнктурой на рынках самые лакомые кусочки российской экономики будут «распихиваться по карманам». Под прикрытием более чем спорного тезиса о необходимости искать дополнительные источники доходов для покрытия финансовой «дыры» в бюджете.
Заведующий лабораторией сравнительного исследования социально-экономических систем Экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Андрей Колганов считает, что сложившаяся ситуация отчасти объясняется негибкостью системы администрирования бюджетных расходов.
— Это означает, что если деньги выделены по какой-либо конкретной статье расходов внутри ведомства и не были израсходованы на эти цели, то перебросить их на решение более насущных проблем очень сложно с чисто процедурной точки зрения. Собственно, по этой причине они и «зависают».
В принципе, руководство того или иного ведомства, может быть, и само было бы радо пустить эти средства на необходимые нужды. Но они ведь были выделены на другие цели. Если взять на себя ответственность за «переброску» неизрасходованных резервов, это может быть расценено как нарушение финансовой дисциплины, нецелевое расходование средств со всеми вытекающими последствиями. Можно налететь на очередного «борца с коррупцией» или получить выговор (в лучшем случае) сверху и поплатиться за проявленное «своеволие».
«СП»: — Неужели у ведомственных начальников нет «обратной связи» с вышестоящими органами, чтобы своевременно проинформировать о возникшем финансовом «заторе»?
— Здесь возникает другая проблема. Если ты начнёшь говорить о том, что у нас по таким-то статьям деньги не были израсходованы, то сразу возникает вопрос: а зачем вы их запрашивали в ходе бюджетного проектирования? Возвращайте, в таком случае, их обратно. А ведомства не хотят этого делать.
«СП»: — Это уже «теплее». Почему не хотят, если не секрет?
— В каждом конкретном случае причины различны. Один вариант — просто произошло торможение в выполнении запланированных работ. Хотя, чисто теоретически, я не могу исключать того, что деньги специально оставляют на счетах, скажем, для получения процентной ренты. Фактов подобных злоупотреблений у меня на руках нет, поэтому однозначно утверждать, что так происходит, я не могу. Этим вопросом должны заниматься специальные органы.
Нужно повышать финансовый контроль за расходованием бюджетных средств. И то, что Счётная палата публично озвучила эту проблему, можно только приветствовать. Главное, чтобы за этим последовали конкретные решения, а не просто «всплёскивание руками». Должны быть сделаны правильные выводы и предприняты конкретные шаги по искоренению проблемы.
«СП»: — Выводы процедурного или кадрового характера?
— Универсального подхода не существует. Решения могут быть самыми разными — в зависимости от причин, по которым «зависли» средства. Возможно, есть смысл «пройтись по персоналиям», и кого-то наказать. Или просто отобрать обнаруженные средства. Ещё один вариант — оставить их у ведомств, пролонгировав их освоение.
«СП»: — Что представляется более целесообразным: вернуть деньги в бюджет или оставить у бюджетополучателей, продлив сроки их расходования?
— Возвращение средств в казну означает, что они могут быть пущены на другие цели. Опять же нужно принимать отдельное решение по каждому случаю.
«СП»: — Если средства остаются там, где они были обнаружены, по логике, это требует пересмотра объёма новых ассигнований для данного ведомства в текущем финансовом году.
— Естественно. Но это достаточно сложная работа, выяснить, почему возникли «излишки». Этим должна заниматься не только Счётная палата, но и другие органы, отвечающие за исполнение бюджета. Например, контрольно-ревизионное управление Минфина. Думаю, что неповоротливость чиновников связана с тем, что были обнаружены действительно огромные суммы. Соответственно, их изъятие и «перетасовывание» приведут к тому, что кому-то придётся «наступить на мозоль». То есть, будут затронуты чьи-то интересы. Правящая элита опасается возникновения конфликта интересов. Отсюда отсутствие оперативности и жёсткости в решении этой проблемы.
«СП»: — Глава Счётной палаты говорила о наличии ресурсов, которые «находятся в т.н. дебиторской задолженности». Поясните, о чём идёт речь?
— Это означает, что контрагенты, с которыми бюджетные учреждения заключили договор, не выполняют свои обязательства. Система госконтрактов построена таким образом, что претендовать на их получение, подчас, может не самый добросовестный поставщик, а тот, который намеренно занижает стоимость работ и за счёт этого выигрывает тендеры.
«СП»: — В этом может быть коррупционная составляющая?
— Она может присутствовать, но совсем необязательно. Просто таков федеральный закон, на основании которого проходят тендеры на госзакупки. Он оставляет лазейки для недобросовестных подрядчиков, чтобы побеждать в конкурсах за счёт ценового демпинга. А потом начинаются задержки в исполнении заказа, в результате чего средства остаются в дебиторской задолженности. Возвращать их обратно это, опять же, весьма непростая процедура для любой организации. Тем более что особой заинтересованности в этом нет. Учитывая, что до начала следующего финансового года эти средства всё равно обратно не достать. Израсходовать их в этом году не получится.
«СП»: — Интересно, что это за «обстоятельства непреодолимой силы», которые не позволяют вернуть деньги в бюджет?
— За оставшееся время учреждения не успеют провести новые тендеры по госзакупкам. В законе и подзаконных актах прописаны определённые сроки их организации.
«СП»: — Резюмируя, действительно ли государство должно урезать расходы и повышать налоги, чтобы «спасти бюджет», учитывая колоссальные объёмы неизрасходованных средств?
— За счёт повышения налогов мы точно ничего не получим до конца текущего финансового года. Просто потому, что соответствующие законы не успеют вступить в силу. Абстрактно рассуждая, какую-то часть денег можно вернуть в казну и закрыть все «дырки» в бюджете, которые возникли вследствие уменьшения нефтедолларовых поступлений. Но я не уверен, что наше чиновничество будет работать оперативно.
«СП»: — С чем связана такая неповоротливость?
— В какой-то степени это отражает низкий уровень компетентности нашей бюрократии. С другой стороны, налицо недостаточная заинтересованность чиновников в достижении определённых целей.
«СП»: — Падение жизненного уровня граждан в год выборов может аукнуться для партии власти. По идее, руководство заинтересовано в том, что «придать ускорение» сверху либералам из правительства.
— Вопрос упирается в наличие или отсутствие политической воли. А также в нежелание создавать конфликтные ситуации. Поскольку, в таком случае, возникает риск разрушения т.н. «элитного консенсуса». На самом деле, чтобы разрешить целый ряд острейших социально-экономических проблем в России, достаточно заставить нашу бюрократию работать в интересах общества.
В Ваньков
http://svpressa.ru/economy/article/140229/