Минченко Е.Н. 2019-2024

Сильная сторона Е. Минченко - аппаратные интриги и игры элитных властных группировок в РФ. Всеми прочими его обобщениями можно не заморачиваться:

Польша-Украина - один из пунктов приложения британской Силы, но никак не искомый и чаемый ею Центр.

... в 30-е годы сталинская индустриализация во многом строилась на союзе с США, на американские деньги и с американскими кадрами

Очередной либеральный миф с пустотой в своем основании. Никакого вливания американских денег не было от слова совсем. По мнению исповеддующих либерализм, только там что-то может вырасти, куда приходят американские боги.

В частном порядке с частными юр. и физ. лицами СССР

- прогонял тысячи специалистов (и студентов старших курсов) на этапе проектирования, строительства, запуска американского (или иного, в том числе своего, подлежащего модернизации) производства, а затем

- самостоятельно масштабировал опыт (проектирования, строительства, запуска) в десятках других регионов.

На основе архивных данных, а не вымыслов нанятой за рубь шпаны, опубликована неплохая монография Кристалл роста под ред. Галушка А.С.

Либеррал-рыночник просто не можетт вообразить, что в мире что-то может случиться без вливания денег американскими богами. Отсюда - 30 лет запрета в РФ на рублевые инвестиции. Только иностранные! См. ключевую ставку за 30 лет глав ЦБ.

Геращенко - исключение. За что и был выгнан после вытаскивания экономики из пропасти ельцинских "реформ".

С символами веры либерды спорить бесполезно. Догматы веры, как и аксиоматика, не обсуждаются.

- Есть иностранные инвестиции - есть развитие. Нет иностранных инвестиций - не может быть развития.

- Есть Путин - есть Россия. Главный в ГД депутат Володин

В мозг либерала встроен шаблон: есть цивилизованный Запад, и есть варварская периферия. И так было всегда! И будет (конец Истории). Вопреки данным археологии, истории и т.д.

С Евгением Минченко никто, ни о чем и никогда не стал бы разговаривать, если бы он перестал воспроизводить либеральные мантры (пароль свой-чужой)

Никакого союза советской России и США не было. Вклад администрации США заключался в том, что она не запретила гражданам США заключать контракты с СССР и зарабатывать. В Великую депрессию у себя дома (1929 - 1941) с заработками у граждан и компаний были... проблемы.

На мой взгляд, самое страшное, что произошло в 2022 году, — это то, что окончательно похоронен и так уже проблемный проект оси «Париж – Берлин – Россия»

Под этот проект - «Париж – Берлин – Россия» - Бригада расчленила СССР и реставрировала капитализм в наиболее ... уродливой форме, понизив все потенциалы советской России (некоторые до нуля). 2022 год - возможное начало отрезвления населения РФ от морока либерализма и антисоветизма. Об эффективности капитализма лучше всего расскажут русско-украинские воинские кладбища и сокращающееся 30 лет коренное население РФ.

Все суждения Е. Минченко обобщающего характера выстроены на дымовой завесе либерализма. За завесой - просто... ограбление Западом колоний. В сочетании с разбоем. Адм.

17.06.2024 Политбюро 2.0: аналитический обзор российских элит.
Ведущий Семен Уралов
17.05.2024 Почему поменяли Шойгу на Белоусова, был ли прав Пригожин и к чему готовится Путин
На этой неделе стал известен состав нового правительства, на место Шойгу назначили Андрея Белоусова. Что это было — разбираемся с политологом Евгением Минченко. Вместе с Юрием Кукиным обсудили, почему убрали Шойгу, для чего назначили Белоусова, к чему готовится Путин, какой будет новая налоговая реформа, чем опять недовольны военкоры и что означают перестановки во власти. RTVI Новости
06.05.2024 «Ходят слухи, что Мишустин и бо́льшая часть его команды сохранятся, но на два года»
Мантуров, Хуснуллин, Патрушев, Новак — «герои нашего времени», а Шойгу и Матвиенко под ударом

01.02.2024 Год больших выборов. Политические прогнозы
mishamsk
03.07.2023 «Могут быть повторы кейса Пригожина – табу снято!»
Как ЧВК Вагнера «очень качественно» работала с элитами, почему мятеж провалился и что теперь будет со «старым боярином» Шойгу
20.02.2023 О транзите власти в России и будущем президенте
Абрамович, Пригожин и Кадыров рискуют, чтобы стать ближе к Путину. Сергей Кириенко вошел в ближайший круг президента Владимира Путина
02.01.2023 «Европейцы считают, что за их страдания кто-то должен заплатить. Этот кто-то – Россия»
Президент РАСО об «эпохе страха» и пропаганде, которая пока хороша лишь для пенсионеров

21.08.2022 «Все карьеры сейчас будут через Донбасс!»
Круглый стол политологов: станут ли ветераны СВО организованной силой и почему Минниханов выпал из кандидатов в члены «Политбюро 2.0»
14.04.2022 Доклад Евгения Минченко в МГИМО
На пленарном заседании конференции "Международные отношения в условиях цифровизации общественной жизни
15.07.2021 Путинское Политбюро 2.0 и новая холодная война: элиты в поисках новой нефти
Данный доклад (сокращенная версия) основан на результатах неформализованных экспертных интервью с представителями российских элит. Экспертная панель сформирована в 2012 году и с тех пор регулярно обновляется (состоит на данный момент из более чем 100 экспертов).

25.05.2021 «Хочу ошибиться, но думаю, что война в Донбассе неизбежна»
О превращении Навального в «царя», уроках Лукашенко и сюрпризах на выборах в Госдуму. Часть 2-я

23.05.2021 «Базовый сценарий пока такой – Путин в 2024-м снова идет на выборы»
Автор «Политбюро 2.0» о силовике №1, лоббисте Кабаеве и связке Сечин – Ковальчуки. Часть 1-я

22.03.2021 Евгений Минченко о выборах в США, Европе и России

27.01.2021 Анализ событий в США (видео)
Государственный академический университет гуманитарных наук

25.01.2021 «Программа-максимум – снос режима уже в этом году»: Евгений Минченко о митингах за Навального
Протесты выведут на «проектную мощность» к сентябрю-октябрю

21.07.2020 Зашел со скрипом: почему Кремль выбрал Дегтярева и какие ошибки он уже совершил в Хабаровском крае

Временный исполняющий обязанности губернатора Хабаровского края Михаил Дегтярев добрался до Хабаровска, где его встретили новым митингом. О том, насколько убедительны первые шаги новоявленного главы региона и сможет ли он погасить протесты, рассуждает политолог Евгений Минченко.

19.01.2020 «Путин хочет переучредить Россию, он в это верит»
Почему убрали Медведева, вошел ли Мишустин в «Политбюро 2.0» и кого из министров заменят в правительстве

05.06.2019 «Политбюро 2.0»: усиление Патрушева, падение Володина и триумф госкапитализма
О деградации влияния частного бизнеса и подавлении самой возможности региональной фронды

Как устроено путинское Политбюро. Владимир Лепехин. 09.10.2024

17.06.2024 Политбюро 2.0: аналитический обзор российских элит.

17.05.2024 Почему поменяли Шойгу на Белоусова, был ли прав Пригожин и к чему готовится Путин

На этой неделе стал известен состав нового правительства, на место Шойгу назначили Андрея Белоусова. Что это было — разбираемся с политологом Евгением Минченко. Вместе с Юрием Кукиным обсудили, почему убрали Шойгу, для чего назначили Белоусова, к чему готовится Путин, какой будет новая налоговая реформа, чем опять недовольны военкоры и что означают перестановки во власти.

00:00 Что это было, Евгений Минченко?
00:50 Про назначение Белоусова
05:50 Чем опять недовольны военкоры?
10:20 «Шойгу еще всех удивит»
17:24 «Индульгенция» Герасимова
29:30 Пять базовых приемов Путина
33:18 Политбюро 2.0
40:50 Про налоговую реформу
45:50 Об Алиханове
50:36 «Никто не прогнозировал назначение Белоусова»

06.05.2024 «Ходят слухи, что Мишустин и бо́льшая часть его команды сохранятся, но на два года»

Мантуров, Хуснуллин, Патрушев, Новак — «герои нашего времени», а Шойгу и Матвиенко под ударом

«Примерно полгода назад я оценивал шансы Мишустина остаться премьером на 60 процентов. Сейчас считаю, что его шансы выше: 70 процентов на 30. Очень уверенно держится», — говорит политолог Евгений Минченко. В интервью «БИЗНЕС Online» он оценивает работу действующего правительства и прогнозирует, кто из министров и губернаторов может пойти на повышение после инаугурации Путина и перезагрузки кабмина на этой неделе.

Евгений Минченко: «Судя по тому, как прошел отчет правительства в Государственной Думе, мы видим, что есть пул министров и вице-премьеров, которые получают несомненно высокую оценку и депутатов» Фото: Алексей Белкин

«Правительство Мишустина отработало на 4 с плюсом»

— Евгений Николаевич, в ближайшие дни произойдут переназначения различных институтов власти, начиная с правительства, так как, по Конституции РФ, действующий кабинет министров уходит в отставку после инаугурации президента. А как вы оцениваете работу правительства Михаила Мишустина?

— Я считаю, что правительство Михаила Мишустина показало очень хорошие результаты и высокий уровень управленческой культуры. Несмотря на то что задумывалось оно как правительство развития, а вынуждено было стать антикризисным. На время работы этого кабинета министров выпала и пандемия коронавируса, и началась специальная военная операция, и усилились западные санкции. Со всеми этими вызовами Мишустин и его команда очень неплохо справились.

В чем сильные стороны правительства Мишустина? Во-первых, опора на большие данные, мониторинг, отслеживание процессов в режиме реального времени с нацеленностью на быстрое реагирование. Второе — это высокий уровень координации между министерствами, ведомствами и аппаратом правительства. Я считаю, что Дмитрий Григоренко, несмотря на то что публично он не очень светится, один из сильнейших руководителей аппарата правительства за всю историю существования кабинета министров Российской Федерации. При нем система очень хорошо отстроена.

Третье. Высокий уровень доверия между членами команды. Понятно, что большинство министров и вице-премьеров, помимо чисто мишустинских, имеют определенную аффилированность с теми или иными группами влияния. При этом они работают как единая команда. Между членами правительства высокий уровень товарищеских и даже дружеских отношений. Это тоже очень важная история, потому что позитивный моральный климат в коллективе дорогого стоит.

Понятно, что есть сферы, в которых удалось добиться очень серьезных успехов, а есть не самые прорывные. Но в целом заметна общая работа, и одно без другого невозможно. Например, мы видим, что бесперебойно действуют социальные программы. Финансовая дисциплина при выполнении социальных обязательств государства находится на высоком уровне. Это, конечно, большой плюс Татьяне Алексеевне Голиковой. Но это не работало бы без качественной деятельности минфина. То есть министра финансов Антона Силуанова.

А денег в бюджете не было бы, если бы не работала энергетика. Ключевой драйвер бюджета — это достаточно высокие цены на энергоносители, которые удается удерживать. С одной стороны, за счет сделки ОПЕК+, с другой — за счет выстраивания новых цепочек поставок энергоносителей. И в этом, конечно, заслуга Александра Новака, профильного вице-премьера по энергетике. Вот так связано одно с другим.

Судя по тому, как прошел отчет правительства в Государственной Думе, мы видим, что есть пул министров и вице-премьеров, которые получают несомненно высокую оценку и депутатов. Это Денис Мантуров, вице-премьер и министр промышленности и торговли, Дмитрий Патрушев, министр сельского хозяйства, Марат Хуснуллин, курирующий строительство и инфраструктуру, и упомянутый мною Новак.

К деятельности правительства по этим четырем направлениям — энергетика, промышленность, строительство, сельское хозяйство — нареканий нет. Наоборот, они заслуживают максимально высокой оценки. Успехи в этих сферах признают даже самые жесткие критики кабинета министров. Хотя особо жестких нет, есть критические нотки у тех или иных парламентских партий. В целом я считаю, что правительство Мишустина отработало на 4 с плюсом. Герои нашего времени — Мантуров, Хуснуллин, Патрушев, Новак.

«Команда Мишустина, справляясь с текучкой, продолжает думать о будущем и выстраивать длинные стратегические цепочки» Фото: Сергей Елагин

«Мишустин очень внимателен к людям и обаятелен в общении. Это тоже важно для управленца»

— Как можно охарактеризовать работу Михаила Мишустина в качестве премьер-министра?

— Во-первых, Михаил Мишустин очень внимательный. Я был в ситуационном центре правительства, где премьер демонстрировал, как он действует, показывал специфические нюансы работы компьютерной системы постоянного мониторинга и так далее. И мое впечатление от общения с ним сложилось такое, что это человек, который очень внимателен к деталям, к информации. Есть тип руководителей, которые склонны отфильтровывать и не замечать что-то непонятное, неприятное, не укладывающееся в традиционные рамки. Мишустин — противоположный пример.

Он пытается находить какие-то вещи, которых еще нет в его картине мира, для того чтобы обладать более глубоким пониманием процессов. Мне кажется, это очень важное качество для руководителя. При этом он делает большой акцент на цифровую и финансовую оставляющую. Очень многие процессы оценивает в логике бывшего налоговика, для которого все должно выражаться в понятных цифрах.

Мишустин очень внимателен к людям и обаятелен в общении. Это тоже важно для управленца. Особенно, когда твоя задача — выстроить работающий коллектив, когда ты не художник-одиночка, а дирижер большого оркестра. Поэтому располагающая манера взаимодействия (притом что он, конечно, может быть и жестким) очень важная характеристика.

Кроме того, Мишустин, несмотря на текучку, уделяет большое внимание вопросам стратегии. Тот объем стратегических сессий по разным направлениям и темам, который делает правительство в своем знаменитом «бункере», тоже заслуживает уважения. Потому что, с одной стороны, приходится работать в условиях кризиса и постоянно всплывающих негативных факторов, связанных и с военной обстановкой, и с внешней конъюнктурой, и с внутренними проблемами. Например, стихийные бедствия и так далее. С другой стороны, команда Мишустина, справляясь с текучкой, продолжает думать о будущем и выстраивать длинные стратегические цепочки.

— Что можно сказать о других членах кабинета? Кто из них более эффективен, кто менее, у кого есть провалы?

— Очень хорошие, позитивные характеристики я слышу от айтишников по поводу Максута Шадаева, министра цифрового развития и связи. Он очень активно заступался за отрасль, поддерживал ее. Не просто занимается рутиной, а творчески и с душой подходит к своей работе. Ирек Файзуллин. Понятно, что он член команды Хуснуллина и они тесно работают в одной связке.

То, что делает Юрий Трутнев не только по Дальнему Востоку, но и по Арктике, тоже очень важно. Еще Юрий Петрович сейчас очень много внимания уделяет новым территориям.

Много критики звучит в адрес министра науки и высшего образования Валерия Фалькова. Но я вижу, как позитивно на него реагирует ректорское сообщество и в целом сфера образования и науки. Я думаю, что тут много критики потому, что много интересантов, которые имеют доступ к коммуникационным площадкам. Понятно, что тема образования и науки затрагивает людей с высоким образовательным уровнем и высоким социальным капиталом. Соответственно, критика по этой проблематике легче получает выход в коммуникационное пространство, чем, например, по теме минтруда. Поэтому я бы отметил работу Фалькова скорее позитивно.

Много критикуют и Максима Решетникова, министра экономического развития. С другой стороны, в его адрес очень много позитивных отзывов от бизнеса, особенно от среднего и малого. И он был выдвинут на премию РАСО в номинации «От первого лица». У нас очень большой состав экспертов, несколько сот человек, мнения которых мы запрашиваем. И я был удивлен обилием позитива со стороны представителей бизнеса в адрес минэкономики.

Мы также видели, что критиковали минспорт, минкульт, минздрав. Эти министерства наиболее часто подвергались критике. И их руководители, наверное, находятся в первую очередь в зоне риска.

«МВД — очень большое хозяйство. Понятно, что Владимира Колокольцева всегда можно покритиковать» Фото: kremlin.ru

«Арест Тимура Иванова — это серьезнейший удар по группе Шойгу и его коалиции»

— Насколько адекватна, на ваш взгляд, реакция правительства на такие события, как наводнения, теракты?

— Если говорить о чрезвычайных ситуациях, то в этом задействовано не все правительство. По сути дела, МЧС и минстрой. Мы видели, что и Александр Куренков оперативно вылетал на места наводнений, и Ирек Файзуллин выезжал, чтобы заниматься проблематикой восстановления разрушенного жилья и других значимых объектов. В этом смысле кризисное реагирование на высоте. Может быть, Куренкову не хватает таланта пиарщика, который был во время нахождения на этом посту у Сергея Шойгу.

Что касается терактов, то у нас, конечно, есть очевидная проблема с массовой террористической активностью на территории Российской Федерации. С другой стороны, мы видим только то, что не удалось предотвратить. Но есть же еще огромное число предотвращенных терактов. В этом смысле я бы сказал, что и ФСБ, и МВД работают достаточно эффективно. Если говорить о «Крокусе», то там была проблема протоколов. Когда предъявляют претензии в связи с тем, почему силовики не заходили в здание, надо понимать, что было ожидание повторения сценария «Норд-Оста». То есть террористы заходят в здание и захватывают заложников. Соответственно, неподготовленный заход силовиков мог бы привести к массовым человеческим жертвам. То есть была такая логика и под нее выстраивали протоколы: блокировать, готовиться и так далее. Но в «Крокусе» случился другой тип террористического акта. Зашли, расстреляли, подожгли и ушли. В этом была сложность реагирования, как мне объясняли специалисты. Поэтому когда критикуют правоохранительные органы в связи с ситуацией в «Крокусе», то не очень понимают, как выстроены протоколы, какие есть инструкции и так далее.

— Каковы позиции главы МВД Владимира Колокольцева?

— МВД — очень большое хозяйство. Понятно, что Владимира Колокольцева всегда можно покритиковать. С Колокольцевым вообще поразительная вещь. Сразу же после того как его назначили министром внутренних дел еще в 2012 году, начали ходить слухи о его скорой отставке. Но в итоге он оказался одним из старожилов правительства Российской Федерации и находится на своем посту уже 12 лет. Но в целом я бы сказал, что психологическое восприятие органов внутренних дел серьезно улучшилось за последние годы.

— Как вы оцениваете работу других силовых министров? В частности, Сергея Шойгу?

— Шойгу, конечно, подвергался очень жесткой критике. Но в итоге мы видим, что российская военная машина показала свою устойчивость и эффективность. Факты налицо. Так называемое украинское контрнаступление, а на самом деле наступление, провалилось. Так или иначе Российская армия продвигается вперед. Снарядного голода, насколько можно судить из открытых источников, больше нет. Это, как я понимаю, в плюс Мантурову, Чемезову и, наверное, еще группе частных компаний, которые активно включились в решение этой проблемы. Я не уверен, что было бы правильно их называть, чтобы они под санкции не попали. Но, помимо подразделений «Ростеха» и государственных компаний, есть еще и частные заводы, которые внесли очень серьезную лепту в решение этой проблемы. Кстати, после прихода Юрия Борисова в «Роскосмос», как я понимаю, качественно улучшилась работа нашей спутниковой группировки. Это очень многие специалисты отмечают. Но в публичном интервью не могу погружаться в детали.

— На днях в министерстве обороны произошел серьезный скандал в связи с арестом заместителя Шойгу Тимура Иванова. Может ли он отразиться на кадровых перестановках в военном ведомстве? Стоит ли расценивать его как сигнал перед формированием нового правительства?

— Арест Тимура Иванова — это серьезнейший удар по группе Шойгу и его коалиции, к которой, помимо него, можно отнести представителей «Семьи» Бориса Ельцина, бизнесменов Геннадия Тимченко и Олега Дерипаску, спикера Совета Федерации Валентину Матвиенко.

— Насколько эффективен Сергей Лавров, который возглавляет МИД уже 20 лет?

— Сергей Лавров, я думаю, скорее в плюсе, учитывая тот факт, что у него выстроена альтернативная модель коммуникации со странами глобального Юга. Особенно серьезный прорыв произошел на африканском направлении за последнее время. Поэтому уж на четверку, а может, и на четверку с плюсом Лавров в представлении Путина работает. У нас есть очевидные проблемы во взаимоотношениях с Западом. Но тут что мы можем сделать, если они фактически выбрали линию на отказ от любых официальных контактов с Российской Федерацией?

«Ключевой вопрос в том, каким будет курс нового правительства. Потому что есть несколько развилок» Фото: Алексей Белкин

«Все выглядит так, что сам Мишустин никуда уходить не собирается»

— Можно ли по оценкам в элитах, по отчету правительства в Госдуме сделать вывод, что Мишустин останется премьер-министром? Какие у него шансы?

— Примерно полгода назад я оценивал шансы Мишустина остаться премьером на 60 процентов. Сейчас считаю, что его шансы выше: 70 процентов на 30. Об этом говорит не только отчет в Госдуме. Есть набор и других косвенных признаков. Мишустин очень уверенно держится. В том же самом отчете в Государственной Думе он очень много внимания уделял долгосрочным целям и задачам. То есть, по крайней мере, все выглядит так, что сам Мишустин никуда уходить не собирается. Его доклад я даже назвал презентацией на будущее.

Но понятно, что, помимо деловых качеств, могут быть и какие-то другие основания для принятия кадровых решений. Сейчас активно ходят слухи, что Мишустин и бо́льшая часть его команды сохранятся, но на два года. Озвучивается такая критическая цифра. Говорят, что премьера переназначат, а наиболее масштабные перестановки в правительстве произойдут после выборов в Госдуму в 2026 году.

— Костяк правительства может остаться для того, чтобы провести анонсированные непопулярные реформы?

— Идея была такая. Сейчас обновленный состав правительства реализует пакет непопулярных мер. А через два года уходит и дает свободу рук новому кабинету министров.

Ключевой вопрос в том, каким будет курс нового правительства. Потому что есть несколько развилок. В частности, тема потенциальных непопулярных реформ. Скажем, налоговая реформа. Какой она будет? Как будет воспринята населением? Это большой вопрос. Дальше. Реформа ЖКХ. Президентом ставится задача — сделать глобальную перезагрузку всего жилищно-коммунального хозяйства, чтобы минимизировать историю с авариями. Но возникает вопрос: откуда брать деньги? Ответ: видимо, у населения. Я думаю, что есть риск значительного роста стоимости услуг ЖКХ.

Еще одна очень серьезная развилка — это вопрос с мигрантами. Потому что внутри власти есть две позиции. Одна — строительно-инфраструктурного блока: если хотите масштабные инфраструктурные проекты и перезагрузку ЖКХ, то миграционный поток надо увеличивать. И есть позиция силовиков и социального блока. Силовики говорят: больше мигрантов, больше риск для безопасности. А социальные министры говорят: вы такие, конечно, молодцы, везете к нам мигрантов, а они едут с семьями, и в итоге мы получаем дополнительную социальную нагрузку. Мигрантов же надо обеспечить образовательными услугами, медициной и так далее. И не только их самих, но и членов их семей. Вот и получается дополнительная социальная нагрузка. Эти дискуссии в кулуарах идут сейчас достаточно остро. В какую сторону качнется стрелка весов, пока неочевидно.

— Решение будет приниматься на уровне правительства или последнее слово за президентом?

— Это принципиальная стратегическая история. И, конечно, окончательное решение будет принимать президент.

«Остается вероятность, что и Собянин, и Воробьев могут пойти на повышение» Фото: Алексей Белкин

«Очень высокая устойчивость «Политбюро 2.0». Вполне прочные позиции у всех его участников»

— Во многом это определяет и подбор кадров?

— Конечно. В том числе поэтому. Допустим, если мы много строим и ввозим много мигрантов, то это один вариант. Тогда, грубо говоря, премьер-министром может стать Хуснуллин. А если побеждает концепция опоры на свои силы и жесткого ограничения миграции, то правительство может возглавить Патрушев-младший, например. С другой стороны, Мишустин, как наемный менеджер, может реализовывать любой курс, который ему задаст президент.

— Если Мишустин и его команда останутся в правительстве еще на два года, то насколько существенными могут быть перестановки сейчас?

— Ключевой момент — остается Мишустин или нет. Если остается, то с высокой долей вероятности сохранится Григоренко как его правая рука. С остальными надо смотреть. Возникают разные варианты. Понятно, что наибольшая устойчивость у тех министров и вице-премьеров, которые стали объектом позитивных оценок и со стороны Мишустина, и со стороны Государственной Думы. Это Мантуров, Хуснуллин, Патрушев, Новак.

Причем ходят упорные слухи, в частности, о повышении Патрушева до позиции вице-премьера. Что касается других перестановок, то много говорят о приходе в правительство Максима Орешкина на позицию первого вице-премьера. Обсуждается возможность прихода в правительство кого-нибудь из губернаторов.

— Например, Антона Алиханова из Калининграда, о котором пишут, что он возглавит минэкономики или Росимущество?

— В том числе говорят и об Алиханове, что он придет в правительство. Кто-то из губернаторов может войти в правительство, а кто-то из министров может перейти в губернаторы.

— Какие шансы у Сергея Собянина и Андрея Воробьева войти в новый состав правительства? Не отразились ли на шансах последнего, скажем, аварии в сфере ЖКХ?

— Я думаю, что ситуацию с авариями команда Воробьева отыграла и вывела на позитив. А по теракту в «Крокусе» вопросы явно не к губернатору Подмосковья. Не знаю, какие у них обоих шансы перейти в правительство. Но остается вероятность, что и Собянин, и Воробьев могут пойти на повышение. Называют и Сергея Цивилева, губернатора Кемеровской области, и еще ряд фигур, которые могут перейти в правительство. А дальше это уже вопрос общей картины, которая в голове у одного человека.

Формирование новых институтов — это большой многосоставный пасьянс. Будут же изменения и в администрации президента России.

По совбезу, видимо, пока наиболее вероятен консервативный вариант. Патрушев Николай Платонович, скорее всего, сохранит свою должность. В том числе учитывая тот факт, что буквально на днях был утвержден новый состав научного совета при совбезе под председательством Патрушева.

— А что происходит в «Политбюро 2.0» на фоне формирования нового правительства?

— Очень высокая устойчивость «Политбюро 2.0» (неформальная структура принятия решений, сложившаяся вокруг Владимира Путина, в которой участвуют люди из ближнего круга президента РФ, доклады о «Политбюро 2.0» регулярно публикует компания «Минченко консалтинг» — прим. ред.). Вполне прочные позиции у всех его участников. Под вопросом только Мишустин. Если говорить о Кириенко, то он или останется на своей позиции, или пойдет на повышение. С точки зрения политического менеджмента и единый день голосования прошлой осенью, и выборы президента с беспрецедентными цифрами по явке и по процентам поддержки были проведены на высоком уровне. Я думаю, что Путин скорее доволен работой команды Кириенко. Понятно, что в его ведении не только внутриполитический блок. По факту функционал Кириенко еще шире.

— На какую позицию может перейти Кириенко в случае повышения?

— Муссируются разные слухи. Но в итоге Путин сделает по-своему.

«Я считаю, что у нас впереди планеты всей «Росатом». По эффективности управления, разнообразию задач, инновационности» Фото: Андрей Титов

«В «Политбюро 2.0» произошла достаточно серьезная консолидация на фоне выборов президента»

— Не обострилась ли в «Политбюро 2.0» внутриэлитная борьба на фоне формирования правительства и других институтов?

— Нет. В «Политбюро 2.0» произошла достаточно серьезная консолидация на фоне выборов президента. На самом деле очень уверенно себя чувствуют и Патрушев, и Собянин, и Сечин, и Чемезов, и Ковальчуки, и Ротенберги. У всех пока достаточно прочные позиции и примерный баланс между этими группами. Я бы сказал, что сегодня по уровню влияния на первом месте коалиция Сечин – Ковальчук, на втором — Чемезов – Ротенберги. Но это не принципиальное отличие.

— Медведев себя прекрасно чувствует. Все задачи, которые были ему поставлены по ВПК, набору контрактников, выполнены.

— Как думаете, он так и останется в своем нынешнем статусе?

— Может, останется. Кстати, о Медведеве регулярно пишут, что он заместитель Патрушева. Но Медведев не заместитель Патрушева в совете безопасности. Он заместитель Путина. У нас председатель совбеза — президент. И по факту Медведев занимает позицию вице-президента. Конечно, тут есть нюанс. Если в США вице-президент автоматически заменяет президента, то у нас, по Конституции, это выглядит иначе.

— Вы уже сказали о Кириенко. А как можно оценить работу администрации президента в целом?

— Достаточно успешно. По крайней мере, президентская кампания была проведена на очень высоком уровне. И с точки зрения сценария кампании, и с точки зрения активности самого президента.

Что касается других институтов, то я считаю, что у нас впереди планеты всей «Росатом». По эффективности управления, разнообразию задач, инновационности. Сбер стал уже не просто банком, а полноценной экосистемой. Кстати, у нас Греф получил премию РАСО в номинации от «Первого лица» за серьезный вклад в продвижение Сбера. Эта премия дается тем руководителям, которые демонстрируют высокий уровень коммуникационной эффективности и очень сильно добавляют к бренду возглавляемой ими структуры. В этом году у нас в данной номинации три победителя — Греф, Хуснуллин и Алексей Комиссаров, ректор РАНХиГС.

— Если все-таки новым премьером станет не Мишустин, а кто-то другой, не будет ли это означать, что он автоматически становится преемником Путина или до следующих выборов президента все можно много раз переиграть?

— Я думаю, вероятность того, что Мишустин будет преемником, не очень высокая. Он все-таки не принадлежит к исторической части команды, а приглашенный менеджер. Понятно, что уровень доверия к нему со стороны Путина за последнее время очень сильно вырос и свои деловые качества он продемонстрировал. Но все равно Мишустин — это не человек, который совсем-совсем внутри.

— У кого сегодня наибольшие шансы стать преемником Путина — у Дмитрия Медведева, Дмитрия Патрушева, Алексея Дюмина?

— Список преемников Путина далеко не закрыт. Могут появиться и достаточно неочевидные фамилии. Скамейка запасных довольно широкая.

01.02.2024 Год больших выборов. Политические прогнозы

03.07.2023 «Могут быть повторы кейса Пригожина – табу снято!»

Как ЧВК Вагнера «очень качественно» работала с элитами, почему мятеж провалился и что теперь будет со «старым боярином» Шойгу

«Это очень серьезный управленческий прокол. Даже я, будучи внешним наблюдателем, бил в набат и писал у себя в телеграм-канале: «Ребята, что-то не то происходит, разберитесь с Пригожиным, он уже явно переходит берега, он все красные линии перешел 10 раз». А в это время ничего не происходило. Есть версия, что его намеренно провоцировали на выступление, чтобы окончательно подорвать доверие к нему со стороны президента», — комментирует политолог Евгений Минченко. О том, в чем фундаментальные причины произошедшего, действовал ли предприниматель Евгений Пригожин самостоятельно или его поддерживали в элитах, ждать ли кадровых перестановок и чистки элит, в чем теперь главная интрига в «Политбюро 2.0», он рассказал в интервью «БИЗНЕС Online».

Евгений Минченко: «Если Пригожин — представитель неоказачества, то Сергей Шойгу — старого боярства, один из столпов системы, один из немногих, кто неизменно с 1991 года находится в топе федеральной политики» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Конфликт же у Пригожина был не только с минобороны и группой Шойгу. Был конфликт и с рядом губернаторов»

— Евгений Николаевич, в комментарии нашей газете вы говорили, что мятеж Евгения Пригожина был попыткой военного переворота, но верноподданнического. Почему именно верноподданнического? И какие еще можно сделать выводы по итогам событий 24 июня?

— В свое время Симон Кордонский (научный и общественный деятель, кандидат философских наук — прим. ред.) описал российское общество как сословное. Первый срез ситуации 24 июня выглядит как борьба нового сословия, неоказачества, сформированного под флагом Пригожина, за свой особый статус.

На мой взгляд, очень точную и емкую характеристику в интервью вашему изданию дал Семен Уралов, который это назвал аналогом стрелки по понятиям. Произошел межсословный конфликт, в ходе которого неоказачество попыталось выяснить отношения со старым боярством.

Если Пригожин — представитель неоказачества, то Сергей Шойгу — старого боярства, один из столпов системы, один из немногих, кто неизменно с 1991 года находится в топе федеральной политики. Шойгу не просто министр обороны, он лидер большой системной разветвленной элитной группы.

Но конфликт же у Пригожина был не только с минобороны и группой Шойгу. Был конфликт и с рядом губернаторов. Они задавали вполне логичные вопросы: исключения из правовых режимов РФ для ЧВК Вагнера только на фронте или и в мирной жизни?

Было и еще много конфликтов. А на эту составляющую наложился еще целый ряд факторов. Но интересный момент заключается в том, что мятеж даже в такой верноподданнической форме не получил поддержки. Где у «вагнеровцев» возникли точки сбоя? Первое. Не удалось физически захватить Сергея Шойгу и Валерия Герасимова. Судя по последним утечкам, такая задача ставилась.

Второе. Они переоценили уровень своей поддержки в войсках, элитах и у населения, потому что, когда звучала критика Пригожина в адрес минобороны, многие были согласны. «Окопная правда», конечно, беспроигрышный ход. Лейтмотив старой песни: «Я был батальонный разведчик, а он писаришка штабной, я был за Россию ответчик, а он спал с моею женой». Понятно, что антиэлитная критика, антиэлитный пафос в любой воюющей армии, а особенно в тылу у впечатлительной публики, вызывают отклик.

Есть еще очень важный момент. Я на него обращал внимание несколько месяцев назад, когда разговаривал с людьми, которые лично участвуют в боестолкновениях. Многие из них признавали, что Пригожин часто озвучивает реальные проблемы. Но мы все историю еще в школе учили и понимаем, насколько для страны опасно, если во время боевых действий произойдет раскол и мятеж. Мы это знаем на примере 1917 года, когда Россия и союзники в общем-то выигрывали Первую мировую войну, но государственный переворот привел к тому, что мы оказались проигравшими. И они могли соглашаться, что Пригожин много верного говорит и много чего надо поправить, но это не повод переходить к внутреннему конфликту. Опять же, неоднократно слышал такое мнение от тех, кто на «передке», что ничего нового, всегда в больших военных кампаниях бывают ошибки командования, избыточная бюрократия, тупость. Но это свойства любой большой системы. И нельзя пороки той или иной части машины переводить в режим «ничего не получается, все порежу и сломаю».

Я думаю, что «вагнеровцы» это недооценили. Достаточно высокий уровень поддержки их критики по техническим вопросам они интерпретировали как высокий уровень поддержки активных действий против власти и военного переворота. А одно в другое не конвертировалось.

И, если брать объективную сторону, взгляд со стороны исполнителя конкретной технической задачи просто не может охватывать все стороны процесса. Поэтому и Александр Лукашенко как глава государства так заступился за Шойгу в своем выступлении, потому что он понимает всю сложность систем управления.

«Действительно, мятежники достаточно грамотно готовили почву, но недооценили целый ряд факторов и неправильно оценили возможную реакцию Владимира Путина, потому что президент резко и однозначно высказался» Фото: © Karbinov Anatoly / news.ru via globallookpress.com / www.globallookpress.com

«ЧВК Вагнера очень качественно работала с элитами»

— Пригожин рассчитывал, что на его сторону перейдут военные?

— Наверное, Пригожин думал, что его поддержит какая-то часть генералитета. Он же очень грамотно все заранее выстраивал, говорил, что есть плохие генералы, а есть хорошие генералы, правильные, есть плохие элиты, а есть хорошие, патриотичные. Можно вспомнить, например, историю о сыне Дмитрия Пескова, который служил в артиллерии ЧВК Вагнера. Действительно, мятежники достаточно грамотно готовили почву, но недооценили целый ряд факторов и неправильно оценили возможную реакцию Владимира Путина, потому что президент резко и однозначно высказался.

Те, кто с «вагнеровцами» плотно взаимодействовал по заданию своего руководства, — генерал Владимир Алексеев, генерал Сергей Суровикин, — выступили против мятежа. Я думаю, это тоже оказало очень серьезное психологическое давление на рядовых восставших, так как люди, на симпатии которых они рассчитывали, резко выступили против. Тот же самый Суровикин на видео с автоматом в руках — это был очень важный символический момент. А выступление Путина поставило жирную точку. В итоге властью и военной элитой мятеж интерпретировался не как верноподданнический поход, а как измена.

— Ходило много слухов о задержании и допросах Суровикина, которые потом опровергались. Это были фейки?

— Отзывы о Суровикине я слышал исключительно положительные, как до начала спецоперации, так и после того как его привлекли к ее руководству. Что говорят военные? Что он много общается на месте с рядовыми участниками, офицерами, бойцами СВО, во все вникает. Сейчас начинают критиковать план Суровикина. Его план, насколько я понимаю, заключался в том, чтобы отойти на выгодные рубежи, там закрепиться и в обороне истощить, перемолоть силы противника, а когда он выдохнется, выстроить выгодную конфигурацию и затем перейти в наступление.

Что говорят критики Суровикина? Что он сдал Херсон, отказался от наступления, ушел в предательскую оборону. Но может ли это интерпретироваться как измена, о чем пишут отдельные аналитики и телеграм-каналы? Другие эксперты задают вопрос: а как бы мы удерживали Херсон в ситуации подрыва дамбы Каховского водохранилища, когда были бы разрушены цепочки логистики, снабжения боеприпасами и возможности отвода нашей группировки? По логике вещей мы получили бы «котел». Я не военный эксперт, но с точки зрения здравого смысла решение отойти выглядит логичным, особенно сейчас, когда мы знаем возможные ходы противников. Что касается стратегии обороны, то, опять же, если верить официальным сводкам, то у нас соотношение потерь с противником 1 к 20. Получается, что план Суровикина работает. Поэтому как обыватели мы претензии предъявить не можем.

А разговоры о том, что Суровикин был тайным членом ЧВК Вагнера… Так ЧВК Вагнера очень качественно работала с элитами. Они вручали свои удостоверения, награды тем офицерам, с которыми взаимодействовали. Так и «вагнеровцам» российское государство вручало звание Героев России, ордена, медали и так далее. На тот момент это была вполне себе интегрированная структура. Давайте вспомним фото Владимира Путина с награжденными высшими командирами ЧВК Вагнера. Сейчас к ним одно отношение, а раньше это была легитимная, поддерживаемая и финансируемая из бюджета структура.

Но мы, естественно, всего не знаем. Поэтому подождем официальной информации.

«Даже я, будучи внешним наблюдателем, бил в набат и писал у себя в телеграм-канале: «Ребята, что-то не то происходит, разберитесь с Пригожиным, он уже явно переходит берега, он все красные линии перешел 10 раз» Фото: © Pool /Wagner Group / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Мне все эти истории про Ковальчуков и Ротенбергов напоминают истории про Ротшильдов и Рокфеллеров»

— Как вы думаете, можно ли было предотвратить события 24 июня накануне, после того как Пригожин уже выступил со своим заявлением?

— Я думаю, что надо было это делать еще раньше. Как это можно было сделать технически, сложно сказать. Александр Григорьевич Лукашенко все свел к противостоянию двух очень похожих, по его мнению, характеров — Шойгу и Пригожина. Дескать, оба такие импульсивные, вот они и не договорились. Но я думаю, что это очень сильное упрощение. Видимо, каких-то подводных камней мы не знаем.

Сводить все к бунту наемников, которым перестали платить, тоже очень сильное огрубление. Хотя данный сюжет известен в мировой истории. Самый знаменитый бунт наемников был после Первой Пунической войны в Карфагене. Это наемническое восстание подавил Гамилькар Барка, отец будущего знаменитого Ганнибала. Он уничтожал свои же собственные войска. То, что наемникам перестали платить и они взбунтовались, с пропагандистской точки зрения, хороший тезис. Но как аналитики мы не можем удовлетвориться таким простым лобовым объяснением.

— А почему с Пригожиным не разобрались до 24 июня? Скажем, еще в мае, когда он стал давать все более откровенные интервью и информационный кризис, по вашим словам, начал переходить в управленческий?

— Это очень серьезный управленческий прокол. Даже я, будучи внешним наблюдателем, бил в набат и писал у себя в телеграм-канале: «Ребята, что-то не то происходит, разберитесь с Пригожиным, он уже явно переходит берега, он все красные линии перешел 10 раз». А в это время ничего не происходило.

Есть версия, что его намеренно провоцировали на выступление, чтобы окончательно подорвать доверие к нему со стороны президента.

— А могла быть у Пригожина серьезная внутриэлитная поддержка?

— Он, по крайней мере, на нее надеялся. Но мы же увидели, что в момент мятежа никто его публично не поддержал. Насчет непубличной поддержки сложнее говорить. Все разговоры о том, что армия не сопротивлялась, несостоятельны. Армия же не готовилась к отражению мятежа. И попробуйте несколько тысяч человек с тяжелым вооружением, которые катятся железным катком, остановить. Это достаточно сложно. Тем более их же пробовали остановить. Самолеты и вертолеты они сбивали. Это же не в виртуальном пространстве произошло.

— Я имела в виду поддержку Пригожина не в военных элитах, а в политических кругах еще до всех этих событий.

— Мы видели, кто Пригожина поддерживал. Его публично поддерживал Сергей Миронов. Его пытался поддержать Леонид Слуцкий, но у него не вышло. Но было бы желание Пригожина, его бы и Слуцкий поддерживал вместе с ЛДПР.

— Но сейчас Миронов отстроился от этой ситуации.

— Ну как отстроился? Объяснение такое: раньше, в принципе, Пригожин все говорил и делал правильно, а когда он выступил, все стало неправильно.

Сергею Михайловичу кувалду еще не раз припомнят. Уже припоминают. Но кто знает? Может, каких-то «радикальных патриотов», оппозиционных к власти, это и привлечет к его партии.

— А из членов «Политбюро» Пригожина кто поддерживал?

— Там ничего неизвестно. Вокруг этого много мифологии. Называют фамилии одних братьев, других братьев. Но доказательств-то никаких.

— Кстати, украинские пропагандисты постоянно говорят о связке Пригожина с Ковальчуками.

— Одни говорят, что это Ковальчуки, другие говорят, что это Ротенберги. Мне все эти истории про Ковальчуков и Ротенбергов напоминают истории про Ротшильдов и Рокфеллеров. Уже настолько мифологизировали и тех и других, что очень сложно продраться сквозь кружева фантазии к чему-то реальному.

— Глава Росгвардии Виктор Золотов сказал, что мятеж был инспирирован Западом и наложился на амбиции Пригожина. О его амбициях говорил и Андрей Картаполов. А как вы думаете, Пригожин принимал решение самостоятельно или у него могли быть заказчики, например в контрэлитах?

— Не хочу спекулировать. Следствие разберется.

— Конечно, нет. Давайте рассуждать так. Позволили сбить несколько ценных самолетов, убить летчиков, устроить грандиозный эффект по всей стране. Это все-таки перебор для инсценировки.

«Если верить «Леваде»*, не произошло значимого снижения рейтингов Путина, произошло некоторое снижение рейтингов Шойгу и радикальное снижение рейтингов Пригожина» Фото: © Komsomolskaya Pravda / Global Look Press / www.globallookpress.com

«Мы увидели достаточно массовую поддержку элит Путина»

— Какие внутриполитические проблемы России продемонстрировал мятеж Пригожина? Можно ли сказать, что он стал показателем того, что система начала давать сбой?

— Мы увидели достаточно массовую поддержку Путина со стороны элит. Можно иронизировать по поводу парада поддержки со стороны губернаторов. Но я думаю, что это имело свое психологическое значение. Особенно выступление главы Крыма Сергея Аксенова, потому что он был наиболее близким к Пригожину главой региона. То, что Аксенов сразу осудил попытку переворота, думаю, имело серьезное значение. Что касается населения, мне кажется, что поддержка мифологизирована и с той и с другой стороны. Просто никто ничего не успел понять, что вообще происходит. И массовой реакции населения не случилось. Реакция населения была такой — изумление. Произошел когнитивный разрыв: «Мы не понимаем, что произошло».

Социологи сейчас дают первые рейтинговые показатели. Если верить «Леваде»*, не произошло значимого снижения рейтингов Путина, произошло некоторое снижение рейтингов Шойгу и радикальное снижение рейтингов Пригожина. На мой взгляд, это похоже на правду. Информационно система, в принципе, отработала хорошо. Плотность сигнала за Путина была более высокой и изобретательной, чем за Пригожина.

— В чем фундаментальные причины произошедшего? Почему в принципе стала возможна попытка путча?

— Во-первых, политическая программа Пригожина. Когда говорят, что у него ее не было, это не так. У него политическая программа была. И это программа Владимира Жириновского, по сути дела. То есть «мы за бедных, мы за русских». Антиэлитный, антиистеблишный пафос, очевидно, находит отклик, в том числе на фронте. Но важно, что, как я уже говорил, люди могут поддерживать какие-то критические тезисы, при этом не поддерживать мятежные действия Пригожина.

Есть несколько линий критики в адрес власти. Первый запрос — объясните, чего мы добиваемся. Все-таки расплывчатость целей СВО — факт, данный нам в ощущениях. Намеренно ли это делается, для того чтобы потом любой достигнутый результат можно было объявить достижением целей СВО, или есть сложности в целеполагании у наших властей, непонятно. Но факт остается фактом. Четкого описания того, за что мы воюем и чего добиваемся, на сегодня нет.

Есть объяснения о том, что на Украине объявили героями Бандеру и ОУН-УПА**, а они евреев убивали. Но мы же видим, что к этому вполне спокойно относятся и украинские евреи, и украинский еврейский олигархат, равно как и государство Израиль. Это неубедительно для евреев и внешних аудиторий. Такой козырь попробовали протестировать на питерском форуме, но увидели, что он не работает. О демилитаризации, денацификации, опять же, можно вспомнить знаменитое выступление Константина Затулина, который по этому поводу жестко высказался, и ему содержательно никто не ответил. Ему начали отвечать организационно, но не содержательно. И у людей, которые воюют на «передке», возникает вопрос: «А мы за что воюем и когда это закончится?» Также вопросы возникают и в глубинке: «Чего мы добиваемся, хотя бы объясните».

Второй запрос — объясните, а что у нас происходит на фронтах? Собственно, какая у нас стратегия, что мы делаем, чего добиваемся, потому что бравурные репортажи, если верить которым, мы уже четырежды уничтожили украинскую армию, не вызывают большого энтузиазма и доверия. После того как было принято стратегическое решение засесть в обороне и уничтожать технику и живую силу противника, с этим стало полегче. Я, кстати, думаю, что история Пригожина неудачно зашла в том числе и потому, что логика военных действий стала более-менее ясной. По крайней мере, на ближайшее время. Но это не отменяет в целом запроса — объясните нам в принципе, за счет чего мы собираемся выигрывать войну и как мы собираемся менять существующие неэффективные практики.

Третий запрос — на справедливость. Если у нас война, значит, в ней должны участвовать все. И тяготы ее должны нести не только простые люди, не только профессиональные военные, но и правящая элита. Могу напомнить, что примеры страдающей вместе с народом элиты были предъявлены. Элита разделилась на элиту обычную и элиту со звездочкой. Ту, которая принимала участие в СВО, и ту, которая дистанцировалась. Знаменитая фраза «Все карьеры через Донбасс» работает. Пусть не все, но многие. Служба на фронте сегодня является дополнительным конкурентным преимуществом. Если ты прошел через Донбасс в широком смысле слова, тебе будет проще двигаться по карьерной лестнице.

«Лукашенко и так был аффилированным членом «Политбюро 2.0». Он достаточно близок к президенту России. А сейчас стал еще более близким человеком для Путина. Тем более у него на территории страны ядерное оружие» Фото: © Kremlin Pool / Global Look Press / www.globallookpress.com

«Я думаю, что это будет одна из интриг, кто выпадет из «Политбюро 2.0». За это и будет сейчас внутриэлитная борьба»

— Кстати, философ Александр Дугин, по сути, соглашается с Пригожиным в том, что обществу остро не хватает справедливости и мужества со стороны элит, причем до такой степени, что велика угроза взрыва. Поэтому власти необходима ротация элит, наказание предателей, поощрение верных. Как вы думаете, власть пойдет по этому пути или выберет другой сценарий?

— А они где собираются эти пресловутые новые элиты брать? Они из кого их собираются рекрутировать? Это большой вопрос. И какие элиты? Административные? Допустим. А финансовые? Это как? Каждому патриоту раздать по 100 миллионов рублей? Какая технология? А культурную элиту где брать? Как в советское время назначить 20 пролетарских писателей? Или 10 патриотичных философов? Наверное, то, что на эту тему звучит, о чем Захар Прилепин все время говорит, справедливо. Если люди не любят русских и Россию, может быть, хотя бы перестанем им давать государственные деньги. Но это не значит, что им на смену сразу придет когорта суперталантов.

— Показала ли история с Пригожиным кризис во внутриэлитных отношениях?

— Она показала кризис в системе управления специальной военной операции, связанный с тем, что в какой-то момент не хватало боеспособных частей. И сделали ставку на частную военную компанию. Но это скорее управленческий кризис, чем межэлитный. Действующая элита объединилась против новой группировки, которая претендовала на особое положение.

— Почему именно Лукашенко был главным переговорщиком с Пригожиным? Почему прямых переговоров с ним не вели ни Николай Патрушев, ни Антон Вайно?..

— Подождите, переговоры вел Александр Бортников.

— Бортников взял трубку, как говорит Лукашенко, только после того, как тот его попросил.

— Тем не менее. Если мы верим в версию Лукашенко, в переговорах участвовали Бортников, Юнус-Бек Евкуров. Он там физически просто был и трубку передал Пригожину, когда звонил Лукашенко. Собственно, они и молодцы, если смотреть, кто выиграл от этой ситуации. Понятно, что бенефициар номер один — это Лукашенко. Затем Бортников, как человек, который участвовал в переговорном процессе и помог все это разрулить. Ну и Золотов, который отмобилизовал свои части. Дальше можно спорить, остановили ли они «вагнеровцев» или нет, но Росгвардия быстро отмобилизовалась. Тот же самый «Ахмат», который входит в структуру Росгвардии, начал выдвигаться на позиции. Опять же, можно сколько угодно спекулировать, что было бы, если бы «кадыровцы» столкнулись с «пригожинцами», но факт остается фактом. «Кадыровцы» выдвинулись. Грубо говоря, у нас гипотетически была возможность посмотреть, что произойдет. Нельзя сказать, что кто-то решил отсидеться, саботировать и так далее. Не дошло до боевых столкновений — и слава богу. Но, так или иначе, акции Золотова и Кадырова с точки зрения силового реагирования на ситуацию, что называется, вверх. А акции Лукашенко и Бортникова поднялись в связи с успешными переговорами.

Есть еще и загадочная история с губернатором Тульской области Алексеем Дюминым, который то ли участвовал, то ли не участвовал в переговорах.

— После успешных переговоров Лукашенко вы его сразу записали в члены «Политбюро 2.0».

— Лукашенко и так был аффилированным членом «Политбюро 2.0». Он достаточно близок к президенту России. А сейчас стал еще более близким человеком для Путина. Тем более у него на территории страны ядерное оружие. Еще из лидеров постсоветских стран себя проявил Касым-Жомарт Токаев, который недвусмысленно поддержал Путина и сказал, что он против мятежников. С другой стороны, есть подозрение, что казахи теперь считают, что долг за 2022 год оплачен.

— Если Лукашенко теперь полноправный член «Политбюро 2.0», то как будет выстраиваться это неформальное объединение с учетом того, что в нем недавно уже произошли изменения?

— Да, в «Политбюро 2.0» вошли Серей Кириенко и Михаил Мишустин. Мне кажется, кто-то из «Политбюро 2.0» должен выпасть, потому что слишком большая система и сейчас в ней перебор группировок. Кто-то должен отойти на второй план.

— Нет. Я думаю, что это будет одна из интриг, кто выпадет из «Политбюро 2.0». За это и будет сейчас внутриэлитная борьба.

«Вероятность повторения мятежа существует. Правоохранительным органам стоит внимательно наблюдать за потенциальными предпосылками и сигналами» Фото: «БИЗНЕС Online»

«После эксцесса с Пригожиным у Путина очень сильно возрастет недоверчивость»

— А у Золотова, Бортникова, Кадырова после последних событий появился шанс войти в узкий круг приближенных?

— Гипотетически да. Но вопрос в том, сохранится ли само «Политбюро 2.0» как система больших феодальных доменов, в рамках которых есть лидер неформальной группы, который напрямую отвечает перед первым лицом за то или иное направление. Мне кажется, что как-то это должно начать перегруппировываться. Особенно, учитывая тот факт, что после эксцесса с Пригожиным у Путина очень сильно возрастет недоверчивость. Я думаю, что у президента была высокая уверенность в его лояльности, и вдруг такая черная неблагодарность.

— Как в целом ситуация с Пригожиным отразится на внутриэлитных раскладах?

— Сейчас об этом очень сложно говорить. Есть первая картинка. Она такая. Как все это будет меняться дальше, сложно сказать. Это зависит от очень большого количества ситуативных факторов, в том числе субъективных: кто как посмотрел, кто что сказал, кто о ком что сказал. Сейчас все очень подвижное, и все может очень серьезно меняться. Понятно, что нынешняя система элитных групп находится в кризисе. Произойдут, видимо, еще одно-два больших события, которые эту систему перезагрузят. Но как именно, сложно прогнозировать.

— Надо ли ожидать кадровых последствий произошедшего на высшем уровне?

— Они неизбежны. Вопрос только в том, когда они произойдут. Бывают иногда еще такие истории у Путина, когда, например, формально человека с поста не убирают, но параллельно с ним появляется дублирующая структура, которая постепенно перехватывает на себя ключевые полномочия.

— Как думаете, а Шойгу сохранит свой пост?

— Конечно, Пригожин добавил Шойгу выживаемости своими требованиями его отдать.

— Может ли эта ситуация стать поводом к чистке элит?

— Но стоит ли ожидать более тотальной борьбы с коррупцией?

— Куда еще больше с коррупцией бороться? У нас уже пересажали все местное самоуправление. А верхушечная коррупция — это же не коррупция, а система. Грубо говоря, те деньги, которые получал Пригожин и на которых, как говорят, он наживался, — это была коррупция или система финансирования спецоперации?

На это закладывались средства, когда ему давали деньги на ЧВК и понимали, что такие правила игры, что он зарабатывает.

— Путин на совещании с руководством силовых ведомств дал понять, что ситуация под контролем. Но игра, по вашим словам, не закончена. Каких событий еще ждать? Возможно ли повторение кейса Пригожина?

— Конечно. Я думаю, это вполне возможно, потому что табу снято. Могут быть повторы кейса Пригожина. Давайте посмотрим на историю. Были же бунты на постсоветском пространстве. И, как правило, серийные. Был, например, Тенгиз Китовани в Грузии, Сурет Гусейнов в Азербайджане, Махмуд Худойбердыев в Таджикистане. В Таджикистане были три попытки путча с одним и тем же руководителем. Поэтому вероятность повторения мятежа существует. Правоохранительным органам стоит внимательно наблюдать за потенциальными предпосылками и сигналами.

— Ситуация с Пригожиным еще один повод пересмотреть систему безопасности. С другой стороны, Путин сразу вышел в народ в Дербенте даже без «ковидных» ограничений.

— Путину очень важно было показать, что он с народом, что люди его любят, что он к ним близок. Я считаю, что картинка из Дербента была очень удачная и хорошая.

«Гражданская война уже идет. Убивают граждан на территории России образца 1991 года» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Мы находимся в состоянии холодной гражданской войны с 2011 года, с белоленточных митингов»

— Когда Пригожин был на подступах к Москве, в мировых СМИ говорили, что Россия на грани гражданской войны. Вы в телеграм-канале писали, что эта тема может быть главной и во время президентской кампании 2024 года.

— Возможно. Вот вам готовая тема — если не Путин, то гражданская война. А дальше уже неизвестно, возьмутся за нее или нет. Мы же не знаем, что будет происходить. В целом мы находимся в состоянии холодной гражданской войны с 2011 года, с белоленточных митингов. А в состоянии горячей гражданской войны — с 2014-го. С момента «Евромайдана», присоединения Крыма и начала боевых действий в Донбассе. Собственно, в тот момент и началась гражданская война внутри русского народа. Просто она была растянута, фиксировалась на отдельных территориях. Вы посмотрите, какая ожесточенность у людей, даже в словесных баталиях. Эта ожесточенность началась гораздо раньше 24 февраля 2022 года. Например, на одном из наших онлайн-мероприятий в январе 2022-го прорвались какие-то украинцы и начали кричать, что мы будем вас всех убивать, мы убьем ваших детей и так далее. Хотя, казалось бы, ссылка на Zoom была только в профессиональной группе. Видимо, кто-то из наших украинских коллег скинул ее провокаторам, и они зашли и начали орать. Это тоже показатель того, насколько ситуация нагрета. Не знаю, как вы, а я со многими своими многолетними знакомыми перестал общаться. Реально и семьи распадаются. Это началось еще до февраля 2022 года.

— А реальная горячая гражданская война у нас возможна?

— Так она уже идет. В Белгород заходили? Заходили. Гражданская война уже идет. Убивают граждан на территории России образца 1991 года. Мы видим, что идут террористические акты, в которых участвуют граждане Российской Федерации, не украинцы. Та же самая женщина, которая Владлену Татарскому бомбу принесла. Она ведь тоже гражданка России.

— Как в целом события 24 июня отразятся на президентской кампании 2024 года? Будет ли использована история Пригожина как страшилка, в том числе для Запада?

— Есть такая тема: Запад испугался, что уголовники в России получат ядерное оружие. И у них еще один повод для беспокойства — «вагнера» в Беларуси. Куда они оттуда пойдут? Могут ведь не только в Африку.

Сейчас все будет очень стремительно меняться. У нас каждый день могут появляться новые истории, вводные. Динамики ситуации будет гораздо больше.

20.02.2023 О транзите власти в России и будущем президенте

Абрамович, Пригожин и Кадыров рискуют, чтобы стать ближе к Путину.

Сергей Кириенко вошел в ближайший круг президента Владимира Путина

02.01.2023 «Европейцы считают, что за их страдания кто-то должен заплатить. Этот кто-то – Россия»

Президент РАСО об «эпохе страха» и пропаганде, которая пока хороша лишь для пенсионеров

«Три стратегии: бей, беги, замри. Часть страны решила бить в ответ на внешнюю угрозу, часть — убежать, а бо́льшая часть замерла», — так описывает реакцию населения на СВО политолог Евгений Минченко. О том, почему Россия чуть ли не впервые в истории оказалась один на один с консолидированным Западом, в какой мере Зеленский — марионетка Вашингтона, почему Байден на самом деле проводит политику Трампа и поддерживает ли нас Китай, он рассказал «БИЗНЕС Оnline».

Евгений Минченко: «СВО стала главным событием года далеко не для всего мира» Фото предоставлено Евгением Минченко

«Международным событием номер один для американцев был кризис вокруг Тайваня»

— Евгений Николаевич, если подводить черту под 2022 годом, главным событием которого и в России, и во многом в мире стала специальная военная операция (СВО) и ее последствия, то какие можно сделать основные выводы? И какие еще важные событие года вы бы отметили?

— На самом деле СВО стала главным событием года далеко не для всего мира. Мы недавно в Институте международных исследований МГИМО, где я имею честь возглавлять центр исследований политических элит, проводили большое обсуждение международных трендов, рисков. СВО, например, не является главным событием года для США. Прежде всего потому, что они очень сильно зациклены на своей внутренней повестке, и у них главным событием года были промежуточные выборы в конгресс. Международным событием номер один для американцев был кризис вокруг Тайваня с поездкой туда спикера палаты представителей Нэнси Пелоси.

Для Китая СВО — важная тема, но главным событием года был XX съезд партии, который зафиксировал полное доминирование Си Цзиньпина, отказ от плановой ротации руководства страны каждые 10 лет. Вообще в Китае идут очень мощные внутренние трансформации, но такое впечатление, что экономическая модель начинает захлебываться, есть кризис роста. Сказывается и политика нулевой толерантности к коронавирусу, которая привела к достаточно массовым для нынешнего Китая протестам. А теперь резкая отмена ограничений привела к вспышке заболеваемости. То есть, с одной стороны, личная власть Си Цзиньпина укрепилась, а с другой — накапливается целый ряд негативных тенденций и в экономике, и в социальной сфере. Во внешней политике взят курс на гораздо более проактивную и агрессивную позицию.

А главная международная проблема для китайцев — давление США. Дипломатическое, публичное, технологическое. Пекин очень болезненно воспринимает то, что сейчас делает администрация Байдена относительно запретов на использование целого ряда передовых технологий китайцами. В частности, ограничение продажи чипов. Я где-то месяц назад обедал с руководителем одной из крупнейших китайских компаний, и он говорил: «Ты знаешь, при Трампе было очень много шума, много агрессивной риторики в сторону Китая, но это было не болезненно». Кроме ареста дочки руководителя Huawei, в целом все оставалось в пределах допустимого. То, что сейчас делает Байден, менее громко, но гораздо более чувствительно для Китая. В первую очередь для экономики, высокотехнологичных отраслей.

Вообще я могу сказать, что Байден во многом выполняет внешнеполитическую программу Трампа, только более эффективно. К примеру, Трамп хотел добиться от других членов НАТО повышения расходов на оборону. Они отказывались. При Байдене это произошло. Трамп в интересах американского ТЭКа пытался увеличить поставки СПГ на европейские рынки, но это шло ни шатко ни валко. Сейчас американцы стремительно ворвались на европейский рынок энергоносителей. Страны Запада консолидировались под американским «зонтиком». В целом внешнеполитическая эффективность администрации США выросла по сравнению с временами Трампа.

Я считаю очень большой ошибкой российской пропаганды снисходительно высмеивать Байдена: «Дедушка, потерявший ориентацию» и так далее. Независимо от возраста и проблем со здоровьем, Байден имеет все шансы войти в историю как один из успешных президентов США. Если говорить не с точки зрения абстрактных интересов человечества, внешнеполитической гармонии, а с точки зрения национальных интересов Америки, коллективный Байден действует достаточно эффективно. Этим объясняется и результат демократов на выборах в конгресс. Хотя в США свежеизбранный президент закономерно проигрывает промежуточные выборы и все ожидали так называемой красной волны, что республиканцы возьмут и верхнюю палату, и нижнюю. Но вместо красной волны, по меткому выражению моего коллеги Максима Сучкова, получились розовые брызги. У республиканцев очень небольшой перевес в палате представителей. А в сенате демократы даже улучшили свое положение. Байдену удалось в значительной степени консолидировать элиту. Это тоже один из факторов, почему демократы неплохо прошли выборы. Какая-то часть традиционных спонсоров республиканцев, в частности ВПК и ТЭК, не имели большого энтузиазма бороться с администрацией Байдена, потому что при нем они в полном шоколаде.

«Для Китая СВО — важная тема, но главным событием года был XX съезд партии, который зафиксировал полное доминирование Си Цзиньпина, отказ от плановой ротации руководства страны каждые 10 лет» Фото: © Ju Peng / XinHua / www.globallookpress.com

«Китайские элиты очень напрягает, что конфликт на Украине превратился в затяжной»

— Надежды на поддержку Китая нашей пропагандой тоже преувеличены?

— О Китае вообще много мифологических моментов. Одни говорят, что он полностью за нас, другие — что готов в торге с Западом разменять Россию. Но на самом деле не верна ни одна, ни другая, полярная, точка зрения. Что происходит на самом деле? Китай достаточно быстро сформулировал свою позицию по украинскому конфликту, и она скорее в пользу России. Во-первых, Китай говорит, что надо уважать суверенитет и территориальную целостность. Тут вроде как подача в пользу Украины. Во-вторых, Китай говорит, что мы поддерживаем цели ООН. То есть ни вашим, ни нашим. В-третьих, Китай говорит, что надо понимать и учитывать законные интересы сторон в сфере безопасности. Здесь реверанс в сторону России. И в-четвертых, Китай поддерживает все усилия по мирному процессу. Причем китайцы очень сильно сосредоточились на гуманитарных вопросах. И понятно почему. Пекин часто критиковали за то, что он никак не участвовал в мировых процессах с гуманитарной точки зрения.

Важный момент. Китайцы заявили пять настойчивых требований. Первое. Диалог и переговоры как единственный способ решения конфликта. Второе. Прямой диалог Украины и России. По сути дела, предлагается исключить Запад и других посредников. Третье. Апелляция к ООН как к важной переговорной площадке и ценностям, которые заявлены в Организации Объединенных Наций. Китайцы тему сохранения ООН как модератора поддерживают. Четвертое. Против выдвижения малых и средних стран на передний план геополитических игр. Это камушек в сторону Польши и стран Балтии: «Ребята, не надо мутить». И пятое. Против возвращения к атмосфере холодной войны.

Я думаю, что, если бы СВО удалось завершить достаточно быстро, китайцы, конечно, никогда бы официально не признали территориальные приобретения России (это их принципиальная позиция, у них самих есть проблемные точки, и они очень жестко двигают проблему территориальной целостности), но неформально отнеслись бы к этому нормально. А сейчас китайские элиты очень напрягает, что конфликт на Украине превратился в затяжной. Это уже вредит мировой экономике в целом. И они очень сильно настроены на то, что надо заканчивать конфликт. Путь его завершения — прямые переговоры России и Украины. И китайцы на нашем опыте присматриваются к ситуации с Тайванем. Пока они не будут спешить с военным решением, а станут делать акцент на мирном урегулировании.

Далее. Такой гигант, как Индия, вообще живет в своем мире. У нее очень серьезные внутренние проблемы, потому что это супермногонациональная, мультирелигиозная страна. Но тем не менее Нарендре Моди удалось ее сплотить под лозунгами гражданского национализма. Интересное наблюдение наших коллег — СВО для индусов очень периферийное событие. Оно им вообще неинтересно. Индийские политики на эту тему ничего не комментируют. В средствах массовой информации примерно так. Англоязычные пишут скорее с большей симпатией к Украине, СМИ на традиционных индийских языках — скорее с большей симпатией к России. Индийская элита настроена так, что лучше бы в этом конфликте выиграла Россия, потому что для индусов идея многополярности, признания интересов других игроков и отказ от гегемонии США привлекательны. Они считают, что, если Россия достигнет успеха, это будет в национальных интересах Индии. Конечно, никто не собирается вмешиваться, помогать нам и так далее. Хотя у индийских элит есть доля симпатии к России. Еще очень важный момент. Мы поставили Дели огромное количество оружия. Индийские военные элиты сейчас серьезно интересуются, как аналоги этого оружия проявляют себя во время боевых действий. И у них очень большое недовольство, что никакой информации от нашего минобороны на эту тему они не получают. Недовольство настолько сильное, что оно даже выплескивается в публичное пространство. И здесь есть риск, что мы можем потерять индийский рынок оружия, а он для нас один из важнейших.

И еще одно важное наблюдение наших коллег, которое касается и Индии, и Китая. Они воспринимают конфликт России и США как конфликт двух стран Запада. Как бы кто в нашей пропаганде ни пытался (в первую очередь для аудитории Азии и Латинской Америки) говорить, что Россия — лидер антизападного мира, там это так не воспринимается. Россия воспринимается как одна из стран доминирующего Запада, которая недовольна своим нынешним положением и хочет его улучшить, в том числе достаточно жесткими методами. Призывы «мы с вами одной крови» не воспринимаются вообще. Нет, отвечают: «Мы с вами не одной крови».

Еще одна важная страна — Иран. У нас сейчас резкая интенсификация взаимоотношений с Тегераном. Мои коллеги по МГИМО посчитали, что Иран входит в тройку контактов российского МИДа за последние 7 лет.

— Можно сказать, что на Иран мы делаем определенную ставку?

— Отчасти. Отношении России с Ираном сейчас гораздо лучше, чем были. Битва России против Запада в Иране воспринимается позитивно, и симпатии в большей степени на нашей стороне. Но есть и проблемы. Россия все-таки воспринимается как исторический обидчик. Это и Туркманчайский мир (мирный договор между Российской империей и Каджарским Ираном, завершивший русско-персидскую войну 1826–1828 годов, — прим. ред.), по которому они потеряли территории, и оккупация Ирана во время Второй мировой войны. А у молодежи главная претензия к России заключается в том, что она не является передовой страной ни с точки зрения управленческих технологий, ни с точки зрения технологической. То есть Иран, с одной стороны, наш потенциальный союзник, и есть мифологизированная тема по поводу иранских беспилотных летательных аппаратов, но их там нет. С другой стороны, есть определенные сложности. Плюс сам Иран нестабилен, и внутренние протесты очень активно поддерживаются со стороны Азербайджана. Известная история, что значительная часть жителей Ирана — этнические азербайджанцы и там конфликтная ситуация. Но стоит отметить, что США не удалось продлить сделку с Ираном и выдернуть его если не из союзнических, то партнерских отношений с Россией.

Еще одна важная для нас страна — Турция, которая очень красиво в 2022 году играла на разных досках. Это и азербайджано-армянский трек, и украинский, и Сирия, и управляемая напряженность в отношениях с Грецией, и торг по поводу вступления в НАТО Швеции и Финляндии. В рамках этого торга турки сейчас начинают выигрывать, им выдают лидеров курдов, запрещают Курдскую рабочую партию на территории претендентов на членство в НАТО. То есть турки добиваются сейчас своего. Не случайно Реджеп Тайип Эрдоган получил премию РАСО «Гамбургский счет» в номинации «Зарубежный политик года».

Но у Турции есть и очень серьезные риски. Первое — это ситуация в экономике и запредельная инфляция. Второе — достаточно жесткая оппозиция Эрдогану, а у него летом 2023 года выборы и два сильных оппонента, мэры Стамбула и Анкары. Один только плюс Эрдогану, что они еще и друг друга терпеть не могут. Но в целом эксперты по Турции считают, что у Эрдогана высокие шансы выборы проиграть. Потому ему нужны какие-то внешнеполитические успехи. Что это может быть? Или успешная посредническая роль в отношениях России и Украины, и тогда Эрдогану кровь из носу надо, чтобы все если не закончилось, то хотя бы заморозилось до лета 2023-го. Тогда он сможет это объявить своей победой. Или это война с Грецией, и об этом достаточно серьезно говорят. Маленькая победоносная война одного члена НАТО против другого члена вполне может создать напряженную ситуацию.

Если говорить о Латинской Америке, то там событие номер один для всего континента — это проигрыш в Бразилии Болсонару и победа Лулы да Сильвы. Причем достигнутая абсолютно беспредельными методами. У них там руководитель судебной ветви власти откровенно работал против действующего президента страны на бывшего главу государства. Я, когда читал и слушал от коллег о том, что происходило в Бразилии, то, несмотря на всю мою критичность к нашей политической системе, говорил: «В каком же правовом и демократическом государстве мы живем». Потому что в Бразилии было какое-то безумие. Уголовное дело в отношении Лулы прекратили решением Верховного суда только потому, что у регионального суда, который это дело рассматривал, якобы не было для этого полномочий. Так его допустили до выборов. Наблюдалось массовое блокирование в социальных сетях сторонников Болсонару. Причем «Телеграм» блокировал паблики с сотнями тысяч подписчиков в поддержку Болсонару по указанию избирательной комиссии, которая входит в систему судов. Они заблокировали огромное количество роликов Болсонару под разными надуманными предлогами. В частности, из-за того, что нельзя рассказывать об успехах, которые были достигнуты Болсонару во время его президентства. А Луле о том, что он хочет добиться, рассказывать было можно. Какие-то ролики Болсонару с критикой в адрес Лулы снимали и официальное время президента отдавали Луле, и он рассказывал о том, какой его противник плохой. Еще был массовый подвоз избирателей на участки — несколько сотен тысяч. В общем, творилось что-то невероятное. И все равно результат оказался очень близким.

А для латиноамериканских стран все это стало сигналом о том, что США умеют добиваться своего. Сейчас мы видим, что американцы идут по пути смягчения отношений с Кубой и Венесуэлой. В Венесуэле они забыли о своем якобы истинном президенте Гуайдо и вступили в прямую коммуникацию с президентом Мадуро с целью выдернуть венесуэльцев из-под российского влияния и вынудить их увеличить поставки энергоносителей, чтобы сбить цену на нефть. Плотно взаимодействуют США и с Кубой, которая сейчас на референдуме приняла суперлиберальный Семейный кодекс, разрешающий гей-браки, суррогатное материнство и так далее. То есть пока США в Латинской Америке действуют очень эффективно.

«Суперпроблемная точка для России сейчас — это Нагорный Карабах. Там наши ребята из миротворческого контингента пытаются сдержать конфликт между азербайджанцами и карабахскими армянами и подвергаются нападкам» Фото: © Григорий Сысоев, РИА «Новости»

«Мы видим, что большой благодарности со стороны Казахстана нет»

— С дальним зарубежьем понятно. Но и наши соседи, включая Казахстан, которому мы пришли на помощь в начале 2022 года, ведут себя не так, как мы рассчитывали.

— Да, на постсоветском пространстве у нас тоже не очень радостная история. С очень жесткой антироссийской риторикой выступает руководство Молдавии, которая получила предварительную поддержку на заявку по вступлению в ЕС, как и Украина. Там, понятно, есть проблемы с Приднестровьем, и возникает реальный риск того, что у России будет открыт второй фронт. Могут появиться серьезные проблемы с защитой Приднестровья, если молдаване вместе с румынами захотят военным путем решить этот вопрос.

Беларусь, с одной стороны, идет в фарватере Российской Федерации, с другой — наше партнерство становится все дороже и дороже. Но пока у наших властей такой подход, что наше союзничество стоит любых денег.

Если сдвигаться в сторону Центральной Азии, то я думаю, что успешная военная операция в начале 2022 года, когда спасли Касым-Жомарта Токаева от государственного переворота, на самом деле сыграла дурную шутку, потому что она внушила ложную уверенность, что так же легко может быть и на Украине. Оказалось, что нет, там все иначе и все гораздо сложнее. И мы видим, что большой благодарности со стороны Казахстана нет. Они изменили Конституции на референдуме, потом еще раз изменили Конституцию уже без референдума, перейдя к формату президентства 7 лет за один срок. Токаев переизбрался на следующий срок, заканчивает зачистку клана Нурсултана Назарбаева, но это не отменяет того, что в Казахстане осталось огромное количество проблем — внутриэлитных и межрегиональных. Несмотря на определенное фактическое охлаждение отношений (внешне все выглядит вполне прилично) и несмотря на то, что там нарастают антироссийские настроения, которые поощряются определенными группами во властных структурах, нам не нужен масштабный кризис. Нам надо, чтобы в Казахстане был дружественный или хотя бы нейтральный по отношению к нам режим, потому что у нас практически прозрачная граница огромной протяженности, а это очень большой риск.

И в целом Центральная Азия не очень стабильна. Мы видим регулярные вспышки конфликта между Киргизией и Таджикистаном. Проблему Афганистана тоже не надо снимать со счетов. Он в любой момент может стать источником экспорта нестабильности в наше центральноазиатское подбрюшье.

Кавказ. Как ни странно, с точки зрения прагматических интересов наиболее адекватные отношение у нас сейчас с Грузией. Нет больших ожиданий, нет риторики о братских народах. Бидзина Иванишвили, который фактически управляет страной, ведет себя очень сдержанно и аккуратно. Но проблема Грузии в том, что уже подходит к концу экономическое поглощение этой страны Турцией. У элиты есть понимание своих национальных интересов, но масштабная скупка активов, которая началась в 1990-е годы, достигла драматических размеров. Аджария по факту уже стала территорией двойного подчинения.

Конечно, суперпроблемная точка для России сейчас — это Нагорный Карабах. Там наши ребята из миротворческого контингента пытаются сдержать конфликт между азербайджанцами и карабахскими армянами и подвергаются нападкам. Так называемые «азербайджанские экологи» перекрыли Лачинский коридор, который связывает Арцах с Арменией, под предлогом каких-то экологических проверок, обошли наш миротворческий контингент, и наши ребята находятся в очень тяжелой ситуации, потому что их и с той стороны критикуют, и с другой. Оказывается и психологическое давление, и физическая агрессия. А у них очень ограниченный мандат для защиты этого коридора. Это проблемная история. Для России, с имиджевой точки зрения, та война, которая была осенью 2022 года между Ереваном и Баку, после которой Азербайджан занял часть международно признанной территории Армении, создала репутационные проблемы, потому что Армения — член ОДКБ. При этом Россия военно ее не поддержала. Хотя здесь есть нюанс. Никол Пашинян говорил, что Ереван будет обращаться к ОДКБ. Но, судя по всему, формального запроса с просьбой о помощи со стороны Армении не последовало. Такое впечатление, что в каких-то моментах власти Азербайджана и Армении играли в договорную игру. А репутационно достаточно серьезно пострадала Россия.

— Кстати, а ситуация с Казахстаном не была ловушкой для российской власти, чтобы она почувствовала свою силу перед СВО?

— Я не думаю, что события в Казахстане были ловушкой. В первую очередь там были внутренние причины, какая-то часть клана Назарбаева хотела вернуть себе власть. Они сочли, что Токаев, который изначально рассматривался как техническая фигура, слишком много полномочий на себя перетянул. Соответственно, его надо было убрать, а на его место поставить кого-то другого. В целом тенденция к латиноамериканизации, которая началась в свое время с Киргизии, постепенно будет захватывать Центральную Азию. И есть риск, что это может прийти и к нам, в Россию.

«Идея, что все прекратится по звонку из Вашингтона, на мой взгляд, неплодотворна. Она хороша как пропагандистский лозунг» Фото: © Ken Cedeno - Pool via CNP / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com/

«Утверждать, что Зеленский — марионетка, что киевские ребята все делают по звонку, не совсем правильно»

— Таким образом, на международном контуре мы остаемся фактически сами с собой, союзников у нас практически нет, а реляции о построении многополярного мира несостоятельны, так как мировую политику по-прежнему определяют США?

— Действительно, у нас серьезные проблемы с союзниками. Более того, я считаю, что очень неверная риторика нашей пропаганды относительно того, что Россия всегда была против всего мира, что мы всегда конфликтовали с Западом. Как историк по образованию я могу сказать, что это не так. Большую часть истории у России, конечно, имелись союзники. Она была включена в те или иные большие коалиции. Это касается и Древнерусского государства, и Российской империи в период ее наибольшего рассвета, в XVIII–XIX веках. Это был «золотой век» Российской империи, когда наша дипломатия правильно или нет, но все время перенастраивала различные конфигурации, союзы, и мы становились частью больших коалиций. Нынешняя ситуация, когда Россия одна против консолидированного Запада, почти уникальна. Так было разве что в первые годы большевистской России, если, конечно, не вдаваться в конспирологические версии о том, что Советская Россия была криптоколонией Англии.

Но достаточно вспомнить, что уже в 20-е годы прошлого века велось активное сотрудничество, в том числе военно-техническое, СССР с Германией, в 30-е годы сталинская индустриализация во многом строилась на союзе с США, на американские деньги и с американскими кадрами, в том числе потому, что для Америки это было выгодно, так как являлось одним из лекарств от Великой депрессии. Вторую мировую войну мы тоже выиграли не в одиночестве. Поэтому линия на то, что мы одни, никого нам не надо и всегда так было, мне не представляется продуктивной.

— Где сегодня, с точки зрения политической и экономической ситуации, оказалась Россия? Как вы оцениваете ее устойчивость на фоне санкций и противостояния с Западом?

— Я думаю, что еще очень рано подводить итоги. Мы находимся на промежуточной стадии. Ни та, ни другая сторона не оказались на грани истощения. Тем более Украина постоянно получает подпитку Запада. Противостояние российской экономики и нескольких мировых экономик, которые крупнее нашей по размеру и круче по технологиям, — вызов неординарный. Россия уже близка к пределу своих возможностей. А для тех же США это малобюджетное развлечение. На мой взгляд, самое страшное, что произошло в 2022 году, — это то, что окончательно похоронен и так уже проблемный проект оси «Париж – Берлин – Россия». Эта линия в ближайшее время не может быть реализована.

Тем более Берлин получил нереальную «морковку», которая очень соблазнительна для него. Это карт-бланш на восстановление военной мощи. Видно, насколько Олаф Шольц воодушевлен идеей, что Германия будет самой мощной страной Евросоюза не только в экономическом смысле, но и в военном плане. Немецкая элита, думаю, совершенное спокойно готова идти на какие-то жертвы, экономические потери, внутриполитическую нестабильность. Тем более что они, понимая кризис рейтингов правящей коалиции, начали активно работать со спойлерскими проектами. В частности, уже сделали новую партию, которая является спойлером «Альтернативы для Германии», и она набирает обороты. Они заранее делают закладки, чтобы правоконсервативные силы много на выборах не набрали.

Это, конечно, главная наша потеря. Если раньше мы как-то договаривались с немцами, то сейчас они самые главные радикалы. По сути дела, идея такая: Россия должна быть побеждена на поле боя и должна заплатить, потому что если для американцев война — это малобюджетное развлечение, то европейцы действительно страдают. Они считают, что за их страдания кто-то должен заплатить. И этот кто-то — Россия. Потому сейчас у них интерес не в том, чтобы быстро прекратить конфликт, а в том, чтобы добиться поражения или капитуляции России, а дальше — репарации, и компенсация понесенного ущерба, и восстановление Украины на русские деньги силами европейцев. Пока такой глобальный проект, который должен придать стимул стагнирующей европейской экономике. Это самый главный вызов для России сегодня. Жизненный интерес европейцев, по крайней мере, европейских элит, сдвигается в эту сторону, и пока не очень понятно, как такой настрой можно сломить. Так что сейчас не американцы главные «ястребы», а страны Евросоюза и Великобритания.

У британцев тоже своя идея. Это выстраивание так называемой малой «Антанты» — Великобритания, Польша, Украина — и превращение Лондона в отдельный центр силы, где у англичан деньги и управленческие технологии, у поляков — людские и экономические ресурсы, а у украинцев — военная сила. Как бы иронично кто ни относился к Украине, она вернулась в привычное для себя состояние, в котором уже была. Произошло воссоздание Запорожской Сечи как военного государства, которое имеет возможность менять своих патронов — так же как в свое время украинские казаки балансировали между Польшей, Россией и Турцией. Нечто подобное, только в рамках одного полюса, создается и сейчас, но это не значит, что навечно. То, что сегодня закидывается определенными людьми из команды Зеленского, означает, что они претендуют на определенную субъектность. Вообще субъектность украинской элиты не надо недооценивать. Да, там очень высокая роль внешнего управления. Но у них есть и свои интересы. И не только финансовые, как заработать на войне. Их волнуют и влияние, и слава. Там большой клубок задач. Поэтому утверждать, что Зеленский — марионетка, что киевские ребята все делают по звонку, не совсем правильно. Идея, что все прекратится по звонку из Вашингтона, на мой взгляд, неплодотворна. Она хороша как пропагандистский лозунг. Но когда мы сами начинаем верить своим пропагандистским лозунгам — это большая ошибка. Надо разделять пропаганду и реальное положение вещей.

«У моего поколения X, которое самостоятельно пробивалось в лихие 1990-е, очень мобильное, мотивированное, заряженное на карьеру, запроса на идеологию нет. Тем более на наших глазах вытерли ноги о несколько идеологий» Фото предоставлено Евгением Минченко

«Очевидно, что уровень военной готовности переоценили. Уровень экономической готовности, я думаю, даже недооценили»

— Насколько наша власть была готова к экономической, идеологической, информационной войне?

— Для всех уже очевидно, что уровень военной готовности переоценили. Уровень экономической готовности, я думаю, даже недооценили, потому что, по крайней мере, с первым шоком российская экономика справилась гораздо лучше, чем можно было ожидать. Сейчас есть целый ряд долгосрочных эффектов, связанных с дефицитным оборудованием, типа прокатные станки и прочее. Скоро они начнут выходить из строя, и непонятно, где их закупать, потому что в каждом из секторов один-два монополиста. Но пока экономика достаточно неплохо справляется с вызовами.

С точки зрения идеологии мне сложно критиковать, учитывая тот факт, что все готовилось как стремительная операция. А если операция стремительная, значит, ограничено количество людей, которые участвовали в разработках ее сопровождения. Наверное, есть много людей, которые могли бы придумать, как это подавать, освещать и так далее. Но им не могли поставить задачу, потому что это была абсолютно секретная информация.

Сейчас наша пропаганда очень эффективна на людей старших возрастов. Поколение 60 плюс, так называемые беби-бумеры, в основном отмобилизованы. Это вся социология показывает. С поколением X, с теми, кому 35–55 лет, уже проблема, потому что им не хватает логичного и стройного объяснения, что произошло. А поколение Y, кому 18–35 лет, вообще не понимает ситуации. Эти люди выросли в эпоху путинской стабильности, неуклонного повышения уровня жизни, и тут вдруг такое. С этим поколением, с которым очень важен эмоциональный контакт, которому крайне важно сопереживание, найти общий язык не удалось. И такое впечатление, что попытки и не предпринимаются. В результате пока то, что обозначается в качестве ключевых направлений «а давайте придумаем государственную идеологию», — это все для бумеров. У них есть запрос на единую государственную идеологию. Тем более что они выросли в ситуации, что хорошо быть в рамках системы, правильно, когда есть четкие, сверху заданные правила, которых все должны придерживаться.

У моего поколения X, которое самостоятельно пробивалось в лихие 1990-е, очень мобильное, мотивированное, заряженное на карьеру, запроса на идеологию нет. Тем более на наших глазах вытерли ноги о несколько идеологий. Сначала об идеологию социализма времен застоя, что он был неправильным, потом очень быстро обанкротилась идея демократического социализма, предложенная Горбачевым, затем оказалось, что либеральная демократия и рынок тоже не такая уже радостная история. Повышение цен 1992-го, расстрел парламента в 1993-м, проблемные выборы президента 1996-го, дефолт 1998-го.

Затем пришел Путин, и при нем Россия стала жить так хорошо, как никогда не жила в своей истории. Но опять оказалось, что ставка на государственные активы, что госкапитализм — наше все, что государственные компании наиболее эффективные — все это ошибочно. И ВПК оказался не таким эффективным, как мы ожидали, и минобороны, и силовики. Все те, кого считали эффективными управленцами, таковыми себя не проявили. А те, кого критиковали, называя реликтами и пережитками прошлого, показали достаточно высокий уровень эффективности. Это так называемое либеральное крыло. Какие вопросы к нашей банковской системе, например? Можно, конечно, ругать Эльвиру Набиуллину, но курс рубля удержали. Факт остается фактом. То есть еще одна идеология, по сути, рухнула.

И сейчас, когда нам говорят, что придумают еще что-то и сделают обязательным для всех, у моего поколения это вызывает большие вопросы. А у поколения Y вообще аллергия на слова «идеология». Они все-таки выросли в эпоху плюрализма и большого уважения к мнению отдельных людей. Для них важна такая тема, как «мой внутренний мир», очень важен комфорт, отношения с людьми. Для них новая реальность наиболее шоковая. И речь идет не только о хипстерах крупных городов. Это характерно для очень большой части этого поколения.

— То есть транслирование стратегии, тактики, целей и задач было не совсем адекватным?

— Как бы то ни было, они дали результат. Когда говорят, что Россия проиграла информационную войну, я считаю, что это не так. Рейтинги президента высокие, рейтинги «Единой России» и системных партий приемлемые. Уровень доверия к власти достаточно высокий. Я не могу сказать, что война проиграна. Но чем дальше, тем больше возникает вопросов. И самое главное — это все-таки, еще раз отмечу, найти язык для разговора с поколениями X, Y и Z, которые тоже сегодня становятся важными игроками.

— Разрыв с Западом — это необратимая история или ее еще можно отыграть назад?

— Она необратима, отыграть назад невозможно. Попробовать создать какую-то новую конфигурацию можно. Почему бы нет? Это потребует новых лиц, новых игроков, новой риторики. Но я верю в Россию и считаю, что русские — великий народ. Конечно, можно сказать, что история России — это череда ошибок. Но после трех страшнейших кризисов: Гражданской войны, Второй мировой войны, которая унесла огромное количество жизней, уничтожила огромные производительные силы, после развала Советского Союза, который продолжается до сих пор, мы находили ресурсы, чтобы восстановиться. Я уверен, что мы их найдем и теперь. И тут очень важна мотивация. Да, есть огромное количество поводов покритиковать нашу власть: это не учли, то не сделали. Но сейчас для этого не время. Особенно на фоне того, что разговор с Россией идет в ультимативном тоне. Например, то, что транслируют нам устами Арестовича, — выплата огромных репараций, сдача ядерного оружия, фактически перевод страны в режим внешнего управления. При этом мы долгие годы должны еще каяться, кланяться и терпеть плевки в лица. Вот такая «светлая» перспектива сегодня предлагается всем русскими и другим народам нашей страны, которые тоже зачислены в русские, а хуже всех — бурятам и чеченцам. Их даже папа римский заклеймил. И какие у нас варианты?

Надо собраться и выруливать из данной ситуации. Это не значит, что мы должны радостно поддерживать все инициативы, которые принимаются нашей властью. Но надо работать над тем, чтобы найти выход, потому что это кризис страны и кризис нации. Путин на самом деле важную вещь сказал, когда заявил, что у нас с Украиной, по сути дела, идет гражданская война. Значит, надо находить язык разговора и с участниками гражданской войны по другую сторону баррикад, потому что очень часто в случае с гражданской войной попадание на ту или иную сторону может быть делом случая. Это очень хорошо описано в «Тихом Доне», где Григорий Мелехов несколько раз переходил то к белым, то к красным.

Я думаю, что в нынешней ситуации худшее — это черно-белое мышление. Слава богу, сейчас большая часть гражданской войны происходит не в физическом, а на вербальном уровне. Найти разговор с теми, кто еще не выбрал сторону гражданской войны, важно для всех сторон конфликта. Я думаю, что большой подарок для российских властей — это то, что оппонирующая сторона на данный момент не делает даже попыток разговаривать с промежуточными стратами, они ставят вопрос «или — или». Это дает определенные возможности нам. На радикализацию с одной стороны не надо отвечать радикализацией с другой. Я как практикующий политтехнолог считаю, что надо перетягивать людей на свою сторону.

Наш исполнительный директор Евгения Стулова придумала концепцию «Четырех Россий». Была концепция «Четырех Россий» у Натальи Зубаревич, теперь есть «Четыре России» Стуловой. Первая Россия — Россия воюющая. Это те, кто воюет, и приграничные территории, где психологическое состояние совсем другое, чем в основной стране. В Белгородской области постоянно взрываются снаряды, ежедневные обстрелы. На Ростовскую область выпала основная нагрузка с логистикой, беженцами. И главы этих субъектов Вячеслав Гладков и Василий Голубев, по версии РАСО, стали лучшими губернаторами 2022 года. Вторая Россия — Россия глубинная. Это те, кого ситуация напрямую не коснулась, но люди так или иначе сталкиваются с последствиями. Это экономические проблемы, социальные, мобилизация, похоронки. Третья Россия — Россия столичная, жители крупных городов (Москвы, Питера, других миллионников), которые стараются отрицать реальность и жить привычной жизнью. И четвертая Россия — Россия, уехавшая штурмовать Верхний Ларс. Несколько сотен тысяч, может быть, миллион наших граждан, которых, конечно, очень легко заклеймить предателями, подвергнуть всяким наказаниям, отобрать у них разные активы и так далее. Но я считаю, что жизнь гораздо сложнее, чем пропагандистские схемы, надо разбираться в мотивах этих людей. И разговаривать с ними, тем более большая часть этих людей — наши избиратели. Они сохраняют российское гражданство, и у них есть гипотетическая возможность голосовать на следующих выборах.

«Впереди еще бо́льшая нехватка внешних технологий, принудительное снижение технологического уровня выпускаемой продукции, автомобили без подушек безопасности с механической коробкой передач» Фото: © Игорь Агеенко, РИА «Новости»

«Мы сейчас живем в эпоху страха. По-прежнему актуальны четыре всадника Апокалипсиса: болезнь, голод, война, смерть»

— То есть, когда клеймят уехавших, в том числе известных людей, которые не поддерживают или осуждают СВО, — это, скажем так, не совсем корректно?

— Насчет знаменитостей, которые сейчас клеймят Россию и говорят, что это страна рабов, ненавидят и прочее, я скажу так. Недавно видел интервью одного актера, на мой взгляд, бездарного, который уехал в Израиль. Он говорил, что Россия — отвратительная страна, что война — это плохо, а его дети будут служить в армии Израиля. Ну «молодец»! Так война — это плохо или тут война у кого надо война? Я думаю, что такие люди заслуживают того, что является наиболее адекватной для них мерой, — это забвение и равнодушие. Кстати, сейчас проводят фокус-группы, людей спрашивают, как они относятся к тому, что уехали Пугачева, Макаревич* и прочие. И люди отвечают: «Уехали и уехали, ругают страну, ну и ладно». Нет такого: «Боже мой! Как же так? Уехала Пугачева! Как мы будем жить без песен Макаревича*?!» Люди реагируют спокойно. Нет ни агрессии, ни переживаний. В целом произошла девальвация большей части лидеров общественного мнения, определенная деломизация. Новые ЛОМы появляются, но вопрос, надолго ли. Был всплеск популярности военкоров. Потом по ним отработали несколько раз с разных сторон, и появились такие нотки: «Да они на зарплате у минобороны или еще у кого-то, они сегодня — так, завтра — эдак». Это не то чтобы массовые мнения, но они появляются, как правило, через месяц-два после того, как массированно отработали в информационных каналах.

— С другой стороны, многие из тех, кто остался, сегодня боятся говорить что-то открыто, чтобы не потерять должности, бизнес.

— Мы сейчас живем в эпоху страха. По-прежнему актуальны четыре всадника Апокалипсиса: болезнь, голод, война, смерть. Сначала людей повергли в состояние страха пандемией коронавируса. Тогда был страх многофакторный: страх заболеть и умереть, страх за близких, страх потерять работу, доходы, трудоспособность. Сейчас страхи, связанные с военным конфликтом: страх погибнуть, потерять близких, страх увечий, краха образа жизни и страх неизвестности. Эти страхи являются очень эффективным инструментом управления для власти, причем во всех странах. Демократы США выиграли президентские выборы в 2020 году как раз на эмоции страха перед вторжением в личную жизнь, перед наступлением на неотъемлемые права человека. Им удалось представить Трампа и его сторонников как людей, которые хотят похоронить фундамент американской государственности, хотя те продвигают себя как людей, которые хотят его спасти.

На Украине — страх перед внешним вторжением. И это большой стимул в том числе для легитимации жестких действий властей — то, что началось еще до старта военных действий, а сейчас доведено до логического конца. Это запрет оппозиционных партий, оппозиционных СМИ, посадка оппозиционных политиков и активистов. Там это происходит в полный рост. У нас, конечно, тоже страх работает, как с точки зрения усиления репрессивной функции государства, так и как самоограничитель. Сегодня люди десять раз подумают, прежде чем что-то сказать и что-то сделать. На электоральное поведение это тоже влияет, мотивация голосования за протестных кандидатов может быть несколько ниже. Это в эпоху гнева можно было купить «кота в мешке» на фоне недовольства властями, думая, что хуже не будет, пусть попробует кто-нибудь новенький. То есть можно рискнуть в ситуации, когда есть пространство для маневра. А в ситуации, когда находишься перед жизненной, витальной угрозой, ты ведешь себя несколько иначе.

— И на фоне страхов возрастают депрессивные настроения, угнетающая атмосфера.

— Ну конечно. И три стратегии: бей, беги, замри. Часть страны решила бить в ответ на внешнюю угрозу, часть — убежать, а бо́льшая часть замерла.

— Сразу после начала СВО вы говорили, что Россию ждет модель Ирана. Но остаются ли другие варианты развития страны, если с экономикой, несмотря на санкции, мы пока справляемся?

— С точки зрения экономики мы, конечно, движемся в сторону Ирана. Впереди еще бо́льшая нехватка внешних технологий, принудительное снижение технологического уровня выпускаемой продукции, автомобили без подушек безопасности с механической коробкой передач. На каком-то этапе, может быть, даже на длительном, придется смириться с технологической деградацией. То есть нас ждет иранский путь с точки зрения технологической. А с точки зрения выбора экономической модели мы с коллегами считаем, что лучший вариант — это НЭП 2.0. То есть вместо того, чтобы устраивать тотальное огосударствление, запрещение, надо дать максимальную возможность частной инициативе, в том числе на внешних рынках. Как в свое время фактором роста экономики стали челноки, так и сегодня можно перезапустить примерно то же, но в более масштабных форматах. В целом, я считаю, надо дать возможность проявить себя малому и среднему бизнесу.

«Путин вообще любит решать комплексные задачи: три в одном, пять в одном. Я думаю, что для Владимира Путина и Сергея Кириенко, который эту стратегию реализует, очень важна пересборка и перенастройка российских элит» Фото: kremlin.ru

«Обкатка Донбассом — одна из стратегических линий, которые сегодня существуют»

— Вы говорили, что февральский разворот был слишком неожиданным даже для многих соратников Путина, что логика «все в одной лодке» для правящей группы больше не работает. Вы имели в виду пресловутый раскол на «партию войны» и «партию мира»?

— Сейчас есть три партии. Партия радикальная, которая настроена на длинный конфликт. В основном это те игроки, которые считают, что в ходе конфликта растет уровень их влияния: силовики, ВПК и так далее. Для них это хорошее время. Есть партия переговоров, которая считает, что мы несколько переоценили свои возможности, и предлагает зафиксировать ситуацию и минимизировать ущерб. Проблема этой партии в том, что они не находят контрагентов с другой стороны. Пока внешние игроки считают, что партию надо разыграть на другой стадии, когда у России будет меньше козырей и ситуация станет хуже. И есть партия взвинчивания ставок, которая считает, что, если длинный конфликт нам невыгоден и невелики шансы выиграть, значит, надо прямо сейчас ставить ультиматум, используя в том числе последний довод. То есть добиваться результата через давление и угрозы, взвинчивая ставки. Наверное, есть еще и партия оптимистов, которая считает, что надо просто чуть-чуть поднапрячься, и тогда мы возьмем сухопутный коридор до Днепра в Приднестровье, возьмем Одесскую, Николаевскую области и зафиксируемся на этом. Наверное, есть в высших эшелонах власти и те, кто считает, что можно дойти и дальше, оставив без контроля только западные регионы Украины. Но я таких не встречал. Говорят, что есть, но в личном общении я с ними не сталкивался.

— Для элит Донбасс сейчас является лакмусовой бумажкой, и если ты его не поддерживаешь, то и хороших перспектив не светит?

— На данный момент так. А) надо поддерживать, б) демонстрировать сопричастность, с) в идеале там побывать и себя проявить. И многие региональные управленцы туда отправляются, потом их забирают. Обкатка Донбассом — одна из стратегических линий, которые сегодня существуют. Путин вообще любит решать комплексные задачи: три в одном, пять в одном. Я думаю, что для Владимира Путина и Сергея Кириенко, который эту стратегию реализует, очень важна пересборка и перенастройка российских элит.

— А в рамках вашей элитной модели кто усилил свои позиции, а кто, наоборот, ослабил?

— Я не уверен, что модель «Политбюро 2.0» сегодня адекватно описывает правящий класс. Пока мы не можем найти модель того, что пришло ей на смену. По сути дела, те же люди остаются супервлиятельными. И Ковальчуки, и Ротенберги, и Тимченко, и Сечин, и Шойгу непотопляемый, по крайней мере, на данный момент, и Собянин, и Патрушевы, и Дмитрий Анатольевич Медведев, который, вопреки мнению многих, занимается не только написанием постов в «Телеграме». В частности, сейчас он очень плотно занимается оборонкой, курирует проблематику, связанную с вооружениями. Те, кто смеется над Медведевым и списывает его со счетов, думаю, очень ошибаются.

Очень сильно выросло влияние Рамзана Кадырова, не только с точки зрения внутренней политики, но и внешней, а также влияние Евгения Пригожина. Но тут важно понимать, что у Кадырова есть своя территория и статус его вооруженных формирований более легитимный. Так называемые кадыровцы — это преимущественно подразделения МВД и Росгвардии. А у Пригожина ЧВК, которая в законодательном поле у нас не прописана. Более того, до сих пор непонятно, какова юридическая техника участия в военных действиях состоящих в ЧВК заключенных. Вопрос — как это юридически оформляется — все задают. Потому статус Кадырова более надежный, а статус Пригожина более рисковый, так как его проект изначально строился как проект в серой зоне, и пока он таким и остается. Но сам Пригожин — один из самых эффективных пиарщиков нашего времени.

— Думаю, Пригожин считает, что он еще не достиг пика своего влияния. Кстати, уровень лояльности офицеров ЧВК ему лично гораздо выше, чем уровень лояльности офицерского корпуса по отношению к своим руководителям в армии, потому что в армии тебя нанимает государство, а в ЧВК — непосредственно Пригожин. Конечно, он создал очень серьезный костяк, несколько десятков суперрешительных людей, которые за него и в огонь, и в воду. Это не стоит недооценивать. Этого часто не хватает нашем политикам. В то же время Пригожин показал, что он со своими политтехнологами вполне может быть игроком на региональных и федеральных выборах. В частности, Пригожин активно участвовал в выборах губернатора Санкт-Петербурга, когда избирали Александра Беглова. Думаю, что одна из причин нынешнего конфликта в том, что Пригожин считает себя недостаточно вознагражденным за эту помощь.

— В своем недавнем докладе «Антикризисные стратегии глав российских регионов – 2022» вы пишете об «элегантном разрешении» вопроса о наименовании главы Татарстана. Как Казани удалось договориться с Москвой? Почему она все-таки пошла на уступки, раз разрешила Минниханову называться президентом до конца срока его полномочий? И как вам решение наименовать главу РТ раисом, что, например, в арабских странах считается даже круче президента?

— Мы с вами в одном из интервью обсуждали этот вопрос. Я тогда сказал, что главное — ехать, а не «шашечки». И для Татарстана важнее ехать, а не «шашечки», и для российских властей важнее ехать, а не «шашечки». Сейчас устраивать какие-то битвы вокруг технического вопроса, на мой взгляд, не имеет никакого смысла. Что касается титула или названия «раис», то я не вижу в этом никакого сакрального смысла. Например, глава Якутии называется еще и Ил Дархан. И никто не переживает по этому поводу.

Когда говорят, что раис — это аналог президента, но, ребята, арабская политическая культура немножечко постарше, чем западная демократия. Более того, и термин «раис» имеет разные значения, насколько я понимаю, хотя не являюсь экспертом-востоковедом. Думаю, что это абсолютно нормальная история. Есть федеральное законодательство, в нем написано, что президент у нас один. Депутаты Татарстана привели свое региональное законодательство в соответствие с федеральным. Закон обратной силы не имеет. Я думаю, в официальных федеральных документах Минниханова будут называть главой Татарстана, как уже на самом деле и происходит. А если рассуждать о том, что круче — раис или президент, то если Минниханов до конца срока своих полномочий может называться президентом, значит, он не может назваться раисом.

«На данный момент с точки зрения оружия массового уничтожения мы впереди планеты всей. Кто бы как ни смеялся, что мы показываем мультики, но разрушительный потенциал России — это главное, что сохраняет ее в клубе великих держав» Фото: © Григорий Сысоев, РИА «Новости»

«Гарантированное взаимное уничтожение в случае ядерной войны между США и Россией сегодня главный фактор предотвращения этой войны»

— Как вы видите дальнейшее развитие событий?

— Я бы скорее говорил о вызовах. Я не могу прогнозировать, у меня недостаточно информации, компетенции для того, чтобы оценивать ситуацию на фронтах. А от этого зависит все остальное. Очень большие надежды возлагают на нового руководителя СВО Сергея Суровикина. Я от очень многих людей слышал лестные отзывы о нем. Посмотрим, что он покажет, может быть, ему удастся добиться перелома. Мне сложно судить.

Но в целом все завязано на том, насколько успешно в военном отношении будет проходить специальная военная операция. А дальше в случае, если что-то пойдет не так для одной или для другой стороны, будут предприниматься возможные ответные действия. Думаю, что у нас есть все шансы столкнуться с диверсионной активностью на территории России. Соответственно, это приведет к неизбежному закручиванию гаек и более жесткому полицейскому контролю на территории страны. Это уже практически неизбежно. Дальше более глубокие обстрелы Российской Федерации, будут попадать по регионам, которые ранее не обстреливали. Большая битва состоится после того, как украинцы взяли Херсон, за сухопутную коммуникацию с Крымом. Думаю, что они будут пытаться разрушать артерии снабжения Крыма из Донбасса.

С точки зрения экономики начнут давать о себе знать долговременные эффекты санкций. В частности, то, что касается невосполнимых компонентов производственных запасов. В декабре у нас горели торговые центры, а дальше будет риск того, что начнут останавливаться цеха и целые предприятия. С внутриполитической точки зрения, большой вопрос, насколько власти удастся удерживать высокие рейтинги, а если они станут снижаться, то кто будет бенефициаром. Пока мы видим, что в эпоху СВО из парламентских партий более-менее неплохо себя чувствуют «Единая Россия» и ЛДПР.

— Могут ли осуществиться угрозы нанесения ударов по Москве?

— Пока общее мнение людей, с которым я разговаривал на данную тему, — это не блеф. На данный момент с точки зрения оружия массового уничтожения мы впереди планеты всей. Кто бы как ни смеялся, что мы показываем мультики, но разрушительный потенциал России — это главное, что сохраняет ее в клубе великих держав. И, видимо, гарантированное взаимное уничтожение в случае ядерной войны между США и Россией сегодня главный фактор предотвращения этой войны.

— А насколько серьезны риски для безопасности Путина? Вы как-то говорили, что угроза его физического устранения была одной из причин того, почему он не поехал в том числе на саммит на Бали.

— Такие риски есть всегда, особенно для лидера, курс которого многим не нравится. Давайте вспомним, сколько покушений было на Де Голля, Фиделя Кастро. Это, к сожалению, входит в базовый комплект жизни политика. Если ты становишься политиком, то должен понимать, что в комплексное обслуживание входят статус, влияние, публичность, риск быть убитым, то, что тебя обязательно будут критиковать, нападать. К публичной критике надо тоже быть готовым. Но критика не самое страшное, потому что всегда есть риск физического устранения. А когда ты входишь в конфликт с большими внешними игроками, эти риски возрастают.

— Если Россия все-таки проиграет, насколько вероятны те последствия, о которых сегодня мечтают противники?

— Лично я не согласен на то, что нам предлагают: развал страны и репарации. Это плохой вариант. Вне зависимости от уровня критичности к нынешней власти, думаю, любой вменяемый человек в России должен быть за то, чтобы этот сценарий не сработал. Лично я, публично и непублично, как эксперт делаю все, что в моих силах, чтобы политические стратегии российских элит были более обоснованными, продуманными и эффективными.

Польша-Украина - один из пунктов приложения британской Силы, но никак не искомый и чаемый ею Центр.

В частном порядке с частными юр. и физ. лицами СССР

- самостоятельно масштабировал опыт (проектирования, строительства, запуска) в десятках других регионов.

Геращенко - исключение. За что и был выгнан после вытаскивания экономики из пропасти ельцинских "реформ".

С символами веры либерды спорить бесполезно. Догматы веры, как и аксиоматика, не обсуждаются.

- Есть иностранные инвестиции - есть развитие. Нет иностранных инвестиций - не может быть развития.

- Есть Путин - есть Россия. Главный в ГД депутат Володин

21.08.2022 «Все карьеры сейчас будут через Донбасс!»

Круглый стол политологов: станут ли ветераны СВО организованной силой и почему Минниханов выпал из кандидатов в члены «Политбюро 2.0» .

«Мы фиксировали проблему перепроизводства кадрового резерва. Огромное количество людей прошли через инкубаторы Кириенко, школы управленческого резерва, всевозможные управленческие конкурсы. Были несколько десятков тысяч человек, которым сказали: «Вы элита». Но выпускники школы губернаторов шли на подъем, а где были остальные? Теперь всем говорят: «Вперед, в Донбасс, и покажите себя там», — говорил президент холдинга «Минченко консалтинг» Евгений Минченко на круглом столе о современной российской элите. О том, почему наступил кризис созданной им знаменитой модели Политбюро 2.0 и какие варианты могут прийти ей на смену, — в материале «БИЗНЕС Online».

Евгений Минченко: «Я не знаю, насколько модель пресловутого «Политбюро 2.0» релевантна сегодня. У меня нет готового ответа» Фото: «БИЗНЕС Online»

«В какой-то момент мы увидели целый ряд фигур, которые могут формально не занимать каких-то позиций, но влиять на решения»

Существует ли «Политбюро 2.0» в своем традиционном виде? А если нет, как оно изменилось или что появилось вместо него? Что происходит с элитной динамикой и откуда возьмется новая элита через 10 лет? Появится ли она из того же круга, будет ли инкорпорирована частично из оппозиционного пространства?

Эти и подобные вопросы обсуждались на днях во время круглого стола «Российская элита: модели принятия решений сегодня и завтра», который организовал коммуникационный холдинг «Минченко консалтинг». Так президент холдинга Евгений Минченко решил отметить 10-летие самой знаменитой модели российской элиты «Политбюро 2.0», разработанной его командой. Эксперты холдинга не стали готовить новый доклад о «ближнем круге» Владимира Путина, как они это делали на протяжении всех минувших лет, поскольку сама концепция переживает кризис.

«Я не знаю, насколько модель пресловутого „Политбюро 2.0“ релевантна сегодня. У меня нет готового ответа», — признался Минченко и предложил коллегам-политологам обсудить, как сегодня принимаются решения в российской власти, которая изменилась с началом пандемии, когда контакты первого лица были сверхограничены, а тем более в условиях СВО.

Открыл дискуссию сам Минченко с небольшого доклада. Он напомнил, что в 2011–2012 годах после известной рокировки тандем Путина – Медведева приказал долго жить, после чего на фоне массовых протестов перегруппировались и элиты. Тогда и появилось «Политбюро», в котором систему сдержек и противовесов составляли совбез, правительство, силовики, госкорпорации и администрация президента, сопоставимая по уровню влияния с правительством, хотя на тот момент и не была прописана в Конституции. «Мы часто сталкивались с ситуациями, когда законы пишутся не там, где они должны писаться, а в конкретных корпорациях под их интересы. И в какой-то момент мы увидели целый ряд фигур, которые могут формально не занимать каких-то позиций, но влиять на решения», — пояснил Минченко. Т. е. стало очевидно, что, в частности, институты менее важны, чем элитные сети вокруг важных игроков с их группами влияния. Хотя ключевым ресурсом патронов оставалось личное общение с первым лицом.

По словам Минченко, изначально они делали первичную карту орбиты российской власти и показывали ее участникам процесса с вопросом «Где они?»: «Забавно, что и некоторые члены „Политбюро 2.0“ с интересом эту схему изучали и говорили, что вот здесь не так или так. На самом деле в чем еще интерес данной концепции? В течение 10 лет у нас был достаточно мощный краудсорсинг, включая участников процесса».

К кризису модели «Политбюро 2.0» привело несколько факторов. Во-первых, пандемия радикально ограничила круг общения первого лица и снизила возможности влияния на него Фото: «БИЗНЕС Online»

Происходит персоналистская консолидация

Создатель концепции также напомнил, что на доклады все время поступала какая-то реакция, в том числе от главных их фигурантов. В частности, в 2016 году представитель Геннадия Тимченко сделал заявление для прессы, что бизнесмен, который не попал в очередной доклад «Минченко консалтинг», на самом деле не выходил из состава «Политбюро 2.0». А в 2019-м Сергей Чемезов заявил в интервью, что вообще нет никакого «Политбюро 2.0» и «ближнего круга» Путина, на что в свою очередь отреагировал Алексей Венедиктов. Кстати, в интервью «БИЗНЕС Online». «Лукавит Сергей Викторович. Но будь я главой „Ростеха“ и членом „Политбюро“, и я бы лукавил», — сказал теперь уже бывший главред «Эха Москвы» со статусом иноагента.

Минченко также отметил, что созданная его командой модель российской элиты до нынешнего года была наиболее популярной в том числе и на Западе. Но и на Западе теперь считают, что концепция «Политбюро 2.0» себя исчерпала, т. к. вместо нее в России появился жесткий авторитарный режим, или милитократия.

Упомянул докладчик и о трех главных претензиях, которые предъявляли критики модели. Во-первых, они утверждают, что нет такой формальной организации и указанные лица никогда не собираются вместе и не пишут протоколов. Но ровно это, отметил Минченко, и написано в докладах, где подчеркивается сетевой характер структуры. Вторая претензия заключается в том, что все решения принимает только Путин. Минченко согласился с этим тезисом, но добавил, что из-за ограничения временного ресурса президента неизбежно происходит делегирование экспертизы и части решений. Третья претензия — субъективные результаты, которые зависят от выбора экспертов. Минченко также пояснил, что схема обновляется с учетом критических замечаний.

Из важного политолог также отметил, что к кризису модели «Политбюро 2.0» привело несколько факторов. Во-первых, пандемия радикально ограничила круг общения первого лица и снизила возможности влияния на него. Во-вторых, издержки специальной военной операции. Это основной аргумент, при котором чаще всего вспоминается формат совбеза от 22 февраля, на котором шла речь о признании ДНР и ЛНР. Происходит персоналистская консолидация, а внешняя политика идеологизировалась.

При этом состав «Политбюро 2.0» (если и он все-таки сохранился) за последние 10 лет изменился незначительно. Из первого варианта модели исчезли только Сергей Иванов и Вячеслав Володин, которые переместились в кандидаты в члены «Политбюро 2.0». Им на смену пришли Николай Патрушев, Сергей Шойгу и Аркадий Ротенберг. Остальные остались на своих местах. Это Игорь Сечин, Чемезов, Сергей Собянин, Дмитрий Медведев, Геннадий Тимченко и Юрий Ковальчук.

Глеб Кузнецов: «Группа руководителей, сохранившихся после 20-летней борьбы за власть между военными, финансистами и политиками, — вот кто такие «неизвестные отцы» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Возможно, имеет смысл перейти от концепции модели «Политбюро 2.0» к концепции «Неизвестные отцы»

Руководитель экспертного совета ЭИСИ Глеб Кузнецов напомнил историю советского Политбюро, которое сначала было большевистским формальным органом, созданном для руководства вооруженным восстанием. И потом оно существовало как формальное объединение и менялось на протяжении советской истории. Модель же, которую описывает Минченко и К^о, как отметил Кузнецов, — это «неформальный клуб хозяйственных, политических и силовых руководителей, между которыми происходят таинственные взаимодействия под ковром, а мы эксплицитно присваиваем этим взаимодействиям некую формальность». На его взгляд, сейчас наступает время новых моделей. Он предложил использовать термин «неизвестные отцы» по аналогии с группой, которая управляла планетой Саракш в романе Стругацких «Обитаемый остров». «Группа руководителей, сохранившихся после 20-летней борьбы за власть между военными, финансистами и политиками, — вот кто такие „неизвестные отцы“», — продолжил Кузнецов. По его мнению, сила модели Минченко в том, что было выбрано очень красивое слово и оно очень удачно «зашло». Однако в том же и ее слабость, потому что удачный брендинг в какой-то момент заслоняет сущность.

Кузнецов также добавил, что после ковида и начала СВО концепция «Политбюро» не описывает больше ровно ничего. Но это не значит, что концепция была бесполезной. К тому же огромные усилия «Минченко консалтинга» отформатировали медийное пространство. «Слово „Политбюро 2.0“ стало общеупотребительным, популярным. Люди из элиты им охотно пользовались. Эта карта висела в кабинете каждого руководителя. И московских, и региональных», — отметил Кузнецов и выразил уверенность, что новую модель описания элит предложит именно холдинг «Минченко консалтинг».

Президент фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов также напомнил, что в СССР было несколько вариантов Политбюро. Например, в 1952 году в него были много кооптированы человек, но в 1953-м они оттуда вылетели. Был президиум ЦК. Было горбачевское Политбюро 1990-го, которое не стало коллективным. Последнее советское Политбюро было в виде ГКЧП. Виноградов также отметил, что нужна проекция модели на административную вертикаль. Ключевым невоенным событием текущего лета, если не года, он считает поправки к закону о регулировании цифровой рекламы, которые во время спецоперации были проведены через Думу, после чего вызвали мощное публичное сопротивление в правительственных ведомствах, мэриях Москвы, Петербурга и т. д. в ситуации, когда политика почти запрещена. Часто обсуждается и качество инициативы, и возможные интересанты из круга «Политбюро 2.0». Кроме того, Виноградов заметил, что в 2022 году не хватает понимания места в схеме «Политбюро» Евгения Пригожина, который авторами не упоминается и о котором умалчивать все труднее.

«Заседание совбеза, которые мы видели, показало значимость коллективных структур в части не только выработки решений, но и механизме распределения коллективной ответственности членов коллегиальных органов. Некая потребность в коллективных структурах или по крайней мере перформансов в 2022 году была острее, чем раньше», — заключил Виноградов.

По мнению Евгения Минченко, «все карьеры сейчас будут через Донбасс» в широком смысле слова, с учетом освобожденных территорий ДНР, ЛНР, а также Херсонской, Запорожской, Харьковской областей Фото: © Komsomolskaya Pravda / Global Look Press / www.globallookpress.com

«Ветераны Донбасса в какой-то момент могут стать организованной силой»

Медиатехнолог Глеб Черкасов также считает, что модель «Политбюро 2.0» была актуальна и злободневна. И, возможно, адекватна и сейчас. Просто надо помнить, что, кроме Политбюро, существовал еще и Секретариат ЦК, который иногда был более важным органом. Черкасов задался вопросом и о том, можно ли включить в «Политбюро 2.0» Рамзана Кадырова и входит ли куда-то Пригожин, влияние которого отрицать невозможно. На это Минченко ответил, что Пригожин упоминался в докладе 2021 года в роли политического капера, и пояснил, что каперы — это члены элит, которым отдают рискованные участки задачи, а они на свой страх что-то делают. Политическим капером в прошлом году был также и Алексей Нечаев как лидер партии «Новые люди», который выступал венчурным проектом.

Руководитель федеральной экспертной сети «Клуб регионов» Сергей Старовойтов напомнил, что модель «Политбюро 2.0» родилась как утилитарный проект. Бизнесмены обращались к консультантам с вопросами, кто влиятельнее и с кем можно решать те или иные вопросы. Но после СВО парадигма развития общества изменилась. В качестве примера он привел новую ролевую модель главы совбеза Медведева, тональность высказываний которого изменилась очень сильно. Старовойтов также обратил внимание на внезапно возникшую публичность Пригожина и не исключил, что элиты, которые сегодня демонстрируют милитаризм, завтра могут включить тренд на потепление отношений с Западом.

По мнению Минченко, «все карьеры сейчас будут через Донбасс» в широком смысле слова, с учетом освобожденных территорий ДНР, ЛНР, а также Херсонской, Запорожской, Харьковской областей. «В какой-то момент мы фиксировали проблему перепроизводства кадрового резерва. Огромное количество людей прошли через инкубаторы Кириенко, школы управленческого резерва, всевозможные управленческие конкурсы и так далее. Были несколько десятков тысяч человек, которым сказали: „Вы элита“. Понятно, что выпускники школы губернаторов шли на подъем, а где были остальные? А теперь всем говорят: „Вперед, на Донбасс, и покажите себя там“», — пояснил Минченко.

Он также заметил, что спецоперация вывела на передний план большое количество игроков. Был большой пиар руководителей группировок. Начали появляться новые фигуры генералов украинской войны. Однако насколько окажутся жизнеспособны фигуры, которые появятся через Донбасс? «Понятно, что у нас будет огромное количество людей с боевым опытом, опытом насилия. И запросом на то, что они должны получить „свою долю пирога“. Думаю, что ветераны Донбасса в какой-то момент могут стать организованной силой», — предположил глава холдинга «Минченко консалтинг».

К слову, Рамзан Кадыров — единственный из региональных лидеров, кто остался в статусе кандидата в члены «Политбюро» по версии 2022 года Фото: «БИЗНЕС Online»

«Ничего страшного с Миннихановым не происходит»

Минченко также уверен, что будет стремительно нарастать вес Кадырова. И этому есть несколько причин. Во-первых, его активное участие в Донбассе. «Есть разные точки зрения, пиар не пиар, насколько это эффективно, но это витринная история. 20 с лишним лет назад чеченцы воевали против России, а теперь они воюют за нее. Это символически очень важно. Плюс то, что Рамзан взаимодействует с исламскими странами. Причем раньше он отвечал только за арабские государства, а теперь, например, участвовал в переговорах с Эрдоганом в Турции. Хотя это традиционно была ниша Минниханова. Тоже интересный момент. Понятно, что очевидный трек вверх у Рамзана Ахматовича. Популярность у него тоже возросла. Стилистика его ведения „Телеграма“, других социальных сетей отвечает на ура-патриотический запрос, и впервые популярность Кадырова вышла за пределы Чечни и Кавказа. Это тоже важная история», — заключил Минченко.

К слову, Кадыров — единственный из региональных лидеров, кто остался в статусе кандидата в члены «Политбюро» по версии 2022 года. Это произошло, как отмечали и другие участники дискуссии, во многом благодаря активной позиции Кадырова по вопросам СВО.

При этом в целом список кандидатов в члены «Политбюро 2.0» существенно сократился. Выпал из него и ранее бессменный фигурант Рустам Минниханов. Впрочем, Минченко считает, что президенту Татарстана не следует беспокоиться. «Я думаю, что ничего страшного с Миннихановым не происходит. Просто сокращается количество кандидатов в члены „Политбюро 2.0“. Но, на мой взгляд, у Минниханова есть шанс поднажать. Надо больше внимания уделять работе с внешними аудиториями. То, чем очень активно занимается Рамзан Кадыров», — прокомментировал ситуацию «БИЗНЕС Online» Минченко.

14.04.2022 Доклад Евгения Минченко в МГИМО

На пленарном заседании конференции "Международные отношения в условиях цифровизации общественной жизни

15.07.2021 Путинское Политбюро 2.0 и новая холодная война: элиты в поисках новой нефти

Данный доклад (сокращенная версия) основан на результатах неформализованных экспертных интервью с представителями российских элит. Экспертная панель сформирована в 2012 году и с тех пор регулярно обновляется (состоит на данный момент из более чем 100 экспертов).

1. Несмотря на тройной вызов - пандемию коронавируса, ухудшение отношений с коллективным Западом и попытку несистемной оппозиции развернуть массовые протесты в начале 2021 года, - российская элита пока сохраняет высокий уровень устойчивости. Секрет устойчивости - консолидация силовиков и приоритет экономической борьбы внутри Политбюро 2.0 над политическим противостоянием;

2. Состав ближнего круга Владимира Путина (полноправных членов Политбюро 2.0) к середине 2021 года остается неизменным: руководство Совета безопасности (секретарь совета Николай Патрушев и заместитель Путина в Совбезе Дмитрий Медведев), руководители трех крупнейших корпораций (лидер ВПК «Ростех» - Сергей Чемезов, лидер ТЭК «Роснефть» - Игорь Сечин, корпорация «Москва» - Сергей Собянин), министр обороны Сергей Шойгу, а также три доверенных бизнесмена, операторы инфраструктурных проектов (Юрий Ковальчук, Геннадий Тимченко, Аркадий Ротенберг);

3. Предметом консенсуса элит стал сценарий дальнейшего сохранения Путина во главе страны, в экономическом смысле элиты согласны ограниченно конкурировать в процессе поиска новых способов извлечения ренты;

4. В большом правительстве Владимира Путина и собственно правительстве РФ сохраняется высокая степень представленности различных групп влияния;

5. Происходит создание крупных коалиций элитных игроков. В то же время появляются политико-экономические каперы - игроки, на свой страх и риск разрабатывающие новые направления;

6. Правительство Михаила Мишустина только подходит к решению той задачи, для которой оно было призвано, - обеспечению экономического роста. Тем не менее новый премьер-министр значительно укрепился за полтора года, прошедшие после назначения. Он провел выгодную ему реформу аппарата правительства, наполнил аппарат верными ему кадрами. Федеральные органы исполнительной власти и институты развития подверглись реструктуризации. Как итог - в перспективе Мишустин имеет шансы стать членом Политбюро 2.0;

7. Главный краткосрочный вызов для элит - последствия третьей волны коронавируса и намечающийся социальный раскол по вопросу фактически объявленной обязательной вакцинации;

8. Главный долгосрочный вызов - угроза существованию рентной сырьевой системы, которая может не пережить экологическую революцию в ЕС без соответствующей зеленой модернизации. Перекройка экономического ландшафта неизбежно повлечет перекройку системы управления страной.

В докладе «Политбюро 2.0 накануне перезагрузки элитных групп» 2013 года мы спрогнозировали несколько сценариев реконфигурации элит. Их реализация была отложена из-за кризиса в отношениях с Западом и эффекта крымского консенсуса, который продлил консервативную инерцию вплоть до 2018-го. 2020 год стал переломным моментом, когда временно отложенные из-за украинского кризиса 2013-2014-х сценарии тонкой адаптации были вновь запущены в контексте экономической стагнации и нового витка конфронтации с западными странами во главе с США:

В докладе «Политбюро 2.0 и антиистеблишментная волна» 2019 года было дано несколько краткосрочных прогнозов, которые во многом сбылись:

1. Тезис о незавершенности перегруппировки большого правительства оправдал себя - в 2020-м произошла кардинальная реконфигурация правительства РФ с отставкой Дмитрия Медведева и складыванием новой политической группы влияния Михаила Мишустина. Были проведены точечные, но крайне значимые замены в силовом и правоохранительном блоках - сменились генеральный прокурор РФ (Игорь Краснов пришел на место Юрия Чайки, что привело к смягчению устойчивого напряжения по линии следственный комитет - Генпрокуратура) и первый заместитель руководителя ФСБ России (Сергей Королев занял кресло Сергея Смирнова).

2. Рост антиистеблишментных настроений действительно привел к формированию новых партийных проектов - произошло объединение партий «Справедливая Россия», «Патриоты России» и «За правду», были созданы новые партии, претендующие на привлечение избирателей, не удовлетворенных сложившейся партийной системой, - «Новые люди», «Зеленая альтернатива». Создание новых партий призвано повысить легитимность предстоящей думской кампании и снизить политические риски за счет перенаправления протестной активности в партийно-институциональное русло.

3. Как и предполагалось в предыдущем докладе, продолжилась ротация глав регионов, хотя в 2020 году ее интенсивность пошла на спад. Тем не менее уже более половины губернаторов не представляют местные элиты. Позиции многих из них являются проекциями групп влияния внутри Политбюро 2.0.

Состав ближнего круга Владимира Путина (полноправных членов Политбюро 2.0, по нашей терминологии) к середине 2021 года остается неизменным по сравнению с периодом президентских выборов-2018: руководство Совета безопасности (секретарь совета Николай Патрушев и заместитель Путина в Совбезе Дмитрий Медведев), руководители трех крупнейших корпораций (лидер ВПК «Ростех» - Сергей Чемезов, лидер ТЭК «Роснефть» - Игорь Сечин, корпорация «Москва» - Сергей Собянин), министр обороны Сергей Шойгу (не стоит забывать об огромном количестве активов, принадлежащих Минобороны, что делает министерство похожим на госкорпорацию), а также три доверенных бизнесмена, которые никогда не занимали государственных постов, но решали, в том числе, государственные задачи, - операторы инфраструктурных проектов (Юрий Ковальчук, Геннадий Тимченко, Аркадий Ротенберг).

Все они сохраняют главное - возможность эффективной личной коммуникации с Владимиром Путиным и обладают накопленным разнообразным набором ресурсов, включая существенный экономический потенциал, собственный или в лице активов субординированных групп.

Ниже представлен более подробный разбор динамики влияния членов «Политбюро 2.0»:

Глава «Роснефти» усилил позиции за счет запуска нового мегапроекта «Восток Ойл». Проект призван к 2024 году дать 30 млн тонн грузооборота из запланированных к перевозке по Севморпути 80 млн тонн и стать флагманским проектом Арктического кластера. Сечин усиливает коалицию с группой Ковальчуков за счет вовлечения «Интер РАО» в электрогенерацию проекта «Восток Ойл» и строительства ледоколов класса «Лидер» для «Росатома» на заводе «Звезда». Именно Сечин чаще всего в 2020 году среди членов Политбюро 2.0 очно встречался с Путиным (не менее четырех раз), что указывает на эксклюзивный доступ руководителя «Роснефти» к главе государства. Игорь Сечин обладает уникальным ресурсом прямой коммуникации с Путиным, ускоряя принятие нужных для себя и своих союзников решений.

Ковальчуки удерживают лидерство в научно-исследовательском кластере экономики за счет влияния на деятельность Российской Академии наук (через Михаила Ковальчука) и участия в новых проектах фундаментальной науки. Здесь ключевой историей является развитие генетических исследований под кураторством Курчатовского института при поддержке «Роснефти» Игоря Сечина. Уход Ярослава Кузьминова с поста ректора ВШЭ и назначение Никиты Анисимова способны усилить влияние Ковальчуков на образовательный кластер. Параллельно утвержден новый ректор МИФИ - Владимир Шевченко. Он работал с Михаилом Ковальчуком в Курчатовском институте. Политико-административный ресурс Ковальчуков может усилиться за счет прихода Максима Шаскольского на пост главы Федеральной антимонопольной службы и уверенного переизбрания Александра Дрозденко на пост губернатора Ленинградской области - в будущем у Дрозденко есть потенциал занять важную федеральную должность.

Глава «Ростеха» является одним из бенефициаров государственной поддержки цифровизации экономики и управления. Госкорпорация претендует на главный подряд по цифровизации Федеральной службы исполнения наказаний, а также получила 21 млрд рублей в рамках дорожной карты развития технологий 5G в России. В промышленном кластере главный имиджевый проект - пассажирский авиалайнер МС-21, который призван конкурировать с флагманами Boeing и Airbus. Коронавирус актуализировал ресурсы «Ростеха» в биотехнологическом кластере - в связке с Денисом Мантуровым «Ростех» стал одним из бенефициаров производства средств индивидуальной защиты, медицинского оборудования, а также поставок вакцин («Нацимбио»). Наиболее проблемной точкой для группы Чемезова является мусорная реформа, реализация которой находится под угрозой. «РТ-Инвест» (дочерняя компания «Ростеха») выступает за применение механизма РОП и ДПМ, что подразумевает рост тарифов на электроэнергию. Но против выступают вице-премьер Виктория Абрамченко, Минфин, Минприроды и промышленное лобби («Русал», «Северсталь»). Конфликт ставит под угрозу выполнение указов Путина по снижению доли сжигаемого мусора в два раза к 2030 году.

Запуск самого большого в России нефтехимического комплекса «ЗапСибНефтехим» в Тобольске холдинга «СИБУР» формирует новую уникальную для члена Политбюро 2.0 нишу как лидера нефтехимического кластера. Лидерство группы Тимченко-Михельсон существенно усиливается за счет объединения «СИБУРа» с нефтехимическими активами («Нижнекамскнефтехим», «Казаньоргсинтез») татарстанской группы ТАИФ - после слияния «СИБУР» станет топ-5 в мире производителем каучука и полиолефинов на глобальном рынке. Напомним, что 1 декабря 2020 года президент РФ Владимир Путин принял участие в совещании по стратегическому развитию нефтегазохимической отрасли. На нем было анонсировано, что отрасль получит до 5 трлн рублей государственной поддержки до 2030-го.

Группа Ротенбергов продолжает доминировать в транспортно-инфраструктурном кластере, неформально курируя проект расширения Байкало-Амурской магистрали и «Восточного полигона» для увеличения экспортных поставок российского угля на азиатские рынки. Влияние на транспортную политику сохраняется за счет назначения экс-главы «Аэрофлота» Виталия Савельева на пост министра транспорта РФ. В образовательном кластере влияние группы сохраняется за счет назначения Ольги Васильевой на пост президента РАО. Ротенберги начинают капитализировать итоги строительства Крымского моста - по оценкам экспертов, суммарные активы Ротенберга в Крыму составляют четверть от всей федеральной целевой программы по развитию полуострова в 1,3 трлн рублей. Таким образом, элитная группа впервые с 2014 года снова заняла первое место в списке богатейших семей России (по версии «Forbes»).

Министерству обороны удалось укрепить свою роль в идеологической легитимации системы через нарочитый милитаристский патриотизм и неожиданно занять собственную нишу в коронавирусном антикризисе, расширив влияние как на федеральном, так и региональном уровнях. На федеральном уровне Минобороны приняло непосредственное участие в испытании вакцины от коронавируса - вовлеченность оправдала себя, и теперь Сергей Шойгу может по праву считаться одним из соучастников успеха проекта «Спутник V». Строительство 16 мобильных госпиталей по всей России существенно усилило социально-гуманитарное позиционирование Минобороны. Десант военных медиков в конкретные регионы для купирования наиболее кризисных очагов инфекции расширил влияние Шойгу на региональном уровне. Высокая популярность Шойгу подтверждается тем фактом, что министр обороны РФ возглавил федеральную часть списка «Единой России».

Сохранение внушительного представительства людей Собянина в правительстве РФ и губернаторском корпусе позволило мэру Москвы укрепить свои позиции в обновленном Государственном Совете - глава столицы вошел в президиум органа и в большую часть ключевых комиссий. В разрезе инфраструктурных проектов в Москве продолжается расширение коммуникаций общественного транспорта за счет высоких темпов открытия новых станций метро, новых маршрутов БКЛ и МЦК. Проекты центрального транспортного узла (БКЛ) получат поддержку Фонда национального благосостояния в размере 105 млрд рублей. Распространение коронавируса, с одной стороны, создает риски Собянину из-за резких решений в виде обязательной вакцинации и новых карантинных ограничений, но, с другой стороны, демонстрирует политической элите роль мэра Москвы в качестве генератора антикризисных трендов управления эпидемиологическими рисками.

Секретарь Совбеза РФ упрочил позиции в качестве лидера силового блока. Формальное расширение полномочий Совбеза в виде получения конституционного статуса с задачей защиты целостности государства легитимирует усилия Патрушева по секьюритизации основ российской политической системы, что выражается в усилении давления на внесистемную оппозицию и третий сектор экономики (НКО). Более того, Совбез закрепил формальные полномочия согласования президентских назначений силовых министров. Патрушев является одним из ключевых идеологов охранительства после публикации статьи в «Российской газете» - «Нужны ли России универсальные ценности?» от 17 июня 2020 года.

Наиболее противоречивым представляется положение Дмитрия Медведева. Член Политбюро 2.0 не вошел в общефедеральный список партии «Единая Россия». Тем не менее экс-президент сохранил пост формального лидера партии власти, что закрепляет за ним уникальную политическую нишу в орбите Политбюро 2.0, что важно для сохранения институционального капитала и понятной роли в политической системе. За Медведевым сохранено неформальное право генерирования наиболее сенситивных и социально одобряемых инициатив партии власти, таких как идея о введении минимального гарантированного дохода и возращения страхования безработицы. Назначение на должность заместителя главы Совбеза РФ позволяет Медведеву быть вовлеченным в принятие ключевых стратегических решений и сохранять прямую коммуникацию с влиятельными силовыми акторами.

Динамика внутри орбит влияния Политбюро 2.0

В то же время стоит отметить, что ресурсный анализ отдельных групп не дает исчерпывающей картины. Внутри Политбюро 2.0 происходит создание крупных коалиций.

На данных момент можно выделить три конгломерата:

1. Связка Сечин-Ковальчуки, в которой кадровый и медийный ресурс Ковальчуков укрепляется силовым и аппаратным ресурсом Сечина. К группе наиболее близок премьер-министр Михаил Мишустин. Именно их коалиция в последнее время получила наибольшие аппаратные приобретения, а также выстроила свою систему влияния в электроэнергетике;

2. Связка Чемезов-Ротенберги - со схожим с первой группой форматом взаимодополнения ресурсов. К союзникам группы и перспективным политикам можно отнести главу администрации президента Антона Вайно;

3. Связка Шойгу-Собянин-Тимченко, точкой сборки которой являются московская агломерация и сибирско-уральские регионы. Наиболее перспективное публичное лицо группы - глава Московской области Андрей Воробьев (он единственный из губернаторов, кто за последний год дважды встречался с президентом).

Острота противоречий между группами внутри Политбюро 2.0 ощутимо снизилась. Одним из маркеров стал отказ от использования во внутриэлитной борьбе такого неоднозначного инструмента, как инфраструктура Алексея Навального.

Внешнее давление и поиск элитами новых ниш экспансии, по нашему мнению, значительно снизили конфликтность внутри углеводородного сектора экономики, что, несмотря на значительное усиление позиций Игоря Сечина, обеспечило устойчивость глав «Газпрома» и «Транснефти» - Алексея Миллера и Николая Токарева.

При высоком уровне доверия к отдельным членам Политбюро 2.0 Путин развивает институт спецпорученцев, замкнутых лично на него. К ним можно отнести первого вице-премьера Андрея Белоусова (антикризисное регулирование), вице-премьеров Юрия Трутнева (арктический кластер и Дальний Восток), Александра Новака (переговоры в формате «ОПЕК+» и энергетическая дипломатия в целом), Татьяну Голикову (социальный кластер), первого заместителя главы администрации президента Дмитрия Козака (внешнеполитические вопросы). К той же когорте можно отнести Кирилла Дмитриева (РПФИ), который является куратором экспортных контрактов вакцины «Спутник V» и неформальным лидером биотехнологического кластера.

В технократическом и силовом блоках к перспективным фигурам относятся Сергей Нарышкин, публичность которого в последнее время растет, и Алексея Дюмина, который по-прежнему считается нашими респондентами наиболее доверенным из числа путинских адъютантов. Следует добавить устойчивость представителей идеологического блока кандидатов в члены Политбюро 2.0 - спикеров Совфеда Валентины Матвиенко и Госдумы Вячеслава Володина, которые имеют хорошие шансы на сохранение своих позиций.

Создание внутри Политбюро 2.0 укрупненных коалиций и появление новых рентных рынков создает возможности для роста новых игроков. К ним стоит отнести премьер-министра Михаила Мишустина, который в случае успеха экономических реформ имеет все шансы стать полноправным членом Политбюро 2.0. У группы Мишустина серьезное представительство в вице-премьерском корпусе (более серьезное, чем у его предшественника). К его группе можно отнести заместителей председателя правительства Абрамченко, Григоренко, Чернышенко, Оверчука и Хуснуллина. Ключевой фигурой в команде Мишустина считается глава аппарата Дмитрий Григоренко. А наиболее ресурсоемкие проекты курируют Марат Хуснуллин («Стройка - новая нефть») и Дмитрий Чернышенко («Цифра - новая нефть»).

Потенциал для роста есть у давних соратников Путина, имеющих репутацию реформаторов, - главы Счетной палаты Алексея Кудрина, председателя правления Сбербанка Германа Грефа и первого заместителя главы администрации президента Сергея Кириенко.

При Кудрине выросла роль Счетной палаты как квазисиловой структуры и появился новый функционал - аудит системы коммуникаций органов власти. Греф активно развивает экосистему Сбербанка и претендует на роль гуру новых управленческих компетенций. Роль Сергея Кириенко существенно возросла после закрепления конституционного статуса Госсовета. В новой роли Госсовет получит право определять KPI глав регионов и разрабатывать меры поощрения субъектов РФ за соблюдение государственных целевых показателей. Более того, комиссии Госсовета будут вовлечены в аудит реализации нацпроектов.

Высокая стабильность верхнего эшелона элиты задана несколькими факторами:

A. Удержание устойчивости главного источника ренты - экспорта углеводородных ресурсов. Несмотря на серьезную турбулентность на энергетических рынках (падение спроса и цен на нефть в 2020 году, кризис сделки «ОПЕК+»), команда Владимира Путина внесла вклад в сохранение мировых цен на энергоносители в приемлемых параметрах и успокоила рынки (фактически президент добился нужного ему результата в ручном режиме через Новака как спецпереговорщика). Действия команды, в свою очередь, позволили сбалансировать федеральный бюджет. Несмотря на серьезное сопротивление, сняты ключевые санкционные ограничения на строительство газопровода «Северный поток-2»;

B. Инерция посткрымского сценария во внешней политике. Эксплуатация образа внешнего врага задает идеологическую рамку элитной консолидации, в которой лояльность есть лучшая гарантия сохранения ресурсов. Зафиксирован внешнеполитический консенсус патриотических парламентских партий и большей части непарламентских сил;

C. Конституционные поправки 2020 года закрепили суперпрезидентскую модель управления, где глава государства одновременно руководитель разросшегося института президентства, исполнительной власти и силовой вертикали. Подобное положение вещей повышает спрос на делегирование задач и ведет к разрастанию зон ответственности для игроков внутри неформального контура управления - Политбюро 2.0;

D. Консолидация силовой элиты, которая выражается в смягчении противоречий между следственным комитетом и Генпрокуратурой (выходец из СК Игорь Краснов был назначен на пост генерального прокурора) и повышением уровня координации действий силовиков. Завершающий аккордом стало закрепление конституционного статуса Совета безопасности.

Существующее положение дел выгодно элите здесь и сейчас. Поэтому ее выбор в пользу синицы в руках в виде оттачивания инструментов сохранения статуса-кво вместо журавля в небе через реконфигурацию системы логичен и рационален.

Тем не менее Политбюро 2.0 сумело ответить лишь на краткосрочные вызовы. Однако в долгосрочной перспективе его устойчивость как системы управления и делегирования контроля над рентами вызывает вопросы. Можно указать на четырех всадников Апокалипсиса долгосрочной стабильности российской политической элиты:

1). Холодная война 2.0. Продолжение серьезного конфликта в отношениях с Западом и откровенная нестабильность постсоветского пространства, доходящая до прямых военных столкновений. Вынужденная необходимость поддерживать режим Александра Лукашенко, балансировать интересы Армении и Азербайджана в Закавказье, а также бороться с ростом влияния КНР в Средней Азии требует беспрецедентных ресурсных затрат. Она подрывает уже ослабленный пенсионной реформой социальный контракт между властью и обществом, финансирование которого может стать невозможным из-за огромных издержек на удержание внешнеполитического баланса. Причем балансировка происходит в контексте обострения отношений с Западом, новые санкционные пакеты которого могут стать ответом на любую проактивную попытку России удержать лидирующие позиции на постсоветском пространстве.

2). Климатический удар. Введение в ЕС углеродного налога грозит в будущем подорвать воспроизводство сырьевой ренты. Министр природных ресурсов и экологии РФ Александр Козлов оценивает возможные потери российских экспортеров в 3 млрд евро ежегодно в случае отсутствия экологической модернизации. Именно поэтому экологическая проблематика является, по сути, единственной, где Россия готова соответствовать западной мейнстримной повестке, поскольку потеря европейских энергетических рынков - риск для всей рентоориентированной системы.

3). Элитный транзит. Объективные процессы смены поколенческих когорт во власти и старения лидеров системной оппозиции (КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия - За правду») актуализируют вопрос о новых инструментах воспроизводства элиты. Патронаж не может являться единственным способом карьерного роста, поскольку объективные вызовы (декарбонизация, эпидемиологические риски, сокращение ренты) требуют компетентное технократическое ядро в управленческой вертикали.

4). Коронавирус и думские выборы. Слабоконтролируемое распространение новой инфекции напрямую увязано с проблематикой думских выборов. Повестка Covid-19 летом 2021 года снова выходит на первый план из-за наступления третьей волны.

Решение о введении де-факто принудительной вакцинации в Москве и некоторых других регионах усиливает риск электорального раскола между сторонниками и противниками прививок. Соответствующий фактор может существенно недооцениваться, хотя по своему негативному потенциалу он сравним с пенсионной реформой, поскольку затрагивает интересы электорального ядра политического режима. Поэтому думская кампания станет вызовом для внутриполитического блока администрации президента - и более серьезным, чем активность несистемной оппозиции в начале 2021 года.

и поиск новых способов получения валютной ренты

Один из ключевых вызовов для России - холодная война 2.0, конфронтация с Западом по широкому фронту вопросов, а также изменение технологического уклада как такового, переход практически всех вызовов в разряд гибридных.

Стремление новой администрации США сблизиться с ЕС после импульсивных шагов Дональда Трампа ведет к тому, что европейские элиты усиливают пикировку с Россией по внешнеполитическим вопросам. Сергей Лавров уже охарактеризовал ситуацию как уничтожение инфраструктуры отношений между ЕС и РФ из-за односторонних действий Брюсселя. Продолжение санкционного давления со стороны США и угроза введения ограничений против российского суверенного долга делает очень ограниченным маневр для поиска компромиссов.

Несмотря на неблагоприятный прогноз в отношениях с Западом, российская сторона предпринимает усилия для того, чтобы сгладить напряжение, в частности, активизацией своего участия в значимой для демократической администрации США экологической повестке. Более того, встреча Владимира Путина и Джозефа Байдена зафиксировала красные линии, форсировала рестарт новых форматов двухсторонней коммуникации и откатила дипломатическую изоляцию за счет взаимного возвращения послов. Фактически возникла ситуация холодной войны 2.0, когда взаимоотношения США и России сосредоточены на поиске компромиссных конфигураций зон влияния и интересов вместо попытки поиска политической синергетики.

Второй вызов заключается в существенной политической дестабилизации постсоветского пространства. Ряд стран находятся в процессе транзита элит (Казахстан, Узбекистан) либо же переживают длительный внутриполитический кризис (Белоруссия, Армения, Грузия, Молдавия и Киргизия).

Серьезным вызовом для стабильности режимов в Центральной Азии становится уход США из Афганистана, который может быть превращен в центр экспансии радикального исламизма.

Интеграционный проект с Белоруссией, который рассматривался ранее как один из сценариев расширения влияния и транзита власти в России, буксует даже в условиях нового охлаждения в отношениях Минска с Западом. Белорусское руководство предпочло прагматическому сценарию экономической интеграции и конституционной реформы - жесткое силовое подавление любых форм протеста и даже эскалацию, которые увеличивают риски дальнейшей дестабилизации. Несмотря на то что режиму Лукашенко оказывается экономическая поддержка, пока руководству России нечего предъявить с точки зрения выгод помощи Минску для самой РФ. Более того, российское руководство, спасшее Лукашенко от свержения с поста президента осенью 2020 года, к лету 2021-го столкнулось с масштабной антироссийской кампанией в белорусских СМИ.

Резюмируя, можно сказать, что Белоруссия исповедует особую модель многовекторности - одновременное обострение отношений как с Западом, так и с Россией.

В целом можно говорить о кризисе интеграционных проектов на постсоветском пространстве. Идея политической интеграции вслед за экономической все менее популярна. Растет критичность по отношению к проекту ЕАЭС в элитах стран-участниц, включая страну-инициатора проекта - Казахстан.

Карабахский конфликт привел к военно-дипломатическому укреплению России в Армении за счет миротворческого контингента, но и одновременно к существенному усилению Турции в Закавказском регионе, которое было закреплено принятием Шушинской декларации. Никол Пашинян сумел сохранить за собой право формирования правительства после парламентских выборов 20 июня, однако оппозиционные силы во главе с экс-президентом Робертом Кочаряном существенно расширили свое представительство, из-за чего сохранится высокая политическая турбулентность в Армении.

Прошедшие в Молдавии парламентские выборы временно утвердили прорумынского президента Майю Санду в качестве лидера парламентской республики, что создает риски нового витка кризиса в Приднестровье.

Сохраняется риск обострения на украинском направлении, о чем недвусмысленно напомнил фактически предвоенный кризис весны 2021 года. Учитывая тот факт, что для украинского политического класса образ России как внешнего врага является значимым фактором внутренней стабилизации, надежды на реализацию минских соглашений становятся все более призрачными. А значит, новый кризис на донбасском направлении - вопрос времени.

Тем не менее, несмотря на внешнеполитическое напряжение, российские элитные группы предлагают ряд проектов, которые могут создать альтернативные точки получения экспортной ренты в условиях усиления внешнеполитического давления. Стратегия позволяет не перераспределять влияние в уже существующих нишах, а создавать новые.

Неустойчивость традиционных сырьевых рынков и новый курс глобальной элиты на декарбонизацию экономики ставит вопрос о создании новых проектов генерирования экспортно-ориентированной ренты. Усиление давления Запада и безуглеродный налог в ЕС провоцируют три стратегии: 1). создавать несырьевые ниши (фармакология и цифра); 2). соответствовать экологии 2.0 (развитие зеленой энергетики); 3). сырьевой и промышленный экспорт на быстрорастущие рынки развивающихся стран.

1. Экспорт вакцины «Спутник V», которая претендует на воссоздание мягкой силы России и проект спасения ряда государств, страдающих из-за недостатка поставок западных вакцин или производственно-логистических сложностей.

Бенефициары: Кирилл Дмитриев, Алексей Репик, Виктор Харитонин, Владимир Евтушенков.

2. «Цифра как новая нефть» - государственная поддержка отечественного IT-сектора за счет регуляторных и налоговых льгот, а также наращивания сотрудничества с китайским технологическим сектором, который переживает беспрецедентное давление со стороны США и китайского государства и заинтересован в сотрудничестве с российскими платформами. Позитивный пример - заключение соглашений о создании совместных предприятий между Mail.ru, USM, «Мегафон», РФПИ и Ant Group.

Бенефициары: Михаил Мишустин, Герман Греф, Сергей Чемезов, Алишер Усманов, Дмитрий Чернышенко.

3. Развитие Северного морского пути как альтернативного торгового маршрута и наращивание экспорта зеленой энергетики - дискуссия о необходимости диверсификации торговых путей усилилась после пробки в Суэцком канале, а ставка Запада на безуглеродную экономику актуализирует поставки (с рядом оговорок) зеленого СПГ («Газпром», «Новатэк») в Европу. Вместе с тем СПГ является привлекательным источником энергии для азиатских рынков.

Бенефициары: Геннадий Тимченко, Леонид Михельсон, Алексей Миллер.

4. Продвижение атомной промышленности как альтернативного источника безуглеродной энергии - инициативу прорабатывает вице-премьер Александр Новак в связке с «Росатомом» (в сфере влияния Сергея Кириенко и группы Ковальчуков), которые уже подготовили соответствующую стратегию и будут лоббировать мирный атом в качестве полноправного источника зеленой энергии.

Бенефициары: Ковальчуки, Сергей Кириенко, Александр Новак.

Сырьевой и промышленный экспорт на быстрорастущие рынки развивающихся стран:

5. Наращивание поставок угля на развивающиеся рынки Юго-Восточной Азии за счет Восточного полигона (расширение БАМ) и стимулирования экспорта. Несмотря на общий тренд декарбонизации, ряд стран Азиатско-Тихоокеанского региона нуждается в дешевых энергоносителях здесь и сейчас, в то время как зеленые инвестиции сулят отдачу только в долгосрочной перспективе.

Бенефициары: Геннадий Тимченко, Ротенберги, Юрий Трутнев.

6. Модернизация ВПК как один из инструментов индустриализации 2.0 и наращивания экспортной ренты за счет новых рынков сбыта (в первую очередь - Африка, Юго-Восточная Азия), что может быть, в том числе, реализовано за счет новых укрупнений военно-технических сегментов по примеру объединения авиастроительной отрасли под эгидой ОАК (Сергей Чемезов).

Бенефициары: Сергей Шойгу, Сергей Чемезов.

Новые инструменты кооптации элит и транзита власти

Конфигурация возможного/воображаемого транзита власти в элитах по-прежнему остается неопределенной. Стоит вопрос не только о преемнике Владимира Путина, но и о ротации глав госкорпораций и лидеров партий системной оппозиции. Как в принципе могут появиться новые имена, которые обновят сложившуюся систему хотя бы в силу поколенческих различий? Возможны пять способов, которые могут сочетаться:

1). Продвижение по бюрократической лестнице. Однако субъективных оснований для текущих членов элиты поддерживать такой путь немного, элемент соревновательности может выйти из-под контроля. Более того, уже сейчас возникает проблема дальнейшего продвижения для целой плеяды губернаторов-технократов, пик ротации которых должен прийтись на 2023-2024 годы;

2). Технократический отбор через конкурсы и системы оценивания. Ключевой проект внутри контура - управленческая ниша Сергея Кириенко (проект «Лидеры России» и ряд других конкурсов). Особенности: высокая формальная легитимность механизма при объективных ограничениях меритократического отбора из-за вступления в противоречие с устоявшимися патронажными интересами;

3). Прямое наследование позиций в элите, партия крови. Из всех вариантов пополнения верхней страты элиты наиболее простым с точки зрения индивидуального выбора представляется наследственный. Но он же наиболее сложен в реализации, так как неформальные позиции крайне плохо институционализируются - легитимность наследственных моделей наиболее низкая;

4). Каперы. Наибольшее внимание прессы и оппозиции в последнее время привлекает путь каперов, то есть отдельных членов элиты, которые получают патент на разработку и презентацию новых, невостребованных крупными игроками тем. Своеобразный путь Ермака, который будет оплачен славой и деньгами, только если он окажется сам по себе удачным, пробуют пройти Кирилл Дмитриев (нанотехнологии и вакцины), Алексей Нечаев (партия «Новые люди»), Евгений Пригожин (ситуативные союзы с кланово-политическими лидерами в Африке);

5). Новая силовая элита (адъютанты и к ним приравненные). Личные адъютанты, неодворяне остаются важным кадровым резервом, главным достоинством участников которого является личная преданность первому лицу. Наиболее значимых карьерных успехов среди неодворян добился Евгений Зиничев, который стал главой МЧС. Однако сохраняется интрига относительно карьерных перспектив губернаторов-адъютантов, первый губернаторский срок которых подходит к концу (Алексей Дюмин в Тульской области и Дмитрий Миронов в Ярославской).

Перед Политбюро 2.0 вне зависимости от того, будет ли происходит транзит власти в ближайшие годы, стоит проблема сохранения и воспроизводства. С одной стороны, усиление внешнего и санкционного давления по-прежнему увеличивает сплоченность членов элиты. С другой стороны, помимо вышеперечисленных рисков есть проблема возраста верхнего эшелона власти (средний возраст - 65 лет, а второго эшелона кандидатов - 61 год).

Можно обозначить несколько сценариев (расположены по убыванию вероятности):

I сценарий. Стабилизация состава Политбюро 2.0 на несколько ближайших лет. Возможна за счет применения административного ресурса к перераспределению ренты в новых секторах экономики и за счет создания укрупненных элитных коалиций.

II сценарий. Сценарий наследственной аристократии, который может быть сопряжен с запросом на большую институционализацию разрешения споров внутри элиты, когда формальные правила начнут доминировать над неформальными как защитная реакция.

III сценарий. Количественные сокращения верхнего эшелона элиты в случае упрощения структуры экономики. Если такое число операторов не нужно, их станет меньше. Бюрократизация процесса принятия решений и переход к формату «Госплан 2.0».

IV сценарий. Перестройка экономики и смещение основных центров извлечения прибыли может привести в движение всю элитную коалицию в РФ за счет допуска в нее капитанов новых индустрий и региональных элит. При таком сценарии Политбюро 2.0 трансформируется в нечто иное, представляющее собой более широкую элитную коалицию.

V сценарий. Новый интеграционный проект на постсоветском пространстве предполагает неизбежное расширение круга элитных игроков за счет части элит стран-союзников.

25.05.2021 «Хочу ошибиться, но думаю, что война в Донбассе неизбежна»

О превращении Навального в «царя», уроках Лукашенко и сюрпризах на выборах в Госдуму. Часть 2-я

Когда Навальный был в образе Простака, он удивлялся, что же такое делает власть. Потом перешел в образ Бунтаря, против которого очень плохо работает контрпропаганда. Но, когда Навальный начал позиционировать себя как Правителя, у него резко вырос антирейтинг. Так поясняет имиджевую трансформацию оппозиционера автор модели «Политбюро 2.0», президент РАСО Евгений Минченко. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о возможном новом Карибском кризисе в отношениях с США, о главной проблеме Захара Прилепина и кризисе «мягкой силы» на международной арене.

Евгений Минченко: «Украинские власти уже неоднократно давали понять, что они не собираются выполнять минские соглашения» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Сейчас происходит реванш hard power, жесткой силы»

— Евгений Николаевич, атмосфера предчувствия войны, которая нагнеталась накануне послания Путина Федеральному Собранию, после была развеяна…

— Нет. Понимаете, в чем дело? Если речь идет об Украине, то рано или поздно война в Донбассе будет. Это вопрос времени. Ни одну из сторон не устраивает статус-кво. Украинские власти уже неоднократно давали понять, что они не собираются выполнять минские соглашения. Поэтому хотя очень хочу ошибиться, но думаю, что война в Донбассе неизбежна. И это, повторюсь, вопрос времени.

— Это очень печально. Ведь последствия могут быть очень серьезные.

— Последствия могут быть серьезные. Причем в первую очередь для Украины. Я бы не хотел говорить о сценариях этой войны. И еще важный момент. Надо понимать, что нам долгое время рассказывали про soft power, так называемую мягкую силу. Но сейчас происходит реванш hard power, жесткой силы. Это очень заметно по ситуации с Карабахом, где была реализована технология использования военного преимущества. Грубая сила оказалась более эффективной, чем дипломатия и пиар, хотя и по пиару азербайджанская сторона очень сильно постаралась.

— В общем, войны мы пока избежали, в Донбасс не вторглись.

— Я так понимаю, наши не собирались никуда входить. Идея была такая: показать украинской стороне, что если они попытаются решить вопрос силовым путем, то Россия применит свою армию. Собственно, это было показано. А вторгаться никто не планировал. Собирались давать ответ в случае нападения украинской армии на республики.

— Звонок Байдена Путину повлиял на эту ситуацию, как вы думаете?

— Понимаете, в чем дело? Сначала были неправильно считанные сигналы украинскими властями со стороны США. Они, видимо, в какой-то момент решили, что если они введут армию в Донбасс, то США их поддержат, в том числе и в военном плане. Но, видимо, их разуверили в этом. И операция была отменена.

— А потенциальные переговоры Путина с Зеленским могут к чему-то привести?

— Я думаю, что переговоры Путина с Зеленским могут в лучшем случае законсервировать ситуацию. Но это все равно вопрос времени. Сейчас говорят о сценариях признания ДНР и ЛНР. Но возникает вопрос: в каких границах? В таких, как сейчас, или более широких? Но, конечно, такой козырь остается в рукаве. Это с одной стороны. С другой — во-первых, сама по себе идея не очень популярна в российском общественном мнении. Во-вторых, понятны тяжелые внешнеполитические последствия. И, в-третьих, признание в нынешних границах — это очень половинчатое решение.

— Ну почему? Я думаю, что может быть, но это решение, которое порождает очень серьезные риски и проблемы.

— Я не хотел бы обсуждать эти сценарии, потому что сам факт публичного обсуждения делает вероятность их реализации более высокой.

«Нам говорят о роковом решение по Крыму в 2014 году, которое бесповоротно ухудшило отношения России и Запада. Но как-то забывают, что еще до Крыма была очень мощная информационная атака на Россию по теме прав секс-меньшинств» Фото: © Макс Ветров, РИА «Новости»

«К сожалению, Россия начинает стремительно терять этот ресурс межстрановой дипломатии»

— Но международная ситуация накаляется, и не только на украинском направлении, но и по многим другим.

— Да. Причем нам говорят о роковом решение по Крыму в 2014 году, которое бесповоротно ухудшило отношения России и Запада. Но как-то забывают, что еще до Крыма была очень мощная информационная атака на Россию по теме прав секс-меньшинств. Это сейчас о них почему-то подзабыли. А тогда, помните, был сюжет с возможным бойкотом Олимпиады на этом основании. А после того как появился Крым, секс-меньшинства сразу ушли на третий план. Может, конечно, все наладилось с ними.

Но в целом понятно, что не одно, так другое. Сама по себе логика отношений России и Запада вела к обострению. А повод для этого обострения на самом деле уже вторичен.

Недавно вышел доклад американской разведки о рисках для США. И там Россия на втором месте после Китая. Понятно, что они говорят о «провокационных действиях России». Но при этом достаточно трезво оценивают ситуацию с военным потенциалом Российской Федерации и с ее мобилизационными возможностями. И тут вопрос не в том, какую политику проводит Россия, а в том, что Москва действительно один из центров силы, который Западу не получилось включить в свою орбиту.

— А вы прогнозировали, что отношения России с Западом деградируют до такого уровня, какой мы сейчас наблюдаем?

— Да. Это было понятно еще во время президентства Трампа, что у него нет ресурса для того, чтобы эти отношения кардинально обновить.

— У нас традиционно были плохие отношения с Евросоюзом, но хорошие отношения с отдельными странами. Сейчас, к сожалению, Россия начинает стремительно терять данный ресурс межстрановой дипломатии. Конечно, это неприятно. И последний симптом — отказ тех же самых американцев выдавать визы российским гражданам.

— Противостояние с американцами дошло до предела?

— Нет. Дно еще впереди. У нас есть еще несколько лет на то, чтобы эти отношения ухудшились.

Понимаете, в чем проблема? Мне кажется, наша задача в отношениях с США, как они говорят, быть Low Profile, не сильно активничать. Потому что сейчас невозможно выиграть. На самом деле чем меньше будет России в американской повестке, тем лучше. Потому что в американской повестке ничего позитивного в адрес РФ не будет. Тем более что у нас был период, когда мы с Западом пытались найти общего врага. При Буше-младшем на теме войны с террором. Но, если мы посмотрим на нынешний подбор угроз для национальной безопасности США (недавно был очень хороший разбор директора Института международных исследований МГИМО Андрея Сушенцова), тема борьбы с мировым терроризмом, которая была когда-то номер один, сейчас ушла далеко на периферию.

А террор был наиболее понятным общим врагом. Сегодня его нет. Плюс мы видим, что Запад активно двигает концепцию новой солидарности, которая была очень серьезно подорвана в период президентства Трампа, и что США продвигают свою климатическую повестку, которая в сфере энергоносителей для России является, конечно же, очень проблемной.

— То есть ни о какой разрядке в отношениях с США даже в будущем пока не может быть и речи?

— Нет. Я думаю, что мы должны дойти до какого-то кризиса, наподобие Карибского. Вот Дмитрий Медведев не так давно сравнил нынешнюю ситуацию с Карибским кризисом. Я думаю, что это не совсем так. Но мы должны дойти до какого-то нового Карибского кризиса, для того чтобы, оттолкнувшись от дна, начать делать отношения не то чтобы лучше, но более понятными и предсказуемыми.

— При этом, пока все ждут переговоров Путина и Байдена, ситуация продолжает стремительно меняться…

— Я думаю, к моменту встречи Путина и Байдена кардинально ситуация вряд ли изменится. Хотя видите, что происходит по всей нашей периферии. Карабах, военное обострение отношений между Киргизией и Таджикистаном… Сюрпризов хватает.

— Значит, встреча Путина с Байденом не изменит негатив российско-американских отношений?

— А как вы оцениваете весенние санкции США по отношению к России?

— Они пока еще ограниченные. Будут более жесткие санкции. Это вопрос времени. Санкции против российского внешнего долга касаются только будущего долга. А существующие обязательства продолжают обслуживаться. То есть сначала напугали, а потом, когда внимательно изучили, выяснилось, что не так страшно. Но дальше может быть хуже.

«Теперь уже понятно, что ранний старт кампании Навального в этом году оказался ошибкой. Потому что, по сути дела, он дал повод для зачистки организационной инфраструктуры протеста» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Навальный выжил и психологически перешел в новое для себя качество»

— Санкции действительно не настолько жесткие, как можно было ожидать. А не объясняется ли это тем, что Байден якобы ждет, что Путин все-таки (сам или не сам) до конца года или в ближайшее время уйдет и будет какой-то трансфер? Есть такая точка зрения в определенных кругах. Кстати, в нашем январском интервью вы говорили, что в качестве программы максимум ставится задача сноса режима уже в этом году. Нет ли ощущения, что американцы все-таки уверены, что Путин может вскоре уйти, и, возможно, поэтому не вводят слишком суровые санкции?

— Нет, конечно же, не из-за этого. Но я думаю вот что. Теперь уже понятно, что ранний старт кампании Навального в этом году оказался ошибкой. Потому что, по сути дела, он дал повод для зачистки организационной инфраструктуры протеста. И, собственно, сейчас вероятность того, что им удастся организовать действительно массовые протесты и акции после выборов, меньше.

— Но, когда Навальный вернулся, было очевидно, что он перехватил повестку. Но вы говорите, что этот старт был ошибкой.

— Да, я считаю, что они слишком рано начали. Недоучли жесткость потенциального ответа.

— Но может ли быть такое, что США припасают более жесткие меры для нового первого лица России?

— Я бы так не сказал. Если посмотреть на мировую практику США, то они так обычно действуют. Они постепенно прикручивают. Можно вспомнить, как это было в ситуации с Ираком, Венесуэлой. Классическая стратегия американской дипломатии. Не разовый шок, а постепенное закручивание гаек. В том числе и потому, что есть американский бизнес в России, которому тоже надо дать время адаптироваться к этим проблемам.

— Нет, почему? Я так не считаю. Этот этап они, скорее всего, проиграли. Но Навальный психологически настроен играть вдолгую. У него же сейчас произошло интересное психологическое изменение, после того как он выжил в этом инциденте, о причинах которого мы на самом деле не знаем пока, а можем только догадываться. Много разных версий, и ни одна из них не выглядит убедительной. Но так или иначе Навальный выжил и психологически перешел в новое для себя качество. Для него это стало подтверждением его права на престол. Для Навального и его ядра фанатов он стал настоящим царем, который еще не пришел к власти, но это его законное право, и только вопрос времени, когда он придет. Кстати, именно на этом сюжете резко вырос и антирейтинг Навального. Он же стал вести себя соответствующе.

Мы, кстати, с коллегами именно поэтому отложили доклад о «Политбюро 2.0» немного, так как полностью переделали нашу модель формирования образа политика. У нас есть авторская модель, которая работает с юнговской типологией. Мы сейчас ее полностью пересобрали, обкатали недавно новый семинар, на котором ее опробовали, и пробуем сейчас в работе с разными политиками, бизнесменами и так далее.

Так вот, в чем суть сюжета с новым образом Навального?

Когда Навальный был в образе Простака, он удивлялся, что же такое делает власть. Потом он перешел в образ Бунтаря, человека, который восстает против несправедливости. А в чем сила архетипа бунтаря? Против бунтаря очень плохо работает контрпропаганда. Потому что для людей на самом деле не важно, каков этот человек, для них важны те эмоции, которые он разделяет с ними. Эмоция недовольства, раздражения, недоверия. Поэтому негативная кампания против Навального была ограниченно эффективна.

Но в тот момент, когда Навальный попытался поменять свое позиционирование с Бунтаря и начал позиционировать себя как Правителя, спрос с него стал уже совершенно другой. И у него резко вырос антирейтинг.

— Это произошло, когда он вернулся в Россию в январе и начал вести себя, как Ленин на броневичке, готовый взять власть. Обратите внимание, даже по кадрам из колонии видно, как он свысока разговаривает с сотрудниками ФСИН, попивая чаек, как он ведет себя с Марией Бутиной. То есть он ведет себя с позиции правителя: «Кто пустил? Куда? Зачем?»

Бунтарю достаточно выражать протестное настроение, но, если ты претендуешь на то, что ты Правитель, ты должен обосновать свои права на престол. И это у команды Навального не получилось.

— Когда недавно на очередном суде Навальный выкрикивал: «А король-то голый», это та же риторика?

— По сути дела, Навальный пытается сказать: «Король голый, а настоящий король — это я». И ему не верят.

Но он все равно остается в игре. Он пробил порог узнаваемости, у него очень высокий уровень международной известности. И есть еще ресурсы для того, чтобы побороться. Я бы не стал его списывать со счетов.

«Рискну предположить, что это не последняя голодовка Навального. Но понятно, что у человека, находящегося в заключении, набор информационных поводов, мягко говоря, невелик» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Навальный — агент западных разведок, и никакое сотрудничество с ним невозможно, даже ситуативное»

— Часть элит в России продолжает ставить на Навального?

— Нет, я думаю, что это ключевое изменение. Еще год назад, до лета прошлого года, какие-то игроки внутри «Политбюро 2.0» считали возможным сотрудничество с Навальным, точнее, использование его как инструмент во внутриэлитной войне.

Сейчас это табуировано, и, соответственно, возможность повторения сценариев, когда задержали, потом показательно отпустили, дали условный срок и так далее, — все закончилось. Это главное отличие. Раньше Навального считали необходимым элементом политического ландшафта. Элиты же не могут выяснять между собой отношения публично, нужны какие-то медиаторы. В этом смысле Навальный был очень удобным инструментом переписки между членами «Политбюро 2.0» для того, чтобы передать привет. А после лета прошлого года логика уже другая: Навальный — агент западных разведок, и никакое сотрудничество с ним невозможно, даже ситуативное.

— Но в том же нашем январском интервью вы говорили, что фильм Навального про якобы президентский дворец не мог состояться без помощи кого-то из членов «Политбюро».

— Да, но я думаю, что эту информацию сливали еще до, кто-то внутри системы, конечно же, сливал. Но новых сливов, думаю, уже не будет.

— А либералы считают, что Навальный сегодня политик №1 в России, во всяком случае после Путина?

— Это так, но какой у Медведева рейтинг? 2 процента?

— Выше. У него рейтинг сохраняется, у него очень высокий уровень узнаваемости. И все-таки главный ресурс Медведева — это личное доверие первого лица. Потому что-то доказательство лояльности, которое предоставил Путину Медведев, скорее всего, никто уже больше ему не предоставит.

— А может ли с Навальным произойти какая-то новая трансформация?

— Неизбежно. Когда она произойдет, мы не знаем. Тем более у Навального все равно сейчас дефицит информационных поводов. Из голодовки он вышел. Хотя рискну предположить, что это не последняя голодовка Навального. Но понятно, что у человека, находящегося в заключении, набор информационных поводов, мягко говоря, невелик.

— В общем, посидев в тюрьме, Навальный опять изменится?

— Конечно, с ним может что-то произойти, он может поменять каким-то образом имиджевое позиционирование. Но в этом смысле я ему не советчик.

— Навального после его возвращения часто сравнивали, в частности, с Манделой. А на самом деле он уже превращается в Манделу или может превратиться по-настоящему?

— Слушайте, это вопрос, как в анекдоте про блондинку и динозавра. Какой шанс встретить динозавра на улице? 50 на 50. Или встречу, или нет. Тут то же самое. Или получится, или нет. Одно из двух.

— Тактика, которая была выбрана властью на митингах 21 апреля. В Питере было более жестко, в Москве — менее, но то, что началось потом, когда начали вычислять и задерживать…

— Технология распознавания лиц далеко шагнула…

Власть считает, что деятельность Навального — часть стратегии Запада по подготовке переворота. Они, соответственно, так к этому и относятся. Грубо говоря, повышают стоимость входного билета в протест. Не хотят дожидаться превращение протеста в массовый. Людям демонстрируют: это опасно, это не просто какая-нибудь шалость. Ближайшие несколько лет гайки, причем юридическими механизмами, будут закручивать и дальше.

— Получается, расчеты Навального удержать свою паству не оправдались?

— Понимаете, это же история не однолинейная и не одномоментная. Есть периоды реакции, есть — оттепели, это неизбежно через какое-то время. На данный момент я думаю, что власти в этом противостоянии в общем-то достаточно сильно везет. Просто несопоставимый уровень ресурсов. И они демонстрируют, что позиция Запада их вообще не волнует. И здесь один из ключевых факторов — это массовое заступничество западных лидеров за Навального. Они-то хотели как лучше, а по сути, маркировали его как своего агента и в глазах российской власти, и в глазах лояльной к власти аудитории.

— Значит, митинги 21 апреля нельзя преподносить как победу сторонников Навального, что власть испугалась давления оппозиции?

— Они потеряли темп. На данный момент можно сказать, что ранний старт этой кампании оказался ошибкой, фальстартом.

— В январе вы говорили, что протесты могут выйти на проектную мощность к сентябрю — октябрю.

— Я думаю, что планировали они именно так, а теперь мы не знаем, есть ли у них план Б.

— У того, кто режиссирует проект «Навальный». Какой у них план Б, что они могут еще попытаться сделать, каким образом они могут попытаться все это дело вырулить?

«Могут появиться новые льготные категории, и в какой-то степени это может снять остроту проблемы пенсионной реформы» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Власть может пойти на коррекцию пенсионной реформы»

— В последнее время у нас только за Навального выходили на большие политические митинги. Фургал — региональный случай и давно исчерпан. А Навального даже некоторые твердые путинцы считают чуть ли не единственной альтернативой президенту.

— Я так не считаю. Уверен, что линейка политиков у нас в ближайшее время будет обновляться. Плюс у нас выборы в Госдуму. Мы видим феномен новых партий. Может вернуться в парламент «Яблоко», потому что сегодня это единственная разрешенная антипутинская партия.

Вполне может хорошо выступить Партия пенсионеров за социальную справедливость. У них сейчас очень неплохие рейтинги. Может выстрелить партия «Новые люди». Тем более что там появляются новые интересные яркие персонажи, такие, например, как Сардана Авксентьева. А это очень важный с символической точки зрения персонаж. У нас ведь из региональных политиков, которых люди идентифицируют и называют спонтанно в рейтинге доверия, только два региональных политика. Это Авксентьева и Николай Бондаренко. Больше никого нет. Раньше еще были Фургал и Ройзман.

— Кстати, опять же апеллирую к вашему докладу о «Политбюро 2.0» двухлетней давности, где вы писали о том, что появятся новые партии и проекты.

— Так это и произошло… Мы тогда писали о возможности появления нового левого проекта и реформаторского проекта. И мы имеем с ними дело. Новый левый проект — это Партия пенсионеров, а реформаторский, русский аналог движения Эмманюэля Макрона — «Новые люди». Тоже все пока идет по тому сценарию, которые мы прописали два года назад.

— Говорящее название. Партия одной темы — пенсионной реформы. Но у них сейчас какой есть риск перед выборами? Власть может пойти на коррекцию пенсионной реформы. Не на отмену, конечно же, но могут появиться новые льготные категории, и в какой-то степени это может снять остроту проблемы пенсионной реформы. Хотя, если вспоминать эту историю, там было две главные сложности. Первая — само повышение пенсионного возраста, а второе — та форма, в которой это было сделано. И такой негатив снять будет уже достаточно сложно.

— Вы имеете в виду то, что обещали одно, а в реальности получилось другое?

— Грубо говоря, без объявления войны, без дискуссии, просто поставили перед фактом.

— Значит, пенсионная реформа может быть скорректирована?

— Это один из возможных сценариев, но не значит, что так произойдет.

— Что в итоге будет с «умным голосованием», как думаете?

— С «умным голосованием» проблема в том, что неизвестно, кто будет выступать в роли его оператора. Все-таки одно дело, когда это просто общественная инициатива, другое — когда организация признана экстремистской. Просто технически подобное будет сложно продвигать в тех же самых социальных сетях. Как будут сторонники Навального тиражировать призывы экстремистской организации? Никак. Где они могут это делать? Социальные сети? Российские социальные сети это будут блокировать как экстремистский контент. По крайней мере, во «ВКонтакте» и в «Одноклассниках» однозначно. Что остается? «Твиттер» и «Фейсбук». А в «Телеграме» анонимном? Возможно, но уже сложнее — не будет помощи от собственников соцсети.

И плюс они будут создавать проблемы для кандидатов, за которых будут призывать голосовать. Те начнут отнекиваться, говорить: «Мы не хотим, чтобы нас поддерживали экстремисты». Тоже в общем проблема для тех же самых коммунистов или эсэров, если они окажутся в числе поддержанных. Так что сейчас эффективность так называемого умного голосования снизится.

— Навальный из тюрьмы никак не сможет спутать карты?

— Ему очень сложно будет это сделать. А как он станет подобное делать? Это будет уже не Навальный, а Леонид Волков, но это уже другой уровень доверия, принципиально иной. Навальный может выглядеть искренним, а у Волкова фальшь слишком заметна.

— А разве нельзя «умное голосование» продвигать какой-то другой организации, которую можно учредить?

— Можно, но я думаю, что появится большое количество клонов, спойлеров, которые будут давать альтернативные списки. Тем более что инфраструктура под это дело уже подготовлена.

— «Пряники», которые были объявлены в послании президента, под «Единую Россию» заточенные, окажут влияние на рейтинги партии власти?

— Они небольшие. Это целый ряд вполне продуманных мер. Я вам как отец могу сказать, что поддерживаю идею раздать деньги родителям детей школьного возраста. Идея хорошая, но понятно, что это дает коррекцию максимум на несколько процентов. ВЦИОМ провел опрос и показал, что реакция была позитивной. Но это не приведет к кардинальным изменениям отношения к власти.

— Задача, которая ставится «Единой Россией» на выборах?

— Я считаю, что это вполне реалистичная история — 40 на 40. 40 процентов явка, 40 процентов по партийным спискам. При хорошем выступлении по одномандатным округам, в принципе, «Единая Россия» имеет шансы даже на сохранение конституционного большинства в Госдуме.

«У «Справедливой России» очень большие проблемы, потому что, с одной стороны, объединение дало дополнительное внимание, и эта объединенная партия сейчас, по данным опросов, уверено переходит 5-процентный барьер. Но у нее есть несколько проблем» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Проблема Прилепина в неправильном архетипическом позиционировании»

— Могут ли на избирательную кампанию как-то повлиять «черные лебеди», скажем, девальвация рубля или начало военных действий?

— Такие сценарии тоже возможны. Если будет военная мобилизация, то я думаю, что в парламенте вообще может быть три партии.

— Да. И все. Я думаю, что любая консолидация перед внешним врагом, в том числе, грубо говоря, выборы военного времени, приведет к тому, что мы получим три партии в парламенте.

— При этом вы даже не упомянули новую конструкцию «Справедливой России» с Прилепиным.

— У «Справедливой России» очень большие проблемы, потому что, с одной стороны, объединение дало дополнительное внимание, и эта объединенная партия сейчас, по данным опросов, уверено переходит 5-процентный барьер. Но у нее есть несколько проблем. Первая — идеологический сдвиг. Раньше это была партия «маргарин», а приход Прилепина ее радикализует и сдвигает в нишу, в которой сегодня находится КПРФ. «Справедливая Россия» становится даже левее КПРФ с такими инициативами, как памятник Сталину. Это достаточно радикальное перепозиционирование партии. Вторая проблема — высокая конкуренция. В избирательном бюллетене появится три партии, в названии которых есть слово «справедливость». Будет еще Партия пенсионеров за социальную справедливость, Партия справедливости и свободы. И в этом смысле, конечно, у эсэров возникают проблемы. Их «убийцей» может стать Партия пенсионеров. Если Партия пенсионеров скакнет, то она в первую очередь заберет эсэровские голоса.

— А «маргарин» — это потому, что всем нравится?

— Потому что без особых характеристик, классическая партия второго выбора. Ни рыба ни мясо.

— У эсеров еще, наверное, и Прилепин пытается перетягивать одеяло на себя?

— Не надо из Захара делать какого-то монстра. Он публичный человек, любит и умеет выступать, в отличие от Миронова. Он не то чтобы тянет одеяло на себя, но он это умеет, он такому обучен. Миронов в общем-то стал лидером партии по разнарядке. А Прилепин к этому стремился долгие годы, он рвался и наконец получил то, что хотел. У него и сама по себе энергетика, и желание гораздо выше. Другое дело, что проблема Прилепина в неправильном архетипическом позиционировании. Ему, по логике вещей, как представителю оппозиционной партии, надо быть Бунтарем, а он почему-то, еще не избравшись, тоже позиционирует себя как Правитель — и с точки зрения визуальной, и с точки зрения риторики. То есть он не борется, он изрекает. У него тоже предполагается, что его слова должны «отливаться в граните». И это имиджевая проблема, потому что для оппозиционной протестной партии нужен другой стиль.

Нужна борьба, образ врага, но враг у них, по сути дела, только внешний, а с внутренним — в общем-то проблема. Он не четко описан. А традиционных избирателей «Справедливой России» либералы волнуют мало. Их волнует социальная несправедливость и низкий уровень жизни. И, соответственно, борьба за Сталина и против «пятой колонны» — это немножко не то, чего они хотят.

— Сейчас в либеральном крыле говорят, что вновь чувствуется дыхание железного занавеса…

— Это так. Причем железный занавес закрывается с другой стороны. То, что американцы, например, делают с приостановкой выдачи виз. Это не мы опускаем железный занавес, а они.

— Но они же это первые сделали. Они начали с атаки по российскому дипломатическому корпусу. Все эти темы — высылка дипломатов, сокращением количества дипломатов. Можно вспомнить, что еще несколько лет назад они российские консульства начали закрывать в США.

Вот при Буше не закручивали гайки, при Обаме произошла перезагрузка пресловутая. Была как раз медведевская оттепель. Затем политическая оттепель 2012–2013 годов, когда вернули прямые выборы губернаторов, являлась попыткой сохранить инерцию перезагрузки. Помните, тогда у нас были показательные кампании путинской демократизации. Существовали конкурентные выборы в Москве, когда пустили Навального, победа Ройзмана на выборах мэра Екатеринбурга и так далее. А сейчас мне больно смотреть, что происходит с Евгением Ройзманом. Я давно его знаю и в общем-то считаю неординарным человеком, но его уход из политики не привел к хорошим результатам. Иногда читаю его комментарии в социальных сетях, прямо расстраиваюсь.

— Как вы оцениваете то, что произошло с рядом СМИ, которых признали иноагентами?

— Но опять же не российская сторона это начала. Можно вспомнить, что происходит в Латвии с тем же самым «Спутником», или аресты людей просто за сотрудничество с российскими средствами массовой информации. Наш режим гораздо мягче по сравнению с тем, что в Прибалтике происходит по отношению к российским средствам массовой информации и всем тем, кто симпатизирует России. С одной стороны, я за то, чтобы расцветали 100 цветов, и за то, чтобы была конкуренция в средствах массовой информации. Но мне очень сложно спорить по этим вопросам с лоялистами, когда они говорят: «Ну вот, пожалуйста, в Латвии измываются над человеком, который просто сотрудничал со „Спутником“, российским информационным агентством. Он сидит в тюрьме по абсолютно надуманному обвинению. Где здесь свобода слова?» Я не нахожу аргументов.

Логика такая: у них там давят наши средства массовой информации. А это, что называется, ответка. Тем более что «Медуза» (включена минюстом в реестр СМИ, выполняющих функции иностранного агента, — прим. ред.) действительно средство массовой информации, зарегистрированное в Латвии, получает деньги от латвийского правительства. Что тут скажешь? Все формальности соблюдены.

«Скрепя сердце российские власти поддержали Лукашенко после выборов. Но не имелось других альтернатив, не на кого больше было поставить. И российские власти спасли Лукашенко» Фото: kremlin.ru

«То, как Запад жестко попытался организовать смещение Лукашенко, произвело впечатление на Кремль»

— Белорусская ситуация очень сильно повлияла на российскую. С одной стороны, есть очень высокая усталость от Лукашенко, с другой — то, как Запад жестко попытался организовать смещение Лукашенко, произвело впечатление на Кремль. И, конечно же, скрепя сердце российские власти поддержали Лукашенко после выборов. Но не имелось других альтернатив, не на кого больше было поставить. И российские власти спасли Лукашенко. Если бы не недвусмысленная поддержка со стороны России, я думаю, что он бы не удержался. А дальше вы видели, что все разговоры о том, что мы вот-вот сольемся в единое государство, не имели под собой никаких оснований.

— Одна из идей — нельзя доводить ситуацию до такой, какая была в Беларуси. Почему там так далеко зашло? Потому что общество практически раскололось пополам. Там действительно значительная часть окружения Лукашенко играла в свою игру вместе с Западом и продолжает играть на самом деле. Это тоже один из выводов, который был сделан после белорусских событий — никаких заигрываний и полутонов не надо.

— И в общем взяли на вооружение белорусский опыт?

— Не то чтобы на вооружение, но наши силовики там тренировались. Это были учения в реальной ситуации. Посмотрели, что будет, если, например, заблокировать интернет, а что будет, если попробовать заблокировать «Телеграм», а что будет, если так будут действовать силовики и так далее. Отработали разные протоколы и технологии, но в целом видно, конечно, что белорусские силовики ведут себя гораздо более жестко, чем в России. Но там и ситуация была гораздо более острая.

— Между тем в либеральной среде говорят, что в Беларуси идет обкатка практик, которые потом используются в России.

-– Ну нет, это не так. Долгие годы, еще с конца 90-х, белорусский режим гораздо более жесткий, чем российский. У нас все-таки есть пусть и ограниченная, но политическая конкуренция, существуют оппозиционные партии реальные, уровень свободы слова принципиально другой. Более того, в Беларуси жесткий режим установился в конце 90-х годов, и, если бы мы шли за белорусами, у нас то же самое можно было бы сделать гораздо раньше.

— И все-таки, несмотря на то что давно известно, чего ожидать от Лукашенко, было много слухов относительно объединения с Беларусью…

— Никакой политической возможности объединения с Беларусью сейчас нет. Во-первых, сам Лукашенко этого не хочет, во-вторых, подобная идея сегодня непопулярна в белорусском обществе. Более того, после того как Россия недвусмысленно поддержала Лукашенко, антирейтинг РФ там сильно вырос. Сейчас нет политической возможности это сделать. Даже если такой план был, он просто нереализуем.

23.05.2021 «Базовый сценарий пока такой – Путин в 2024-м снова идет на выборы»

Автор «Политбюро 2.0» о силовике №1, лоббисте Кабаеве и связке Сечин – Ковальчуки. Часть 1-я

Круг кандидатов в члены «Политбюро 2.0» начал расширяться за счет новых фигур, которые стали очень серьезно себя проявлять, к примеру Кирилл Дмитриев или Марат Кабаев. Из традиционных кандидатов очевидно усиление Кириенко, Грефа и Шувалова. О новом докладе о «Политбюро 2.0», который выйдет в начале июня, рассказывает автор известной в мире модели, описывающей структуру российской элиты, президент РАСО Евгений Минченко. В интервью «БИЗНЕС Online» он объясняет, почему Мишустин пока не вошел в состав «Политбюро», в чем проявилось суперусиление ФСБ и как среди региональных лидеров остались лишь два тяжеловеса — Минниханов и Кадыров.

Евгений Минченко: «Тренд на милитаризацию и секьюритизацию в экономике и политике существует, но он еще не привел к качественным изменениям системы. Хотя и может привести в ближайшие год-два» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Политбюро 2.0» как центр принятия решений сохраняется»

— Евгений Николаевич, в ближайшие дни у вас выходит новый доклад «Политбюро 2.0». Уже известно его название?

— Пока думаем. Рабочее название «Политбюро 2.0 и новая холодная война».

Термин «Политбюро 2.0» обозначает неформальную структуру принятия решений, которая сложилась вокруг президента России Владимира Путина в годы его правления. Эксперты «Минченко консалтинг» регулярно публикуют доклады о структурных и кадровых изменениях в «Политбюро 2.0» с 2012-го.

— В интервью главе ВЦИОМ Валерию Федорову вы не так давно рассказывали, что в конце прошлого года думали, что эта модель, с помощью которой описываете структуру российской власти с 2012 года, себя исчерпала…

— Да. У нас была такая рабочая версия, что «Политбюро 2.0» трансформируется каким-то образом и сейчас сформировалась какая-то другая управленческая модель. Я дал команду своим аналитикам подготовить текст о том, что «Политбюро 2.0» больше нет, и о том, что пришло ему на смену. В январе 2021 года они пришли ко мне и сказали: «Не получается. Мы провели эту гипотезу, она не подтверждается. На данный момент „Политбюро 2.0“ как центр принятия решений сохраняется». По их мнению, в течение ближайшего года-двух данная модель все-таки трансформируется. Но пока этого не произошло.

— А почему вы пришли изначально к выводу, что эта модель себя исчерпала?

— Было несколько составляющих. Первая. Изменение внешнеполитической конъюнктуры — ощутимое ухудшение отношений с Западом с негативным прогнозом. И, соответственно, милитаризация и секьюритизация, которая происходит во власти и обществе, может сделать систему более жесткой, менее неформальной. По сути дела, мы сейчас в ситуации новой холодной войны, когда экономика и политика начинают переходить в новые режимы.

Второе. Резкое усиление роли правительства за последний год. Кабинет Мишустина взял на себя новый большой функционал, и за последнее время Мишустин и его команда провели три большие управленческие реформы. Реформу федеральных органов исполнительной власти, аппарата правительства и институтов развития.

Третье. Усиление ряда фигур, которые, по нашей классификации, являются кандидатами в члены «Политбюро». Грубо говоря, этот круг начал расширяться за счет новых кандидатов в члены «Политбюро», и эти фигуры стали очень серьезно себя проявлять.

— Например, Кирилл Дмитриев, Марат Кабаев. Из традиционных кандидатов в члены «Политбюро» очевидно усиление Кириенко, Грефа, Шувалова. Соответственно, мы начали думать, что надо либо расширять круг топ-10, либо придумывать какой-то другой язык описания. По всем этим трем вызовам для нашей модели что можно сказать?

Тренд на милитаризацию и секьюритизацию в экономике и политике существует, но он еще не привел к качественным изменениям системы. Хотя и может привести в ближайшие год-два.

Второе. Правительство усилилось, но достаточно четко прослеживаются связи тех или иных фигур в кабинете с теми или иными членами «Политбюро 2.0». Правительство не автономизировалось — оно двигается в русле интересов членов «Политбюро 2.0».

И третий фактор — усиление тех или иных фигур. Мы проводили неформальный опрос экспертов и задавали вопрос: «Стали ли за последний год полноправными членами „Политбюро 2.0“ Мишустин, Кириенко, Шувалов, Греф?» И по всем этим людям, несмотря на их усиление, мнение большей части инсайдеров такое, что пока кардинального усиления их веса не произошло.

Поэтому, на наш взгляд, на данный момент модель сохраняет свою объяснительную силу.

Но из интересных факторов стоит выделить то, что в «Политбюро 2.0» начинают появляться коалиции. Их несколько. Самая мощная сегодня коалиция — это связка Игорь Сечин и братья Ковальчуки. Наверное, сегодня по влиянию это группа №1. Коалиция № 2 — Чемезов – Ротенберги. Третья коалиция, менее оформленная (то есть тандемы прослеживаются по целому ряду отраслей), — это Собянин – Шойгу – Тимченко.

Очевиден и рост влияния Николая Патрушева. По крайней мере, с точки зрения идеологии. Сложно сказать, с кем он вступает в какие-то коалиции. Но целый ряд идеологических решений имеет своим источником именно совбез и Николая Платоновича лично.

— Да. Это отдельный центр силы. И я думаю, что Патрушев по-прежнему остается у нас силовиком №1.

«Очевиден рост влияния Николая Патрушева. По крайней мере, с точки зрения идеологии. Сложно сказать, с кем он вступает в какие-то коалиции» Фото: kremlin.ru

«Еще в 2013-м мы написали про конституционную реформу с усилением полномочий правительства и парламента»

— А почему вы считаете, что через пару лет ваша модель все-таки трансформируется?

— Ну потому что мы видим тенденции, с одной стороны, упрощения управленческой модели, а с другой — укрупнения внутри «Политбюро 2.0». То есть создание устойчивых связок.

— Получается, что ваш предпоследний доклад был про «Политбюро» двухлетней давности…

— Я его освежила в памяти, и он очень интересный в плане сбывшихся прогнозов и вообще.

— Более того. Я могу вам сказать, что в плане сбывшихся прогнозов самый крутой наш доклад — это доклад 2013 года. Он назывался «Политбюро 2.0 накануне перезагрузки элитных групп».

В качестве возможных сценариев мы прописывали, например, усиление еще одного, помимо администрации президента, альтернативного правительству центра власти — совета безопасности. Произошло. Конституционная реформа. Произошло.

Референдум по новой Конституции. Произошло.

Видите, в 2013-м мы прописывали эти сценарии, потому что уже тогда было понятно, что система нуждается в обновлении. Но в 2014 году произошел «Крым наш», и это дало системе дополнительную устойчивость. Власть получила очень мощный заряд легитимности, и эти сценарии тогда оказались не нужны. Но в момент, когда произошло снижение рейтинговых показателей власти после пенсионной реформы, к ним вернулись. Так что еще в 2013-м мы написали про конституционную реформу с усилением полномочий правительства и парламента, и про то, что эта реформа будет принята на референдуме. Усиление совбеза мы тоже прописали. Это все, собственно, и происходит.

«Мишустин — кандидат в члены «Политбюро 2.0». На позиции главы ФНС он был членом ЦК, по нашей терминологии. А сейчас перешел в кандидаты в члены «Политбюро 2.0» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Медведев, уйдя с поста председателя правительства, не перестал быть членом «Политбюро 2.0»

— Два года назад вы писали также о том, что одним из ключевых изменений вашей концепции было вхождение в члены «Политбюро» 2.0 Патрушева. И действительно, очень заметно, что его влияние выросло еще больше.

— Да. Сейчас получается, что в правительстве у нас только один член «Политбюро 2.0». Это Шойгу. А в совбезе целых два — Патрушев и Медведев. Главный вывод, который мы сейчас делаем: Медведев, уйдя с поста председателя правительства, не перестал быть членом «Политбюро 2.0». А Мишустин, став премьером, пока в «Политбюро» не вошел. У него, конечно, очень хороший потенциал. Я думаю, что среди тех, кто в течение ближайшего года может стать членом «Политбюро 2.0», на первом месте, конечно, Мишустин. Но почему мы считаем, что Мишустин не стал членом «Политбюро 2.0» на данный момент?

— Мы исходим из того, что член «Политбюро 2.0» — лидер мощный элитной группы, который обладает всеми видами ресурсов. У Мишустина есть административный ресурс, но ему не хватает политического, медийного, имиджевого, силового и финансового. Так или иначе все члены «Политбюро 2.0» опираются на какие-то экономические группы. И еще у Мишустина на данный момент нет своего регионального ресурса. А это тоже немаловажно.

С другой стороны, премьер, очевидно, за последнее время серьезно усилился. Однако его ставили для того, чтобы он провел мощную экономическую реформу. Но коронавирус спутал планы. И Мишустину, вместо того чтобы реализовывать реформу, пришлось заниматься тушением этого пожара. У него не было даже возможности предъявить первые результаты, он был вынужден отложить решение поставленной задачи. Летом кабинет Мишустина представит свою новую экономическую стратегию, потом около года нужно для того, чтобы показать первые результаты. После этого уже можно будет говорить о том, стал или не стал глава правительства членом «Политбюро 2.0».

— А какой сейчас у Мишустина статус, по вашей модели?

— Мишустин — кандидат в члены «Политбюро 2.0». На позиции главы ФНС он был членом ЦК, по нашей терминологии. А сейчас перешел в кандидаты в члены «Политбюро 2.0».

— Да. Кстати, сценарные развилки, которые мы прописывали в нашем докладе про полгода правительства Мишустина, пришли к сценарию «послевоенная пятилетка». Список потенциальных бенефициаров этого сценария очевиден.

— Но роль правительства Мишустина при таком сценарии, как у вас прописано, низкая или средняя…

— Видите, пока правительство очень активно в кадровых вопросах, но если смотреть содержательное наполнение по тому же посланию президента, то мы видим, что выигрывают в основном те члены «Политбюро 2.0», которые работают по инфраструктурным проектам.

— А сценарий послевоенной пятилетки сейчас реализуется?

— Да, по посланию президента было видно, что выбран данный сценарий. Об этом говорит присутствие в нем больших инфраструктурных проектов, которыми управляют члены «Политбюро 2.0».

— А подарок региональным бюджетам — насколько это серьезно?

— Это послабление, но оно не кардинально решает ситуацию. На самом деле проблема дефицита региональных бюджетов сохраняется, проблема делегированных полномочий без финансового обеспечения сохраняется и так далее. У нас сейчас действительно серьезный дисбаланс в бюджетной политике, и тут нужно какое-то более радикальное лечение.

«Москва — больше, чем субъект Федерации, это на самом деле одна из мощнейших корпораций с большим бюджетом, с большим своим хозяйственным, имущественным комплексом и так далее. Это очень огромная ресурсная машина» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Раньше только следственный комитет был в орбите влияния Лубянки, а сейчас в значительной степени — и прокуратура»

— В целом состав «Политбюро 2.0» по сравнению с ситуацией двухлетней давности изменился или нет?

— Пока нет. Получается так. Три человека, которые находятся в административной вертикали. Это два человека в совбезе (Медведев как заместитель Путина в совете безопасности и Патрушев как секретарь совбеза), министр обороны Шойгу. Но Шойгу не просто министр обороны, он еще и лидер очень мощной элитной группы. Руководители трех крупнейших госкорпораций: Сечин — «Роснефть», Чемезов — «Ростех» и Собянин — госкорпорация «Москва». Потому что Москва — больше, чем субъект Федерации, это на самом деле одна из мощнейших корпораций с большим бюджетом, с большим своим хозяйственным, имущественным комплексом и так далее. Это очень огромная ресурсная машина. И три бизнесмена, которые никогда не занимали каких-либо государственных постов, — Аркадий Ротенберг, Юрий Ковальчук и Геннадий Тимченко.

— То есть остались те 9 человек, что и были?

— А коалиции, о которых вы говорите, одинаковы по влиянию? Или они идут так, как вы перечислили, — один, два, три?

— Я думаю, что коалиции в «Политбюро 2.0» по влиянию сопоставимы. Но я бы выделил, как и было сказано выше, группу №1: связку Сечин – Ковальчуки. В значительной степени на эту группу ориентируется сегодня Мишустин. Они сейчас перезагрузили энергетический блок. И новый министр энергетики Шульгинов ориентируется на эту группу, и в электроэнергетике они поменяли руководство ряда компаний. Сегодня это очень мощная связка. Наверное, самая мощная.

— Учитывая рабочее название вашего доклада и той ситуации, которая очевидна всем (и на международном направлении, на внутреннем у нас везде сегодня фронт), получается, что первую скрипку теперь всегда играет силовое крыло?

— Да. Силовое крыло самое мощное. Но оно неоднородно. Мы же видим, что есть конкуренция силовых структур. Хотя снялся давний конфликт «Следственный комитет против генпрокуратуры». Сегодня это один блок, но там произошло усиление ФСБ. Раньше только следственный комитет был в орбите влияния Лубянки, а сейчас в значительной степени — и прокуратура. При этом ФСБ тоже далеко неоднородна, там есть разные течения, группы. Но понятно, что за последнее время произошло очевидное суперусиление именно ФСБ, если брать силовые структуры.

— Два года назад вы также писали, что ухудшение отношений с Западом подталкивает «Политбюро» к выбору мобилизационного сценария…

— А также о том, что совбез стал четвертым контуром «большого правительства». Сейчас он усилился еще больше. Но если кабинет министров тоже усилился, то как изменилась конфигурация «большого правительства»? Или у «Политбюро» как неформального центра управления по-прежнему решающая роль?

— Да. Решающую роль играет «Политбюро 2.0». Но я бы отметил, что очень сильно выросло влияние корпоративного блока. То есть если смотреть связку правительство – администрация президента – корпорации – силовики, то за последнее время выросли корпорации и силовики. Кстати говоря, интересный момент. Например, связка Сечин – Ковальчуки почему сильная? Потому что происходит взаимоподдержка дефицитными для каждой из групп ресурсами. Понятно, что у Сечина, например, очень крутой силовой ресурс, а Ковальчуки — это ресурс медийный и политический. Точно так же в группе Чемезов – Ротенберги. Чемезов — ресурс силовой и административно-организационный, а Ротенберги — ресурс финансовый, экономический и неформального влияния. Происходит взаимоусиление.

«Роль Кабаева как неформального переговорщика отмечается целым рядом экспертов. У него есть ассоциация исламского бизнеса» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Хуснуллин продавил масштабное жилищное строительство, но…»

— Перед посланием президента вы обозначили пятерку главных лоббистов на сегодня. В этот рейтинг, кроме членов «Политбюро», вошли также Дерипаска и Хуснуллин. Наряду с Ковальчуками, Чемезовым, Ротенбергами. Кстати, как все-таки правильно — Ротенберг или Ротенберги?

— Обычно говорят: Ротенберги, но понятно, что есть ведущий этой группы — Аркадий Ротенберг. Остальные Ротенберги влиятельны, но, грубо говоря, прилагаются к лидеру. Ключевой фактор — это личное доверие Путина к Аркадию Романовичу.

— В итоге упомянутые лоббисты оказались главными бенефициарами послания президента.

— Ну конечно. Смотрим по тем же самым Ротенбергам. По инфраструктурным проектам, дорожному строительству… Кстати говоря, история про учебники. Выяснилось в итоге, что Путин критиковал учебник «Дрофы». А есть альтернативный учебник, который выпускает близкое к Ротенбергам издательство «Просвещение». Все достаточно заметно. Хуснуллин продавил свою повестку — масштабное жилищное строительство. Но в этой истории и Мишустин, и Шувалов, и Ковальчуки, и Марат Кабаев. Эти игроки активно данной темой занимаются.

— Кстати, фигура Кабаева у вас впервые появилась в докладе про «Политбюро».

— Да-да. Роль Кабаева как неформального переговорщика отмечается целым рядом экспертов. У него есть ассоциация исламского бизнеса.

— Мы, кстати, были с нашими корреспондентами на одном его мероприятии в отеле «Националь» с видом на Кремль.

— Да. Он нашел для себя очень интересную и перспективную нишу.

— Ну это не главное. Кабаев все равно очень влиятельный переговорщик и лоббист.

— А Дерипаска, например, уже давно влиятельный лоббист…

— Дерипаска — это перевооружение алюминиевых заводов, плюс потенциальные заказы для ГАЗа. Дерипаска же в орбите Шойгу.

— Интересно, что до этого со стороны президента была критика в адрес менеджмента «Норникеля». Но в споре акционеров о дивидендной политике Путин взял сторону Потанина. Президент старается соблюдать баланс интересов?

— Да-да. Там, слава богу, конфликт сходит на нет. Он был какое-то время в острой фазе, но, насколько я знаю, сейчас ситуация значительно улучшилась. И акционеры находят компромисс.

— Мы ничего не сказали про главу МИДа Сергея Лаврова, хотя в рабочем названии вашего доклада используется термин «холодная война».

— Просто сейчас очень много критики и лично в его адрес, и МИДа в целом. В другом лагере, конечно, наоборот, идет большая поддержка.

— Лаврова критиковать абсолютно бессмысленно, потому что все ключевые внешнеполитические решения принимает лично Путин. Лавров озвучивает уже принятые решения. Понятно, что он участвует в их подготовке, работает с форматами, у них очень серьезная экспертиза. И внутри МИДа — у них есть такой мощнейший мозговой центр, как МГИМО. Но все равно принципиальные решения внешнеполитические — это личные решения Путина.

Кстати, еще важный момент, МИД регулярно ругают за его дипломатический стиль, что он слишком резкий, иногда провокационный. Но критики просто не очень следят за контекстом. Потому что самые отмороженные дипломаты сейчас с точки зрения публичных высказываний — это китайцы. Их так называемая дипломатия волков-воинов использует очень жесткие, резкие высказывания. В гораздо более жесткой и провокационной форме, чем позволяет себе российский МИД. На фоне китайских дипломатов наш МИД выглядит просто травоядным.

«У нас так стремительно проходит обновление губернаторского корпуса, что вот уже и Рамзан Ахматович — главный долгожитель региональной политики. После увольнения Морозова» Фото: kremlin.ru

«Только Кадыров и Минниханов остались из региональных тяжеловесов»

— Скоростная магистраль Москва – Казань – Екатеринбург…

— Ну и Минниханов, конечно. Собственно, только Кадыров и Минниханов остались из региональных тяжеловесов. А Кадыров теперь еще и главный старожил.

— Кадыров и правда сегодня главный региональный сторожил.

— Хотя, казалось бы, совсем недавно возглавил Чечню. Но у нас так стремительно проходит обновление губернаторского корпуса, что вот уже и Рамзан Ахматович — главный долгожитель региональной политики. После увольнения Морозова.

— Кстати, в вашем последнем рейтинге губернаторов все трое из тех, что были в «красной зоне», вскоре ушли в отставку, включая экс-губернатора Ульяновской области Морозова.

— Получилось именно так, как мы написали. Хотя в этот раз какая-то вакханалия была. В Осетии, Тыве, Ульяновской области телеграм-каналы просто как с поводка сорвались, соревнуясь, кто больше гадостей напишет про нашу компанию.

— Но вы же в точку попали абсолютно по всем этим трем регионам.

— Да, но они писали: «Такая аналитика нам не нужна», «Минченко попутал берега». Я прямо ухохатывался. Мы даже выложили у себя в телеграм-канале подборку ругательных цитат из групп поддержки уволенных губернаторов.

— Без них было бы скучно. Можно почитать какой-нибудь очередной накат в наш адрес. Пишут, что это неправильные прогнозы. А потом все происходит так, как мы писали.

— Если закончить тему автомагистрали до Екатеринбурга, как вы думаете, удастся ли осуществить этот проект? Могут ли быть какие-то проблемы? Или если за дело берутся Ротенберги и подключается Минниханов, то все будет так, как надо?

— Я думаю, все будет нормально с высокой долей вероятности.

— Тем не менее идут споры, насколько нужна эта трасса, будет ли эффективна и так далее.

— Понимаете, за последнее время несколько больших инфраструктурных проектов пролоббировала эта связка Чемезов – Ротенберги. И автомагистраль, и Ленский мост. Так что потенциал у этой группы очень серьезный.

— Ранее вы еще писали, что члены «Политбюро» проводят постоянную экспансию в свои и смежные сферы, поглощая более мелких игроков. Такая стратегия сохраняется?

— Ну конечно. Мы же видим, что становится все меньше и меньше частного бизнеса. Такого, грубо говоря, нетопового, привилегированного. А эти группы расширяют свое влияние.

Но я бы предложил сильно не углубляться в тему «Политбюро 2.0». Вот мы с вами сделали тизер, и я предлагаю оставить кое-какие интриги до выхода доклада. Я могу сказать интересную вещь. Самая эмоционально воспринимаемая часть, я так по отзывам вижу, — это, как ни странно, не члены «Политбюро», а список кандидатов в члены «Политбюро 2.0» и перспективных членов ЦК. Это вызывает наибольшее внимание и наибольшие дискуссии. Но это и многое другое можно будет прочитать в докладе.

— Тем более что среди кандидатов, в отличие от членов «политбюро», идет ротация?

— Да, там идет ротация. И в докладе будет несколько ярких провокационных тезисов, которые я пока озвучивать не буду.

«Лаврова критиковать абсолютно бессмысленно, потому что все ключевые внешнеполитические решения принимает лично Путин. Лавров озвучивает уже принятые решения» Фото: kremlin.ru

«Пока я не вижу никаких предпосылок к транзиту власти»

— А нет ли намека в «Политбюро», что началась гонка за преемника?

— Нет. Такое впечатление, что нет уже этой гонки. Есть борьба вдолгую за кадровые резервы. Именно поэтому высокая конкуренция за губернаторские посты, борьба за позиции во всевозможных кадровых программах, которые Кириенко курирует. Но я, честно говоря, не вижу какой-то большой игры вокруг преемника. Думаю, что это один из результатов, который был достигнут голосованием по Конституции в прошлом году. Базовый сценарий пока такой — Путин в 2024-м снова идет на выборы.

— При этом некоторые ваши коллеги утверждают, что главный вопрос элит сегодня по-прежнему — откладывается или нет трансфер.

— Пока я не вижу никаких предпосылок к транзиту власти. Элиты выбрали консервативный сценарий сохранения Путина. Потому что если уходит Путин, то «Политбюро 2.0» однозначно прекращает существование. Это вопрос времени.

— То есть Путин пойдет на выборы, несмотря на возраст и все разговоры по поводу его здоровья, которых было очень много в прошлом году?

— У нас многовато развелось специалистов, которые бесконтактно диагностируют заболевания. Видел я Путина недавно на послании, выглядел он вполне бодро. Тем более, когда за пост президента США борются люди исключительно возраста 70+, нам-то чего переживать по этому поводу?

22.03.2021 Евгений Минченко о выборах в США, Европе и России

27.01.2021 Анализ событий в США

25.01.2021 «Программа-максимум – снос режима уже в этом году»: Евгений Минченко о митингах за Навального

Протесты выведут на «проектную мощность» к сентябрю-октябрю

«Внутри власти, очевидно, есть люди, которые продолжают разыгрывать карту Навального», — убежден президент РАСО Евгений Минченко. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о том, стал ли автор расследования про «дворец Путина» кумиром школьников и молодежи, как происходящее сейчас в России связано с победой Байдена и каковы шансы действующей власти устоять.

Евгений Минченко: «Сейчас идет разведка боем, пристрелка, причем с обеих сторон. Тестирование технологий, содержания, каналов доставки, методов уличной активности» Фото: «БИЗНЕС Online»

«СТАВИТСЯ ЗАДАЧА ОГРАНИЧИТЬ ПРОСТОР МАНЕВРА ДЛЯ ПУТИНА И ЕГО КОМАНДЫ. ПРОГРАММА-МАКСИМУМ — СНОС РЕЖИМА»

— Евгений Николаевич, как вы оцениваете события 23 января? О чем они говорят? Насколько все было прогнозируемым? Кто-то из коллег говорит, что московские власти недооценили массовости. Некоторые ваши коллеги утверждают, что на следующий день мы проснулись в другой стране.

— Массовость акций 23 января была меньшей, чем ожидала власть, и большей, чем предполагала оппозиция. На самом деле по приготовлениям власти сложилось впечатление, что они ожидали большего масштаба. А оппозиция сильно не надеялась — для них это была тестовая история.

На самом деле произошедшее не апогей. Неслучайно я несколько дней назад написал, что выход протеста на проектную мощность — это сентябрь-октябрь 2021 года. Сейчас идет разведка боем, пристрелка, причем с обеих сторон. Тестирование технологий, содержания, каналов доставки, методов уличной активности. Это пока еще проверка. Поэтому те люди, которые говорят о том, что мы проснулись в другой стране, ведут речь о чем-то другом. Самый главный вывод, который я для себя сделал, когда было принято решение о возвращении Навального в Россию, — попытка раскачать ситуацию состоится именно в 2021 году. Раньше многие эксперты, которые занимаются проблематикой протестов, исходили из того, что попытка такого сноса власти будет предпринята в 2024-м или в случае досрочных выборов президента. Но теперь уже понятно, что это 2021 год и вне зависимости от успешности попытки ставится задача ограничить простор маневра для Путина и его команды. Программа-максимум — снос режима. Программа-минимум — загнать его в узкий коридор, ведущий к стратегическому поражению.

— Вы ожидали, что протест будет таким массовым? Например, по данным Reuters, на улицы Москвы вышли около 40 тысяч человек. По данным «Белого счетчика» — в 2 раза меньше. Но для несогласованных акций это рекорд. Много было людей и в других городах.

— Да, много. Но меня больше волновали другие вещи.

— Какие?

— Более интересовал уровень уличного насилия. Численность, на мой взгляд, была непринципиальной. Более важный вопрос заключался в том, будет ли тестирование применения насилия против сотрудников правоохранительных органов, произойдут ли нападения, демонстрация навыков уличного противостояния. И мы увидели, что да, тестирование состоялось, в том числе толерантности общества к нападению на силовиков. Есть знаменитый кадр, когда человек подходит и бьет полицейского; видео, где сцепкой группа молодых людей пинают омоновцев с дубинками. Мы видим, что на самом деле уже идет тестирование жестких сценариев. И это то, что мне особенно не нравится в субботних событиях.

«Мы видим, что у протестов есть, может быть, не очень массовое, но боевое крыло, которое готово к силовому противостоянию с правоохранителями» Фото: «БИЗНЕС Online»

«У ПРОТЕСТА ЕСТЬ, МОЖЕТ БЫТЬ, НЕ ОЧЕНЬ МАССОВОЕ, НО БОЕВОЕ КРЫЛО»

— Вы считаете, что драки на митингах — это провокации?

— Нет. Это тестирование боевого крыла. Пока аккуратное. Мы видим, что у протестов есть, может быть, не очень массовое, но боевое крыло, которое готово к силовому противостоянию с правоохранителями.

— И это неслучайные вещи?

— Считаю, что это неслучайно. Я изучал протесты в других странах. Помню, как в 2014 году на Украине во время противостояния на майдане впервые появились бойцы «Правого сектора», которые цепями били милиционеров, на тракторе на них ехали и так далее. Я тогда беседовал с украинскими журналистами и говорил им: «Вот смотрите, радикализация протеста». Они мне отвечали: «Да нет, это „титушки“, провокаторы, протестующие не могут так себя вести. На самом деле у нас все белые и пушистые». Но теперь это не «титушки» и не провокаторы, а герои тех событий для действующих украинских властей и значительной части общества. Не думаю, что это были провокаторы и у нас.

— И как вы оцениваете реакцию омоновцев, их действия во время разгона митингов? Насколько они были адекватными?

— Я все-таки не специалист по работе правоохранительных органов. Из того, что вижу, реакция была достаточно сдержанной, за исключением отдельных эксцессов. И имелись хорошие находки типа раздачи горячего чая сотрудниками Росгвардии тем, кто вышел на улицы, чтобы люди не мерзли.

— А чем можно объяснить такие эксцессы, как в Санкт-Петербурге, где омоновец пнул в живот женщину и она упала на асфальт, получив сотрясение мозга? Такие действия способствуют эскалации протеста.

— Ну все живые люди. Всегда могут быть ошибки. Закон больших чисел. Когда много людей, понятно, что возможны и такие инциденты. В данном случае полицейские уже извинились перед женщиной — и руководство, и лично этот полицейский, он пришел к ней в больницу. Она его простила. Пройдут и разбирательства — они должны быть, это правильно. Но централизованной установки силовикам на жесткий прессинг протестующих не давалось.

«Начинает включаться в протест так называемая вторая Россия (по Зубаревич) — не только миллионники, но и города с населением в сотни и десятки тысяч человек» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ОППОЗИЦИОННОСТЬ РЕГИОНОВ БУДЕТ РАСТИ. НАЧИНАЕТ ВКЛЮЧАТЬСЯ В ПРОТЕСТ ТАК НАЗЫВАЕМАЯ ВТОРАЯ РОССИЯ»

— Особенность субботних протестов — их массовость именно в регионах. По всей стране были задержаны более 3 тысяч человек. В Казани задержали много журналистов. Как бы вы оценили региональную активность и то, что происходило в разных городах России?

— В регионах было по-разному. Например, в Хабаровске вышло немного, несмотря на их традиции протестов. В Иркутске — больше, но там практически произошла смычка коммунистов (точнее, сторонников экс-губернатора Левченко) и «навальнистов». Сейчас большой риск для власти — это связка актива и электората КПРФ и активистов Навального, тем более что в ряде территорий такая связка активно формировалась в последние 2–3 года.

— Кстати, Собчак подсчитала, что, например, в Казани и Екатеринбурге в процентном отношении, даже если брать данные «Белого счетчика», людей вышло больше, чем в Москве.

— Я думаю, оппозиционность регионов будет расти. Начинает включаться в протест так называемая вторая Россия (по Зубаревич) — не только миллионники, но и города с населением в сотни и десятки тысяч человек. Это серьезный риск, потому что до сих пор это была цитадель Путина: условный Нижний Тагил. По данным городам особенно сильно ударили коронавирус, кризис. Поэтому для власти средней величины промышленные города — одна из самых проблемных точек.

— Вы считаете, что мобилизация протеста происходит в том числе из-за последствий коронавируса?

— Пандемия оказала двоякое воздействие. С одной стороны, она повышает градус оппозиционности, особенно в городах. С другой — увеличивает уровень лояльности по отношению к власти, потому что некоторые считают, что только власть может защитить от заразы. Кстати, если сравнивать с другими странами — при всех многообразных претензиях насчет того, как вела себя власть, — Россия в целом лучше прошла этот кризис, чем США или Великобритания, не говоря уже о странах постсоветского пространства. Взять хоть наших западных соседей, Украину и Беларусь, хоть государства Центральной Азии. Например, по Киргизии коронавирус очень сильно прошелся. Там уровень готовности медицины оказался крайне низким, что привело к смене власти.

«Тезис о том, что за Навального только школота, не подтвердился. Достаточно посмотреть видео протестных акций по стране, чтобы увидеть, что процент молодежи оказался ниже, чем во время протестов 2017 года» Фото: © Zamir Usmanov / Global Look Press / www.globallookpress.com

«ОЩУЩЕНИЕ РИСКА ПРОТЕСТОВ У ВЛАСТИ ЕСТЬ. НЕТ НИКАКОЙ САМОУСПОКОЕННОСТИ»

— Что все-таки сыграло бо́льшую роль в мобилизации протеста 23 января — арест Навального или его фильм про «дворец Путина», набравший за считаные дни более 70 миллионов просмотров?

— Я думаю, наибольшую роль сыграл рост уровня неудовлетворенности. А Навальный и его кино — это уже не причины, а поводы.

— Тем не менее, даже судя по лозунгам в разных городах, очевидно, что пришли люди, которые видели данный фильм. И эта заготовочка стала бомбочкой.

— Да, это оказалось событием, которое обсуждают. Идут, например, ожесточенные дискуссии на тему того, что такое «комната для грязи», о других нюансах. А альтернативного нарратива практически нет.

— Как вы оцениваете роль в мобилизации самих властей, которые фактически рекламировали несанкционированные митинги призывами на них не ходить и рассказами о том, как зачищалась агитация в TikTok и прочих соцсетях? Идут споры и о том, звучали ли призывы к школьникам.

— Не было прямых призывов к школьникам от организаторов. Но таргетинг ориентирован на подростков. Это я могу сказать из личного опыта, как отец. Подростки очень активно обсуждали данную историю. Кино они не смотрели, но видели короткие ролики в TikTok. Таргетинг через данную соцсеть именно на молодое поколение, несомненно, имелся — странно было бы отрицать.

— Но все-таки прослеживалась ли роль властей в мобилизации протеста?

— Может быть, что-то они добавили. Но тезис о том, что за Навального только школота, не подтвердился. Достаточно посмотреть видео протестных акций по стране, чтобы увидеть, что процент молодежи оказался ниже, чем во время протестов 2017 года, которые были после фильма про домик с уточкой.

— «Он вам не Димон».

— Да.

— Однако если раньше на центральных телеканалах о подобных акциях старались либо вообще не говорить, либо упоминать вскользь, то в этот раз было ощущение активного противодействия.

— Я думаю, где-то дровишек подбросили, а где-то, может, и тормознули. А как чиновничья вертикаль должна была действовать? Потом ведь спросят: «А вы что делали?» А вот, пожалуйста: «Проведены профилактические беседы. На субботу на это время были запланированы сочинения, дополнительные занятия, открыли катки, спортивные секции и так далее. Реагировали, действовали, предотвращали».

— Но не говорит ли это о том, что проблему уже по-другому стали воспринимать?

— Да, конечно. Я думаю, ощущение риска роста протестов у власти есть. Нет никакой самоуспокоенности. И, судя по инсайдам, работа региональных властей и правоохранителей по противодействию протестам признана удовлетворительной. Не провалились.

«Не могу сказать, что Навальный — властитель дум среди студентов. Да, они обращают на него внимание, действительно оперируют какими-то яркими фактами из его расследований» Фото: «БИЗНЕС Online»

«НЕ МОГУ СКАЗАТЬ, ЧТО НАВАЛЬНЫЙ — ВЛАСТИТЕЛЬ ДУМ СРЕДИ СТУДЕНТОВ»

— На митингах были не только молодые люди, но и школьники, некоторые из которых уже портреты Путина снимают и вешают вместо них изображения Навального…

— Ну это же не означает массового явления, что все школьники разлюбили Путина и полюбили Навального. Это демонстрация лихости. У нас в свое время в школе было развлечение у некоторых товарищей подложить кнопку на стул учительнице. И в этом смысле можно только радоваться, что шалости школьников сегодня носят менее жесткий характер.

— Но ваш коллега Павловский говорит, что, по закрытым опросам, уже в прошлом году среди молодежи Навальный опередил Путина. Можно ли сказать, что оппозиционер выиграл битву за умы молодежи?

— У меня нет таких данных. Мы проводили исследования прошлой осенью. Правда, школьников не тестировали отдельно, но было достаточно большое количество студентов. Не могу сказать, что Навальный — властитель дум среди студентов. Да, они обращают на него внимание, действительно оперируют какими-то яркими фактами из его расследований. При этом к самому Навальному отношение настороженное. Он не выглядит кумиром. Я могу сравнить с временами моего студенчества, когда реально какое-то время был культ Ельцина и он воспринимался как некий мифический герой. На мой взгляд, сейчас ничего подобного в отношении Навального в студенческой и школьной среде нет.

— А когда Навального сравнивают с молодым Ельциным и Нельсоном Манделой более взрослые люди, о чем это говорит и насколько корректны подобные сравнения?

— Во-первых, я бы не сказал, что такие сравнения очень позитивны, потому что и Мандела неоднозначный герой, и к Ельцину отношение очень разное. Обратите внимание, что Навальный-то как раз в своей риторике не провозглашает себя наследником 90-х. Он, наоборот, весьма критичен и к Ельцину, и к его семье. Очень старательно отстраивается от них, прямо атакует, причем не только он. Идет широкая линия атаки — можно вспомнить расследования «Проекта», где опять же был сюжет про то, как семья Ельцина якобы ела котлеты с будущей командой президента Путина. Я думаю, что это, конечно, согласованная широкая линия, что 90-е — это тоже не хорошо, а Путин — наследник всего худшего, что было в 90-х годах. В таком смысле Навальный очень сильно отличается от многих его сторонников в официально признанной либеральной элите, потому что там культ «Ельцин-центра». А сам Навальный говорит, дескать, нет, я туда молиться не пойду.

«Если мы хотим увести людей с улиц, значит, надо их привести на избирательные участки. Причем так, чтобы они верили, что их приход туда действительно что-то решает» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ЕСЛИ МЫ ХОТИМ УВЕСТИ ЛЮДЕЙ С УЛИЦ, ЗНАЧИТ, НАДО ИХ ПРИВЕСТИ НА ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ УЧАСТКИ»

— Данный протест в большей степени за Навального или против Путина?

— Это демонстрация накопившегося недовольства как в целом ситуацией, так и уровнем политического представительства. На мой взгляд, рецепт все тот же. И мы с вами в одном из последних интервью говорили, что надо или выпускать пар, или крышку у чайника просто сорвет.

— Неудовлетворенность существующим режимом?

— Я думаю, в первую очередь неудовлетворенность социальная, а во вторую — политическая, она тоже есть. Если мы хотим увести людей с улиц, значит, надо их привести на избирательные участки, причем так, чтобы они верили, что их приход туда действительно что-то решает.

— Возникает ощущение, что Навальный сейчас — единственная альтернатива Путину?

— Такую версию старательно накручивают. Давайте посмотрим цифры. Например, у Фургала на пике рейтинги доверия были выше, чем у Навального. Платошкин, которого вообще нет в официальном дискурсе, имел сопоставимые цифры. Обратите внимание: есть региональные политики с хорошими цифрами доверия, например недавно ушедшая в отставку мэр Якутска Сардана Авксентьева. Есть саратовский депутат от КПРФ Николай Бондаренко — он, кстати, один из немногих политиков – обладателей «золотой кнопки» YouTube, у него больше миллиона подписчиков. Евгений Ройзман — с ним мы давно знакомы, и хотя я не фанат радикальной риторики, которую он в последнее время использует, но могу сказать, что для регионального политика на федеральном уровне у него весьма высокий рейтинг.

Показатели популярности лидеров парламентской оппозиции тоже выше, чем у Навального, — даже у Сергея Миронова.

— Кто все-таки победил 23 января — «навальнисты» или власть?

— Пока никто не победил. Это разведка боем. Чемпионский бой в боксе — это 12 раундов. Сейчас прошла первая минута первого раунда.

— И нельзя оценить, на чей стороне преимущество?

— Во-первых, надо понять, кто игроки. Потому что сама по себе эта логика, что есть единая власть и некая единая оппозиция, искажает восприятие, а внутри власти, очевидно, существуют люди, которые продолжают разыгрывать карту Навального, несмотря на все потенциальные риски в том числе и для них самих. Думаю, последний фильм Навального не мог состояться без помощи каких-то людей внутри путинского «Политбюро 2.0» — кто-то все-таки считает возможным сливать ему информацию, решая свои задачи. Там идет жесткая атака на ту часть окружения Путина, которая привычно называется «Кооператив „Озеро“», а другие игроки практически не затронуты. Иногда они звучат в назывном порядке, но я не исключаю, что одна из задач — разбить самый мощный внутриэлитный альянс в путинском окружении, сложившийся в последнее время, это связка «братья Ковальчуки – Игорь Сечин». Сегодня это группа номер один в российской элите и, собственно, по данной связке бьют, намекая: «Смотрите, это главная уязвимость Путина».

— Сейчас раскручивается история, что это западный фильм, приводятся примеры перевода с английского на русский и прочее.

— Я думаю, что какие-то внутренние элитные игроки в этом тоже участвовали.

«Часть элит не поддерживает Навального, но считает, что они могут использовать его для решения своих задач. Самого Навального они не воспринимают как субъекта»Фото: «БИЗНЕС Online»

«ЧАСТЬ ЭЛИТ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТ НАВАЛЬНОГО, НО СЧИТАЕТ, ЧТО ОНИ МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕГО ДЛЯ РЕШЕНИЯ СВОИХ ЗАДАЧ»

— Значит, часть элит во власти поддерживает Навального?

— Нет. Часть элит не поддерживает, но считает, что они могут использовать его для решения своих задач. Самого Навального они не воспринимают как субъекта. Просто для кого-то это слишком опасный инструмент, вред от которого превышает пользу. А кто-то считает, что им еще можно пользоваться.

Сейчас по прошествии времени стал понятен сюжет с походом Навального в мэры Москвы в 2013 году. Ясно, что его совершенно намеренно раскручивали, накачивали. И некоторые люди, не сильно стесняясь, рассказывают в деталях, как принимались решения и как все это делалось. И сейчас уже уверенно можно сказать, что история с арестом Навального в 2013-м, когда его потом быстро выпустили, накачивая протест, — это не дуболомство, а внутриэлитная спецоперация.

— Есть ли у вас понимание, какая стратегия выбрана в отношении Навального сейчас?

— Да нет никакой единой стратегии. Есть действия разных кланов, есть инерция бюрократической, идеологической машины. Где-то коалиция с какими-то элитными группами, где-то в формате «заграница нам поможет». Именно поэтому и удается проскакивать.

— Почему Навального отправили не под домашний арест, а в «Матросскую тишину»? Говорит ли это о том, что силовики окончательно взяли верх над штатскими?

— Нет никаких единых силовиков или штатских, там все очень сильно переплетено. Просто одни кланы считают, что потенциал Навального как инструмента внутриэлитных разборок исчерпан, а кто-то полагает, что им еще можно пользоваться для решения своих задач.

— А чем можно объяснить шоу во Внуково, циничный суд в отделении полиции под портретом Ягоды? Организаторы таких сценариев не понимали, что раззадорят «навальнистов»?

— Сложно сказать. Но между версиями дуболомства и циничной внутриэлитной игры я бы распределил шансы 30 на 70 в пользу второго варианта.

«Когда я аккуратно написал, что Навальный неслучайно возвращается в Россию аккурат под инаугурацию Байдена, количество эмоциональных воплей у меня в «Фейсбуке» стало зашкаливать» Фото: © Michael Kappeler / dpa / www.globallookpress.com

«ДЛЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ США БОРЬБА ПРОТИВ РОССИИ — ОЧЕНЬ УДОБНЫЙ СПОСОБ КОНСОЛИДАЦИИ ЗАПАДА»

— Не получается ли, что в итоге сами власти создают мощный имидж оппозиционеру, о котором заговорил весь мир?

— Я думаю, внешние игроки тут тоже участвуют. Это многосоставный феномен. Когда я аккуратно написал, что Навальный неслучайно возвращается в Россию аккурат под инаугурацию Байдена, количество эмоциональных воплей у меня в «Фейсбуке» стало зашкаливать. Как же так! Конспирология! Но, наверное, логичнее думать, что люди, которые занимаются проектом «Навальный», все-таки оценивают тайминг мировых политических процессов. Мне кажется, более уважительно думать так, чем считать, что они прекраснодушные идиоты из мира розовых единорогов. Понятно же, что есть определенная стратегия. И именно то, что запуск данной стратегии начался так рано, однозначно говорит о том, что в качестве программы-максимум ставится задача сноса режима уже в этом году.

— То есть происходящее сегодня в России связано с победой Байдена в США?

— Байден победил Трампа. И поскольку во время избирательной кампании у демократов ключевой элемент риторики заключался в том, что Трамп — это марионетка Путина, то теперь надо победить его «темного властелина». Дескать, победили марионетку — победим и хозяина. Или, по крайней мере, они должны предпринять какие-то действия в данном направлении, показать, что не простили, отомстили, хотя бы нанесли ущерб. Если не свергли, то заставили заплатить определенную цену. Этот мотив нельзя недооценивать. И когда мне рассказывают, что Россия имеет в американской политике десятое значение… Для внутренней политики — да, несомненно. А для внешней политики США борьба против России и Путина — очень удобный способ консолидации Запада, возврата к коллективному Западу, единство которого очень сильно расшатал Трамп.

«Что надо сейчас сделать власти? Нужно еще раз внимательно изучить то, что происходило в Беларуси в прошлом году, какие ошибки были допущены Лукашенко» Фото: © Ulf Mauder / dpa / www.globallookpress.com

«УСТОЙЧИВОСТЬ ПРАВЯЩЕГО РЕЖИМА В РОССИИ ЗНАЧИТЕЛЬНО ВЫШЕ БЕЛОРУССКОГО. НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ИМ НАДО РАССЛАБИТЬСЯ»

— Сторонники Навального анонсировали новые акции в следующие выходные. Можно ли сказать, что в России начал развиваться белорусский сценарий на российский лад?

— Да, они надеются выйти на белорусский сценарий. Что надо сейчас сделать власти? Нужно еще раз внимательно изучить то, что происходило в Беларуси в прошлом году, какие ошибки были допущены Лукашенко. Он удержался, но большой ценой, к тому же неизвестно, надолго ли.

— Насколько устойчив режим в России?

— Конечно, устойчивость правящего режима у нас значительно выше белорусского. Но это не значит, что им надо расслабиться и считать, что все схвачено. Думаю, шансы удержаться — 90 на 10. Но 10 процентов риска существует.

— Кстати, сейчас уже говорят о том, что телеграм-канал Nexta анонсировал канал «Москвач», который быстро набрал большую аудиторию и освещал митинги по всей России. Есть ли между ними какая-то связка?

— Если инструмент уже работал, почему бы его еще раз не использовать?

— Значит, речь идет о репетиции госпереворота, раскачки майдана?

— Думаю, да.

— А насколько жесткими могут быть репрессии? Уже звучат призывы закрыть «Эхо Москвы», перекрыть финансирование; студенты жалуются, что им грозят отчислениями. Много ли будет уголовных дел, увольнений, наказаний СМИ, журналистов и прочих?

— Я думаю, сейчас соответствующие решения принимаются. Но «Эхо Москвы» — это часть государственной пропаганды, рассчитанной на одну из целевых групп. Закрыть «Эхо Москвы» — почти как лишить эфира Первый канал.

— Так будут ли жесткие репрессии?

— Я думаю, примут точечные решения. Вряд ли катком поедут.

— Могут ли еще больше ожесточить законы?

— У нас и так законодательство достаточно жесткое на самом деле. Поэтому не вижу смысла в его дальнейшем ужесточении.

— То есть вы считаете, что сейчас не будет взят курс на ужесточение режима и закручивание гаек?

— Закручивание гаек практически неизбежно. Вопрос только в его масштабах. Лично я считаю, что это опасная история и контролируемое увеличение политической конкуренции может дать больше. Глубоко убежден в том, что людям надо дать возможность решать вопросы на избирательных участках, а не на улице.

«Итоговая задача Навального и коалиции вокруг него — это массовые протесты в сентябре-октябре 2021 года» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ПОНЯТНО, ЧТО БУДЕТ АКТИВНАЯ КАМПАНИЯ ПО РАСКАЧИВАНИЮ РЕЖИМА»

— Каков ваш прогноз развития событий?

— Понятно, что итоговая задача Навального и коалиции вокруг него — это массовые протесты в сентябре-октябре 2021 года.

Какой будет электоральная стратегия Навального и его партнеров? Тут несколько вариантов.

Первое. Заблаговременное объявление выборов в Госдуму нелегитимными. То, что они будут максимально выдвигать своих кандидатов по округам, неизбежно. Первый большой повод — это протесты против отказа в регистрации тех или иных кандидатов по модели «Мосгордума-2019».

После этого будет развилка для коалиции Навального. Сценарий номер 1 — призыв к бойкоту выборов, которые заранее объявляются нелегитимными, и, соответственно, предлагается идти не на избирательные участки, а выходить на улицу.

Сценарий номер 2. Сделать ставку на какую-то одну из партий и призвать тех, кто за Навального, голосовать за данную партию. Взять, например, какую-нибудь «Зеленую Альтернативу» или «Яблоко» и сказать: «Те, кто за Навального, голосуйте за эту партию». Так же, как сейчас на выборах в Казахстане сделал их беглый олигарх Аблязов, который всех своих сторонников призвал голосовать за партию «Ак жол».

Или можно призвать по модели 2011 года «голосовать за любую другую партию, кроме „Единой России“», а потом интерпретировать это так, что все голоса, которые не за партию власти, — голоса за Навального. Или, например, призвать голосовать за непарламентские партии. То есть говорить о том, что сейчас в Госдуме коллективная партия Путина из четырех фракций, а вы голосуйте за любую непарламентскую, по округам «Умное голосование» за любого кандидата, который может победить единоросса. Думаю, итоговые решения — какой сценарий будет признан рабочим — примут летом согласно результатам кампании по регистрации кандидатов.

— Как думаете, самого Навального посадят надолго, не отпустят?

— Полагаю, это наиболее вероятный исход.

— И, судя по всему, будет жесткий вариант развития событий? С учетом того, что и «навальнисты» обозлены, и власть станет действовать соответственно.

— Самое главное — исчезает тема с законными акциями протеста. Будут митинги без заявок, просто выходы на улицу. Оппозиция проигнорирует правила игры.

— И чем все закончится?

— Уже понятно, что будет активная кампания по раскачиванию режима. И, скорее всего, на данную кампанию режим среагирует закручиванием гаек, а не контролируемым увеличением политической конкуренции.

21.07.2020 Зашел со скрипом: почему Кремль выбрал Дегтярева и какие ошибки он уже совершил в Хабаровском крае

Михаил Дегтярев Фото Сергея Савостьянова / ТАСС

События в Хабаровске приняли новый оборот: после вполне понятного замешательства, вызванного неожиданным размахом массовых протестов, центр сделал ход, назначив временно исполняющим обязанности губернатора представителя ЛДПР Михаила Дегтярева.

Роль личности

Внешне это решение выглядит вполне логично. ЛДПР в регионе — партия власти. В прошлом году она разгромно выиграла выборы в краевую законодательную думу, либдемы доминируют в органах местного самоуправления, региональная администрация также составлена представителями ЛДПР. В этом смысле назначение представителя ЛДПР было практически безальтернативным, и его логика в том, что Путин, уважая выбор хабаровчан, назначает представителя партии, которая пользуется поддержкой населения.

Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции. Товарный знак Forbes является исключительной собственностью Forbes Media LLC. Все права защищены.

1. При воспроизведении Материалов Сайта в любом объеме (в том числе в случаях фрагментарного использования и цитирования) необходимо во всех случаях указывать имя автора Материала, источник (с активной ссылкой на него) и дату публикации исходного (воспроизводимого) Материала;
2. При воспроизведении в полном объеме Материала Сайта гиперссылка на исходный Материал должна располагаться в начале воспроизводимого Материала.

19.01.2020 «Путин хочет переучредить Россию, он в это верит»

Почему убрали Медведева, вошел ли Мишустин в «Политбюро 2.0» и кого из министров заменят в правительстве

«Одним из стимулов отставки правительства была встреча Путина с Кудриным, на которой последний предоставил статистику по невыполнению национальных проектов и их недостаточной финансовой обеспеченности. То есть деньги в бюджете запланированы, но не доходят», — считает политолог Евгений Минченко. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о том, чьим человеком можно считать Михаила Мишустина, кто из министров может перейти в новое правительство и почему не надо списывать со счетов Дмитрия Медведева.

Евгений Минченко: «О том, что готовятся перестановки в правительстве, я знал в октябре. Однако тогда речь шла не об отставке премьер-министра, а только о замене ряда вице-премьеров и министров»Фото: «БИЗНЕС Online»

«ОФИЦИАЛЬНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ ОТСТАВКИ ПРАВИТЕЛЬСТВА БЫЛО ОЧЕНЬ СТРАННЫМ»

— Горячая выдалась неделька, Евгений Николаевич, много сюрпризов. Хотя вы еще в начале прошлого года прогнозировали серьезные изменения в Конституции, но было неясно, когда конкретно запустят процесс. И вот началось. Плюс отставка правительства. Почему сейчас, отчего все сразу?

— Я полагал, что эти изменения произойдут до конца 2020 года, чтобы следующую Государственную Думу избрали под новые полномочия. Но не было ясно, когда именно. О том, что готовятся перестановки в правительстве, я знал в октябре, однако тогда речь шла не об отставке премьер-министра, а только о замене ряда вице-премьеров и министров, но в последний момент эту историю переиграли.

— Как думаете, почему все-таки произошла отставка всего кабинета?

— Я считаю, что здесь несколько факторов. Первый — буксовали национальные проекты, не удавалось их реализовать в полном объеме. Второй — снижались рейтинги власти и лично премьер-министра. Думаю, что одним из стимулов отставки правительства была встреча Путина с Кудриным, на которой последний предоставил президенту статистику по невыполнению национальных проектов и их недостаточной финансовой обеспеченности. То есть деньги в бюджете запланированы, но до адресата они не доходят.

— А не допускаете, что Медведев ушел сам, как считают некоторые эксперты, в том числе Константин Гаазе, который сказал нам об этом в недавнем интервью?

— Я не могу подобного исключить, хотя бы по той простой причине, что не имелось внятной интерпретации, зачем это делается. Официальное объяснение отставки правительства было очень странным. Медведев сказал: дескать, президент анонсировал изменения в Конституцию, поэтому мы уходим в отставку. Тогда, наверное, надо было дождаться вступления данных изменений в силу и затем уходить. Логики в этом нет никакой. Потому они то ли не стали заморачиваться и выдумывать внятное объяснение, то ли в цейтноте озвучили версию, которая первая пришла в голову, не очень задумываясь о ее убедительности.

«Медведев сказал: дескать, президент анонсировал изменения в Конституцию, поэтому мы уходим в отставку. Тогда, наверное, надо было дождаться вступления данных изменений в силу и затем уходить. Логики в этом нет никакой» Фото: kremlin.ru

«Я ЗНАЮ, ЧТО ТЕКСТ ПОСЛАНИЯ БЫЛ ЗАСЕКРЕЧЕН»

— Кстати, когда обсуждали содержание послания еще до его оглашения, говорили только про борьбу с бедностью, что анонсировал сам президент. О политической части утечек не было, хотя понятно, что Путин готовил текст не один. Получается, что никто даже из ближнего круга не обладал инсайдом, что трансфер начнется так быстро? Или те, кто знал, крепко держали язык за зубами?

— Я знаю, что текст послания был засекречен. О его содержании знали всего несколько человек. Более того, даже те члены правительства, которые работали над отдельными блоками, имели доступ не ко всему тексту послания, а только к тем его частям, которые их касались. Шла серьезная борьба между финансовым и социальным блоками правительства по поводу социальных инициатив президента и их финансового наполнения. Путин лично принимал беспрецедентно большое участие в подготовке послания — говорят, что более половины документа написано им лично.

— Сейчас все происходит очень стремительно: послание, отставка правительства, утверждение нового премьера в Госдуме, заседание рабочей группы по подготовке изменений в Конституцию. Не связано ли это с тем, что выборы в Госдуму и, может быть, даже президента могут пройти досрочно?

— Я не исключаю такого, потому что есть пять базовых приемов Путина. И один из них — досрочная победа. Политическая карьера Владимира Владимировича началась именно с этого. Тогда же были досрочные выборы президента, данная тактика на первый взгляд выглядит комфортной для власти. Провести выборы, когда оппоненты к ним идеологически, организационно и финансово не готовы, — это с тактической точки зрения эффективная технология.

— Как такое может быть чисто технически или подобное уже неважно?

— Значимо, конечно. Мы видим, что уже внесен законопроект о возможности самороспуска парламента.

«Есть пять базовых приемов Путина. И один из них — досрочная победа. Политическая карьера Владимира Владимировича началась именно с этого. Тогда же были досрочные выборы президента, данная тактика на первый взгляд выглядит комфортной для власти» Фото: «БИЗНЕС Online»

«СТРАНЫ С ПАРЛАМЕНТСКОЙ ДЕМОКРАТИЕЙ ПРОХОДЯТ ЧЕРЕЗ ЧЕРЕДУ ГЛУБОКИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ»

— Некоторые тезисы в послании прозвучали нечетко — и это породило много трактовок того, что задумал президент. Звучали мнения, что если усиливается законодательная власть, то мы идем к парламентской республике. Потом Путин пояснил, что Россия остается президентской республикой, но более свободной. По сути, президентско-парламентской. При этом Владимир Владимирович сказал, что парламентская форма устройства государства для нас была бы серьезным испытанием. Почему?

— Ну посмотрите, насколько устойчивы сейчас парламентские демократии за рубежом. Взгляните, например, на Великобританию. За последнее время — двое досрочных выборов. Испания, где с большим трудом формируется коалиция, Израиль, где заходят на новый круг выборов, — мы видим, что страны с парламентской демократией сейчас проходят через череду глубоких политических кризисов, причем это происходит в эпоху глобальной турбулентности. Лично я считаю, что в наших условиях парламентская республика — очень высокий риск. Более того, мы недавно провели исследование (может быть, в ближайшее время опубликуем его) о том, как проходил транзит в постсоветских странах. И могу вам сказать, что есть одна интересная особенность: ни в одном из государств постсоветского пространства, где была реализована политическая реформа в формате перехода от президентской республики к парламентской, правящая группа, инициировавшая эти изменения, не осталась у власти. Грузия, Армения, Кыргызстан, Украина…

— В послании не было деталей и про Госсовет, потом Путин сказал, что не надо создавать вторую палату регионов. А в чем будет смысл этого органа, который получит конституционный статус? Насколько повысится его роль, какое место он займет в новой конструкции власти?

— Я вам честно скажу: сюжет про Госсовет не до конца осознаю. Не очень понимаю идею, которая за этим стоит. Хочу дождаться конкретных предложений.

— А можно ли данном случае провести какую-то аналогию с казахстанской моделью?

— С казахстанской моделью не все так просто.

— Я думаю, что Токаев (Касым-Жомарт Токаев, президент Казахстана, 9 июня 2019 года победил на внеочередных президентских выборах — прим. ред.), но при сохранении высокой воли Назарбаева (Нурсултан Назарбаев, президент Казахстана в 1990–2019 годах, объявил о добровольном уходе в отставку 20 марта 2019-го — прим. ред.), в том числе за счет его неформального влияния и авторитета.

«Я вам честно скажу: сюжет про Госсовет не до конца осознаю. Не очень понимаю идею, которая за этим стоит. Хочу дождаться конкретных предложений» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ЗАДАЧА СОСТОИТ В ТОМ, ЧТОБЫ СОЗДАТЬ СИСТЕМУ СДЕРЖЕК И ПРОТИВОВЕСОВ»

— Насколько будут ограничены полномочия будущего президента? Согласны ли вы с теми, кто говорит, что роль главы государства станет второстепенной?

— На мой взгляд, задача состоит в том, чтобы создать систему сдержек и противовесов. Главная проблема у нас в стране, считаю, очень похожа на ту, которая была у Советского Союза. Там стержнем всей системы была КПСС. Когда убрали партию, развалилась вся система. У нас сейчас главный институт в России — это Путин Владимир Владимирович. Какую бы позицию ни занимал, он выступает в роли главного института. Возникает вопрос: а что случится, если не будет Путина? И последний, как ответственный политик, пытается сейчас выстроить систему, которая продолжала бы эффективно работать и после того, как он уйдет. Собственно, на это все усилия и нацелены.

— По-вашему, рассуждения по поводу того, что Путин стремится оставить за собой самый влиятельный пост (как бы он ни назывался), по сути быть верховным арбитром и чуть ли не главой государства, преувеличены?

— Я не отношусь к тем людям, которые интерпретируют действия Путина как поведение человека, который пытается любой ценой остаться у власти. Думаю, что он мыслит иначе. Владимир Владимирович реально считает себя государственным деятелем, он действительно хочет остаться в истории страны как великий политик, переучредить Россию, создать механизмы, которые бы обеспечивали устойчивость страны на долгие годы. На мой взгляд, для него это не высокие слова, он в подобное верит. Думаю, что люди, которые пытаются описывать Путина как человека, у которого доминирует материальная мотивация, допускают большую ошибку. Даже не с точки зрения пропаганды, а с точки зрения аналитики, потому что, если неправильно понимаешь мотивы своего оппонента, ты не можешь ему эффективно противостоять. Они просто занимаются самогипнозом и придумали себе миф о Путине, вместо того чтобы пытаться изучать реального Путина. И это большая ошибка. Именно поэтому они очень часто не могут просчитать его действия.

«Путин, как ответственный политик, пытается сейчас выстроить систему, которая продолжала бы эффективно работать и после того, как он уйдет. Собственно, на это все усилия и нацелены» Фото: kremlin.ru

«ЕСЛИ ДАЖЕ ПОБОЧНЫМ ЭФФЕКТОМ РЕФОРМ БУДЕТ СОХРАНЕНИЕ ПУТИНА У ВЛАСТИ, ЭТО НЕ ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА»

— Следовательно, смысл предложенных Путиным реформ, хотя они и открывают перед ним широкий коридор возможностей, вовсе не в сохранении его во власти?

— Даже если побочным эффектом реформ будет сохранение Путина у власти, подобное не значит, что это основная задача.

— Какая логика у Путина, как я ее понимаю? Что сейчас происходит в мире? Большая турбулентность, глобальное переустройство, переход на новый технологический уклад. В таких условиях создать остроконкурентную ситуацию в стране, в которой будет ожесточенная борьба различных политических сил, — значит парализовать государственный аппарат. В итоге можно упустить и геополитические шансы, и экономические. Я, кстати, готов с этой логикой поспорить. Если про геополитику могу худо-бедно согласиться (понятно, что устойчивая власть позволяет делать достаточно эффективные внешнеполитические ходы), то с экономикой такой вариант не проходит. Тотальное огосударствление, которое у нас сейчас происходит, на мой взгляд, не дает возможности России перейти в новый технологический уклад.

И еще Путин стремится обеспечить суверенитет. Он реально считает, что есть высокий риск потери суверенитета.

— Соответственно, и рассуждения об опасности парламентской республики — из той же серии?

— Все гадают, какую должность займет Путин — премьер, глава Госсовета, председатель Госдумы с иными полномочиями и прочее.

— Итогового ответа нет. Пока налицо лишь попытка нащупать эти варианты.

— В своих выступлениях представители власти с подачи Путина старательно избегают слова «референдум» применительно к поправкам в Конституцию. Почему? И если изменения в Основной Закон проведут просто через некое народное голосование, то будут ли они легитимными, в чем сомневается некоторые эксперты?

— Речь не об изменении Основного Закона через народное голосование. Технически это будет голосование в Государственной Думе, а так называемое народное голосование — инструмент дополнительной легитимации. Я не специалист по конституционному законодательству, но правоведы утверждают, что данный механизм будет легитимным.

«Медведев — парусник, который 8 лет уже плавает в политическом море и успел обрасти репутационными ракушками — они замедляют его ход. Это антирейтинг, который неизбежно появляется у любого правительства, когда оно долго находится у власти» Фото: kremlin.ru

«МЕДВЕДЕВ НЕ ПОХОЖ НА ЧЕЛОВЕКА ДОГМЫ»

— Тогда вернемся к Медведеву. Можно ли предположить, что ему действительно могли не понравиться новации, предложенные Путиным, что он не согласился с предстоящей реконструкцией системы власти и потому ушел? Тем более что в конце года было много разговоров о его усилении и перспективах на президентский пост.

— Исходя из психологического профиля Дмитрия Анатольевича, это сложно предположить. Медведев не похож на человека догмы. Пример: в 2011 году он в ранге президента выступил с посланием Федеральному Собранию, в которой озвучил идею о том, что в следующую Госдуму выборы должны пройти по очень странной системе — 225 округов, но при этом партийные списки. Потом Путин вернулся на пост президента и благополучно данную идею похоронил. Дмитрий Анатольевич же не подал в отставку с поста премьер-министра? Так что причина не в этом.

— А как вам теперь видятся перспективы Медведева с учетом его новой должности?

— Могу повторить все то, что говорил в нашем прошлом интервью.

— Я себе это представляю так. Логика Путина: мы прошли через полтора непростых года, в рамках которых случилось значительное падение рейтингов власти. С одной стороны, изменение параметров пенсионной системы, с другой — экономический застой. Понятно, что нужны меры, чтобы обеспечить позитивную динамику рейтингов власти в целом. Медведев — парусник, который 8 лет уже плавает в политическом море и успел обрасти репутационными ракушками — они замедляют его ход. Это антирейтинг, который неизбежно появляется у любого правительства, когда оно долго находится у власти. Продолжая метафору, могу сказать, что Мишустин — новый парусник, у которого таких ракушек нет. Он может быстро подхватить в свои паруса ветер масштабных вливаний в социальную сферу, нарастить рейтинг правительства и власти в целом. Мне кажется, логика такова. Но и тот корабль, который сейчас ушел в бухту и проходит обработку, после нее вполне может вернуться в открытый океан — очищенным и обновленным.

«Сперва в августе один из телеграм-каналов («Преемник») называет Мишустина следующим премьер-министром, затем в сентябре об этом говорит Сунгоркин. Видимо, все-таки уже тогда что-то готовилось» Фото: kremlin.ru

«ГОВОРИТЬ О ПЕРСПЕКТИВАХ МИШУСТИНА КАК ПРЕЕМНИКА СЕЙЧАС МОГУТ ТОЛЬКО ЕГО ВРАГИ»

— Тогда про новый «парусник». Почти никто, за редким исключением, не предполагал, что новым премьером станет Мишустин. Для большинства экспертов эта фигура стала совершенно неожиданной, он не входил ни в какие политологические шорт-листы. Когда про него написала Симоньян, создалось ощущение, что ей эту информацию все-таки слили. Был еще ваш коллега Наумов…

— Справедливости ради стоит отметить, что некоторые телеграм-каналы называли его в качестве кандидата в премьер-министры еще в августе прошлого года.

— Кстати, к примеру, Владимир Сунгоркин тоже называл фамилию Мишустина.

— Да-да, и Сунгоркин позже тоже говорил. Видите, как интересно: сперва в августе один из телеграм-каналов («Преемник») называет Мишустина следующим премьер-министром, затем в сентябре об этом говорит Сунгоркин. Видимо, все-таки уже тогда что-то готовилось.

— А почему выбор пал все-таки на Мишустина? Ведь он не друг Путина, не член его ближнего круга, не питерский. Кто его проллобировал?

— Я думаю, это личное решение Владимира Владимировича.

— Считаю, что логика президента была именно такой. Как президент российской ассоциации по связям с общественностью Станислав Наумов догадался, что это будет именно Мишустин?

— Да, инсайда не было. Он просто сделал логический вывод. Убирать Медведева и назначать кого-то из представителей членов Политбюро или кого-то из Политбюро — значит создавать очередной дисбаланс в системе. Поскольку все министры завязаны на того или иного члена либо кандидата в члены Политбюро, следовательно, будет технический человек со следующего уровня. Руководитель службы или агентства. Из всех них с точки зрения управленческих качеств наиболее сильный — Мишустин. Такой была логика Станислава.

— Где-то писали, что Мишустин — это отчасти человек Кудрина…

— Да какой он человек Кудрина? Михаил Владимирович пришел во власть еще при Борисе Федорове, ныне покойном. Мишустина в какой-то степени можно ассоциировать с Грефом, потому что он с ним длительное время работал. В последнее время Михаил Владимирович много пересекался с Сечиным, потому что они вместе входят в попечительский совет хоккейного клуба ЦСКА.

— Много споров относительно того, будет ли Мишустин техническим премьером или не техническим. Вы как считаете?

— Его поставили как технического премьер-министра, но это не значит, что он не может превратиться в политическую фигуру.

— Полномочия прописаны в Конституции, но вопрос в пространстве возможностей. Если рейтинг доверия Мишустину будет в районе 50 процентов, то понятно, что он совершенно иначе сможет разговаривать со всеми группами интересов, чем если его рейтинг будет, например, в районе 35 процентов.

— Перед Мишустиным открываются теперь перспективы стать преемником Путина?

— Об этом судить рано. Говорить о перспективах Мишустина как преемника сейчас могут только его враги. Но я бы хотел обратить ваше внимание на то, как оперативно стали вбрасывать компромат на Михаила Владимировича.

— Да разный: сын, жена, какие-то курорты и так далее. Логика такая: чем ниже у него будут рейтинги, тем легче с ним будет разговаривать.

— Ну а кому приходилось легко на посту премьер-министра в России?

«Кудрин, может быть, знает больше меня. Я смотрю на эту историю чисто технологически. Если сейчас радикально не поменять состав правительства, тогда возникает вопрос: а зачем его вообще отправляли в отставку?» Фото: kremlin.ru

«НЕ ИСКЛЮЧЕНО, ЧТО КАКОГО-НИБУДЬ МИНИСТРА ОТПРАВЯТ УПРАВЛЯТЬ РЕГИОНОМ»

— Уже в начале следующей недели будет объявлен новый состав правительства, но в последние дни все строят предположения, кто уйдет, кто останется. Вы, кстати, в каких-то интервью говорили, что состав обновится довольно значительно, а, например, Алексей Кудрин считает, что не очень.

— Ну Кудрин, может быть, знает больше меня. Я смотрю на эту историю чисто технологически. Если сейчас радикально не поменять состав правительства, тогда возникает вопрос: а зачем его вообще отправляли в отставку? Я рассуждаю с чисто политтехнологической точки зрения. Например, основные претензии были к социальному блоку. А если его не поменяют?

— Не все как раз говорят, что социальный блок поменяют. И Мишустин в Думе это дал понять, и осенью подобное предсказывали. С другой стороны, кто останется? Например, Сергей Неверов на процедуре согласования Мишустина хвалил некоторых министров и назвал конкретные фамилии.

— Значит, можно утверждать, что и Голикова, и Козак, и Гордеев, и Патрушев останутся?

— Я думаю, да. Мне также кажется, что было бы нелогичным менять Новака, поскольку это спецпредставитель президента на внешних энергетических рынках, человек, у которого есть уникальный капитал личных коммуникаций с руководством монархий Персидского залива, лидерами Евросоюза. Он долгое время нарабатывал эти связи. Татьяна Алексеевна Голикова— человек с уникальными аналитическими компетенциями. Козак — доверенный менеджер, который прямо сейчас занимается целым рядом принципиально важных проектов, в том числе на постсоветском пространстве. Если его с этих переговоров выдергивать, то кем заменять — непонятно. Силуанов тоже, думаю, может остаться, но, скорее всего, с понижением.

Дальше возникает вопрос по силовикам. Очень долго откладывали перестановки в силовых структурах, но очевидно, что перед транзитом власти они должны произойти.

И еще интересный момент — трудоустройство отставленных членов правительства. Сейчас это повод для волнения для тех губернаторов, которые были в подвешенном положении: уберут или не уберут, ведь не исключено, что какого-нибудь министра отправят управлять регионом. Может такое быть? Вполне. Дальше — государственные корпорации. Кого-то могут направить в руководители госкорпораций, кого-то — в председатели советов директоров корпораций.

— Конечно, трудоустроят. У нас такого не бывает, чтобы человек просто на мороз выставляли, если, конечно, к нему не было серьезных претензий. А так-то бережное отношение к кадрам — визитная карточка Путина.

— А Шойгу и Лавров остаются на 100 процентов?

— Ну я никому бы не дал стопроцентной гарантии.

— За Колобковым — влиятельный кандидат в члены Политбюро Усманов, поэтому тут нельзя сказать неоднозначно. Похожая ситуация с министром транспорта Дитрихом. Его могут отстоять Ротенберги.

— На минкульт называли Сергея Новикова, руководителя общественных проектов администрации президента. С другой стороны, Мединский реализовывал ровно ту политику, которую определил президент, так что может и остаться.

«Могу сказать точно: пристегнитесь, мы вступили в эпоху большой политической турбулентности, в которой личные качества и умения игроков политической сцены будут иметь большое значение» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ДАЖЕ ПОКИНУВ ПОСТ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА, медведев ОСТАЕТСЯ ЛИДЕРОМ ОЧЕНЬ МОЩНОЙ ЭЛИТНОЙ ГРУППИРОВКИ»

— Вы уже упомянули, что некоторым губернаторам есть о чем переживать. А как изменения в структуре власти повлияют в целом на роль губернаторов и вообще региональных элит, в частности, в связи с их участием в Госсовете?

— Давайте дождемся реальных юридических формулировок относительно места Госсовета в системе власти. Кроме того, есть еще один туманный сюжет о единой системе публичной власти, в которую необходимо включить местное самоуправление. Как это будет, пока тоже не очень понятно.

— Перед тем как запустить перемены, будут ли чистки губернаторского корпуса?

— Да. Я знаю, что некоторые из них были запланированы на январь. Их просто отложили в связи с посланием президента.

— А конкретные фамилии кандидатов на вылет могли бы назвать?

— Не могу сказать, потому что, когда ты точно знаешь, правильнее промолчать.

— Хорошо, я не буду спрашивать персонально, а количественно состав большой?

— Я считаю, что сейчас количество потенциальных отставников может вырасти в связи с необходимостью трудоустроить тех министров и вице-премьеров, которые уйдут в отставку, но в целом, думаю, будет около десятка.

— Насколько поменяется состав путинского «Политбюро 2.0» и трансформируется ли?

— На данный момент в составе «Политбюро 2.0», в среде наиболее влиятельных людей, которые являются лидерами крупных элитных группировок, изменений не произошло. Медведев, даже покинув пост председателя правительства, остается лидером очень мощной элитной группировки и членом «Политбюро 2.0». Мишустин еще членом «Политбюро 2.0» не стал. Он, грубо говоря, был членом ЦК и теперь является кандидатом в члены «Политбюро 2.0». Но для того, чтобы стать лидером большой элитной группы, ему необходимо совершить ряд действий, проявить волю и получить санкцию Путина. Если смотреть на текст послания, то ключевые бенефициары озвученных в нем инициатив — Чемезов, Ротенберги, Ковальчуки, Кириенко и Патрушев. Но подобное не значит, что список выгодоприобретателей ограничен данными фамилиями. Президент хотел, чтобы послание было максимально концентрированным, потому какие-то отрасли остались за кадром. Например, то, что связано с военно-промышленным комплексом, ТЭКом и так далее. Это не свидетельствует о том, что позиции тех групп, которые обладают серьезными ресурсами в указанных сферах, как-то ухудшились. Просто в конкретном программном документе, в котором приоритетами были масштабные социальные выплаты и изменения в Конституцию, интересы данных групп не были обозначены, что не означает, что они перестали существовать.

— То есть нынешний состав Политбюро еще будет актуален в ближайшее время?

— Да, конечно. С другой стороны, именно сейчас открывается окно возможностей для молодых амбициозных политиков.

Могу сказать точно: пристегнитесь, мы вступили в эпоху большой политической турбулентности, в которой личные качества и умения игроков политической сцены будут иметь большое значение.

05.06.2019 «Политбюро 2.0»: усиление Патрушева, падение Володина и триумф госкапитализма

О деградации влияния частного бизнеса и подавлении самой возможности региональной фронды

Снижение рейтингов власти привело к тому, что обсуждение моделей транзита началось уже на первом году президентского срока Путина. Перегруппировка внутри «Большого правительства» не завершена, можно ожидать значимых кадровых перестановок уже в ближайшее время. Такие прогнозы представлены в новом докладе «Минченко консалтинг», который пересказывает «БИЗНЕС Online».

Снижение рейтингов власти привело к тому, что обсуждение моделей транзита началось уже на первом году президентского срока Путина Фото: kremlin.ru

«УХУДШЕНИЕ ОТНОШЕНИЙ С ЗАПАДОМ ПОДТАЛКИВАЕТ «ПОЛИТБЮРО 2.0» К ВЫБОРУ МОБИЛИЗАЦИОННОГО СЦЕНАРИЯ»

«Политбюро 2.0» сохраняет роль неформальной структуры принятия решений, сложившейся вокруг Владимира Путина и после президентских выборов 2018 года. Однако кадровый состав ближнего круга президента — благодаря внешним и внутренним причинам — подвергся некоторой ротации. Об этом говорится в новом докладе «Политбюро 2.0 и антиистеблишментная волна» коммуникационного холдинга «Минченко консалтинг» под управлением Евгения Минченко. Документ основан на результатах неформализованных экспертных интервью с представителями российских элит. Экспертная панель «Политбюро 2.0», напомним, была сформировала в 2012 году и с тех пор регулярно обновляется — на данный момент она состоит более чем из 100 экспертов. Два года назад в юбилейном докладе авторы сделали несколько оправдавшихся прогнозов. Так, в прошлом году состав «Политбюро 2.0» вошел в зону турбулентности. В позициях ряда его членов, а также кандидатов появилась неопределенность, часть из них попали в «переходную зону».

Ключевые изменения последнего времени — это вхождение в члены «Политбюро» секретаря совбеза Николая Патрушева (который заметно усилился, став ключевым переговорщиком на американском направлении и значимо увеличив свое влияние на экономические процессы), а также возвращение друга Владимира Путина, владельца Volga Group Геннадия Тимченко. Укрепили свои позиции глава «Роснефти» Игорь Сечин и другой старый товарищ президента, владелец ООО «Стройгазмонтаж» Аркадий Ротенберг. А вот спикер Госдумы Вячеслав Володин покинул «Политбюро 2.0» и перешел в когорту кандидатов, число которых уменьшилось за счет снижения значимости представителей крупного бизнеса. В высшей лиге российской элиты остаются только фигуры, являющиеся кураторами значимых отраслей и проектов. В результате этих подвижек количество членов «Политбюро 2.0» увеличилось с 8 до 9 человек. Помимо уже упомянутых персон, в него входят глава правительства Дмитрий Медведев, мэр Москвы Сергей Собянин, министр обороны Сергей Шойгу, глава «Ростеха» Сергей Чемезов и еще один путинский приятель, основной акционер банка «Россия» и соучредитель легендарного дачного кооператива «Озеро» Юрий Ковальчук.

Ключевые изменения последнего времени — это вхождение в члены «Политбюро» секретаря совбеза Николая Патрушева Фото: kremlin.ru

«Дальнейшее ухудшение отношений с Западом, как мы и предсказывали, подталкивает „Политбюро 2.0“ к выбору мобилизационного сценария. Это влечет за собой увеличение роли аппарата совбеза, который становится четвертым контуром „Большого правительства“ — наряду с администрацией президента, правительством и ключевыми госкорпорациями», — отмечается в докладе.

Параллельно идет продвижение государственных и окологосударственных компаний в новые для них сектора экономики, вплоть до формирования определенных рынков с нуля (например, новая индустрия переработки мусора), перераспределение ресурсов и рынков от частных компаний и региональных элит в пользу членов и кандидатов в члены „Политбюро 2.0“. Даже модернизационные проекты предполагается реализовывать или в рамках госпрограмм, или корпоративных процедур.

Корпоративистский подход переносится и в политическую сферу. В политическом менеджменте акцент делается не на поощрении политической конкуренции, а на отбор и выращивание новых «технократов». Делегирование в регионы управленцев, не имеющих актуальных связей с местными элитами, преследует несколько целей — обкатать будущих менеджеров федерального уровня, пресечь саму возможность формирования региональной фронды и сопротивления экспансии федеральных групп в субъекты РФ, снизить сепаратистский потенциал, отмечается в докладе. Волна замены глав нацреспублик и ликвидации коррупционных цепочек докатилась до наиболее проблемного в этом отношении Северного Кавказа. В частности, в Дагестане фактически введено внешнее управление.

КТО КОГО УСИЛИЛ В БЛИЖНЕМ КРУГЕ

Итак, путинское «Политбюро 2.0» продолжает функционировать как самый влиятельный неформальный политический институт в России. Люди, которые в него входят, имеют возможность аккумулировать значительные ресурсы, распоряжаться ими и создавать собственные сети влияния. Говоря о новых и усилившихся персоналиях, Минченко и Ко отмечают, что представительство союзников Тимченко в исполнительной власти растет, а экономические проекты успешно развиваются, несмотря на сдержанное недовольство «Газпрома». Ключевым мегапроектом, который продвигает совладелец НОВАТЭКа, является проект развития инфраструктуры Северного морского пути: «Арктик СПГ-2», порт Сабета, ледокольный танкерный флот и т. д. Считается, что Тимченко удалось убедить президента в том, что именно эта компания способна обеспечить успех проектов развития Севморпути, в том числе возможного морского транспортного коридора Китай–ЕС. Государственная поддержка, одобренная Путиным, выражается в беспрецедентных налоговых льготах для НОВАТЭКа. В результате французская Total согласилась вложиться в «Арктик СПГ-2» даже несмотря на то, что активы Тимченко и он сам находятся под американскими санкциями. Позиции бизнесмена усилились за счет успешного альянса с лидером российского списка Forbes Леонидом Михельсоном. Помимо упомянутого «Арктик СПГ-2», миллиардеры вместе реализуют ряд проектов через нефтехимического гиганта «Сибур». На руку Тимченко и кооперация с группой Ковальчуков и курируемой ей госкорпорацией «Росатом». В сфере влияния Ковальчуков — новая энергетика и Арктика, за ними же закреплена и научно-образовательная политика. После назначения врио губернатора Санкт-Петербурга Александра Беглова группа становится наиболее влиятельным игроком на Северо-Западе страны.

Аркадий Ротенберг (в центре на заднем плане) после успешного завершения строительства Крымского моста значительно улучшил свои позиции Фото: kremlin.ru

Ротенберг после успешного завершения строительства Крымского моста значительно улучшил свои позиции и является привилегированным подрядчиком больших инфраструктурных проектов, сохраняя неформальное влияние на минтранс и РЖД. Из числа редких неудач группы авторы доклада отмечают внезапную отставку губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко.

Сечин отвечает за стабильность развития ТЭК. Реанимирована деятельность президентской комиссии по ТЭК, секретарем которой является глава «Роснефти». Сечин сохраняет статус неформального куратора электроэнергетики и высокую степень влияния на силовые структуры. В аппаратных конфликтах его давление удается сдерживать только в случае создания коалиции нескольких членов или кандидатов в члены «Политбюро 2.0» (как, например, в случае с «Транснефтью», главу которой Николая Токарева поддержали одновременно Тимченко и Чемезов).

Чемезов и Шойгу курируют сферу обороны и ВПК, а роль армии возрастает в условиях деградации дипломатических инструментов. Шойгу также неформально курирует ряд регионов и остается одним из наиболее популярных в стране политиков. «Ростех», продолжая поглощать промышленные активы, в частности ОАК, развивает экспансию в новые сектора экономики (цифровая экономика, мусор, ретейл) и расширяет региональную клиентеллу. Чемезов обладает наиболее высоким среди членов «Политбюро 2.0» влиянием на силовые структуры и АП в том числе за счет кооперации с руководителем АП Антоном Вайно.

Чемезов и Шойгу курируют сферу обороны и ВПК, а роль армии возрастает в условиях деградации дипломатических инструментов Фото: kremlin.ru

Собянин отвечает за развитие крупнейшей столичной агломерации и курирует целый пул регионов. Успешно пройдя через повторные выборы мэра в 2018 году, Собянин осуществил перезагрузку своей команды, избавившись от наиболее токсичных фигур и перепрофилировав ее перспективных членов, в частности, переведя Анастасию Ракову на социальный блок. Москва становится центром обкатки новых технологий, включая заявленную программу цифровизации.

Среди сохранивших свои позиции членов «Политбюро 2.0» самым неочевидным функционалом, по мнению авторов доклада, обладает Медведев. Национальные проекты не всегда курируются лично премьером, да и прошлый позитивный для имиджа и влияния опыт ведения нацпроектов, начатых на втором сроке президентства Путина, полностью повторить невозможно. В итоге в докладе главе правительства отводят усиление позиций лишь в АПК на фоне снижения командного и символического ресурса, а также ослабления ориентированных на его команду бизнесов, в частности арест братьев Магомедовых.

«СЛОЖНО НАЗВАТЬ МИНИСТРА, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ НЕ АФФИЛИРОВАННОГО С КЕМ-ТО ИЗ ЧЛЕНОВ «ПОЛИТБЮРО 2.0»

Важный фактор поддержания баланса элитных групп, как подчеркивают докладчики, — разделение зон неформального кураторства со стороны членов «Политбюро 2.0». Самая высокая концентрация интересов наблюдается на фланге госкапитализма, где фигурами вне конкуренции по силе влияния остаются Чемезов и Сечин. В то же время бизнес-модели формально частных компаний Тимченко и семьи Ротенбергов все в большей степени становятся продолжением госполитики. Они играют ключевую роль в секторе инфраструктурных проектов.

По мнению авторов доклада, в обновленном после президентских выборов правительстве влияние полноправных членов «Политбюро 2.0» остается определяющим — очень сложно назвать министра, так или иначе не аффилированного с кем-то из членов «Политбюро 2.0». В этих условиях важную роль противовеса играют вице-премьеры и высокопоставленные сотрудники АП. Облеченные личным доверием президента они теоретически должны демпфировать давление на ход выработки решений.

Разнообразием тактик представители правящей элиты не отличаются. Каждый член «Политбюро 2.0» претендует на то, чтобы курировать очень большую структуру, распоряжающуюся значительными ресурсами. В теории тяжесть подобной конструкции должна исключить возможность ее безболезненного расформирования (too big to fall, буквально — слишком большой, чтобы упасть), а иногда и простого реформирования, то есть передачи другому влиятельному члену правящей коалиции. При этом члены «Политбюро 2.0» постоянно проводят экспансию в своей и смежных сферах, поглощая более мелких игроков.

Кроме того, они регулярно взваливают на подконтрольные им структуры дополнительный и непрофильный функционал, пытаясь в той или иной степени угадать пожелания главы государства. Объяснением (идеологической оберткой) происходящей экспансии чаще всего служит сложная внешнеполитическая обстановка, давление и санкции западных государств. Практическим выводом становится невозможность доверять частному бизнесу, находящемуся вне сферы влияния членов «Политбюро 2.0». Так, например, секвестр игроков внутри банковской сферы оставил среди частных банков по большей части тех, кто ориентирован на интересы Сечина, Ковальчуков, Ротенбергов и Чемезова.

Представительство союзников Геннадия Тимченко (слева) в исполнительной власти растет, а экономические проекты успешно развиваются Фото: kremlin.ru

«В ОБЩЕСТВЕ ОФОРМИЛСЯ УСТОЙЧИВЫЙ ЗАПРОС НА ПОЛИТИКОВ НОВОГО ТИПА, КОТОРЫЙ НЕ УДОВЛЕТВОРЯЮТ НИ ВЛАСТЬ, НИ ОППОЗИЦИЯ»

Созданная «с колес» программа четвертого президентского срока Путина («майский указ» и нацпроекты) привела к конкуренции между группами влияния за ее интерпретацию и реализацию. Обновленный в мае 2018 года кабинет министров очень быстро стал «правительством непопулярных реформ», чему способствовала инициированная властями коррекция пенсионного законодательства, значительно ухудшившая рейтинги власти. А снижение рейтингов власти привело к тому, что активное обсуждение моделей транзита в 2021–2024 годах началось уже на первом году шестилетнего президентского срока Путина. Показательно, что подавляющее большинство сценариев транзита, обсуждаемых внутри элиты, так или иначе вращаются вокруг роли Путина в новой конфигурации власти, которая сложится после 2024 года. Один из вариантов — это использование опыта Казахстана, то есть передача сокращенных президентских полномочий преемнику при создании новой статусной позиции и сохранении высокого неформального влияния ушедшего президента.

Ключевым вызовом для российской элиты аналитики «Минченко консалтинг» в очередной раз называют антиистеблишментные настроения. Привычные для власти методы их утилизации (антиноменклатурная риторика президента и его губернаторов-назначенцев, громкие отставки и привлечение новых кадров, антикоррупционная кампания) на данный момент близки к исчерпанию своей эффективности.

По внешнему контуру приходится маневрировать в условиях неопределенности, так как разрыв между невысоким вкладом России в мировой ВВП и претензией на роль одной из ключевых мировых держав ставит перед российскими властями нетривиальную задачу значимого увеличения своего ресурсного потенциала в относительно короткие сроки. Технологически она решается несколькими методами:

Накачивание одного из типов ресурсов (военного и военно-промышленного), который дает возможность асимметричного ответа на внешнее давление и повышение влияния за рубежом за счет поставок вооружений (Чемезов, Шойгу).
Присутствие в критически важных конфликтах, вынуждающее других игроков считаться с РФ: Сирия и Венесуэла, Африка. Увеличение числа одновременно играемых геополитических шахматных партий с возможностью разменов (Шойгу, Лавров, Ушаков, силовики).
Использование негосударственных акторов для реализации своих задач — в частности, ЧВК в Сирии.
Расширение своей периферии — евразийский проект, попытки переформатирования отношений с Беларусью (лично Путин, Медведев, Силуанов).
Демографическая политика, реализуемая, помимо мер материального стимулирования рождаемости, за счет поощрения миграции и «паспортизации» жителей непризнанных республик Донбасса.
Борьба за транспортную инфраструктуру и новые торговые маршруты: газопроводы, Арктика, поставки СПГ и т. д. (Тимченко, Ковальчуки).
Выделение критически важных новых технологий и создание спецпроектов по их развитию (Силуанов, Мантуров, Ковальчук, Кириенко, Греф).
Масштабные инвестиции в инфраструктуру и социальную сферу — «национальные проекты» (все члены «Политбюро 2.0»).

«ПУТИН И ЕСТЬ ГЛАВНЫЙ СИЛОВИК. ЕГО ПРАКТИКА ПО-ПРЕЖНЕМУ СТРОИТСЯ НА ПРИНЦИПЕ ПООЩРЕНИЯ КОНКУРЕНЦИИ СИЛОВЫХ СТРУКТУР»

При этом общее число участников, включенных в модель «Политбюро 2.0», серьезно сократилось. Секвестр участников связан в первую очередь, как было отмечено выше, с системной деградацией влияния крупного частного бизнеса. Представители российского бизнеса все чаще становятся не более чем младшими партнерами операторов госкапиталистических проектов. Текущие условия деятельности неблагоприятны для роста их влияния. Таким образом, участники блока «частный бизнес» были понижены до уровня членов ЦК. К слову, в этом же блоке как член группы «Ветераны» упоминается и президент РТ Рустам Минниханов наряду с губернатором Белгородской области Евгением Савченко и губернатором Калужской области Анатолием Артамоновым. Интересно, что глава Чечни Рамзан Кадыров — в числе кандидатов в члены «Политбюро» (юридически-силовой блок).

В блоке членов ЦК как член группы «Ветераны» упоминается и президент РТ Рустам Минниханов Фото: kremlin.ru

Второй важный элемент сокращения списка кандидатов в члены «Политбюро 2.0» — продолжающаяся внутренняя конкуренция среди групп силовиков. В юридическо-силовом блоке кандидатов в члены «Политбюро 2.0» осталось пять фамилий, и это не предел. Антикоррупционная кампания исчерпывает свой ресурс. Под прицелом оказываются сами борцы с коррупцией, как это показала недавняя серия громких задержаний силовиков. По-прежнему нет члена «Политбюро 2.0», который всецело отвечал бы за контур безопасности. «Путин и есть главный силовик. Его практика по-прежнему строится на принципе поощрения конкуренции силовых структур», — говорится в докладе.

Среди конкурирующих центров — тандемы Бортников–Бастрыкин (при ведущей роли ФСБ) и Золотов–Зиничев. Расширился функционал МЧС, в рамках которого создается собственная система мониторинга. Заметно усиление роли генпрокуратуры и лично Юрия Чайки, который все чаще выходит на публику со знаковыми инициативами. Все более значимую политическую роль играет ФСО, обладающая собственной информационной и социологической службой.

Спикер Госдумы Володин снизил влияние на политические партии и ОНФ и понес потери в своей региональной сети. Однако происходит постепенный рост субъектности парламента и его роли в качестве медиатора значимых конфликтов (реновация в Москве и пенсионная реформа), а также рост активности Володина и его коллеги Валентины Матвиенко на внешнеполитическом фронте.

Происходит постепенный рост активности Вячеслава Володина и Валентины Матвиенко на внешнеполитическом фронте Фото: kremlin.ru

Третья важная тенденция внутри кандидатского корпуса — отсутствие представителей идеологического блока среди полноправных членов «Политбюро 2.0». В целом это открывает возможность для кандидатов, претендующих на статус идеологов, нарастить свое влияние и стать полноправными членами «Политбюро 2.0». С этой точки зрения среди наиболее ресурсных кандидатов в члены «Политбюро 2.0» — первый заместитель главы администрации Сергей Кириенко и глава Счетной палаты Алексей Кудрин.

Итак, перегруппировка внутри «Большого правительства», предшествующая транзиту 2021–2024 годов, не завершена, делают вывод Минченко и Ко. Можно ожидать значимых кадровых перестановок в течение ближайшего времени — в первую очередь в корпоративном секторе. Также, как прогнозируют составители доклада, продолжится активная борьба за наполнение кадрового резерва и назначения в регионах. Несмотря на рост конкуренции внутри «Политбюро 2.0», выяснение отношений между группами пока искусственно удерживается за рамками публичного политического процесса. Основными методами борьбы становятся кадровый лоббизм, информационные войны (переместившиеся в анонимные Telegram-каналы) и использование силового инструментария. Причем количество игроков, имеющих иммунитет от силового преследования, стремительно сокращается.

Рост антиистеблишментных настроений, в условиях проблем с лидерством в партиях системной оппозиции КПРФ и ЛДПР и проседанием «Справедливой России», так или иначе потребует создания новых популистских проектов, которые могут быть как «низовыми» (типа движения «Пять звезд» в Италии), так и санкционированными властью (формат блока «Родина» образца 2003 года или движения Эммануэля Макрона во Франции). Из потенциально привлекательных ниш можно выделить региональный патриотизм и экоактивизм.

Сами члены «Политбюро 2.0» вынуждены будут гораздо больше внимания уделять публичному продвижению своих проектов и формированию устойчивой репутации. Наличие информационного, имиджевого и политтехнологического ресурса станет значимым преимуществом для групп и их выдвиженцев в новой «гонке преемников».