ПАРТИЗАНСТВО. НАЧАЛЬНЫЙ ОПЫТ ТАКТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
ХАРЬКОВ-1924
I. ВВЕДЕНИЕ.
Вероятно, многие удивятся появлению настоящего очерка. Разве нет более интересных и более жизненных тем? Какой смысл заниматься подобными вопросами? Довольно о партизанах, всему свое время.
Но никто не будет удивляться, если завтра, через неделю, через месяц радио известит нас о первых стычках германских красных партизан и с оккупантами, и с полками рейхсвера. Многие товарищи не будут удивляться, если необходимость заставит и нас подумать о партизанах.
Для нашего времени «партизанство» – слишком знакомый, остро пережитый и теперь какой-то смутный и далекий вопрос. Правда, не так давно партизанство было не вопросом, но самой действительностью, живой, реальной силой, игравшей определенную роль в нашей революционной борьбе. Но в новых условиях жизни создались и новые положения; выросла и окончательно оформилась регулярная Красная армия. Партизанство осталось в прошлом и самый вопрос о нем, как будто, утратил значение. В нашей современной военной литературе о партизанах говорят только в исторических очерках минувшей борьбы; в представлении многих партизанство тесно сплетается с понятием «партизанщина». Попытка вернуться к этому «изжитому» вопросу может показаться даже неуместной, особенно теперь, когда военная мысль занята механизацией армии. Но нам думается, что именно теперь и надо разобрать все методы и приемы борьбы, исследовать все возможности, среди которых партизанство занимает далеко не последнее место. Даже больше, именно машинизация и заставляет вспомнить о партизанах. Не напрасно французы, говоря о боевых автоколоннах, отмечают: «эти формирования, очень могущественные в бою, на самом деле довольно слабы па походе. Они привязаны к большим дорогам и являются довольно хрупкими механизмами. Все это делает их легкой добычей решительных партизан, даже легко вооруженных…». Не напрасно уделяют внимание инструкциям о партизанских действиях и поляки. В наш век машинизации армий шаг к партизанской тактике – короче, чем кажется. Конечно, это будет не та тактика, которую у нас представляют, как бессвязные разрозненные действия полуорганизованных полувооруженных отрядов, сводящиеся к внезапным нападениям на противника; не будут это и действия «легких отрядов, брошенных в тыл противнику с целью нанесения ему там возможно большего вреда». Это будет тактика, построенная на определенных моментах, вполне приемлемая и для регулярных войск. Выяснение этих положений и составляет предмет настоящего очерка.
В дореволюционную эпоху, при наличии старой регулярной армии, вопросу о партизанстве, естественно, придавали мало значения. Армия считалась единственным орудием борьбы, и всякие иные положения казались нелепыми, противными порядку вещей. История русского партизанства как будто начиналась и кончалась 1812 годом! Конечно, далеко не с «12-го» года ведет начало русское партизанство; оно отмечено на первых же страницах истории восточных славян, но эпоха борьбы с Наполеоном содержит наиболее полные и яркие примеры партизанства. Позднее, в условиях «николаевских» эпох партизанство являлось «непозволительной вольностью», являлось «оружием мятежников» и не могло иметь места в армии; оно нашло только слабое отражение в похождениях севастопольских смельчаков, да в отдельных эпизодах кавказских и туркестанских войн.
Немного как будто задумались над партизанским вопросом в Японскую войну; но неудачные попытки организовать партизанские отряды из хунхузов, да несколько набегов, тоже не очень блестящих, вот все, в чем выразилось использование партизанских приемов в войну 1904-1905 гг. А меж тем тогда открывались широкие возможности.
Тоже мы видим и в войну 1914-1917 гг. На нашем фронте неоднократно создавались условия благоприятные для широких партизанских действий. Возможности эти учитывались в войсках, и по частному почину в некоторых кавалерийских дивизиях (1, 7, 12, 11, Оренбургской, сводно-казачьей) были созданы небольшие партизанские отряды. Были еще попытки использовать в этом направлении «чешские роты», появившиеся в 1915 г. в некоторых стрелковых дивизиях Галицинского фронта, но действия этих добровольческих отрядов ограничивались обычно разведкой и агитацией на участках славянских полков противника, пускать отряды дальше «воздерживались». Наконец, незначительные партизанские отряды (конные) формировались при Походном атамане. Но все это так, между прочим! По-видимому, Ставка считала подобные приемы борьбы бесцельными и опасными, подрывающими дисциплину, основы и весь уклад регулярной армии. Идеи маневров и смелых положений смущали тогдашнее высшее командование, оно шло на это неохотно и почувствовало себя наконец-то спокойно, когда «от моря до моря» протянулся сплошной окоп.
С другой стороны, политика царского правительства всегда была такова, что русской армии обычно приходилось считаться с партизанством, как с оружием своих врагов, как с приемом борьбы народов, восстававших против российского режима (поляки, кавказцы, туркестанцы); в таких условиях, естественно, больше приходилось интересоваться мерами борьбы с партизанством. Вот почему вопрос о партизанстве у нас не имел под собой почвы, в военной литературе являлся как бы случайным и не подвергался всестороннему изучению.
«Опыт теории партизанских действий» Дениса Давыдова (партизана 1812 года), «Партизанская война» Ф. Гершельмана (1885 г.), «О партизанских действиях в большом размере, приведенных в правильную систему» Голицина (1859 г.) и, наконец, современные «Партизанские действия» Клембовского, да несколько отдельных статей в военных журналах – вот вся основная по этому вопросу литература. Все эти произведения различно освещают вопрос, в соответствии с тем историческим материалом, которым располагали авторы. История СССР дает богатейший новый материал по партизанскому вопросу, и эти данные надо широко использовать при изучении «партизанства.»
Партизанские действия находят известное освещение в книгах о «малой войне» (исключительно переводные!), но здесь почти не уделяется внимание исследованию причин и условий развития партизанства и основ тактических действий партизан, а сразу же приводятся известные положения и возможности для малых отрядов, при условии внезапности и быстроты их действий, т.е., по существу, разбираются частные случаи внезапных нападений. Кроме того, центр тяжести здесь сильно смещен в сторону «войсковых» отрядов. Отчасти это так, поскольку малая война является результатом использования регулярными частями партизанских приемов, но никак уже нельзя считать эту «малость» обязательным признаком партизанства. У нас до сих пор происхождение партизанских отрядов обусловливается наличием армии! Так, в брошюре «Красные партизаны» встречаем повторение определения партизан «по-Клембовскому», а именно: «легкие отряды, бросившие связь со своей армией на более или менее продолжительное время, направленные на фланги и тыл противника с целью нанесения ему там возможно большего вреда». Основами работы, а вместе с тем «отличительной чертой» «действий партизан» показаны: «самостоятельность начальников партизанских отрядов, руководствующихся только самыми общими приказаниями… и исключительно наступательный характер…». Таким образом, понятие «партизаны» здесь не выходит за пределы готовых, выделенных из армии отрядов. Но разве понятие и сущность партизанства может исчерпываться этими моментами?
Правда, в военной литературе встречаются и другие термины, как «народная война», «повстанчество» и т. п., но и в этих случаях действия большевистской сущности рассматриваются как партизанские. Нам кажется, что при исследовании вопроса следует принять за основу два самостоятельных понятия: действия регулярных частей и действия партизанских отрядов, не ограничивая, конечно, последние «легкими армейскими отрядами». Наконец, действие отряда на флангах и в тылу противника не придает первому обязательно характера «партизанского». В недавнем прошлом на многочисленных «фронтах» дрались наши красные партизаны; их действия отнюдь не являлись исключительной работой «в тылу противника»!
Таким образом, понятие «партизаны» надо расширить, и проследить партизанство не как случайный прием борьбы, а как определенное явление, имеющее свои причины и формы.
Настоящий очерк является первый попыткой осветить вопрос о партизанах возможно шире, рассмотреть его в различных плоскостях. Это не попытка создания какого-нибудь руководства или инструкции, разработанной до перечня имущества в переметных сумах, это опыт исследования партизанства во всех условиях его существования и деятельности, от первичных ячеек до готовых отрядов, бросаемых в тыл противнику. Затем, это попытка определить основы действий партизан, основы их тактики (манеры действовать!), имеющей свои характерные моменты и рознящейся, в известной мере, с тактикой регулярных войск. Мы далеки от мысли считать настоящий очерк законченным исследованием.
Самое появление очерка вызвано главным образом желанием обратить внимание на вопрос, имеющий гораздо большее значение, чем это кажется с первого взгляда.
Обращение самобытных партизанских отрядов в регулярную армию и известные возможности перехода последней к партизанским отрядам или действиям, о чем говорится ниже, указывают на жизненность начал партизанства.
Не претендуя на исчерпывающую обоснованность и правильность всех выводов и заключений, к тому же изложенных только схематически, выражаем уверенность, что если в дальнейшем партизанский вопрос будет изучаться в широком масштабе, то погрешности и упущения найдут свои коррективы.
II. ХАРАКТЕРНЫЕ ПРИЗНАКИ ПАРТИЗАНСТВА. НАЧАЛЬНЫЙ ТИП ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ. ОБЫЧНЫЕ КАРТИНЫ ПАРТИЗАНСКОЙ БОРЬБЫ.
В нашей военной терминологии понятия «партизан», «партизанский отряд», как будто, определенные, дающие одинаковые для всех общие представления. Однако, надо сказать, что эти термины иногда применяются довольно своеобразно и получают произвольное толкование, так, например, нередко обобщают «партизанство», как военный термин, с обывательским понятием «партизанщиной». Говорить о различии этих двух понятий нет надобности, скорее следует отметить то, что даже в нашей военной литературе не достаточно ясно разграничиваются партизанские действия и действия «регулярные». Происходит это, видимо, от того, что и у партизан мы часто наблюдаем действия, внешне ничем не отличающиеся от действий регулярных частей, и наоборот, действия регулярных частей иногда представляются типичными партизанскими. Поэтому, при попытке дать понятию «партизаны» точную и законченную формулировку встречаются известные затруднения. Возьмем, например тот же 1812 г. Наряду с армией мы встречаем партизан: полковника Давыдова, князя Вадбальского, князя Кудашева, полковника Бенкендорфа и др., не говоря уже о «прославленных» Фигнере, Сеславине, Фонвизине. Все они в истории войны 12-го года отмечены, как партизаны. Но ведь не из одних полковников и князей с их отрядами состояло партизанство 1812 года! Сколько крестьянских дружин, сотен и десятков по-своему воевало с врагом. Разве это не были партизаны? Численность и деятельность последних групп недостаточно известны. В отношении же первых отрядов данных значительно больше. Возьмем хотя бы состав отрядов: у Вадбольского-1 гусарский полк, у Кудашева 2 казачьих полка, у Бенкендорфа и Чернозубова по 1 казачьему полку и т.д. Приведенное выше Кленбовским определение партизан по объему и по содержанию вполне отвечает указанным войсковым отрядам. Но определение дальше этого не идет; им как бы подчеркивается исключительно армейское происхождение партизан. Но разве партизанство вышло из армии? Наконец, разве существование партизан обусловлено наличием своей армии?
Примером служит наша эпоха. Кто первый стал на защиту молодой Республики, когда «контрреволюция» так или иначе стала посягать на завоевание революционного народа. Тогда не было армии. Отряды защитников создавались на местах, это и были красные партизанские отряды – «детище восставшего народа». Вначале не было определенных фронтов; борьба кипела во всех уголках революционной страны; против враждебных посягательств всюду выступали защитники революции.
По почину наиболее энергичных революционных борцов собирались дружины, отряды, полки. Ополчение революционного народа, партизаны, по крайней мере на первых порах, представляются обычно без правильной организации, без общего руководства, проникнутые непримиримой ненавистью к врагу; партизаны по духу, по убеждениям, по действию. Это были предшественники Красной армии, от них ведет она начало. В Красную армию и вошли эти отряды во многих случаях в полном своем составе – целым партизанским революционным полком. Партизаны дрались и на «внутреннем фронте», партизаны стояли и на внешних рубежах, это первые единицы, зачатки отрядов «участков завесы». Так, например, из «Западного участка завесы» и последующих «Западного района обороны» и «Западной армии» сформировалась XVI-я армия. Мелкие партизанские отряды из добровольцев организовывались, объединялись и получали формы войсковых частей или соединений с наименованиями Невельского, Смоленского, Брянского, Курского и др. районов и явились кадрами красных дивизий (1-й Смоленской, Могилевской, Витебской…).
Итак, на примерах нашей эпохи мы видим партизанские отряды, вышедшие из среды самого народа, а не выделенные из армии. Эти отряды часто представляли из себя все трудовое, способное сражаться население – завода, деревни, уездного города, под предводительством своих выборных вождей. В истории нашей революционной борьбы всегда будет отмечена роль рабочих и крестьян Пугачевского, Ал. Гайского и др. уездов со своими вождями т. Чапаевым, Куяковым, Плясуновым в борьбе с Уральским мятежным казачеством; роль рабочих Екатеринбурга, Кунгура, Красноуфимска и разных заводов с вождями Н. и И. Кашириными, Блюхером, Томилиным, Грязновым, Шевальдиным в бессменной борьбе от Уральских хребтов до мутных волн Сиваша. Из этих отрядов и вышли наши славные дивизии – 25-я, 30-я…
Под определение, данное Клембовским, эти партизаны уже не подходят. В них с теми «войсковыми» одно общее – стремление нанести врагу возможно больший вред. Какие же моменты должны войти в определение?
Вполне понятно, что численность здесь не играет роли. Партизанская армия, корпус так же мыслимы и возможны, как партизанский отряд или полк. Внешний характер действий – «величайшая активность», решительность, внезапность и т. п., не представляют еще специфических отличительных черт партизана.
К решению вопроса надо подойти со стороны сопоставления партизанства и регулярной армии, путем сличения состава, организационных форм, а главным образом, характера решаемых задач и самих способов решения. Только разобрав все эти данные и можно дать определение понятию «партизан».
Регулярная армия. Боевое назначение ее известно, будет ли она орудием в руках империалистических правительств или средством самозащиты народных республик.
Красная армия не является простой грубой силой, выполняющей только функции бойца; начала гражданственности и социального порядка, заложенные в ее основу, отводят ей и другое место в жизни страны, не ограничивая роль армии только боевым назначением. Но в настоящем очерке слово «армия» мы берем в более узком, в специально военном смысле, как бойца, как боевого средства воздействия на исход вооруженных столкновений. Суммируя известные данные, понятие «регулярная армия» мы определяем так: «Регулярная армия – это вооруженная сила государства, имеющая определенные организационные формы, с определенной схемой управления и руководства, с установленной дисциплиной и общим порядком боевой работы».
В период войны армия является исполнителем принятого плана кампании, путем проведения ряда последовательных и находящихся во внутренней связи операций. Как бы ни были различны эти операции, армия на театре войны остается армией, т. е. силой, ведущей непосредственную борьбу. Сама армия в то же время составляет постоянный элемент военной обстановки и связана с последней в каждом своем ходе. Отдельные действия армии входят слагаемыми в общую сумму ее боевой работы; одна операция обусловливает другую, являясь то подготовкой, то решением, то развитием этого решения.
Наступает или отступает армия – безразлично, она не выходит из обстановки; армия не появляется на театре войны для решения произвольных задач и не исчезает бесследно до нового случая.
Армия в своих действиях следует известному плану, принятому высшим командованием (центр руководства); для достижения целей (последовательных заданий) армия намеренно оказывает известное воздействие на обстановку и тем создает наиболее выгодные условия для своей боевой работы. Таким образом, характерными показателями регулярной армии в боевой обстановке будут: планомерность, последовательность и идейное объединение действий с преднамеренным созданием наиболее выгодных условий для их проведения.
Все это обусловливает для армии необходимость поддержания постоянного вооруженного соприкосновения с противником.
Это постоянное соприкосновение с противником, различающееся, конечно, во внешних формах в зависимости от тех или иных оперативных положений, и надо считать обязательным признаком регулярных действий армии.
Теперь остановимся на партизанских отрядах в их начальной форме, т.е. при условии отсутствия регулярной армии.
Прежде всего, партизанство не есть явление постоянное, оно обусловлено известными побудительными причинами, известными моментами в жизни народов. Эти положения обычно создаются в периоды особого напряжения национальной и классовой борьбы и во время массовых революционных движений.
Как бы ни было тяжело положение обороняющегося, нормально армия его продолжает существовать, но могут создаться и исключительные положения, когда этой армии не будет (полный разгром, выход из действий, период нового формирования и т.п.), когда народ поставлен непосредственно перед врагом и вынужден вести борьбу только своими силами.
Одинаково вносят изменения в существование армии и революционные движения внутри страны. С успешным ходом революции расслоение армии неизбежно, армия расчленяется на сторонников «старого и нового порядка», цельность ее организации нарушается, происходят новые группировки сил. И если сторона «старого порядка» в своей борьбе может использовать остатки армии в прежней ее организации, то стороне «нового строя», обычно, приходится заново создавать свои вооруженные силы, свою армию. Это мы наблюдаем в так называемых «национальных» революциях, в борьбе «королевских» и «народных» армий.
Еще резче эти положения обозначаются при социальных революциях, в борьбе классов. Группировка сил здесь уже точно определяется самим характером борьбы. Армия старого правительства в силу своей определенной классовой организации, в силу всего своего уклада не может явиться надежной опорой нового порядка, верным оружием в руках восставших угнетенных классов. Развал армии неизбежен, так как в этой борьбе не могут оставаться нетронутыми национальные формирования, несущие в себе классовую разнородность.
Таким образом, в жизни страны могут создаться известные положения, когда народ как «нация» или «группа угнетенных классов» начинает борьбу собственными силами, когда нет армии или когда она уже не способна обеспечить интересы страны. С развалом армии «старого порядка» выступают на историческую сцену новые силы, более отвечающие требованиям борьбы.
Вот эти моменты и характеризуются обычно выступлением партизанства; последнее в своих формах и действиях настолько разнообразно, насколько разнообразна и самая обстановка борьбы.
В интересах точности и полноты исследования, изучение партизанства необходимо связывать с изучением условий самой эпохи. Но эта большая и сложная работа со всеми подробностями не может уложиться в рамки настоящего очерка. Здесь можно только вкратце отметить наиболее обычные формы развития партизанства, наиболее общие положения.
Возьмем, хотя бы, наиболее часто повторявшиеся в истории, некоторые моменты национальных войн. Вторжение армии завоевателя. Армия защищающейся стороны разбита или отступает, с трудом сдерживая напор врага. Поскольку население не мирится с создавшимся положением, страна еще не побеждена. Народ решается на борьбу с врагом своими силами и средствами. Появляются первые партизанские отряды. По частному почину или под руководством уцелевших властей в районах, занятых противником, собираются вооруженные группы из местного населения, из остатков даже старой армии (Франция 1870-1871 гг.) и начинают борьбу с противником путем уничтожения всего вражеского. Партизаны выслеживают каждый шаг противника и пользуются каждым случаем для нанесения ему урона, обнаруживая себя только в момент нападения.
Операционные направления или объекты действий здесь довольно разнообразны. Нет ни фронта, ни тыла; партизаны работают в самом расположении вражеских сил. И одиночные люди, и целые части противника, его обозы, склады, железные дороги и т.п. становятся, время от времени, жертвой партизан; их будто нет в обычных условиях, но малейший недосмотр, малейшая оплошность противника и партизан подтверждает свое присутствие внезапным ударом. Оккупационные войска противника несут непрерывно потери; войны как будто бы нет, но нужна постоянная боевая готовность. Для противника почва делается зыбкой, он живет в атмосфере тревог и неожиданностей. Преимущества регулярной силы постепенно теряются, войска дезорганизуются. Наконец, массовое восстание народа, отважившегося на открытую схватку, добивает врага.
Возьмем другое положение. Заняв известный район, армия противника продвигается дальше, переносит свой «фронт» вперед. Занятый район, естественно, обращается в тыл противника и обычно является базой его армии в дальнейших операциях. Те же партизаны уже у него в тылу, поле действий расширяется, возможностей больше. Говорить о значении тыла нет надобности. Разрушая тыл противника, партизан тем самым борется и с фронтом.
В первом из рассмотренных положений среда, в которой работают партизаны, – это, в сущности, квартирный район противника (его оккупационных войск). Сообразно дислокации частей размещены и тыловые учреждения; здесь тыл совмещается с войсковыми группами. Создается как бы ряд отдельных островков, с известной долей самостоятельности и независимости от основной базы и общеармейской коммуникации. В соответствии с этим и группировка партизан приобретает территориальный, в известной мере, постоянный характер. Действия партизан здесь ограничиваются определенным районом, это район их жительства.
Партизаны – в минуту нападения, в другое время это те же мирные рабочие и крестьяне, как и все стоящие вне борьбы. Такой партизан одинаково связан и своим отрядом, и своим домом. Нужна особая скрытность и исключительная осторожность в боевой работе, малейший промах может выдать партизана, а он знает, что ждет его семью, дом. В таких условиях размах партизана ограничен, работа сужена и сводится обычно к таинственным исчезновениям солдат противника, к пожарам, к крушениям поездов и т. п. – обычная картина большинства французских деревень в 1870-1871 году. Но когда партизаном руководят стимулы более высокие, чем национальное чувство, репрессии уже не сдерживают порыва, он не считается с жертвами и сам беспощаден в борьбе. Так боролось украинское революционное партизанство с германскими и австрийскими оккупантами в 1918 году.
Во втором положении условия среды и работы для партизан более благоприятны: лучшие силы противника на фронте, в тылу остается только охрана да части, обслуживающие тыл; в числе последних могут оказаться и соотечественники партизана, как пленные, так и навербованные рабочие. Помимо разбросанных мелких гарнизонов, войсковые части тыла группируются преимущественно на коммуникациях; значительные районы остаются иногда лишь под присмотром войсковой власти. Чем больше тыловой район, тем длиннее коммуникации и тем слабее охрана. Партизанам легче организовываться и собираться в крупные отряды. Партизаны могут предпринимать дальние поиски, базируясь не на одно свое село, но на все население районов, более или менее свободных от противника. Таким путем местные партизанские отряды постепенно обращаются в летучие, истребительные.
При больших протяжениях тыловых путей, среди раскиданных по ним этапов, складов, депо, обозов для партизан уже и более богатый выбор объектов нападений. Удачи втягивают в работу новых партизан, партизанство растет и охватывает весь тыл противника. Последний вынужден непрерывно усиливать охрану и ввязываться в упорную и тяжелую борьбу. Для этой борьбы неизбежно приходится отрывать силы с фронта. С партизанами трудно покончить в три счета, борьба затягивается и требует много сил. Возьмем, например, войну 1870-1871 гг. К концу войны германские полевые войска исчислялись приблизительно в 450 000 пехоты, 58 000 конницы и 1 670 орудий; к концу же войны для обеспечения тыла было выделено до 150 000 пехоты при 60-80 орудиях. В войну 1899-1902 гг. бурские партизанские отряды де Вета, Деларея и др. вынудили англичан чуть не все внимание обратить на обеспечение и закрепление тыла, без чего все полевые операции велись впустую. Меры обеспечения здесь выражались сперва в местных гарнизонах, летучих отрядах, затем в целых системах блокгаузов и заградительных линий, доходивших общим протяжением в 1902 г. до 5000 километров с 75-80 тысячами постоянного сторожевого охранения. Нагляден и пример борьбы с Махно Деникина, когда неуловимый партизан изматывал лучшие конные корпуса своего противника, снятые с фронта. Не трудно представить, в каких бы условиях пришлось и нам драться с Врангелем, если бы Махно в это время свободно орудовал в нашем тылу.
Не последнюю, наконец, роль играли в поражении Колчака сибирские партизаны. Массовые восстания крестьян надорвали тыл колчаковской армии, пришлось расходовать за счет фронта значительные силы на обеспечение тыла. Результаты достигались временные, стройно-организованного тыла не было; колчаковская армия все время висела в воздухе и первый же решительный удар красных обрек эту армию на неизбежную гибель.
III. СОСТАВ, ОРГАНИЗАЦИЯ И УПРАВЛЕНИЕ В ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДАХ НАЧАЛЬНОГО ТИПА. ОЦЕНКА БОЕВЫХ КАЧЕСТВ ЭТИХ ОТРЯДОВ.
Состав партизанских отрядов рассматриваемого типа крайне разнообразен во всех отношениях; здесь юноши и старики, бывшие солдаты и крестьяне от сохи, рабочие, ремесленники, иногда купцы и даже священники. Такая пестрота особенно характерна для партизан национальных войн. Цели борьбы определяют и контингент партизанских отрядов.
Партизанство революционных эпох более однородно, в его рядах те, кто связан с делом революции. Но еще резче и определеннее отмечается эта однородность состава в эпоху классовой борьбы, как это можно наблюдать в истории древней Греции и Рима, средних веков и особенно в наши дни.
С течением времени партизанские отряды вообще приобретают известный подбор – все слабое, нерешительное, идущие на компромиссы отсеивается; остается группа однородных бойцов, тех, кто решается на борьбу до конца. Население, живущее в условиях, близких к военным, промышленники, поселенцы, выросшие среди борьбы с туземцами, горцы и др. являются наилучшим людским материалом для партизанских отрядов; рабочие, привыкшие к тяжелому труду, лишениям и опасностям, уступают первым только в уменье владеть оружием, но не в стойкости и отваге. Крестьянин обычно позже всех берется за оружие, но, начав борьбу, бьется слепо и упорно. Городские обыватели, в общей своей массе, менее всего способны на партизанские подвиги, избегают борьбы, быстрей мирятся с положением, а когда события невольно захлестывают их – предпочитают оказаться в рядах беженцев.
Организационные формы у партизан тоже различны. Преобладание лиц, знакомых с военной службой, способствующей устройству отрядов по типу войсковых единиц, в других случаях – подразделения и объединения обычного в повседневной жизни народа, как раньше у нас традиционные отряды – дружины, сотни, десятки. На протяжении всех веков история дает богатый материал по партизанскому вопросу; мы можем изучить партизанство не только в моменты боевой работы, но в моменты его зарождения, с последующей организацией и развертыванием, вплоть до перехода к формам регулярных сил.
Кадром полуторастотысячной армии Спартака была горсточка гладиаторов. «Авангард освобождения» в войну 1870-1871 гг. в момент возникновения представлял из себя две роты по 30 человек и 25 лесных сторожей. Это только два случайных примера из многих десятков других.
Из нашего времени укажем хотя бы на историю «1-го Забайкальского кавалерийского партизанского красного корпуса», переформированного впоследствии в «Забайкальскую кавалерию имени тов. Я.Н. Коротаева, дивизию». Из жителей, бежавших в леса от карательных отрядов атамана Семенова, тов. Киркизов в марте 1919 г. организует первый повстанческий отряд в 100 пеших. Затем переход к конному отряду. Присоединение тов. П.Н. Журавлева. К концу апреля мы видим уже 4 конных полка – 1500 человек. Упорная борьба с врагом и лишениями. Связь с местным населением. Поражение семеновцев и японцев под Богдатью 19 августа. В марте 1920 г. отряд насчитывает уже до 13000 бойцов (12 кавалерийских, 2 пеших полка, 8 орудий). Соединение с Амурскими партизанами. Наконец, жестокий бой в открытую у ст. Мациевская в октябре 1920 г., где 7000 конных партизан разбивают на голову соединенные силы каппелевцев и семеновцев – 10.000 сабель с массой пулеметов, орудий, броневиков.
Не касаясь политической стороны и применяя объективную военную оценку, мы не должны пренебрегать и изучением повстанческих и бандитских движений нашего времени, поскольку они носили партизанский характер. Остановимся пока на вопросе организации.
Бандитизм в Тамбовской губернии в 1920 г. в момент наивысшего развития движения силы повстанцев определялись в 19 конных полков, свыше 10.000 сабель. Здесь мы встречаем деление на «армии» (1-я – Богусловского, II-я Антонова); эти армии представляли объединения полков. Так, например, к концу мая в состав 1-й армии входили 1, 5, 7 и 20-й полки (до 2000 бойцов, преимущественно конных); II-я армия – особый, 4, 10, 15, 3-й полки (до 3000 сабель при 12 пулеметах). Иногда встречались объединения в бригады, но чаще в «группы».
Действиями повстанцев руководил «Главный оперативный штаб»; имелись свои «политотделы», свои отряды «вохр». По деревням была раскинута сеть комендантов, начальников связи и «ч.к».
Контингент «армий» – преимущественно дезертиры гражданской войны.
Сибирское повстанчество 1920-1921 гг. В Славгородском восстании (июль 1920 г.) мы видим 12 пехотных полков 6-тиротного состава (по 60-150 штыков в роте), 15 «крестьянских» эскадронов и 4 казачьи сотни (по 60-100 сабель). Силы объединены в «Крестьянско-казачью армию», руководимую есаулом Шишкиным (прислан ген. Анненковым из Монголии).
В Ишимском восстании повстанцы объединяются в «корпуса». Здесь мы встречаем пикарей, воскресивших память «косиньеров».
Белорусское восстание. Здесь отдельные отряды-банды (до 40), общей численностью около (3000 чел.).
Такие же банды-отряды встречаем мы и у Туркестанских басмачей и у северокавказских повстанцев. «Повстанческая армия» Савицкого из 4 конных полков всего до 500 сабель, 80 штыков и 10 пулеметов; эта армия быстро окончила свое существование в с. Белоев в ночь 22-23 сентября под ударами сабель кавалерийской бригады тов Горячева.
Условно можно отметить и «Козельское восстание» в январе – феврале 1922 г. Здесь полки (Архангельский, 1-й Лесной партизанский) и отряды (Олангский, «Алоярви» и др.). Переход от разрозненных банд к тактическим единицам и от несвязных действий к организованным, с распределением участков фронта и группировкой сил, явились результатом «чужого» руководства, что в значительной мере меняет действительную картину организации Общие силы на северном и южном «фронтах» к январю исчислялись в 2708 бойцов (преимущественно стрелки-лыжники). Наконец черный герой Украины батъко Махно. Организация «армии», состоявшей в 1918-1919 гг. почти целиком из солдат старой царской армии, вначале выражалась в форме «корпусов» различного состава. В конце 1920 г. мы видим 3 «группы»: I-я-два кав. полка. 1 пех. и 1 пулеметный полк; II-я-два пех. полка, 1 кав. и 1 пулеметный полк; III-я- резервные части.
В 1921 г. организация «армии», в ее наиболее постоянном виде, выражалась в 2 кавалерийских, 1 пехотинском и 1 пулеметном полках.
Во главе «армии» стоял свой «Рев. Воен. Совет» (организационный и культурно-просветительный (?!) отдел). Оперативной работой ведал «штаб» – начальник штаба и три члена штаба, исполнявшие функции помощников первого по оперативной части и лиц для поручений. Затем здесь же комендант штаба и «комиссия противомахновских дел»; последняя состояла из трех представителей: одного от Р. В. Совета и двух от «групп».
Теперь перейдем к вопросу управления в партизанских отрядах.
Для управления у партизан имеется свой командный состав, в большинстве случаев выборный. Но выборный атаман (главный начальник всех сил) назначает себе помощников уже по личному усмотрению. Так, например, у Махно командующий состав – от командиров взводов до командиров рот включительно – выбирался бойцами соответствующих частей. Командиров полков назначал сам Махно, причем кандидатура выдвигалась полками. Начальники «групп» и члены «штаба» утверждались Махно и собранием комсостава. Наштарм и члены Р. В. Совета утверждались на общих собраниях всего отряда.
Вообще надо отметить, как правило, что начальник или «старший» у партизан должен выделяться из массы своими боевыми качествами или известными способностями.
Значение командного состава у партизан неизмеримо выше, чем в войсковых частях, конечно в смысле роли, а не авторитета. Подчинение начальнику у партизан основано на полной зависимости от него бойцов; здесь меньше всего сознательной дисциплины, привычки и т. п. Начальник это главный двигатель отряда; индивидуальные качества первого придают известный характер и всему отряду – отряд способен на то, на что способен сам атаман или старший. Начальник – это главный объединитель отряда, решающий голос во всех недоразумениях, центр равновесия всего отряда.
Дисциплина у партизан своеобразна. Как бы ни была она строга внешне, она не захватывает внутренний мир партизана, не перерабатывает отдельного индивидуума в однотипную со всеми единицу. В отрядах каждый в значительной мере сохраняет свою индивидуальность. И природные данные, и оружие, и степень боевой подготовки, и много других причин препятствуют нивелировке бойцов партизанского отряда, здесь нет «рядовых», «номеров» и т.п. Индивидуальное начало сказывается на каждом шагу партизанского отряда описываемого типа.
Внешние моменты быстрее действуют на психику партизана, его эмоции берут верх над волевым началом чаще, чем то бывает в регулярных частях.
Неудержимые, иногда в бешенном порыве, те же партизаны в иных случаях быстро теряются и дезорганизуются настолько, что начальнику оружием приходится восстанавливать порядок. Но было бы ошибкой принять это положение за правило. Нельзя рассматривать партизанство вне условий эпохи, нельзя вандейца или фанатика-гверильяса ставить рядом с партизаном гражданской и классовой борьбы. Сущность борьбы определяет облик борца. Возьмем наших красных партизан в лице их лучших представителей; моральный подъем, сознание необходимости и важности борьбы, готовность жертв во имя общего дела – вот главные моменты, определявшие духовный облик наших первых защитников революции. Красное партизанство внесло много нового в обычное представление о партизанах и дало тип более совершенный, ушедший далеко вперед от своих исторических предшественников.
Партизанский отряд в целом может быть очень высокой военной квалификации, достаточно вооружен; иметь высокий моральный подъем, дисциплину, он будет настойчиво добиваться нанесения урона врагу, не будет останавливаться перед открытыми жестокими схватками с врагом, не будет уступать в энергии и решительности и регулярным войскам, и все же, несмотря на все это, в оценку боевой силы партизан приходится вводить известные условности, применять особое мерило.
Возьмем обычную картину действий партизан, от мелких нападений на склады, штабы, обозы до крупных боев с войсками противника. При самом тщательном исследовании этих действий, мы не можем отметить в них определенной последовательности, внутренней связи, известного общего плана. Как бы ни был силен партизанский отряд, он все-таки избегает боя обычными приемами регулярных войск. У партизан свои приемы борьбы, отвечающие их природе. Эти приемы требуют известной обстановки, а именно: тех условий, в которых регулярная часть не может вполне использовать своих преимуществ – силы техники, методичности действий и т. п. Партизан должен выбирать известные положения, учитывать известные возможности. Отсюда периодичность действий партизан.
Пока для регулярных войск сохраняется возможность использовать свои преимущества, партизан вынужден уклоняться от встреч с противником даже путем исчезновений, т.е. полной утраты вооруженного соприкосновения с противником, для регулярных войск подобное положение считается недопустимым. Партизан как бы выходит из обстановки и в силу этого не может вести планомерных операций, имеющих в числе своих главных признаков последовательность и непрерывность.
Отсутствие постоянною вооруженного соприкосновения с противником является главным моментом, характеризующим тактику партизан и содержащим в себе признак «партизанства».
Это, конечно, не значит, что партизан ищет случаев легкой победы и уклоняется от столкновения при угрозе серьезного дела. Нет. Далеко не редки случаи, когда партизаны ударяют на врага в открытую, бьются с ожесточением и или погибают, или одолевают. Но при таких условиях партизанство будет недолговечно. Партизан не отказывается от боя, но ищет его в известных условиях, в условиях наименьшей способности противника к сопротивлению.
Партизанский отряд, не представляющий простого выделения из состава армии, будет обычно уступать в боеспособности регулярным войсковым частям. Причинами здесь надо считать:
10) Раздоры начальников.
Партизан не может вести бой при всяких условиях обстановки; не может так же провести определенный план действий с предварительной подготовкой, т. к. здесь теряется неожиданность, одна из важнейших и сильных сторон партизанской тактики. Подготовка к решению ограничена многими условиями; всякий ход, связанный с открытым выступлением, является нежелательным предупреждением врага. До самого момента нападения для партизана важно не обнаруживать себя; отсюда все хитрости и приемы маскировки. Недостаток своей боевой силы партизан возмещает такими приемами, как скрытность, внезапность, быстрота. Он бьет противника в те моменты, когда тот может оказать минимум сопротивления (при неожиданных нападениях, засадах и т. п.), вот этим, а не своей абсолютной силой, и опасен партизан.
Необходимо остановиться на понятии «условия наименьшей способности противника к сопротивлению». Это положение имеет не меньшее значение и в обстановке регулярных действий, регулярные войска также ищут бой в тех же условиях, в этом и есть весь смысл тактики! И разница, конечно, не в этом. Все дело в том, что регулярные войска подготовляют сами благоприятную обстановку сообразно принятому плану действий; партизаны же план действий приспосабливают к обстановке, как она есть, используя, конечно, ее выгоды. Разница здесь в возможностях подготовки действий. Как отмечается дальше, в партизанских действиях подготовка и решение настолько сближены во времени, что как бы совмещаются. Это не есть какой-либо своеобразный, вымышленный прием, это простая необходимость, вытекающая из положений, отмеченных выше. Если бы партизан получил возможность подготовлять себе обстановку и операцию так, как это делают регулярные войска, то в итоге партизанский отряд и превратился бы в регулярную часть, но в действительности этой возможности для него нет. Здесь можно отметить характерное положение: для регулярной части бой диктуется необходимостью известных достижений, требуемых планом действий; для партизан бой диктуется возможностью известных достижений, за исключением конечно тех случаев, когда партизан вынужден принять бой.
Большим преимуществом партизан описываемого типа является знание местности; в руках партизан это постоянный козырь. Знание местности расширяет район действий, обеспечивает партизанам свободу; какие-нибудь «непроходимые» болота и леса, запутанные узлы оврагов и долин, представляющие серьезные препятствия для противника, для партизан являются скрытыми подступами, кратчайшими путями и надежными убежищами. Яркий пример борьба с Махно; не в меньшей степени в этом отношении поучительна борьба в Тамбовской губернии с бандитом Антоновым. В военной литературе достаточно очерков, обрисовывающих условия борьбы с тамбовскими бандитами, – схватки в камышовых зарослях, тайные убежища на болотах, знаменитые «кочки» с укрывающимися в них бандитами, укрывание под воду с камышевыми трубками во рту, «кучи листьев» и т. п. Вспомним печальный эпизод со сводным курсантским кавалерийским полком тов. Рыкова, атакованным 1 августа 1921 г. у солдатских поселков в десятеро сильнейшим противником, таившимся в извилинах оврагов.
IV. «РЕГУЛЯРНЫЙ» ТИП ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ. ОБЩЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ «ПАРТИЗАНЫ».
Перейдем теперь к другому типу партизанских отрядов, к отрядам, выделенным из состава армии для действий на флангах и в тылу противника.
Первое характерное отличие их от описанных ранее – это состав отряда. По существу, это войсковая часть, специально подобранная и назначенная для партизанской работы. Здесь уже известная однородность контингента, однообразие вооружения и подготовки, определенная дисциплина, привычка к согласованным действиям, наконец, способность вести бой при всяких условиях, обычных для регулярных войск. Другой отличительной чертой этих «войсковых» партизан будет известная планомерность их действий. Помимо общей цели нанесения урона врагу, для армии важно иметь и более определенные результаты работы своих партизан; здесь желательны такие достижения, которые в той или иной мере могут влиять на успешный ход действий и самой армии. Отсюда и устанавливается известная связь армии со своими партизанскими отрядами, армия берет на себя общее направление работы последних. Это руководство, конечно, не может выражаться в точном указании порядка целей и сроков, в заранее разработанном точном приказе. Задачи здесь ставятся так, чтобы, с одной стороны, обеспечить свободу действий отрядам, с другой, дать определенные направления работе, чтобы результаты ее не являлись частными, случайными достижениями, но входили в сумму достижений всей армии. Поэтому районы или направления действий, приблизительные сроки достижения рубежей и наиболее желательные объекты действий должны лечь в основу общей директивы отрядам. В нашей военной литературе к последнему типу партизан приравнивают часто и отряды, бросаемые в набег или рейд в тыл противника. Действия таких отрядов носят собственно смешанный характер партизанства и регулярных действий. При наличии значительных сил, брошенных в эту работу, при точном направлении удара, при оперативной связи действий с общим наступлением сил фронта, мы имеем дело уже с маневром прорыва и развития его. При этих условиях рейдирующий отряд открыто пользуется преимуществом своего стратегического или тактического положения. Один факт нахождения отрядов в тылу противника не придает первым обязательно характера «партизанских». К этому вопросу мы вернемся позже при более подробном рассмотрении тактики партизанских действий.
Основываясь на изложенных основных признаках партизанских действий независимо от происхождения отрядов, мы можем дать следующее определение:
«Партизанскими отрядами называются вооруженные группы местного населения или выделенные из состава армии соответствующие войсковые части, поставившие себе целью (или получавшие задачу) истребление противника путем нападения в моменты наименьшей способности его к сопротивлению, не связывая себя в остальных случаях постоянным вооруженным соприкосновением с врагом».
Понятия «действия в тылу», «неожиданность нападений» и проч. мы здесь включаем в содержание «моменты наименьшей способности противника к сопротивлению».
Из изложенного уже видно, что партизанство – это первая возможность и первое средство слабейшей стороны вести самостоятельную борьбу, что партизанство самобытно и не обусловливается наличием своей армии, что партизанские отряды из армии не больше, как частный тип. Главная масса партизан всегда выходит из среды народа, в моменты наибольшей опасности стране от тех или иных враждебных посягательств, и в большей степени партизанство обусловлено именно отсутствием армии, способной отстоять интересы страны.
Возможность ввода в партизанские действия планомерного начала приобретает исключительное значение. Такие действия уже можно учитывать, как определенную данную и принимать в расчет при составлении плана операции. Партизанские же действия вне оперативной связи с армией приходится расценивать, как вспомогательное случайное средство, как данную в обстановке неблагоприятную для противника (затруднение положения). Следовательно, большим преимуществом армейских партизанских отрядов является известная определенность их действий, хотя бы в смысле направлений и времени. Отсюда естественный вывод:
Максимум полезной работы партизан и степень их влияния на ход операций своей армии обусловливается наличием оперативной связи с последней и планомерностью этих действий.
В этих условиях партизанские отряды можно сравнить со снарядами сверхдальнего поражения; снаряды эти выходят за пределы фронта и глубоко проникают в тыл противника, неся разрушение и парализуя работу. Но поражения будут носить случайный характер, пока исключена возможность точного направления в цель. Сознательная сила – и у партизанских отрядов будет больше верных попаданий.
В военной истории примеров работы войсковых партизанских отрядов несравненно больше, чем «народных» партизан; на первых примерах у нас собственно и основывалось изучение партизанства. В русской истории наиболее яркие образцы дает эпоха борьбы Петра I с Карлом XII и эпоха наполеоновских войн. В первой – набеги Шереметьева, драгунов Рене и Баура; «Корволонты»-созданные по мысли Петра; во второй – Платов в тылу у нее (Гушштед 1809 г.), Киевские драгуны у Прейсишт Эйлау, сумцы при Морунге, 1812 г.-Давыдов, Сеславин, Дорохов, Фигнер…. и 1813 г.-продолжение партизанских действий. Итак, мы определили понятие «партизаны», отметив и в главных чертах внешние формы их действий.
V. ПАРТИЗАНСТВО – НАЧАЛЬНАЯ ФАЗА В РАЗВИТИИ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ И ПЕРВООБРАЗ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ.
Если мы проследим историю народов от «незапамятных» времен до наших дней – историю непрерывной борьбы, – то увидим, что «регулярная армия», как таковая, появилась не сразу. И в истории развития вооруженных сил «регулярная армия» занимает свое определенное место.
В начальной ли своей стадии или в позднейших, более совершенных, формах «вооруженная сила» никогда не являлась чем-то обособленным, отграниченным от жизни своей страны. Вполне понятно, что техника вооружений была в прямой зависимости от уровня культуры страны. Но в истории отмечен и другой момент. Это зависимость организационных форм войсковой силы от строя, от организации самого государства; это сказывается даже в принятии известных строев и порядков, не говоря уже о самом составе вооруженных сил. Эти положения особенно ярко выявились в истории древней Греции и Рима, в истории средневековья и, наконец, в нашей эпохе.
Сперва родовое начало, затем классовое деление легло в основу боевых строев и порядков древних фаланг и легионов; гоплиты и пельтасты, пехотинцы и всадники, состав когорт и манинул, даже порядок их размещения, далее рыцари и городское ополчение, гвардейцы и армейцы – все это отражение отдельных эпох, отражение моментов в борьбе социальных групп. Плебс сменял аристократию, «презренная пехота» – «благородных» рыцарей. Реорганизация вооруженной силы всегда шла параллельно с эволюцией общественных форм, но первой стадией в развитии вооруженных сил везде одинаково являлось партизанство.
И партизанские отряды на заре нашей Республики являлись ничем иным, как отражением переходных моментов, неизбежными спутниками процесса зарождения и формирования нашей великой федерации. Наше красное партизанство, как промежуточная форма вооруженной силы революции, получило исторически законное существование с момента развала старой армии, и являлось предшественником и остовом регулярной Красной армии. Такой же яркий и полный пример дает нам и история национальной революции Турции В.Н.С.
По условиям Мудросского перемирия, явившегося финалом неудачного участия Турции в мировой войне, старая турецкая армия подлежала немедленной демобилизации; в распоряжении султанского правительства оставлялись только войска, необходимые для охраны границ и поддержания внутреннего порядка. Разрешалось иметь 20 пехотных дивизий, по 2020 чел. каждая и 35 тыс. чел. жандармерии.
В 1919 г. началось хищническое наступление на обезоруженную Турцию. Но к моменту вторжения итальянцев в Адалию и высадки греков в Смирне (апрель и май 1919 г.) демобилизация турецкой армии еще не была закончена, особенно в восточных вилайетах, где раньше была расположена главная масса армии (из прежних 28 дивизий – 23). К этому моменту еще насчитывалось 60-65 тыс. чел. из состава старой армии. Занятие французами Сирии и Киликии (они здесь сменили англичан) и оккупация англичанами Месопотамии, казалось, уже решали судьбу Турции. Но эти события вызвали сильное национальное движение, возглавляемое Мустафой Кемаль-пашей; оно носило вначале исключительно военный характер. Демобилизация была остановлена, и таким образом удалось сохранить кадры, специальные части и значительную долю вооружения. На конгрессе националистов в Эрзеруме (июль 1919 г.) и в Сивасе (сент. 1919 г.) было решено создать «армию национальной обороны» с целью отбросить противника. Эта армия, независимая от регулярной армии, должна была строиться на добровольческих началах. Она и открыла борьбу с империалистическими хищниками, имея в своем составе самые разнообразные отряды, действовавшие самостоятельно. В силу необходимости, турецкому командованию пришлось не отказываться от помощи даже разбойничьих банд. Действия этих отрядов являлись типично-партизанскими (уклонение от постоянного соприкосновения с противником, налеты, выслеживание и истребление).
В этот период, под прикрытием партизанской добровольческой армии организовывалась внутри страны регулярная армия «Великого Национального Собрания».
Активное выступление партизан вынудило итальянцев и англичан оставить центральную Анатолию и отойти к Босфору и Адалии. В 1920 г. на западный и южный фронт турками были двинуты уже части регулярной армии.
Таким образом, в развитии турецкой революционной армий надо отметить три последовательных фазы:
1) В период май 1919 г. – начало 1920 г. для борьбы с греками в районе Смирны, а затем и с французами в Сирии и Киликии, на местах организуются иррегулярные добровольческие отряды, действующие вполне самостоятельно. Части регулярной оттоманской армии не принимают участия в этой борьбе и группируются в Курдистане и на Кавказе.
Численность турецких сил.
Май 1919 г. Высадка греков в Смирне – 60.000 чел. (регулярные части).
Январь 1920 г. – 110.000 чел. (включая иррегулярные отряды).
Июль 1920 г. – 1-е наступление греков 80.000 чел. (включая иррегулярные отряды).
Январь 1921 г. – 2-е наступление греков – 120.000 чел. (включая еще существующие иррегулярные части).
Март – 3-е наступление греков – 120.000 чел. (включая еще существующие иррегулярные части).
Июль 1921 г. – 4-е наступление греков – 110.000 чел. {регулярная армия).
Январь 1922 г. – 150.000 чел.
Июль 1922 г. – 200.000 чел.
В примере анатолийской Турции мы видим партизанские отряды, первыми открывающие борьбу и обеспечивающие формирование регулярной армии. Оставляя в стороне политические цели борьбы и социальный состав вооруженной силы, «Армию национальной обороны», мы можем сопоставить с нашей «Красной гвардией», в смысле их роли, как в обороне республики, так и в дальнейших формированиях. Затем можем отметить аналогию в создании регулярной армии в связи с укреплением государственного центра – Ангоры (первоначально национальными центрами являлись Эрзерум и Сивас) в Турции, как у нас в Москве.
В этих двух революциях новое подтверждение основного положения, что возникновение партизанства больше всего обусловливается отсутствием «своей» регулярной армии и является начальной стадией вооруженной силы народа, вынужденного начинать новую историческую жизнь. И это мы наблюдаем во все эпохи.
История человечества – это история непрерывной борьбы. Первые же страницы истории народов – кровавые страницы войн. Обе враждующие стороны одинаково стремятся нанести урон врагу с наименьшими для себя потерями, использовать все те положения, при которых противник менее способен к отпору. Отсюда поиск выгодной боевой обстановки. В первых же боях, известных в истории древних народов, уже видна оценка значения местности, времени года и т. п. В чем сущность тактики первобытных народов? Застать противника врасплох, бить врага по частям, ловить его в засаду, обнаруживать себя только в момент нападения. Мы можем сказать с достаточным основанием, что первые приемы борьбы были по преимуществу партизанские (с обеих сторон!); они соответствовали начальной природе человека, нескованной мертвой организацией. История первобытных и древних народов резко подчеркивает разницу в их действиях, когда они боролись самостоятельно, как в известном смысле сознательные коллективы, и когда они являлись уже слепым орудием в руках деспотов и тиранов, сгонявших бичом тысячи людей в полчища, и бросавших их в битвы спокойным движением руки.
Разве, например, не идея партизанства нашла себе выражение в легенде с троянским конем?
Партизанство надо признать прототипом боевых действий, оно не исчезло с развитием регулярных сил и долго будет спорить с последними в живучести. Партизанство было и останется обычным оружием слабой стороны, обычным средством борьбы угнетенных против угнетателей, побежденных против временных победителей, символизируя стихийное стремление к свободе. Греко-персидские войны, борьба рабов в Риме, скифы, борьба римлян с гуннами и галлами, крестьянские восстания средних веков, крестовые походы, эпоха рыцарей, кочевники, партизаны Швейцарии, Испании, борьба с туземцами Африки, Америки, казачество в русской истории XVI и XVII в.в, восстания Стеньки Разина и Пугачева, англо-американская война, Наполеоновские войны-1812-14 г., франко-прусская война 1870-71 г., борьба на Кавказе и Туркестане, англо-бурская война и, наконец, вся история СССР – сколько богатых и самых разнообразных примеров партизанства. В целом ряде веков мы можем проследить его не как случайное явление, но как прямое следствие известных условий и причин. Народ или отдельная группа людей, поставленных в необходимость защищаться, одинаково прибегают к партизанству как к первому доступному средству. И если это средство не всегда давало полные результаты всем, то оно обеспечивало, по крайней мере, известные достижения, немыслимые при других приемах борьбы.
Какие удачные примеры партизанских действий мы бы не взяли, в них мы всегда можем отметить использование партизаном моментов, когда его противник обладал наименьшей способностью к сопротивлению, т.е. когда его сила, оставаясь по существу той же, не могла дать полной боевой работы, в силу известных причин. Те же легионы Вара – грозные на равнине, в Тевтобургском лесу, попав в засаду, погибли; слабейший противник использовал скованность врага и победил. Итак, для боевого успеха партизан вовсе не должен являться абсолютной силой. Тактический, академический принцип превосходства «в точке удара в минуту удара» остается верен и для партизан, но это превосходство требует особых условий, на чем позже мы остановимся подробнее.
VI. ОСНОВНЫЕ УСЛОВИЯ УСПЕХА ПАРТИЗАНСКОЙ БОРЬБЫ.
Мы уже отмечали, что в регулярных боях партизанский отряд, не представляющий собой войсковой части, обычно будет слабее своего регулярного противника. Учесть партизан, как боевую силу, пользуясь обычными приемами учета, очень трудно, даже для войсковых частей цифры штыков, сабель, орудий и пулеметов ещё не определяют действительную боевую силу. Для успеха боевой работы нужны известные условия; для партизан этих условий еще больше. Иногда бывает достаточно уже одного присутствия регулярных войск в известном районе, чтобы последний приобрел значение «боевого участка». В 1915 году в Галиции русским дивизиям приходилось занимать участки по 20-30 верст фронта при составе полков в 1000-500 штыков! И это, по существу, простое присутствие русских все же заставляло австрийцев считаться с «занятыми противником» рубежами. Объясняется это тем, что за войсковой частью всегда считается известная сила сопротивления. Очевидно, для такой оценки одного присутствия партизан мало; значение партизан определяется его наличной работой, последняя же характеризуется энергией отряда. Вот почему «величайшая активность» и есть главным условием полезной работы партизан.
Размах работы партизан (помимо их личных качеств) стоит в зависимости от:
1) степени насыщения района противником,
2) условий местности,
3) отношения к партизанам местного населения.
На открытой территории, при наличии значительных сил противника, деятельность партизан сводится до минимума. Напротив, при разреженной группировке противника, на местности, изобилующей лесами, болотами, оврагами, вдобавок при полном сочувствии населения, те же отряды партизан явятся уже большой силой; для их деятельности здесь больше простора.
Помимо общего значения численности «боевая сила» отряда будет зависеть от:
1) однородного состава отряда,
2) умения владеть оружием,
3) морального уровня ,
4) знания местности.
Каждая из этих данных влияет на боевую способность партизан, на степень упорства и длительности борьбы.
Все упомянутые условия, удачно сочетавшиеся в наших красных партизанах, обеспечили за ними первые позиции и дали Красной армии возможность дальнейших достижений.
Каковы же пределы достижений партизан и условия успеха их действий?
История дает богатейший материал для исследования партизанских действий, от мелких разрозненных партий до крупных организованных групп, приближающихся к понятию «армия». Здесь мы встречаем разнообразные положения: самостоятельную борьбу мелких отрядов; грандиозные войны партизанских масс, объединенных общим руководством; наконец, и те, и другие при отсутствии своей армии и при наличии таковой.
Мы знаем много случаев поразительных успехов партизан, но не найдем ни одного примера конечной победы партизан, действовавших разрозненно без общего руководства, без взаимной связи, как бы ни были сильны сами по себе эти отряды. Наоборот, совсем не редки случаи полных побед партизан, ведущих организованную борьбу даже при отсутствии регулярной армии. Надо подчеркнуть, что случаи совместной работы партизан с армией обычно являются положительными примерами. Почти всегда, где успех операций или всей кампании приписывался исключительно партизанам, мы можем указать на действительные факторы этого успеха – наличие армии, хотя бы и не особенно удачно действовавшей, или наличие организованного руководства партизанской «силой». Так, часто подчеркивалась роль партизан-гверильясов во франко-испанскую войну периодов 1753-1799 гг. и 1808-1814 гг. Признавая роль тогдашних испанских партизан, мы все же считаем, что главное решение оставалось за испанской армией. Значение гверильясов, особенно в 1793 году, было обусловлено тем, что они первые оказали сопротивление вторжению французов. Испанская армия в 1793 г. не превышала 90 тыс. пехоты и 15 тысяч конницы, но только треть и даже четверть этих сил могли принять участие в борьбе в первые месяцы, а вооруженных жителей в первый же год в пограничной пиринейской области насчитывалось 75 и даже 97 тысяч. Здесь надо отметить «территориальный» характер испанского партизанства. В Аррагонии, например, было объявлено поголовное вооружение; в каждом округе формировался свой отряд – tertios, в местечках и городах организовывались партизанские партии – partidas.
Оружие отряды получали от правительства.
Действия были чисто партизанские – уклонение от постоянного вооруженного соприкосновения с противником и нападения в моменты наименьшей готовности врага.
Отряды были обязаны подчиняться испанским генералам и часто получали от них задачи, но это носило случайный характер, общего планомерного руководства не было, как не было и связи между отрядами. Отсюда и надо признать за гверильей вспомогательную роль, при неспособности вести планомерные операции.
Другой пример – англо-американская война 1774 г. Преобладающий характер действий – партизанский, но наличие организованного управления. Отсюда возможность планомерных операций; в результате конечный успех на стороне партизан. Характеристику американских войск дают нам следующие строчки:
«Народные ополчения последних (американцев) не имели достаточного тактического образования для действий против английских войск в правильном сомкнутом строе. Но составленные из людей, которые по свойствам края и образу жизни с детства получили образование на звериных промыслах в обширных лесах Америки, как навык в меткой стрельбе и в уменье искусно пользоваться местностью, так и необыкновенные ловкость и проворство, они избегали действий в массах и, пользуясь лесистой и пересеченной местностью, рассыпались и производили меткий ружейный огонь из-за разных местных препятствий».
В военной истории эта война отмечена, как начало применения рассыпного строя, перешедшего отсюда во французскую революционную армию 1798 года.
Наиболее яркий эпизод из этой войны – бой у Лексингтона (19 апреля 1775 г.); английский отряд в 2000 чел., шедший из Бостона в Конкорд, подвергся нападению американских стрелков; англичане шли по дефиле, расстреливаемые неуловимым противником. Бой этот вызвал большие толки о непригодности линейной тактики; у англичан вскоре появляются «легкие роты», во Франции – «егерские роты».
Примеры партизанских действий можно отметить в борьбе Польши – конфедераты 1768 г. и партизаны Косцюшко в 1794 г. В обоих случаях борьба для поляков окончилась неудачно. В первом случае французский полк. Дюмурье (был военным руководителем движения), задавшись планом решительных активных действий, не смог создать необходимой силы из неорганизованных, необученных конфедеративных отрядов, с их вечно ссорящимися, невежественными в военном деле начальниками. Не смог Дюмурье ввести эту своевольную «партизанщину» в рамки организованной связной работы.
Дюмурье привез с собой кадры будущих отрядов. Предполагалось формировать армию за Карпатами. Был намечен ряд укрепленных пунктов, как база предстоящего наступления, и передовые опорные пункты. Главным подвижным резервом являлась группа в 25-30 тысяч в окрестностях Кракова, комбинирующая свои действия с отрядами Пулавского, Зарембы и Савы (до 15 тыс. чел.). Устанавливалась оперативная связь с литовскими «коронными» войсками и литовскими партизанами (до 16 тысяч). Всего насчитывалось до 60 тыс. войска, из них 25 тыс. намечено было специально для партизанских отрядов. Русские на обоих театрах (литовском и польском) располагали всего 13-18 тыс. бойцов.
Не будем останавливаться на разборе самих операций; несколько частичных успехов не могли изменить уже предрешенный исход кампании. 10 мая 1771 г., в бою под Ланцкроной ядро зарождавшейся армии Дюмурье было разбито на голову.
«Ланцкронская победа имела решающее значение. Суворов одним ударом уничтожил все замыслы Дюмурье и возможные впоследствии осложнения, если бы формировавшаяся армия Дюмурье явилась опорой для местных партизанских отрядов и партий» (полк. Масловский).
В подобных же условиях протекала и борьба 1794 г. Она открылась партизанскими действиями; опорой последним являлись корпуса польского ополчения. Руководство борьбой принял Косцюшко, начавший организовывать свои силы у Кракова.
Основная идея плана Косцюшко – раздробление по частям и утомление армии союзников; коронные войска должны служить подвижным резервом. Первоначальный метод борьбы – нажим на сообщения союзников дал положительные результаты. Фридрих снял осаду Варшавы и отошел к границе; оставшиеся в одиночестве русские войска Ферзена отошли в Литву и вели безрезультатную затяжную борьбу с разрастающимся партизанством. Принятие руководства борьбой с повстанчеством Суворовым и опрометчивый переход Косцюшко к регулярным действиям изменили ход кампании. Кобрин, Крупчицы, Брест и, наконец, Мацновицы решили участь Польши. Главнейшей причиной неудачи Косцюшко надо считать неправильность его попытки использовать партизан для открытого боя с регулярными войсками, т. е. неправильное приложение силы. В бою при Мацновицах (с отрядом Ферзена) роковую для Косцюшки роль сыграла притягательная сила позиции при отсутствии обеспечения тыловых путей.
Остановимся еще на некоторых примерах. Возьмем восстание Ванден (1793-1799 г.). Здесь можно отметить различные фазы борьбы партизан с регулярными войсками – от мелких стычек до «генеральных» сражений. Политическую сущность восстания мы оставляли в стороне, обращая внимание на ход военных действий.
Район, в котором происходили столкновения повстанцев – «шуанов», с республиканскими войсками вполне подходил под условия партизанской войны. Для движения войск было всего 2-3 удобных проходимых дороги. Из всего пространства Ванден две трети – «лесистая Вандея», покрытая лесными участками, между которыми были разбросаны мосты и сельские постройки, обнесенные рвами, живыми изгородями и плетнями; узкие дороги пролегали по рытвинам и в дождливое время были почти непроходимы. «Болотистая Вандея» – открытая равнина, пересеченная множеством каналов, рвов и небольших болотистых озер, между которыми и пролегали узкие тропинки.
Население доходило до 800 тысяч чел.; жители – народ, выросший в условиях своей страны-трудолюбивы, крепкого сложения, твердого и упрямого характера; далекий от культурных центров народ этот отличался набожностью, необразованностью, суеверием. Духовенство пользовалось исключительным доверием и неограниченным влиянием на массы.
В общем, получался самый подходящий материал для организации восстания под лозунгом защиты «старого порядка» (веры и престола Бурбонов).
Постоянного вандейского войска не было.
«Набат служил сигналом к поголовному вооружению жителей и к сбору их на местах, назначаемых предводителями. Каждый был обязан запастись оружием (кто каким мог), одеждой и продовольствием и, получив благословение и отпущение грехов, шел в поход, который продолжался не более нескольких дней. Победив, либо потерпев поражение, вандейцы возвращались домой и, спрятав оружие, снова принимались за сельские работы. В начале войны вандейцы были вооружены лишь вилами, косами, пиками и только некоторые охотничьими ружьями и карабинами; но с ходом времени вандейцы захватили у республиканских войск большое количество солдатских ружей и даже до 300 орудий.
Образ ведения ими войны был очень простой: по приближении их к неприятелю неустроенными толпами, один из главных предводителей приказывал такому-то идти по той дороге, такому-то по этой, а другим следовать за ними. Частные предводители последних, одни знавшие план действий, приказывали идти к такому то местному предмету, повернуть к большому дереву и т. п. Такого рода колонны двигались по указанным направлениям, имея впереди и по сторонам лучших стрелков, заряжавших свои ружья несколькими пулями. Приближаясь к неприятелю, предводители командовали «Раздайтесь, ребята!» и все быстро раздавались направо и налево в виде полумесяца и с громким криком бросались на неприятеля, стараясь охватить его с обеих сторон. В то же время люди, сами вызвавшиеся охотниками, с окованными дубинами бросались врассыпную, прямо на орудия: заметив огонь и дым из них, бросались на землю и после выстрела снова кидались в атаку; этим способом они очень часто успевали с небольшим уроном отбивать в самом начале боя орудия.
Конницы у вандейцев было немного и ее составляли молодые люди, настойчивые в преследовании, но ненадежные в отступлении. Суеверие вандейцев и соединенный с ним страх были причинами неспособности их к ночным действиям и к охранной службе.
Вот описание, характеризующее вандейцев. По содержанию и по стилю оно вполне согласуется с действительной картиной вандейского повстанчества. Вандейцы для нас интересны как яркий начальный тип партизан.
В начале восстание вспыхнуло в трех местах. Под предводительством Кателино, Стофле, д Эльбе, Гоншона и Шаррета вандейцы вскоре овладели многими пунктами, разбив гарнизоны республиканцев и захватив значительную артиллерию. Вандейцы удачно пользовались неумелым руководством республиканских генералов и расчленением сил и били противника по частям. Движение охватило всю страну, силы вандейцев быстро нарастали.
Ополчение вандейцев действовало несколькими группами, из которых одна являлась всегда как бы главной, ядром всей массы, давая направление действий остальных групп.
В сражении у Бопро вандейцы насчитывали до 30 тыс. чел.; здесь они потерпели крупное поражение, но довольно скоро оправились и после Бопро главное ядро вандейцев в 20 тыс. чел. заставляет у Туара республиканский отряд положить оружие и сдать 12 пушек. Затем переменные успехи, ядро уменьшается одно время до 10 тысяч, но с прибытием подкрепления вандейцы восстанавливают свои силы и снова захватывают десятки орудий. Главная активная группа насчитывает до 40 тыс. чел., и вандейцы отваживаются нападать на города, но в этих операциях обычно терпят неудачу.
Упорство и неопределенность борьбы вынудили республиканское правительство направить против мятежников значительные силы. Снова следует ряд упорных боев, причем целые дивизии даже таких генералов, как Клебер, терпят под час поражение.
Борьба тянулась 6 лет, сопровождалась страшным опустошением Вандеи с уничтожением целых деревень и массовыми расстрелами жителей.
Борьба кончилась полным поражением вандейцев, но с немалыми потерями и для республиканских войск.
В данном примере характерным моментом является переход партизанских групп от обычных приемов борьбы к открытым схваткам и правильным боям с регулярными войсками, то же, что мы видели в примере Польши 1768 и 1794 гг., отмеченном ранее. Располагая иногда для этого достаточными силами, вандейцы, конечно, уступали республиканским войскам в организации, дисциплине, порядке действий и в связном управлении. Раздоры и несогласия среди предводителей, простиравшиеся до умышленного ухода во время боя, расстраивали и дезорганизовали силы вандейцев. Республиканские войска одержали верх далеко не превосходством сил и даже не моральным превосходством, но планомерным, настойчивым проведением операций.
«Вандейцы в самом начале сделали ошибку, что вместо народной войны, в строгом смысле слова, какую начали вести слишком поздно (в 1795 г.), вздумали вести правильную войну массами, что нисколько не согласовывалось ни со свойствами их народных ополчений, ни с истинными выгодами и пользами. Но напрасно истощив свои силы в правильной несвойственной им войне, к тому же веденной непоследовательно, они сами себя лишили возможности достигнуть цели своего восстания, тем более, что начав согласием, кончили – как всегда было и бывает в подобных случаях – несогласиями и раздорами».
Еще один очень показательный пример из нашего времени – это действия повстанческой армии Махно. И в этом примере нас интересует военная сторона повстанчества. Махно надо признать типичным вождем партизанства; его действия достойны внимания, как образец умелого использования приемов партизанской борьбы, они интересны особенно потому, что это пример наших дней – картина действий партизан в условиях настоящего времени с использованием современных боевых средств и техники.
После Крымской операции Махновская «группа» насчитывала в своем составе несколько тысяч бойцов. Вооружение было более чем достаточное для партизан, количество пулеметов выражалось в сотнях! Махновские пулеметные полки были вполне организованные стройные боевые единицы; конные части вполне способны к стремительной атаке и работе шашкой. Пехота была значительно слабее и играла второстепенную роль. Решение обычно принадлежало коннице и пулеметам.
Сократившийся сильно после первых же боев состав Махновской группы все же был довольно значителен. В декабре 1920 г. он определялся до 2000 сабель, 500 штыков при 150-200 пулеметах и нескольких орудиях.
Значение Махно, как военного противника, можно охарактеризовать хотя бы численностью противопоставленных ему частей. Так в декабре того же 1920 года, в районе одной из наших армий (Мелитополь, Бердянск, Гуляй-Поле, ст. Гришине) против Махно было выставлено 3 стрелковые дивизии, одна отдельная стрелковая бригада, 3 кавалерийские дивизии, одна отдельная кавалерия и одна спешенная бригада, т. е. до 9 крупных войсковых соединений с общей численностью до 24 тыс. штыков, 7300 сабель, 700 пулеметов и 100 орудий.
Описание даже наиболее характерных моментов борьбы заняло бы десятки страниц, да многие уже и описаны. Отметим, что в период наибольшей своей силы Махно не задумывался перед открытыми боями с целыми пехотинскими и кавалерийскими дивизиями, но эти бои имели, конечно, свои формы. Вся борьба Махно – пример исключительной активности, энергии, смелости и изворотливости партизана; это длинный ряд боев в самых разнообразных положениях, с 80 и 100 верстными переходами, с путанными петлями и неожиданными переменами направления маршей, с прорывами из полных окружений. Сколько случаев крупных удач и все же в итоге – переход от армии к небольшой шайке, спасающейся бегством за границу.
Причин неудач Махно много, одна из первых – политическое банкротство этих партизан «без советской революционной Украины», обратившихся сразу в партизан анархии и разбоя; другая – настойчивость и энергия Красной армии, связавшей Махно сетью планомерных боев и искусно созданных положений.
С точки зрения нашего исследования причинами неудачи Махно надо считать:
Итак, мы видим, что при всей энергии и широте своих действий партизаны «начального типа» редко могут достигнуть конечных результатов, несмотря на частичные успехи. Главная причина этого, как мы уже отметили выше, – трудность для партизана вести планомерные операции, где обстановка не только используется, но и подготавливается соответствующими мерами. Партизан, не будучи в состоянии подготовить и использовать решение, тем самым ограничивает широту успеха. Противник терпит частичные поражения, несет порой и крупные потери, но сохраняет возможность исправить и восстановить свое положение. Из случайных же достижений партизана не слагается полный результат, возможный только при правильно проведенной операции.
Партизанство само по себе редко может дать конечный положительный результат. Последний достигается или действиями, согласованными со своей регулярной армией, или вводом в действия партизан планомерного общего руководства, т.е. приближение партизанства к понятию регулярной силы, не по внешним формам, но по внутренним признакам последней.
Теоретически можно допустить и то положение, что при продолжительной интенсивной работе партизан могут быть достигнуты конечные результаты, выражающиеся хотя бы в уходе противника с занятой им территории из-за непрерывно нарастающих потерь. Такие примеры и были в действительности. Но здесь надо считаться с важнейшей данной военной обстановки – временем. Значение времени и определяет известные положения; потерянное время не всегда можно возместить последующими достижениями.
Для многих отмеченных положений очень характерен пример нашей Красной армии. Какими, собственно, моментами определялась необходимость перехода от начальных партизанских отрядов к регулярной армии? С одной стороны, это общие исторические моменты, связанные с образованием нового государства – красной федерации народов бывшей России, ставших на твердую почву под единым трудовым знаменем. Моментами же в более тесном военном смысле были:
Первая определялась новыми фазами борьбы. Пока борьба носила местный характер, пока противником являлись отдельные контрреволюционные группы, хотя бы и обладающие известными военными преимуществами, до тех пор партизанство могло служить достаточной противодействующей силой, достаточной защитой революции. Но та же борьба с организованной враждебной стороной, какой являлось хотя бы Уральское мятежное казачество, сильно затягивалась и колебала успех. И те же, по существу, партизанские отряды, обратившиеся в дивизии Южной группы Восточного фронта, дали конечную победу, сделали то, что казалось невозможным, хотя бы тот же поход на Гурьев! Была необходимость противопоставить организованным действиям противника – свои, не случайные и разрозненные, а связные и сознательно направляемые.
Далее борьба ширилась и принимала новые формы. На арене появляется уже внешний враг. Организованные опытными генералами и богато снабженные всеми средствами борьбы, белые армии вторглись в пределы Республики. Создались «фронты». Противник организует борьбу по принципу блокады, истощения и удушения молодой отважной республики. Затяжка борьбы, отсрочка решений для нас были равносильны поражению. Вопросом нашей жизни стало добиться конечных результатов в кратчайший срок. Партизанство в том виде, как оно тогда было, этого дать не могло. Нам нужна была сила, не ждущая случаев, не ищущая возможностей, но смело идущая вперед, горящая желанием добраться до врага и не отступать от него ни на шаг, пока не вырвет боем победу. И красная армия оправдала великие надежды, показала себя способной добиться решения в кратчайший срок.
Высокий моральный подъем революционных бойцов, проникнутых партизанской ненавистью к врагу в соединении с умелым руководством вождей, удачно сочетавших в себе и военные знания, и железную волю революционера, сделали свое дело. Бывшие партизаны в рядах красных дивизий явились могучей силой, и армии «белых» генералов бесславно исчезли с полей сражений.
VII. ПАРТИЗАНСТВО В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННЫХ ВОЙН.
Из изложенного выше, конечно, не надо делать заключения, что при наличии регулярной армии партизаны той же стороны теряют всякое значение. Наоборот, именно в условиях современной войны партизанство приобретает особый смысл.
Возьмем картину современной мировой войны, этой гигантской борьбы массовых армий во всем богатстве боевой техники. Здесь, прежде всего, надо отметить, так сказать, механический характер действий армии. Широкое снабжение войск машинными средствами боя неизбежно вызывает обращение и самой живой силы в механизированные боевые единицы; войска теряют индивидуальность и превращаются в точно рассчитанный механизм. Предшествуемые огненными смерчами полки идут в бой в точно разученном порядке, строго соразмеряя свой шаг, рассчитанный в метрах, с ходом огня; это согласованный марш огня и живой силы. И чем больше войска приближались к методически работающим механизмам, тем больше было шансов на успех. Направления для войск прочерчивались прямыми линиями через лес проволоки, лабиринты окопов; техника прокладывала, путь через все препятствия. Строгий технический расчет господствовал во всех операциях.
Подобную же картину представлял и тыл, такая же мерно работающая машина, подающая энергию армиям фронта. Точно передаточные цепи тянутся коммуникации, по одним идет потребляемый материал, по другим – эвакуация отработанного. Амуниционные колонны рассчитаны в километрах, движение поездов – в минутах; каждая «очередь» батареи на фронте вызывает соответствующую передвижку в тылу.
Все усилия воюющих сторон направлены на овладение обстановкой, к подчинению ее своей воле. Положения создаются настойчивой форсирующей работой, местность теряет свою природу – гати и насыпи перекрывают болота, рощи переносятся, перемещаются водные пространства. Вот условия, в которых протекает подготовка и решение операций. Это позиционный период, но и маневр теряет в значительной мере прежнюю свободу, цепляется за те же укрепленные районы и обычно является содействием поступательному ходу того же бронированного фронта.
Кто в настоящее время будет определять силу противника только подсчетом его дивизий? Помимо полевой армии есть другая – «армия тыла», и если ее не учесть своевременно, то придется жестоко почувствовать свою близорукость, уже во время самой войны.
Итак, в учет сил враждебной стороны должны входить:
Последняя данная – предмет особого исследования и выдвигает вопрос о партизанах мировой революции; мы здесь только отметим эту параллель и коснемся, главным образом, двух первых данных. Борьба с армиями фронта – дело полевых войск. Борьба с тылом – дело партизан, независимо от их типа.
Значение тыла учитывалось во все времена, здесь всегда было наиболее уязвимое место противника. Операции, совмещавшие фронтальные удары с решительным воздействием на тыл противника, давали наиболее полные результаты. В настоящее время, в эпоху классовой борьбы, революционных потрясений значение тыла особенно возросло и борьба с последним должна быть не случайной, а такой же плановой, как и операции фронта. Это значение усиливается и техникой войны. Не надо удивляться, если в будущем цели операций будут определяться по рубежам тыла и это будет вполне естественным, когда чрезмерное развитие техники придаст войне характер состязания тылов посредством армий фронта.
Партизаны, как разрушители тыла, займут свое должное место в будущих войнах. Это не будут только мелкие партии и отряды; возможно, что часть армии (конница и специальные части) будет выделена на борьбу с тылом противника. Борьба эта должна принять организованный характер и иметь полную связь с операциями фронта. Успешность этой борьбы на тылах и обусловит общий успех.
Сущность положения не изменится, когда борьба примет маневренный характер; видоизменятся только формы тыла. Наконец, партизанство и не связано обязательно с понятием тыла и флангов.
Партизаны, как самостоятельно действующая сила, являются вспомогательным средством борьбы; партизанство же, планомерно организованное, особенно при наличии армии, является уже могучей силой, является частью той же армии, действующей на наиболее выгодных направлениях.
Параллельно с работой партизан в районе армии противника, там, в глубине вражеской страны, на огромных орудийных, химических и разных милитаризированных заводах, другие партизанские резервы будут решать участь кампании.
Наша гражданская война подтверждает все сказанное рядом полных и ярких примеров. Сошлемся здесь на роль сибирских красных партизан в конечном разгроме колчаковской армии в период действий 5-ой армии после занятия Омска (ноябрь 1919 г.).
«Партизанские части, действующие в тылу и на фланге армии белых, протягивают руку красным. Белые оказать сопротивления красным в ближайшее время не могут и отступают на восток, чувствуя в тылу у себя грозную тучу партизан.
Часть имущества, эвакуированного из Омска, застряла на железной дороге и его необходимо спасти, иначе армия останется без самого необходимого».
«3 декабря командарм 5 1-й бригаде, 26-й дивизии и партизанским частям, действующим в районе Павлоград-Семипалатинск, ставит задачу – не позднее 12 декабря сосредоточиться в гор. Семипалатинске. Продолжая движение, бригада 2 декабря в районе пос. Подпускной соединяется с партизанскими отрядами тов. Мамонтова и к 10 декабря сосредотачивается в г. Семипалатинск, где также входит в связь с 4-м крестьянским партизанским корпусом, который подчинив себе бригада направляется в г. Сергиополь и г. Кокпекты».
«Наступление от р. Иртыш делается без должной выдержки, но с величайшей напряженностью, что допускала обстановка. Действия партизанских отрядов значительно облегчили задачу ликвидации армии белых. Самостоятельно, действуя активно, партизаны образовали фронт в тылу и на левом фланге армии белых».
«Красная армия захватывает у белых самый богатый и плодородный район Ново-Николаевск – Барнаул, все имущество белых, до 40.000 пленных только в одном Ново-Николаевске и, соединившись с партизанами, еще больше увеличивает свою прочность и мощь».
«На восток из района г. Красноярска на Иркутск пробиваются только жалкие остатки каптелевцев, ижевцев и войцеховцев, в дальнейшем уже преследуемые партизанскими отрядами».
«Прорвавшиеся части армии Колчака по линии железных дорог, преследуемые партизанскими отрядами, отходят на Иркутск».
«Взяв Каинск, 30 дивизия входит в связь с Каннскими партизанами (ок. 5.000 чел.)».
«Действуя на фланге и в тылу армии белых, партизаны во время преследования красной армией создали постоянную угрозу охвата фланга отступающей белой армии и служили как бы параллельным преследованием ее.
Приведенные отрывки, взятые из очерка т. А. Поляк, дают полную картину совместной работы партизан и регулярной армии; этот очерк является ценнейшим пособием при изучении вопроса о партизанстве.
Не мало найдется примеров партизанских действий и в истории славного казацкого корпуса.
«В августе 1918 г. в Черниговской губернии вспыхнуло восстание против немцев и гетмана. Красные казаки немедленно перешли в нейтральную зону у г. Новоград-Северска и повели партизанскую войну против немцев, во время которой, действуя преимущественно по ночам, не-однократно истребляли целые батальоны немцев. Постепенно выросли сами и создали вокруг себя несколько пехотных партизанских полков. Из этих пехотных полков в октябре 1918 г. сформирована 1-я Украинская повстанческая дивизия, которой командовал Щорс».
Теперь несколько слов о «рейдах». В нашей военной литературе очень и очень часто «рейды» причисляют к партизанским действиям, считая, видимо, основанием этому действия в тылу противника. Мы отмечали, что понятие «партизанский» определяется не тем или иным «местным» положением отряда, а самым характером его действий. Рейды красных казаков в этом отношении весьма поучительный пример.
Рейд «на Фатеж-Поныри» (ноябрь 1919 г.). Не будем приводить описаний, достаточно всем известных, будем брать только характерные моменты.
«Командарм т. Уборевич сделал краткий доклад о положении всего фронта и сообщил, что резервов нет и не будет, нужно победить с тем, что есть в строю».
«Тов. Примаков внес предложение: на участке Чернь-Чернодье пробить брешь, бросить в прорыв нашу конницу и соединив рейд конницы с ударом по фронту, сломить дроздовцев и корниловцев».
Предложение принято.
«Командарм 14 тов. Уборевич приказал сосредоточенным в районе Чернь-Чернодье двум бригадам латышей на участке в 8 верст стремительной атакой прорвать фронт противника в расходящихся направлениях. В прорыв должна ворваться красная казачья дивизия и, развивая наступление, шашками проложить себе дорогу к тылам противника. 8-я красная казачья дивизия имела следующее задание: ударить в тыл противника в районе ст. Поныри и г. Фатеж, разрушив железнодорожную линию Орел-Курск, разрушить тылы Дроздовской и Корниловской дивизий и затем нанести удар фронтовым частям противника с тыла, в направлении ст. Дьячья».
«Рейдирующей коннице был указан район Фатеж-Поныри, а не район г. Курска, потому что набег на Курск оторвал бы конницу на два три лишних дня от главных сил, а это могло дурно отозваться на фронте, для которого важны были не дни, а часы. Перелом в ту или иную сторону мог совершиться каждую минуту, и конницу нельзя было так удалять от поля сражения».
«…В прорыв устремилась красная казачья дивизия, ударом в шашки сбила небольшие заставы противника и двинулась на с. Покровское. Рота пехоты, занимавшая с. Покровское, была атакована авангардной сотней 1-го полка и изрублена. Путь был открыт».
Далее с первых же шагов начались бои. Дивизия не прячется по урочищам, но идет по избранной дороге, уничтожая все препятствия на пути. С боем занята ст. Поныри. 3-й кавалерийский полк врывается в г. Фатеж в конном строю, даже «предупредив» противника артиллерийским огнем.
«Встревоженный появлением конницы на своих тылах… пр-к вечером 3 ноября приостановил наступление».
И вот дивизия наносит противнику удар с тыла. Бой у с. Тагин, блестящий бой под Сабуровым.
Результаты рейда известны всем.
Рейд на Львов (ноябрь 1919 г.).
Дивизии приказано: «прорваться на участке г. Фатеж и совершить набег на Львов.
Марш сквозь снежную бурю к определенно намеченной цели! Атака Львова в открытую, атака станции, разрушение ж/д. узла. Бой у Кастельцево. Приход нашей пехоты во Львов.
«И Львовский и Понырский рейды совершены в одинаковых обстоятельствах: прорыв фронта пехотой; в первый день большой пробег, который выводит рейдирующую конницу из зоны, насыщенной фронтовыми частями противника; затем идет удар по коммуникациям, по снабжению, по тылам противника и, наконец, бой с отходящими частями противника. Эта схема рейдовой работы конницы, вероятно, более или менее постоянна». (Примаков).
Наконец Проскуровский рейд (июль 1920 г.). Задача красной казачьей дивизии – «прорваться при помощи сводной стрелковой дивизии на участке ст. Синява, выйти в рейд на Проскуров и ударить в тыл Старо-Константиновской группе противника, предполагаемые действия которой могли оказать серьезное влияние на исход операции конной армии Буденного».
Характер действий тот же – смелый марш к постановленной цели, открытые бои с противником, уничтожение преград, удар по цели. Результаты и значение рейда огромны.
Все приведенные рейды не имеют признаков партизанских действий. Это часть общей операции, приложение сил на новых направлениях, маневр, прорыв и развитие последнего.
Это именно те рейды, которые т. Примаков определяет, как «непрерывное сражение в тылах противника в условиях полного окружения». Рейды же, которые можно отнести к партизанским действиям, мы найдем в истории прошлых войн, частично и в истории нашей гражданской войны. Характерные признаки уже указывались. Это и будут те отряды, к которым вполне приложимо определение: «легкие отряды, бросившие связь со своей армией на более или менее продолжительное время и направленные на фланги и тыл противника с целью нанесения ему там возможно большего вреда».
Отмечаемые нами признаки «партизанства» преимущественно внешние. Исследование, конечно, не может остановиться только на них. Как мы увидим позже, даже рейды красных казаков своей идеей очень близки к партизанству. Это постараемся осветить при рассмотрении «партизанской» тактики.
VIII. ПАРТИЗАНСКАЯ ТАКТИКА.
Вопрос о партизанской тактике не нов и дебатировался одно время очень горячо. Подход к вопросу был самый разнообразный, но определенного взгляда так и не установилось. Одной из причин надо считать стремление отдельных авторов создать что-то новое, поразить каким-то открытием. Такова полемика по партизанскому вопросу на страницах бывшего журнала «Военное Дело». Все оппоненты одинаково страдали тенденциозностью, не подходили к вопросу вдумчиво и спокойно, а слепо отстаивали те или иные положения, а потому тезисы противника иногда очень смело объявлялись «смехотворными». От «партизанской тактики» перешли и к «партизанской стратегии». Критика была довольно своеобразна.
«Спрос на стратегическую мишуру растет. Партизанская стратегия – главная поставщица такой мишуры… Для партизанской стратегии, конечно, нет ничего невозможного, ничего непосильного. Вместо того, чтобы скорее выйти из невыгодного предприятия, она стремится замаскировать неудачу, упирается, вязнет… Всюду партизанская стратегия делает на карте масляное пятно (фр. термин), расплывается во все стороны по линиям наименьшего сопротивления без всякой указки центра» и т. д. и т. п. Эти фразы взяты мною из критической статьи Алексеева «Партизанская стратегия». Но действительно ли вся сущность «партизанской стратегии» сводится к мишуре и масляным пятнам? Ничего нет нового и в «партизанской (!!) стратегии». Партизанская стратегия и Карл XII как стратег-партизан много лет назад уже отмечены в «Записках по истории военного искусства в России» полк. Д. Масловского. Разбирать этот вопрос мы здесь не будем.
Переходя к вопросу о партизанской тактике, мы не имеем в виду открыть нечто новое, изобрести какие-то новые методы действий; мы подходим к вопросу с простой утилитарной целью. Нет смысла и спорить о выделении тактики партизанских действий, как чего-то самостоятельного, отличного от общей тактики. Сам термин «партизанская тактика» законен лишь потому, что уже приняты термины «морская тактика», «горная» и др. Тактика как тактика – едина. Для нас здесь важно понятие, а не название, будь то «партизанская тактика» или «тактика партизанских действий».
Как уже следует из всех приведенных ранее положений, тактика партизан – использование известных моментов в обстановке враждебной стороны (безразлично во времени или пространстве), «выхватывание» этих моментов, действие на одну из слагаемых обстановки, независимо от остальных ее данных.
В идее же эта тактика – нарушение внешних тактических приемов противника, расчленение его сил, парализация стройной системы организации, управления и действий противника путем противопоставления случайностей и неожиданностей, т.е. тех условий, в которых теряются многие преимущества регулярных войск, связанных своей системой. Вот на этих главных моментах и основывается все значение партизан в борьбе с регулярными войсками. Эти тактические приемы и древни, и вечно новы, как и само партизанство. Заглянем в историю… Тактика монголов, ХIII век. «Бой завязывался метанием стрел, причем прибегали к различным хитростям. Обычным же приемом при стойком противнике было отступление в разные стороны с целью вызвать разделение противника; как только противник поддался на это, монголы быстро переходили в наступление и беспощадно разили врага».
«Тактика монголов и венгров сводилась к устройству засад, к нечаянным нападениям, заманиванию противника и потом к поражению его быстрым переходом в наступление. Утомив противника отступлением, они перескакивали на свежих лошадей, окружали его (противника) с флангов и тыла, засыпали кучей стрел и затем бросались в рукопашную».
В истории крестовых походов находим: «Вооружение и образ действий сарацин так же были, в противоположность европейским феодалам, сообразованы с климатом, свойствами края и образом действий противника. Наученные невыгодами для них боя с рыцарями, они стали превосходно вести малую войну: уклоняясь от боя со свежими силами крестоносцев, окружая их со всех сторон, стесняя, тревожа и ослабляя их частыми нападениями и стрельбой из луков издали, утомляя их беспрестанными передвижениями, лишая их средств и продовольствия и производя на них стремительные нападения совокупными силами только тогда, когда они (рыцари) были ослаблены и не могли оказать значительного сопротивления».
И после крестовых походов в европейских войсках обращают внимание па малую войну и нередко прибегают к ней, как к определенному приему борьбы.
Возьмем еще примеры из войн, не носивших определенного партизанского характера, но где идеи партизанства все же нашли себе то или иное выражение.
Эпоха борьбы Рима с Карфагеном. Здесь преобладают правильные бои, обычные для тех эпох состязания боевых порядков. Наиболее опасным врагом для Ганнибала являлась боевая организация римских войск. Отлично понимая условия борьбы, Ганнибал проявил много творчества, разумно совмещая и новые, и свои приемы, и известные заимствования у врага.
Помимо общих качеств выдающегося полководца военная история отмечает у Ганнибала «глубокое понимание отдельных моментов обстановки, широкое пользование различными хитростями и приемами, дававшими поразительные результаты и даже поколебавшими в римлянах уверенность в силе их испытанных боевых построений». Тразименское озеро (217 г. старой эры) один из образчиков этих «приемов» Ганнибала. Ганнибал где только и как только может «парализует сильную сторону пехоты римлян – стройность маневрирования и методизм в действиях линий строя».
И в результате, «когда Ганнибал побеждал консулов посредством своих стратегии, маневров и тактических комбинаций, временами угрожая самой столице Италии, римляне пришли к заключению, что единственное их спасение – отказаться от своего боевого порядка и способа боя и заимствовать его у противника».
В этом отказе для римлян была бы гибель. При Заме участь Ганнибала и была решена той системой боевых порядков, которой он так боялся и которую не смог разрушить до конца борьбы. Мы можем отметить Ганнибала, как великого партизана, сумевшего при сохранении внешних форм тогдашних боевых порядков ввести свои новые приемы, необычные для противника и представлявшие, в сущности, смелый размах и изворотливость партизана.
Возьмем еще бой афинян и спартанцев на острове Сфактерия. Уступавшие в боевом отношении афиняне разбивают отряд спартанских гоплитов, пуская в ход новый прием: при каждом броске вперед противника, афиняне уклоняются от удара, рассыпаются, поражают гоплитов издали, нанося им удары во время перестроений, и снова повторяют тот же прием.
Бой у Сфактерии в древней истории имел то же значение, что и бой у Ленсинстона в более поздние времена, выявил значение легкой пехоты. Возьмем еще последний пример – роль новых приемов, вносящих дезорганизацию в систему и порядки противника. Пример из эпохи начальных революционных войн Франции, 1793 г.
Вот характеристика и сравнение французских ополчений с партизанами Северо-американской войны 1774 г.
«Французские новоизбранные народные ополчения нашлись в таком же положении, прибегли к такому же образу действий и имели такой же успех. Неспособная сражаться в правильном сомкнутом строе французская пехота большей частью рассыпалась в стрелки, частью же оставалась вместе с конницей позади, в виде резерва, в глубоких сомкнутых массах. Такой строй имел целью внушить молодым новобранцам больше смелости и самоуверенности.
Пехота, рассыпавшись в стрелки, густой цепью приближалась к неприятельским развернутым линиям, и чем длиннее были стрелки, тем больший наносила им вред, сама весьма мало теряя от ружейного огня их, потому что действовала врассыпную и каждый стрелок ловко и искусно прикрывался местными препятствиями.
Пехота, находившаяся в резерве, предшествуемая густой цепью стрелков и артиллерией и поддерживаемая конницей, устремлялась на неприятеля в том самом строе, в котором находилась, т.е. в глубоких массах, и атаковала его самым решительным образом холодным оружием».
Вот как зарождались боевые порядки, открывавшие собою новую эру в тактике европейских войск.
В России рассыпной строй отмечается при Екатерине ІІ; первоначально в корпусе Панина в Финляндии появились егерские отряды, ведшие самостоятельный бой в рассыпном строе. Затем начали формироваться егерские корпуса.
В приведенных примерах мы видим переходный момент партизанства к регулярной армии; здесь можно видеть и то, что партизанство не стоит на мертвой точке, но в своем творчестве иногда опережает регулярные армии.
Наконец, еще один бытовой момент. Если мы вспомним характеристику славян у Маврикия (582 – 602 г.), который говорит, что «в боевых столкновениях славяне пользуются преимущественно внезапными нападениями, хитростями, заманивают противника ложным бегством с оставлением даже своего имущества, правильного строя не знают… и т. д.», то мы не должны удивляться и раннему появлению рассыпного строя у русских и планам Кутузова в 1812 г.
Не потому ли и был близок русским облик Суворова? Суворов – партизан?!
Суворов в официальных реляциях отмечен, как отважный и ловкий партизан Семилетней войны (1756-1763 гг.), как начальник летучих отрядов.
«Именно этими партизанскими действиями он впервые практически создал сам себя на войне, положил основу последующему военному поприщу своему, снискав лестную известность в своей и чужих армиях и между их предводителями и начальниками».
Вот почему Суворов ненавидел прусскую муштру; у него были свои основы воспитания солдата – бесконечная удаль, находчивость, преследование нерешительности и «немогузиайства».
«Удивишь – победишь!» – это не простой военный афоризм, а один из принципов тактики молниеносных решительных ударов. Умела и наша красная армия удивлять противника и суворовскими переходами и неожиданными ударами по флангам и тылам «опытных» армий.
Приведенными выше двумя словами по существу и выражен «принцип неожиданности», трактующийся ныне в военной литературе.
И пусть не покажется парадоксом утверждение, что многие великие полководцы, создавшие новые методы войны, знаменовавшие собой новые периоды в развитии стратегии и тактики, по природе и по духу были партизанами.
Решительность действий, смелость расчетов, широкий размах, свободное отречение от старых форм и мощный бросок армий на новые пути, поражавшие противника необычайностью положений,.-все это являлось следствием самобытной природы вождя-партизана.
Свободный от «обязательных правил» ум, могучая воля, глубокое понимание природы войны позволяли этим «природным» вождям предпринимать невозможное и делать его возможным. Не даром отмечено, что всякий, более или менее способный партизан в большей степени «стратег», нежели «тактик».
И армии в руках этих вождей обращались в партизанский отряд грандиозных размеров, свободный от рутины, свободный в выборе путей, действующий наперекор мудрым расчетам незадачливых фельдмаршалов гофкригсрата.
Можно смело утверждать, что в будущих войнах в борьбе машинизированных армий победителем будет тот, кто внесет в операции живое индивидуальное начало, кто в нужный момент сумеет отречься от общепринятых форм и смелым ходом внесет расстройство в ряды вражеской армии, парализует тонко рассчитанный механизм, разрушит ее сложную путаную систему и разобьет ее по частям.
Перейдем теперь к наиболее обычным положениям партизанского отряда в условиях боевой обстановки. Здесь те же:
а) походное движение,
б) отдых,
в) охранение и разведка,
г) бой,
д) действия после боя.
Как уже следует из общей характеристики действий партизан, во всех указанных положениях красной нитью проходит необходимость сближения подготовки и исполнения действий, как одного из непременных условий скрытности, внезапности и быстроты действий.
Походное движение. Это не простое передвижение отряда, это скрытый переход из одного положения в другое, перенос точки приложения силы.
Скрытность достигается выбором соответствующих дорог и быстротой движения. Столкновение на походе менее всего желательно для партизана, а потому для него важно обеспечить за собой возможность уклониться от боя, быстро переменить направление движения. При таких условиях и походный порядок принимает формы, не связывающие партизана с определенным направлением. Авангард, если таковой будет, обладает значительной самостоятельностью и не является чем-то неразрывным с главными силами. Его назначение – преимущественно разведка. Случаи, чтобы авангард прикрывал развертывание главных сил, довольно редки. Обычно авангард, встретив противника, предупреждает главные силы и или атакует совместно с последними, или при необходимости прикрывает уход главных сил в новом направлении, обычно применяя для этого ложные движения. Уходит самостоятельно, присоединяясь к главным силам на заранее условленном рубеже.
Но если необходимость или особые выгоды побуждают партизан принять бой на походе, то действия авангарда и главных сил обычно совмещаются, конечно, во времени, но не в направлении. Для партизан здесь важно не дать противнику изготовиться к бою, использовать его скованность «походным порядком», т.е. известную зависимость главных сил от авангарда. Партизан в этом отношении осторожней, он не обусловливает боевую готовность своего отряда наличием авангарда и не расчленяет действий (завязки боя авангардом, подход и развертывание главных сил и т. д.).
Переход в новые районы у партизан часто выражается в форме сбора мелкими группами к условленным пунктам и рубежам. Этот прием маскировки движения практиковался часто у Махно и у Антонова, применялся он и у красных сибирских партизан. В каждом партизанском объединении есть «ядро». Это отборная группа, являющаяся главной боевой и жизненной силой отряда. Здесь и главарь отряда Это ядро определяет всю работу партизанского отряда, это главный ориентир при всех положениях. Такое ядро можно отметить и у вандейцев, и у Косцюшки и у Махно, наконец и у Забайкальских красных партизан, одной из мощных партизанских групп нашего времени.
В этом ядре совмещаются понятия и резерва, и ударной группы. По существу это следствие необходимости руководящего начала и объединения действий, средств направлять общий ход работы, т. е. может быть не всегда ясно выраженное стремление к формам организованной силы.
В других видах походного движения (отступательном и фланговом) тоже встречаются известные особенности.
Отход под преследованием противника вынуждает партизан прибегать к арьергардам, но роль последних довольно кратковременна. При первом же свороте главных сил с начального направления исчезает и арьергард, часто распыляясь во все стороны, с целью замести следы действительного отхода главных сил.
При фланговых движениях партизаны обычно ограничиваются наблюдением опасного направления, заботясь, главным образом, о скрытности и быстроте движения. Для противника важно определить хотя бы только направление движения партизанского отряда. Отсюда для партизан необходимость всячески маскировать это направление путем различных уловок до намеренных нападений на пункты, лежащие в стороне от действительных путей движения всей группы.
Отдых-ночлег. В основе лежит временное укрытие от противника, остановка вне пределов его досягаемости. Избранный район или пункт должен, помимо скрытности, обеспечивать и свободный уход в любом направлении. Поэтому пункты остановки не являются последовательными этапами на определенном пути, а чисто случайными в зависимости от обстановки; особенно это касается случаев движения партизан под преследованием противника.
Но надо отметить, что даже при всех положениях известные районы, известные пункты могут иметь для партизан особое, превалирующее значение. Здесь мы говорим о летучих партизанских отрядах; зависимость от своего района «территориальных» партизанских отрядов в особом пояснении не нуждается.
Действительно, трудно представить такой партизанский отряд, который бы бесконечно маневрировал, имея все необходимое под рукой и не нуждающийся в пристанищах. У всех партизан из числа местных жителей всегда будет тяготение к известным своим районам. Причин здесь много: знакомство с местностью, сочувствующее население, возможные тайные склады боеприпасов, кадры пополнений и т. д. Отсюда и отмечаемая иногда у партизан повторяемость маршрутов и повторные посещения известных пунктов при возможности располагать своими действиями. Можно отметить даже настойчивые стремления в эти районы партизан и под преследованием противника. Достаточно известна роль Гуляй-Польского района в истории Махно.
Взятый в плен начальник штаба махновской группы Белаш не отрицал подобной повторяемости маршрутов и пунктов остановок, объясняя это желанием вернуться на старые места с целью взять обратно отданных на «подкорм» лошадей, сбора отставших и выздоровевших бойцов, наконец, по продовольственным условиям, дружбе с крестьянами и т. д. По заявлению того же Белаша, в период борьбы с Деникиным (1919 г.) у махновцев были и тайные склады боеприпасов, откуда партизанам приходилось пополняться. Подобные условия, быть может в различной степени, существуют вообще для всех партизан.
Таков характер партизанских остановок. Остановки в условиях регулярных действий более определенны, это или этапы движения, или боевые рубежи.
Охрана и разведка. В условиях партизанских действий эти понятия как бы совмещаются. Сторожевая охрана в смысле сил, прикрывающих расположение своей главной группы и носящих в себе известное начало боевого порядка, здесь редко имеет место. Первые же выстрелы сторожевой охраны – это сигнал или к исчезновению партизанского отряда, или к нападению его на приближающегося противника.
Сторожевая охрана у партизан сводится к скрытному наблюдению за всеми подступами к пункту стоянки отряда. В борьбе с Махно бывали случаи, что наши части застигали махновцев врасплох, т. к. сторожевая охрана последних, проглядев красных, уже не представляла сама по себе преграды.
О значении разведки у партизан распространяться излишне. Разведка предшествует каждому шагу партизана. Разведка это непрерывная слежка за противником, учет известных моментов в его положении. Разведка предопределяет и ход действий партизан; последние редко могут открытой силой создать наиболее выгодное исходное положение и только используют моменты в обстановке, руководствуясь данными разведки.
Огромное значение имеет скрытность разведки; последняя настолько разнообразна в своих формах и приемах, что не всегда подходит даже под понятие соприкосновения с противником.
Другой характерный момент – это сближение разведки и действия в тех случаях, когда партизан переходит к активности. Поскольку партизану приходится пользоваться известными моментами в обстановке, он должен быть готов к немедленному переходу к действию. Недосмотр или оплошность противника – случай, а не постоянная данная.
Все эти случаи «внезапных» нападений партизан и представляют совмещение разведки и удара.
Бой. В тактике партизанских действий бой надо определять, как нападение.
Мы уже отмечали, что для партизан почти исключена возможность подготовить свою атаку постепенными боевыми ходами; открытое приближение к противнику исключает внезапность и лишает партизан главных шансов успеха.
Но при всех положениях, не исключая и внезапных нападений, за противником всегда надо считать известную силу сопротивления. Раз бой неизбежен, партизан принимает его, но определенно старается провести как можно скорее. Затяжка боя невыгодна для партизан т.к. она восстанавливает порядок и преимущества регулярной силы, и чем ближе бой подходит под формы регулярного, тем он тяжелее для партизана.
Партизан опасен противнику быстротой, подвижностью, неуловимостью своих действий; опасен потому, что противник не успевает использовать всех средств противодействия. Сковав партизана боем, противник получает уже свободу в своих мероприятиях и постепенно овладевает обстановкой боя. Одним из основных методов борьбы с партизанами и является принуждение последних к регулярному бою.
Партизан отлично понимает это положение и, если не успевает достигнуть результатов первыми же ударами, обычно выходит из боя. Этот выход часто совершается так же неожиданно, как и самое нападение: отряд бросается в разные стороны, рассыпается и исчезает с поля боя. Противник часто считает этот момент за поражение партизан и не ведет преследования из-за отсутствия видимых целей. Но это иногда только начало действий, ловкий маневр партизан; собравшись на условленном рубеже, партизанский отряд повторяет удар в неожиданном направлении и часто застает противника врасплох.
Вот один из довольно обычных на Украине примеров (из прошлой борьбы с бандитизмом):
«Бригада N-ской кавалерийской дивизии в декабре 1920 г. окружает в д. Захарьевка (северо-западнее ст. Стародубовская. Карта 10-в.) отряд Удовиченко в 500 штыков и 300 сабель. После короткого боя бандиты мелкими группами прорываются на восток и распыляются. Бригада, считая банду разбитой, преследование не ведет. Бандиты за ночь собираются в ст. Стародубовской и утром 2 декабря «бегут» на восток, но сразу ломают путь на север, на запад и, очертя дугу приблизительно в 40 верст, в тот же день ударяют на обоз бригады в ее «тылу» в д. Белоцерковка». Такие же «распыления» неоднократно отмечены и в действиях банд Антонова (Тамбовская губерния).
Примеров партизанских действий достаточно, конечно, в истории любой эпохи, но примеры из борьбы с Махно и Антоновым особенно интересны, как близкие к условиям современных войн.
Мы уже отмечали, что у партизан нередки случаи упорных открытых боев, близких по формам к регулярным. Возьмем пример из борьбы Махно с Деникиным.
9 декабря 1919 г. Махно нападает на г. Екатеринослав, защищаемый частями Ш-го корпуса белых; позиция последних дугой опоясывает город с запада. Утром показывается разведка махновцев, но после короткой перестрелки исчезает. Белые ждут развертывания противника и его наступления… и вдруг удар по левому флангу, и Махно врывается в город (по оврагу!). Намеренная затяжка боя комкором III губит успех Махно: белые успевают принять меры, в тыл прорвавшимся махновцам ударяют резервы и боем восстанавливают положение. Махно теряет до 2000 чел. пленными и вынужден отойти. Попытка повторить прием «овладения с налета» не удается. Новая атака в 23 часа и 6 других за 10 и 11 декабря опять безуспешны. Махно за эту операцию теряет до 5000 ч. (50% всех своих сил), исключительно благодаря тупому упорству и потере самообладания. Положение белых в этой операции было не особенно прочно, но в регулярном бою преимущество было за регулярными войсками.
В борьбе с Деникиным, как и позднее, в 1920 г., Махно не останавливался перед открытыми боями, поскольку располагал тогда достаточными силами. К первому периоду и относится оценка Махно, сделанная его противником.
«Махно не боится окружения и даже сам на него напрашивается, действуя в таком случае своими свободными от окружения отрядами конницы на тылы врага партизанским способом, а окруженным основным ядром – регулярным образом, пока окружение еще стратегическое. К моменту же тактического окружения, если еще не удалось нанести поражения противнику, выбирал один из окружающих отрядов, нападал всеми силами и прокладывал себе дорогу из сжимавшего его кольца».
Повторение этих приемов мы видим и в 1920-1921 гг. у Бердянска, у д. Андреевка (14-XII-1920 г.), у с. Петрово (25-ХП-20 г.). Эти бои интересны как образчики крупных боев партизан с регулярными частями, образчики искусного лавирования партизан в районе, насыщенном противником и, наконец, пример удара и прорыва, оставляющего далеко за собой всю налаженную группировку преследователей. Подробные очерки этих боев имеются в нашей литературе. Здесь только отметим, что за партизанами сохранялись их преимущества: свободный выбор направлений, быстрота маневрирования и стремительность «неожиданных» ударов. Рядом с партизанами регулярные части из-за отсутствия связи, промахов командования, недостатка инициативы и ряда других субъективных причин теряли стройность и налаженность боевой машины и являлись громоздкой мертвой силой. Возьмем отдельный эпизод из операции у с. Петрово 26 декабря 1920 г.
Одна из конных бригад движется на усиление частей, действующих против Махно.
«К рассвету 26 декабря 2-я кавалерийская бригада подошла на 6-8 верст к с. Петрово. Авангард бригады – 1 эскадроном кавполка, при приближении к с. Петрово встретился с конными разъездами Махно, которые завязали с эскадроном переговоры. В разъезде Махно оказались знакомые бойцов эскадрона и последние, вместо донесения о встрече с противником, повели с бандитами беседу. Не получая от авангарда предупреждения и предполагая, что авангард встретился с находившимся где-то впереди эскадроном запасного полка, бригада спокойно продолжает движение и начинает спускаться в балку, за которой на бугре находился авангард. Комбриг выехал вперед к авангарду узнать, с кем ведет авангард разговоры, увидев, что разговор идет с бандитами, он поскакал к бригаде, чтобы привести ее в боевую готовность. Но было поздно. Конница противника, широко пользуясь пересеченной местностью, по балкам обошла бригаду, сбив фланговое охранение бригады, и стремительно атаковала уже спустившуюся в балку бригаду, открыв одновременно с этим сильный пулеметный огонь из 15-18 пулеметов. Наши пулеметы пытались отстреливаться, но были заглушены пулеметами противника. Не успевая развернуться, бригада не могла отразить атак противника и в беспорядке начала отходить в южном направлении…»
В данном примере мы только хотим отметить прием партизан – нарушение системы походкою порядка и постановку главных сил в условиях неожиданного нападения.
Можно указать на целый ряд предательских обманов Махно наших авангардов. Этот прием – это результат верной оценки партизаном зависимости регулярных сил противника от своих систем и порядков. И чем сложней будет весь войсковой механизм, тем опасней будет для него и частичное повреждение.
Действия после боя. Это одна из слабых сторон в партизанской тактике. Можно много указать примеров, подобных действиям Удовиченко в д. Захарьевка-Белоцерковка, но труднее отметить случаи развития партизанами успеха выигранного боя. Такие случаи будут возможны, преимущественно, у партизан, стоящих на переходной к регулярным силам ступени, и у «войсковых» партизан.
Например, тот же Махно. После своих наиболее крупных успехов Махно представлял очень серьезную опасность для наших частей в момент их новых перегруппировок, но почти не было случая, чтобы Махно развивал начальный успех дальше поля боя. Обычно после победы Махно временно уклонялся от новых встреч и давал нам возможность сравнительно свободно восстанавливать положение. Партизан и побежденный, и победитель одинаково старается после боя выйти из соприкосновения с противником; с одной стороны это объясняется необходимостью привести в порядок свои силы, расшатывающиеся даже после успешного боя; с другой, известным опасением дальнейших мер своего противника, поскольку об этом у партизан еще нет сведений. Подобные положения мы встречаем и в действиях 1-го забайкальского партизанского красного корпуса. Здесь ряд упорных открытых боев, часто крупные успехи, но почти нет непосредственного развития успеха. Разгромив, например, врага в ожесточенном 2-хдневном бою у ст. Мациевская, партизаны позволяют остаткам противника отойти беспрепятственно на восток и не развивают даже ближнего преследования. Этот пример приводим условно, т. к. мы пользовались, хотя и очень ценным, но не достаточно еще полным очерком этих событий.
IX. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
На предыдущих страницах мы очертили «партизанство» во всем его объеме, отметив характерные признаки его и как боевой силы, и как известного метода борьбы.
Было отмечено, что наиболее выгодные результаты работы партизан обуславливаются согласованностью и связанностью их действий со своей армией, а при отсутствии последней – действиями, по внутреннему содержанию приближающимися к понятию регулярных. Планомерность и систематичность – основные условия этой квалификации.
Затем отметили известную связь в сосуществовании партизанства и регулярной армии, характеризуя первое, как зачатки, как начальную фазу создания последней. Отметили случаи перехода партизан к действиям регулярной армии, само обращение партизанских отрядов в регулярные части и подчеркнули случаи применения регулярными частями партизанских приемов.
Имея за последнее время примеры самых исключительных положений, самых своеобразных моментов боевой обстановки и не исключая их возможности в будущем, поскольку еще не изжиты причины войн, мы должны признать возможность случаев, когда партизанские действия получат особое значение, когда в их сторону переместится центр тяжести борьбы и вопрос о них станет и перед регулярной армией. Это не будет «малая война» с ее малыми отрядами и малыми задачами. За партизанством более свободные и широкие горизонты. «Слишком старое» партизанство может оказаться и «новым» приемом.
Мы здесь говорим о возможности перехода внешних форм и идейных моментов партизанства в нормальную тактику регулярных войск. Оно воспримется в своей идее разрушения стройных боевых систем противника вводом новых форм борьбы, созданием обстановки неожиданностей и случайностей, условий, непривычных и опасных для механизированных войск противника.
Подобный переход к партизанским действиям регулярной армии или ее части не будет знаменовать ее развала, а явится только приемом, соответствующим моменту. Так «лава» – по сути, партизанский прием – вошла безболезненно в ряды регулярной конницы и рассыпной строй не нарушил общей стройности боевого порядка! Надо уметь сомкнуться, как скоро то будет нужно!
Так, частично или вся регулярная армия может обращаться во множество партизанских отрядов перед нацеленными для удара колоннами противника, а затем, достигнув своего, ударить сомкнувшимися группами на разбросавшиеся, в свою очередь, войска противника.
Общее руководство, связность и строгая планомерность этих действий – главнейшие внутренние признаки регулярной армии – будут сохранены и обеспечат за партизанскими действиями всю силу той же регулярной армии при временном изменении ее внешних форм. Но эти внешние изменения создают для противника необычную обстановку, к которой не сразу приспособится его армия, воспитанная по «нормальным методам».
Случаи перехода регулярной армии к партизанским действиям могут иметь место:
1. Более слабая, неспособная дать сразу же отпор противнику или не успевшая организовать свои силы армия под наступлением превосходных сил противника переходит (вся или частично) к партизанским действиям с целью выигрыша времени и сохранения своих сил от отдельного поражения. Обычно отмеченная выше обстановка влечет отход армии в виде сосредоточения на новых рубежах или в форме обыкновенного отступления.
Простой отход, являющийся уклонением от решительного столкновения с противником, имеет, даже как прием, много отрицательных моментов. Прежде всего, противник знает направление отхода и следует по пятам за отступающим. Арьергардные бои дают, по существу, ничтожный выигрыш времени и большие жертвы, инициатива остается в руках противника, какие бы ни были стратегические соображения, отход всегда создает уже впечатление поражения. В той же обстановке армия, пользуясь партизанским методом борьбы, приобретает известные преимущества: партизанские отряды армии смогут задержать марш противника на более продолжительное время, т. к. свяжут тыл противника. Ведь всем известно, как сравнительно быстро скачет линия фронта и как медленно идет борьба с партизанскими районами! Сохраняя большую свободу маневрирования, партизаны будут нести меньшие потери; инициатива действий остается в руках партизан. Отход армии маскируется, нет определенных направлений, нет постоянных объектов действий для преследующего, армии отступившего нет, но ее присутствие чувствуется на каждом шагу. Успехи поднимут моральное настроение.
Наверное, марш наполеоновской армии на Москву был бы поставлен в иные условия, если бы партизанские действия развились в этот период, а не после занятия Москвы; арьергардные бои русской армии добавляли только лишние страницы в историю геройств, но не меняли хода операций. Отход русской армии в 1812 г. был предрешен и проводился по плану втягивания противника вглубь страны. Но представлявший в идее одно, а в исполнении другое, отход этот явился простым отступлением.
Вспомним из нашего времени «отскоки» Красной армии, достаточно полно и ярко освещенные в очерке С. Варина. Разве эти «отскоки», поскольку они проводились сознательно, не являлись партизанским приемом? И последующие события доказали жизненность и правильность этого приема. Красная армия быстро собиралась с силами и переходила в наступление на мнящего себя победителем врага; 200-300 верст планомерного отступательного марша с непрерывными арьергардными боями надорвали бы всякую армию и надолго лишили бы ее наступательной способности. Участники «великих» русских отходов 1915 и 1916 г., вероятно, охотно это подтвердят.
Возьмем еще один пример, сравнительно бледный в тактическом отношении, но интересный в отношении психологическом. Революционные войны Франции, 1793 г., Бельгия.
После поражения при Неервиндене, французская армия совершенно дезорганизуется, в ее рядах не насчитывается и 20.000 старых солдат. Восстание жителей и измена ген. Демурье окончательно надрывают армию, и она откатывается к французской границе. Спешными мерами армия восстанавливается, но только численно, морально же остается надорванной. Новый командарм Дампиер дважды пытается перейти к активным действиям, но терпит неудачу. Убедившись в неспособности своей армии к правильным действиям в открытом поле, он принимает новый план действий, разбрасывает большую часть своих сил в лесистой полосе между p. Шельдой и Саарой и переходит к партизанским действиям, оставшиеся же войска держит резервами у Лилля, Валансына и Мобежа. Прием не дал положительных результатов, т. к. план не был проведен твердо, Дампиер связал себя вопросом о выручке крепостей и оказался слаб на всех направлениях.
Пример этот я беру не как образец действий, а как показатель того, что при безотрадном положении сил партизанский метод представляется единственной возможностью продолжать борьбу.
Каждый народ, подымающий знамя борьбы за независимость, национальную или общественно-политическую, должен ожидать подобного наступления своих противников и должен быть готов к отпору. Поскольку нельзя будет силой рвать этот фронт, эти медленно сжимающиеся тиски, партизанские приемы могут внести в обстановку особый тактический момент: противник, встречая вместо ответного фронта непонятную и меняющуюся группировку враждебных сил, естественно, будет вынужден нащупывать врага и втягиваться в новые направления. Сперва незначительные, а затем и более резкие броски в сторону нарушат неразрывность фронта и втянут противника в действия отдельными группами.
4. Роль техники в современных войнах огромна. Позиционная война – это борьба техники за выход своей армии на новые рубежи, борьба за право живой силы на свободный маневр.
В настоящее время технические боевые средства и определяют силу войсковых частей. Техника всюду, но техника мощна в своем объединении и базируется на стройно налаженный тыл. Партизанство, вызывая противника на маневр, разъединяя его силы и дробя их на мелкие группы, отрывает противника от техники: чудовищные орудия не пойдут с полками, воздушные эскадрильи не будут связаны с батальонами и танки не долго смогут базироваться на ротные участки. С уменьшением организационной единицы прямо пропорционально убывает и сила технических средств. А грозные колонны дивизий и корпусов противника не встретят цели для своих ударов. Раскидав же свои части, противник начнет получать удары быстро сомкнувшихся частей неуловимой армии своего врага.
5. Выход армии из действий. Причины могут быть самые различные. Если армия выходит из действий, как неспособная к дальнейшему сопротивлению, то партизанство является единственным средством продолжать борьбу и выиграть время для организации новой армии, оно же будет и первыми боевыми ходами этой новой армии. Наглядный пример – франко-прусская война 1870-1871 гг.
Как уже показала суровая действительность, в современных войнах мирное население стран считается «аккомбатангами» только в теории. Обстрелы империалистическими хищниками населенных пунктов, лежащих вдали от фронтовой полосы, бомбардировки городов воздушными эскадрильями, ядовитые газы, проникающие в тыл на 15-20 верст, намечающееся использование микробов и всего, что только может губить и губить враждебную нацию или класс, не разбирая солдат, граждан, женщин, детей, – все это указывает на то, что война несет огонь и меч всему народу борющихся стран. Население занятых противником областей теряет всякие права и становится в зависимость от произвола победителей. Те же положения в еще более резкой форме будут иметь место и в гражданских, и в классовых войнах; горе трудящемуся населению, не сумевшему отстоять свою свободу и ставшему жертвой своих усмирителей и прежних господ!
Пусть каждая Совреспублика, которой грозит подобное нашествие, заранее будет готова к борьбе и пусть знает, как надо бороться. Поздно будет думать об оружии, когда руки будут связаны! Когда же трудовое население вынуждено будет взяться за оружие, партизанство будет вероятным приемом борьбы. Зародившееся стихийно, партизанство опять должно будет пройти через все фазы развития, с тяжелым кровавым опытом, с ненужными потерями, не для новых ли примеров и тактических выводов! Когда же и кто использует, наконец, эти выводы? Разве не достаточно еще опытов, разве не пора научиться действовать сразу, а не доходить ощупью до давно уже известного?
Признав возможность моментов, обуславливающих участие народных масс в борьбе, и считая для последних партизанство первым наиболее доступным средством борьбы, мы должны учитывать это участие не только в узко-оперативном смысле, но и в более широком – стратегическом масштабе. Здесь два положения. Первое – участие партизан в обороне пограничных полос перед фронтом развертывания, а иногда и формирования армии. Второе – работа партизан в районах, занятых противником.
Не будем останавливаться на разборе этих положений, дабы не повторять уже сказанного ранее. Добавим только, что во втором положении партизанские отряды должны явиться «катализаторами» (возбудители и ускорители) народных восстаний в тылу противника; они же явятся и средством мобилизации населения, отрезанного от своей страны. Партизанские отряды здесь будут кадрами формирования новой армии в тылу противника. Соединение этой армии со своей армией фронта и будет знаменовать разгром врага; подтверждением может служить история борьбы с Колчаком (последний ее период).
Но все изложенное в настоящем очерке останется в области интересной теории, если не будет проделано глубокой исследовательской работы. Только всесторонне изучив партизанство, сопоставив все его положительные и отрицательные стороны, найдя средства устранить последние, сделав выводы и приняв их за руководство, можно наметить программу подготовки и армии, и народной массы к использованию партизанских приемов. Тогда мы будем иметь действительное надежное средство, и мы должны уметь применить его, когда потребует обстановка.
Подготовка регулярных войск к партизанским действиям не явится чем-то особенным, резко отличающимся от нормальной подготовки, не будет и в ущерб последней.
Содержание этой подготовки определяется следующими исходными данными:
Наконец, работа по подготовке народной массы: популяризация идеи партизанства, ознакомление с историей партизанства, его ролью и значением в современной войне, ознакомление с тактикой партизанских действий и т. д.
Внедрение партизанских методов и будет одним из элементов подготовки населения к участию в «государственной обороне».
Конечно, это далеко не полная программа, это отдельные штрихи того плана, который должен получить, под авторитетной рукой, законченный вид.
Цель борьбы – победа и победа, какими бы она ни была достигнута средствами. Это – все.
Если рассчитывают подавить врага превосходством сил и техники – бьют этим, если нельзя – ищут другие приемы, но не подражают «постольку-поскольку» противнику. Развитие боевой техники не исключает партизанства, а лишь дает в его руки более совершенное оружие. Партизанство не боится «машинизации», но «механизация», конечно, не в природе партизан.
Итак, подумаем еще раз о «партизанах» и не будем спешить сдавать их в архивы минувшей борьбы.