Экономика и финансы 2016

Автор: Администратор

Экономика Категория: Экономика и финансы

Страница 9 из 28

22.08.2016 Нобелевский лауреат: неолиберализм на последнем издыхании

Неолиберализм – доминирующая последние 30 лет экономическая система на Западе, на последнем издыхании, считает лауреат Нобелевской премии, экономист и бывший советник экс-президента США Билла Клинтона Джозеф Стиглиц.

В своей последней книге «Евро: как единая валюта ставит под угрозу будущее Европы» он рассуждает о том, что основные недостатки евро и европейской экономики в целом создают огромные проблемы для всего континента, и в конечном счете грозят привести к краху.

С конца 1980-х годов неолиберализм — идея свободной торговли, открытых рынков, приватизации, дерегулирования и сокращения государственных расходов, направленных на повышение роли частного сектора, что, якобы, является лучшим способом для стимулирования роста — доминирует в системе крупнейших экономик мира и международных организаций, таких как МВФ и Всемирный банк.

Политика Рональда Рейгана и Билла Клинтона в США и Маргарет Тэтчер в Великобритании часто приводятся в качестве золотого стандарта неолиберализма. Кроме того, в последние годы в экономической политике Джорджа Осборна и Дэвида Кэмерона в Великобритании продолжают доминировать неолиберальные традиции.

Тем не менее, после финансового кризиса 2008 года в экономических и политических кругах все чаще прослеживается мнение о том, что неолиберальные идеи – явно не самый правильный путь развития: последние несколько лет резко вырос разрыв между богатыми и практически нищими, о низком экономическом росте во многих странах и говорить не приходится.

Стиглиц, получивший в 2001 году Нобелевскую премию «за анализ рынков с несимметричной информацией» стал одним из самых ярых критиков неолиберализма, заявляя, что «неолиберальной эйфории», охватившей мир в 80-х годах прошлого столетия, уже давно нет и в помине.

Я могу рассуждать об этом либо с точки зрения политика, либо с научной точки зрения. Однако, как мне кажется, в научных кругах эти идеи были бы отвергнуты. Молодежь не заинтересована в установлении неолиберальной системы, она пытается понять основную ошибку рыночной системы, понимая, что подобная экономическая система провальна. Это касается и микроэкономики и макроэкономики. Я бы не стал говорить, что это проявляется повсеместно, но это сейчас явно доминирует. Думаю, что в политических кругах придерживаются того же самого мнения. Многие понимают, что рыночная система работает далеко не так хорошо, как хотелось бы, но власти не в силах это исправить.

Стиглиц продолжает утверждать, что опровергнут один из центральных принципов неолиберальной идеологии — рынок действует лучше, если его оставить в покое, нерегулируемый рынок гораздо быстрее приведет к экономическому росту, а в конечном итоге, это пойдет на пользу всем.

Мы ушли от неолиберальной эйфории, когда были уверены, что «рынок будет хорошо работать всегда». Все, что нам сейчас нужно – это дать понять властям, что «рыночная система не работает». И сейчас уместнее всего было бы решить, как справиться с этой ситуацией.

Иными словами, Стиглиц заявляет: «Неолиберализм умер в развивающихся и развитых странах».

И Стиглиц в своем убеждении не одинок. Экономисты МВФ, остававшиеся в течение долгого времени ярыми поклонниками неолиберальных идей, поставили под сомнение эффективность некоторых их аспектов, особенно когда речь зашла о росте неравенства.

«Рост неравенства порожденный финансовой открытостью и жесткой экономией может сам по себе сократить рост. Сейчас есть убедительные доказательства того, что неравенство может значительно снизить уровень и долговечность роста», отметили экономисты Джонатан Остри, Пракаш Лунгани и Дэвид Фурсери.

«Многие начинают понимать сейчас, что некоторые аспекты неолиберальной идеологи стоит переосмыслить. Наши прежние убеждения оказались в корне неверными», — заявил Остри в Financial Times.

Крах неолиберализма

Падение неолиберализма особенно очевидно в Великобритании, где был установлен режим жесткой экономии, после того как к власти в 2010 году пришла Консервативная партия. Премьер-министр страны Дэвид Кэмерон и канцлер казначейства Джордж Осборн резко сократили бюджетный дефицит благодаря шестилетней программе жесткой экономии.

Тем не менее, после отставки Кэмерона на фоне Brexit финансовое стимулирование в Великобритании начало набирать обороты в качестве средства по стимулированию роста. Ожидается, что новый канцлер Филипп Хэммонд объявит о той или иной форме финансового стимулирования.

«Период жесткой экономии для Великобритании окончен», — заявил в середине июля Оскар Уильямс-Грат из BS.

По другую сторону Атлантики оба кандидата в президенты Хиллари Клинтон и Дональд Трамп выступают за расширение государственных заимствований для финансирования инфраструктурных проектов. Рэндал В. Форсайт на прошлой неделе заявил:

Мы все сейчас кейнсианцы, лихо заявил президент Ричард Никсон после того, как был утвержден его Новый экономический план в 1971 году. Сейчас ситуация повторяется, кандидаты обеих партий призывают к увеличению государственных расходов, в частности, тех, которые нужны на реализацию инфраструктурных проектов.

Стиглиц утверждает, что неолиберализм не может быть полностью разрушен, хотя, конечно, это можно оспорить с разных точек зрения.

http://ktovkurse.com/mirovaya-ekonomika/nobelevskij-laureat-neoliberalizm-na-poslednem-izdyhanii

Соглашения о Транстихоокеанском партнерстве — это фарс

06.10.2015

Фото: vestifinance.ru

США удалось добиться итогового подписания соглашения о Транстихоокеанском партнерстве.

Министры торговли 12 стран – Австралии, Брунея, Вьетнама, Канады, Малайзии, Мексики, Новой Зеландии, Перу, Сингапура, США, Чили и Японии – в понедельник, 5 сентября, в Атланте подписали итоговое соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (Trans-Pacific Partnership, TPP).

Мировые крупные издания уже разразились громкими заголовками о крупнейшем за последние десятилетия прорыва в международной торговле. Однако, как пишет в своей статье на Project Syndicate лауреат Нобелевской премии Джозеф Стиглиц, крупнейшее в истории региональное соглашение о торговле и инвестициях далеко не является тем, чем кажется на первый взгляд.

Вы услышите много разговоров о важности TPP для «свободной торговли». В реальности же это соглашение об установлении контроля над торговыми и инвестиционными связями стран-участниц партнёрства. Это делается от имени самых влиятельных деловых лобби каждой из стран. Не стоит заблуждаться: если посмотреть на наиболее сложные вопросы, по поводу которых ещё ведутся споры, станет ясно, что ТРР – это соглашение совсем не о «свободной» торговле.

Новая Зеландия грозится выйти из соглашения, так как недовольна тем, как Канада и США контролируют торговлю молочными продуктами. Австралии не нравится то, как США и Мексика регулируют торговлю сахаром. А США недовольны тем, как Япония регулирует торговлю рисом. В своих странах компании этих отраслей опираются на значительную политическую поддержку. И это лишь вершина айсберга, позволяющая понять, как именно TPP будет способствовать мерам, которые на самом деле направлены против свободной торговли.

Для начала стоит сказать, как данное соглашение расширит права крупных фармацевтических компаний на интеллектуальную собственность (об этом стало известно из попавшей в прессу предварительной версии текста соглашения). Как ясно показывают результаты экономических исследований, аргумент, будто права на такого рода интеллектуальную собственность способствуют научным разработкам, является в лучшем случае слабым. Когда Верховный суд признал недействительным патент компании Myriad на ген BRCA, это привело к инновационному взрыву и улучшению результатов тестирования при сокращении их стоимости. Более того, условия TPP приведут к ограничению открытой конкуренции и росту цен для потребителей в США и по всему миру, что является анафемой для свободной торговли.

ТРР будет контролировать торговлю на фармацевтическом рынке с помощью целого ряда неявных изменений в правилах, касающихся таких вопросов, как «привязка к патенту», «эксклюзивность данных» и «биопрепараты». В результате, фармацевтические компании фактически получат право расширить – в некоторых случаях почти без ограничений – свою монополию на патентованные медикаменты, убрать с рынка дешёвые дженерики и запретить конкурентам, обладающим «биологической схожестью», выводить новые лекарства на рынок в течение многих лет. Именно так ТРР будет регулировать торговлю в фармацевтической отрасли, если США удастся добиться своего.

Точно так же США намерены использовать ТРР для регулирования торговли в табачной отрасли. Десятилетиями американские табачные компании использовали механизмы защиты иностранных инвесторов, созданные в рамках соглашений, подобных ТРР, для борьбы с регулированием, которое призвано ограничить вред, наносимый курением здоровью населения. По условиям таких систем урегулирования споров между инвестором и государством (ISDS), иностранные инвесторы получают дополнительные права, позволяющие судиться с национальными правительствами в частных арбитражных судах, чьи решения являются обязательными для выполнения. Инвесторы могут оспаривать решения властей, которые, по их мнению, уменьшают ожидаемуюдоходность инвестиций.

Международные корпорации любят говорить о необходимости ISDS для защиты имущественных прав в тех странах, где не соблюдается принцип верховенства закона и где нет пользующихся уважением судов. Но этот аргумент абсурден. США пытаются создать аналогичный механизм в рамках схожего мегасоглашения с Евросоюзом – Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнёрство, – хотя никто не ставит под вопрос качество юридической и судебной систем Европы.

Конечно, инвесторы – какую бы страну они не считали своей родиной – заслуживают защиты от экспроприации и дискриминационного регулирования. Но система ISDS идёт намного дальше: обязательство компенсировать инвесторам потерю упущенной прибыли может применяться и уже применялось даже в тех случаях, когда нормы регулирования не были дискриминационными, а прибыль зарабатывалась за счёт здоровья населения.

Корпорация, ранее известная как Philip Morris, сейчас ведёт такие дела против Австралии и Уругвая (данная страна не является партнёром в ТРР), оспаривая требование нанести на сигареты предупреждающие надписи. Под угрозой аналогичного иска Канада отказалась от введения предупреждающих надписей на сигаретах несколько лет назад.

Переговоры о ТРР ведутся в обстановке секретности, поэтому пока не известно, будет ли табачная отрасль исключена из под действия отдельных положений ISDS. В любом случае большее широкая проблема остаётся: международные обязательства такого рода затруднят выполнение национальными правительствами своих базовых функций – защита здоровья и безопасности населения, обеспечение экономической стабильности, охрана окружающей среды.

Представьте, что могло бы случиться, если бы подобные условия действовали, когда обнаружилось смертельно опасное влияние асбеста на здоровье людей. Вместо того чтобы остановить его производство и обязать производителей выплатить компенсации пострадавшим, власти, по условиям ISDS, должны были бы платить этим производителям, чтобы они не убивали население страны. Налогоплательщикам пришлось бы страдать вдвойне – возмещать ущерб, причинённый асбестом здоровью людей, а затем компенсировать производителям прибыль, упущенную из-за введения властями новых правил.

Никого не должно удивлять, что международные соглашения Америки создают не свободную торговлю, а управляемую. Так происходит, когда к процессу принятия решений не допускаются представители интересов, не связанных с бизнесом. Не говоря уже о народных избранниках в Конгрессе.

http://ktovkurse.com/mirovaya-ekonomika/nobelevskie-laureat-soglasheniya-o-transtihookeanskom-partnerstve-eto-fars