2020-2024 Статьи
26.04.2024 «Портрет» Н.В. Гоголя: держитесь подальше от ростовщиков!
«Ссудный процент», ростовщичество затронуты, а порой жестко осуждены во многих тысячах работ начиная с Библии и Корана. Ведущий российский ученый-экономист Валентин Юрьевич Катасонов, исследуя экономические пружины сюжетов Гоголя и Бальзака, подходит к этой теме с неожиданной стороны..
25.04.2024 «Гобсек» О. Бальзака: ростовщик как хищник и как жертва.
В моей статье «Тема ростовщичества в мировой художественной литературе: от Данте до Достоевского» привел достаточно большой список известных писателей, которые создали в разные времена произведения на тему ростовщичества. В этом списке у меня значится и выдающийся французский писатель Оноре де Бальзак (1799—1850).
11.01.2024 Чарльз Диккенс о ростовщичестве
Так, ещё в позапрошлом веке известный русский писатель Николай Лесков с горечью констатировал: «…прежде ростовщики сознавали, что действуют преступно, и всеми мерами скрывали своё гнусное ремесло, что много ли, мало ли, но оберегало нравственность народа. Дозволение ростовщикам действовать гласно привело к тому, что теперь многие приучились смотреть на ростовщичество, как на простое коммерческое дело, и такое мнение случается не раз слышать от очень порядочных людей».
Тем не менее, мы должны в силу своих сил и способностей бороться с этим злом.
04.06.2022 Тема ростовщичества в мировой художественной литературе: от Данте до Достоевского
В 2-х частях
01.03.2020 Достоевский о ростовщичестве (Цикл работ "Урок Достоевского для России сегодня")
Почти все герои романа "Идиот" погружены в мир денег
03.02.2020 Ф.М. Достоевский: кто на Руси «лучший человек»? (Цикл работ "Урок Достоевского для России сегодня")
Когда русские начали преклоняться перед богатством
26.04.2024 «Портрет» Н.В. Гоголя: держитесь подальше от ростовщиков!
Иллюстрация: антикварная гравюра по картине начала 16 в. «В банке» из книги В. Катасонова.
От редакции
«Ссудный процент», ростовщичество затронуты, а порой жестко осуждены во многих тысячах работ начиная с Библии и Корана. Ведущий российский ученый-экономист Валентин Юрьевич Катасонов, исследуя экономические пружины сюжетов Гоголя и Бальзака, подходит к этой теме с неожиданной стороны. «Камертон» публикует его изящные, но и глубокие эссе двумя траншами — извините, навеяло: — в двух очерках.
В художественной литературе есть несколько «вечных» тем, которые волновали и продолжают волновать все поколения: темы счастья, смерти, любви… Но, наверное, в список первого десятка таких «вечных» тем входит и тема денег, а также примыкающая к ней тема ростовщичества. Я уже об этом писал в позапрошлом году в статье «Тема ростовщичества в мировой художественной литературе: от Данте до Достоевского». В списке главных литературных произведений на тему ростовщичества я упомянул повесть Н.В. Гоголя «Портрет». Но лишь упомянул.
Сейчас хотел бы на этой повести остановиться подробнее. Тем более что в этом году исполняется 190 лет с момента завершения работы Николая Васильевича над повестью. Он ее писал в 1833—1834 гг. Первая публикация произведения — в сборнике повестей «Арабески» (1835). Правда, в начале 40-х годов писатель вносил изменения в повесть. В новой версии произведение увидело свет в 1842 году — в третьем сборнике «Современника».
«Портрет» — раннее произведение Гоголя. Еще не было ни «Ревизора», ни «Мертвых душ». Повесть писалась, когда Николаю Васильевичу было всего 24-25 лет. «Портрет» вошел в серию, получившую название «Петербургские повести» (другие повести серии: «Невский проспект», «Нос», «Записки сумасшедшего», «Шинель»). В каждой петербургской повести главным действующим лицом является чиновник или художник, и есть кто-то один, кто ощущает себя исключённым из общей нормы, пропадает и гибнет.
Я не литературовед и не могу оценивать художественные достоинства и недостатки повести «Портрет». Но, по мнению некоторых профессиональных авторов, она не входит в список самых сильных произведений Николая Васильевича. Некоторые, например, примечают в повести подражание новеллам немецкого сказочника-мистика Гофмана «Церковь иезуитов» и «Мадемуазель де Скюдери». Не спорю. Но повесть, тем не менее, задевает читателя за живое. Более того, некоторые исследователи творчества Гоголя считают, что «Портрет» мог дать повод для подражания авторам, которые писали позднее. Например, «Штосс» Михаила Лермонтова, «Таинственный портрет» Вашингтона Ирвинга, «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда и даже детский советский фильм «Волшебный портрет» Геннадия Васильева по сюжету китайского народного придания (см.: Мария Нестерова. Тайны и загадки Гоголя. «Портрет»: фантастическая причта о безответственности и злом роке.)
На повесть «Портрет» есть немало комментариев разных авторов разных времен. Но все-таки в центре внимания оказываются преимущественно вопросы, связанные с мистическим действием на людей дьявольских сил. Мне же кажется, что целью написания Гоголем повести было, в первую очередь, обличение ростовщичества.
Конечно, во времена Гоголя звучала критика ростовщичества. Например, известный на рубеже XVIII—XIX вв. писатель А.Н. Радищев (1749—1802) критиковал высокий процент по кредитам, но его критика сводилась к тому, что ростовщичество тормозит экономическое развитие России. Он лишь предлагал понижать процентные ставки, причем не законодательным способом, а с помощью умной государственной политики (см.: «Записка о податях Петербургской губернии», «О тарифе 1766 года и пошлинах по нему» и др.).
А вот Гоголя волновали не экономические и даже не социальные последствия высокого процента, а то, что ростовщичество убивает человека. А мистика произведения ему нужна была как форма — для того, чтобы заставить читателя лучше прочувствовать, что лихоимство, ростовщичество — смертный грех.
Кстати, Николай Гоголь неплохо знал Закон Божий, он эту науку постигал в Нежинской гимназии высших наук (учился в 1821—1828). Да и рос Коля в семье достаточно религиозной, в частности, его прапрадед Ян (Иван) Яковлевич был воспитанником Киевской духовной академии. В те времена даже не шибко грамотные люди, будучи верующими, знали, что такое семь смертных грехов (это понятие идет с первых веков христианства). В него включаются следующие грехи: гордыня, жадность, гнев, зависть, прелюбодеяние (или блуд), чревоугодие и уныние. Понятие смертных грехов восходит к новозаветному Первому посланию от Иоанна:
«Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился».
У каждого из названных «грехов к смерти» множество разновидностей. Яркими проявлениями греха жадности являются лихоимство, любостяжание, сребролюбие, корысть, скупость и, конечно же, ростовщичество. Под смертью в наказание за каждый упомянутый грех понимается смерть души и геенна огненная. Впрочем, в Средние века ростовщик мог наказываться и в этой жизни, причем примерно до XII века — казнью. Дальше пошли послабления. А в Новое время (т.е. после буржуазных революций) ростовщичество было вообще легализовано в Европе. Об этом я довольно подробно пишу в своей книге: «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. «Денежная цивилизация» и современный кризис» (М.: Кислород, 2014).
Правда, в России времен Гоголя еще сохранялись «предрассудки», которые выражались в осуждении ростовщичества. Но все ограничивалось лишь осуждениями, в лучшем случае небольшими наказаниями типа штрафов. Да и власти стали более толерантно относиться к ростовщичеству. Если царь Алексей Михайлович вообще запретил взимать проценты по деньгам, то императрица Елизавета Петровна отменила этот запрет, установив предельную годовую ставку в 6 %. Это ограничение просуществовало до Александра II, который в 1879 году отменил его, что привело к существенному закабалению населения и дворянства долговыми процентами. Правда, эта «вольница» для ростовщиков длилась недолго. Александр III восстановил ограничения, но пределом было определено уже не 6, а 12 процентов. Эта норма просуществовала до революции.
Николай Васильевич, будучи с младых лет достаточно религиозным человеком, понимал, что ростовщичество страшно в первую очередь именно тем, что обрекает человека на смерть души, т.е. полную и окончательную смерть. Причем обрекает не только самого ростовщика, но также во многих случаях и его клиентов. Не всех, конечно (ведь некоторым деньги бывают нужны для того, чтобы не умереть от голода). А тех, кто заимствует деньги для того, чтобы впадать в такие смертные грехи, как гордыня, зависть, блуд, чревоугодие. Об этих смертных грехах Николай Васильевич немало писал (правда, вне связи с ростовщичеством) в других своих произведениях — «Ревизоре», «Мертвых душах», «Женитьбе», «Записках сумасшедшего» и др. Напрямую о ростовщичестве Гоголь говорит только в повести «Портрет».
Для тех, кто не читал повести или подзабыл ее, дам краткое изложение произведения. Главные герои повести: молодой художник Андрей Петрович Чартков; ростовщик (имени его Гоголь не называет); художник Б.; отец художника Б.
Условно можно разделить повесть на две части. В первой рассказывается о жизни молодого художника Чарткова — с того времени, когда он приобретает портрет, и до его смерти. Вторая половина повести посвящена рассказу художника Б. об истории создания портрета и его судьбе.
Первая часть. Андрей Петрович Чартков, молодой художник 22 лет, очень бедный, но талантливый, заходит как бы случайно в лавку с картинами. Картины дешевые и не высокого художественного качества. Вдруг в куче этого хлама он наталкивается на весьма талантливо написанный портрет. Особенно его поразили глаза того старика, который был изображен на картине — почти живые! Естественно, личность изображенного была неизвестна. На последние деньги Чартков приобрел портрет.
Он повесил его дома. Когда стемнело, глаза и лицо старика, и без того злые, стали просто зловещими. Чартков начинает испытывать страх и кошмары. Художнику пришлось закрыть портрет простыней. С большим трудом Чарткову удалось уснуть. То ли во сне, то ли наяву художнику привиделось, что старик вылез из портрета, сел у постели и начал пересчитывать свёртки с золотыми монетами. Один свёрток откатился в сторону, и Чартков ухватил его. Старик же собрал золото. Уже собирался уйти в портрет, но неожиданно вернулся. Видимо, недосчитался одного свертка. Но сверток прочно держал в своих руках художник. В общем, старику пришлось вновь стать портретом. Чертков долго не мог прийти в себя и лишь под утро заснул.
Чартков так и не понял, что происходило ночью: то ли ему действительно являлся старик с золотом, то ли это все был кошмарный сон. Проснулся художник поздно, его разбудил стук в дверь хозяина дома, у которого наш герой снимал квартиру. Хозяин явился с квартальным для того, чтобы востребовать плату за проживание с задолжавшего жильца. Квартальный стал рассматривать картину, крепко схватившись за раму. Он так сильно на нее нажал, что из рамы (какого-то тайника) вывалился сверток. Точь-в-точь похожий на тот сверток с золотом, который художнику привиделся ночью. Чертков подхватил сверток. После того, как неприятные гости покинули квартиру, художник раскрыл сверток и обнаружил в нем тысячу золотых монет. О, великая удача! Чертков мог с этого момента не думать ни о квартплате, ни о хлебе насущном. Он мог посвятить себя полностью художественному творчеству. Чертков был талантливым и трудолюбивым художником. Но одновременно был очень амбициозным и мечтающем о славе молодым человеком.
И кажется, второе начало в нем победило первое. Он хотел быстрой и яркой славы, всеобщего почитания и, конечно же, богатства. Начался стремительный взлет Чарткова. Он перебрался в хорошую квартиру, сменил свой гардероб, стал себя рекламировать как выдающегося портретиста (заплатил журналисту за хвалебную статью о себе). Реклама сработала. К Чарткову потянулись состоятельные великосветские заказчики. Вскоре он стал известным и модным художником, очень состоятельным, получил высокий социальный статус (стали «предлагать по службе почётные места», приглашать в комитеты и на экзамены). С годами страстью Чарткова стало накопительство золота, одновременно он превратился в «беспричинного скрягу». А талант его так и остался в зачаточном виде, художник даже деградировал по сравнению с молодыми годами. В какой-то момент до него дошло осознание этого. Тут же возникла непомерная зависть к другим художникам, которые действительно создавали шедевры, которые сумели приумножить свои таланты. В приступе зависти он стал скупать картины талантливых художников и уничтожать их. Чартков стал меняться не только внутренне, но и внешне. Он стал похож на того старика, портрет которого приобрел в молодости. В образе Чарткова просматривалось что-то демоническое. В конце концов Чартков себя истощил, заболел чахоткой и скончался. После смерти — золота и других богатств художника обнаружено не было. Осталось кое-что по мелочи.
Вторая часть. После смерти Чарткова проводится аукцион: продается имущество умершего. Большая толпа собралась возле портрета смуглолицего старика в восточном одеянии с необычайно живыми глазами. Все жаждали купить этот портрет, но внезапно появляется известный художник Б. и предъявляет права на картину. Художник Б. — сын художника-самоучки, и он говорит, что выставленный на аукцион портрет был написан его отцом.
На портрете изображен ростовщик, который жил во времена царствования Екатерины II в отдаленном района Петербурга. И о нем ходили плохие слухи. Ростовщик щедро раздавал деньги на, казалось бы, выгодных условиях, которые оборачивались пожизненной кабалой. Кроме этого, деньги ростовщика приносили несчастья. Истории этих несчастий я рассказывать не буду (прочитайте сами). Недалеко от ростовщика жила и семья художника Б. Его отец был талантливым художником-самоучкой, он писал картины, иконы для церквей. Однажды ростовщик сам явился в мастерскую художника и заказал ему свой портрет. У ростовщика было одно условие: портрет должен быть «совершенно как живой».
Художник согласился, пришёл в дом ростовщика и начал писать портрет, особенно тщательно выписывая его глаза. Постепенно художником овладел сильный страх. Наконец, он отказался продолжать работу, хотя старик и умолял его закончить портрет. Он верил, что, если художник верно передаст его черты, он получит своеобразное бессмертие в этом портрете. На следующий день слуги ростовщика художнику принесли незаконченный портрет. В тот же день вечером ростовщик умер. Портрет так и остался незаконченным.
Начались метаморфозы с художником, писавшем портрет. Он стал раздражительным, завистливым, стал испытывать какие-то необъяснимые приступы гнева. В какой-то момент он хотел сжечь незаконченный портрет ростовщика. Картину спас приятель художника (тоже художник), взяв портрет себе. Но через некоторое время приятелю стало не по себе, обуял какой-то страх. Он отдал её племяннику, тот продал портрет коллекционеру, и картина пошла по рукам.
Что касается автора незаконченного портрета, то он испытывал непрерывные лишения: умерли жена, дочь, младший сын. Он пришел к заключению, что стал орудием дьявола и теперь за это расплачивается. Отправив оставшегося сына в Академию искусств, художник ушёл отмаливать свой грех в монастырь, а потом стал отшельником. Видимо, грех он отмолил: ему удалось создать великолепную картину, изображавшую Рождество Христа.
Художник Б. закончил свой рассказ, обернулся к портрету, но не обнаружил его. Решили: пока все были поглощены рассказом художника Б., кто-то картину украл. Впрочем, не все были уверены, что картина вообще была. Видели ли они действительно портрет старика-ростовщика «или это была просто мечта, представшая только на миг глазам их, утруждённым долгим рассматриванием старинных картин»?
Одним словом, Николай Васильевич хотел напомнить в своей повести, что ростовщичество — смертный грех. Об этом многократно говорится и в Ветхом, и в Новом Завете. Об этом на протяжении многих столетий предупреждали святые отцы Церкви. Вот, например, святитель Иоанн Златоуст предупреждал:
«Ничего, ничего нет постыднее и жестокосерднее, как брать в рост… Ростовщик обогащается за счет чужих бедствий, тягости другого обращает себе в прибыли, (…) под видом человеколюбия роет яму глубже, помогая теснить нищего; подавая руку, толкает его».
Смерть в повести Гоголя поражает не только старика-ростовщика, но и тех, кто так или иначе с ним соприкасался. Даже после смерти ростовщика. Хотя бы только через портрет. И только автор портрета, отец художника Б. избежал этой участи. Но лишь благодаря глубокому покаянию. Призыв Гоголя к читателям: держитесь дальше от ростовщиков! Смертельно опасно! Хоть и я и дал в кратком изложении содержание повести, но лучше познакомиться с первоисточником. Это займет часа три неспешного чтения.
А тем, когда тема ростовщичества заинтересовала и кто хочет узнать об это сметном грехе больше, могу рекомендовать свою книгу: Катасонов В. О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. Вирус ростовщичества как угроза человечеству (М.: Кислород, 2020):
Катасонов В.Ю.
http://reosh.ru/valentin-katasonov-portret-n-v-gogolya-derzhites-podalshe-ot-rostovshhikov.html
https://webkamerton.ru/2024/04/portret-nv-gogolya-derzhites-podalshe-ot-rostovschikov
25.04.2024 «Гобсек» О. Бальзака: ростовщик как хищник и как жертва.
Илл. к «Гобсеку» Оноре де Бальзака, 1830 г.: мадам де Ресто, Гобсек и Дервиль.
ВТОРАЯ ЧАСТЬ ДИЛОГИИ. ПЕРВУЮ ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ
В моей статье «Тема ростовщичества в мировой художественной литературе: от Данте до Достоевского» привел достаточно большой список известных писателей, которые создали в разные времена произведения на тему ростовщичества. В этом списке у меня значится и выдающийся французский писатель Оноре де Бальзак (1799—1850).
Самым главным произведением писателя на тему ростовщичества является повесть «Гобсек» (1830). Также французский писатель обращался к теме ростовщичества в «Евгении Гранде», «Истории величия и падения Цезаря Боррито», «Крестьянах», «Банкирском доме Нусингена», вошедших в цикл «Человеческая комедия».
Хочу поговорить о повести «Гобсек». Судя по всему, она писалась в конце 1820-х годов. Одно из первых произведений писателя. Первая глава была опубликована в феврале 1830 года под заглавием «Ростовщик» («L’Usurier») на страницах журнала «Мода». В апреле того же года повесть была опубликована полностью под названием «Опасности беспутства» («Les Dangers de l’inconduite») в первом томе «Сцен частной жизни». В первоначальном виде повесть была разделена на главы: «Ростовщик», «Адвокат» и «Смерть мужа». Названия глав подчеркивали наиболее важные части произведения.
В 1835 году повесть была переиздана под заголовком «Папаша Гобсек» («Papa Gobseck»). В первом томе «Сцен парижской жизни». При переиздании повести в 1842 году она получила свое окончательное название «Гобсек», став частью «Сцены частной жизни», которые, в свою очередь, вошли в цикл «Человеческой комедии». Названный цикл включает большую часть произведений писателя, он дает картину жизни современного писателю французского общества. Творчество Бальзака ещё при жизни принесло ему репутацию одного из величайших прозаиков XIX века, пользовалось большой популярностью в Европе и России. Между прочим, обсуждаемая нами повесть была переведена на русский язык и издана в России уже в 1831 году.
В своей статье «»Портрет» Н.В. Гоголя: держитесь подальше от ростовщиков!» я отметил, что повесть «Портрет» была написана Николаем Васильевичем в 1833—34 гг. и предположил, что Гоголь мог подражать немецкому сказочнику-мистику Гофман. Но также нельзя исключать, что Гоголь познакомился с повестью Бальзака, и она могла подтолкнуть писателя к написанию «Портрета», посвященному теме ростовщичества.
Не хочу подробно пересказывать сюжет повести «Гобсек». Назову главных героев повести Бальзака:
-
Жан Эстер ван Гобсек — ростовщик.
-
Дервиль — опытный стряпчий, близок к Гобсеку.
-
Граф де Ресто — знатный господин и отец семейства.
-
Графиня де Ресто — красивая, знатная дама, супруга графа де Ресто.
-
Максим де Трай — молодой любовник графини де Ресто.
-
Эрнест де Ресто — старший сын графа де Ресто, наследник его состояния.
-
Виконтесса де Гранлье — богатая знатная дама.
-
Камилла — юная дочь виконтессы, влюбленная в Эрнеста де Ресто.
Конечно, Гобсек — самый главный герой. Кстати, имя Gobseck голландского происхождения, означает «Живоглот». Конечно, таким именем Бальзак пытался подчеркнуть, что это очень отрицательный герой. Но Гобсек — не единственный отрицательный герой.
К этой же группе можно смело отнести графиню де Ресто, которая изменяет своему мужу и даже готова его обокрасть по требованию ее любовника. Когда глава семьи тяжело заболевает, он думает о том, чтобы составить завещание так, чтобы деньги остались не жене, а детям (граф де Ресто уже в курсе того, что жена ему изменяет и хочет завладеть всем имуществом). Графиня теряет человеческий облик, не допускает никого в комнату графа, чтобы не допустить передачи завещания нотариусу. Когда граф умирает, она бросается к постели мертвеца и, отшвырнув труп к стенке, роется в постели! А потом подряд сжигает все попадающиеся бумаги (рассчитывая, что среди них будет и завещание).
И уж тем более, к группе отрицательных героев следует отнести любовника графини Максима де Трая, расточительного повесу, сутенера и игрока; рассчитывающего завладеть имуществом графа.
К положительным или «нейтральным» героям можно отнести всех остальных. Глава семейства граф де Ресто — не только знатный, но и достаточно состоятельный господин. Вот его имуществом и пытается завладеть Максим де Трай, используя для этого супругу графа де Ресто. И соответственно, лишить наследства Эрнеста де Ресто, сына графа. А Эрнеста полюбила с первого взгляда Камилла, но ее мать Виконтесса де Гранлье категорически против брака Камиллы и Эрнеста по той причине, что последний не имеет достаточно состояния. Конечно, повесть «Гобсек» — не только о ростовщичестве, сколько вообще о нравах тогдашнего Парижа и тогдашней Франции. Это нравы буржуазного общества, и они, конечно же, становятся питательной почвой для ростовщичества.
Еще трудно сказать, кто является более отрицательными личностями — ростовщики или их клиенты. Ведь последним деньги нужны для увеселений, роскоши и откровенного разврата. Как говорится, «спрос рождает предложение». У Бальзака портрет ростовщика прописан намного более детально, чем портреты других героев. И надо сказать, что Гобсек у него — не только хищник и живоглот, но в каком-то смысле он и жертва. Вот, например, в «Портрете» Гоголя ростовщик — исключительно отрицательный персонаж со всеми признаками демона. А вот у Бальзака мы видим ростовщика с рудиментами человеческого.
Хотя Гобсек немногословен и даже косноязычен (особенно в общении со своими клиентами), он умен и даже склонен к философствованию. Он глубоко уверен в том, что в мире царит зло, и оно непобедимо. А некоторые люди в силу своей молодости или легкомыслия этого не видят. А вот он видит. И считает, что единственной защитой от этого зла является золото.
«Вот поживете с мое — узнаете, что из всех земных благ есть только одно достаточно надежное, чтобы стоило человеку гнаться за ним. Это — золото», — рассуждает Гобсек.
Он находит оправдание своему ростовщичеству, успокаивая свою совесть. Гобсек говорит Дервилю:
«Я появляюсь у богатых как возмездие, как укор совести… «.
Он видит своих клиентов насквозь и презирает их. Максиму де Траю Гобсек бросает в лицо: «У вас в жилах течет не кровь, а грязь». Т.е. получается, что ростовщик пьет не кровь свих клиентов (как принято говорить), а грязь.
Кстати, что-то человеческое в Гобсеке видит и Дервиль, который общается (на деловой почве) с ростовщиком уже многие годы. Кстати, повествование в повести идет от имени Дервиля. Он как адвокат строит свой рассказ на смягчающих обстоятельствах, видит рудименты человеческого в главном герое. А какие-то неблаговидные поступки пытается оправдать.
Также доверительно относится к Гобсеку и граф де Ресто. Он рассчитывает на честность и человечность Гобсека. Удивительно, но именно Гобсеку умирающий граф де Ресто доверяет свое имущество, защищая старшего сына и остальных детей от притязаний собственной матери!
Удивительным образом проявляется «человечность» ростовщика по отношению к некоторым людям. Единственный герой повести, не относящийся к «верхам» общества — белошвейкой Фанни. Он испытывает к ней симпатию и готов даже помочь в возникших материальных трудностях. Но он запрограммирован на определенные правила игры и не в силах их изменить. Гобсек очень богатый человек, но никому никогда он просто так не дарил и не жертвовал. «Человечность» Гобсека проявилась в том, что он предложит Фанни денег по минимальной ставке — 12 процентов годовых. Гобсек, образно выражаясь, наступил себе на горло, поскольку давно уже для себя решил, что никому меньше, чем под 13 процентов денег он давать не будет. А тут пошел на жертву, опустив процентную ставку до 12!
Точно также он проявил искреннее желание помочь своему другу Дервилю, когда тот решил открыть свою собственную адвокатскую контору. Он также был готов дать в долг денег Дервилю под процент ниже 13. Но гордый Дервиль не захотел просить и торговаться, поэтому деньги были даны по 13 процентов.
Можно подумать, что Гобсек не выполнил обещанного умершему графу — не передал имущество сыну Эрнесту. На все мольбы Дервиля сжалиться над раскаявшейся графиней и её детьми он отвечает, что несчастье — лучший учитель. И добавляет: «Миром правит золото, а золотом правит ростовщик». Но приходит конец и самому Гобсеку. Он умирает, оставив свое состояние внучатой племяннице (ее образ позднее прописан в виде дочери Сары из «Кузины Бетты» и героини «Блеск и нищета куртизанок»). А молодому графу де Ресто деньги отца ростовщиком были возвращены, исчезло препятствие для брака с Камиллой.
Бальзак показал, как в Гобсеке шла борьба между человеческим и дьявольским началами. Как долго он пытался сохранять в себе рудименты человеческого. Но тем не менее, человеческое все уходило и уходило. Остались преимущественно одни страсти, очень похожие на животные рефлексы. К концу жизни экономность и рачительность героя превращаются в маниакальную скупость. После смерти Гобсека в его доме обнаруживается огромное количество испорченной еды.
Среди всех героев повести Гобсека можно считать самым несчастным. Он променял нормальную жизнь и радость общения с людьми на золото. Он прочно заковал себя в золотые цепи и в этих цепях ушел из жизни. Дервилль очень аккуратно и образно сказал по поводу Гобсека:
«Если человеческое общение меж людьми считать своего рода религией, то Гобсека можно было назвать атеистом».
Как говорят профессиональные знатоки творчества Бальзака, повесть «Гобсек» (как и другие произведения из цикла «Человеческая комедия») стала обвинительным приговором буржуазному обществу Франции (а, скорее всего, вообще буржуазному общественному строю).
Впрочем, о том, что ростовщик не только и не столько хозяин и господин, сколько подневольный раб, говорили до Бальзака на протяжении многих веков многие мудрые люди.
Вот что, например, еще в IV веке говорил о любостяжании святитель Иоанн Златоуст:
«Те, которыми овладела безумная страсть и любовь к собиранию богатства, истощают на это все свои силы и никогда не насыщаются, потому что сребролюбие есть ненасытное опьянение». Его же: «Сребролюбец есть страж своего имения, а не владелец; раб, а не господин. Для него легче отдать кому-либо часть своего тела, нежели уделить сколько-нибудь из закопанного золота».
Наконец, еще одна цитата из поучений Иоанна Златоуста:
«Пристрастный к богатству никогда не будет в состоянии пользоваться им; он будет рабом и стражем его, но не господином. Стараясь всегда увеличить, он никогда не захочет тратить его, но будет изнурять себя, будет беднее всех нищих, потому что никогда не удовлетворит своей страсти».
Судя по всему, и во времена Иоанна Златоуста мир в мире были свои безумные Гобсеки. Есть безумные Гобсеки и в наше время, в России их тоже хватает. «Ничто не ново под луной», — как сказал премудрый Соломон.
Катасонов В.Ю.
https://webkamerton.ru/2024/04/gobsek-obalzaka-rostovschik-kak-khischnik-i-kak-zhertva
http://reosh.ru/valentin-katasonov-gobsek-o-balzaka-rostovshhik-kak-xishhnik-i-kak-zhertva.html
11.01.2024 Чарльз Диккенс о ростовщичестве
Илл. Р. Инноченти
Одной их характерных черт нашего времени является ростовщичество, которое настолько стало «нормой жизни», что мы его перестаём замечать. Впрочем, замечать это отвратительное явление, называемое «ростовщичеством», люди, кажется, перестали намного раньше. Так, ещё в позапрошлом веке известный русский писатель Николай Лесков с горечью констатировал: «…прежде ростовщики сознавали, что действуют преступно, и всеми мерами скрывали своё гнусное ремесло, что много ли, мало ли, но оберегало нравственность народа. Дозволение ростовщикам действовать гласно привело к тому, что теперь многие приучились смотреть на ростовщичество, как на простое коммерческое дело, и такое мнение случается не раз слышать от очень порядочных людей».
Тем не менее, мы должны в силу своих сил и способностей бороться с этим злом. О том, насколько это серьёзное зло, я попытался разъяснить в своей книге «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном», которая впервые была издана в 2011 году (потом несколько раз переиздавалась и даже была переведена на английский язык и издана в США). Одним из важных средств борьбы с ростовщичеством является напоминание российскому читателю о тех произведениях художественной литературы, в которых раскрывалась инфернальная природа этой формы лихоимства.
Раньше и писатели, и читатели более чутко воспринимали ту угрозу, которую несли каждому отдельном человеку и человечеству в целом ростовщичество и лихоимство. Тема ростовщичества в мировой литературе занимала важное место. Уже в древнем мире ростовщичество разоблачал и высмеивал знаменитый драматург Эсхил. А также Марк Порций Катон Старший, который был и политиком, и литератором. В литературе Средних веков особо следует выделить «Божественную комедию» Алигьери Данте (1265–1321). В 2022 году я опубликовал статью «Тема ростовщичества в мировой художественной литературе: от Данте до Достоевского», где перечислил наиболее важные произведения художественной литературы, так или иначе связанные с темой ростовщичества.
В приведенном мною списке фигурировало произведение английского писателя Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе» (A Christmas Carol in Prose); другое название (ставшее потом подзаголовком): «Святочный рассказ с привидениями» (Being a Ghost Story of Christmas). Это повесть-сказка, написанная в 1843 году. Была издана на деньги самого писателя тиражом 6 тысяч экземпляров. Повесть в виде книги появилась на прилавках лондонских магазинов 19 декабря 1843 года, аккурат накануне Рождества. Таким образом, мы отмечаем достаточно «круглую дату» произведения – 180 лет с момента рождения. Есть повод поговорить о нём.
Данное произведение позднее вошло в состав сборника писателя «Рождественские повести» (Christmas Books), куда были включены и другие работы Чарлза Диккенса, написанные им в 40-х годах XIX века и посвящённые теме Рождества и рождественских праздников. И весь сборник, и «Рождественская песнь в прозе» до сих пор остаются одними из самых популярных книг о Рождестве в Великобритании и за её пределами.
«Рождественская песнь в прозе» состоит из пяти глав, называемых автором «строфами».
Главный герой произведения – Эбенизер Скрудж, старый мрачный скряга, ростовщик. Он давно уже никого и ничего не любит, кроме денег. Он не может понять, зачем люди в Рождество и на Святки веселятся и бездельничают, ведь это лишние траты и упущенные доходы. Он отказывается пожертвовать благотворителям деньги на помощь нуждающимся детям. Он брезгливо отклоняет приглашение своего племянника отпраздновать Рождество с ним и его семьёй. Правда, потом с главным героем начинаются метаморфозы, но об этом чуть ниже.
Вторым героем является дух покойного компаньона Джейкоба Марли. Другие герои: племянник Скруджа по имени Фред; работающий в конторе Скруджа клерк Боб Крэтчит; сын Боба малютка Тим. Плюс к этому три Святочных духа, которые посещают главного героя: Дух прошлого, Дух настоящего и Дух будущего.
Биографы Диккенса и исследователи его творчества полагают, что писатель не столько обличал ростовщичество и алчность английских буржуа, сколько пытался через эту повесть воззвать лихоимцев к совести и показать им ужас их возможной посмертной судьбы, призывал их к благотворительности и милосердию.
Теперь о сюжете повести.
Первая строфа. В вечер сочельника Скрудж очень неохотно соглашается отпустить своего клерка с работы на Рождество, закрывает свою контору и направляется домой. Дома Скруджу является дух его покойного компаньона Джейкоба Марли, умершего в сочельник семь лет назад. Дух Марли говорит Скруджу, что после смерти он был наказан за то, что при жизни не стремился творить на земле добро и помогать людям. Он умаляет Скруджа не повторять этой ошибки. Марли попросил трёх духов посетить последовательно в течение трёх ночей Скруджа и помочь последнему исправиться.
Вторая строфа. В первый час пополуночи появляется первый дух. Это Святочный дух Прошлых лет. Он ведёт Скруджа с собой в прошлое. Последний видит городок, где он родился и вырос, и где ему всё так знакомо с юных лет. Затем он видит самого себя в детстве и юности, когда он ещё был полон восторга, энтузиазма и надежд и готов был разделить хорошее настроение близких ему людей. Видя себя таким, Скрудж незаметно для себя смягчается, его сердце оттаивает. После этого, однако, он видит себя уже повзрослевшим, когда алчность уже начала пускать в нём корни. В это время его покидает любимая девушка, которая начинает понимать, что её друг больше любит деньги, чем её. Она выходит замуж за другого и вполне счастлива. Скруджу противно созерцание самого себя со стороны. Он взмаливается освободить его от этих душераздирающих картин прошлого. Дух исчезает, видения прошлого прекращаются, Скрудж засыпает.
Строфа третья. На второй день ровно в час пополуночи Скруджу является второй дух. Это Святочный дух Настоящего. Дух ведёт главного героя по тому городку, где живёт Скрудж. Главный герой видит украшенные к Рождеству улицы, радостных нарядных людей и ломящиеся от рождественских угощений полки магазинов; везде царит изобилие и радость по поводу грядущего праздника. Затем Дух ведёт Скруджа к жилищу того самого Боба, который служит в конторе Скруджа. Он небогат, и у него большая семья со множеством детей, но и здесь царит веселье и ликование. Лишь однажды всеобщая радость нарушается – когда Боб предлагает тост за здоровье Скруджа. Его жена очень неохотно присоединяется к тосту. Она признается, что не очень расположена пить за здоровье этого гадкого и бесчувственного скупца. Все, конечно, выпили после тоста Боба, но без радости, скрепя сердце. Тут у Скрудж прорезается чувство жалости к больному сыну Боба, малютке Тиму. Дух предсказал малютке смерть, если «будущее не внесёт в это своих изменений». Далее Скрудж и Дух путешествуют по разным местам и видят, как встречают Рождество рудокопы и рабочие маяка. Все они на время забыли о своих ссорах и невзгодах, и на лицах у всех – радость. Все желают друг другу счастливого Рождества. Наконец, главный герой попадает в дом своего племянника Фреда, где уже веселье в разгаре. Пожалуй, Фред – единственный во всём городе, не считая Боба, кто не питает злобы к Скруджу. Фред искренне желает дядюшке счастливого Рождества и верит, что тот когда-нибудь подобреет и исправится. Сам Скрудж, невидимый для всех, с интересом и, что удивительно, удовольствием наблюдает за праздником в доме племянника и даже желает в нём поучаствовать. Но Дух неожиданно возвращает Скруджа в его дом и исчезает.
Строфа четвёртая. Наконец, является третий дух. Он молча сопровождает Скруджа, но тот понимает, что это Святочный дух Будущего. В будущем Скрудж, к удивлению, не обнаруживает себя ни на бирже, ни в других привычных местах своей деловой жизни. При этом слышит от прохожих разговоры о смерти какого-то старого вредного барыги, которого никто не уважал; многие не скрывали радости по поводу смерти барыги. Более того, трое воров обчистили дом умершего и продали украденное скупщику, рассуждая о том, что, «наверное, он специально всех нас отваживал при жизни, чтобы мы могли нажиться на нём после его смерти».
Поначалу Скрудж не видит лица умершего. Он просит Духа назвать ему имя покойника. Оказывается, что всеми ненавидимый покойник – сам Скрудж. После он видит могилу малютки Тима и плачущего Боба. Затем третий дух исчезает.
Строфа пятая. Скрудж снова обнаруживает себя в кровати. Приходит в себя после третьего видения и окончательно решает поменять свою жизнь. Теперь он искренне радуется приближающемуся Рождеству, приветствует Святки, посылает лучшего рождественского гуся бедному Бобу. А также жертвует огромную сумму тем благотворителям, которых накануне выставил за дверь. После этого Скрудж идёт праздновать Рождество к Фреду, который радостно принимает его. На следующий день, когда Боб приходит к нему на работу, Скрудж повышает ему жалование. Для малютки Тима он становится «вторым отцом», ребёнок совершенно выздоравливает.
А главное – выздоравливает сам Скрудж, он как бы заново родился. Изменилось к нему и отношение окружающих. С того самого Рождества Скрудж стал самым добрым и щедрым человеком в городе, снискав всеобщую любовь и уважение.
Итак, можно подвести некоторый итог. Повесть Диккенса – необычный святочный рассказ. Необычность его заключается в том, что происходит перерождение, казалось бы, неисправимого ростовщика Скруджа.
В большинстве литературных произведений ростовщики приравниваются к падшим ангелам. Закончив жизненный путь, они попадают неизбежно в преисподнюю и обрекаются на вечные муки. Наиболее ярко, пожалуй, такая судьба ростовщиков и прочих мздоимцев нарисована в «Божественной комедии» Данте. Как мы знаем, там было «девять кругов ада», на каждом следующем круге мучения грешников были сильнее, чем на предыдущем. Ростовщики оказались на седьмом круге. Они были представлены итальянским поэтом почти как бесы в человеческом обличье. А бесы, падшие ангелы, как известно, назад в светлых ангелов превратиться не могут. А вот Чарльз Диккенс в своей повести даёт ростовщикам, «падшим ангелам» надежду на то, что они могут преобразиться и спастись.
Отзывов и рецензий на книгу Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе» было бесчисленное множество. Почти все – положительные и даже восторженные. В России читатели познакомились с повестью лишь в 1886 году, когда она была издана в переводе Фёдора Резнера. При жизни писателя повесть переиздавалась (обычно новые издания приурочивались к очередному Рождеству). Но Диккенсу этого казалось мало. Он стал повесть читать публично. Во время Рождества 1852 г. Диккенс читал в Бирмингемской ратуше для Промышленного и литературного института; чтения имели большой успех. После этого он прочитал повесть в сокращённом варианте 127 раз, последний раз читал в 1870 году (год смерти писателя).
Удивительное дело: Диккенс своей повестью вдохновил целый ряд писателей на то, чтобы они в своих произведениях продолжили описание жизни Скруджа после его Рождественского преображения. Наиболее значимыми продолжениями повести Диккенса стали: «Рождественские тени» английского писателя В. М. Свепстоуна (1850), «Рождество Джоба Уорнера» американского писателя и священника Горацио Элджера (1863), «Рождественская мечта, или как она сбылась» американской писательницы Луизы Мэй Элкотт (1882).
По мотивам повести Диккенса русский писатель и религиозный философ Алексей Степанович Хомяков написал повесть «Светлое Воскресение», действие происходит в Российской Империи накануне Пасхи. Герои повести, соответственно, наделяются русскими именами: главного героя зовут Пётр Скруг (очень созвучно имени Скрудж), его племянника – Дмитрий, покойного партнёра – Марлев, а клерк Боб преобразуется в Фёдора Кричева.
На сценах Британии и других стран бесчисленное число раз ставились пьесы по повести или мотивам повести «Рождественская песнь в прозе». Первые спектакли были показаны в Лондоне в 1844 году, их подготовка велась при активном участии самого Диккенса.
Точно также было бесчисленное количество экранизаций. Первый фильм вышел на экраны в 1901 году, он был немым и назывался «Скрудж, или Призрак Марли». Последние киноверсии повести: «Новая рождественская сказка», сделанная режиссёром Ричардом Доннером в 1988 году в жанре сатиры. В 1992 году на экраны вышел полнометражный фильм 1992 года «Рождественская песнь Маппетов» (The Muppet Christmas Carol). В роли Эбенизера Скруджа – известный английский актёр и писатель Майкл Кейн. По мотивам повести было множество киносериалов, мультфильмов и мюзиклов.
По повести Диккенса было написано и издано несколько монографий литературоведческого и философского профиля. Наиболее известные из них: Andrew Billen. Charles Dickens: The Man Who Invented Christmas. – London: Short Books, 2005; Simon Callow. Dickens’ Christmas: A Victorian Celebration – London: Frances Lincoln, 2009; Davis, Paul. The Lives and Times of Ebenezer Scrooge. – New Haven, CT: Yale University Press, 1990.
P. S. Повесть Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе» – не единственное произведение писателя, в котором он затрагивает вопросы ростовщичества, банковского лихоимства, ненасытной страсти накопления денег. Об этом очень остро он пишет также в таких своих романах, как «Домби и сын» (полное название – «Торговый дом «Домби и сын“. Торговля оптом, в розницу и на экспорт» – 1848); «Тяжёлые времена» (1854); «Крошка Доррит» (1857) и др.
Катасонов В.Ю.
Публикация: Камертон
https://zavtra.ru/blogs/charl_z_dikkens_o_rostovshichestve_i_rozhdestve
04.06.2022 Тема ростовщичества в мировой художественной литературе: от Данте до Достоевского
Габриэль Метсю. Ростовщик и плачущая женщина. 1654
Часть 1
Ростовщичество старо как мир. Доподлинно известно, что ростовщики существовали уже в древнем Вавилоне. В античном мире ростовщичество процветало. Оно, безусловно, воспринималось обществом достаточно негативно, пресекалось и наказывалось. Но полностью истребить его не удавалось. Против ростовщичества писали тогдашние философы, например Аристотель и Сенека. А также литераторы, например знаменитый драматург Эсхил. Или Марк Порций Катон Старший, который был и политиком, и литератором.
После гибели Римской империи и превращения христианства в официальную религию Европы ростовщичество ушло глубоко в подполье, а обличение и пресечение этого небогоугодного занятия взяла на себя Церковь. Никакого отражения темы ростовщичества в художественной литературе в Европе в Средние века не было по той простой причине, что таковой литературы в те времена почти не существовало.
Но вот в XIV веке начинается эпоха Ренессанса (Возрождения), появляются произведения художественной литературы. Одно из таких ранних произведений – «Божественная комедия» Алигьери Данте (1265–1321). Данте родился и жил во Флоренции как раз в то время, когда город стал превращаться в один из главных центров ростовщичества в Италии и всей Европе. Наряду с Флоренцией ростовщические конторы, которые стали называться «банками», стали стремительно возникать и в таких городах Северной Италии, как Сиена, Генуя, Венеция, Падуя. Папа и другие высшие иерархи Римско-Католической Церкви смотрели сквозь пальцы на начавшийся у них под боком разгул ростовщичества (поскольку они были в нем заинтересованы, но всячески скрывали свои связи с банкирами). И тема обличения ростовщичества не могла не найти своего отражения в поэме «Божественная комедия» (создавалась в 1308–1321 годах; первоначально называлась просто «Комедия»; эпитет «Божественная» ввел позднее Боккаччо).
По сути, в Италии времен Данте уже складывался ранний капитализм, и автор поэмы обличал все те человеческие слабости и грехи, которые стали отчетливо проявляться в атмосфере нарождающегося капитализма. Как известно, в «Божественной комедии» три части, в которых соответственно показаны ад, чистилище и рай. В аду Данте девять концентрических кругов, воронкой спускающихся к центру Земли, и в каждом следующем мучения сильнее. Самый страшный круг – девятый. Там самые ужасные преступники – Иуда Искариот, Брут и др. Что касается ростовщиков, то они помещены на краю седьмого круга, где «огонь вонзает жала в лица» (о них мы читаем в книге «Ад», песнь 17, стихи 34–78). Не так далеко от них находятся другие носители «капиталистического духа» – воры, обманщики, насильники, мздоимцы, взяточники, продавцы церковных должностей и фальшивомонетчики. Что касается ростовщиков, то у каждого из них на груди висит мошна – подобие кошелька:
У каждого на грудь мошна свисала,
Имевшая особый знак и цвет,
И очи им как будто услаждала.
Далее следует описание этих кошельков: у одного «в желтом поле был рисунок синий», у другого – алый, «подобно крови», мешочек с белою гусыней, у третьего – белый кошелек с голубой свиньей. Известный специалист по эпохе Ренессанса английский историк Александер Ли говорит, что это элементы тогдашней геральдики (1). Итальянские ростовщики в то время уже вошли в состав знати, подобно аристократам они обзавелись гербами (пять веков спустя Ротшильды также станут баронами, и у них появится свой семейный герб).
Среди обитателей преисподней Данте увидел представителей двух знаменитых флорентийских банкирских семей – Джанфильяцци и Обриаки – и остановился поговорить со стенающей фигурой Реджинальдо дельи Скровеньи, падуанского ростовщика, который предсказывал появление в аду своего соотечественника Витальяни дель Бейте и флорентийца Джанни Бальмонте.
Надо сказать, что поэма Данте весьма и весьма напугала тогдашних ростовщиков-банкиров. Упомянутый выше Александер Ли пишет: «В старости Джованни ди Биччи де Медичи много беседовал на эту тему с прелатами. И его сына Козимо аморальность ростовщичества с точки зрения Церкви тоже очень беспокоила. Он постоянно обсуждал со своими друзьями из монашеских орденов, как лучше искупить свои банкирские грехи». Упомянутый выше Джованни ди Биччи де Медичи (1360–1429) – один из видных представителей известного клана Медичи, которые начали заниматься ростовщичеством во Флоренции еще в XII веке. При Джованни банкирский дом Медичи уже имел филиалы в Риме и Венеции и стал банком римского престола. Говорят, что не только Джованни и Козимо, но и все другие Медичи хорошо были знакомы с поэмой Данте.
Банкиров, конечно, пугала перспектива ада и очень жесткого «чистилища», но поэма Данте вселяла в них надежду, что в конечном счете они окажутся в раю. Тем более что прелаты и члены монашеских орденов, как пишет Александер Ли, успокаивали ростовщиков, говоря, что страданий ада и чистилища можно избежать в случае глубокого покаяния на смертном одре. Также для смягчения наказаний рекомендовались индульгенции с высокими номиналами и добровольные пожертвования в денежной и иных формах. Так, нашим туристам, посещающим Италию, очень рекомендую ознакомиться с Капеллой Скровеньи, также известной как часовня Арена. Это церковь в Падуе, украшенная циклом фресок Джотто начала XIV-го века, одним из величайших сокровищ искусства. Возведение храма было инициативой местного банкира Энрико Скровеньи. Историки говорят, что Энрико построил храм во искупление грехов своего отца, ростовщика Реджинальдо дельи Скровеньи, которого великий Данте поместил в седьмой круг ада в своей «Божественной комедии». Могила самого Энрико находится в апсиде храма, а его портрет можно увидеть на фреске «Судный День» Джотто.
Итак, «Божественная комедия» послужила довольно мощной встряской для итальянских банкиров. Но при этом ее мощный антиростовщический запал был отчасти ослаблен Римско-Католической Церковью, которая сумела ловко «монетизировать» испуг банкиров.
Конечно, о ростовщичестве писали в эпоху позднего Средневековья и другие известные в то время мыслители. Но это были произведения, которые скорее можно отнести к разряду философских или богословских (теологических), нежели художественно-литературных. Например, труды Фомы Аквинского. Хотя некоторые из таких работ имели достаточно выразительную художественную форму. Среди последних можно выделить сочинения византийца Николая Кавасилы (1322–1396), который родился спустя год после смерти итальянца Данте. Кавасила был одновременно и богословом, и философом, и писателем. Можно упомянуть два его антиростовщических произведения, которые, с точки зрения современных представлений, можно отнести к жанру публицистики. Это трактат «Слово против ростовщиков» и письмо «Благочестивейшей Августе о проценте», адресованное матери малолетнего императора Иоанна V Палеолога. Оба опуса написаны автором в конце 40-х – начале 50-х годов XIV века. Не буду останавливаться на разборе этих произведений и их влиянии на тогдашнее общество, отошлю читателя к интересной статье М. А. Поляковской «Взгляды Николая Кавасилы на ростовщичество» (2). Отмечу лишь, что указанные произведения Николая Кавасилы, к сожалению, были известны достаточно узкому кругу его современников как в Византии, так и за ее пределами. Уж до итальянских ростовщиков-банкиров они точно не дошли.
В разгар Реформации, которая, как известно, началась в Европе с «95 тезисов» Мартина Лютера (1517), появилось одно очень яркое публицистическое произведение, направленное против ростовщиков, которое возымело большой резонанс. Автором его оказался все тот же Лютер. Это памфлет, название которого: «О евреях и их лжи» (нем. Von den Juden und ihren Lügen). Написан в 1543 году. Указанному памфлету предшествовала книга Лютера «О торговле и ростовщичестве» (1524), а также работа «Наказ приходским священникам выступать с проповедями против ростовщичества», изданная в Виттенберге (1540). Но указанные работы можно рассматривать как подготовку к написанию памфлета.
Во времена Лютера слова «еврей» и «ростовщик» были почти синонимами. Хотя названный памфлет часто квалифицируют как «антисемитское» произведение, но, по сути, он был направлен против ростовщичества и задевал не только евреев, но и христиан, которые тайно промышляли ростовщичеством. В том числе католических иерархов, пользовавшихся услугами банкиров-ростовщиков. Вот характеристика, которую Лютер дает ростовщикам: «Они суть воры и разбойники, у которых нет ни крохи во рту, ни нитки на теле, которую бы они не украли или не отняли у нас посредством их проклятого ростовщичества. Они живут каждый день только благодаря воровству и грабежу, с женами и детьми, как закоренелые воры и оккупанты, в полной и беззаботной самонадеянности. Ростовщик – это закоренелый вор и оккупант, который должен висеть на виселице в семь раз выше всех других воров» (3).
Лютер своими тезисами и памфлетами в немалой степени активизировал Реформацию, которая в конечном счете привела Европу к буржуазным революциям и, как ни парадоксально, к полной легализации ростовщичества.
Далее обзор темы «Ростовщичество в художественной литературе» я постараюсь свести к перечислению наиболее важных авторов и их произведений. Вот далеко не полный список:
- Английский поэт Кристофер Марло (1564–1593). Пьеса «Мальтийский жид»; другое название в русском переводе: «Мальтийский еврей» (1590).
- Уильям Шекспир (1564–1616). Пьеса «Венецианский купец» (1596).
- Оноре де Бальзак (1799–1850). Повесть «Гобсек» (1830). Также французский писатель обращался к теме ростовщичества в «Евгении Гранде», «Истории величия и падения Цезаря Боррито», «Крестьянах», «Банкирском доме Нусингена», вошедших в цикл «Человеческая трагедия».
- Чарльз Диккенс (1812–1870). Повесть-сказка «Рождественская песнь в прозе»; другое название: «Рождественская история» (1843).
- Энрико Монтацио (1816–1886), писавший под псевдонимом Итало Франки. Пьеса «Происхождение великого банкира, или Уплата миллиона по предъявлению»; в русском переводе «Великий банкир» (1864).
Из русских писателей, в первую очередь, следует выделить следующих:
- Александр Пушкин. Поэтическая драма «Скупой рыцарь» (дата написания – 1830; дата первой публикации – 1836). Также можно упомянуть поэтическое подражание Данте с описанием ростовщиков в аде (1832): «И дале мы пошли – и страх обнял меня. // Бесенок, под себя поджав свое копыто, // Крутил ростовщика у адского огня…»
- Николай Гоголь. Повесть «Портрет» (1833–1834); поэма в прозе «Мертвые души» (1842). Что касается «Портрета», то в этой повести ростовщик – одна из главных фигур. Этот ростовщик несет зло всем тем людям, которые к нему обращаются за деньгами. Они становятся безумными, ревнивыми, самоубийцами. Ростовщик умирает, но после него остается его портрет, который был написан по настоятельной просьбе ростовщика другим главным героем, названным «художником». Портрет переходит из рук в руки и приносит его обладателям несчастья… Повесть написана в духе мистического романтизма, призвана передать мысль писателя об инфернальной природе ростовщичества.
- Всеволод Крестовский (1839–1895). Роман «Петербургские трущобы» (первая журнальная публикация в 1864–1866).
Часть 2
Но самым главным в списке русских писателей следует поставить Федора Михайловича Достоевского (1821–1881), у которого тема ростовщичества проходит через многие произведения. Может быть, из зарубежных писателей лишь Бальзак писал так же много о ростовщичестве. Кстати, Федор Михайлович ценил высоко творчество этого француза, знал многие его романы, в молодости даже перевел на русский язык роман Бальзака «Евгения Гранде».
И во всех романах «Пятикнижия» (может быть, за исключением «Бесов») писателем выведены образы ростовщиков и их жертв, а также приведены рассуждения иных героев на тему ростовщичества.
Конечно, читателям наиболее известна старуха-процентщица Алена Ивановна из романа «Преступление и наказание» (опубликован в 1866 году). Писатель достаточно подробно на примере Алены Ивановны показал, как были организованы «домашние» ломбарды, которые стали возникать в городах как грибы после дождя в период «реформ» Александра II. Не буду подробнее останавливаться на этом известном романе и его известной «героине».
А в следующем романе «Идиот» (1869) писатель достаточно подробно описал образ петербургского ростовщика, которого звали Иван Петрович Птицын. Он в отличие от старухи-процентщицы Алены Ивановны занимал заметно более высокое положение в обществе. Впрочем, в романе «Идиот» фигурирует еще один ростовщик, вернее ростовщица. Речь идет о «капитанше» Марфе Борисовне Терентьевой, которая дает в долг деньги отставному генералу Ардалиону Александровичу Иволгину. Вскользь в романе также упоминается покойный отец купца Парфена Рогожина, который при жизни, судя по всему, занимался ростовщичеством.
В романе «Подросток» фигурирует некто Стебельков – мошенник, член шайки подделывателей акций железной дороги, заманивший в эту аферу и своего должника князя Сергея Петровича Сокольского.
В романе «Братья Карамазовы» в качестве ростовщиков выступают купец Трифонов и хозяин постоялого двора Трифон Борисович. Впрочем, косвенно, не вполне осознанно ростовщичеством занимался также подполковник Иван Верховцев, который отдавал на время казенные деньги купцу Трифонову (а тот периодически вознаграждал Верховцева «гостинцами» и процентами). К разряду ростовщиков следует также отнести одного из главных героев романа – Карамазова-старшего (Федора Павловича). Он открыл в уезде кабаки, давал вино в долг под обеспечение залогов. Писатель мельком говорит, что Федора Павловича этому ремеслу обучили шустрые дельцы из Одессы, где Карамазов-старший провел несколько лет.
Ростовщики фигурируют и в других произведениях Достоевского. Например, в романе «Бедные люди» (впервые опубликован в 1846 году) это процентщик Марков, между прочим, дворянин, чиновник 14-го класса (коллежский регистратор).
В «Записках из мертвого дома» (1860–1861) Достоевский описывает жизнь заключенных в остроге (описание, основанное на собственном опыте пребывания Федора Михайловича в тюрьме и ссылке). Оказывается, даже в остроге процветало ростовщичество: «Некоторые с успехом промышляли ростовщичеством. Арестант, замотавшийся или разорившийся, нес последние свои вещи ростовщику и получал от него несколько медных денег за ужасные проценты. Если он не выкупал эти вещи в срок, то они безотлагательно и безжалостно продавались; ростовщичество до того процветало, что принимались под заклад даже казенные смотровые вещи, как то: казенное белье, сапожный товар и проч., – вещи, необходимые всякому арестанту во всякий момент…» Одним из запоминающихся героев «Записок…» является Исай Фомич Бумштейн. Арестант, еврей по национальности, острожный «ювелир, он же и ростовщик». Умудрялся заниматься ростовщичеством даже находясь в неволе. Все в остроге были ему должны. Кстати, персонаж под фамилией Бумштейн (еврей-ростовщик) уже фигурировал в «Дядюшкином сне» (1859).
А вот повесть «Кроткая» (1876). Главный ее герой – ростовщик, содержатель ссудной кассы, муж «кроткой» (так ее величает писатель). Он же и рассказчик, повествование ведется от имени ростовщика.
В романе «Игрок» (1866) одним из запоминающихся героев является некто француз-авантюрист де Грие, который выручил «прошлого года» генерала (без имени), «дал ему тридцать тысяч для пополнения недостающего в казенной сумме при сдаче должности» и «уж разумеется, генерал у него в тисках», больше того, «генерал весь у него в закладе, все имение – его».
Примечательно, что у Достоевского был замысел написать отдельный роман о ростовщике и ростовщичестве. В набросках он назывался «Ростовщик» и «О князе и ростовщике». Но этот замысел не был осуществлен. Также тема ростовщичества и банков периодически всплывает в «Дневнике писателя» и в его письмах разным адресатам.
Еще раз подчеркну, что тема ростовщичества занимала очень важное место в творчестве Достоевского. Федор Михайлович и сам непосредственно (в «Дневнике писателя», в переписке), и через героев своих произведений всячески выражал неприятие этого уродливого феномена жизни. Причем ростовщичество (как в классическом виде, так и в виде кредитов банков) расцвело пышным цветом именно в те годы, когда Достоевский написал основную часть своих произведений. Это было время так называемых «реформ» Александра II, а на самом деле происходила «тихая» буржуазная революция, которая стремительно уничтожала устои традиционной жизни. Писали о ростовщичестве и после Достоевского – как у нас в России, так и за рубежом. Достаточно, например, вспомнить трилогию американского писателя Теодора Драйзера (1871–1945) «Финансист», «Титан» и «Стоик». Трилогия рассматривает общественную, культурную, политическую и финансовую жизнь Америки конца XIX – начала XX века. Главный герой – богатый делец Фрэнк Алджернон Каупервуд.
Не менее интересен и поучителен роман американца Уильяма Фолкнера (1897–1962) «Деревушка». Роман представляет собой повествование о семействе Сноупсов, принадлежащих к аристократии американского Юга. Эта аристократия переживает трагедию, она оказалась перед мучительным выбором: сохранить былые представления о чести и впасть в нищету – или порвать с прошлым и влиться в ряды дельцов-нуворишей, делающих скорые и не слишком чистые деньги на разных не очень честных операциях, в том числе ростовщичестве. Циничный герой романа Флем Сноупс выбирает второе. Он разбогател, приобрел респектабельность и вес в обществе. Однако вскоре ему предстоит стать не только свидетелем, но и участником трагедии великой любви, жгучей ревности и разрушительных страстей…
Конечно, в наше время тема ростовщичества в художественной литературе несколько трансформировалась. Больший акцент делается на банках, а эти депозитно-кредитные организации помимо получения прибыли за счет кредитов используют и многие другие средства обогащения. Например, за счет операций на фондовой бирже и валютных рынках, за счет создания денег «из воздуха» (неполное покрытие своих обязательств активами), за счет ложных банкротств и т. п. К этому новому поколению произведений можно, например, отнести роман американского писателя Артура Хейли (1920–2004) «Менялы» (1975).
Ретроспективно бросая взор на тему ростовщичества в мировой литературе, прихожу к выводу, что, наверное, Достоевскому как никакому другому писателю, удалось дать яркую и психологически глубокую картину этого опасного феномена человеческой жизни. А поскольку писателям (по крайней мере, последнего столетия) тема ростовщичества почему-то перестала казаться интересной (наверное, «принюхались»), то очень рекомендую по данной теме обращаться к Достоевскому. Впрочем, и к его предшественникам, которых я упомянул выше. Ведь ростовщичество из нашей жизни не ушло.
Примечания:
1.А. Ли. Безобразный Ренессанс: Секс, жестокость, разврат в век красоты. Пер. с англ. (https://e-libra.ru/read/463066-bezobraznyy-renessans-seks-zhestokost-razvrat-v-vek-krasoty.html).
2.Античная древность и Средние века. – Свердловск, 1976. Вып. 13, сс. 83–96
3.Цит. по: Всемирная история экономической мысли. – М.: Мысль, 1987. c. 366.
Катасонов В.Ю.