Об экономике и не только о ней..
Обращение к читателям сайта worldcrisis.ru от 30 декабря 2012 года
Сегодня – 90-я годовщина Союза Советских Ссоциалистических Республик, СССР
Сегодня уже понятно, насколько отличалось это государство от всех остальных, существовавших ранее. И если в начале 90-х еще много было людей, которые вспоминали свои обиды на Советскую власть и считали, что в других странах им было бы лучше, сегодня таких уже практически нет. Если не считать тех, кто отрабатывает 30 сребреников. Поскольку уже всем понятно, что даже те таланты и способности, которые у людей были и которые, по каким-то причинам не были в СССР оценены, были найдены и развиты бесплатно, за счет существовавшей в стране уникальной системы. И сегодня достаточно посмотреть детские фильмы или мультфильмы тех времен – чтобы понять, что мы потеряли.
Сегодня такой социальной системы в мире уже нет нигде, даже в тех странах, которые пытались сохранить некоторые социалистические механизмы. И есть силы, которые прилагают титанические усилия для того, чтобы люди забыли навсегда то, что было достигнуто в СССР, чтобы у нас, в России, было полностью уничтожено то, что еще осталось от этого: и система образования, и здравоохранения, и культура ... Я хорошо помню, как в позднем СССР смеялись над работниками культуры – и только сегодня стало понятно, как много они делали для людей и для страны ... Сегодня, когда таких людей уже не осталось, а всех, кто связан с социальной сферой, волнует только прибыль ...
Разрушение СССР произошло по двум причинам. Первая – объективная, которая состояла в том, что дальнейшее экономическое развитие страны требовало расширения рынков – а свободных рынков на Земле больше не было. Единственный выход был в разрушении альтернативной системы разделения труда, «Западной», однако тут в дело вступила вторая причина. Не самый удачный процесс смены политической элиты после смерти Сталина в 1953 году привел к тому, что понимание проектных принципов «Красного» глобального проекта частично было утрачено, частично ослаблено – и в 70-е годы прошлого века, когда схватка «Западного» и «Красного» проекта вышла на максимальный уровень – элита СССР добровольно пошла на уступки (http://worldcrisis.ru/crisis/188291), после чего результат противостояния был, фактически, решен.
Понятно, что «Западный» проект, победив, приложил титанические усилия для того, чтобы не просто уничтожить все проектные идеи и механизмы альтернативного глобального проекта. Понятно, что помешать ему было некому. Однако сегодня наша жизнь повернулась так, что эта жестокость и бескомпромиссность по отношению к «Красному» проекту повернулась своей противоположностью.
Экономическая база «Западного» проекта распадается у нас на глазах, причем по той же причине, по которой она уже чуть не рухнула в 70-х годах, и по которой рухнул проект «Красный» в 90-х. А вместе с ней рушится и сам «Западный» проект, который уже не в состоянии поддерживать свою систему разделения труда. Как следствие, нас ждет колоссальное падение жизненного уровня населения во всем мире, но особенно – в базовых странах «Западного» проекта. А это означает, что люди, которые живут в этих странах, оказавшись без приемлемых ориентиров и, главное, понимая, что в рамках старых схем они жить уже не могут, будут искать новые ориентиры. И, с очень большой вероятностью, искать они будут как раз в тех местах, которые наиболее сильно компрометировались «Западным» проектом последние десятилетия.
Это означает, что, с очень большой вероятность, проектные идеи «Красного» проекта обретут новое влияние и понимание. Теоретически, это может очень сильно увеличить авторитет России в мире, даст нам новые возможности и инструменты развития. Это вовсе не означает, что нам нужно будет в точности повторять те экономические механизмы, которые использовал СССР (и многие из которых были далеко не оптимальными), однако в рамках проектных принципов «Красного» проекта, теоретически, можно придумать достаточно много вариантов развития экономики. Беда в том, что сегодня эта работа в нашей стране идет достаточно слабо и неорганизованно, что, на мой взгляд, представляется сегодня не очень дальновидным.
И сегодня, в день юбилея СССР, мне хотелось бы еще раз напомнить, что память о чем-то большом и великом состоит не в том, чтобы причитать и заламывать руки, а в том, чтобы делать большие и великие идеи современными, обращать их из прошлого в будущее. Здесь, на этом сайте, мы пытаемся решить эту задачу, однако чем больше людей начнет осмысленно решать эту задачу – тем лучше мы сохраним память об СССР.
30 декабря 2012 года
Голый король и голая королева экономиксизма
У людей, выросших при Советской власти, всегда было несколько благоговейное отношение к науке и ученым. И в рамках этих представлений сама мысль о том, что ученый может специально солгать ради достижения какого-то результата, была чем-то невозможным и недопустимым. Разумеется, были всякие отклонения, но они все-таки были исключениями из правил.
Впрочем, относилось это все только к наукам естественным, гуманитарные, напротив, считались вотчиной идеологов, и здесь все понимали, что говорить нужно то, что властью одобряется и поощряется. Однако после произнесения ритуальных фраз настоящие ученые продолжали заниматься именно наукой, а не, например, добыванием денег.
Либеральная теория верна, потому что она верна
С экономической наукой я довольно долго знаком практически не был, поскольку в конце 80-х занялся экономической статистикой, а затем перешел на государственную службу. И вот здесь я обнаружил, что представители «молодых» или «либеральных» реформаторов регулярно произносят некоторые слова, смысл которых от меня явно ускользал. Любимой их мантрой, которая восходит еще к, не к ночи будь помянутому, Гайдару, была фраза о том, что для начала экономического роста в стране «необходима и достаточна» низкая инфляция. Это утверждение мне уже тогда казалось странным, опыт показал, что к реальности оно никакого отношения не имеет, но сами «реформаторы» все время при этом ссылались на «современную экономическую науку».
Были у них и другие утверждения, например, что «инфляция определяется исключительно денежной массой, чем меньше денег, тем ниже инфляция», или, скажем, «чем более независим центральный банк в стране, тем более она экономически развита» и так далее. Подавляющая их часть также явно противоречила реальности, но они все подавались как результат экономической науки. В общем, поскольку меня учили, что врать нехорошо, я все время пытался эти глупости разоблачить, в результате чего я попал в серьезную опалу со стороны «современной экономической науки» или, если точнее, со стороны представителей «экономиксизма» — то есть сторонников так называемой «экономикс» (economics), которая и объединяет в себе все «современные экономические теории». После чего понял, что, может, где-то и есть реальная экономическая наука, но то, что под этим подразумевают наши «либеральные реформаторы», это скорее тоталитарная секта.
Отмечу, кстати, что экономика, которая формально относится к гуманитарным наукам, на самом деле обладает чрезвычайно полезным свойством: некоторые ее положения можно проверить на практике. И мои возражения против «экономиксистов-реформаторов», в общем, покоились на практическом фундаменте — я просто видел конкретные результаты конкретных действий. Но «реформаторов» реальность интересовала мало — они категорически отказывались (и до сих пор отказываются) признавать, что могут ошибаться! Собственно, если отвлечься от экономической конкретики, то вся суть экономиксизма выражается в одной универсальной формуле: «Классики экономиксизма ошибаться не могут!»
Еще раз мне пришлось непосредственно столкнуться в этой формулой осенью 2008 года, когда в передаче «Клинч» на радиостанции «Эхо Москвы» я встретился с С. Гуриевым, известным агитатором экономиксизма. Как и полагается идеологу и пропагандисту, он начал мне на голубом глазу объяснять, что теоретики экономиксизма врать не могут, потому что не могут врать никогда (см. http://worldcrisis.ru/crisis/549108). Беда была только в том, что пример он выбрал не очень удачный: спад в США. Мои попытки доказать ему, что за месяц до выборов даже «самые-пресамые» защитники чистоты экономиксизма спад показать не могут, оказались бесполезными, однако сами эти «пресамые» через пару месяцев, задним числом, то есть за период почти за год до нашей беседы, этот самый спад таки показали (см. http://worldcrisis.ru/crisis/549095/thread_t). Честный ученый в такой ситуации бы застрелился или ушел в монастырь, но пропагандистам такая ситуация не внове.
В общем, приведенных примеров уже достаточно, чтобы сделать вывод о сущности и полезности экономиксизма, а я подозреваю, что в других статьях номера есть и другие. Беда наша только состоит в том, что экономиксисты практически монополизировали все статусные центры создания общественного мнения в сфере экономики, а потому информация об их тотальном вранье редко становится широким общественным достоянием. Это, конечно, очень печально и опасно, особенно с учетом того кризиса, в который нас завели, — в частности, в этих условиях чрезвычайно опасны те советы, которые экономиксисты дают правительствам и фирмам.
Удар по псевдоучености
И вот около месяца назад я обнаружил на сайте РБК фантастическое (по крайней мере до сего времени) сообщение, от которого я настолько ошалел, что не удержусь и приведу обширные цитаты из него:
«Студент Массачусетского университета опроверг выводы двух гарвардских профессоров о том, что высокий уровень госдолга резко замедляет экономический рост. Именно вокруг этой идеи строились все программы жесткой экономии в США и Европе в последние годы. Теперь сторонники драконовских мер могут лишиться своего наиболее весомого аргумента.
Профессора Гарварда Кеннет Рогофф и Кармен Райнхарт опубликовали свою работу «Рост во время долга» в 2010 году. В ней они изучили экономическую историю 20 ведущих развитых стран в 1946–2009 годах и пришли к выводу, что преодоление госдолгом отметки 90% ВВП ведет к резкому замедлению роста экономики — в среднем до -0,1% ВВП. Этот вывод потом активно использовался, чтобы убедить политиков и общественность в необходимости жесткой экономии через повышение налогов и урезание госрасходов. Однако перепроверка исследования гарвардских профессоров показала, что высокий госдолг влияет на темпы роста не столь драматично. «Средние темпы реального роста ВВП в странах, где госдолг превышает 90% ВВП, вообще-то равен 2,2%, а не -0,1%», — сделали вывод студент Массачусетского университета Томас Херндон и профессора Майкл Эш и Роберт Поллин в своей работе «Действительно ли высокий госдолг системно снижает экономический рост: Критика Райнхарт и Рогоффа».
Все началось с задания, данного Херндону в рамках курса эконометрики. Использовать в качестве базы для своих расчетов он решил работу Рогоффа и Райнхарт... Однако его собственные подсчеты упорно не сходились с данными двух светил современной экономики. Он даже запросил у них рабочие версии таблиц Excel, на основе данных которых они написали свою работу, но и их перепроверка показала, что превышение госдолгом 90% ВВП ведет к замедлению среднего роста ВВП с 3,2% только до 2,2%.
По словам команды из Массачусетского университета, причина, по которой их гарвардские коллеги пришли к своему выводу, — в выборочном использовании данных, ошибках в расчетных формулах таблиц и «нестандартной» интерпретации итоговых данных.
Рогофф и Райнхарт позднее признали только факт ошибки в расчетных формулах. «Однако мы не считаем, что эта прискорбная ошибка как-то серьезно меняет центральный посыл нашего первоначального исследования и последующих работ»...
Критика двух гарвардских экономистов их коллегами из Массачусетса уже привела к дебатам в научной среде. «Насколько увеличилась безработица из-за арифметической ошибки Райнхарт и Рогоффа?» — задается вопросом глава Центра экономических и политических исследований Дин Бэйкер.
...Удар по аргументам сторонников резкой и скоростной экономии был нанесен накануне ежегодных встреч МВФ и Всемирного банка 19–21 апреля. Примечательно, что в 2001–2003 годах Рогофф был главным экономистом МВФ, известного драконовскими условиями предоставления своей помощи. Однако с прошлой осени фонд кардинально изменил свою позицию и сейчас призывает США не переусердствовать с бюджетным секвестром. Специалисты МВФ тогда выяснили, что каждый сэкономленный доллар снижает ВВП не на 0,5 доллара, как полагалось ранее, а на 1,7 доллара».
Освобождение от идеологических оков
Повторю еще раз: для меня лично и для тех, кто пытается заниматься экономикой как наукой, в этой информации ничего нового нет. Практически вся экономиксистская теория построена на таких фальсификациях. Но поскольку строилась эта теория в рамках англосаксонской традиции, а та запрещает ставить под сомнения авторитеты (желающие могут прочитать роман А. Азимова «Против глупости сами боги бороться бессильны», в котором соответствующая ситуация подробно описана), что и было отмечено выше, то в результате создалась ситуация, из которой просто нет выхода. Теории кризиса в рамках экономиксизма нет и быть не может, поскольку еще никто не смог выстроить разумную теорию на фундаменте из тотального идеологизированного вранья, а альтернативных теорий тоже быть не может, потому что авторитет классиков экономиксизма незыблем.
Отметим еще, что тотальное вранье появилось не с неба. Сама концепция «экономиксизма» появилась в конце XIX — начале XX века как идеологическая альтернатива политэкономии, которая вобрала в себя уж больно много марксистских идей. И самую главную из них, восходящую еще к Адаму Смиту, — что капитализм конечен! На всякий случай напомню, что это именно Смиту принадлежит идея о том, что углубление разделения труда, процесс, который и определяет развитие в современном обществе, в замкнутой системе происходит только до некоторого предела, определяемого размерами этой системы. Сегодня вся мировая экономика представляет собой единую систему разделения труда, а значит, угроза остановки развития (напомним, в рамках действующей парадигмы развития, то есть капитализма!) встала сегодня во весь рост. Собственно, наши собственные исследования как раз этот тезис и подтверждают.
Беда только в том, что идея эта, о конце капитализма, страшно самим капиталистам не нравится, а потому сто с лишним лет тому назад они и профинансировали идеологическую альтернативу смитовской политэкономии, и это как раз экономиксизм. И поскольку это именно что идеологическая альтернатива, никакого конца капитализма в нем нет и быть не может — а значит, не может быть и теории современного кризиса.
Проблема отсутствия этой теории, что я неоднократно уже отмечал, стала всерьез беспокоить западные элиты, во всяком случае, последние года два. Другое дело, что никаких конкретных действий против экономиксизма пока никому предпринимать не разрешали. И вот — прорыв! Причем не только на «сомнительном» с точки зрения Запада РБК, а даже на Euronews (то есть для самых широких масс) «крутили» эту историю каждые 15 минут целый день. И вывод, который из этого может быть сделан, только один: мировые элиты пришли к выводу, что монополия экономиксизма стала серьезной угрозой самому их существованию.
Это, по крайней мере, теоретически, открывает «окно» для развития новых теорий. Как им воспользоваться, что оно будет означать на практике, кому будет разрешено в него «просунуться» — это пока все вопросы. Не исключено, что критиковать экономиксистов разрешат только более «правильным» экономиксистам, возможно, обсуждать основы теории можно будет только в крайне ограниченном количестве «правильных» институтов, в число которых российские не войдут. Но все равно — шанс на то, чтобы разрушить монополию экономиксистов с их теориями, которые загнали российскую экономику в тупик, появился! И его нужно использовать!
Сcылка: http://www.odnako.org/magazine/material/show_25853/
Статья опубликована в журнале "Однако", N17 (166) от 27 мая 2013 года. Данная статья является развитием текста, ранее опубликованного на сайте.
Статься посвящена возвращению политических методов борьбы в нашу жизнь
Когда воюют два коммерсанта, то ситуация, в общем, понятная - они воюют за деньги и ни у кого никаких дополнительных вопросов не возникает. Когда же речь идет о борьбе за власть, то ситуация меняется радикальным образом. Дело в том, что «к власти рвутся бандой», а банду нужно сплачивать. И деньги тут, конечно, играют важную роль, но далеко не единственную. А если власть эта над миром (или, хотя бы, над страной), то для ее получения нужно еще добиться как минимум отсутствия сопротивления народа (в идеале - его согласия), а если этого добиваться личными деньгами ... Можно разориться много раньше, чем добьешься хотя бы минимального успеха.
Иными словами, народу нужны идеи. Они могут быть верными или нет, исполнимыми или не очень, но уж точно понимаемыми этим самым народом и ассоциируемыми с теми самыми силами, которые за власть борются. Впрочем, идеи нужно и начальству, то есть, в нашем случае, внешним неконтролируемым силам. Ну, условно говоря, любой кандидат в президенты (премьеры) даже очень сильной, но не входящую в первую десятку страны, должен приехать на «смотрины» в США и получить там «ярлык» на правление. Этот ярлык может быть не стопроцентный (например, ярлык от демократов в случае победы республиканцев может и не сработать), но совсем без него сложно. Или, немножко иначе: для того, чтобы выиграть выборы в российском регионе, мало поддержки населения, нужно еще добиться, чтобы Кремль не ставил палки в колеса.
И вот здесь тоже деньги не работают: в конце концов, за такую поддержку любой кандидат обещает все, что захочет «пахан». То есть для последнего, в данном случае, все равны. Ну, разве что, он кого-то подозревает в априорном «кидалове». Так вот, в этом возвращаясь к первоначальной мысли, и здесь нужны серьезные идеи. Фактически, именно в этой точке начинается отличие бизнеса от политики: как только чистых денег не хватает для достижения результата, начинают работать политические методы, основанные на идеях. Если они публичные, то это публичная политика, если нет, то аппаратная (чиновничья), но все равно - политика.
Отметим, что в мире в последние десятилетия политики было мало. На фоне колоссального экономического роста денег было так много (что у нас, что в мире), что ими удавалось закрыть практически все «дыры» и нужды в политике почти не было. Она еще существовала на уровне корпораций и бюрократических структур (кто займет высшие посты), но эти проблемы до народа доходили мало. А сам народ был вполне доволен постоянно растущим уровнем жизни и принимал придуманную несколько десятилетий тому назад либеральную сказку, делая вид, что она его вполне устраивает. В общем, благостная картинка!
И тут, практически одновременно, во всем мире произошли крайне неприятные события. А именно, прекратился экономический рост. Момент, когда это произошло, сложно точно зафиксировать, но факт уже налицо. Разумеется, отдельные экономиксисты, пытаясь защитить честь и статус своей корпорации, еще пытаются что-то там объявить про будущий рост, да политики, которым просто нечего говорить, вынуждены его обещать «в следующем квартале», но уже никто из разумных людей к этому всерьез не относится. И ладно бы просто рост остановился, так уже и следствия начались, из этого обстоятельства.
Главное из которых - распад единой до того элиты. Причем этот распад произошел и в мире (мировая финансовая элита, определяющая правила игры в мировой экономике распалась на несколько групп после «дела Стросс-Кана летом 2011 года), и в нашей стране («Болотное дело», организованное одной частью нашей элиты против другой в конце 2011 года). Теоретически, нам-то какое дело, чума на оба (ну, или сколько их там) ваших дома! Но фокус состоит в том, что, во-первых, спад и на нас отражается не самым благоприятным образом. А, во-вторых, поскольку денег уже явно не хватает, то в мире, как и у нас, начинает возрождаться политика...
То есть, конкурирующие группы, у которых точно не хватает денег, начинают привлекать сторонников путем предъявления им некоторых привлекательных идей. Понятно, что геополитических сторонников нужно привлекать одними идеями, олигархов другими, а народ третьими, но беда в том, что идей-то нет вообще никаких! Либеральная идея полностью дискредитирована, публично она еще используется, но серьезные люди об этом уже всерьез не говорят, альтернативные варианты (коммунизм, фашизм) были настолько ошельмованы, что пока только пробивают свой путь обратно в публичную политику (и пробьют, не сомневайтесь), а больше и нет ничего! А, забыл, есть еще ислам, который на Западе активно пытаются (и частично не без успеха) связать с терроризмом. Но это тоже не для всех, уж не для элит так это точно. И вот что с этим делать дальше?
Можно много спорить о «Ротшильдах» и «Рокфеллерах», масонах и Ватикане, «черном интернационале» и еще черт знает о чем. Вопрос только один - как они сами-то выделяются на общем фоне? Нет, сами-то участники этих организаций может и знают, чем отличаются от других, но сегодня нужно привлекать сторонников со стороны, без этого никак. И как это можно сделать? Представляете, звонить у вас телефон и неизвестный голос говорит: «Я - Ротшильд, предлагаю вступить в нашу команду». Ну, или еще лучше: «Я - представитель «Черного интернационала...» Не смешно? Раньше все было ясно: есть «Вашингтонский консенсус, МВФ, администрация президента США, НАТО - и все дули в одну дуду. Но сегодня-то это уже не так. И на звонок от Ротшильда, что мешает вас спросить: «А мне вот вчера звонил Рокфеллер, мне его предложение нравится больше...» И что вам на это ответить?
Совершенно очевидно, что предлагать в такой ситуации можно только некоторую идейную линию. На основании которой только и можно строить сотрудничество. Вопрос только один - какие, собственно, линии, могут предложить действующие стороны? Ну, например, я тут предложил вариант, что «Ротшильды» хотят валютные зоны и по этой причине хотят развития и расширения Таможенного Союза, а потому их совершенно не устраивает нынешнее либеральное правительство РФ, которое это образование жестко торпедирует. С этой позицией можно соглашаться или нет, но даже если «да», то что предлагают нам другие альтернативные силы (условно говоря «Рокфеллеры», то есть национальная элита США и «фининтерн», как остатки чисто международной, оторванной от любой страны, финансовой элиты, паразитирующей на действующей финансовой инфраструктуре)? А если «нет» - то с кем должны взаимодействовать те (пока?) две силы, на которые развалилась наша, отечественная элита, с какими идеями они должны выходить к народу?
Путин пока предложил майские указы и антикоррупционную кампанию. Но первые пока успешно торпедирует правительство (которое контролирует группа противоположная той, которая эти указы писала), а вторая сильно тормозит, не выходя пока на уровень первых лиц, хотя бы в регионах. Да и не тянут эти два явления на идейный уровень, скорее только на технический. Как следствие, они даже не могут явно обозначить кто за кого. Так, Шувалов, который считается «комиссаром Путина» в либеральном правительстве, успешно тормозит развитие Таможенного союза. Про участие Шувалова в коррупции я даже не говорю - так что не зря Путина, который претендует на борьбу с этим негативным явлением, все время спрашивают про Чубайса и Шувалова!
Есть и другие противоречия, но в данном случае это не так важно, главное - что переход от ситуации, когда все решали деньги, к реальной политической борьбе состоялся, и нужно ждать и готовиться к появлению новых идей . И, соответственно, к приходу новых людей, которые готовы с этими идеями работать.
|
|
В последнее время новости становятся, с одной стороны, все более и более однообразными - теракты, шоубизнес и спорт постоянно меняются местами, с другой - все более и более интересными. Только эти интересные новости нужно выискивать. Вот и на днях я прочитал любопытное сообщение: «В понедельник группа законодателей ЕС проголосовала за принятие проекта закона, который устанавливает правила банкротства банков: с 2016 года все вклады свыше 100 тысяч евро будут аналогично переведены в акции и облигации. Чтобы этот проект был утвержден, необходимо согласие всех минфинов 27 стран ЕС и более 750 депутатов европарламента, сообщает Рейтерс». Ну и ссылка, на всякий случай:
http://uk.reuters.com/article/2013/05/20/uk-eu-banks-idUKBRE94J0R820130520
И, естественно, возникает вопрос: одобрят, или нет? У меня ответ однозначный - конечно, одобрят. Может быть и не сразу, но одобрят точно. И дело тут не в том, что такой закон не нарушает никаких основных принципов капитализма - в конце концов, если ты положил деньги в плохой банк, то это твои проблемы. И не в том, что сами законодатели и их покровители тут не пострадают. Это соображения, конечно, циничны, но в рамках политических игр таких действий, все-таки, стараются избежать - уж больно плохо их воспринимает электорат. И, тем не менее, уверенность есть.
Почему? Да все просто - денег просто нет. Вообще. Кто-то скажет, как же так, есть же фонд страхования депозитов, в нем должны быть деньги! Ну, теоретически, хотя этот фонд изначально рассчитан на ограниченный объем банковских банкротств, если их будет больше, то и в нем деньги кончатся. Но главное - в нет нет денег! В нем - активы! А можно ли их превратить обратно в деньги?
Вопрос достаточно сложный. На рынке - почти наверняка нет. И потому, что такой объем активов к продаже предъявлять нельзя, цены упадут. И потому, что сами эти активы на момент начала массовых банкротств, весьма вероятно, будут выглядеть, ну, скажем так, не совсем привлекательно. В конце концов, законы финансовых рынков одинаковы, управляют активами одни и те же люди, почему когда банки разоряются, активы разных там корпораций по защите сбережений не будут обесцениваться? Потому что они вложены в государственные ценные бумаги? Ну, в наше время государственных долговых кризисов и постоянных эмиссий - это не аргумент.
Кто-скажет, что государство не может допустить невозврата сбережений (хотя тут сразу возникает вопрос, а государство - это кто?), но даже если деньги напечатать, то на общем инфляционном фоне это может сказать не самым лучшим образом, тем более, что они попадут не в финансовый сектор, а прямо непосредственно к потребителям. В общем, традиционные методы выполнения закона о защите сбережений могут оказаться не совсем эффективными и уж точно вредными для экономики. Разумеется, честный человек никак не может отказаться от своих обещаний просто потому, что это не очень выгодно - но с каких это пор политики стали честными людьми?
И остается только один вопрос: а почему обесцениваются активы, ведь они обеспечены другими активами, а те, в конце концов, реальным спросом людей. Он-то куда денется, кушать-то и одеваться надо? А вот здесь ответ совсем простой. Дело в том, что частный спрос (точнее, конечный, к которому относится и спрос государства) можно учитывать на разное время вперед. На два года, на три, на пять, на восемь ... Соответственно, количество активов для этих случаев будет серьезно отличаться.
Разумеется, спрос через десять лет отличается от текущего в учете (всякие там коэффициенты усушки и рисков), но, тем не менее, учитывать его можно. Однако фокус последних десятилетий состоял в том, что срок, на который учитывается конечный спрос, все время увеличивался! И, соответственно, количество и цена активов, которые привязаны к этому спросу, росли много быстрее, чем реальная, «физическая» экономика.
При этом были сделаны некоторые допущения. Во-первых, считалось, что спрос падать не будет, поскольку развитие явно вышло на «бескризисный» уровень. Во-вторых, предполагалось, что сама экономика будет развиваться с экспоненциальной скоростью, что никаких внешних факторов, ее ограничивающих, не будет. Наконец, при расчете параметров, выбирались самые оптимистичные варианты. В общем, экспертов охватил приступ неограниченного оптимизма.
Который натолкнулся на объективные обстоятельства. Во-первых, выяснилось, что спрос такой большой не сам по себе, а потому, что его стимулируют. И механизмы стимулирования больше не работают. Во-вторых, потому, что сама экономика, которая требует для продолжения развития расширения, расширяться больше не может, поскольку уже охватила всю Землю.Наконец, оптимистичные параметры оказались настолько завышены (за счет разного рода специфических ухищрений, типа «гедонистических индексов»), что довольно быстро серьезно разошлись с реальностью.
И что оказалось в итоге? Что активы финансовой системы, которые, условно говоря, были рассчитаны на N лет потребления масштаба Х, в реальности соответствуют на N/4 лет, при потреблении Х/2. Разумеется, цифры достаточно условные. Но порядок - примерно соответствует. Пока это не стало общедоступным, еще можно как-то попытаться сохранить достаточно фиктивные цены на активы, но общая картина, в общем, понятна: либо они все упадут в цене примерно раз в десять (это еще нужно понять, как при этом будет выглядеть финансовая и экономическая система), либо значительная часть из них, десятки процентов, просто вообще ничего стоить не будет. Зато остальные упадут не так сильно.
Тут уже возникает много вопросов, в частности, а можно ли понять, что точно ничего стоить не будет, а что сохраниться. Но на него я сейчас отвечать не буду. А вот про депозиты в банках, как видно из приводимой в начале текста цитаты, уже все ясно: их никто сохранять не собирается! Почему и будут обменивать на другие активы, которые тоже ничего стоить не будут. Вот, собственно, и причина, по которой считаю, что закон будет принят всеми необходимыми участниками: из самой постановки вопроса однозначно следует, что они не считают депозиты граждан активами, которые имеет смысл сохранять в условиях кризиса. Так что вопрос только в технике, как их обесценивать.
|
|
О едином банковском регуляторе в Евросоюзе.
В ЕС очередной скандал. Член правления Европейского центрального банка Йорг Асмуссен схлестнулся с министром финансов ФРГ Вольфгангом Шойбле. Первый призывает европейских политиков уже в следующем году доработать схему контроля за банковской системой еврозоны. "Мы стремимся к единой европейской системе с единым фондом, который будет финансироваться за счет налогов с банковской системы. Параллельно нужен единый надзорный механизм, в связи с этим ЕЦБ необходимо провести тщательную проверку европейских банков на предмет качества их активов.
Почему-то у немецкого чиновника эти слова энтузиазма не вызвали. Шойбле отметил, что существующие в ЕС законодательные нормы и договоренности предусматривают создание единого надзорного банковского органа, но вот полномочиями единого регулятора, принимающего решение о реструктуризации долгов или полной ликвидации банка они его не наделяют.
Кто-то скажет, мол, который раз на этом самом месте! Однако не самом деле проблема много глубже, чем кажется первого взгляда. Дело в том, что, как мы не раз отмечали, ЕС был создан как объединение государств с тремя типами экономик. Первая - «северная», характерной чертой которой является экспорт продукции с высокой долей добавленной стоимости. Вторая - «южная», для которой характерен экспорт продуктов питания и высокая доля доходов от туризма. Третья - «иждевенческая», ориентированная на дотации и помощь Евросоюза и экспорт рабочей силы по всему ЕС. Эта модель свойственна, в том числе, странам Восточной Европы, в которых после распада Совета экономической взаимопомощи была с помощью Запада уничтожена промышленность и которые не могут в этой ситуации самостоятельно обеспечить для себя более или приемлемый уровень жизни.
Все проблемы, связанные с такой системой, легко решались в период экономического роста, однако сегодня, когда рост сменился спадом, причем, долгосрочным и (в скором времени) масштабным, дело принимает серьезный оборот. Пока за всех платит Германия, но уже очевидно, что скоро ей это всерьез надоест. Да и денег у нее, в общем, на всех тоже не хватит. Уже сейчас в Испании безработица больше 25%, а когда такая ситуация будет в большинстве стран ЕС? Когда из Западной Европы погонят польских водопроводчиков и других подсобных рабочих из Восточной Европы? Удастся ли сохранить ЕС?
Отметим, что если это образование начнет разваливаться, то делать оно это будет основательно, что, в общем, все понимают. Именно по этой причине так активно спасали Грецию: прецедент тут создавать никак нельзя, слишком опасно. Однако и говорить вслух беднеющим гражданам богатых стран ЕС, что они должны содержать бедных и безработных в других странах тоже уже невозможно. И остается только один вариант: нужно принять такие законодательные нормы, чтобы положение ЕС стало бы необратимым. То есть нужно лишить отдельные страны права и возможности выхода из этого союза. А сделать это можно только одним способом: лишить их части суверенных прав!
Именно об этом идет спор у представителей национального финансового института и общеевропейского! Министр ФРГ говорит о том, что он не может позволить, чтобы Германия лишилась части своего суверенитета, а наднациональный чиновник настаивает на том, чтобы это лишение произошло бы как можно быстрее. При этом у каждого из них есть свои проблемы. Так, Германия пеняет, что Великобритания категорически не желает делиться суверенитетом, чем подает плохой пример для остальных, а ЕЦБ не очень понимает, что делать с некоторыми странами заны евро, вроде Греции и Испании, которым нужно столько денег, сколько у ЕЦБ точно нет и не будет.
Понятно, что на уровне финансовых чиновников ответа на эту проблему не будет, это прерогатива политических властей отдельных стран. Но и у них есть базовая сложность: они готовы делиться, но только при условии фиксации условий. Грубо говоря, власти Германии смогут «пробить» свой парламент только при условии четкого объяснения, сколько будет стоить Германии потеря суверенитета. А поскольку кризис продолжается, то пока идут переговоры, «цена вопроса» непрерывно растет.
Я уже говорил о том, что масштаб нынешнего кризиса превысит масштабы «Великой депрессии», когда безработица в Западной Европе достигала 40%. Представить себе, что Германия согласится кого-то кормить, когда внутренняя экономическая ситуация достигнет такого положения просто невероятно. Значит, ее народ можно только обмануть, втащить в новый виток объединения, лишить суверенитета вопреки его желанию, попытки чего, собственно, сейчас и происходят. Но тут начинает играть противоположный момент: если слишком оптимистично рассказывать про экономические перспективы, то тогда непонятно, куда спешить с передачей национальных полномочий?
В общем, чем закончится вся эта история пока не очень ясно. С одной стороны, сильно выхолощенная немецкая элита может и повестись на внешнее давление, особенно, если учесть, что его активно поддерживают США. Но тогда очень велика вероятность, что по итогам кризиса там начнется такая националистическая волна, что мало никому не покажется. Опять же - если денег просто не будет, какой тогда смысл в передаче полномочий на уровень ЕС? Пустую казну контролировать? С другой стороны, если Германия устоит (а принципиальна только ее позиция, поскольку именно она главный донор ЕС), то следующий шаг - выход из ЕС. Либо самой Германии, либо, постепенно, ряда стран, которые никак не смогут самостоятельно обеспечить более или нормальный уровень жизни своих граждан.
В общем, такой острый спор персонажей, упомянутых в начале текста, связан, во многом, с тем, что они оба не видят хорошего выхода из ситуации. При этом каждый апеллирует к своим доводам, привязанным не к экономической, а к политической позиции - что не дает возможности объективно оценить ситуацию. И чем это все закончится пока не очень ясно - но то, что неудачные политические решения уже в достаточно близком будущем поставят под серьезный удар всю европейскую политическую элиту практически очевидно. То есть, экономический кризис в Евросоюзе постепенно, но неуклонно, переходит на политический уровень.
У нас начался серьезный внутриэлитный конфликт, причем не "горизонтальный" (то есть между различными кланами), а "вертикальный", то есть между верхушкой элиты и ее основной массой. И есть основания считать, что именно этот конфликт будет определять политическую жизнь в стране этой осенью.
Я уже написал небольшой текст об отставке Суркова, в котором объяснил главные, по моему мнению, причины этого события. Но поскольку прогноз для России на этот год я так и не написал (уж слишком быстро все развивается), то некоторые политические детали нужно раскрыть поподробнее. Об этом я и хочу сейчас поговорить.
Тема ответственности «элиты/номенклатуры» перед обществом возникает в нашей стране не первый раз. Именно попытки вменить такую ответственность дворянству стоили головы Павлу I (англичане стали только организационной базой общего недовольства), скорее всего, это же стоило должности преемнику Сталина Г.М.Маленкову. Он в 1955 году начал ужесточать ответственность номенклатуры, сильно ослабевшую после смерти Сталина, за что и поплатился, проиграв Хрущеву. При этом не помогло и то, что большая часть руководителей обкомов была лично Маленкову (главному кадровику ЦК) благодарна за свое выдвижение, а самого Хрущева они не очень любили, в том числе и за шутки в 1949-53 годах (когда он от ЦК курировал спецслужбы).
Тем не менее, общая система общественного контроля за деятельностью номенклатуры более или менее эффективно действовала до горбачевских времен, и лишь после «революции» 91 года была полностью ликвидирована. И, как и в 20-е-30е годы прошлого века сменилась на крайне интересную модель «двухэтажной» элиты.
Суть этого разделения состояла в осознании политических реалий мира, в которых существовала наша страна (тогда - СССР, сегодня - РФ). Та часть элиты, которая в своей непосредственной деятельности с этой реальностью соприкасалась понимала, что шансов на сохранение в более или менее длительной перспективе мало. Как там говорил Сталин? «Мы должны пройти этот путь за 10 лет, иначе нас сомнут!» И такие слова мог произнести и Иван Грозный (кто знает, что он там произносил перед Боярской Думой, протоколов не существует), и Петр I ... Но все они сталкивались с одним и тем же явлением.
А именно - с колоссальным противодействием большей части элиты («номенклатуры», как это было в СССР и сегодня в РФ) любым изменениям, которые ухудшают ее состояние, возможности воровать и, быть может, самое главное, ставят под угрозу ее полную безнаказанность. Обратите внимание, как легко проходит через нашу власть всякие либеральные решения, которым активно препятствует общество: болонский процесс в образовании, ювенальная юстиция, реформа здравоохранения и т.д. А дело тут в том, что на общество этой «элите» наплевать, более того, она его ненавидит, поскольку общество все время путается под ногами и мешает «работать». А все эти «реформы» очень «элите» нравятся, поскольку позволяют капитализировать процесс. Одно дело - финансировать тысячи поликлиник, совсем другое - централизованно закупать суперсовременное обородувание для нескольких крупных центров с соответствующими откатами. А поликлиники вообще не нужны, как и академия наук, это пустая трата денег, «элита» их все равно никак не использует.
Отметим, кстати, что отсюда сразу следует, что современная «номенклатура» является активно русофобской системой, для нее русский народ - самая вредная часть страны, поскольку все время создает препятствия для удобной деятельности. И это одна из причин, по которой эти персонажи так любят западных либералов - хотя есть и другие. Но русофобия у нашей «элиты» вполне себе своя, доморощенная.
При этом, и в силу лютой ненависти к своему народу, и любви к западным либералам, они искренне не видят и не понимают политических угроз стране. Соответствующие вопросы они не обсуждают, ссылаются на «верхнее» руководство (на Путина, в том числе), объясняя, что это «не их дело». При этом словам об угрозах они не верят: ну какую угрозу лично для них могут нести такие «приличные» и «уважаемые» западники? Угрозу народу? Ну так ему гаду и надо, если он не понимает всей прелести жизни под их управлением!
До какого-то момента верхняя, политическая часть элиты и базовая, массовая ее часть, жили вполне дружно. И только в последние месяцы эта идиллия стала нарушаться. Связано это с тем, что впервые с момента «устаканивания» политической системы РФ в начале 2000-х, экономический рост страны сменился серьезным спадом. Понимает ли это руководство страны - вопрос вторичный, он не играет никакой роли, поскольку негативные последствия этого спада начали свое действие и будут только усиливаться. И в этот момент Путин вступил на «скользкую» дорожку Павла I и Маленкова ... И некоторых других исторических персонажей тоже.
Я уж не знаю, как сам Путин и его ближайшие соратники представляют себе ситуацию. Скорее всего, в духе «свой - чужой» и отказ от исполнения указов Путина «по существу» воспринимают как смену «куратора» (ну, условно говоря, Путина на Волошина) конкретными персонажами. Другое дело, что и в этом смысле некоторые назначения в правительстве выглядят странно, но посмотрим что будет дальше. Главное - что острое чувство угрозы, которое есть у самой верхушки «элиты», имеющей опыт политической борьбы на геополитическом уровне, полностью отсутствует чуть ниже - и именно это вызывает острое противодействие.
Отмечу, что это не имеет никакого отношения к пресловутой дихотомии «хороший царь - плохие бояре», поскольку еще год назад «царь» от «бояр» ничем не отличался. И сегодня он хочет только одного - чтобы формально подчиненная ему «вертикаль власти» что-то сделала бы для устранения конкретной угрозы. Беда в том, что «вертикаль», во-первых, этой угрозы не видит, во-вторых, не считает ее угрозой, и, в-третьих, напротив, считает угрозой попытки к чему-то ее принудить. На всякий случай повторю: к интересам народа это все не имеет вообще никакого отношения, это чисто внутриэлитный конфликт.
Поскольку экономический спад никуда не делся - это конфликт будет ужесточаться. И самый главный вопрос, который при этом возникает: когда действующие лица начнут в его рамках привлекать народ и начнут ли они это делать вообще. В 93 году народ не спросили - но тогда и конфликт носил чисто «верхушечный» характер и был достаточно краткосрочным. Сегодня, если экономический кризис будет ускоряться, вариант вовлечения общества в этот конфликт становится практически неизбежен.
И это и есть самый главный вывод из сказанного. Пока, все что происходит - это внутренние разборки узкого слоя «элиты», которая к нашему народу относится крайне негативно. По мере развития кризиса та или иная сторона неминуемо должна будет как-то использовать ресурс общества - и вот к этому моменту нужно быть готовым. Поскольку начаться он может уже осенью.
Как нам сообщают СМИ, шесть основных стран Евросоюза договорились о создании базы данных, содержащую практически всю информацию о бенефициарах европейских офшоров. Иными словами, тайна вкладов, которая позволяла многим уходить из-под налогообложения, перестала существовать. Я не буду сейчас вдаваться в детали этой операции,желающие могут ее найти в СМИ, сейчас же я хочу поговорить о проблемах европейской и мировой экономики, о которых можно сделать вывод на основании этой информации. А выводы эти очень важные.
Прежде всего, нужно отметить, что офшоры создавались с двумя целями: освободить от налогов «своих» и привлечь капиталы извне. Со «своими» все понятно: для налоговых и специальных служб, скажем, Великобритании, которая на своей территории пригрела большую часть мировых офшоров, секретов в части бенефициаров созданных на этой территории фирм никогда и не было. По этой причине резиденты этой страны никак не могли рассчитывать на то, что им удастся сбежать от налогов. Если только они не принадлежали к самой верхушке элиты.
С капиталами тоже понятно: большая часть тех, кто использует офшорные схемы, делает это не для того, чтобы обмануть британские налоговые службы, а для того, чтобы уйти от своих собственных. И, соответственно, тащат деньги в британскую юрисдикцию. Со всеми вытекающими. Аналогичные структуры есть и у других крупных стран (например, в США - штат Делавэр), но общая суть, в общем, понятна. Не очень понятно только, для чего было нужно такую удобную схему закрывать, ведь, скажем. только с территории б.СССР Великобритания по подобным схемам получила сотни миллиардов долларов.
Впрочем, сегодня понимание этого обстоятельства пришло. Издержки схемы, которые изначально были известны, явно стали превышать ее преимущества. Или же таковое произойдет в самом ближайшем будущем - с учетом того, что участники процесса хорошо знают, какие именно изменения в финансовое законодательство они собираются вносить. Остается разобраться, какие именно издержки выросли (вырастут в ближайшее время) и какие доходы сократились.
Прежде всего, офшорная схема сокращала получаемые в бюджет налоги. Пока был экономический рост это не было принципиально, сегодня, когда денег нет, долги запредельные, а потребности в социальных расходах растут, каждая копейка на счету. И даже «своим» было предложено раскошелиться. Кроме того, существование офшоров позволяло выводить из под легального оборота довольно большие средства, происхождение которых представляется сомнительным, например, финансовые потоки, связанные с наркотиками. Отметим, что, скажем, для Великобритании, это никогда не было особой проблемой (вспомним хотя бы знаменитые «Опиумные войны», которые эта страна развязала в Китае), но все равно открытие офшоров позволяет часть этих денег перевести в легальный оборот, что на сегодня представляется принципиально важным. Наконец, это способ получить в свое распоряжение часть денег, которые были выведены из оборота других стран.
Соответственно, отказ от офшоров прекратит практику притока «чужих» денег на свою территорию, точнее, существенно ее сократит. Это, конечно, могло бы и нанести вред своей финансовой системе, тем более, что приток денег от их ликвидации, в общем, носит практически одноразовый характер. Но тут как раз нужно делать стратегический вывод: скорее всего, организаторы фактической ликвидации офшоров отдают себе отчет в том, что та финансовая система, в рамках которой они создавались, больше не может существовать. Теоретически, через какое-то время, возникнет новая, но какой она будет и как будет реализовывать те задачи, которые будут перед ней стоять, пока не очень понятно.
Если исходить из схемы «валютных зон», которую мы предлагали еще в 2003 году в нашей книге «Закат империи доллара и конец «Pax Americana», то закрытие европейских офшоров дело абсолютно естественное: значительное количество денег, в них находящихся, принадлежит по происхождению другим валютным зонам и туда должно вернуться. Значит, если их открыть сегодня, то часть этих денег можно перехватить, а если сидеть и ждать - их и без того станет сильно меньше. Да они и обесценятся к тому же, в процессе финансового кризиса. То есть - ничего личного, только бизнес.
Другие схемы тоже существуют (например, схема «града на холме», при котором весь мир, кроме стран «золотого миллиарда» ввергнут в состоянии хаоса и разрухи, с целью сохранения доминирования США и их ближайших сателлитов), в них могут быть другие соображения, но с точки зрения основного вывода это не так принципиально: в любом случае, современная финансовая система больше существовать не может.
Собственно, это и есть главный вывод из операции по ликвидации офшорной системы. Отметим, что люди, которые в ней работали (то есть предоставляли соответствующие услуги), говорили о том, что их бизнес заканчивается уже довольно давно, несколько лет как минимум. Однако сама операция была проведена именно сейчас, что говорит о том, что, скорее всего, сроки резкого ухудшения состояния дел в мировой финансовой системе уже походят. Более того, операция была даже несколько ускорена, поскольку пресловутая база данных еще не создана окончательно, ее ввод, скорее всего, состоится где-то в начале 2014 года. Это говорит о том, что ее организаторы не исключают, что проблемы начнутся уже этой осенью, хотя гарантировать это, конечно, было бы несколько преждевременно.
В общем, можно в очередной раз отметить, что наше понимание того, что «правила игры» в экономике будут принципиально меняться, в очередной раз подтвердилось, что не может не радовать. Хотя понимание того, что жизнь в очередной раз может круто измениться, в общем, не вдохновляет.
|
|
Посвящена текущим событиям
|
|
Краткие выводы о вчерашнем выступлении Путина
Ответы Путина на вопросы граждан мне не показались интересными - это, в общем, было дежурное мероприятие. Путин практически не уклонялся от некоторой «средневзвешенной» линии, даже говоря о правительстве, которое он не так давно ругал, а потому, обсуждать тут особо нечего. За одним исключением - ситуации с Алексеем Кудриным. Дело даже не в том, что он несколько раз удосужился комплиментов, Путин напомнил, что он дважды признавался «лучшим министром финансов» и добавил, что он сам с такой оценкой согласен. И не в том, что, в отличие от своих обычных привычек сказал, что приглашал Кудрина вернуться на государственную службу, но тот отказался. Дело в том, что Кудрину было предложено сказать «несколько слов» о том, что нужно делать с экономикой, и он сказал. Добавив, что сегодня работать в системе «полумер и полуреформ» он не хочет.
То, что Кудрин - не просто либерал, но один из идейных лидеров современного либерального крыла, в общем, известно. Напомним, что свои «звания» «лучшего министра» он получил не просто так, а за то, что добился действительно выдающегося результата: из всех стран G20 только Россия последние годы, после 2008 года, не защищала свои рынки и своих производителей. И если это - «полумеры» в его понимании, то это значит, что Путин, его устами, говорит о том, что либеральные реформы должны быть продолжены и углублены. Что правительство Медведева и ЦБ Игнатьева недостаточно активны в этой работе.
И то, что Кудрину предложили сказать о том, что «нужно» делать, и то, что он сказал, может означать, в частности, что нам представили нового премьера, который сменит на своем посту Медведева, который явно неспособен сделать что-то реальное, во всяком случае, удовлетворить желания Путина в части экономического роста. При этом Путин продемонстрировал, что он считает, что продолжение либеральных реформ может дать позитивный результат для российской экономики.
Отмечу, что кредитно-денежная политика, которую проводит нынешнее правительство, полностью продолжает политику, которую проводил ранее Кудрин. Да, чисто административная составляющая сегодня сильно ослаблена, даже по сравнению в предыдущим правительством, но логика остается прежней. И результаты этой политики оставляют желать много лучшего. напомним их, для того, чтобы было понятнее, о чем говорить.
Прежде всего, прекращение роста доходов от продажи нефти и энергоносителей резко сократили инвестиционный процесс в стране, приток капитала сменился его оттоком. Никакие рассуждения об «инвестиционном климате» (я уже не раз говорил, что не понимаю, что это такое) и прочие либеральные мантры не могут скрыть того факта, что в сегодняшней России, в связи с сокращением объема нефтяных денег, перераспределяемых в пользу конечных потребителей, резко сокращаются возможности по возврату вложенных инвестором денег. А если еще учесть, что вступление в ВТО облегчает ввоз готовых товаров, то инвестиции в Россию (напомним, инвестиции - это вложения в основные фонды) становятся еще менее осмысленными.
Нужно еще добавить, что падение мировой экономики приводит к затовариванию складов на Западе, что позволяет импортерам существенно демпинговать на российских рынках. Они, конечно, могут этого и не делать, существенно повышая маржу, но уж конкурировать с ними в таких условиях российский производитель точно не может.
Отметим, что оголтело-либеральная экономическая теория в интерпретации Гайдара-Кудрина-Игнатьева говорит о том, что единственное условие для притока капитала - это снижение инфляции. Поскольку главные факторы инфляции у нас - это рост тарифов естественных монополий и транзакционные издержки, то Центробанк, который на эти факторы почти не влияет, снижает инфляцию путем усиления рубля, что снижает цену импорта. Как следствие, конкурентоспособность российского производителя падает, доля импорта растет, и одновременно падает общий объем частного спроса, который предъявляют российские граждане. То есть - объем российской экономики и осмысленность инвестиций в Россию. Притом, что инфляция остается высокой.
Еще одно следствие такой политики - снижение поступлений денег в бюджет. Один раз, в 2009 году, даже Кудрин признал, что в условиях кризиса рубль бы надо было девальвировать сильнее, но затем все вернулось на прежние либеральные рельсы. Какое-то время идиотизм этой политики компенсировался ростом поступлений от продаж энергоносителей, но сегодня этот ресурс исчерпан. И можно уже смотреть на результаты .. .
Первые признаки стагнации начались в российской экономике в 2011 году. Более или менее адекватные оценки статистики (которая безбожно фальсифицируется правительством в сторону улучшения показателей, впрочем, это повсеместная практика) показывают, что в середине 2012 года экономика вышла «в ноль», а к концу года начался спад. Итоги первого квартала в годовом исчислении (то есть если считать, что оставшиеся три квартала будут такими же) составляют где-то около -1.5%, но данные февраля-марта по отгрузке металла в адрес ДСК и КЖБИ показывают, что сезонный рост строительства будет в текущем году где-то на 20% ниже предыдущего. Эти же данные подтверждают показатели смежных отраслей (например, заказы на окна).
С учетом того, что строительство составляет около 5% ВВП, его снижение на 20% дает чистое падение ВВП на 1%, однако у строительства очень высокий мультипликатор, по этой причине общий спад только от этого фактора составит 2.5-3% ВВП страны. С учетом уже набежавших 1.5%, это даст как минимум 4-5% общего спада, скрыть который правительство при всем желании не сумеет. И эти данные станут всем понятны где-то к середине лета ...
Я много езжу по регионам и могу сказать, что эти печальные цифры не вызывают у людей возмущения или протеста: они, в общем, с ними согласны. Но нужно при этом понимать, что поскольку либеральная политика продолжается, то эти цифры спада будут и дальше нарастать. И вот здесь возникает самый интересный вопрос, который я уже неоднократно задавал: понимает ли Путин, что продолжение либеральной политики - это продолжение нарастание этого спада? Понимает ли он, что этот спад начался уже и уже сегодня нужно срочно отказываться от либеральной политики, или же это спад начнет приобретать катастрофические для устойчивости нынешней экономической модели характер? И еще - понимает ли он, что Кудрин - это еще больший либерал, чем Игнатьев и Дворкович, вместе взятые? То есть, его назначение только усилит спад?
При этом снижение прибыльности текущего бизнеса может вызвать очень тяжелые последствия для малых и средних населенных пунктов: станет просто невыгодно снабжать их продовольствием и продуктами первой необходимости. А запрет на продажу алкоголя и сигарет в малых магазинах приведет к тому, что они будут массово закрываться, при том, что крупные могут и не открыться ... И все это может стать реальностью уже этой осенью ...
Еще раз повторю, я не могу залезть в голову Путина и понять, почему он так верит либералам. Но его вчерашнее выступление показало, что (если отбросить совсем уж конспирологичские версии) отказываться от либеральных методов «управления» экономикой он пока не собирается 0 а значит, прямым путем ведет страну и себя лично в пучину очень тяжелого экономического кризиса. Простого выхода из которого просто нет.
Принципиальное изменение методик расчета ВВП в США может говорить об этом самом ВВП лучше, чем сами цифры.
worldcrisis.ru
Я не думаю, что для кого-то является секретом, что современная экономическая статистика не очень адекватно описывает реальность. К этому есть многочисленные предпосылки, как объективные (неполнота информации, ограниченность моделей, их устаревание по мере изменения окружающего мира и т.д.), так и субъективные (подчинение статистиков политической власти и их собственные желания что-то продемонстрировать). Однако если достаточно долго пользоваться типовыми (то есть не очень меняющимися) методиками в рамках более или менее постоянных политических условий, то люди опытные начинают даже на основе искаженной статистики делать некоторые более или менее адекватные выводы.
Поскольку эти выводы далеко не всегда нравятся и власть имущим, и собственно статистикам (которые тоже иногда заинтересованы «навесить лапшу на уши» общественности), то у последних регулярно возникает желание принципиально изменить методики расчетов. Что при этом важно: пересчет «назад» делать можно, но вот считать старыми методиками больше категорически нельзя. Такая операция, во-первых, позволяет подогнать картину мира под удобные «лекала» (например, стереть их статистики какую-нибудь неудобную рецессию),а, во-вторых, создать задел под новое искажение статистики. Например, под рост на несколько лет вперед.
Отметим, что, например, расчет текущей инфляции в США, выполненный методиками 70-х годов, дает цифры существенно большие, чем официальные органы. Соответственно, и цифры экономического роста значительно менее оптимистические, вплоть до того, что сегодня они показывают уверенный спад. Понятно, что такие цифры сегодня в США почти никому не нужны.
Разумеется, через несколько лет появятся эксперты, которые и по этой статистике начнут делать какие-то более или менее адекватные выводы, но несколько лет будет точно, поскольку быстро разобраться в новых методиках просто невозможно, нужно, чтобы, как минимум, прошло несколько годовых циклов. Впрочем, с точки зрения политических выводов главное - это полный отказ от привычной модели расчетов, именно это говорит о том, что эта модель показывает явно политически неудовлетворительные данные.
Собственно, это все была прамбула, а теперь - информация. Как сообщают СМИ, США вводят в действие новую международную методику расчета валового внутреннего продукта, учитывающую в структуре ВВП элементы постиндустриальной экономики - нематериальные активы, такие, как расходы на НИОКР и интеллектуальную собственность. Как следствие, с июля этого года ВВП США прирастет примерно на 3%. По словам экспертов, это самая большая ревизия национальной статистики с 1999 г. «Пересчет затронет все исторические ряды данных вплоть до 1929 г., — заявил Молтон газете. — Фактически мы переписываем экономическую историю».
Изменения затронут все параметры — от ВРП штатов до целевого показателя инфляции ФРС. Расходы компаний на НИОКР переводятся в статью «инвестиции» и таким образом будут учитываться в ВВП. Сейчас НИОКР учитываются в расходах компаний, поэтому, например, валовой выпуск iPad входит в ВВП, а работа по их разработке — нет. По оценке BEA, учет НИОКР увеличит ВВП США на два с небольшим процента и повысит неравномерность регионального распределения валового продукта.
Кроме того, изменяется порядок учета отчислений компаний в пенсионные фонды. Учету в составе фонда оплаты труда отныне подлежат заявленные, а не фактические выплаты. Больше всего проблем это нововведение принесет компаниям, не выполнившим свои обещания работникам, — могут поползти учитываемые госстатистикой показатели бюджета компаний вплоть до чистой прибыли. Одно из последствий этого изменения — рост ВВП США в 2007 г. примерно на $30 млрд: уже в начале кризиса реальные пенсионные отчисления в экономике были меньше заявленных. Еще на $60 млрд ВВП США в 2007 г. вырастет из-за того, что все сопутствующие расходы при покупке жилой недвижимости (кадастровый сбор, юридическое сопровождение и проч.) теперь относятся к инвестициям.
Отметим, что использование нематериальных активов - дело опасное. Включить расходы на исследования в ВВП можно, а если они окажутся неудачными? Сколько списывается так называемого «гудвилла» в процессе переформатирования компания? Это все из ВВП тоже будет вычитаться? Кроме того, такая система усложнит расчет ВВП по потреблению, впрочем, это проблема статистики. Но одна вещь при этом очень важна: это сильно удлиннит временные цепочки учета будущего спроса, поскольку понесенные на разработки инвестиции могут компенсироваться в далеком будущем (даже если не будут списаны).
Разумеется, более или менее точно сказать, имеет ли такой перерасчет смысл, сегодня точно сказать нельзя. Мне это представляется спорным, впрочем, еще раз повторю, данных пока мало. Но вот то, что методика столь принципиально меняется, причем старую сдают в утиль, очень показательно. Скорее всего, есть серьезные основания считать, что эта самая старая методика уже никак не может, как ее ни крути, демонстрировать экономический рост.
Поскольку ключевое значение в экономики Запада (да и всего мира) сегодня играет конечный спрос, а для его стимулирования нужен оптимистический взгляд на будущее, статистические данные вещь крайне важная: они обязаны показывать рост, что бы там не происходило на улицах. И если старые методики этого обеспечить не могут, значит, нужны новые. Постиндустральные они там, или не пост, это, по большому счету, совершенно не принципиально.
Разумеется, можно сказать, что это все конспирология и глупости, но тут я могу только сослаться на то, что называется «экспертное мнение». Мне кажется, что причина смены методики именно социально-политическая, а вовсе не объективно-экономическая, и в основание можно положить мой опыт последних двадцати лет. А уж что там на самом деле - посмотрим через пару лет. Пока, как мне кажется, новая методика будет много месяцев подряд демонстрировать уверенный рост экономики США и многих других стран. Чтобы всякие там не говорили про кризис!
Размышления для обсуждений - варианты изменения "золотого милллиарда" в процессе развития кризиса
Разработанная нами теория кризиса, опирающаяся на концептуальные мысли Адама Смита и Розы Люксембург, говорит о том, что развитие в рамках современной экономической модели может быть только за счет постоянного расширения рынков сбыта (увеличения емкости системы разделения труда). Точнее, увеличение емкости рынков необходимо для снижения рисков производителей, которые всегда растут при углублении разделения труда.
Этот процесс, как понятно, включает новые рынки в старую систему, обычно, одновременно в самое ее начало (сырьевой экспорт) и в самый конец (импорт конечных товаров). Второе без первого невозможно – откуда у новой территории деньги, необходимые для закупки товаров? По мере «развития» территории она может встраиваться и в середину отдельных цепочек, однако самое главное, контроль за распределением стоимости вдоль этих цепочек, остается за «метрополией».
Есть интересный вопрос: а от чего зависит то, высокие или низкие цены будут на сырье, какой уровень жизни они могут обеспечить странам – экспортерам? А вот это зависит от проблем метрополий. В XIX веке (и ранее), когда не был еще исчерпан внутренний спрос в самих метрополиях, цена на сырье была копеечная, как и на рабов (другой продукт «экспорта), к 50-м годам прошлого века она поднялась, но оставалась еще относительно низкой, а вот в 70-е годы, когда для Запада принципиальным стало стимулирование внутреннего спроса – эта цена резко выросла.
Грубо говоря, главной задачей Запада в 70-е годы прошлого века было стимулировать новую «технологическую» волну, что было невозможно без расширения рынков (или снижения рисков производителей другим способом). Соответственно, странам – сырьевым экспортерам можно было дать больше денег за их сырье, поскольку они все равно эти деньги отдавали обратно за товары, чем стимулировали углубление разделения труда в метрополии.
Сегодня мы видим ситуацию, в чем-то похожую на 70-е годы, в «развитых» странах резко выросла потребность в спросе на производимую ими продукцию. Разницы только две. Первая – нет страшного врага, СССР, альтернативной системы разделения труда. А потому, можно не волноваться по поводу своей быстрой гибели: самое страшное, что ожидает Западную элиту – это ее некоторое сокращение и рост социальной напряженности, но это проблемы (теоретически) решаемые. Вторая – состоит в том, что и расширяться больше некуда, риски производителей снизить больше невозможно, более того, поскольку исчерпан механизм кредитного стимулирования частного спроса, они даже будут расти, в связи с падением спроса. Со всеми вытекающими последствиями, вроде углубления кризиса.
И вот здесь возникает несколько важных следствий. Первое: поскольку в нынешней ситуации удерживать высокий спрос, в общем, не столь важно, как в 70-е годы, метрополии («страны «золотого миллиарда») могут пожертвовать спросом не только внутренним (снижение кредитование потребителей), но и внешним. То есть – снизить цены на сырье. При этом, конечно, резко упадет спрос на товары конечного спроса со стороны стран – сырьевых экспортеров, но это уже не столь принципиально, как 40 лет назад. Разумеется, свой внутренний спрос не нужно опускать слишком быстро, но и только.
Второе. Возникает серьезная опасность распада нынешней единой системы разделения труда, для которой Запад является «технологической метрополией». Одно дело, когда инфраструктура этой системы разделения труда (в том числе финансовая) финансируется за счет постоянного расширения, совсем другое дело сейчас, когда за нее приходится платить за счет собственного ресурса (например, прямой денежной эмиссией). Цена вопроса становится запредельной, никто больше не хочет брать на себя ответственность за поддержание инфраструктуры единой системы разделения труда.
Но если выгодны становятся более мелкие системы разделения труда, то может повториться ситуация пошлого века, когда таких систем было несколько и они довольно жестко друг с другом конкурировали. Допускать этого нынешней Западной элите никак не хочется. А потому, возникает естественная идея: сократить нынешнюю «западную» систему разделения труда, но сделать так, чтобы альтернативных систем просто не появилось. Чтобы вся остальная территория стала бы такой обобщенной «Африкой» XVI-XVII веков, в которую можно было бы вернуться потом, по мере решения проблем.
При этом, разумеется, придется сократить и численность стран «Золотого миллиарда», но это мало кого волнует в элитах. Главное – сделать так, чтобы не появилось альтернативы, чтобы никто не вырос слишком сильно, чтобы не появились альтернативные экономические системы. Ну или, по крайней мере, чтобы их было как можно меньше.
Разумеется, в полном масштабе эта задача уже не выполнима. С Китаем уже почти наверняка ничего не получится, но вот сделать зону хаоса на месте России с потенциальной «евразийской» системой разделения труда и Латинской Америкой, которая может объединиться вокруг Бразилии, вполне возможно.
Отдельный вопрос – Западная Европа. Если существенно сокращается «периферия» Западной системы разделения труда, то нет возможности и содержать нынешний объем «золотого миллиарда», в пользу которого перераспределяется прибавочный продукт, создаваемый мировой экономикой. Зона евро как одна из альтернативных систем разделения труда может сохраниться, но в этом случае значительная часть ее станет периферией Германии, с резким падением уровня жизни и общеполитического статуса.
Есть, впрочем, еще один вариант. Если США удастся провести план зоны свободной торговли в атлантическом регионе, то независимой «зоны евро» может вообще не возникнуть – вся Западная Европа станет периферией США, как это было в 40-е-50-е годы ХХ века. Вероятность такого развития событий не очень велика (США явно опоздали с началом реализации этого плана), но, тем не менее, она существует.
Все вышесказанное – гипотезы. Точно можно только сказать, что работа по хаотизации России ведется, причем довольно активно. Именно для этого разрушаются остатки системы образования и здравоохранения, вводится ювенальная юстиция, другие элементы западной правовой системы, совершенно не принимаемые населением нашей страны. Но при этом нужно понимать, что это именно что не отдельные глупости конкретных чиновников, а результат применения долгосрочных планов, которые не должны дать нашей стране возможности подняться в тот момент, когда западная система, которой и проиграл СССР, вошла в жесточайший кризис.
Впервые за фальсификацию статистики публично раскритикованы классики экономиксизма.
То, что либеральные экономиксисты являются тоталитарной сектой, которая фальсифицирует реальность под свои идеологические предпочтения, в общем, вещь известная. Российские экономисты (не экономиксисты!) ловили их за руку неоднократно. Андрей Кобяков в своей диссертации еще в начале 90-х показал, что работы Джеффри Сакса, на которых строил свои «реформы» пресловутый Гайдар, построены на фальсификации статистики. Неоднократно ловили за руку одного из претендентов на статус главного «теоретика» экономиксизма в России 90-х годов Андрей Илларионова. Мне рассказывали, что даже в Высшей школе экономики (правда, на внутренних семинарах) ловили на подтасовке статистики главного теоретика Российской экономической школы Полтеровича. И таких примеров много, достаточно вспомнить рекомендации МВФ разным странам, которые практически неизбежно заканчивались полным провалом.
Осенью 2008 года мне пришлось столкнуться в эфире с другим представителем РЭШ - Гуриевым, который мне «на голубом глазу» объяснял, что теоретики экономиксизма врать не могут, потому что не могут врать никогда (см. http://worldcrisis.ru/crisis/549108 ). Я, как понятно, отстаивал противоположную позицию, и, в общем, как показала жизнь, оказался прав (http://worldcrisis.ru/crisis/549095/thread_t). Беда только состоит в том, что поскольку экономиксисты практически монополизировали все статусные центры создания общественного мнения, то информация об их тотальном вранье редко становится общественным достоянием. Мало еще людей читает сайт worldcrisis.ru и аналогичные ему ресурсы, направленные на распространение среди людей реальной информации об экономике.
И вот, сегодня утром я обнаружил на сайте РБК фантастическое до сего времени сообщение. Я от него настолько ошалел, что привожу его целиком:
Студент Массачусетского университета опроверг выводы двух гарвардских профессоров о том, что высокий уровень госдолга резко замедляет экономический рост. Именно вокруг этой идеи строились все программы жесткой экономии в США и Европе в последние годы. Теперь сторонники драконовских мер могут лишиться своего наиболее весомого аргумента.
Профессора Гарварда Кеннет Рогофф и Кармен Райнхарт опубликовали свою работу «Рост во время долга» в 2010 году. В ней они изучили экономическую историю 20 ведущих развитых стран в 1946—2009 годах и пришли к выводу, что преодоление госдолгом отметки в 90% ВВП ведет к резкому замедлению роста экономики — в среднем до -0,1% ВВП. Этот вывод потом активно использовался, чтобы убедить политиков и общественность в необходимости жесткой экономии через повышение налогов и урезание госрасходов. Например, в ЕС к нему апеллировал еврокомиссар Мишель Барнье, а в США — глава бюджетного комитета конгресса США республиканец Пол Райан. Однако перепроверка исследования гарвардских профессоров показала, что высокий госдолг влияет на темпы роста не столь драматично. «Средние темпы реального роста ВВП в странах, где госдолг превышает 90% ВВП, вообще-то равен 2,2%, а не -0,1%», — сделали вывод студент Массачусетского университета Томас Херндон и профессора Майкл Эш и Роберт Поллин в своей работе «Действительно ли высокий госдолг системно снижает экономический рост: Критика Райнхарт и Рогоффа».
Все началось с задания, данного Херндону в рамках курса эконометрики. Использовать в качестве базы для своих расчетов он решил работу Рогоффа и Райнхарт, которую профессор Эш порекомендовал ему за «прямой подход». Однако его собственные подсчеты упорно не сходились с данными двух светил современной экономики. Он даже запросил у них рабочие версии таблиц Excel, на основе данных которых они написали свою работу, но и их перепроверка показала, что превышение госдолгом 90% ВВП ведет к замедлению среднего роста ВВП с 3,2% только до 2,2%.
По словам команды из Массачусетского университета, причина, по которой их гарвардские коллеги пришли к своему выводу, — в выборочном использовании данных, ошибках в расчетных формулах таблиц и «нестандартной» интерпретации итоговых данных.
Рогофф и Райнхарт первоначально заявили, что «только получили этот черновой комментарий и будут изучать его в рабочем порядке», а позднее признали только факт ошибки в расчетных формулах. «Однако мы не считаем, что эта прискорбная ошибка как-то серьезно меняет центральный посыл нашего (первоначального исследования) и последующих работ», — отметили они в своем официальном заявлении, отвергнув все остальные претензии.
Критика двух гарвардских экономистов их коллегами из Массачусетса уже привела к дебатам в научной среде. «Насколько увеличилась безработица из-за арифметической ошибки Райнхарт и Рогоффа?» — задается вопросом глава Центра экономических и политических исследований Дин Бэйкер. «Если бы факты что-то значили в дебатах вокруг экономической политики, это должно было бы стать поводом для серьезного пересмотра планов по сокращению дефицита бюджета, которые претворяются в жизнь в США и по всему миру», — заключил он. Эксперты отмечают, что разногласия двух групп исследователей еще раз подчеркивают, что возможности проведения экспериментов или широких сравнений в макроэкономике ограничены. «Мы наблюдаем за тем, как делается «сосиска» макроэкономики. Это не вызывает аппетита. Решения относительно того, как мы обрабатываем данные, приводит к совершенно отличным результатам», — отметил в своей колонке редакционный директор Harvard Business Review Джастин Фокс. При этом эксперты настаивают на том, что необходимость самой экономии сомнению не подвергается. «Сокращать дефицит бюджета и госдолг действительно нужно, вопрос только, с какой скоростью и какой ценой. И ответ на него будет разным в зависимости от каждой конкретной страны», — отметил РБК daily экономист Capital Economics Бен Мэй.
Удар по аргументам сторонников резкой и скоростной экономии был нанесен накануне ежегодных встреч МВФ и Всемирного банка 19—21 апреля, где, как ожидается, многие страны зоны евро будут добиваться послаблений по части урезания госрасходов и повышения налогов. Примечательно, что в 2001—2003 годах Рогофф был главным экономистом МВФ, известного драконовскими условиями предоставления своей помощи. Однако с прошлой осени фонд кардинально изменил свою позицию и сейчас призывает США не переусердствовать с бюджетным секвестром. Специалисты МВФ тогда выяснили, что каждый сэкономленный доллар снижает ВВП не на 0,5 долл., как полагалось ранее, а на 1,7 долл. Во вторник главный экономист МВФ Оливье Бланшар предупредил Великобританию, что она «играет с огнем», слишком усердствуя в сокращении расходов.
Повторю еще раз: для меня лично в этой информации ничего нет. Практически вся экономиксистская теория построена на таких фальсификациях. Но поскольку строилась эта теория в рамках англо-саксонской традиции, а та запрещает ставить под сомнения авторитеты (желающие могут прочитать роман А.Азимова «Против глупости сами боги бороться бессильны»), то в результате создалась ситуация, из которой просто нет выхода: теории кризиса в рамках экономиксизма нет и быть не может, поскольку еще никто не смог выстроить разумную теорию на фундаменте из тотального идеологизированного вранья, а альтернативных теорий тоже быть не может, потому что авторитет классиков экономиксизма незыблем.
Эта проблема, что я также неоднократно уже отмечал, стала всерьез беспокоить Западные элиты, во всяком случае, последние года два. Другое дело, что никаких конкретных действий против экономиксизма пока никому делать не разрешали. И вот - прорыв! Ладно РБК, на Евроньюс сегодня утром крутят эту историю каждые 15 минут. И вывод, который из этого может быть сделан, только один: мировые элиты пришли к выводу, что монополия экономиксизма стала серьезной угрозой самому их существованию. А значит, с большой вероятностью открывается «окно» для развития новых теорий. Что, конечно, для нас вещь приятная.
И вот вопрос - что бы это значило?
Буквально вчера, в конце совещания в Калмыкии по вопросам расселения ветхого и аварийного жилья, Владимир Путин внезапно начал резко критиковать присутствующих членов правительства. Прежде чем перейти к содержательному комментарию, нужно сказать сразу: поскольку этой темой, в том числе, занимается Александр Браверман, который в мою бытность на госслужбе был заместителем министра государственного имущества, я твердо убежден, что ничего кроме провалов и тотального воровства там нет и быть не может. И не нужно меня убеждать в противном. По этой причине я не буду обсуждать то, что там было на этом совещании, как и не буду останавливаться на вопросе, который уже вызвал максимальный интерес у журналистов: проверил ли Путин, выключили ли журналисты камеры, или специально начал ругать правительство, чтобы все слышали. Это, по большому счету, не очень интересно, это тактика, а не стратегия.
«Как мы работаем?!? - говорил Президент, - качество работы ничтожное. Все поверхностно делается. Если будем работать так, то ни хрена не сделаем! А если будем работать более настойчиво и профессионально, то сделаем, Если мы этого (здесь имеются в виду «майские» экономические указы) не сделаем, надо будет признать, что либо я работаю неэффективно, либо вы все плохо работаете и вам нужно уйти. Обращаю ваше внимание на то, что на сегодняшний день я склоняюсь ко второму варианту». Путин признал, что перед чиновниками стоят «сложные и даже труднорешаемые» задачи, но все-таки решаемые. «Но мы не решим их, если мы будем делать это так, как только что констатировали».
Это уже вполне конкретный «наезд» и я напоминаю, что неоднократно говорил о том, что Путин, который пошел на выборы за мандатом доверия от народа, не может себе позволить его потерять. Какое-то время он относился к реализации своих обещаний достаточно наплевательски, давая поручения людям, которые не то, что не могут, но и демонстративно не собираются выполнять его поручения. Достаточно вспомнить реакцию правительства на поручения о росте экономики России. Но такой демонстративный саботаж не может продолжаться вечно, по всей видимости, одним из последних моментов стала дискуссия о назначении председателя Центробанка. Путин отказался устраивать кадровую революцию и назначил на пост главы ЦБ такого же либерала, какой был предыдущее десятилетие, но сразу после этого он получил две серьезные неприятности: во-первых, конфискационную реформу на Кипре ( то есть нарушение либералами своих обязательств об обеспечении безопасности российских денег на Западе), а, во вторых, спад российской экономики. Ну, точнее, правительство пока спад официально не признало, но уже его риторика говорит о том, что оно поняло его неизбежность.
Есть точка зрения, что Путин «плоть от плоти» российских либерастов (то есть либералов-компрадоров) и все его указы и прочие действия, вроде назначения своим советникам Глазьева - это просто политические маневры, цель которых - максимально снизить социальную напряженность в обществе, которая явно растет при продолжении прежнео курса. Я не отрицаю того, что эта гипотеза может быть верна, но мне она представляется не совсем корректной. По очень простой причине: либерастам Путин не нужен. Они это показали и на Болотной площади, и во многих других местах. Путин, не реагируя на их откровенный саботаж, делает самого себя их заложником и даже если предположить, что они его нежно любят, в условиях резкого обострения социальной напряженности легко его «сдадут». Либо внутри страны, либо вне ее. Очень грубо: если Путин продолжит либеральный курс, у него есть крайне мало шансов остаться по его итогам на свободе, поскольку принимать решение о его судьбе будут Волошин и Юмашев, Ходорковский и Навальный, не говоря уже о всяких Пусях-Дусях. И не нужно считать, что он этого не понимает. Или, хотя бы, не чувствует.
Но и управлять экономикой сам Путин не умеет. Никогда этого не делал и уже делать не будет, времени учиться нет. То есть, иными словами, он в любом случае будет работать через чиновников нижнего звена. Пока это Игнатьевы и Шуваловы, Набиуллины и Кудрины, Чубайсы и Браверманы - и, как мы понимаем, ничего кроме саботажа Путин от них не получит. Но давайте посмотрим на ситуацию глазами самого Путина: на протяжении 12 лет именно эти люди обеспечивали ему экономический рост, причем довольно быстрый. Как и преодоление кризиса 2008 года. Да, мы-то понимаем, что это либо счастливое стечение обстоятельств (рост цен на нефть), либо - откровенное вранье (как сегодня с, якобы, экономическим ростом), но откуда у Путина информация о нашем мнении? Да и даже если он бы ее получил, тут же попросил бы справку об авторах - и узнал, что авторы этой «так называемой» теории «маргиналы», «мошенники» и «жулики», выгнанные когда-то с госслужбы за «профнепригодность», причем это мнение будет подтверждено многочисленными «авторитетными» институтами, от ВШЭ и РЭШ до МВФ и Мирового банка.
При этом неявным подтекстом этих лестных характеристик будет банальная фраза: «От добра добра не ищут!» Зачем менять кадры когда имеющиеся обеспечивают необходимый рост? Фактически, реальное противостояние правительства и Президента началось меньше года назад (после более чем 10 лет постоянных успехах, при том же кадровом составе!), когда чиновники, фактически, отказались выполнять поручение об обеспечении экономического роста. Но и тут есть сложности - это мы понимаем, что имеет место саботаж, а Путину все хором объясняют, что дело в «объективных» ограничениях. Да, конечно, после таких безобразных сцен, как были в Ростове, на совещании ОНФ, когда министры чуть ли не открыто начали объяснять, что обещания Путина они выполнять не будут, многое стало понятно, но давйте, опять-таки, посмотрим на ситуацию глазами Путина.
Даже если предположить, что он уже понял, что эти люди, которые 12 лет все делали хорошо, больше этого делать не хотят и будут, он не может так просто взять и их всех уволить. И потому, что они - часть элиты, за которыми стоят очень влиятельные персоны, и потому, что некого ставить на их место. Одним Глазьевым все посты не заполнишь, а других не либерастов у Путина просто нет. Многие говорят - так вот же, это и есть доказательство, что Путин ничего не хочет менять, поскольку не подготовил альтернативную команду. Но давайте посмотрим на Путина - наемного менеджера современной российской элиты, которая ему эту команду вменила и полномочий ее менять на давала. Это Ельцин, политик до мозга костей, всегда имел альтернативу, а Путин довольно долго многие политические вопросы вообще старался не решать. И теперь, когда такая необходимость (еще раз повторю, это только версия) появилась, никаких быстрых вариантов действий у него нет.
Нормальная реакция менеджера в такой ситуации (я сам в ней неоднократно оказывался) - найти в недрах имеющейся «команды» людей, которые могут перешагнуть через себя и сделать что-то не так, как все привыкли работать обычно. И если посмотреть на действия Путина они удивительно укладываются в такую схему. Фактически, он говорит: «Ребята, ситуация изменилась, надо измениться вместе с ней, кто со мной - вперед!» А вот ответа он не получает ... Опять-таки, у нас есть правдоподобная гипотеза, почему эти люди так делают (и не могут, в смысле, не способны, и не могут, потому что это противоречит их обязательствам перед Западом, где их дети и деньги, и не хотят, потому что шансов на успех мало, а нужно будет ссориться с друзьями и соратниками, которых в такой ситуации придется бить не по детски). И, главное, эти люди никогда не примут на себя никакой ответственности. Путин это не может не понять, рано или поздно. Психологически это очень сложно, 12 лет так просто в трубу не выкинешь, но объективные обстоятельства на то и объективные, что спорить с ними сложно.
В общем, выхода у Путина нет - к лету спад достигнет, скорее всего, величины 4-5% (ну, правительство покажет -1 - 1.5%), а нужен - как минимум аналогичный по масштабу рост. И вот тут Путин должен перестать увещевать - и либо станет увольнять пачками, либо просто уйдет, в запой, в монастырь или еще куда, от этой жизни. Другого варианта я просто не вижу - может быть, видит кто-то другой? Причем если бы все это происходило бы в прошлом году, что можно было бы еще рассматривать вариант тайной договоренности, условно говоря, со сторонниками Медведева, уход по «состоянию здоровья». Сегодня такой вариант представляется мне крайне маловероятным. Ну а дальше - будем посмотреть.
Макро объяснение того, что происходит последние дни на сырьевых рынках.
Я не являюсь большим знатоком спекулятивных рынков, но текущие события все-таки требуют какой-то реакции. Уж больно сильно упали реальные активы. Сразу скажу, что проблему своего ограниченного знания вопроса я решил путем, известным у нас как «спросить у Егишянца». И Сергей сказал, что буквально в течении недели произошло замечательное событие: большинство сырьевых рынков принципиально изменили схему ценообразования.
Грубо говоря, модель определения цены может быть двоякой: либо чисто спекулятивной, тогда цены определяются наличием ликвидности и не имеют никакой связи с реальностью. Примером такого рынка может служить рынок «керенок» во время Гражданской войны. Не было уже ни государства, ни его финансовой системы, но были неформальные договоренности, что эти бумажки что-то стоят - и эти договоренности соблюдались. В результате, то, что самостоятельной цены не имело, вполне себе приобрело некоторую ценность в конкретных обстоятельствах.
Примерно такая же ситуация с фьючерсами на некоторые виды сырья. Понятно, что их столько, что превратить их в реальный товар невозможно, но поскольку есть договоренности - то они продаются и покупаются. И цена их определяется ликвидностью, которая выделяется на соответствующий рынок. Поскольку с ликвидностью в последние годы все хорошо (в отличие от экономики), то эти рынки росли или, как минимум, не падали.
Вторая модель - это модель реальной стоимости активов. Вы приходите на рынок, там есть продавцы (у которых есть товар) и покупатели (с деньгами). И, путем баланса спроса и предложения, находится некоторая равновесная (в данное время и в данном месте) цена. На этом рынке цены тоже зависят от ликвидности, которая приходит на рынок, но чистые спекуляции на нем серьезно затруднены, поскольку покупать нужно реальный товар, который нужно где-то держать и ждать, когда он станет дороже, чем был в момент приобретения. Да еще и чтобы в процессе продажи он не обрушил цены.
Так вот, практически все сырьевые рынки существовали в рамках первой из описанных схем. Соответственно, пока превалировали дефляционные тенденции, рынки падали, как только началась накачка ликвидностью, они начали расти. Независимо от того, сколько сырья использовалось в экономике и сколько оно должно было бы стоить в случае нормального баланса спроса и предложения.
К сожалению, у этой схемы есть один серьезнейший недостаток: она генерит в реальном секторе инфляцию издержек. В результате, у предприятий и компаний растут расходы, а доходы уж точно не растут, поскольку конечный спрос падает, да и затраты на всякую коммуналку тоже растут. Как следствие, экономика серьезно «проседает», тут не помогает даже локальное снижение цен на газ в США, поскольку кто-то в результате получает плюс, но зато кто-то, соответственно, недополучает. Я уже как-то про это писал - что сырьевые рынки служат, скорее, для перераспределения денег в экономике, чем для создания новой стоимости. Впрочем, это уже другая тема.
Судя по всему, в последние месяцы ситуация в реальном секторе стала нетерпимой - и денежные власти США решили принципиально изменить ситуацию. Отметим, что был еще один риск: слишком плохие отчеты предприятий (а они уже стали плохими даже у банков, которых активно поддерживают эмиссией) могли бы спровоцировать резкий обвал фондового рынка, а это уже серьезный удар по всему финансовому сектору США.
Для того, чтобы все выглядело благопристойно, операция была привязана к ряду событий. Это и пессимистическое выступление главы МВФ К.Лагард в начале прошлой недели, это и плохие данные с рынка труда США, это и низкий рост китайской экономики. В общем, имеющие уши могли понять, что будет, уже в начале прошлой недели. А затем все уже пошло по нарастающей.
Отметим одно замечательное свойство спекулятивных рынков: с них невозможно вывести деньги, для того, чтобы кто-то обменял свои спекулятивные активы на деньги нужно, чтобы кто-то другой эти деньги вложил. Но вот приток новых денег на эти рынки резко сократился - и произошел довольно быстрый переход от первой ко второй модели ценообразования, при которой цена на фьючерсы существенно приблизилась к равновесной цене, которая могла бы образоваться на нормальных рынках продавцов и покупателей ресурсов. А свободные деньги пошли в фондовый рынок США и (меньше) других крупных экономик, а также на рынок казначеек США.
Понятное дело, что фондовый рынок тоже долго не протянет. Но хоть сколько-то, поскольку больше деньги девать просто некуда - финансовый сектор уже полностью исчерпан, а про реальный даже говорить страшно. У денежных властей США есть надежда, что резкое падение сырьевых цен вызовет оживление в экономике (которое можно поддержать за счет манипулирования статистикой), которое, в свою очередь, даст новый приток денег со стороны институциональных инвесторов, в общем, еще на пол годика может хватить. А там, как обычно, или шах, или ишак ... Пол года в наше тяжелое время - нереально большой срок.
И остается только один вопрос: а что же с золотом? Оно-то почему упало, почему инвесторы не пошли в него? А дело, скорее всего, в том, что те самые денежные власти, которые заинтересованы в фондовом рынке и рынке казначеек, как раз совершенно не заинтересованы в росте цены на золото - поскольку это не сырье, а монетарный металл, конкурент доллара. И, учитывая, что рынок золотых фьючерсов крайне манипулируем, они резко опустили золото одновременно с другими сырьевыми товарами, создав иллюзию того, что золото - тоже сырье. При этом, правда, на физическом золоте этот спад отразился сильно меньше, а дефицит его сильно вырос.
Таким образом, можно отметить, что произошедшее в последние дни события не являются случайными, а есть следствие развития общих кризисных процессов. Фактически, мировой финансовой элите пришлось пожертвовать частью финансовых рынков для того, чтобы сохранить самые для себя важные, но, как следствие, общий объем, в который можно качать ликвидность, сильно сократился. И что в такой ситуации делать дальше? Собственно, у меня даже нет уверенности, что они дотянут в рамках этой модели до начала следующего года. Впрочем, после некоторой коррекции фондовый рынок все равно рванет вверх, а дальше - будем посмотреть. А вот для российской экономики такой процесс не просто опасен, а безумно опасен. Это не локальное снижение цены, которое будет быстро компенсировано последующим ростом. Это системное снижение цены, которое сильнейшим образом бьет по нашей экономике. И как будет на него реагировать правительство - большой вопрос. Впрочем, теперь у него, зато, не будет проблем с объяснением того, почему в стране спад. Опять враги виноваты, ясное дело!
Правительство призналось, что в экономике что-то не в порядке.
Минэкономразвития официально признало, что российская экономика вползает в рецессию и возможностей переломить эту тенденцию не просматривается.
Как сообщил в четверг заместитель главы МЭР Андрей Клепач, министерство снизило прогноз по росту ВВП в 2013 г. с 3,6% до 2,4%. Примечательно, что столь существенное снижение произойдет при ценах на нефть 105 $/баррель, что выше заложенных в бюджет 97 $/баррель. Причиной резкого ухудшения прогноза замминистра назвал практически нулевой рост экспорта.
Следующим ударом стали данные по оттоку капитала, который, по словам Клепача, по итогам 2013 г. составит $30-35 миллиардов (ранее в официальном прогнозе МЭР предполагалось, что этот показатель не превысит $10 миллиардов). До 4,6% был снижен прогноз по росту инвестиций, который сам замглавы министерства был вынужден назвать невысоким. Оптимистический прогноз по росту производства на текущий год составил всего 2%. Прогноз по приросту оборота розничной торговли, всегда выступавшей в качестве локомотива роста, был понижен с 5,6% до 4,3%.
На прежнем уровне сохранен лишь прогноз по инфляции, которая в 2013 году составит 5,8%.
Для экспертов откровения Клепача не стали неожиданностью. О том, что экономика вступила в период стагнации, в экспертном сообществе говорят достаточно давно, и заявления президента и премьера о необходимости обеспечения пятилетки экономического роста с темпами не менее 5% за счет модернизации и инноваций сегодня мало кто воспринимает всерьез.
«Темпы экономического роста не подкрепляются сейчас возможностями нефтегазового сектора. Темпы роста снижаются, сейчас нам можно говорить о достижении 3% или 3,3%. Я думаю, что даже за 3% надо будет побороться», — заявил в начале марта экс-министр экономики Алексей Кудрин.
Выступление Клепача может означать, что власти наконец решили прекратить водить население за нос. Несмотря на все трудности и проблемы, в рецессию российская экономика еще не вошла, но это лишь вопрос времени. В этой ситуации лучше заранее дать понять обществу, что дела в экономике идут неважно, чтобы потом не объяснять, почему правительство опять проспало рецессию.
О неизбежности спада свидетельствуют такие объективные факторы, как продолжающееся ухудшение экономической ситуации в ЕС, которое в любой момент может перерасти в обвал. Судя по всему, Европа и дальше будет сокращать импорт российских энергоносителей, что, отметил Клепач, стало одной из основных причин снижения темпов экономического роста в РФ.
Не менее важный момент связан и с финансовым разгромом Кипра, который на протяжении многих лет являлся центром иностранных инвестиций в Россию. Будет ли ему найдена достойная замена и когда это произойдет — неизвестно.
Не вселяет оптимизма отсутствие у России реальных возможностей противостояния кризису через стимулирование экономического роста. Традиционный способ поддержки предприятий через обеспечение заказами в рамках крупных инфраструктурных проектов сегодня нереализуем из-за отсутствия в стране достаточного количества денег. Значительная их часть ушла на выполнение предвыборных обязательств, подготовку к Олимпиаде или растворилась в программе перевооружения армии, причем жизнь показывает, что выделенные средства тратились исключительно бездарно и безрезультатно. При этом есть ощущение, что руководство страны уже не в состоянии влиять на положение дел на местах, и способно максимум на показательные порки «стрелочников».
Все это значительно снижает настроения в деловой среде, стремительно теряющей веру в то, что в Россию можно инвестировать и вести в ней бизнес.
Единственное, чего в нынешней ситуации можно со стопроцентной вероятностью ожидать от государства — дальнейшего закручивания гаек как для бизнеса, так и для населения. В условиях неспособности к принятию системных решений попытки добрать упущенное в виде повышенных налогов и штрафов могут стать едва ли не единственной «антикризисной» тактикой.
МВФ узаконил попрание «священного права частной собственности», организовав списание пассивов банков
С момента объявления кипрской конфискационной реформы прошло уже довольно много времени, сама ее форма сильно изменилась (если раньше это была чисто конфискационная реформа, то теперь она сочетается с банкротством банков). Шуму было много, но можно ли сделать какие-то долгосрочные выводы — отличные от констатации конкретных потерь конкретных лиц? Мне кажется, что-то уже сказать можно.
Вся эта реформа стала следствием достаточно долгоиграющих процессов. То, что мировая финансовая система не сможет отдать все вложенные в нее деньги, стало понятно вскоре после кризиса sub-prime ипотеки, когда все увидели, что быстрый рост, за счет которого только и можно было компенсировать разрывы в балансе между плохими активами и реальными пассивами, явно не состоялся. При этом с экономической точки зрения это можно было предсказать сразу, поскольку вся экономическая модель кредитной накачки была построена всего на одном базовом принципе.
Суть его состояла в том, что в текущий денежный оборот вовлекался конечный спрос (то есть такой, который направлен на собственное потребление, а не на перепродажу) все более и более отдаленного будущего. С дисконтом, разумеется, причем этот дисконт выбирался максимально оптимистично. То есть предполагалось не просто использовать спрос домохозяйств через пять, а то и десять лет, но и что экономика будет расти максимально быстрыми темпами все это время.
Поскольку любой актив встроен в цепочку купли-продажи, которая неминуемо заканчивается конечным спросом (со стороны домохозяйств или государства), то все банковские активы имели свою ценность лишь потому, что за ними стоял чей-то спрос будущих периодов. И все бы хорошо, но после осени 2008 года стало понятно — не то что роста не будет, а возможен и спад. А это значит, что конечный спрос будущих периодов нужно серьезно пересматривать в сторону сокращения, в то время как депозиты, выраженные в текущих ценах, никто трогать и не собирался.
То есть реструктуризация банковской системы была неизбежна. Кассовые разрывы последних лет закрыли за счет эмиссии, однако падение спроса (которое будет только усиливаться, поскольку последние 30 лет он стимулировался за счет кредитной накачки) будет на величины существенно большие, чем эти кассовые разрывы. Эмиссия такого масштаба просто невозможна — она вызовет катастрофическую инфляцию. И что делать в такой ситуации?
Есть два принципиальных варианта. Первый: «обнулить» нынешнюю банковскую систему, обанкротить все банки, списать все долги и кредиты и начать жизнь сначала. Не исключено, что обнуление долгов домохозяйств и дало бы мощный стимул к дальнейшему развитию экономики (хотя и тут есть вопросы), однако тут все утыкается уже не в экономические, а в элитные и политические проблемы. Грубо говоря, у банков есть хозяева, и это далеко не последние люди, особенно с учетом того, что последние десятилетия доля финансового сектора в ВВП большинства стран сильно выросла. Исчезновение старых банков и появление новых (весьма возможно — контролируемых совсем другими лицами) для этой части мировой элиты недопустимо, и пока они достаточно сильны, чтобы этого не допустить.
Соответственно, альтернативный вариант: просто списать с имеющихся банков обязательства — в масштабе, обеспечивающем их сохранение и ведущую роль в мировой экономике. При этом, правда, возникает проблема с обманутыми вкладчиками, и ее в любом случае придется решать. Какие тут могут быть варианты? Самый простой — провести тренировку «на кошках» и отработать возможные претензии. В том смысле, чтобы понять, как можно не допускать эти иски к рассмотрению, как их отклонять, как минимизировать выплаты. Ну а после этого — смело начинать процесс конфискации.
Такой вариант, как я уже говорил, просматривался довольно давно. Но только сейчас стало известно, что уже в законах о бюджетах Новой Зеландии и Канады на текущий 2013 год стоит пункт о том, что в случае необходимости реструктуризации отдельных банков это можно делать за счет их вкладчиков. Однако на практике эти пункты не применялись, эксперимент решили провести на Кипре.
Зато, с учетом сказанного, становится понятно, кто является инициатором всей этой операции. Списание пассивов банков — это грубейшее нарушение «правил игры», принятых еще на Бреттон-Вудской конференции, и тут никакой Евросоюз не посмел бы выпендриваться и лезть «поперек батьки». США еще могли себе позволить дефолт 1971 года, но так то США. Понятно, что есть более мелкие страны, вроде Аргентины и России, но их никто и не держал за серьезных игроков. В общем, прямое нарушение «священного права частной собственности» могло быть санкционировано только игроком соответствующего масштаба. В нашем случае — Международным валютным фондом.
Эту идею, конечно, с радостью подхватили ЕС вообще, и Германия в частности, поскольку это позволяло «построить» некоторых членов ЕС, которые позволяли себе «смотреть на сторону» и иметь особые отношения с другими странами — не членами Евросоюза. Но только на условиях МВФ. И участие этой организации говорит о том, что конфискационная реформа является первым актом достаточно длительного процесса — ликвидации избыточных активов частных лиц (то есть пассивов банковской системы).
При этом первый блин вышел комом — быстро провести конфискацию и забыть про нее в контролируемых СМИ не получилось. Соответственно, все проблемы вылезли на поверхность, и долгосрочные последствия для банковской системы будут крайне негативными. Грубо говоря, устойчивость мировой банковской системы сильно пострадала (люди перестали доверять банковским депозитам), и как ее можно сохранить теперь — не очень понятно.
Теоретически нужно бы в плановом порядке переходить к первому варианту (банкротство старых банков и создание новых), однако это требует принятия ряда политических решений на уровне национальных правительств. Если бы эти решения готовились много лет назад, сегодня можно было бы что-то делать, а быстро подготовить почву для такого решения невозможно. Значит, мы, скорее всего, получим стихийное разрушение мировой финансовой системы (основанной на долларе) с не менее стихийным возникновением новых финансовых центров, скорее всего, регионального масштаба. Это полностью меняет всю картину мира — и к такому изменению никто не готов.
Собственно — это главный вывод из событий на Кипре — грядет серьезная регионализация финансовой системы. К ней нужно быть готовым, и тут нужно сказать, что мы, Россия, к ней не готовы категорически. Центробанк (что старое руководство, что предполагаемое новое) категорически отказывается признавать, что есть другие источники правил и законов, кроме МВФ, а значит, обрекает нас на отставание и серьезные потери по мере того, как будут появляться новые региональные центры в отсутствие нашего. Это совершенно неправильно! Но что тут делать — пока не очень ясно.
Текст опубликован в журнале "Однако" от 8 апреля 2013 года, N 12 (161)
Сcылка: http://www.odnako.org/magazine/material/show_24995/
Судя по всему, когнитивный диссонанс в этой организации усиливается.
Что думает ФРС
Вчера были опубликованы очередные протоколы предыдущего заседания Комитета по открытым рынкам (главного исполнительного органа) ФРС США (FOMC), пояаилась и другая информация о мнениях членов FOMC, которые дают много пищи для размышления. Главным является то, что некоторые из них считают, что возможно постепенное сворачивание и даже полное прекращение программы "количественного смягчения" (QE3) к концу текущего года.
При этом главным вопросом является причина подобного мнения. Собственно, вариантов тут может быть два: либо существенное улучшение экономики, либо - резкий рост рисков углубления стагфляционного сценария. При этом не нужно забывать, что хотя члены FOMC и поддерживают официальную статистику по росту и инфляции, в глубине души большая их часть понимает, что никакого роста нет и в помине, а инфляция находится где-то в районе 5-6% в год. Вслух они это никогда не скажут, но при принятии собственных решений учитывают.
Эксперты считают, что главными причинами рассуждений об окончании QE3 являются проблема рисков и связанных со скупкой активов издержек, а также улучшение прогноза по экономическому росту США с осени. Ну, цену такому прогнозу мы знаем, тотальная пропаганда экономического оптимизма уже начинает выглядеть неприличной, так что реально мы понимаем, что чиновники ФРС начинают опасаться серьезного роста инфляции. Я про это не так давно писал, так что могу только с чувством глубокого удовлетворения к этому мнению присоединиться.
Некоторые члены FOMC большее внимание уделяют трудовой статистике. По их мнению, если положение дел на рынке труда улучшится, то можно и прекратить скупку активов. Отметим, что это еще одна уловка, направленная на сокрытие реальных причин возможного отказа от программы QE3 - роста рисков инфляции. Дело в том, что трудовая статистика фальсифицируется безбожно, главный инструмент такой фальсификации - сокращение численности общей рабочей силы, что позволяет увеличивать процент занятости. Поскольку то, кто нынче входит в рабочую силу, а кто нет, решают сами власти США, ссылаться на трудовую статистику как минимум смешно - и хотя люди этого не понимают, руководство ФРС к таким наивным персонажам отнести трудно.
В общем, по итогам всех обсуждений, ФРС решила пока сохранить объем QE3 на прежнем уровне, продолжая скупать казначейские бумаги на 85 млрд долл. в месяц. Даст ли это эффект с точки зрения роста, вопрос, хотя с точки зрения нашего понимания ситуации, вряд ли. Но при этом нужно учесть, что все эти обсуждения состоялись до того, как вышли статистические данные по рабочим местам за март, которые оказались просто удручающими: число рабочих мест в несельскохозяйственных отраслях экономики США в марте увеличилось на 88 тысяч, в то время как аналитики предполагали рост их числа на 199 тысяч. Отметим еще, что с учетом роста числа потенциальной рабочей силы, для того, чтобы сохранить прежнее соотношение рабочих мест и численности всего населения США, нужно создавать каждый месяц 250-300 тысяч рабочих мест.
Такая ситуация вызвала резкий рост финансовых рынков: поскольку именно в них концентрируется эмиссия, производимая по программе QE3, все спекулянты оказались страшно довольны негативными данными, которые говорят о том, что оптимистические рассуждения членов ФРС, скорее всего, не сбылись, а значит - эмиссионные программы останутся без изменений. Однако с точки зрения объективного наблюдателя ситуация несколько хуже.
Как я уже отмечал, проблема в том, что сами-то руководители ФРС (ну, за исключением, быть может, совсем отмороженных, которые верят ими же фальсифицированным цифрам) понимают, что реальная проблема, по которой они собираются отказываться от эмиссии, состоит в росте инфляционных рисков. И эти риски мало зависят от нарисованных показателей безработицы, более того, ухудшение состояния рынка труда означает, что риски эти растут. Иными словами, у ФРС происходит состояние «когнитивного диссонанса»: публично эта организация разными способами намекает, что отказ от QE3 - это следствие улучшения состояния дел, а в реальности, причина состоит в их ухудшении. По мере дальнейшего развития ситуации, разрыв между этими состояниями будет увеличиваться, и либо ФРС придется публично развенчать свои же оптимистические прогнозы, либо же вести себя не просто неадекватно обстоятельствам, но - демонстративно неадекватно.
Понятно, что нам до проблем руководства ФРС особого дела нет. Но при этом нужно понимать, что их политика определяет, в том числе, и цены на нефть и газ. Да и много еще чего. И то, что российское экономическое руководство воспринимает слова руководства ФРС за «чистую монету» наводит на серьезное беспокойство - поскольку неадекватность внутренней экономической политики уже начинает бросаться в глаза. А к лету, когда масштаб экономического спада станет очевидным для всех, это вообще поставит под серьезный удар все руководство страны.
В заключение же остается добавить, что любому, кому интересно, как именно будут развиваться события в экономике, в частности, деловая конъюнктура, нужно разбираться в этих вопросах самостоятельно. Поскольку степень неадекватности официальных лиц и так уже не слишком высокая, будет резко увеличиваться в ближайшие месяцы.
Почему Путин не дождется от этого правительства и этого ЦБ экономического роста.
Кто-то может сказать, что это занудство – несколько раз писать про одно и то же. Сначала – про Кипр (ну тут хоть можно оправдаться, что так все делают), теперь – про рост. Но оправдаться можно и здесь: сегодня это главная тема противостояния правительства и ЦБ (и, как это ни странно, примкнувшим к ним экономическому блоку администрации Президента) с одной стороны и Президента, нравится им это или нет.
Вообще, у меня складывается такое впечатление, что на первом этапе этого противостояния Путин не понял, что он делает и чего добьется. Он, судя по всему, искренне считает Шувалова и Кудрина, Набиуллину и Игнатьева, Улюкаева и Волошина, в общем, идеологов современной российской либерастии (напомним, что это слово участники дискуссии на нашем Форуме договорились использовать для того, чтобы отличать настоящих либералов, то есть сторонников свободы личности от всех насильственных внешних воздействий, от тех, кто стоит за "свободу личности" исключительно от российского государства, но, скажем, не от Международного валютного фонда или международных финансовых авантюристов) – «своими». Пусть исповедующими немножко другие взгляды, но, «своими». И то, что эти люди системно работают на ту часть Запада, которая твердо решила, что Путин ей не нужен, он понимать не хочет. Отметим, что принципиально тут именно слово «системно» - то есть они могут говорить и даже искренне, что угодно, но все равно, работают на подрыв нынешнего государства и его политического руководства.
Так вот, скорее всего, в меру моего понимания, Путин, когда давал поручение обеспечить экономический рост, ничего «такого» не имел в виду. Он просто хотел, чтобы правительство и ЦБ, в лице либерастов, которые его составляют, поняло, что все в одной лодке, что экономический рост это не блажь, а реальная политическая необходимость, что раньше можно было воровать много, а сейчас нужно хоть что-то сделать, до тех пор, пока ситуация не устаканится ... В общем, все довольно естественно. Он только не учел, что – не в одной он лодке с либерастами.
Теоретически, последним нужно бы было просто обещать высокий рост и больше ничего не делать. Однако в правительстве и ЦБ сидят люди великие (как там сказал однажды Дворкович про Путина? «Не нужно обращать внимания на слова экономически безграмотного человека»? Как-то так ...), у которых свой взгляд на мир и, главное, которые должны производить впечатление не на Путина, а на своих хозяев за границей. И по этой причине на первом этапе правительство просто Путина проигнорировало. Путин продолжал настаивать и как мы понимаем, ничего другого ожидать было нельзя, поскольку, в отличие от либерастов, он еще и отвечает за социально-политическую стабильность, и либерасты решили переменить тактику.
Они начали агрессивно объяснять, что роста быть просто не может. Ну просто никак – не больше 3%. Почему трех? А дело в том, что на тот момент экономика России была в стагнации, роста уже не было, но и спад был не очень выражен. 3% сверх реальности статистика может нарисовать без проблем, выше уже начнутся сложности – отсюда и взялась цифра. Правда, с тех пор ситуация изменилась, сегодня уже минус, больше процента, а к маю, когда выяснится, что сезонный рост сильно ниже прошлогоднего, будет еще хуже (по некоторым оценкам -4.5-5% май 2013 г. к маю 2012 г.), но правительство и ЦБ пока не готовы изменить свои прогнозы. А вот то, что хозяева в лице МВФ и Мирового банка либерастов активно поддержали – очень показательно.
Они бы отбились, конечно, дискуссия по кандидатуре председателя ЦБ это показала, но проблема в том, что Путину таки нужен рост, а либерасты ему уже обеспечили спад, который только усиливается. И МВФ им уже не поможет - у него не настолько критическая ситуация, чтобы отказываться от собственных прогнозов, так что он будет продолжать настаивать на цифре в 3% годового роста. При том, что уже к маю спад будет настолько велик, что скрыть его уже не получится, как не получается скрыть спад в промышленности.
Отметим, что и правительство, и ЦБ, уже эту «пичальку» для себя поняли и начали аккуратно откатывать в своем оптимизме назад – то есть говорить о том, что нужно готовиться не только к росту, но и к спаду. Разумеется, его спишут на внешние обстоятельства, но проблема в том, что Путину все равно нужен рост, и, кроме того, у либерастов появились конкуренты в лице Академии наук, которая явно пытается объяснить, что рост быть может, за счет импортозамещения. Ну, либерасты этого слова даже произнести не могут, хозяева не велят, так что им остается только два варианта: опошлять меры, предлагаемые конкурентами и обещать Путину рост. Что они и делают.
Первая задача решается стандартно: комплексную программу делят на части, за одну, якобы, «отвечает» ЦБ (длинный и дешевый кредит), за другую (ограничение роста цен естественных монополий) – правительство. И вместо того, чтобы реализовывать комплексную программу, в которую включены эти, а также еще много других мер, они начинают «бодаться» друг с другом рассматривая эти меры как конкурентные. Логика простая: если сейчас начать накачивать банки ликвидность, больше не делая ничего, то банки просто начнут конвертировать эти деньги в валюту и вывозить из страны. Инфляция вырастет и либерасты, радостно потирая руки, начнут демонстрировать, что они были правы. А если просто снижать тарифы – то естественные монополисты начнут дикий вой, который, рано или поздно, на фоне продолжающегося спада, достигнет результата. Крайне эффективная технология, ничего не скажешь, которая демонстрирует, что нельзя поручить либерастам делать что-то конструктивное, их нужно сначала из власти удалить.
А по второму пункту, правительство решило устроить небольшую дискуссию. На расширенной коллегии Минфина. И решили на ней, что легче подогнать новую модель роста экономики под бюджетное правило, чем отказаться от него. При этом, какие конкретные формы будут у этой модели, пока чиновники-либерасты не решили, но тратить больше не собираются точно, скорее, будут оптимизироваться старые расходы. Отметим, что именно на этой коллегии премьер Медведев как раз и сказал, что рост «замедляется»: «ВВП по отношению к февралю 2012 года вырос практически на 0,1% против роста на 1,5% в январе, а в январе—феврале рост ВВП составил приблизительно 0,9%, что существенно меньше, чем за аналогичный период прошлого года». Напомню, что для получения более или менее реальной цифры нужно вычесть из официальной где-то 2-2.5%.
Дальше пошли стандартные либерастические мантры, типа, «стратегия будет основываться на инновационном сценарии развития, спрогнозированном Минэкономразвития». Откуда возьмутся инновации, почему они будут развиваться у нас, а не переедут в Китай или еще куда, почему деньги, вложенные в эти инновации вернутся (то есть, кому и куда их будут продавать) – на эти вопросы у либерастов в правительстве и ЦБ, разумеется, ответов нет, но так им и не нужно, никто в Кремле их пока не задавал. В отличие от вопроса об экономическом росте, ответ на который на заседании коллегии так и не прозвучал.
Но висел в воздухе – а потому, даже Минфин признал, что одной накачкой в экономический спрос государственных средств проблема роста не решается. Но проинтерпретировал это специфически: категорически отказался раздувать «неэффективные» расходы. Впрочем, если учесть что Минфин, в общем, знает, куда и сколько воруют из бюджетных денег, его можно понять. Но в любом случае, вывод из всего сказанного следует достаточно простой: даже под серьезной угрозой либерасты так и выдали идей о том, как нынешний спад хотя бы остановить. Впрочем, может быть дело все в том, что они до сих пор не рассматривают всерьез ни проблем Путина, ни даже его самого.
Выступление на радио РСН
|
|
Краткий анализ возможности "бесконечного" продолжения эмиссионной накачки экономики.
К вопросу о эмиссии.
Я уже много раз затрагивал эту тему, но она всплывает снова и снова. Впрочем, понятно почему. Речь идет о том, может ли ФРС (ну, ЕЦБ для случая евро) печатать деньги вечно? Ну, действительно, какая разница, какие долги у США, если Казначейство исправно печатает свои бумажки, их выставляют на аукцион по некоторой фиксированной ставке (например. -0.05%), затем все, что не выкупают частные лица (которые это все равно делают, потому как нужно где-то размещать деньги, которые страшно держать в банках), довыкупает ФРС - и все отлично!
Главный аргумент против такой схемы, который выдвигают некоторые эксперты - это инфляция. Мол, денег становится все больше, цены растут, экономика валится. Однако опыт последних лет показал, что никакой инфляции нет, во всяком случае, официальные цифры ее не показывают. То есть, имеет место полное счастье. И вот тут нужно дать более или менее серьезный комментарий.
Во-первых, утверждение о том, что инфляции нет, не совсем верное. Официальная статистика дает сильно заниженные данные, в реальности инфляция в США где-то между 5 и 6 процентами. Для экономики, в которой падает спрос, это очень много и означает, в частности, что стагфляционные процессы уже начались. Кроме того, это означает, что реальный спрос падает каждый год на 5% и только для его компенсации нужно увеличить доходы граждан. А они вовсе не растут на 5 с лишним процентов в год.
Почему же этого не видно? Дело в том, что имеет место довольно большой разброс по субъектам экономики, от очень доходных до убыточных. Причем в современной экономике убыточное предприятие может существовать довольно долго, за счет правильной реструктуризации финансовых потоков, особенно в том случае, если капитализация его активов намного превышает показатели реальных продаж. Так что тут есть большое поле для полета фантазии статистиков, как точно считать средние. Особенно если учесть желание начальников этих статистиков получить оптимистический результат и быстрое изменение ситуации, которое настоятельно требует изменения методик расчетов. Это даже не совсем фальсификация - просто из нескольких методик выбрали более оптимистичную, а дальше все предельно честно.
Однако в реальности проблемы накапливаются, роста так уж точно так не получишь, в результате, после нескольких лет оптимистических ожиданий ситуация резко ухудшается. Что-то подобное происходило в 2010-11 годах, когда оптимистические ожидания сменились резким пессимизмом - который потом вновь начали разгонять наигранным оптимизмом.
Во-вторых, поскольку «реальный» спрос пока падает и компенсируется ростом искусственного, принципиально меняется поведение потребителей. Одно дело получать устойчивую зарплату, совсем другое - тот или иной вид государственного пособия. В любом случае, второй вариант не предполагает инвестиций в развитие и сложных покупок - потребитель старается ограничить себя по минимуму, и потому, что не видно будущего, и потому, что нет никакой гарантии, что все это продлится достаточно долго. Соответственно, принципиально меняется структура спроса, при том, что соответствующих работ, в общем, мало и более или менее точного эффекта не видно.
В-третьих, эмиссионная модель предполагает, что реальный сектор становится лишним. Точнее сказать, эта модель имеет в виду, что эмиссионные доллары попадают потребителям ровно в том объеме, чтобы компенсировать их «выпадающий» спрос (если им дать больше - может начаться инфляционная спираль), а все остальное концентрируется в финансовом секторе. В последнем инфляция выражена в полной мере (рост фондовых рынков!), а это увеличивает инфляцию издержек для производителей. В то же время, кредитование их становится все менее и менее выгодным делом (разве что поддерживать те производства, которые дают большой объем продаж для конечных потребителей), но уж точно не имеет смысл в такой ситуации вкладываться в развитие, это почти наверняка потеря денег. Которые худо-бедно мультиплицируются в чисто финансовых операциях, стимулированных за счет эмиссии.
Иными словами, модель эмиссии сама по себе «закрывает» развитие, а также постепенно снижает рентабельность реального сектора. Частично это может компенсироваться, например, снижением цен на энергоносители (газ), однако этот ресурс ограничен. Впрочем, на коротких промежутках он как раз может давать оптимистические результаты. Отметим, что долго такое снижение продлится не может, поскольку «горячие» инвестиционные деньги ищут потенциальные источники прибыли и даже административные меры тут не станут панацеей: пусть с более низкой точки, но сырьевые рынки все равно будут расти.
Не забудем и о такой составляющей роста издержек, как страхование: постоянный рост рисков вызывает необходимость увеличения страховых расходов, а более или менее приличные компании просто не могут себе позволить от этих расходов отказываться. В отличие от людей, кстати, что хорошо видно по статистике, что и заставляет власти США внедрять соответствующую систему чуть ли не насильно.
Есть и более тонкие механизмы, например, изменение психологии инвесторов, которые видят, что финансовые рынки исчезают именно как рынки, что их знания и понимания уже не играют никакой роли, поскольку ставки (и, чего уж греха таить, бенефициаров) определяют денежные власти из соображений далеких от экономики. И многие из этих механизмов даже не видны до тех пор, пока они вдруг не начинают неожиданно выскакивать «как черт из табакерки» в некоторый момент. Таких историй было много и будет еще больше - и учесть их наперед практически невозможно.
В результате, остается только констатировать, что темпы спада за счет эмиссии резко затормозились, но сами негативные процессы никуда не делись и медленно но верно подтачивают действующую экономическую систему.
Почему правительство опять врет президенту?
Народ обладает замечательным свойством: если он чего-то не понимает или же относится с подозрением, он начинает корежить название этого объекта. Так, слово «ипотека» превратилось у нашего народа в «импотеку», что само по себе говорит о том, что что-то с этим понятием не так. Собственно, мы это хорошо знаем, что не так - это стоимость ипотечного кредита, которая, по идее, должна быть очень низкой. У нас же это совершенно не так.
Если стоимость ипотеки низкая, то она стимулирует к покупке квартир тех людей, которые в норме этого сделать не могут, а поскольку строительство, в отличие от потребительских товаров, закупить по импорту невозможно, развитие ипотеки должно стимулировать экономику, увеличивать доходы граждан, повышать у них желание улучшать жилищные условия - и, теоретически, становиться мультипликатором экономического роста. Но это теоретически. У нас этот механизм не работает, в частности, этой весной строительная отрасль резко замедлилась, и причина этого негативного явления - высокие ставки по ипотеке на фоне реального спада доходов населения (что бы там не говорило на этот счет правительство и не демонстрировал подчиненный этому правительству Росстат).
Надо отдать должное Путину - про ипотеку он сказал. А именно, что ставка должна снижаться, причем - до 7%. Я не буду сейчас комментировать происхождение этой цифры,скорее всего, это просто небольшое увеличение обещанной Путину этим самым правительством инфляции, но должен отметить, что две эти цифры имеют совершенно различное происхождение. Ставка по ипотеке определяется банком и прямо прописывается в кредитном договоре - то есть очень многие люди видят ее в реальном выражении. Размер инфляции определяет само правительство и, как считают многие эксперты и просто трезвые люди, делают это путем сильного занижения реальных показателей. То есть, выражаясь по простому, народным языком, цифра в 6% - это чистая туфта, не имеющая отношения к реальности.
Эта разница в происхождении дает основания считать, что своим поручением правительству Путин поставил его в крайне неудобное положение: соврав про реальные показатели инфляции правительство сочло, что вопрос решен и больше тут обсуждать нечего. Но задача по ставке ипотеки куда более конкретная - и, как понятно, решить ее правительство никак не может, поскольку 7% сильно меньше реальной инфляции. Но и признаться в своем вранье оно тоже не может. Что же оно делает?
А как обычно, «на голубом глазу» отказывается выполнять получение политического руководства, объясняя, что задача «неразрешима». Напомним, что 1 апреля 2013г. премьер-министр Медведв во время встречи с сотрудниками Западно-Сибирского металлургического комбината сообщил, что хотя до целевого показателя в 7% ипотечные ставки в этом году снизить не удастся, правительство приложит усилия, чтобы опустить их до 9-10%. Точно также, как оно объясняло Президенту, что неразрешима задача экономического роста. Отметим, что и в первом, и во втором случае, правительство категорически отказывалось объяснять, почему задача неразрешима! Это и понятно, в случае экономического роста это просто было вранье, поскольку обеспечить рост можно, например, за счет импортозамещения, о чем много писали российские экономические эксперты, не близкие правительству. На них, разумеется, правительство не ссылалось, делая вид, что их не существует, а ссылалось на «политически близких» ему экспертов, типа представителей МВФ и других международных финансовых организаций.
Во втором случае ситуация в чем-то аналогичная, то есть правительство тоже выполнять поручение отказывается. Другое дело, что есть и отличия, в отличие от экономического роста, обеспечить снижение ипотеки до 7% сейчас действительно невозможно, поскольку инфляция сильно больше. Но поскольку свое вранье правительство скрывает, то ссылается только на тех экспертов, которые об этом молчат. Например, на Грефа: "Это зависит от ситуации с ликвидностью в стране, от позиции Центрального банка, от того, как будет складываться инфляция. До 9%, я думаю, это очень тяжело. Пока я не вижу такого потенциала. 10-11% - это вероятно, но в случае если будет падать инфляция, если будет активно работать ЦБ по предоставлению ликвидности ... Инфляция замедляется. Мы получили в последнюю неделю в первый раз за долгое время 0% прироста инфляции, поэтому в годовом выражении инфляция снизилась до чуть больше 7%. Я думаю, сейчас есть основания для того, чтобы ставки падали".
То есть Греф прибавил немножко оптимизму к высказыванию главы правительства, но общий смысл от этого не изменился. Отметим, что о причинах этого печального явления он также говорить отказался, произнеся вместо этого достаточно малоосмысленную абракадабру, типа: "Это зависит от ситуации с ликвидностью в стране, от позиции Центрального банка, от того, как будет складываться инфляция. До 9%, я думаю, это очень тяжело. Пока я не вижу такого потенциала. 10-11% - это вероятно, но в случае если будет падать инфляция, если будет активно работать ЦБ по предоставлению ликвидности". Что Греф имеет в виду под «ликвидностью» в данном случае осталось загадкой.
Для народа, впрочем, ответ понятен: Путин сказал, правительство его послало, значит, все будет так, как сказало правительство. Как при этом в глазах народа выглядит Путин - вопрос отдельный, к экономике он отношения не имеет. Но одно экономическое обстоятельство добавить все-таки стоит. Поскольку и правительство, и его эксперты, все время талдычили про снижение инфляции, то, надо думать, они и будут эту инфляцию снижать, как умеет. То есть - путем зажима денежной массы (поскольку другие способы либералам недоступны). А поскольку монетизация экономики и так недостаточна, то результатом будет продолжение экономического спада (который уже и без того идет) и - рост инфляции, только не монетарной, а инфляции издержек. Впрочем, либералы отрицают наличие последней. В общем, ситуация выглядит как в детском анекдоте: «Как же так, жопа есть, а слова нет!»
В общем, не говорите потом, что вас не предупреждали!
О том, кто инициатор и что делать дальше.
Сегодня много говорится о причинах, вынудивших МВФ и власти Евросоюза сделать то, что они сделали - провести конфискационную реформу. Но есть несколько вопросов, которые представляются принципиально важными, которые хотелось бы обсудить отдельно.
Первый из них - кто же, все-таки, был инициатором сего кошмарного действа? Мне кажется, что это МВФ и вот почему. В рамках раскладок в Западном мире (который сегодня, контролирует практически весь Земной щар, но, все-таки, сам по себе достаточно ограничен), МВФ - очень важная организация, поскольку является «хранителем» правил этого мира, впервые утвержденных еще Бреттон-Вудскими соглашениями 1944 года. Сами правила несколько раз серьезно менялись, но база их и влияние МВФ остались непоколебимы.
А вот Евросоюз - это просто одна из организаций, действующих а рамках этих правил, быть может, одна из сильнейших, но, все-таки, не уполномоченных менять правила. Тем более, такие сильные, как «священное право частной собственности». И хотя эти правила нарушаются повсеместно, однако каждый раз находятся серьезные оговорки, которые позволяют трактовать такие события как отдельные исключения, на которые правила не действуют (например, конфискуются деньги, происхождение которых не нравится «сильным мира сего»). И по этой причине я не верю, что ЕС мог себе позволить такие фокусы - тут явно не обошлось без прямого участия МВФ.
Вопрос второй. Его уже обсуждали, но имеет смысл и повторить. Зачем МВФ такое грубое, «системное» нарушение собственных базовых правил? Зачем рубить сук, на котором они сами сидят? Ответ здесь простой: это имеет смысл только в том случае, если сохранить нынешнюю банковскую систему просто невозможно. Поскольку ее активы, на самом деле, уже давно ничего не стоят, а вот пассивы (обязательства, в том числе, перед клиентами) сохранились в полном объеме. Иными словами, вернуть их все равно невозможно, и дело только в том, как их списывать. В этом смысле вариант Кипра вполне можно считать пробным вариантом - посмотреть, как будут реагировать участники процесса, насколько сильным будет сопротивление, будут ли иски и какие.
При этом, естественно, неявным образом подразумевается, что фокус с конфискацией будут повторять и в других странах. И некоторые из них уже почувствовали, чем дело пахнет. так, глава МИД Люксембурга Жан Ассельборн обвинил Германию в том, что она попытается достичь гегемонии в еврозоне, диктуя Кипру его политику в банковском и финансовом секторе. Об этом сообщает Reuters.
По словам Ж.Ассельборна, "Германия не в праве решать, какой модели должны придерживаться страны Евросоюза". Глава внешнеполитического ведомства герцогства подчеркнул, что "нельзя допустить, чтобы под видом исключительно технических вопросов финансовой политики перекрывали воздух другим странам". И хотя, как мы уже разобрались, инициатором процесса был именно МВФ, а не Германия, апелляция к Германии тоже имеет смысл. Дело в том, что Германия явно хочет выстроить все страны ЕС в рамках «вертикали власти», при которых «особые» финансовые отношения с «третьими» (то есть не членами ЕС) странами возможны только через Брюссель или (что даже лучше) через Берлин.
Именно по этой причине ЕЦБ запретил Латвии принимать уходящие с Кипра российские деньги, передает латвийское радио MIX FM со ссылкой на информированные источники. "Нашим латвийским друзьям было ясно сказано - если вы хотите присоединиться к еврозоне, вы не должны обеспечивать приют российским деньгам, утекающим с Кипра", - передает радиостанция слова представителя центрального банка одной из стран еврозоны. Разумеется, Латвия, у которой даже права голоса в ЕС нету, тут же начала оправдываться, тем более, что она собирается вводить на своей территории евро (большего идиотизма трудно себе сегодня представить!), но суть процесса от этого не меняется.
Впрочем, англосаксонские страны, которые к центру финансовой системы мира, безусловно, ближе, более откровенны. Так, Новая Зеландия и Канада, как мне сообщили, уже открыто пишут в своих бюджетах, что спасение проблемных банков (то есть, практически всех) будет осуществляться за счет денег их вкладчиков. Так что иллюзий уже никто питать не должен.
Ну и третье. Разрушить-то МВФ своб собственную систему разрушил, а вот что взамен? И вот это самое интересное! Никаких предложений о том, как должна выглядеть система никто не приводит, как будто можно разрушит старое, не создавая новое. Выглядит это достаточно страшно, поскольку хаос хуже любой, даже самой плохой системы. Но и эту ситуацию можно объяснить, поскольку МВФ уже явно не уполномочен разговаривать на эту тему, а альтернативы просто нет. Иными словами, понимание того, что новая система нужна, уже есть, а вот с кем и как, в рамках каких процедур ее обсуждать, ни у кого никакого понимания нет. И вот это главная проблема современности!
Роль доллара в мировой экономике.РИА Новости. |
|
|
|
Одним из главных событий последней недели был фактический дефолт Кипра. Я довольно много писал об этом (например, тут, тут и тут), есть на сайте и другие материалы. Я не буду здесь повторять их содержание, их можно прочитать по ссылкам, но хотел бы обратить внимание на еще один важный аспект этого события, который раньше на сайте не обсуждался.
Прежде всего напомню, что не так давно в стране шла дискуссия о том, кого более целесообразно назначить главой Центробанка – представителя так называемой «либеральной» команды или кого-то другого. Подробности этого спора можно посмотреть здесь, сейчас же имеет смысл отметить только одно – что решение было принято в пользу представителя «либерального» лагеря. Отмечу, что слово «либерал» я беру в кавычки не просто так, более того, для представителей этой «команды» у нас вообще используется термин «либераст», которое участники дискуссии на нашем Форуме договорились использовать для того, чтобы отличать настоящих либералов, то есть сторонников свободы личности от всех насильственных внешних воздействий, от тех, кто стоит за "свободу личности" исключительно от российского государства, но, скажем, не от Международного валютного фонда или международных финансовых авантюристов.
Так вот, выбор в пользу Набиуллиной был сделан, по мнению многих, с одной единственной целью – обеспечить «преемственность» финансового курса. Слово «преемственность» можно понимать по разному, но можно отметить одну из главных задач «либеральной» команды в рамках ее внутренней роли в российской элите – обеспечить контакт с мировой финансовой элитой с целью сохранения безопасности капиталов этой элиты, размещенных на Западе. Так вот, история с Кипром, даже несмотря на то, что она до сих пор не завершена, показывает, что эту задачу (быть может, самую главную, с точки зрения российкой элиты) «либерасты» решить не смогли ...
Я не буду делать никаких выводов о том, какое наказание могут и должны понести люди, которые не обеспечили решение задачи, которую сами взяли на себя в рамках распределения задач внутри российской элиты. Проблема в другом – что и как делать с капиталами? Понятно, что от либерастов толку больше не будет. Значит, нужно принципиально менять модель финансовой безопасности для России – поскольку любая страна, претендующая на суверенность, должна иметь такую модель. Вопрос только один – кто эту задачу будет решать? Не либерасты, это понятно, но кто?
|
|
|
|
|
Самые первые - но далеко не последние.
Ну и опять про Кипр ...
Бог Троицу любит - так что не нужно меня слишком сильно ругать.
Некоторые философские выводы. Первое. Участие МВФ в таком грубом нарушении правил, как конфискационная реформа на Кипре, говорит о том, что этот институт, созданный в рамках решений Бреттон-Вудской конференции и предназначенный, в частности, эту систему защищать, осознал, что ее сохранение в прежнем виде невозможно. Я тут могу сказать, что долги, которые создала за последние 30 лет банковская система под виртуальные активы, не могут быть возвращены в рамках старой финансовой модели никак - и из этого отныне нужно исходить. А Кипр, как я уже упоминал, это тренировка «на кошечках».
Именно по этой причине сегодня невозможно говорить о том, кто системно выиграл по итогам кипрского кризиса. дело даже не в том, что он еще не закончен, а в том, что его стратегические итоги нужно оценивать по новым правилам - которые пока никто не знает. Теоретически, сегодня бы нужно обсуждать, как эти правила будут выглядеть, но тут у нас страшная слабость - во всех трех главных государственных институтах, которые этим должны заниматься, правительстве, ЦБ и администрации Президента, тон задают люди, которые поставлены МВФом для того, чтобы соблюдать старые правила, а не думать о новых. По этой причине эти институты думают не вперед, а назад, они даже неспособны осознать те события, которые уже происходят, не говоря уже о том, чтобы подумать, как будет выглядеть финансовая система будущего. О том, чтобы участвовать в переговорах о формировании новых правил, даже речи нет - что означает, что на приличное место в новой системе нам рассчитывать пока не приходится.
Еще одно важное обстоятельство - позиция Германии. Она достаточно жесткая - и это говорит о том, что «выстраивать» членов Евросоюза исключительно за счет «пряников» больше не получится. А если «пряников» не хватает - то члены ЕС начинают, что называется, «смотреть на сторону». И чем сильнее смотрят - тем жестче ведет себя ЕС. Такая политика может быть успешной - если кризис быстро закончится. А вот если нет - то это серьезная для него угроза. Какой-то кусок нынешнего ЕС Германия под себя подомнет - но не всех.
Отметим, еще одно место, которое обострил Кипр - это отношения лично Меркель и лично Путина. Меркель явно ревнует - несмотря на ее жесткий окрик, министр финансов Кипра поехал в Москву. Это значит, что у Россия есть серьезные рычаги влияния на ситуацию в Евросоюзе, но, с учетом специфики тех кадров, которые этим занимаются, эффективно их использовать пока не получится. Что касается тактики - тут еще ничего не завершено, во-первых, и трудно оценивать по новым правилам, во-вторых. Так что к теме еще придется возвращаться.
|
Михаил Хазин "Экономика по-русски" на РСН 18.03.2013
|
По мере усиления кризиса либеральная элита демонстрирует все возрастающую уверенность в завтрашнем дне.
Стремление не отрываться от коллектива — один из ключевых элементов поведения человека. Есть, разумеется, исключения, но общая линия всегда едина: делать как все, жестко пресекая любые попытки отбиться от стада. Это позволяет тем, кто формирует общественное мнение, достаточно просто манипулировать социумом с целью получения тех или иных результатов.
Именно на этой «стадной» особенности человека выстроена большая часть пиар-технологий, именно она лежит в основе современной политики. Главное — внушить людям, что нечто — правильно. И затем продемонстрировать, что именно ты это «правильно» олицетворяешь. Ну, или твой товар. Особенно хорошо этот принцип работает в случае монополии на информацию, а в современном «либеральном» обществе эта монополия как раз имеет место.
Разумеется, записные «либералы» тут же начнут опровергать этот тезис, но на самом деле плюрализм мнений возможен только по вопросам второстепенным. Как только речь заходит о чем-то важном для элиты, например, о гомосексуализме, причинах терактов 11 сентября 2001 года, осуждении Каддафи или Асада или о поддержке, простите за неприличное слово, «Пусси Райот» (я стараюсь без необходимости иностранные буквы не использовать), то здесь тут же возникает удивительное единство. Редкие несогласные тут же подвергаются жесткому остракизму.
Случайности здесь быть не может. Вся система СМИ выстроена этой самой элитой, тот, кто пытается противоречить, никогда не выбьется в лидеры, на худой конец его аккаунт заблокируют и/или утопят его информацию в колоссальном потоке лжи и бессмыслицы.
А ведь вышеназванные темы — далеко не самые важные для современной «западной» элиты, поскольку по большому счету касаются всего лишь вопросов расширения власти или получения дополнительных денег. И можно себе только представить, какая вакханалия в этих самых СМИ начнется, когда встанет вопрос о действительно важном, о жизни или смерти. Кстати, некий аналог представить себе можно уже сейчас: не так давно в российской либеральной прессе прошла мощнейшая кампания против Сергея Глазьева. Причиной «крестового похода» стала просочившаяся в прессу информация о том, что Глазьев может стать главой Центробанка, то есть нарушить монополию российских «либералов» на представление экономической политики.
Для них это действительно вопрос жизни и смерти: весь опыт их работы показывает, что в экономике они не разбираются, администраторы слабые, а все вдохновленные или проводимые ими проекты заканчивались провалами. И оставаться у власти они могут только за счет тотальной лжи (прежде всего, о реальном положении дел в экономике). Так вот, остервенение, с которым они набросились на Глазьева, потрясает — один из организаторов дефолта сравнил действующего советника президента с Гитлером. А ведь «либералы» — лишь часть российской элитной группировки, не обладающая полнотой власти. Что же будет, если угроза нависнет над всей элитой в целом?
Продолжающийся кризис занес дамоклов меч над современной западной элитой. Причем угрозы идут сразу по двум направлениям. Во-первых, кризис подрывает основу существования этой элиты, которая за последние 30 лет практически полностью переориентировалась на финансовые методы управления. Ни владение землей, ни контроль за вооружениями сегодня не играют никакой роли, поскольку чисто финансовыми технологиями из всего этого можно сделать чистую обузу. А вот с финансами начались проблемы...
Второе направление — это качество элиты. Прибыль, которая извлекалась за счет использования новых финансовых технологий, оказалась столь велика, что, во-первых, численно элита сильно выросла, причем в основном за счет как раз чистых финансистов, а во-вторых — ее качество резко упало. Когда все блага возможно получить путем простого нажатия кнопки, сложные технологии управления отходят на второй план, а если такая ситуация продолжается достаточно долго, то они вообще утрачиваются. Что во многом в нынешней «западной» элите и произошло.
В частности, те идеологические мантры и схемы, которые были придуманы в XX веке как противовес коммунистической идеологии, были возведены в абсолютные догмы, пытаться опровергать которые стало просто невозможно. И, как следствие, общественные науки сегодня пребывают в мире в таком загоне, что ничего нового и адекватного «родить» не могут — это хорошо видно на примере экономики. Мэйнстримовский экономиксизм до сих пор не в состоянии объяснить, что же, собственно, происходит, почему развивается кризис, но при этом продолжает давить все альтернативные теории. Потому как монополия на истину, однако!
Вместе с тем, согласно одной из альтернативных теорий, которую я имел честь разрабатывать, общий ресурс, на котором сегодня «живет» западная элита, сократится настолько существенно, что сама эта элита ужмется раз в 8–10. Повторю, не НА 8–10%, а В 8–10 раз! Если бы такое безобразие случилось в 80-е годы, то вылетела бы «новая» часть элиты, финансовые нувориши, которых по большому счету не жалко. Но сегодня все иначе. Сегодня от катастрофы не застрахован практически никто, и значит, речь действительно идет о жизни и смерти.
При этом, что характерно, никаких конструктивных идей о выходе из ситуации у элиты нет и быть не может — по причинам, обозначенным выше. И качество народа упало, и монополия не дает рассматривать даже минимально альтернативные модели развития, да и сами представители элит, которые «крышуют» соответствующие направления, никого и близко не подпускают к принятию решений, поскольку ощущение опасности нарастает и элита становится все более закрытой.
Опять-таки мы это видели на примере дискуссии о роли Центробанка. Главное обвинение, которое было предъявлено Глазьеву, состояло в том, что он «нарушит стабильность». При этом никаких реальных аргументов никто не приводил, ссылок на предложения Глазьева вообще не было, только приписанные ему достаточно бредовые мысли. Впрочем, это норма для современных пиаркампаний, никто в них реальности и не ищет. Главное было в другом — смысл, который вкладывают «либералы» в слово «стабильность». Речь не о финансовой или экономической стабильности (как о них можно говорить, когда сами же «либералы» УЖЕ ее нарушили, введя страну в экономический спад). Речь о том, что будет нарушена стабильность «либералов» на монополию представлять экономическую политику обществу и российской элите! Соответственно, каждый, кто подвергает малейшему сомнению правильность их «единственно верной» политики, должен быть немедленно уничтожен. Что уж говорить про человека, который вообще к «либералам» не относится.
Поведение элит достаточно типично. Западная ведет себя примерно так же, как и наша. Истребляет внутри себя «слабые» звенья, как раз тех людей, которые теоретически готовы искать нетривиальные пути выхода из кризиса, и забивает СМИ информацией о том, что «все хорошо, прекрасная маркиза». Поскольку основные индикаторы, по которым народ судит о состоянии дел, в общем, известны (это безработица, инфляция, уровень биржи и показатели ВВП), то именно эти показатели повсеместно фальсифицируются. Достаточно упомянуть, что индекс Dow Jones, показывающий уровень цен на акции 30 крупнейших компаний США, достиг в нынешней крайне кризисной ситуации исторического максимума — тут даже комментировать нечего. Истории про искажение уровня безработицы и инфляции общеизвестны, достаточно упомянуть якобы 6-процентный уровень инфляции.
И этот тотальный оптимизм мы сегодня и наблюдаем, особенно если учесть, что большая часть наших СМИ — клоны СМИ западных. И контролируются они той же самой элитной группировкой, именно она определяет контент. К реальности это все не имеет вообще никакого отношения, цель всей этой «информации» — продемонстрировать, что ничего в жизни не меняется и позиция действующей элиты абсолютно незыблема.
Тем временем кризисные процессы идут, уровень угрозы для элиты все время нарастает. При этом вероятность хотя бы минимально адекватной реакции падает, поскольку все, кто пытается что-то придумать, тут же отбраковываются. У нас еще не самый плохой вариант, поскольку есть «царь», которому может вожжа попасть под хвост, и он назначит каких-нибудь там глазьевых или рогозиных, а то и Академии наук даст поручение. На Западе же решения принимаются элитным консенсусом, а потому отклонений от «генеральной линии» быть не может.
Картина получается совершенно безобразная. Вакханалия казенного оптимизма, поддержанная всеми массмедиа — от телевидения и газет до интернета, и все это на фоне перманентно ухудшающейся экономической ситуации. Выхода нет, поскольку чем дальше заходит эта ситуация, тем более жестко реагирует элита. По этой причине следует ожидать непрерывного роста оптимизма — вплоть до того момента, когда эта вертикаль обломится по экономическим причинам. Разумеется, последствия этого срыва будут для элиты весьма печальными, но тут уж ничего не поделаешь. Законы природы не позволяют элите самореформироваться в отсутствие внешнего врага. Монополия развращает, абсолютная монополия развращает абсолютно.
Текст опубликован в журнале "Однако", N 9 (158) от 18 марта 2013 года
Снова и снова газета "Ведомости" предоставляет слово в части разработки стратегии для России организаторам дефолта 1998 года
РСН fm. (11.03.2013) только звуковая дорожка. Выступление на радио по тем же фигурантам дефолта, либеральным реформаторам, чья экономическая тупость с лихвой искупается заслугами перед милиардерами России и США.
|
|
И снова про сценарии развития.
Газета «Ведомости» снова опубликовала опус о путях развития российской экономики. Я ее не читаю, поскольку цензурируемое издание в принципе не может объективно отражать ситуацию, однако этот текст мне прислали добрые люди. С достаточно злобным вопрос: почему на тему развития России в этой газете пишут стратегические тексты только люди, имеющие непосредственное отношение к организации дефолта 1998 года? Вопрос, конечно, хороший, точного ответа на него я не знаю, хотя можно предположить, что владельцы газеты питают к дефолту какие-то теплые чувства. А вот в самом тексте я нашел интересные пассажи, ради которых его стоит прочитать. Итак, слово одному из главных организаторов дефолта 1998 года, активному организатору аферы «рынок ГКО - валютный коридор» С.Дубинину.
Для начала автор делает удивительный для «либерала» вывод:
«Россия не может и далее полагаться на приток средств от продажи за рубежом сырья и полуфабрикатов. В ходе глобального кризиса все наши потенциальные покупатели прилагают усилия для снижения затрат, в том числе на поступающие из России нефть и газ. Даже если денежные потоки не иссякнут, цены на экспортные потоки не упадут, расти в прежнем темпе они более не будут. Это понимают все».
Господин Дубинин, давно ли Вы и Ваши единомышленники стали это понимать? И если понимали - зачем строили чисто сырьевую экономику столько лет? Зачем зажимали денежную массу в 95-98 гг., зачем уничтожали промышленность в середине 2000-х, поставив ее в заведомо неконкурентные условия с мировой? Извините, тут что-то не так! Или не понимали и до сих пор не понимаете, или понимали с самого начала, но цели ставили как раз в ликвидации возможности развития российской экономики. Просто сегодня цели изменились.
Вы спросите, что же у вас изменилось? Я отвечу: появилась угроза потери власти, возможности полностью контролировать экономическую и финансовую политику в стране. Если бы не эта угроза - продолжали бы по старому, разрушать и уничтожать собственного, национального производителя. А тут - смотри-ка, как заговорили: «Соответственно, цель — перейти к развитию с опорой на внутренний потребительный и инвестиицонный спрос. Норма накопления должна быть увеличена с нынешних 20% ВВП примерно до 30%. Темпы экономического роста необходимо нарастить не менее чем до 5% годовых. Без технического перевооружения, без роста производительности труда в 3 раза, без нового качества продукции добиться этого будет невозможно».
Отмечу, что цифры взяты абсолютно с потолка. Почему 30, а не, скажем, 35 или 15? Почему 5% хватит, лучше бы, наверно, 6-7% ... Что касается перевооружения и роста производительности труда, то это невозможно без увеличения уровня разделения труда, что, в свою очередь, требует наличия рынков сбыта. Если речь идет, например, о самолетах, то для них нужен тираж несколько сот штук каждой марки - то есть, рынок шире, чем собственно Россия. То есть - нужно выстраивать собственную систему разделения труда. Но это для Дубинина табу, этим Глазьев занимается, по этой причине произнеся фразу, он не вдается в ее смысл. Хотя, для «либерала» уже само произнесения слова «спрос» означает дикий прогресс.
Дальше Дубинин останаливается на трех сценариях достижения поставленных целей. Первый - госинвестиии, второй - то, что либералы всегда называли «структурные реформы», имея в виду создание прозрачной судебной и правовой системы с целью привлечения иностранных инвестиций. Третий сценарий - запуск экономического роста через эмиссию длинных денег.
Личное мнение Дубинина не очень интересно, понятно, что он ярый противник третьего сценария, сам он, когда имел такую возможность, жестко «душил» и национальную кредитную систему, и предприятия и путем зажимания денежной массы, и за счет рынка ГКО, который как пылесос вытягивал из экономики деньги. Результаты его работы мы знаем, это дефолт 1998 года, с резким спадом экономики. И только политика Геращенко, резко увеличивающего денежную массу, привела к быстрому росту 1999-2003 годов.
Понятно, что самому Дубинину нравится второй сценарий - такая гайдаровщина чистой руки, надежы на таинственные «иностранные инвестиции», которые должны были бы уже давно прийти, но все не приходят. Точнее, приходят в государственную Роснефть, но не идут в машиностроение. Господин Дубинин, почему? Не дает ответа ...Но вот здесь очень интересно, что он готов рассмотреть вариант сочетания первого (то есть госинвестиций) и второго, любимого, сценариев. Что это такое, откуда такое отклонение от гайдаровских принципов?
А дело все очень просто. Дело в том, что «либералы» имеют в своем загашнике отличный опыт работы с государственными активами - приватизацию. В процессе которой они разворовали все, что не уничтожили. И, судя по всему, не прочь этот опыт повторить. Решив сразу две задачи: получить немножко денежек в личный карман и, заодно, в очередной раз продемонстрировав неэффективность государственной экономики. Под их чутким руководством, разумеется.
Отметим, что и тут Дубинин не рассматривает самый главный вопрос - нельзя делать внутренние инвестиции (что за счет государственных денег, что за счет иностранных инвестиций), если ты не показываешь источник возврата этих инвестиций. Именно в этом месте парадокс Роснефти - здесь-то источник возврата понятен. А вот где он для машиностроения?
И здесь нужно еще раз посмотреть на критику Дубинина сценария эмиссионного происхождения инвестиционных, длинных денег. Он все время кричит об инфляции (хотя эмиссия 1999-2003 годов привела к падению инфляции), впрочем, это естественно. Давайте же теперь посмотрим на то, как устроен экономический механизм у Дубинина. Выглядит он так: печатаются деньги, они выдаются в кредит гражданам на покупки импортных вещей, в результате, цены резко растут. Так, как, например, росли цены на квартиры во все время, что финансовую политику определяли «либералы». А кредиты предприятиям банки просто не дадут, потому что те их не смогут вернуть - производство в России при нынешней стоимости кредита не дает российским компаниям конкурировать с импортом.
Вопрос: а почему не будет расти внутреннее производство под этот спрос? А это мы уже объяснили: потому что соревноваться с импортом российские компании не могут, им еще нужно делать долгосрочные инвестиции, под которые им тоже банки денег не дадут.
А теперь рассмотрим другой вариант. Государство создает институты развития, которые накачивает длинными инвестиционными деньгами. И разрешает этим институтам кредитовать только отечественных производителей - под понятные программы, со ставкой 2-3%, не больше. Пусть на первом этапе это будет производитель зубной пасты и минеральной воды (кстати, вы часто встречаете в сетевых аптеках российскую по поисхождению зубную пасту? А легко ли летом купить не «кока-колу», а «Черноголовку»?). Но здесь четко понятен источник возврата инвестиций - это частный спрос, причем основанный на импортозамещении.
Так вот, у Дубинина два табу. Первое - это слово «ипортозамещение». Без него он не может объяснить рост внутренного спроса на отечественные товары, а значит, упирается в то, то расширяющаяся денежная масса давит на прежний объем товаров, что и вызывает инфляцию. Но если импортозамещение разрешить ... Вот тут появляется дополнительный спрос, сфера оборота рубля увеличивается (вот здесь второе табу Дубинина!) и появляется замечательный процесс - рос экономики и денежной массы на фоне падения инфляции. Что и продемонстрировал Геращенко в 1999-2002 годах, пока его не заменили на Игнатьева. Но, понятно, Дубинин такого не скажет.
Отмечу, что рассуждения Дубинина об истории, особенно, послевоенной, это просто детский сад, попытка переписать либеральными словами всю историю нашей страны. И полеты в космос, и построение лучше в мире системы образования (которую либералы благополучно почти полностью истребили) и много еще чего. Именно по этой причине все патриоты нашей страны не очень любят «либералов», которые в принципе отказывают России (и которую они называют «эта страна») в каких-то достижениях. По их представлениям, достижения могут быть только на Западе - и это сильнее всего раздражает в их построениях.
В заключение отмечу, что предложенный пример с институтами развития - это только один вариант из тех, которые Дубинин отказался рассматривать, даже забыл упомянуть, что они существует. Я его привел только потому, что он близок лично мне - в программе восстановления сбережений граждан России, уничтоженных «либералами» в начале 90-х, такой механизм мы прописали. Только вот программу эту в 1997-98 годах Чубайс дальше развивать запретил... Видимо, она была недостаточно либеральна ... Но мне кажется, что пора уже отказываться от либеральных принципов - уж больно велики негативные последствия.
В последнее время много начали говорить о том, что Глазьев - "устарел". Выглядят такие утверждения настолько нарочито, что возникает вопрос, а зачем же это все делается?
Кто у нас устарел.
В последние недели в наших СМИ многие чиновники, использующие для самоназвания слово «либерал», начали обвинять некоторых экономистов (в первую очередь, Сергея Глазьева) в том, что тот, якобы, «устарел». Явление это крайне странное, поскольку много лет до того эти же персонажи не только не вспоминали про Глазьева, но и вообще, демонстративно игнорировали существование экспертов с альтернативными им взглядами. И, соответственно, имеет смысл в нем разобраться, хотя бы для того, чтобы понять причины такого серьезного изменения подхода и, соответственно, не стать жертвой явного искажения реальности.
Прежде всего, нужно поговорить о том, почему «либералы» (кавычки тут нужны для того, чтобы не путать самоназвание некоторой группы лиц и смысл слова, к которому наши экономические «либералы» никакого отношения не имеют) нарушили собственное же правило о запрете публично упоминать альтернативные экономические школы и их представителей. Собственно, об этом я уже много писал: потому что в ситуации, когда они не могут обеспечить необходимый для страны (и ее Президента) экономический рост, появилась отличная от нуля вероятность, что их могут отстранить от определения экономической политики в стране. Хотя бы частично. Тут не до жиру - быть бы живу.
Именно по этой причине упор сделан именно на фигуре Сергея Глазьева - он сегодня наиболее близок к Президенту из нелиберальных экспертов (тут нужно немножко уточнит смысл - Глазьев, по сути, как раз экономический либерал, но в «либеральную» команду в России он не входит) и представляет в этом смысле максимальную опасность для «либералов». Соответственно, цель этих «наездов» - доказать Президенту и общественности, что Глазьев не может быть назначен на ответственную должность в системе определения финансово-экономической политики в стране. И ничего личного - только бизнес, как говаривал один из видных представителей и организаторов «либеральной» экономической модели Аль Капоне.
Но вот способ, который избрали «либералы» для того, чтобы понизить шансы Глазьева, представляются достаточно странными. Понятно, что обвинить его в коррупции, вымогательстве или еще чем достаточно сложно - реальных оснований нет, а Глазьев достаточно публичная фигура для того, чтобы и сочинить что-то было бы сложно. И поэтому они взялись за научные работы Глазьева.
Опять-таки, разбирать их, что называется, по-существу, не получится, это просто невозможно делать публично, народ, что называется, не поймет, материя достаточно сложная. Кроме того, кто победит в рамках экономической дискуссии - тоже большой вопрос, поскольку Глазьев, все-таки, ученый (самый молодой доктор экономических наук в СССР на момент защиты диссертации), а большая часть российских «либералов», скорее, пропагандисты и манипуляторы, чем реальные специалисты. Монополия развращает, знаете ли ... Значит, в такой ситуации нужно найти какой-то «жупел», который можно привязать к Глазьеву, причем достаточно прочно.
И жупел был найден - это утверждение о том, что Глазьев, как ученый, «устарел». И именно в этом та странность, о которой я уже упоминал. Дело в том, что экономическая политика может быть эффективной или не эффективной, правильной (в конкретном контексте) или не правильной, но она никак не может быть устаревшей. Хотя бы потому, что экономические методы уходят и приходят - и многое из того, что сегодня кажется новым и интересным, некоторое время тому назад было отвергнуто, как уже не работающее.
В частности, импортозамещение, контроль за учетной ставкой (с целью уменьшения стоимости кредита) и эмиссия, о которых много говорит Глазьев, сегодня один из главных инструментов мировой экономической политики. Реальной политики, а не рекомендаций на уровне МВФ-G20-ВТО. И для того, чтобы эту реальную политику осуществить, власти США, например, пошли на достаточно жесткие меры по обузданию собственных «либералов», в частности, для предотвращения создания «центробанка центробанков» было организовано «дело Стросс-Кана».
Отметим, что понимание реальных причин «антиглазьевской» активности «либералов» дает нам возможность понять, какая же подоплека лежит под выбором методов этой активности. Дело в том, что монополия на их экономические взгляды для «либералов» практически единственный способ сохраниться у власти - слишком много вопросов возникает по поводу их воззрений в том случае, если их можно реально публично обсуждать. И здесь я хочу привести мой собственный, личный опыт,в чем-то сравнимый с нынешней ситуацией.
Мои разногласия с «либералами» в 90-е годы начались после того, как я, будучи начальников департамента кредитной политики Минэкономики, исследовал проблемы так называемого «кризиса неплатежей». И неожиданно обнаружил, что сжатие денежной массы может привести не к падению инфляции, как нас учат «либералы», а, наоборот, к ее росту. Причиной такого расхождения «либеральных» мантр с реальность состоит в том, что в мантру не включены некоторые параметры денежной массы. Так вот, если объем расширенной денежной массы превышает объемы ВВП страны, то ее сокращение вызывает снижение инфляции. А если она сильно меньше ВВП, то ее сокращение либо вызывает резкое падение ВВП, либо - рост инфляции, связанный с переходом денежного оборота на суррогаты, по которым сильно выше транзакционные издержки. Отметим, что в 1996 году, когда я писал этот доклад, расширенная денежная масса была чуть выше 10% от ВВП, что катастрофически мало.
Отметим, что сегодня «либералы» вообще и нынешний глава ЦБ Игнатьев, в частности, поставили своей главной задачей снижение инфляции и начали это делать тем же самым способом, что и в 90-е годы - то есть сокращением денежной массы. Сегодня она, конечно, не 10% от ВВП, но все равно - сильно меньше нормы, а это значит, что ее сокращение неминуемо вызывает инфляцию издержек - что, в том числе, уменьшает и без того низкую рентабельность большинства предприятий экономики, работающих на внутренний рынок. Не исключено, что резкий спад промышленности в начале 2013 года как раз связан с этой идиотической политикой Центробанка.
И вот возникает вопрос: можно ли считать нынешнюю политику Центробанка и правительства устаревшей, если ее порочность для экономики была неоднократно доказана в 90-е годы (да и потом, результаты Геращенко, Примакова и Маслюкова показали, насколько «либеральная» политика была вредна для страны)? И можно ли считать «устаревшими» взгляды Глазьева, если он доказал порочность этой политики, используя методы, разработанные в 50-е-70-е годы? Можно ли считать устаревшими А.Смита и Рикардо, Маркса и Шумпетера, только потому, что они не нравились Милтону Фридману, иконе нынешних «либералов»?
«Либералы» очень не любят Глазьева - это понятно и объяснимо. Они категорически не принимают его взгляды - просто потому, что они противоречат их взглядам. И не только Глазьева, кстати. Они тщательно пытаются скрыть от общественности тот факт, что многочисленные эксперты с фактами в руках доказали порочность их экономической политики. Но сегодня они не могут замолчать Глазьева, который эти факты повторяет из раза в раз. А значит, их единственный вариант - не спорить с Глазьевым (в вопросе критики «либеральной» политики это просто невозможно, тут у «либералов» просто нет внятных аргументов), а попытаться опорочить его и его доводы в глазах людей, которые не являются профессиональными экономистами.
Отметим, кстати, что термин «устаревшие» в адрес экономиста Глазьева используют прежде всего люди, которые сами экономистами не являются (например. Чубайс и Кудрин), они на других вопросах специализируются. И понятно почему - если речь идет о том, чтобы повесить жупел, то в качестве «спикеров» нужны не профессиональные эксперты, а люди с политическим весом. Вот их слова мы и слышим - и должны понимать их правильно. А потому - я дам более или менее внятный перевод.
Итак, критика Глазьева, в том числе в части того, что его взгляды устарели, не имеет никакого отношения к его экономическим взглядам, большую часть которых эти критики просто не понимают. Они и не собираются эти взгляды осуждать, это для них крайне вредно! Ее цель - максимально понизить значение критики Глазьевым самих этих критиков, причем направлена она, прежде всего, первым лицам государства. При этом ключевой задачей являет недопущение назначение руководителем Центробанка человека, который не отражает «либеральных» взглядов, то есть такого, который этих критиков не поддерживает. При этом будет ли это Глазьев, или еще кто - особой роли не играет.
И в заключение - несколько слов о, собственно, взглядах Глазьева. С моей личной точки зрения, разумеется. Их нужно разделить на две большие группы: чисто научные концепции и проблемы государственного управления. В части последних - Глазьев один из самых опытных чиновников верхнего уровня в России, понимание которого даже несколько опережает мировую практику управления. Он крайне эффективен как государственный управленец, что видно по результатам создания Таможенного союза. Наконец, он обладает очень хорошей административной школой, которой нет у современных молодых чиновников - им просто не у кого было учиться.
Что касается его научных взглядов - то в чем-то они сочетаются с нашими взглядами (в части теории кризиса - единственной на сегодня в мире), в чем-то с ним можно поспорить. Но это - научные споры и говорить об «устаревании» этих взглядов со стороны людей, который до сих пор в рамках своей теории не могут объяснить причину нынешнего кризиса - как минимум некорректно. Впрочем, когда речь идет о власти, говорить о корректности трудно. И это обстоятельство нужно вспоминать каждый раз, когда «либералы» сегодня кого-то критикуют - для них вопрос идет о власти, а значит, об этике и научной добросовестности можно не вспоминать.
|
|
|
|
Вассерман:
- Сегодня у нас в гостях экономист со множеством титулов, которые я не буду перечислять, Михаил Леонидович Хазин.
Хазин:
- Здравствуйте. Но титулов у меня нет.
Вассерман:
- Как сказать. Даже если не считать названия той вашей консультационной организации, которую вы возглавляете уже много лет, у вас несметное множество титулов, завоеванных в сражениях с представителями противоположного края экономических баррикад. По меньшей мере, титулы главного певца экономической реакции, главного борца с экономической реальностью и главного идеолога экономического возврата я видел.
Хазин:
- Ну, возврата – я не очень понимаю. На самом деле это некоторое преувеличение. Потому что есть целая куча людей, которые куда более жестко отстаивают некоторые позиции, чем я. Если говорить о моем вкладе в экономическую мысль, она на самом деле состоит в том, что я в начале 2000-х продемонстрировал, что состояние американской экономики таково, что кризис неизбежен. А все остальное – да, там есть красивые выводы, еще что-то, но мысли все были высказаны значительно раньше. Фактически та теория кризиса, которую мы уже сделали как более-менее законченную концепцию, она была высказана Адамом Смитом и Розой Люксембург.
Не хочу сказать при этом, что мы уж совсем ничего не делали. Безусловно, нужно было все это препарировать правильным образом и с реальностью соотнести. Но это требовало скорее эрудиции, которую мы получили за время обучения в советской школе, чем каких-то там нетривиальных интеллектуальных усилий. На первом этапе интеллектуальные усилия были нужны только для того, чтобы, если так можно выразиться, отклеиться от мейнстрима. Все плыли в неком потоке. Нужно было остановиться, выйти на берег, осмотреться и потом понять, что можно не только плыть туда, но можно еще и пойти в совершенно другом направлении.
Вассерман:
- У нас есть звонок. Олег, здравствуйте.
- Вот у нас происходит индексация детских пособий, инвалидских всяких выплат по прогнозируемой инфляции в России, и, как правило, она занижается. Вот сейчас на 13-й год детские пособия индексируются в размере 5,1%, также и инвалидские все выплаты. Вы согласны, что они в 5,1 уложатся, когда в январе уже инфляция составила более процента, и сейчас цены растут?
Хазин:
- Конечно, нет. Все государства всегда занижают инфляцию. Ровно с целью, чтобы уменьшить выплаты из бюджета, а заодно продемонстрировать, как они хорошо регулируют экономику. Все так делают – Соединенные Штаты Америки, европейские страны, Россия. Ничего тут удивительного нет. Другое дело, что мы это делаем чуть-чуть больше, чем они. Потому что в США сейчас официальная инфляция где-то 1,5, может быть, 2%, а реальная где-то 5,5%, а в России официальная инфляция около 6%, а реальная, я думаю, процентов 15-16 как минимум. Грубо говоря, все это делают, мы ничуть не лучше, ничуть не хуже.
Вассерман:
- Ответим еще на один звонок. Михаил, здравствуйте.
- Один мой преподаватель по политэкономии говорил, что экономику надо изучать вместе с учебником психиатрии, имея в виду капиталистическую экономику. В связи с этим у меня вопрос. Как экономическая наука смотрит на то, что, как доктор Лобачевский сказал, что требуется большая таблетка от жадности, осложненной большой мохнаторукостью? Это модель той экономики капиталистической, которую мы имеем у себя в самом радикальном виде и, в общем, во всем мире тоже.
Хазин:
- Я бы сказал так, что на самом деле для советского человека мысль о том, что экономика определяется исключительным желанием заработать как можно больше денег, она была даже не то чтобы непонятна, но, скажем так, омерзительна, что всегда были некие другие ценности. Собственно, и для христианина такой подход омерзителен, и для мусульманина он омерзителен, и вообще для человека традиционного общества он омерзителен. А что касается политэкономии социализма, то тут нужно отметить, что в политэкономии социализма были свои недостатки, которые, собственно, и привели к тому, что соревнования двух систем, которое мы практически выиграли в начале 70-х, мы совершенно бездарно проиграли в целом по итогам. По этой причине мне кажется, что вопрос о том, как быть с наукой экономикой и вообще со всеми общественными науками, он очень остро встанет в ближайшие 2-3 года, потому, что весь корпус этих наук, созданный на Западе за последние 100-150 лет, надо будет очень сильно чистить.
Вассерман:
- А я скажу, что экономическая наука это, по-моему, единственная наука, где в непосредственно следующие друг за другом годы присуждались Нобелевские премии за работы прямо противоположного содержания.
Хазин:
- Давайте прямо скажем, это не Нобелевская премия. Это премия, которую экономисты для себя придумали, и название премии «В память Нобеля». Сам Нобель никакой экономики не включал в свой список.
Вассерман:
- Это понятно, поскольку он был практическим экономистом.
Хазин:
- Да, он был практический человек. Нужно еще учесть, что не все экономисты участвуют в этой премии, а только часть их, которая камлает на учебниках экономики. Конечно, их сейчас больше по численности, чем всех остальных вместе взятых. Но я считаю, что лет через 5-8 ситуация в этом смысле изменится.
Вассерман:
- Несколько исключений было. Скажем, Леонид Витальевич Канторович получил Нобелевскую премию, премию банка Швеции за вполне реалистичную работу.
Хазин:
- Дело в том, что в экономиксизме есть вполне конкретная часть. Они очень любят математические модели. Канторович занимался математическими моделями. Он придумал красивую модель, условно говоря, линейного программирования. За это он получил эту Нобелевскую премию. В этом смысле, я думаю, точно так же можно было бы дать Нобелевскую премию за модель межотраслевого баланса. Их просто придумали очень давно.
Вассерман:
- Леонтьев еще в 20-е годы.
Хазин:
- Кстати, Леонтьев получил Нобелевскую премию. Нет, ее придумали как бы госплановцы советские в начале 20-х, а Леонтьев ее вывез на Запад. Он же работал в советском Госплане.
Вассерман:
- Ответим на звонок. Василий, здравствуйте.
- Прозвучала информация, что Медведев поехал на Кубу и списал волевым решением 35 млрд. долларов. У нас что, денег много в стране? Почему он это сделал? Возьми сахаром, возьми еще чем-нибудь. Какое он имеет право распоряжаться не от своего имени? Пускай свои денежки отдаст, а не наши народные, пенсионные, детского пособия, нищенские деньги.
Хазин:
- Он уже списал долги Ливии, у которой есть нефть, Ираку, у которого есть нефть. В этом смысле списать долги Кубе, у которой нет нефти, которая ведет вполне независимую политику, это очень благородно, я бы сказал. Это все-таки сильно лучше, чем списание долгов нефтедобывающим странам. По крайней мере, смысл есть. Потому что совершенно очевидно, что Куба эти деньги вернуть не может, это просто физически невозможно – нет у нее соответствующих доходов. А потом нам надо с ней дружить, потому что, как она была нашим форпостом в Латинской Америке... Вот только базу мы зря отдали, это было большой ошибкой.
Вассерман:
- Я добавлю, что деньги в стране есть. И если бы ими распоряжались по-человечески, то эти самые 30 млрд. долларов, списанных Кубе, вы бы сейчас упоминали как мелочь, не стоящую нашего внимания. Другое дело, что распоряжаются этими деньгами наихудшим образом из всех физически осуществимых. А почему так, это долгий разговор. И начну я его издалека, а именно с 96-го года, со своей собственной публикации «Коммунизм и компьютер», где я перевел с математического языка на человеческий некоторые старые работы того же Канторовича, Виктора Михайловича Глушкова, Фридриха Августа фон Хайека, тоже, кстати, лауреата Нобелевки по экономике. Об этом поговорим чуть позже, а пока ответим на звонки. Вадим, здравствуйте.
- Как вы считаете, не станет ли в ближайшее время Путин писать книгу типа «Малой земли» Леонида Ильича Брежнева? Не подошло ли уже время для этого?
Хазин:
- Я не думаю, что он это будет делать, поскольку он к мелкому тщеславию совершенно не склонен. И в этом смысле оно ему зачем?
Вассерман:
- Андрей, здравствуйте.
- Спасибо за гостя, спасибо за тему. Михаил, мне очень нравится ваша позиция по экономическим вопросам России, я часто вас слушаю. Вот сейчас прошла такая информация об объединении энергосетей и укреплении. Как это повлияет на экономическом развитии в России? Поднимутся ли тарифы, как во времена Чубайса? И как сопротивляется либеральная общественность?
Хазин:
- Один мой знакомый по этому поводу высказал совершенно замечательную сентенцию. На вопрос о том, как будут меняться цены на бензин, он сказал, что когда цены на нефть в мире растут, то, естественно, растут и цены на бензин в России, и это соответствует мировой конъюнктуре. А вот когда цены на нефть в мире падают, то нефтяные компании компенсируют недополученные прибыли на мировых рынках тем, что повышают цены на бензин в России. Поэтому рост цен на бензин при падающих мировых ценах на нефть также соответствуют мировой экономической конъюнктуре.
Вассерман:
- А я скажу, что, судя по тому, как наши либералы сопротивляются объединению энергосетей, можно ожидать, что в случае объединения тарифы не вырастут.
Хазин:
- Это вопрос очень сложный. Дело в том, что теоретически они бы рады повышать тарифы. Логика у них простая. Они говорят: а как мы будем тогда компенсировать инвестиции? Им на это отвечает народ, условно говоря: ребята, а что это вы, вместо того чтобы делать инвестиции, закупаете себе новые «Роллс-Ройсы»? Но проблема на самом деле в другом. Дело в том, что в условиях падающей экономики государство не может себе позволить слишком высокие цены. Поэтому я думаю, что на них будет оказано серьезное давление.
Вассерман:
- В 96-м году я опубликовал статью «Коммунизм и компьютер», где на основе старых трудов Виктора Михайловича Глушкова, Леонида Витальевича Канторовича и Фридриха Августа фон Хайека показал, что при имевшихся в тот момент информационных технологиях централизованное управление производством в плановом порядка давало заметно меньшую эффективность, чем децентрализованное планирование, обычно именуемое рыночной экономикой. Исходя из этого, я много лет был пламенным борцом за свободный рынок, пока, наконец, не сообразил через 15 лет подсчитать, к какому моменту развития информационных технологий обеспечит эффективное планирование. У меня получилось, что уже к 2020 году централизованный план всего мирового производства обеспечит его эффективность, в несколько раз превосходящую эффективность рыночного хозяйствования. Правда, выжать всю эту эффективность возможно только при условии общей единой собственности на все средства производства, то есть того самого социализма. Исходя из этого, я смотрю на нынешнюю, на мой взгляд, даже не кризис, а вторую Великую депрессию как на неизбежный сбой мирового рыночного хозяйства перед предстоящим переходом к социализму, так же как первая Великая депрессия привела к внедрению очень многих элементов социализма в капитализм.
Что касается конкретных причин нынешней депрессии, то должен повиниться. Я долгое время, пока был пламенным рыночником, очень ругал публикации Михаила Леонидовича и даже включил в список так называемых китайских компасов, то есть людей, чьи указания следует считать с точностью до наоборот. Сейчас большую часть тех, кого я числил в этом списке, я рассматриваю как людей, к чьим указаниям надо прислушиваться очень тщательно и по возможности старательно следовать им.
Так вот, исходя из этого, надеюсь, что и вы будете прислушиваться к словам Михаила Леонидовича.
Хазин:
- Спасибо. Нужно сказать, что, вообще говоря, если внимательно смотреть на разного экономического рода науки, то можно отметить, что они на самом деле отличаются сильно меньше, чем многие думают. И даже пресловутый экономиксизм как альтернатива политэкономии связан на самом деле с тем (это их принципиальное отличие), что политэкономия смотрит на экономику сверху вниз, то есть от макрозакономерностей, потом вниз, вниз, вниз, к деятельности конкретной компании. А экономикс, наоборот, из деятельности компаний и интересов конкретных лиц пытается вывести общеэкономические закономерности. Отметим, впрочем, что пока не получилось.
Вассерман:
- И не получится.
Хазин:
- Это отдельный вопрос – получится или не получится.
Вассерман:
- Дело в том, что любая сложная система обязательно имеет свойства, которые невозможно вывести из свойств частей этой системы, рассматриваемых по отдельности.
Хазин:
- Это известная история.
Вассерман:
- Поэтому экономикс гарантированно не может дать картину экономики в целом.
Хазин:
- Это верно. Но там есть еще идеологическое разногласие, которое возникло со времен конца XIX века. Дело в том, что вся политэкономия выстроена на базовом тезисе, который еще Адам Смит изобрел. А именно на том, что любая экономическая система, построенная на научно-техническом прогрессе, она должна рано или поздно расширяться для продолжения развития. А отсюда, соответственно, следует вывод, что научно-технический прогресс рано или поздно остановится, потому что Земля конечна. И нужно придумывать новые механизмы развития. Еще раз повторяю, это не значит, что нет других инструментов развития. Но тогда и конец капитализма. Потому что капитализм построен на финансовых инструментах, связанных с кредитом и НТП. А в экономикс тема конца капитализма запрещена. И поэтому они этого кризиса уже почти 5 лет не видят, видеть не хотят, и это у них абсолютно табуированная тема. Это на самом деле не есть следствие глупости тех, кто эту науку сочинял, а это следствие некоторых идеологических табу. И поскольку те, кто вырос при социализме, знают, что и там были идеологические табу, то соответственно надо делать вывод, что любые табу для науки опасны. Для людей они иногда бывают нужны (вот этого нельзя делать, а это нехорошо), а для науки это всегда плохо.
Вассерман:
- Ответим на очередной звонок. Илья, здравствуйте.
- Я гражданин Российской Федерации. Случилась ситуация, что я потерял регистрацию, следовательно, и работу и задолжал по кредитной истории. И мне несколько тысяч рублей простить не могут. Другим государствам – пожалуйста. Вот это меня удивляет. Я вообще не пойму, граждане Федерации вообще какими-то преимуществами в своем государстве пользуются или как?
Хазин:
- Во-первых, нужно понимать сразу, что задолжали-то вы частным лицам, а тут дело решает государство. Частные лица очень не любят отдавать никому деньги. Все сказки про благотворительность – это для детишек младшего школьного возраста. Люди серьезные понимают, что в реальности, если вы начинаете какую-то благотворительность, то за ней всегда что-то есть. Это не обязательно материальная выгода, но что-то есть. Либо вы поддерживаете тех, чья деятельность вам нравится, или вы поддерживаете тех, кто близок вам национальностью, цветом кожи, хобби и т.д. В этом смысле трудно ожидать от наших частных владельцев банков, что они спишут долги. Они очень не любят этого делать.
Вассерман:
- Александр, здравствуйте.
- Несколько лет назад был саммит, и китайцы предложили ввести международную валюту. Но они не сказали, чем обеспечить эту валюту. У меня есть предложение. Чтобы такая международная валюта была обеспечена, нужно ввести ее золотой запас в виде того, что невозможно украсть, невозможно складировать, невозможно никак его приобрести определенным образом. А такой валютой является вещество, которое содержится вокруг нашей планеты и в нашей планете. Это водород.
Хазин:
- Уж больно много водорода в мире.
Вассерман:
- Я в свое время с подачи Виктора Абрамовича Рабиновича, который помимо прочего создал и до самой своей смерти возглавлял журнал «Наука и промышленность России», занимался исследованиями того, чем вообще могут быть обеспечены деньги. В частности, рассматривали мы вопрос использования энергетического эквивалента денег и т.д. И в конце концов пришли к выводу, что реальным обеспечением денег может быть, как ни странно, только то, что практически не поддается использованию в бытовых или промышленных целях.
Хазин:
- Что нельзя создать легко и быстро.
Вассерман:
- Не только создать. Что нельзя потребить.
Хазин:
- И утилизировать тоже.
Вассерман:
- Юрий, здравствуйте.
- Михаил Леонидович, не кажется ли вам какой-то абсурдностью и глупостью, что одна страна режет бумажки, создает нолики на компьютере, а другая страна за это качает ресурсы?
Хазин:
- Та страна, которая печатает нолики, создавала эту ситуацию несколько веков. Они целенаправленно поставили перед собой задачу сделать такую систему, при которой они могли бы создавать единую меру стоимости в любых необходимых количествах. Это была совершенно гениальная операция. Более того, они ухитрились ее реализовать. Другое дело, почему все остальные терпят. Но вот сейчас мы видим, что эта система разваливается, остальные уже не терпят. Но на самом деле терпели по очень простой причине. Потому что эта система обеспечивала некоторый жизненный уровень всему населению и довольно существенные доходы элитной верхушке. А как только эта система перестала обеспечивать доходы и жизненный уровень, у нее начались очень серьезные проблемы.
Вассерман:
- Я добавлю, что теоретически деньги обеспечены тем, что можно за них купить. И долгое время хозяйство Соединенных Государств Америки действительно было способно поставлять всему миру очень много всякого. Как говорится, полжизни ты работаешь на репутацию, полжизни - репутация на тебя. Сейчас доллары обеспечены не американскими товарами и услугами, а теми товарами и услугами по всему миру, которые люди готовы продать за доллары. И пока такая готовность сохраняется, пока есть надежда купить что-то за доллары, если не в Соединенных Государствах, то в Китае, если не в Китае, то в Южной Африке, до тех пор доллар остается востребованным. Более того, даже несколько явно провальных, на мой взгляд, ходов самих американцев пока не переломили это положение. Впрочем, доллар как мировая валюта, на мой взгляд, действительно должен довольно скоро съежиться до размера сугубо региональной.
Хазин:
- Это как раз основной вопрос – как. Если мировая долларовая система разваливается на кусочки, тогда основной интерес – что это будут за кусочки и кто будет их центрами. Сейчас идет схватка за Центральный банк, она же идет не просто так в нашей стране. Она идет по банальной причине. Потому что есть мнение, что надо сделать рублевую валютную зона, которая сильно шире, чем Россия нынешняя. Проблема состоит в том, что либералы, ориентированные на доллар, категорически отказываются эту тему рассматривать в принципе. Может быть, будет назначен какой-то другой человек, который не либерал, который эту тему поднимет. Я пока не знаю ответа на этот вопрос.
Вассерман:
- В начальный период кризиса я опубликовал свои соображения о том, чем и как он должен закончиться. Я исхожу из того, что в числе ключевых причин кризиса массированное выведение рабочих мест из стран, все еще именующих себя развитыми, в регионы дешевой рабочей силы. И после того как выяснилось, что дать людям, потерявшим классические промышленные рабочие места, новое общественно полезное занятие не удается, на мой взгляд, придется рано или поздно отступить от уже достигнутого уровня мирового разделения труда, разделить мир на несколько хозяйственных зон и в каждой из них воссоздать все утраченные рабочие места. Да, это будет сопровождаться снижением формальной эффективности. Но какой смысл в формальной эффективности, когда она убивает людей?
Хазин:
- Я не соглашусь.
Вассерман:
- Так вот, одна из этих зон – это как раз то, что сейчас официально называется североамериканской зоной свободной торговли, и доллар или то, что его заменит, должен остаться валютой этой зоны. В еврозону, на мой взгляд, притянутся многие страны Юно-Восточной Азии, которые уже сейчас ориентируются на поставки не столько за океан, сколько в Европу. Ну а Россия, точнее та Россия, которая долгое время именовалась Советским Союзом, находится на нижнем пределе возможного для создания собственной хозяйственной и технологической зоны. На нижнем пределе, но все-таки по большинству основных технологий нас будет достаточно, на мой взгляд.
Хазин:
- Мне бы хотелось сказать об эффективности. Дело в том, что эффективность любой замкнутой хозяйственной зоны определяется численностью населения. Условно говоря, если у вас падают доходы населения, и оно перестает покупать некоторый объем товаров, то выясняется, что содержать единую финансовую систему для всего мира становится накладно. Фактически у нас сегодня будет происходить процесс, обратный тому, который происходил последние 200 лет, когда происходило постепенно расширение зон за счет углубления разделения труда. Последний рывок в углубление разделения труда, 6-й технологический уклад, связанный с информационными технологиями и прочим, был профинансирован за счет кредитования населения. Поскольку кредитовать население больше невозможно, спрос падает, в результате выясняется, что созданная под этот уклад инфраструктура становится нерентабельной. И мы сваливаемся обратно в 60-70-е годы, может быть, еще дальше. Я напомню, что сегодня в США средний доход домохозяйства соответствует уровню начала 60-х годов по покупательной способности. И в этой ситуации становятся рентабельными более мелкие системы.
По этой причине это будет рентабельно. Грубо говоря, нужно иметь где-то от 300 до 500 миллионов человек, чтобы нормально существовать. А что касается восстановления, мы, конечно, много чего потеряли, но я думаю, что это вполне можно восстановить. В этом смысле это будет легче, чем это было в 30-е годы ХХ века.
Вассерман:
- Что касается зон рентабельности, то должен сказать, что один из существенных факторов, определяющих, при какой численности населения окупятся новые разработки, это соотношение заработной платы разработчиков и серийных производителей. Так вот, при том традиционном уже на протяжении полувека занижении оплаты разработчикам, которое сложилось у нас с нелегкой руки Никиты Сергеевича Хрущева, у нас сейчас, по очень приблизительным оценкам, достаточно создать единый рынок численностью 200-250 миллионов человек, чтобы на нем окупались разработки во всех отраслях, за исключением разве что компьютерной.
Хазин:
- Есть сложности. Потому что не только компьютеры, а сейчас пошла очень мощная волна биотехнологий, которые тоже очень дорогие. Но там есть еще одна проблема, которая связана с тем, что под это всё нужна очень дорогая инфраструктура, которую обычно не учитывают. Вот кто, например, задумывается над тем, сколько стоит инфраструктура Интернета? Она сегодня окупается за счет новых предпринимателей, которые входят в эту область в расчете на прибыль. А если их не будет, сколько это будет стоить? Может так оказаться, что нам снова придется платить бешеные деньги за интернет. Я вот этого очень боюсь.
Вассерман:
- Я надеюсь, что в этом случае интернет снова станет государственной структурой, как был в самом начале. То есть будет оплачиваться, грубо говоря, за счет налогов со всех граждан. А налоги эти будут поступать благодаря тому, что каждый из нас с помощью Интернета получит какие-нибудь новые возможности, в том числе и возможности разделения труда. Поскольку теоретически его можно довести до того, что вообще каждый человек в мире будет иметь собственную производственную функцию.
Хазин:
- Дай бог. Только это будет очень дорого стоить.
Вассерман:
- Ответим на звонок. Александр, здравствуйте.
- Ну что мы строили, восстанавливали народное хозяйство после войны? И вот почему сейчас 22 года, после того как Ельцин-разоритель пришел с Горбачевым, мы всё инвестиции, инвестиции, инвестиции. И 22 года ничего у нас нет, стоим, топчемся. И всё у нас идет не русское. Чем мы занимаемся?
Хазин:
- Это абсолютно понятно. У нас была своя собственная система разделения труда, в которой мы производили всё. И у США была своя система, они тоже производили всё. При этом стало понятно, что для следующего углубления разделения труда нужно расширять рынки. Мы друг другу мешали, стали толкаться плечами. Это кризис 70-х годов. Дальше в этот момент мы чуть не выиграли, но по дурости проиграли. Я бы сказал, по излишнему благородству. Американцы в благородстве никогда не были замечены, они выиграли. За счет нас они расширились. Но сегодня они в той же ситуации, в которой мы с ними были в 70-е годы. Поскольку они победили, мы под них стали подстраиваться. Это естественно совершенно, никакого другого варианта не было. Мы бы с голоду умерли, если бы этого не сделали. Но вот сегодня ситуация опять разительно меняется, появляется возможность снова стать самостоятельной силой. Эту возможность нужно использовать.
Можно, конечно, очень много обижаться, что вот было хорошо, а стало плохо. Но, во-первых, и к советской власти модно предъявить целую кучу претензий, в том числе и то, что она проиграла в 70-е годы. Во-вторых, уже проехали, мы живем сегодня. Мы должны не мечтать, ностальгировать. Я, кстати, обращаю внимание на удивительную вещь. Если вы читали современную российскую фантастику, то там практически все книги про то, как наш человек оказывается в другом мире. Иными словами, нас, русских людей, нынешняя ситуация не устраивает, мы хотим попасть в другой мир и там стать героями, космонавтами, фантомасами и т.д. Ребята, давайте строить свой дом. Если вы мечтаете о том, чтобы куда-то попасть, где хорошо, вам никогда хорошо не будет. Еще 10 лет назад это было практически невозможно, а сегодня это возможно, давайте начнем строить.
Вассерман:
- К сожалению, для того чтобы строить, надо для начала отучить очень многих любителей ломать.
Хазин:
- По этому поводу есть масса разных замечательных предложений. Одно из них, самое простое и универсальное, - давайте соберемся все хорошие и убьем всех плохих. Это такой радикальный способ, но крайне опасный. Я, конечно, иногда говорю, что надо вешать сторонников ювенальной юстиции и некоторых других персонажей, но проблема состоит в том, что, как показывает исторический опыт, если раз начнешь вешать, то потом совершенно невозможно остановиться. Очень опасная ситуация.
Вассерман:
- Положим, вешать не обязательно. Скажем, в эпоху дружно проклинаемого сейчас нашими дорогими либералами товарища Джугашвили ухитрялись использовать даже людей, приговоренных к смертной казни, так, что они потом получали Сталинские премии за свою работу.
Хазин:
- На самом деле идея шарашки абсолютно гениальная. Потому что абсолютно очевидно, что если есть два профессора, у них имеются амбиции, и они друг с другом бьются. А если они оба заключенные, они оба делают гениальные открытия, за которые потом получают премии. Есть масса историй по этому поводу. Но при этом давайте не будем забывать, что в проблемы попало довольно много населения. Да, конечно, много меньше, чем нас сейчас учат разные либерасты и русофобы, но проблемы-то были.
Вассерман:
- Проблемы были, но тут я сразу могу сказать, что людей не арестовывали, для того чтобы заставить трудиться, а заставляли трудиться, для того чтобы арестованные просто не сошли с ума от безделья. Но это отдельная тема, ее придется, наверное, обсуждать еще не раз. Я надеюсь, что обсуждать, в том числе и с моим сегодняшним гостем Михаилом Леонидовичем Хазиным – я постараюсь еще не раз его пригласить.
Сcылка: http://www.youtube.com/watch?v=bCVzdAH_ta0&feature=player_embedded
Стиль выступлений главы ФРС постепенно меняется.
Про Бернанке
Где-то неделю тому назад в США были опубликованы протоколы заседания ФРС от 2011 года, в рамках которых стало понятно, что далеко не все руководители этой организации приветствуют активную эмиссию, которой сегодня занимается американский центробанк. Что, естественно, вызвало некоторую панику у экспертов, поскольку, в общем, никакого другого способа поддержать экономику не видно. Фактически, спор шел о том, не может ли так получиться, что отказ от обвала сегодня вызовет еще более крупный обвал завтра.
Разумеется, в таких мрачных формулировках впрямую никто ничего не говорил, но не следует держать опытных экспертов и политиков за наивных дурачков: они уже давно все поняли. Другое дело, что от экспертов мало что зависит, а для политиков эта дихотомия решается однозначно: сегодня обвала быть не должно! А завтра будет завтра, может, метеорит упадет и все можно будет свалить на него. И вот в этой, достаточно нервной ситуации (поскольку политик тоже человек и не может не думать о завтрашнем дне), глава ФРС Бернанке выступает в Конгрессе, точнее, перед его банковским комитетом.
Ясное дело, выступление пышет оптимизмом, типа, «все путем», «мы держим руку на пульсе». Однако была и конкретика. В частности, Бернанке признал, что кроме понятных плюсов (отсутствие немедленного обвала), «сверхмягкая» (то есть неограниченная эмиссия) политика ФРС таит и некоторые риски. В частности, он отметил, что продолжительный рост расходов ФРС может вызвать сомнения в способности регулятора сгладить выход из программы стимулирования в нужный момент. Кроме того, он добавил, что могут усилиться опасения по поводу инфляции. Тут с ним нельзя не согласиться - однако обсуждать такие вопросы без цифр и серьезной дискуссии достаточно бессмысленно. Тем более, что «рука на пульсе».
Отметил Бернанке и недовольствие финансистов, которым сегодня просто некуда вкладывать капиталы: «Портфельные менеджеры могут испытывать недовольство из-за низких доходов и начать вкладываться в "риск", чтобы увеличить прибыль». Тут можно поплакать от жалости, однако особого смысла в этом нет - все равно, никаких намеков на изменение ситуации Бернанке не дал. Во всяком случае, его слова о том, что Комитет по открытым рынкам (главный исполнительный орган ФРС) обладает необходимыми инструментами для ужесточения кредитно-денежной политики, а инфляция в настоящее время находится в рамках прогнозов, всерьез явно рассматривать нельзя.
Ну и дальше Бернанке начал говорить о проблеме в целом: «Задачей конгресса и администрации президента является урегулирование вопросов, связанных с госбюджетом, что позволит обеспечить экономический рост и стабильность без угрозы продолжающемуся восстановлению». Понятно почему - Конгресс и Обама до сих пор не договорились о параметрах улаживания спора о «фискальном обрыве», а спор этот, по большому счету, сводится к одному: кто станет виновным в некотором спаде экономики по итогам этой договоренности. Для Бернанке это не вопрос - поскольку спад будет в любом случае, ему важно, чтобы спор, наконец, разрешился, поскольку он плохо влияет на оптимизм участников экономических процессов. В общем, Бернанке намекнул, что пора договариваться - а уж какая будет реакция политиков - посмотрим. Рынок, в целом, отреагировал на эту речь с мягким негативом.
Можно отметить, что речи Бернанке все менее и менее напоминают речи его предшественника Гринспена. Последний говорил максимально невнятно, однажды даже сказал журналистам, что если тем показалось, что они все поняли, то это как раз означает, что они недостаточно вникли в его слова. Бернанке становится все более и более понятен и четок: он очень качественно описывает проблемы и задачи (это я еще далеко не все перечислил, что он сказал) и - ничего не говорит о том, как их будет решать.
Почему не говорит - понятно, никаких более или менее внятных решений у него нет и быть не может. Во всяком случае, в соответствии с нашей теорией. Более того, он этого даже особо не скрывает, объясняя, что решить сегодняшние проблемы в рамках одной только кредитно-денежной политики просто невозможно (об этом же, кстати, полгода назад говорил его коллега по ЕЦБ Марио Драги). А вот зачем объясняет проблемы, это же то же интересно?
Мне кажется, что дело в том, что все участники процесса уже понимают, что речь идет о вещах крайне серьезных, в том числе, что, возможно, за сделанное придется и отвечать. А в этом случае у всех чиновников и политиков одна и та же типовая реакция: ничего не знаем, мы не виноваты, это все объективные проблемы. И по этой причине описание, документирование и легализация этих самых объективных причин становится чуть ли не самым важным делом в жизни.
Во времена Гринспена и речи не было об ответственности, никто этого себе и представить не мог, это все был страшный сон. Но с тех пор начался кризис, он идет уже много лет, заканчиваться не собирается, он уже принципиально изменил конфигурацию политических контуров во многих странах мира (в США в том числе), и из небытия вылез целый комплекс вопросов, которые сильно меняют модель поведения политиков и чиновников. И Бернанке тут не исключение.
Мне кажется, что той модели, которую он выбрал: подробное и четкое описание проблем и уход от того, как именно их решать, ограниченное только фразами, типа «мы держим руку на пульсе», жить где-то еще около года. Может быть чуть меньше, но вряд ли сильно больше. А потом вопросы встанут настолько остро, что потребуется некоторая конкретика и по тому, что именно ФРС собирается делать. Что придумает в этой ситуации Бернанке я пока не знаю. Впрочем, может быть он сбежит в отставку.
Текст посвященный заседанию министров финансов G20 в Москве. Опубликован в журнале "Итоги", N08(872) от 25.02.2013 г.
«Министры финансов и прочие «искперты» могут говорить что угодно. Никакого сокращения роста долга в развитых странах не будет»
Состоялось заседание G20 в Москве, на котором обсуждались, что называется, актуальные вопросы, главными из которых были вопросы межвалютных отношений. «Высокие стороны» долго сидели и родили два основных вывода, новизна которых находится под большим вопросом. Во-первых, решили отказаться от так называемых валютных войн. Во-вторых, ужесточить долговую политику государств. Что можно сказать по этому поводу?
Начнем со второго вывода. Теоретически в сокращении долгов и отказе от создания новых ничего плохого нет. Вопрос только в том, для чего делались эти самые долги? И вот как только на этот вопрос начинаешь отвечать, возникают проблемы. Дело в том, что долги делались для того, чтобы повысить возможности домохозяйств покупать разные товары и услуги, а также для государственных инвестиций в инфраструктуру. То есть по большому счету для повышения жизненного уровня населения.
При этом сами долги — проблема вторичная, что-то с ними сделать, безусловно, можно. Главная проблема — ограничение возможности создания новых, что означает практически автоматическое падение уровня жизни. Причем падения серьезного, не на 2—3, а скорее на 20—30 процентов. Тут, разумеется, есть разные оценки. Но с учетом того, что расходы населения в развитых странах Запада превышают его же, населения, доходы процентов на 20—25, несколькими процентами тут явно не отделаешься. И в этой ситуации вопрос о сокращении роста долговой нагрузки даже не стоит: современные политики в страшном сне не могут себе представить такое падение уровня жизни, их в этом случае просто не останется, ни одного. А потому министры финансов и прочие «искперты» могут говорить что угодно. Никакого сокращения роста долга в развитых странах не будет. Разве что в каких-нибудь грециях. Во всяком случае, до начала вселенской экономической катастрофы.
Что касается взаимных девальваций валют, то отмечу, что когда мы с Андреем Кобяковым в 2002 году писали нашу книгу «Закат империи доллара и конец «Pax Americana», то описали это явление под названием «парад девальваций». Из чего следует, что случайным и неожиданным его никак назвать нельзя. Но, вспоминая наши тогдашние аргументы, можно отметить, что по мере падения спроса населения будут падать и доходы производителей. В то время как их мощности никуда деваться не будут, как и постоянные издержки на осуществление их деятельности.
А отсюда следует простой вывод: и налогов производители будут платить меньше, и зарплаты будут сокращать, и работников увольнять. Иными словами, в ситуации существенного падения доходов населения и желательности увеличения бюджетных расходов доходы бюджетов, напротив, будут падать.
Государства, конечно, будут давить на своих производителей, а те, в свою очередь, пенять на разные обстоятельства, в том числе на иностранных конкурентов. И государства в этой ситуации, особенно с учетом разных запретов ВТО, будут защищать свои рынки и своих производителей самым простым из доступных для них способов — девальвацией валюты.
Отметим, кстати, что скоропостижное вступление нашей страны в ВТО в этой ситуации тоже находит свое объяснение: второй способ поддержки своего производителя — увеличивать экспорт. И само наличие достаточно крупного государства, которое сохранило за собой возможности защищать свои рынки таможенными пошлинами, вызывало все большее раздражение по мере развития кризиса. Ну а наше либеральное правительство, ясное дело, до таких тонкостей не опускалось.
Собственно, теоретическая часть на этом и заканчивается. Нравится это министрам финансов и председателям центробанков или нет, значения это не имеет. Политики не могут себе позволить резкого снижения уровня жизни населения — и точка! А значит — они будут (!) защищать свои рынки и своих товаропроизводителей, нравится это кому-то или нет. Ну за исключением совсем слабых стран, в которых просто нет национальной политической элиты и которым просто выкрутят руки, типа Греции или России.
Так что все рассуждения финансистов из G20 — это пустая болтовня, впрочем, как это уже было не раз, например на саммите G20 в Лондоне. Вопрос в другом: а сами-то участники понимают, что они фактически вешают лапшу на уши нормальным людям, которые к ним еще относятся серьезно? Вопрос интересный, думаю, однозначного ответа на него нет. Некоторые, наиболее дальновидные, все понимают, но делают так, как положено по правилам. Некоторые могли бы понять, но гонят от себя это понимание как можно дальше. А некоторые, как, например, российские либералы типа Игнатьева, скорее всего, искренне верят в незыблемость либеральных «правил игры». Нас это, конечно, больно бьет, но все вокруг только аплодируют: нет ничего приятнее, когда твои проблемы решают твои же конкуренты, причем совершенно для тебя бесплатно.
Сcылка: http://www.itogi.ru/kapital/2013/8/187295.html
О проблемах словоопределения и месте определенных элитных групп в современной истории России
Для начала я напомню цитату из традиционных обращений к читателям сайта: «термин "либераст" участники дискуссии на нашем Форуме договорились использовать для того, чтобы отличать настоящих либералов, то есть сторонников свободы личности от всех насильственных внешних воздействий, от тех, кто стоит за "свободу личности" исключительно от российского государства, но, скажем, не от Международного валютного фонда или международных финансовых авантюристов». Цель, ради которой я привел эту цитату понятна: те люди, которые в России называют себя либеральными экономистами и политиками, таковыми в реальности не являются ни в коем случае. И сегодня я хочу еще раз объяснить это обстоятельство. А пока, не будем применять обидное слово, а просто будем брать в кавычки самоназвание этой, довольно специфической, группы.
Итак, для начала, отметим, что ключевым фактором для любого либерала (без кавычек) является уменьшение влияния государства, вообще, других централизованных структур, на индивидуальную личность. Не будем сейчас вдаваться в историю последних десятилетий, отметим только одно, актуальное именно сейчас, обстоятельство. А именно, политику нашего «либерального» правительства в отношении малого и среднего бизнеса. Которое состояло в том, что ему, этому бизнесу, резко увеличили выплаты в Пенсионный фонд.
С точки зрения либерализма это бред. Либералы должны снижать налоговую нагрузку на всех, тем более, на индивидуальных предпринимателей. Впрочем, сейчас речь идет о государстве - может быть, либеральный чиновник и должен быть чуть-чуть более жесток по отношению к гражданину, чем простой либерал? Может быть. Но тогда почему налоги (хотя формально выплаты в Пенсионный фонд это не налоги, но не будем здесь придираться по мелочам) повышают именно для малого бизнеса, даже для индивидуальных предпринимателей, после чего они начинают массово сдавать свои лицензии? Почему не повысить налоги на крупный бизнес особенно в ситуации, когда количество миллиардеров в стране растет стремительно, что показывает, что их доходы явно превышают доходы индивидуальных предпринимателей и они свои бизнесы закрывать не будут, даже если их серьезно «пощипать»?
Есть несколько вариантов ответа на этот вопрос. Первый состоит в том, что у наших «либералов» в ЦБ, правительстве и администрации Президента, просто нет на это полномочий. Это вполне возможно, крупный бизнес у нас имеет явный политический оттенок, однако что мешает «либералам» этот вопрос, что называется, «поставить ребром»? Объяснить в прессе (а ее экономическая часть контролируется «либералами» практически тотально), что предпринимательство - это «наше все», и обижать его категорически нельзя ... Ну, и попытаться что-то сделать. Но нет, не было даже попыток.
Второй вариант - это дружба. Крепкая и взаимная дружба крупного бизнеса и российских «либералов», еще со времен приватизации. Которая просто не дает возможности представителям «либеральной» группы что-то делать не в интересах крупного бизнеса. И напомнить могут, про разные нелицеприятные истории (что сегодня просто опасно), и темпы накопления в личный пенсионный фондик сократятся. А своя рубашка даже для «либералов» ближе к телу. Но в любом случае - как-то такая позиция не совсем лиеральна, обижать индивидуумов в пользу крупного бизнеса.
Третья возможная причина носит для «либералов» несколько обидный характер. А именно, они просто не ожидали, что их действия окажут на российский малый бизнес такой катастрофический характер. За время пребывания во власти они просто так и не удосужились разобраться, как именно работает экономика, а потому, искренне считали, что ничего «такого» они не делают. Ну и чисто субъективное ощущение, что у всех в стране доходы если и не такие же, как у них (даже в чисто официальной части), то хотя бы сравнимые, дало о себе знать: они просто не поняли, что в стране есть люди, которые реально зарабатывают менее 1000 долларов в месяц. Долларов - потому что наши «либералы» все считают в долларах, они даже когда что-то перечисляют в документах, регулярно используют для определения порядка не русский алфавит, а английский.
Впрочем, скорее всего, тут сыграли все три упомянутые причины. Которые с однозначностью говорят о том, что в части отношения к российским гражданам эти персонажи либералами никак не являются. Посмотрим теперь на другой аспект - на кредитно-денежную политику. «Либералы» в нашей стране дважды контролировали Центробанк - в 1995-98 гг. и с 2003 года. Первый их приход отметился «гениальной» связкой «рынок ГКО» - «валютный коридор», который позволял крупным игрокам (опять крупным!) заниматься активным перекладыванием бюджетных денег в свой карман. Причем, как раз из-за коридора, рубли из бюджеты превращались в доллары в карманах - курс был практически фиксирован. Есть и серьезные основания считать, что сами «либеральные» чиновники играли на этом рынке. С использованием инсайдерской информации, надо думать.
Закончилось это, как известно дефолтом, чуть ли не первым в истории национальным дефолтом в национальной валюте (США в 1933 и 1971 годах не могли расплатиться не долларами, а золотом!). И вот вопрос: а почему не напечатали рубли и не отдали долги? А потому, что это поставило бы под угрозу конкретных друзей наших «либералов» - и то, что в результате сильно пострадал малый и средний бизнес «либералов» уже не волновало.
Затем к власти в ЦБ пришел Геращенко, который увеличил относительную денежную массу в стране в 10 раз при этом сокращая инфляцию, но в 2002 году его досрочно сместили. И, как следствие, тут же выросла стоимость кредита для предприятий, выросли транзакционные издержки, начались проблемы с кредитованием. Ну а затем - мы вошли в кризис 2008 года и вышли из него с максимальными потерями для всех стран G20, хотя за счет личной активности Путина удалось, все-таки, несколько снизить социальные потери от кризиса. Отметим, кстати, что экономически мы еще из кризиса 2008 года не вышли, что тоже выдающаяся заслуга наших «либералов».
Отметим, что кризисные процессы в мировой экономике продолжаются, а значит, нас ждут новые проблемы. С учетом выдающихся (без кавычек - такой долгой последовательности провалов не так много было в истории) способностей «либералов», у нас могут быть серьезные неприятности, причем довольно скоро. Нам срочно нужны новые Геращенки, Примаковы и Маслюковы, которые вытащили нас из кризиса 98 года и дали ресурс для преодоления кризиса 2008 года. Пока такой передышки нам никто не дал - резервы после 2008 года, в отличие от 98 года, мы так и не накопили.
Ну и в заключение - немножко о политике. Финансово-экономической, разумеется. Соратники (чтобы не сказать, патроны) наших либералов в МВФ и Мировом банке (в администрации президента США их, после выборов, практически не осталось) активно сейчас пропагандируют ужесточение бюджетной политики и жесткую кредитно-денежную политику, то есть, отсутствие эмиссии. При этом власти основных стран мира ведут себя прямо противоположным способом - то есть активно печатают деньги и наращивают долги. Надо думать, власти несколько более ответственны перед обществом, чем «либералы», а потому ведут политику адекватную, а не почерпнутую из абстрактных книжек.
Так вот, российские «либералы» полностью реализуют рекомендации МВФ и Мирового банка, демонстративно игнорируя реальные обстоятельства кризиса, на которые обращают внимание западные политики (которые уже давно открещиваются от слова «либерализм» в применении к экономике). Такое трогательное единство взаимно: как только Президент России начал говорить о росте экономики, МВФ активно поддержал российских «либералов». Вспомним и предыдущего нашего министра финансов: на фоне начавшихся после 2008 года валютных войн он единственный из G20 соблюдал требования жесткой кредитно-денежной политики, за что и получил титул «лучшего министра финансов среди где-то там». А мы, напомним, получили самый крупный среди этих стран спад. Кстати, отдадим ему должное - свою ошибку он, хотя бы и частично, признал.
В общем, картина получается достаточно однозначная, по всем направлениям. Российские «либералы» демонстрируют достаточно яркий набор характеристик: тотальную коррумпированность, полное непонимание реальных экономических процессов, игнорирование российских интересов в противовес интересам Запада. И это ведь я еще далеко не все их «проекты» рассмотрел, одна приватизация чего стоит. Кстати, в этой ситуации вновь отдать им Центробанк представляется мне не просто страшным, а очень страшным - подставят же в очередной раз, причем так, что мало не покажется. И даже надеяться на лучшее не приходится, поскольку примеров положительного управления у них просто нет.
И после всего сказанного, как, спрашивается, нам их называть, чтобы не марать, в общем, вполне приличное слово «либерал»?
Видимо, меня скоро назначат директором-распорядителем МВФ ... Мне очень, очень стыдно, но сделать я ничего не могу - поскольку именно мои тексты и соображения, судя по всему, сегодня определяют политику этой организации. Впрочем, обо всем по порядку.
Примерно месяц тому назад я начал подробно объяснять причины разногласия Путина и правительства. Наиболее четко это сказано в следующем ролике (http://worldcrisis.ru/crisis/1071531 ), который был снят на прошлой неделе, но более или менее внятно соответствующие тезисы были озвучены ранее. Суть их состоит в том, что Путину категорически необходимо, чтобы рост в стране составлял не менее 6% в год, а правительство, со ссылкой на своих зарубежных друзей, готово было гарантировать только 3%/
На самом деле и эти 3% являются фигурой речи: уже после начала дискуссии вышли данные по январю, которые показали резкий спад российской экономики. И Путин обратился к Академии наук, с целью дать альтернативный либералам вариант. РАН пока еще свой доклад не подготовила, но базовый экономический механизм, который она будет в этом докладе применять, не секрет - это импортозамещение, которое может лет на 10 обеспечить экономический рост России процентов на 7-8.
Тема эта для либералов запретна - их западные хозяева не разрешают им даже рассматривать импортозамещающие технологии, поскольку это означает конкуренцию с их родными корпорациями. Именно из-за такой зависимости российских либералов от Запада мы на этом сайте и применяем для их обозначения слово «либераст», для того, чтобы отличить их от настоящих экономических либералов. К которым относится и Сергей Глазьев, и Андрей Кобяков, и Олег Григорьев, и я.
Однако после того, как реальная подоплека конфликта была вскрыта, у наших либерастов, что в правительстве, что в центробанке, начались фрустрации. Никто из них не готов прямо в лицо сказать Путину, что они не просто «не могут», а категорически отказываются исполнять его распоряжения. В том числе и потому, что западные хозяева далеко, а Путин близко, да и места для них на Западе нет. А здесь назначает, все-таки, Путин ...
Фрустрации стали проявляться и в том, что они начали «отруливать» от линии «Вашингтонского обкома». Первым, кого я слышал, оказался академик Макаров, директор Центрального экономико-математического института и главный «окормитель» и учредитель одного из главных гнезд либерастов РЭШ. Он во вторник, на юбилее Плехановского института сказал о том, что что-то много у нас стало в экономике либерализма. Вчера я прочитал, что какой-то доклад испустил из себя Евсей Гурвич, руководитель Экспертной группы при Минфине России, в задачу которой входит доводить МВФ-овские ЦУ до наших чиновников. Начинается этот доклад «за упокой», Гурвич, в полном соответствии со «старыми» указаниями Вашингтонского обкома говорит о том, что майские указы Путина реализованы в рамках современной экономики быть не могут. Но вот дальше начинаются удивительные перлы, которые зам Гурвича прокомментировал в прессе так, что если начать структурные реформы, ориентированные на импортозамещение (!), то 6% в год можно и достигнуть ...
Ну, тут еще можно было бы предположить, что конкретные персонажи испугались монаршего гнева ... Но, все-таки, не согласовав с патронами ... Как-то не верится ... И вот сегодня я читаю в интернете такое ... Я даже не буду ничего повторять, просто тупо процитирую информационное сообщение: «Сегодня Инфляция в России в 2013 году составит не 6,3 процента, как ожидалось ранее, а шесть процентов ровно. Об этом, как сообщает РИА Новости, заявил глава представительства Международного валютного фонда в России Одд Пер Брекк. Оценка роста ВВП России осталась практически неизменной и составляет 3,75 процента (ранее — 3,7 процента), то есть на 0,15 процентного пункта больше, чем прогноз Минэкономразвития.
По словам представителя МВФ, которые передает «Интерфакс», если политика Центробанка России не изменится, то инфляция и в 2014 году окажется на уровне шести процентов. Это существенно выше, чем прогнозирует сам ЦБ — он надеется, что в следующем году темпы роста цен удастся сдержать в рамках 4-5 процентов.
Одд Пер Брекк добавил, что российская экономика в состоянии расти на уровне в шесть процентов за год, однако для этого необходимо изменение экономической политики страны. По мнению эксперта МВФ, модель роста, основанная на повышении эффективности и увеличении использования мощностей вкупе с высокими ценами на нефть, себя исчерпала и больше не может обеспечивать подъем ВВП на 5-5,5 процента в год. В МВФ считают, что для обеспечения высокого экономического роста России нужны инвестиции в новые производства...»
Обращаю внимание, что слова «импортозамещение» в устах представителя МВФ пока не прозвучали, но как еще пока не созданные российские предприятия могут продавать свою продукцию? На экспорт? Кто же их пустит-то, когда свою продукцию девать некуда?
В общем, МВФ начал радикально менять свою позицию, причем - достаточно неожиданно, поскольку еще пару недель назад яростно поддерживал российских либерастов в части невозможности достижения соответствующих показателей экономического роста. Не думаю, что чиновники МВФ испугались Путина - он им не начальник. Вряд ли они изменили свое мировоззрение - это тоже так быстро не делается. Не может чиновник МВФ и изменить свою политику, если это не согласовано на верхнем уровне, корпоративная дисциплина там сумасшедшая. Значит - за эти недели руководство МВФ решило принципиально изменить свою политику.
Ну а поскольку произошло это не три месяца назад, не полгода назад, а именно сейчас, после моих статей, я имею все основания считать, что именно они стали причиной изменения политики столь серьезной организации. Ну а отсюда путь до поста ее руководителя, в общем, не самый длинный.
А наши либерасты имеют теперь все основания стать «святее Папы Римского», то есть начать агитацию за импортозамещение посильнее, чем их оппоненты из Академии наук. Разумеется, делать они ничего собираются, в конце концов, разрушение российской экономики как главную задачу, поставленную Западом перед ними, никто не отменял Поэтому основная их тактическая задача - повторяя риторику РАН, даже активнее, чем сами академики, повесить Путину «лапшу на уши», с тем, чтобы остаться на своих местах. Ну и сделать так, чтобы никакого экономического роста в России не было.
|
|
Мне тут пришло интересное письмо:
Я думаю, не новость, что в США существовала коммунистическая партия и что ее рассматривали как серьезную угрозу и что немалая часть населения ее идеалы разделяла, но новость лично для меня в том, что среди этих людей был и Эйнштейн и он даже написал статью для первого выпуска (1949 год) журнала американских марксистов "Monthly Review", чтобы поддержать их начинания своим авторитетом. Вот небольшой отрывок из этой статьи:
"Неограниченная конкуренция ведёт к чудовищным растратам труда и к тому изувечиванию социального сознания отдельной личности, о котором я уже говорил. Это изувечивание личности я считаю самым большим злом капитализма. Вся наша система образования страдает от этого зла. Нашим учащимся прививается стремление к конкуренции; в качестве подготовки к карьере, их учат поклоняться успеху в приобретательстве.
Я убеждён, что есть только один способ избавиться от этих ужасных зол, а именно путём создания социалистической экономики с соответствующей ей системой образования, которая была бы направлена на достижение общественных целей. В такой экономике средства производства принадлежат всему обществу и используются по плану.
Плановая экономика, которая регулирует производство в соответствии с потребностями общества, распределяла бы необходимый труд между всеми его членами способными трудиться и гарантировала бы право на жизнь каждому мужчине, женщине и ребёнку.
Помимо развития его природных способностей, образование человека ставило бы своей целью развитие в нём чувства ответственности за других людей, вместо существующего в нашем обществе прославления власти и успеха.
Необходимо помнить, однако, что плановая экономика это ещё не социализм. Сама по себе, она может сопровождаться полным закрепощением личности. Построение социализма требует решения исключительно сложных социально-политических проблем: учитывая высокую степень политической и экономической централизации, как сделать так, чтобы бюрократия не стала всемогущей. Как обеспечить защиту прав личности, а с ними и демократический противовес власти бюрократии?
Ясность в отношении целей и проблем социализма имеет величайшее значение в наше переходное время. Так как в настоящее время свободное, без помех обсуждение этих проблем находится под мощным табу, я считаю выход в свет этого журнала важным общественным делом."
Оригинал статьи и поныне лежит на сайте этого журнала http://monthlyreview.org/2009/05/01/why-socialism%29
Даже самый беглый анализ показывает, что власти США определились с главной угрозой безопасности своей социально-политической модели.
Президент США обратился к Конгрессу.
Ну, на самом деле, конечно, к народу. Интересно то, что сделал он это в день рождения Авраама Линкольна – первого президента США от Республиканской партии, которая является главным противником партии Демократической, от которой Обама и стал президентом. То есть, он явно продолжает свою линию на то, чтобы стать именно народным президентом, для которого интересы его партии – дело вторичное.
Тем интереснее посмотреть, что он описал, как свои успехи в экономике, и что предложил на будущее. Для начала – самое главное, что Обама считает, так сказать, своей главной, системной задачей. Мы должны, сказал он, вновь зажечь топливом двигатель американского благосостояния — «средний класс». Это, по его словам, самый главный вызов, который стоит перед его поколением. Отмечу, что тема «среднего класса» давно будируется Обамой, в том числе, под давлением его советника (я уж не знаю, официального или нет) П.Кругмана. И заявление президента США говорит о том, что это мнение становится определяющим в экономической политике новой администрации.
Мы уже не раз отмечали, что главным следствием кризиса в социально-политическом аспекте, станет исчезновение феномена «среднего класса», на него просто нет больше денег. С нами много спорили (экономиксисты продолжают это делать до сих пор), однако, судя по всему, понимание того, что это образование находится под серьезным ударом, стало в Вашингтоне достаточно общим. Остается только один вопрос: понимают ли там, какие фундаментальные причины стоят за эффектом исчезновения «среднего класса» или нет.
Слова Обамы о необходимости сохранения «среднего класса» и придачи ему дополнительной динамики не следует принимать слишком всерьез. Еще раз повторю – он обращается к народу, тут излишне жесткие формулировки, исходящие от главы государства, просто невозможны. Главное в другом: понимает ли Обама и его советники, что сохранение «среднего класса» в его нынешнем виде, как основы социально-политической стабильности, невозможно, нравится им это или нет. Ну, или, точнее, готовы ли они рассмотреть саму возможность его исчезновения, пусть пока как имеющую малую вероятность.
Для этого посмотрим, что Обама причислил к своим главным заслугам. Достижения в автомобильной промышленности и снижение зависимости от поставок иностранной нефти. Первый вопрос важен – поскольку он сохраняет рабочие места. А вот второй ... Казалось бы, зачем разрушать старую модель, когда потери от высоких цен на нефть вполне компенсировались возвратом иностранных инвестиций и эмиссии долларов под новые финансовые инструменты? Одна причина понятна – это стимулирование возврата производств в США. Однако она, скорее всего, далеко не самая главная. Главная – это понимание того, что старая модель больше работать не будет.
«От добра добра не ищут» ... Это базовое положение для любого политика. Смена модели возможна только тогда, когда есть четкое понимание, что старая уже умерла. И понимания это проявляется в тех же США разными способами – в том числе, судебным процессом против рейтинговых агентств, я на днях про это писал. А если есть понимание, что мировая финансово-экономическая система, что называется, «не жилец», то вопрос – что придет ей на смену? Если США возвращают производства и отказываются от поддержания глобальной инфраструктуры – то значит ли это, что Обама понимает, что регионализации мира не избежать?
А это значит, что сохранить перекачку ресурсов всего мира на поддержание «среднего класса» стран «золотого миллиарда» (США, в первую очередь) уже не получится. Вот мы, фактически, и получили ответ на один из наших вопросов: власти США всерьез рассматривают вариант исчезновения «среднего класса». И собираются за него бороться.
Что же говорит по этому поводу Обама? Прежде всего, он в своей речи несколько раз подчеркнул, что не существует моральных оснований, по которым средний класс должен решать задачу снижения бюджетного дефицита в одиночку, без дополнительного налогообложения богатых. Кроме того, он предложил повысить минимальный размер оплаты труда до 9 долларов в час, с нынешнего уровня, менее 8 долларов.
С точки зрения возврата производств – решение спорное, в Юго-Восточной Азии зарплаты ниже. С точки зрения поддержания спроса – принципиально важное. Сам Обама охарактеризовал его как "честное", пояснив, что положение дел, при котором не в состоянии обеспечить себя семья с двумя детьми, где каждый из кормильцев получает минимальную зарплату, несправедливым. Отметим, что слова эти имеют тем большее значение, что таких семей будет все больше и больше. Фактически, Обама потребовал, чтобы минимальная заработная плата двух родителей обеспечивала бы семье с двумя детьми доход на уровне нижней границы «среднего класса». Вопрос получится ли – стоит здесь отдельно, но сама по себе постановка вполне достойна.
Кстати, Обама предложил и меры в энергетике, в том числе - сократить энергопотребление, то есть – снизить себестоимость продукции. Так что и в этом направлении он вполне укладывается в общую линию. В том числе, это подтверждает и уход США из многих регионов мира, на время, во всяком случае. Поскольку зависимость от энергоносителей для них будет сокращаться.
В заключение, можно отметить следующее. Даже самый беглый анализ выступления президента США показывает, что власти этой страны отдают себе отчет в социально-политических последствиях кризиса. Понимают ли они его масштаб и лежащие под ним базовые экономические механизмы - вопрос отдельный, но с точки зрения действий это не принципиально. Важно то, что свои основные задачи они видят в сохранении «среднего класса» и будут его активно защищать. Соответственно, любые стратегические меры, принимаемые или рассматриваемые в США, следует изучать именно с точки зрения решения этой задачи. Если они никакого эффекта в этом направлении не дают или даже дают противоположный – скорее всего, это направления политики будут свертываться.
Реплики в теме
taotan [taotan] (Реплики в теме)
18.02.2013 16:08 > >
Президент США Барак Хусейн Обама нарушил конституцию ст1. пункт 5, которая гласит, что президент не может производить назначения без согласия Сената, постановил федеральный апелляционный суд 15 февраля, назвав "актом диктатора" назначение на вакантные должности в National Labor Relations Board(национальное бюро по управлению занятостью населения) Sharon Block, Richard Griffin, Terence Flynn в 2012 году. Отдельно будет решаться вопрос по кандидатуре на пост главы финансового бюро по защите потребителей Richard Cordray( это бюро занимается в том числе контролем над рынком ипотеки), хотя он был только что вновь утвержден.
Белый дом не согласен с решением суда , т.к считает,что оно ставит под вопрос законность назначения на должности во время перерывов сената, начиная с 1867 года. Минюст намекнул,что попросит Верховный суд отменить решение, которое было вынесено тремя судьями, чье назначение проходило во времена правления республиканцев(обоих Бушей).
Ситуация сложилась из-за того,что сенаторы-республиканцы заблокировали одобрение кандидатур Обамы в NLRB, но технически оставались на сессии, в то время как конгресс был в отпуске, поэтому Обама утвердил людей на должности, что интерпретируется как неконституционное совмещение полномочий и злоупотребление служебными обязанностями .
В случае победы апелляционного суда более 600 решений, касающихся рынка занятости и проводящихся с учетом мнения профсоюзов, будут признаны незаконными.
Линдон Ларуш характеризует это как самые худшие нарушения,сделанные президентом , используя процедурную лазейку Обамой и полагает, что они более серьезны, чем те,что привели к импичменту Richard Nixon после Watergate scandal.
http://beforeitsnews.com/blogging-citizen-journalism/2013/02/its-official-obama-impeachment-starts-here-2445528.html
http://bigstory.ap.org/article/court-obama-appointments-are-unconstitutional
Владимир
181 дней
18.98
Владимир [briar] (Реплики в теме)
19.02.2013 09:48 > >
Такое впечатление что власти США уже все поняли насчет кризиса и разбиения мира на технологические зоны.
Все их действия говорят об этом.
И запас гробов в США тоже.
А вот наши пока принимают декларации о долбаном российском народе - химере.
http://vz.ru/news/2013/2/19/620982.html
taotan
19 дней
43.14
taotan [taotan] (Реплики в теме)
20.02.2013 10:17 > >
И это все о нем- и снова об Обаме.
Как и следовало ожидать, Верховный суд отказал в рассмотрении дела по фактам недостоверности сведений рождения Обамы.
http://www.supremecourt.gov/Search.aspx?FileName=/docketfiles/12a606.htm
Politico вчера уделило центральное место статье с многообещающим названием "Обама-кукловод". Из заголовка мне тут же представился Обама в виде Карабаса-Барабаса, дергающим за ниточки голдманов, морганов и прочих марионеток. Но при прочтении постигло разочаровани... читать дальше...
олег
42 дней
102.35
олег [oleg.p] (Реплики в теме)
21.02.2013 12:23 > >
Худо-бедно экономика США еще самая большая в мире и генерирует, хоть и меньше, чем пять лет назад, прибыли. Кризис, охвативший сегодня весь мир, чем то похожий на кризис в Японии 1990-х годов, тем, что владывать прибыли компании некуда. Вопросы: куда будут вкладываться средства фонда накопления, если задолженность домохозяйств по кредитам увеличиваться больше не может? Неужели только на финансовый рынок? ..а как воспримут такие инвестиции миллионы безработных с США, их же будет все больше и больше? Сегодня в Штатах нет общественных работ как в 30-х годах, а если они появятся, то чем займут безработных, все ж уже построено?
taotan
19 дней
43.14
taotan [taotan] (Реплики в теме)
23.02.2013 10:01 > >
Блумберг сообщает,что на слушаньях по делу против "неизвестного трейдера", незаконно заработавших на сделке Хайнц окружной судья Jed Rakoff сказал, что так как "неизвестный трейдер" не явился на слушанье, то будет рекомендовано наложить арест на счета Goldman Sachs в Цюрихе, пока т.к. ранее были арестованы счета в США.
http://www.bloomberg.com/news/2013-02-22/sec-wins-asset-freeze-after-heinz-traders-don-t-appear-in-court.html
P.S. С праздником, дорогие, любимые мужчины!
Опубликовал Александр Мазур [shaman_mt]
01 Мар 23:33 Темы: Конгресс, Обама, бюджет
ВАШИНГТОН, 1 мар
Конгресс и администрация не договорились по вопросу предотвращения секвестра бюджета, в результате которого США потеряют около 750 тысяч рабочих мест, заявил президент Барак Обама.
Автоматический секвестр бюджета — сокращение расходов на 1,2 триллиона долларов в течение ближайших десяти лет и уже на 85 миллиардов к концу нынешнего финансового года, поровну распределенное между военной и гражданской сферами — начнется в стране после 1 марта.
«Эти сокращения ударят по экономике. Многие, сотни тысяч американцев, почувствуют их. Пограничная служба, Пентагон, ФБР и многие другие силовые ведомства столкнутся с сокращением финансирования и увольнениями... По расчетам экономистов, США потеряют около 750 тысяч рабочих мест», — сказал Обама, выступая в пятницу после переговоров с представителями конгресса.
Похоже, если не на разворот в тренде политических и экономических решений последних 5 лет, то как минимум на сбой. Противостояния меду законодателями и Президентом США, в которых (хотя бы внешне) одерживал верх Президент в этот раз закончились, пусть и мелким, но явным его поражением. Не так давно он обещал защищать средний класс и поднимать оплату труда, а тут сокращение бюджета на 85 миллиардов в этом году. Мало конечно, но это федеральный бюджет, а что могут позволить себе бюджеты штатов и муниципалитетов, если даже федеральный сокращают? Стоит запастись терпением и внимательно последить за развитием событий далее. Так же помниться мне, многие предсказывали, что они договорятся и этот раз. Но, видно не только затем республиканца начали 3 года назад строить козни против финансовых аппетитов демократа Обамы, что бы потом договариваться в последний момент.
это перепост
написано 01 Мар
Михаил Хазин: Путин получил мандат народа на чистки элиты
В рейтинге стран по уровню коррупции в 2012 году, подготовленным Transparency International, Россия занимает 133 место из 174 возможных. Основы действующей коррупционной системы были заложены еще в начале 90-х годов «либералами гайдаровского призыва», и она неотделима от неолиберального экономического курса, которому правительство следует по сей день. Однако, в условиях мирового финансово-экономического кризиса, неолиберальная коррупционная модель российского разлива не позволяет поддерживать даже минимальные темпы экономического роста, необходимые для сохранения социальной стабильности. И эта экономическая модель будет снесена посредством борьбы с коррупцией. Такого мнения придерживается президент консалтинговой компании «Неокон» Михаил Хазин, интервью с которым публикует «Первое антикоррупционное СМИ». К словам известного экономиста стоит прислушаться хотя бы потому, что он одним из первых российских теоретиков довольно точно описал ход мирового кризиса еще до его начала в нынешней, «открытой» фазе.
— Сейчас в стране развернута антикоррупционная кампания. Более того, она регламентируется Национальным планом по борьбе с коррупцией, последняя версия которого была принята в марте прошлого года. План был подписан еще президентом Дмитрием Медведевым. Так что антикоррупционная политика провозглашена, по сути, национальным курсом. Президент Путин также усиленно взялся за коррупцию. Как вы относитесь к антикоррупционной политике руководства РФ?
- Давайте смотреть правде в глаза. Политика – это искусство возможного, искусство компромисса. До тех пор, пока нет категорической необходимости, резких движений – а крупная антикоррупционная кампания это всегда резкие движения – никто делать не будет. То есть, иными словами, если в стране началась антикоррупционная кампания, это означает, что без нее обойтись уже нельзя, что-то совсем плохо.
Отметим, что российские экономисты нелиберальной направленности давно давали четкое и ясное объяснение причин проблем. Дело в том, что российская экономика так устроена, что для того, чтобы не было социально-политических катаклизмов, необходимо, чтобы темпы экономического роста были не ниже 5-6% в год. Это не уникальная ситуация, в Китае, например, эта цифра должна составлять 8-9%, что, конечно, запредельно много по нынешним временам.
Но и для сегодняшней России 5-6% в рамках той либеральной политики, которую проводит нынешнее правительство, это величина недостижимая. Либералы говорят о том, что рост экономики составляет 3% и это – потенциальный максимум, в реальности же, на сегодня, в лучшем случае – ноль, а, может быть, и отрицательная величина. Сказать точно сложно, потому что ВВП, как и всякий бухгалтерский показатель, можно чуть-чуть варьировать, в пределах где-то 3%.
А что делать в такой ситуации, когда рост недостаточен, а значит, «пряников сладких опять не хватает на всех»? Нужно каким-то образом заниматься выбором, кому давать кусок пирога, а кому не давать. Антикоррупционная кампания – это некий способ выбора. Кампания развернута против тех чиновников (точнее, должностей), кого элита считает невозможным «кормить» дальше.
Отметим, что экономическая система страны, которая была выстроена в 90-х годах с помощью американских советников через приватизацию (наиболее известные из этих советников Джеффри Сакс и Андерс Осланд), была насквозь коррупционной. Понятно, что в кого ни ткни пальцем – будут основания для коррупционных дел. То, что сейчас антикоррупционная кампания идет немного «живей», чем раньше – следствие экономического кризиса.
— На каком основании «выбирают» новых «жертв» кампании. Ведь, по практически солидарному мнению экспертов, посадить по коррупционным обвинениям можно практически любого чиновника. Почему, например, на прошлой неделе взялись именно за губернатора Кировской области Никиту Белых?
- Я думаю, что Никита Белых – не тот человек, без которого нынешней власти никак не обойтись. Более того, я сильно подозреваю, что таких людей достаточно много. Никита Белых – это проект бывшего главы Администрации Президента РФ Александра Волошина, который хотел через занимавшего президентский пост Дмитрия Медведева показать, что Путин уже не контролирует назначение губернаторского корпуса. Таким образом, Белых не является человеком, который хоть как-то интересен сегодняшнему Кремлю. Не говоря уже о разных скандальных историях, в которых он был замешан: с Алексеем Навальным, с Машей Гайдар и т. д. Соответственно, он оптимальная мишень для антикоррупционной кампании.
— Вы назвали фамилию Навального, который был активным участником протестов на Болотной площади. Насколько это все имеет отношение к болотному протесту?
- Не секрет, что так называемый «болотный процесс» был организован либеральной частью российской политической элиты, то есть, по сути, частью той группировки, которая в 90-е годы выстраивала коррупционный режим, хотя сегодня коррупционный режим ассоциируется на Западе с группировкой силовиков. Я напоминаю, что до 1998-99 года у силовиков не было никакой возможности влиять на политические решения в стране. Фактически их начал снова привлекать к управлению государством Валентин Юмашев. Это был период, когда коррупционные схемы уже действовали в полный рост. Силовики встроились в эту схему. Странно было бы, если бы они не встроились, потому что те, кто не встраивался, железной рукой из власти выгонялись. Я это очень хорошо знаю, потому что, находясь на госслужбе, пытался остановить откровенно коррупционные схемы, что, в общем, и стало причиной того, что все экономическое управление Президента РФ, в руководстве которого я работал, было фактически ликвидировано. Напомним, что аналогично был выгнан бывший глава Администрации Президента Николай Бордюжа, да и много еще кто.
С 2000-х годов, в стране четко оформились две группировки. Это «либералы», большая группировка, в которую входят либералы гайдаровского призыва, типа Анатолий Чубайс, Владимир Мау, Алексей Улюкаев, Сергей Игнатьев и т.д., а также либералы более позднего призыва, в число которых входит нынешний политический лидер либералов Александр Волошин и идеологический — Алексей Кудрин. Сюда же входят многочисленные олигархи, которые стали бенефициарами приватизации. Это одна группа, у нее общие политические цели, хотя внутри могут быть люди, которые друг друга не выносят. А есть группа «силовиков», которая тоже политически едина, хотя внутри там могут быть люди, которые ненавидят друг друга.
— Эти группировки достаточно давно сосуществуют, и если ведут между собой борьбу, то скорее позиционную...
- До какого-то времени так и было. А потом Путин объявил, что пойдет на выборы на третий срок. На первые два срока он шел с мандатом от элиты, как наемный менеджер, как гендиректор, которого нанял совет директоров для решения ряда определенных задач, прежде всего, двух главных. Первое – обеспечить по возможности бесконфликтное разрешение внутриэлитных споров, то есть выступить арбитром. Одной из причин, почему на эту роль тогда был выбран Путин, был его опыт арбитража в Санкт-Петербурге, криминальной столицы России 90-х годов.
Вторая задача, которую он должен был решить: не допустить, чтобы внутриэлитные конфликты опускались на уровень общества. Истории с чемоданами компроматов были признаны неправильными. Это ставило под угрозу всю коррупционную систему в целом. Было сказано: коррупция – «это наше все», но народ об этом знать не должен. И в задачу Путина входило эти задачи реализовывать.
Для этого нужен был ресурс, чтобы давать отступные тем, кто проиграл. Грубо говоря, людям говорилось: «Ребята, если вы проиграли, то вам дается кусок и вы нищими не останетесь, поэтому не нужно идти «ва-банк»». А вот, если будете сопротивляться, то тогда будут реальные неприятности». В начале 2000-х те, кто хотели остаться выше всех, и не соглашались принять, что называется, «правила общежития», это трое — Березовский, Гусинский и Ходорковский, были истреблены, при полном элитном консенсусе. Это не Путин их уничтожал. Это общеэлитное решение: люди, которые так себя ведут, нам не нужны.
Дальше Путин решил уйти с поста президента. Он провел кастинг среди элиты, совета директоров, который его звал. Кастинг завершился победой либерального представителя Медведева. Медведев оказался слаб, и Путин решил вернуться. Но он решил вернуться не с мандатом от элит, а с мандатом от народа, потому что не может наемный гендиректор увольнять членов совета директоров, то есть акционеров. По этой причине, ему был нужен мандат народа, чтобы чистить элиту. Чистка элиты – это вещь неизбежная в условиях нынешнего кризиса и с этой точки зрения логика Путина понятна – нужно самому стать «чистильщиком», чтобы не вычистили тебя самого.
— И все-таки, существует ли какая-то экономическая необходимость в чистке, помимо логики борьбы группировок?
- Где-то с последней трети медведевского срока экономика не позволяет «кормить» всю эту элиту. Это невозможно. Стало ясно, что в случае прямого политического столкновения, либо одна, либо другая группировка проиграет. Путин долгое время играл роль арбитра между этими группами, но когда речь идет о том, «или те или другие», то он предпочтет скорее силовиков. Это стало окончательно понятно после того, как «либералы», во многом, потеряли внешнее прикрытие, после смены администрации Обамы.
В результате, как следствие «болотного процесса», Путин оказался под очень жестким давлением. Что такое «болотный процесс»? Это выступление среднего класса, который почувствовал, что экономический кризис ухудшает его положение, и он может лишиться тех возможностей, которые он получил в результате экономического роста 2000-х. Но поскольку средний класс в России политически не представлен, то он был вынужден выступать под лозунгами либералов. А целью либералов было вовсе не улучшение жизненного уровня среднего класса (им на это в высшей степени наплевать), а политическая борьба с силовиками, контроль над Путиным, чтобы он не мог либералов «сократить».
Либералам вариант получения Путиным мандата от народа не понравился. Они понимали, что станут объектами этой чистки. Поэтому они решили воспользоваться энергией политического протеста среднего класса, «болотного процесса» для того, чтобы сделать Путина нелегитимным, чтобы поставить под сомнение его мандат от народа. Однако народ признал путинскую победу на выборах. Путин свой мандат на чистки элит получил. Значит, в этой ситуации можно пожертвовать не самыми интересными людьми, которыми можно пренебречь. Понятно, что либералы не остановятся на достигнутом – они будут продолжать сопротивляться.
— В чем это будет выражаться?
- Продолжение сопротивления мы видим на примере недавней Давосской сходки, на которой были представлены три сценария развития России. Все три сценария – это обращения либералов к мировой элите с объяснением того, как можно свалить Путина. Либо вы опускаете мировые цены на нефть, и режим рушится, либо вы начинаете финансировать региональные элиты в противовес Москве, либо вы начинаете каким-то образом финансировать средний класс в противовес Кремлю. Вот и все варианты.
Отмечу, что «болотный процесс» рухнул естественным образом по банальной причине, потому что народ в целом к либералам относится крайне негативно. Не секрет, что в российском обществе слово «либерал» является синонимом слова «вор». В этом смысле никакое общественное движение, которое возглавляют либералы, не имеет никаких шансов на сколько-нибудь успешное развитие. В этом их собственная вина, потому что все видят результаты их деятельности. Это реформа образования, здравоохранения и т. д., провалено все.
— О провале либеральных реформ говорят многие эксперты, но несмотря на политическое противостояние этим реформам, они продолжаются...
- Пока да, но нужно отметить, что либералы до сих пор контролируют и правительство, и Центральный банк. Сейчас идет отчаянная схватка за пост председателя Центробанка. Игнатьев уходит летом, и, соответственно, все понимают, что если на пост председателя Центробанка будет назначен управленец, который предложит нелиберальную альтернативу экономическим реформам, то вся либеральная группировка очень быстро «полетит». В этом заинтересованы и силовики, и если так можно выразиться, народ, потому что часть тех денег, которые получает либеральная часть элиты через коррупционные схемы, может быть направлена на развитие экономики.
— Вы анализируете внутриэлитный расклад в России. Но ведь эта борьба накладывается на внешние, общемировые события, разворачивание мирового кризиса... Подхлестнет ли это ситуацию?
- Это очень интересно. Дело в том, что после дела Доминика Стросс-Кана произошел раскол мировой финансовой элиты. Раньше мировая финансовая элита поддерживала в России либералов. Собственно, они и есть их порождение. Я напоминаю, что приватизационные сделки во многом непосредственно курировались администрацией Клинтона. Но вся проблема в том, что после дела Стросс-Кана, когда стало понятно, что мировой финансовой элите больше не дадут бесконтрольно рулить в мире, начались проблемы. И после выборов в США – это важное обстоятельство – в новой администрации Обамы практически не осталось людей, с которыми бы работали российские либералы. Иными словами, они повисли в воздухе.
Один из их главных козырей, что они могли обеспечить согласование своей политики с Мировым банком, Международным валютным фондом (МВФ), с администрацией президента США – он пропал. Грубо говоря, им некому звонить. В этой ситуации их позиции очень сильно ослабли. Мало того, что они не могут обеспечить экономический рост в России. Требование Путина к правительству – это рост 5-6% в год, а либералы агрессивно говорят, и их поддерживает МВФ, либеральные корпорации, например «Блумберг» – «нет – 3% не выше», хотя в реальности и того нет. А Путину то нужно 5-6%. Я уже говорил, почему. Потому что это тот минимум, который обеспечивает более-менее нормальную социальную стабильность. И в этой ситуации Путин дал поручение Академии Наук подготовить альтернативный план экономического развития. Я не знаю, что напишет Академия Наук, срок определен на март месяц. Но я очень хорошо понимаю, каков механизм этого роста – это импортзамещение. Очень условно. РФ закупает по импорту товаров на 300-400 млрд долларов. Если 200 из них заместить за счет внутреннего производства, а это можно сделать даже с учетом членства РФ в ВТО. Обращаю внимание, что вступление в ВТО – это диверсия либералов, чтобы нельзя было устроить экономический рост за счет импортзамещения. Так вот, если 200 млрд дополнительно каждый год будет оставаться в России, то этого достаточно для того, чтобы обеспечить инвестиционный процесс порядка 2 трлн долларов. А 2 трлн долларов – это около 70%ВВП России. То есть можно будет обеспечить рост 6-8% примерно на 10 лет. И этого вполне будет достаточно, чтобы более-менее нормально функционировать экономике дальше. Можно будет говорить о развитии, инерционных процессах, о выходе на мировое разделение труда с российскими товарами. Но при этом существенный урон понесут те иностранные производители, которые и покровительствуют либералам. Эта ситуация, конечно же, очень опасна с политической точки зрения: у либералов нет другого выхода, они должны драться до конца. И в этом смысле можно сказать, что антикоррупционная кампания – это как раз проявление политической схватки.
Интервью взял Михаил Чернов
Сcылка: http://pasmi.ru/archive/71549
написано 08.02.2013
Статья опубликована в журнале "Однако", N3 (152) от 3 февраля 2013 года
Задача российских либералов в Давосе — не рост инвестиций в Россию, а увеличение финансовых потоков, проходящих через их руки
Российские либералы — термин достаточно неопределенный. Мне кажется, что наиболее адекватной его интерпретацией может быть следующее описание этой группы: сообщество лиц, ориентированных на обобщенный Запад, прежде всего, на международную финансовую элиту. Главное их требование к Западу — легализация украденного, в первую очередь путем приватизации, главное требование Запада к ним — проведение либеральной экономической политики, которая обеспечивает доступ к природным ресурсам России. Наша страна должна также отказаться от более или менее самостоятельной политики на мировой арене.
Отметим, что противопоставляемая этой группе другая политическая сила России, именуемая часто «силовики», отличается не столько отсутствием любви к Западу, сколько желанием иметь внутреннюю легитимацию в отличие от внешней, характерной для либералов. Специфика внешней легитимации, кстати, в некотором смысле оправдывающая презрительную кличку «либерасты», которую этой группе дали в патриотических кругах, и объясняет наличие в ней таких разных и по внутреннему содержанию, и по статусу в стране людей как Юмашев и Волошин, Дерипаска и Керимов, Кудрин и Шувалов, Навальный и Илларионов. Олигархи, которым нужно сохранить активы, полученные ими в процессе «прихватизации», чиновники, которые не хотят нести ответственность за свои действия, но зато хотят продолжать брать взятки, экономиксисты, которые намерены сохранить свои позиции в вузах и советах директоров крупных госкомпаний... И нужно отдавать себе отчет в том, что политически это именно что одна группа, преследующая единые политические цели, хотя внутри нее и могут происходить крайне жесткие конфликты.
Страх потери влияния
При этом общее положение либералов становится все более и более сложным, особенно в последние месяцы. Дело тут даже не в том, что они не в состоянии поддерживать в России экономический рост — в конце концов, в 90-е годы им это не помешало получать власть. Проблема скорее в том, что произошел раскол в мировой финансовой элите — так что не очень понятно, кто и как теперь их будет поддерживать. Точнее, одна из частей, на которые распалась эта элита, существенно изменила свои цели — ей теперь нужна Россия как независимый финансовый центр, и компрадорские, по сути, либералы ей вообще не интересны. Другая группа сильно регионализировалась, и ее больше не особо интересует то, что находится далеко за пределами США. А третья — собственно та, которая связана с мировыми финансовыми организациями и транснациональными банками, — резко ослабла и серьезно поддерживать свою агентуру, в общем, не очень может. Хотя пытается.
В этой ситуации российские либералы почувствовали серьезную опасность. В частности, потому, что президент России Путин предложил разработать альтернативную либералам экономическую программу Российской академии наук — организации, которую либералы пока захватить не смогли. При этом Путин поставил задачу, которую либералы решить не просто не могут (как показывает опыт, они вообще никакую конструктивную задачу решить не в состоянии), но про которую они публично объявили, что решить ее в принципе нельзя. А именно: добиться в России темпов экономического роста не менее 6% ВВП в год.
Зачем такой рост Путину — понятно: российские экономисты (не либерал-экономиксисты!) давно уже отмечали, что только такой рост обеспечивает отсутствие социально-политических проблем в стране. Эта ситуация не является чем-то необычным (для Китая, например, соответствующий минимальный уровень роста — 8–9%!), но для российских либералов она неприемлема — они не видят и не понимают внутренних резервов российской экономики. Можно, конечно, сказать, что они вообще не очень разбираются в экономике, но это не совсем так, кое-какие рецепты у них есть. И главный из них — старый рецепт Гайдара об иностранных инвестициях. Соответственно, единственный реальный ресурс, который есть сегодня у российских либералов, потерявших во многом ресурс внешней поддержки, достаточный для того, чтобы Путин перестал бы рассматривать варианты их отстранения от экономической, а затем и политической власти, — это обеспечение экономического роста через резкое увеличение иностранных инвестиций!
Сценарии распада
Главная площадка, на которой обсуждаются направления инвестиций в мире, — форум в Давосе, проходящий в начале каждого года. И российская либеральная команда специально купила (на деньги Сбербанка) большую сессию на этой тусовке. Цель этой сессии — доказать, что в Россию можно и нужно вкладывать деньги. Формой доказательства была презентация трех основных сценариев развития России.
Первый — под названием «Новый баланс сил в регионах» — представил профессор экономики Йельского университета Олег Цывинский. Суть этого сценария заключается в том, что в случае внешней поддержки российские регионы могут развиваться самостоятельно, в том числе и за счет друг друга. Подтекст этого сценария заключался в том, что федеральный центр слаб, реальную политику проводить не в состоянии, иностранные «инвесторы» фактически могут купить себе те или иные регионы и проводить в них любую политику, которая им нравится. Кремль в условиях сокращающихся доходов от нефти и газа помешать им не сможет.
Давайте смотреть правде в глаза: фактически это сценарий распада России. Либералы хорошо помнят, как сильно они выиграли по итогам распада СССР, и не против выступить на бис. Другое дело, насколько этот сценарий осуществим, но об этом чуть ниже.
Второй сценарий представил бывший министр финансов и нынешний идеологический лидер либералов Алексей Кудрин, сценарий получил название «Хрупкая стабильность». Выстроен он на предположении резкого падения мировых цен на нефть — до 60 долларов за баррель. В этом случае внутренние инвестиции резко сокращаются, государство фактически занимается только поддержкой социальной сферы. Разумеется, роста экономики в такой ситуации ожидать не приходится, но зато резко растет роль и значение иностранного инвестора.
Третий сценарий представил ректор Российской экономической школы и член совета директоров ряда госкорпораций С. Гуриев, назвав его «Чрезмерная беспечность». Он предполагает, что высокие сырьевые доходы российского государства сохранятся, но правительство не решится на дальнейшие либеральные реформы. Не будем задаваться риторическим вопросом: «Куда ж больше?!», хотя почти все инфраструктурные системы государства либералами разрушены (в образовании и здравоохранении уничтожаются последние остатки). Но обратим внимание на вариант, предлагаемый Гуриевым, который делает ставку на так называемый средний класс.
По мнению Гуриева, постепенно богатеющий средний класс начнет играть большую роль в экономике и политике и, разумеется, будет требовать этих самых либеральных реформ. С моей же точки зрения, этот сценарий чем-то напоминает первый, только там сделан упор на региональный распад России, а в этом — на социальный. Впрочем, сами докладчики, безусловно, будут активно опровергать такую интерпретацию.
«Безальтернативные» партнеры Запада
Обращаю внимание на одно очень важное обстоятельство. Обычно, когда представляют различные сценарии развития одного и того же явления, предполагается, что они либо полностью закрывают весь спектр возможностей, либо оставляют совсем уж маловероятные варианты развития. В Давосе же были предъявлены три сценария, которые уж точно не покрывают все возможности. В частности, совершенно не рассматриваются сценарии развития импортозамещения, которые вполне могут обеспечить внутренний рост (именно в этом направлении, скорее всего, работает РАН).
Такое отличие от традиционных представлений становится понятным, если вспомнить основную цель либералов. Она состоит, во-первых, в том, чтобы обеспечить приток иностранных инвестиций в Россию, а во-вторых, чтобы контроль над этим процессом принадлежал именно им, либералам. Вариант недавней сделки ВР — «Роснефть» их категорически не устраивает — не Россия их интересует, а они сами, любимые.
Соответственно, основной упор сделан именно на иностранных инвесторов, причем в редакции, согласно которой либералы должны стать ключевым партнером в процессе инвестирования. Именно по этой причине инвесторам были даны варианты стратегических целей инвестирования: регионы, средний класс (в первом и третьем сценариях) и (во втором сценарии) сильно ослабленное государство. Но во всех трех вариантах, кроме целей и, так сказать, «призов», было обозначено, что «призы» эти получаются не автоматически, а только в случае правильной работы через принципиально важного внутреннего партнера — тех самых либералов.
Отметим, что некоторые российские участники, в том числе и Греф с Медведевым, при всей их политической девственности были несколько удивлены таким странным спектаклем и сочли нужным его опровергнуть. Другое дело, что это не могло, естественно, оказать никакого влияния на слушателей.
Повторим еще раз, подчеркнув политическую подоплеку той задачи, которую ставили перед собой либералы. Не рост инвестиций в Россию, а увеличение иностранных по происхождению финансовых потоков, проходящих через их руки, и использование этих потоков как инструмента политического усиления либералов в России или на тех образованиях, которые возникнут после распада России! Именно последняя — политическая — задача и является главной в их работе в Давосе. Ну и во всех других местах.
У черты заговора?
Но в этом смысле политическая ситуация в стране принципиально изменилась. Если в конце 2011 — начале 2012 года либералы через механизм «болотного процесса» пытались только заставить Путина более внимательно прислушиваться к их мнению и интересам, то сегодня они, судя по сказанному в Давосе, окончательно «оторвались» от российского государства. Что тут является главной причиной — потеря внешних партнеров, опасения утраты монополии на экономическую истину или еще что — это вопрос, на который пока нет ответа. Но то, что они уже вплотную подошли к черте, за которой начинаются политические заговоры против основ существующего в стране строя, кажется очевидным.
В заключение хочется еще раз повторить основной вывод. Политически российские либералы находятся в ситуации, которая может закончиться необратимым ослаблением их позиций. На этой стадии в политике перестают действовать какие бы то ни было запреты, классики политической мысли — от Макиавелли до Ленина — об этом много писали, и, как мне кажется, форум в Давосе показал, что конкретные действия со стороны либералов уже начались. При этом не следует думать, что прямо вот так все они «в заговоре». Да ничего подобного! Кое-кого разыгрывают втемную, кто-то делает все, что делает, от излишнего энтузиазма, но суть-то от этого не меняется! В общем, как говорится, «ничего личного, только политические интересы!»
Отметим, кстати, любопытное обстоятельство. Практически одновременно с форумом в Давосе так называемое либеральное крыло партии «Единая Россия» опубликовало свой манифест. Если исходить из вышесказанного, то естественным образом возникает мысль, что представители этого крыла, поняв или почувствовав, что происходит, решили выйти из-под удара и объяснить: есть и «другие либералы», которые не против России. Получится у них это или нет — вопрос отдельный, но сама попытка, и особенно время ее демонстрации, очень показательны.
Ну а что касается продолжения... Я думаю, что ключевым моментом станет март, когда РАН обнародует свой доклад об экономическом росте, и июль, когда станет понятно, кто будет новым главой Центробанка. Если либералы отобьются и оставят под собой контроль над ЦБ, то, скорее всего, их планы, выраженные в Давосе, вполне могут стать реальностью. Ну а если нет, то описанные сценарии просто не будут иметь никакого отношения к жизни.
написано 08 Февраля
Традиционный годовой прогноз мировой экономики.
Прогноз на предыдущий год можно прочитать здесь
Начиная прогноз на начавшийся год, я, в соответствии с нашей традицией, должен дать краткий анализ прогноза на предыдущий, 2012 год. Начался он с анализа «вилки» двух основных вариантов развития ситуации – дефляционного и инфляционного. Был сделан вывод о том, что оба этих сценария в «чистом» виде реализованы уже быть не могут, и речь может идти только о смешанном, стагфляционном сценарии. Причем переход к этому сценарию, по мнению, высказанному в прогнозе, должен был происходить как можно более медленно, поскольку денежные власти США и других крупных стран должны были перейти от надежд на стимулирование экономики, к политики максимального ее удержания от падения в пропасть. В прогнозе было даже сказано, что 2012 года станет годом переломным – и в этом плане прогноз полностью реализовался.
При этом в нем говорилось о том, что в 2012 году усилится конфликт между финансовой элитой и администрацией Белого дома, в части того, что последняя будет пытаться всю эмиссию направить на поддержку частного спроса через бюджет. Это обострение отношений действительно состоялось и во второй половине года денежные власти США даже согласились с доводами финансовых институтов, перенеся часть эмиссии из чисто бюджетных механизмов (выкуп казначеек) на банки, начав новый раунд выкупа ипотечных бумаг.
Это, однако, стало последней победой финансистов, поскольку в самом конце года, после выборов, были анонсированы кадровые изменения в администрации нового-старого президента США, которые очень сильно ослабляют влияние лобби международных банков. Сегодня уже даже можно с большой вероятностью говорить о том, что эта группа понесла критическое для нее поражение и больше не сможет формировать финансово-экономическую политику в США и в мире по своему усмотрению. Отметим, что это окажет серьезное влияние на ситуацию в России, однако этот аспект ситуации мы обсудим в отдельном прогнозе для нашей страны.
В прогнозе констатировалась, что частный спрос будет продолжать падать и это вызовет спад экономик основных стран мира. Тут все реализовалось в полной мере - во второй половине 12 года перешли к спаду экономика США (если учитывать реальную инфляцию) и, кстати, Россия. Привело это, как и говорилось в прогнозе, к практическому отказу от потолков эмиссии - в декабре о том, что альтернативы эмиссии нет, публично признала даже ФРС
Далее в нем говорилось о нескольких возможных сценариях развития экономической ситуации, и, как это и предполагалось, реализовался сценарий постепенного входа в стагфляцию. И неограниченная эмиссия, и постепенное создание инфраструктуры доведения эмиссионных денег до домохозяйств - все эти процессы шли в 2012 году, в США они даже стали основным механизмом переизбрания Обамы - скорее всего, народ испугался предложений Ромни по оздоровлению экономики вообще и отказу от эмиссии в частности, поскольку сегодня уже уровень жизни значительной части населения США полностью зависит от прямых или косвенных дотаций из бюджета.
Как и предполагалось в прогнозе (впрочем, это не откровение), власти откровенно «держат» ситуацию, не допуская острых спадов и провалов, и медленно демпфируют финансово-экономические параметры, постепенно «подводя» население к пониманию неизбежности продолжения кризиса. Понятно, что рано или поздно придется переходить к более резким мерам, но пока все более или менее «гладко». Отметим, что осознание политическими лидерами неизбежности продолжения кризиса, которое, в общем, в массовом порядке произошло именно в 2012 году, не было отмечено в прогнозе, что является некоторым его недостатком.
В прогнозе также не упомянут сценарий создания условий для возврата промышленности в США (для чего там, в частности, опускают цены на энергоносители), что является еще одним его недостатком. Хотя, в свое оправдание, должен отметить, что этот процесс так и не стал тем мотором, который вытягивает американскую экономику из депрессионного спада, да и, в соответствии с нашей теорией, стать не может.
Важное место уделялось проблеме потребительской инфляции и, в общем, она явно имеет место, особенно с учетом того, что частный спрос падает, то есть имеют место ярко выраженные дефляционные эффекты. В США к концу года реальная инфляция находится где-то на уровне 5-6%, что на фоне падающего спроса является очень высоким показателем. При этом, как и отмечалось в прогнозе, для отдельных частей населения она еще выше.
В прогнозе важное место было уделено роли мировой финансовой элиты и ее взаимодействию с национальными элитами, в частности, американской бюрократией. Отмечалось, что после «дела Стросс-Кана» мировая финансовая элита раскололась на части и резко ослабла - и в 2012 этот раскол проявил себя в полной мере, о его частном следствии, изменениях в новой администрации Обамы, к которой практически не осталось представителей этой, еще недавно самой могущественной в США лоббистской структуры, я уже писал выше.
Много говорилось в прогнозе о том, что в 2012 году начнут себя проявлять изменения в структуре частного спроса - и тут можно отметить полное соответствие реальности, в частности, можно отметить резкое падение спроса на автомобили в Евросоюзе. Не исключено, что проблемы будут и у производителей электронных «гаджетов» (у всех вместе, что не исключает рост одних на фоне падения других), но это чуть позже. В любом случае, именно изменения структуры спроса становится одной из самых главных проблем современной экономики.
Серьезной место уделялось проблемам взаимодействия крупных региональных рынков. Тут можно отметить серьезное поражение России - вступление в ВТО, а также проблема конкуренции североамериканских рынков с западноевропейскими. Тут взаимодействие пока идет в политическом русле - есть попытка снятия всех барьеров, в надежде на то, что ситуация в экономике улучшится и здесь пока явно выигрывают США, в том числе, и за счет более удачного манипулирования курсом доллара и давления на Брюссель. Во всяком случае, в 2012 году разлома «Атлантического единства» не произошло - впрочем, прогноз на этом и не настаивал.
Как и предполагалось, ускорился процесс отказа от доллара во взаимной торговли, однако пока это больше риторика, чем реальные действия, поскольку Единой мерой стоимости доллар США пока остается. Впрочем, в 2012 году произошло важное событие - доллар опустил свою долю в международных торговых расчетах ниже 50%.
Общее описание региональных проблем в прогнозе, в общем, можно считать адекватным, в частности, мое скептическое отношение к началу войны в Иране оказалось правильным: новое руководство внешней политикой США, скорее, является проиранским, чем произраильским, так что уж коли война не началась до сих пор, она теперь и не начнется. Впрочем, тут тоже не стоит перегибать палку, и до полной ликвидации Израиля, о которой говорит ряд аналитиков, еще очень далеко (если это событие вообще состоится).
Если говорить о системных недостатках прогноза, то, скорее всего, нужно отметить, что хотя в нем 2012 год и назван переломным, но только по одному показателю. В то время, как это год оказался в прямом смысле рубежным: и не только потому, что раскол мировой финансовой элиты привел к принципиальным изменениям в глобальной политике, что отразилось, в частности, на составе администрации Обамы, но и потому, что мировые элиты (не только финансовые) осознали, что выхода из кризиса нет, и потому, что произошел явный переход инициативы от глобальных элит к региональным.
Это, последнее, обстоятельство, является наиболее принципиальным, поскольку впервые за несколько тысяч лет истории человечества, никто не пытается выдвинуть глобальные «правила игры» и, тем самым, взять на себя ответственность за развитие событий. Впрочем, поскольку этот момент проявит себя и в будущем, здесь самое время перейти собственно к прогнозу на 2013 год.
Я неоднократно писал о том, что жизнь всего человечества последние тысячелетия определяется взаимодействием глобальных проектов. Практически весь ХХ век шла схватка двух из них, «Западного» и «Красного», тем более жесткая, что у них принципиально отличная друг от друга система ценностей. Выиграл проект «Западный» (хотя этот выигрыш и не был предопределен, см здесь ), что определило движение всей цивилизации по тем «лекалам», которые он предложил.
Можно много спорить о том, хороши ли они (с точки зрения христианина или мусульманина эти ценности, безусловно, являются откровенным сатанизмом, однако много ли осталось на Земле настоящих последователей этих религий?), но элита «Западного» проекта (практически совпадающая с мировой финансовой элитой, по понятной причине) долгое время обеспечивала миру вообще, а нескольким своим базовым проектным странам особенно экономический рост, то есть - повышение общего количества материальных благ. За что ей много прощалось. Но сегодня ситуация принципиально изменилась.
В связи с тем, что в 2012 году, фактически, произошел раскол этой элиты, события 2013 года будут развиваться по двум основным направлениям. Первое - части этой элиты будут пытаться создать собственные источники существования, при этом, в общем, сохраняя те ценности, в рамках которых они выросли (то есть либерально-западные). С другой стороны, поскольку этим элитам (уже во множественном числе!) фактически отказано в доверии, поскольку они больше не могут поддержать экономический рост и, тем самым, обеспечить достаточный уровень социально-политической стабильности (еще Ленин писал о том, что на тактическом уровне политики всегда «бьют» экономистов), неминуемо должны появиться новые группы, которые, хотя бы на региональном уровне, попытаются взять бразды правления в свои руки.
Отметим, что эти группы (прежде всего, национальные бизнес-элиты, в противовес тем, которые были ориентированы на сотрудничество с элитами «Западного» проекта и в этом смысле на региональном уровне могут быть названы «компрадорскими») пока не только не собираются выставлять предложения на глобальный уровень, но будут демонстративно отказываться от того, чтобы брать на себя глобальную ответственность. Это было очень хорошо видно в прошедшем году и по итогам XVIII съезда КПК, на котором к власти пришли откровенные националисты, и по смене руководства США, которое тоже постепенно отходит от своих глобальных амбиций (хотя риторика, скорее всего, некоторое время еще будет оставаться прежней).
По этой причине, ключевым фактором при оценке развития событий наступившего года является анализ тех сил, которые будут основными «акторами» на мировой арене. Преже всего, для этого нужно посмотреть на те части, которые раскололась мировая финансовая элита.
Часть первая, условное название «алхимики» (поскольку они создают Единую меру стоимости «в пробирке» печатного станка). Это та часть мировой финансовой элиты, которая пытается сохранить единую мировую финансовую систему на базе доллара, эмиссию которого она должна контролировать. Слово «должна» здесь нужно понимать как необходимое условие существования: мировая финансовая инфраструктура без контроля над эмиссией существовать при нынешнем уровне разделения труда не может, риски кредитования слишком велики (см. здесь . А ФРС сегодня, после «дела Стросс-Кана», контролируется американской бюрократией: никто из чиновников Федерального резерва не решится идти против бюрократической машины, судьба Стросс-Кана никому не улыбается.
Есть и еще один фактор, который практически закрывает для этой части элиты возможности стратегического доминирования: роль Единой меры стоимости в процессе кризиса явно переходит от доллара к золоту, которое пока создавать в необходимых объемах явно не получается. Впрочем, поскольку пока этот переход еще далеко не завершен, некоторые иллюзии у мировой финансовой элиты остаются.
До конца 2012 года эта часть мировой элиты, хотя и сильно ослабленная кризисом, еще могла надеяться восстановить свой статус, но после кадровой смены в администрации Обамы это, скорее всего, будет уже невозможно, поскольку ее лоббисты резко ослаблены. Через несколько месяцев новое руководство Казначейства США возьмет под свой контроль и мировые финансовые организации (прежде всего, МВФ и Мировой банк), которые, фактически, являются его дочерними структурами, после чего речь может идти только о том, как именно остатки этой части мировой финансовой элиты будут сходить «на нет» - через громкие скандалы и банкротства или же удастся сделать это все тихо и благообразно.
Отметим, что именно эта часть бывшей мировой финансовой элиты создавала и контролировала наших «либерал-реформаторов», по этой причине их положение серьезно пошатнулось и в нашей стране. Впрочем, об этом в прогнозе по России.
Вторая группа условно может быть названа «менялами», поскольку она отказалась от контроля над эмиссией и пытается создать и взять под контроль институт расчетов между независимыми валютными зонами. При этом что будет в самих этих зонах, по большому счету, им не очень интересно, там могут быть и эмиссионные схемы, и привязка к золоту, а может, и еще что. Зоны эти тоже еще нужно создавать (особенно в части Латинской Америки и пока совсем абстрактного «евразийского пространства»), однако объективные экономические процессы такому развитию событий способствуют.
Эта группа сегодня должна активно способствовать приходу к власти в потенциальных валютных зонах активных региональных лидеров, даже в том случае, если они будут отказываться от проведения либеральной политики и ценностей «Западного» проекта. Поскольку для ее нормального выживания необходимо наличие как минимум 5-6 независимых валютных зон (иначе они могут сговориться и без посредников), а пока есть в наличие только 3,5 - полноценные долларовая, евровая и юаневая, хотя и с неопределенными еще границами, и, отдельно, Индия, которая, с более чем миллиардом населения, сама себе и рынок, и валютная зона. При этом нужно учесть, что политического разделения между «долларовой» и «евровой» зонами пока не произошло, политические элиты этих регионов действуют пока исходя из логики «Атлантического единства».
Третья группа - это региональный осколок «алхимиков», то есть та часть мировой финансовой элиты, которая хочет использовать ресурс эмиссии доллара США (пока еще мировой валюты!) для сохранения их внутренней финансовой системы. Скорее всего, именно эта группа пришла к власти по итогам ноябрьских выборов и она будет тщательно следить за тем, чтобы внешние силы (независимо от того, региональные ли это элиты или перечисленные осколки мировой финансовой элиты) не могли «бесплатно» получить серьезную часть этого ресурса.
Кроме этих основных групп (третья из них, формально, являясь региональной, но де факто играет глобальную роль в силу контроля над эмиссией доллара США), есть еще и несколько крупных региональных элит, которые должны либо попытаться сформировать собственные валютные зоны, либо же, со временем, будут поглощены другими, более успешными региональными игроками. Впрочем, этот процесс уже выходит за рамки 2013 года.
Возвращаясь к основному на сегодня глобальному ресурсу - эмиссии доллара, можно отметить, что главным механизмом «бесплатного» ухода этого ресурса за пределы США являются высокие цены на ресурсы и финансовые активы. Соответственно, силы, пришедшие к власти в США, будут стремиться к снижению мировых цен на них. И за счет регионализации рынков, и за счет ужесточения контроля за спекуляциями, «отмывкой» капитала и т.д., и т.п., и за счет сокращения доли доллара в финансовых транзакциях. Пока невозможно точно сказать, как быстро это будет происходить, прежде всего потому, что аналогов этого процесса еще не было и просто не с чем сравнивать, но он точно должен будет начаться.
При этом не исключено, что он будет проходить на фоне некоторого нарастания общих инфляционных процессов, то есть падение финансовых рынков и цен на сырье будет происходить при общем росте потребительских цен. С экономической точки зрения это будет означать постепенное выравнивание спекулятивной надбавки для разных категорий товаров, при этом сказать будет ли номинальный рост сырьевых цен невозможно - поскольку скорости этих противоположных процессов точно предсказать невозможно.
При этом региональные группы будут любой ценой стараться усилить собственный ресурс, то есть теми или иными способами защищать внутренние рынки (в том числе, не только обходя, но и впрямую нарушая соответствующие положения МВФ, Мирового банка и ВТО), одновременно требуя от конкурентов эти принципы соблюдать. Особые усилия тут будут прилагаться со стороны США, поскольку чем дольше будут сохранять принципы Бреттон-Вудских соглашений, тем дольше будут действовать их преференции центра эмиссии международной валюты - доллара.
Поскольку региональные элиты будут постепенно брать реванш у мировой финансовой элиты, у последней будут отбирать многочисленные преференции, полученные в предыдущие десятилетия. Речь идет и о реальном налогообложении (в том числе, за счет закрытия офшорных подразделений), и о более жестком контроле со стороны национальных контролирующих органов, в том числе вскрытии многочисленных нарушений,особенно, со стороны транснациональных корпораций, в том числе - финансовых, созданных в предыдущие годы, и о введении новых налогов. К последним относится т.н. «налог Тобина», то есть оборотный налог на спекулятивные финансовые операции.
Этот последний, фактически, лишает международные банки последнего инструмента получения неконтролируемой прибыли за счет разницы в доходностях финансовых инструментов в разных регионах мира, и против него активно возражает, например, Великобритания, со своим финансовым центром Лондоном. Ее премьер Кэмерон даже начал шантажировать Евросоюз референдумом об отделении его страны от ЕС, однако, скорее всего, максимум того, чего он добьется - это некоторых компенсаций в других областях.
Не вызывает также сомнений, что в 2013 году власти будут ужесточать режим налогообложения в отношении частных лиц и корпораций. В частности, будут жестко отслеживаться случаи уклонения от налогообложения через офшоры, увеличиваться налоги на недвижимость и доходы, наказания за трансфертное ценообразование. Если речь идет о физических лицах, то двигаться еще есть куда: в США в 60-е годы верхняя планка подоходного налога превышала 90%.
Поскольку курс на стагфляционный сценарий уже, фактически, определен, причем всеми группами элит, не вызывает сомнений, что во всех крупных странах (кроме России, разумеется, если только не произойдет смена руководства Центробанка) будет продолжаться довольно активная эмиссия. Точно сказать, как она отразится на инфляции будет достаточно сложно, поскольку локально будет брать верх то инфляционная, то дефляционная составляющая, но можно смело сказать, что уровень жизни «среднего» класса будет заметно снижаться, причем государства будут стараться любой ценой сделать этот процесс как можно менее катастрофическим.
Соответственно, в 2013 году процесс постоянного расширения доли частного потребления в формировании ВВП сменится на процесс ее сокращения в пользу расходов государства. Которые будут формироваться как за счет большего перераспределения добавленной стоимости в его пользу, так и за счет эмиссии. По это причине государства начнут поддерживать национальную бизнес-элиту в части требования ограничения трансграничной торговли - чтобы обеспечить попадание господдержки именно внутренним получателям. Это, как понятно, еще сильнее ослабит либеральные группы внутри национальных образований, и без того ослабленные после распада мировой финансовой элиты. Кроме того, соответствующее давление будет еще более ослаблять институты ВТО.
Государства также начнут принимать активные меры по воссозданию альтернативной либерально-экономиксисткой экономической науки. Существенные изменения в структуре спроса и, соответственно, производства, резкие изменения в ценах на импорт (объем которого для всех стран мира сильно вырос за время существования единой мировой системы разделения труда), сокращение объемов экспорта, будут требовать принципиально иных методов прогнозирования и оценки бюджетных расходов, чем использовались последние десятилетия. Разумеется, это долгосрочный процесс, но, скорее всего, именно в наступившем 2013 годы он станет достаточно заметным.
По мере усиления протекционистских мер, будет падать объем трансграничной торговли (напомним, что Baltic Dry Index во второй половине предыдущего года показывал многолетние минимумы, так что процесс уже начался), а это означает начало процессов по изменению структуры разделения труда. Упор будет сделан на импортозамещение, что вызовет локальный рост инвестиционной активности. Иными словами, несмотря на сокращение спроса, в некоторых регионах прямые инвестиции будут расти, на фоне сокращения объемов продаж со стороны крупных корпораций, ориентированных на продажи в мировом масштабе.
Этот рост инвестиционной активности будет, в основном, происходить в тех странах, которых могут стать региональными эмиссионными лидерами, в частности, в Бразилии, Мексике, возможно, России (если произойдет смена экономической модели), Индии, возможно, Индонезии. В Евросоюзе-же, США и Японии будут нарастать экономические трудности, связанные с тем, что будет достаточно быстро падать доходы от экспорта. Аналогичные проблемы, только в меньших масштабах будут в странах Юго-Восточной Азии.
Отдельно нужно сказать про Китай. Ему нужно перестроить всю свою экономическую машину, поскольку сегодня она основную прибыль получает от экспорта, а внутреннее производства дотируется (и через льготное кредитование потребителей, и через поддержку производителей). Для того, чтобы выстроить нормальную зональную экономику, Китаю нужно будет принципиально изменить всю производственную сферу, резко упростить номенклатуру производимых изделий, переориентировать ее на внутренний спрос, который будет сокращаться относительно нынешнего уровня.
Эту работу Китай должен вывести в активную сферу уже в 2013 году и ее последствия мы должны увидеть. В частности, Китай должен начать сокращение потребляемых ресурсов - поскольку смысла в их переработке уже не будет. При этом закупки этих ресурсов в мире он может даже и увеличить - поскольку нужо же куда-то девать накопленные валютные резервы.
Отдельно нужно сказать о Турции и Иране. У этих стран есть потенциальные возможности для наращивания внутреннего инвестиционного процесса, однако Турция не может сегодня сформировать свою валютную зону - то есть ей нужно будет принципиально менять внешнеполитическую модель. Вариантов может быть несколько: либо активизация включения в Евросоюз (шансов почти нет), либое создание альянса с Ираном (тоже не очень вероятно), либо входить, в том или ином варианте, в Таможенный союз. В любом случае, до принятия окончательного решения в Турции также будут нарастать экономические сложности.
В США и Евросоюзе будет падать жизненный уровень населения, постепенно сокращаться «средний» класс и усиливаться социально-политическая напряженность. Не исключено, что «валютные войны» и не приведут к началу разрушения «Атлантического единства» в 2013 году, однако конкуренция между производителями будет нарастать, особенно, по мере того, как в других регионах мира начнут постепенно закрывать свои рынки. Будет продолжать сокращаться мировая торговля.
Очень интересная картина будет происходить в финансовом секторе. Высокая волатильность и давление на рынки со стороны властей разных стран будет приводить к тому, что владельцы и управляющие капиталами будут метаться из одних активов в другие и постоянно предлагать рынку разные, но все более и более короткие и ненадежные инструменты. Главным вопросом, который встанет перед участниками рынков в 2013 году будет вопрос о том, что же такое вообще финансовый актив в условиях кризиса и ответа на него дано не будет. Не исключено, что будет принято неявное решение о том, что единственным таким активом является золото, что может вызвать резкий взлет цен на него. Однако нет уверенности, что это произойдет именно в начавшемся году, а не позже.
По мере того, как будут нарастать убытки финансового сектора, центральные банки будут выбрасывать на спасение отдельных институтов все большие и большие деньги, что, рано или поздно, вызовет возмущение общественности. По некоторым оценкам, критическая точка будет достигнута где-то к осени начавшегося года, именно в этот момент основные рынки в США станут увеличиваться практически полностью за счет эмиссионных денег. Как на это отреагируют участники рынков пока не очень понятно, но после этого момента никакой прибыли на этих рынках уже быть не может - только нормированная «премия», выплачиваемая денежными властями США. Фактически, в этот момент наиболее сильные участники рынка (Евросоюз и Китай), должны начать переговоры с США о гарантировании их структурам максимальной прибыли.
По мере падения частного спроса, будет сокращаться спрос на реальные активы. При этом некоторые из них (уран, золото) не просто останутся интересными для всех участников рынков, конкуренция за них будет только усиливаться. Соответственно, те страны, в которых этих ресурсов нет, будут серьезно терять в части притока инвестиций, что вызовет серьезное обнищание ряда стран Африки, Азии и Латинской Америки. Соответственно, усилятся миграционные потоки, как внутри этих регионов, так и во всем мире, что вызовет дополнительный рост социальной напряженности.
Не исключено, что Евросоюз разрешит (м.б. неявно) принимать меры по ограничению миграции между своими странами, что нанесет серьезный удар по наиболее бедным из них. Если это случится, то степень социальной напряженности в Восточной и Южной Европе вырастет скачком и там будут существенно нарастать националистические настроения.
При этом массовая пропаганда будет игнорировать происходящие экономические процессы, активно пропагандируя отдельные позитивные моменты и игнорируя системные проблемы. Скорее всего, более или менее внятное описание проблем в публичном поле может произойти только в самом конец 2013 года, но не исключено, что его перенесут на более поздний период. При этом главными пропагандистами новой системы отношений станут страны - потенциальные лидеры новых валютных зон, то есть Китай, Индия, Бразилия. Германия и США, скорее всего, эту тему не будут обсуждать до того, как противоречия в рамках «Атлантического единства» не станут нетерпимыми.
В заключение прогноза можно отметить, что он носит значительно менее конкретный характер, чем предыдущие. Это не случайность, а естественное следствие развития экономических процессов. После распада мировой финансовой элиты в 2012 году, и, с учетом происходящего у нас на глазах, распада финансово-экономической модели, степень хаотичности и непредсказуемости в развитии экономических процессов резко выросла. Прогнозировать в такой ситуации достаточно сложно, а о более или менее точных сроках достижения тех или иных результатов говорить практически невозможно. Не исключено, что в течение года мне придется корректировать прогноз - как я это неоднократно делал для прогнозов о России, в которой политические события иногда протекают очень быстро.
написано 07 Февраля
О последствиях возможного процесса США против S&P.
Я уже неоднократно отмечал, что современная финансовая система построена на дешевом кредите. Соответственно, самая большая ценность в ее рамках - это доступ к наиболее дешевому кредиту, именно этот доступ и должен «продаваться» как самый дорогой продукт. При этом цена доступа - качественное исполнение принципов и правил системы, любая попытка «фронды» тут же ведет к затруднениям в получении кредита. Соответственно, имеет место сложная и эшелонированная система доступа к нему. Для того, чтобы обеспечить себе деешвый кредит, нужно получить высокий рейтинг от аффилированных с системой специализированных агентств. Для этого нужно получить хорошие показатели от не менее аффилированных аудиторских компаний. Что, в свою очередь, требует выполнения указаний от входящих в систему консталтинговых компаний. В общем, так просто до дешевого кредита не добраться, тут играют только свои.
Но сегодня ситуация принципиально меняется. Единой мировой финансовой элиты больше не существует, значит, должна рухнуть и система доступа к дешевому кредиты. Точнее, поддерживать ее больше не имеет смысла, поскольку доступ к эмиссии определяется сегодня государствами, у которых есть свои механизмы для принятие соответствующих решений. Однако совсем разрушать старую систему пока рано - поскольку в противном случае последует жесточайший обвал. С другой стороны, на структуры, которые раньше занимались контролем доступа к дешевому кредиту, можно, хотя бы частично, возложить вину за сложившиеся неприятности. В общем, тут есть масса возможностей, некоторые из которых, безусловно, реализуются.
В частности, можно отметить, что министерство юстиции США объявило о намерении направить в суд иск с требованием установить ответственность международного рейтингового агентства Standard & Poor's (S&P) за публикацию якобы недостоверных оценок выпущенных в 2007г. финансовых инструментов, связанных с ипотечными долговыми бумагами. Речь идет о долговых обязательствах, обеспеченных залогом (CDO), которые были выпущены в преддверии финансового кризиса, сообщает Reuters.
Понятно, что сам по себе такой иск сильно бьет по всей системе рейтингов и, в некотором смысле, полностью закрывает соответствующие институты как «сакральные» объекты (в рамках современной финансовой системы, разумеется), которые не могут ошибаться. Если на эти агентства можно подавать в суд одним, то можно и любым другим, и тут уже не отобьешься, хотя в данном конкретном случае представители S&P заявили, что готовы защищаться в суде, а документы представителей Министерства юстиции не будут "содержать абсолютно никакой фактической или юридической обоснованности".
Отметим, что власти США давно угрожали рейтинговым агентствам, но тут перешли от слов к делу. Думается, что результат процесса предопределен, хотя сам по себе он может быть вполне занимателен. Не забудем, что хотя рейтинговых агентств как минимум три основных, именно S&P в августе 2011г. впервые в истории снизило суверенный кредитный рейтинг США на одну ступень с наивысшей отметки AAA до уровня АА+. Власти США тогда резко раскритиковали решение S&P, обвинив агентство в необъективности и предстоящий процесс может быть, в некотором смысле, ответом на это проявление «недоброжелательности».
Однако нашей целью является не столько изучение отношений властей США к отдельным структурам в том числе - рейтинговым агентствам, сколько изучение вопроса о том, как будет меняться финансово-экономическая система. Предстоящий судебный процесс практически полностью закрывает возможности реанимации и развития старой системы - я уже говорил, что сама возможность предъявления исков по рейтингам делает ее практически бессмысленной. То есть ее ждет агония, более или менее быстрая. Кто, кому и как тут будет предъявлять претензии с точки зрения системности не очень принципиально, а вот какая альтернатива?
Если речь идет об административных решениях по доступу к эмиссионным деньгам, то тут ясно только одно - такие решения будут приниматься исключительно на национальном уровне (в отличие от предыдущей системы, которая была глобальной). А отсюда немедленно следует, что распад мира на валютные эмиссионные зоны неизбежен - поскольку ни одно более или менее серьезное правительство не допустит, чтобы национальные институты лишились дешевого кредита. Только одни будут строить свои зоны, а другие - пытаться присоединиться к соседним, более удачным соседям.
Еще одна интересная тема - смена системы перераспределения прибыли между различными отраслями. Сегодня структура себестоимости конечного изделия (или услуги) определяется, во многом, если не в большинстве, кредитными институтами. Но как только их роль начнет падать, будет меняться и система перераспределения добавленной стоимости (то есть прибыль) по производственной цепочке. При этом не исключено, что в разных регионах мира это перераспределение пойдет по разным моделям (как была совершенно различной система себестоимости в СССР и США).
Еще один вопрос - безработные и «средний» класс. Финансовые и консалтинговые институты сформировали вокруг себя (в том числе, за счет своего собственного спроса) значительную часть «среднего» класса в развитых странах. Что будет с этими людьми дальше, по мере того, как их услуги будут не нужны в принципе, поскольку изменится экономическая модель? Если обычный кризис мог бы уменьшит финансовый сектор процентов на 20-30, то здесь речь идет о радикальной смене модели - при которой сокращение может составлять и 90 и 95% от нынешнего состава отрасли. Это дело настолько серьезное, что для его урегулирования потребуется принятие серьезных политических решений - к которым, как понятно, сегодня никто не готов.
В общем, это только кажется, что речь идет об обычном судебном процессе ... На самом деле мы видим принципиальное изменение всей привычной картины мира.
написано 06 Февраля
В прямом эфире телеканала и радио КП экономист, руководитель компании экспертного консультирования «НЕОКОН» Михаил Хазин рассказывает корреспонденту отдела политики Елене Кривякиной и нашему ведущему Михаилу Антонову, как считается официальная инфляция и какая она на самом деле.
|
|
Антонов:
У нас в студии корреспондент отдела политики Елена Кривякина и экономист, руководитель компании экспертного консультирования «НЕОКОН» Михаил Хазин.
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Классический случай, который все видели, это было на глазах – знаменитая история 99-го года, когда на заседании Госдумы Селезнев, председатель, сказал о том, что ему звонил Ельцин и сказал, что он выдвигает на пост премьера кандидатуру Аксененко. А в Госдуму фельдегерь с некоторым опозданием привез кандидатуру Степашина. Это классический случай, когда под жестким давлением он изменил свое решение.
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
И у Ельцина никогда не была стратегического плана строительства страны.
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Были поставлены две задачи. Первая – прекратить внутриэлитные войны. И нужно было категорически запретить представителям элиты обращаться к народу в войне друг против друга. История с чемоданами с компроматом, с перекрытием Транссиба и так далее.
Для этого был выбран исполнитель – Владимир Владимирович Путин. Задачи были решены. Для решения первой задачи пришлось выгнать нескольких человек – Березовского, Гусинского, Ходорковского, которые не захотели встроиться и принять правила общежития. А для решения второй задачи использовался ресурс, который образовался из-за роста цен на нефть. Были избыточные деньги. И каждый человек понимал, что даже если будет внутриэлитный конфликт и его съедят, ему все равно дадут отступной кусок. И он бедным не останется. И поэтому никто не шел ва-банк.
Это продолжалось примерно до 2010 года. А сегодня стало понятно, что ресурсов на всех не хватает. И две группировки, очень условно, либеральная и силовая, потому что границы между ними нет, между ними началась схватка не на жизнь, а на смерть. И, собственно, это расширенное заседание правительства, оно стало проявлением этого.
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Вариант второй. Убрать это правительство и поставить другое. Но для того, чтобы это сделать, нужно, чтобы был план деятельности под это новое правительство. И нынешнее правительство страшно испугалось этого плана. И поэтому началась атака на Глазьева, который ассоциируется с этим планом. Чубайс пишет в своем блоге, что Глазьев не экономист. Это вообще анекдот! Чубайс вообще не имеет никакого отношения к экономике, а Глазьев был самым молодым доктором экономических наук еще в СССР.
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Я по образованию статистик, поэтому я много могу рассказать, как это делается.
Антонов:
Хазин:
Существует отдельная часть статистической науки, которая из официальных цифр получает более или менее реальные. В США сегодня инфляцию занижают процента на четыре. У нас на десять. Но у них труднее существенно...
Антонов:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
- Добрый вечер. Про Бориса Николаевича хотел ремарочку вставить. Я, конечно, считаю, что его деятельность была больше отрицательной. Абсолютно непонятная кадровая политика. Тогда к власти приводились люди совершенно по непонятным принципам. И, что самое печальное, это продолжается и сейчас. Когда к власти приводятся люди, не имеющие репутации и ответственных качеств.
Антонов:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
- У меня вопрос. Как вы считаете, в ближайшее время черный сегмент рынка труда будет сокращаться? Или будет только увеличиваться.
Кривякина:
Хазин:
Проблема в том, что если этот черный рынок труда чиновником приносит деньги, значит, он должен развиваться. Поскольку он приносит деньги, с каждого гастарбайтера кто-то чего-то платит, то это количество будет расти. До тех пор, пока мы не изменим подход, при котором чиновник несет ответственность перед государством за свою деятельность, у нас все будет продолжаться в таком же стиле.
Кривякина:
Хазин:
Я отношусь ко всем этим партийным играм в высшей степени несерьезно. Эта схема не работает.
Антонов:
Хазин:
Антонов:
Кривякина:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
- Здравствуйте! Хочу подтвердить в отношении Аксененко. Действительно, умные и порядочные работники, знающие люди не допускаются даже близко. К примеру, Глазьев. Умнейший экономист. Из всех, кого я знаю, порядочный и знающий, как и что делать. Его не допускают. А всяких пройдох, продажных экономистов, которых пучок на базаре за рубль...
Антонов:
- Дам все! Ни хрена не разбираются! И торчат нам мозги.
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Антонов:
Кривякина:
Это что? Что все это значит? Не смог либерал усидеть?..
Хазин:
Я не занимаюсь коммерческой деятельностью. Ничего не могу сказать по этому вопросу.
Среди либералов есть люди лично очень порядочные. Я, например, сильно негативно отношусь к деятельности Кудрина на посту министра финансов, но при этом мой личный опыт, опыт большинства моих друзей говорит о том, что в личном плане он удивительно симпатичный и порядочный человек.
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Про Дворковича там тоже... Чего-то начинают писать. Но уголовных дел нет. Значит, на уровень ниже. На вице-губернаторов. Их уже стали даже сажать. Губернаторов пока не сажают, но уголовные дела...
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Антонов:
Хазин:
Антонов:
Кривякина:
Антонов:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Вся проблема вот в чем. У нас нет внешней политики. В этом смысле мы американцам неинтересны. У них своя политика.
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Антонов:
Хазин:
А что касается всего остального, если речь идет о списке Магнитского, то это демонстрация России ее места. Они же отменили, исходя из своих интересов, закон про евреев, как он там назывался...
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Поскольку экономические ограничения после вступления в ВТО стали ограничивать американцев, они их убрали. Но чтобы Россиине казалось, что удавку с нас сняли немножко, тут же приняли этот. И, кроме того, там же есть всякого рода партнеры. У Магнитского был босс, который и вывез миллиарды долларов из России. И он американец.
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Произошла принципиальная смена людей в американской администрации. Люди, которые поддерживали наших либералов, ушли. И пришли люди, которые будут, скорее, уходить. США уходит из мира. Они перестают брать на себя ответственность за мир в целом. Слова будут прежние. Но они будут уходить. И в этом смысле ситуация в мире будет очень сильно меняться в ближайшие годы. Держать весь мир в руках у США больше ресурсов нет.
Кривякина:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Кривякина:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Антонов:
Хазин:
Сcылка: http://www.kp.ru/radio/stenography/60194/
Не столько о человеке, сколько о президенте и политике. Даже еще точнее - об обстоятельствах, в которых он действует.
В последнее время в интернете много пишут о том, что я занимаюсь апологетикой Путина. Кто-то пишет об этом явно в обвинительном тоне, кто-то считает, что он просто констатирует факт. Цели при этом преследуются разные, но, вообще говоря, выглядит это несколько смешно. Поскольку если я таки действительно работаю на Путина, то чем больше об этом говорят, тем больше я могу себе требовать зарплату. А если нет – то тогда зачем об этом говорить? Но в реальности, авторы подобных утверждений демонстрируют свою полную некомпетентность в политических вопросах, в частности, в непонимании того, что же такое глава крупного государства, в частности, президент России.
Все рассуждения, сделанные в рамках такой схемы, исходят из некоторой логики, которая выглядит примерно так. Путин входит в некоторую единую «команду», которая делает все пакости в стране (варианты: разрушает систему образования, внедряет ювенальную юстицию, продает страну Западу, внедряет коррупцию, не проводит «демократические» реформы, ограничивает «демократию», недостающее добавить по вкусу). Поскольку ему все нравится.
Авторы этих рассуждений не учитывают два принципиальных обстоятельства. Первое состоит в том, что политика – это искусство возможного. А потому, поведение политика, процентов на 80, определяется внешними обстоятельствами. Есть, разумеется, люди, которые выше обстоятельств, но, во-первых, их вообще крайне мало, во-вторых, априори считать кого-то таким человеком несколько наивно и, наконец, они крайне редко прорываются на высокие позиции во власти. Так вот, обстоятельства, в которых действовал Путин в начале 2000-х, в конце своего второго срока и сегодня отличаются принципиально. И потому – Путин, как политик (а он продемонстрировал, что что-то он в политике точно понимает), не может не быть разным в разные периоды своего пребывания во главе государства.
Второе – что политика это искусство выстраивать компромиссы. Между различными политическими силами. И чем талантливей политик, чем лучше он выстраивает эти компромиссы, тем более убедительно выглядит для стороннего наблюдателя как руководитель единой сплоченной команды. Поскольку я немножко себе представляю некоторых персонажей, находящихся в окружении Путина, я могу себе представить, как они друг друга ненавидят и как сложно выстроить их не то, что конструктивное, а просто не очень агрессивное взаимодействие.
Если смотреть на общее развитие ситуации, то с точки зрения Путина выглядит оно примерно так: на первом этапе, в свой первый президентский срок, он был просто обычным наемным менеджером, которого наняла элита для решения некоторых конкретных задач. Он был очень ограничен в принятии политических решений, хотя некоторые ему удавалось провести. Этот период, скорее всего, можно считать закончившимся после «дела Ходорковского».
Отметим очень важную вещь. Весь современный коррупционный режим и даже усиление «силовиков» Путин получил уже как данность. Строили этот коррупционный режим обе главные политические силы 90-х, «семья» и «либералы» и обе были его бенефициарами. Политически к середине 90-х, особенно, после ликвидации «группы Сосковца-Коржакова», эти две силы персонифицировались в фигурах Березовского и Чубайса, хотя при более внимательном рассмотрении проявлялась куда более пестрая картина.
Именно семейная группировка начала увеличивать роль силовиков (Николаев, Ковалев, Бордюжа, появились задолго до Путина), именно она включила верхушку силовиков в число бенефициаров приватизационных схем. И никаких прав что-то менять у Путина довольно долго не было. А когда они появились – где-то в конце его первого президентского срока, ситуация в экономике стала быстро улучшаться, за счет роста цен на нефть. И Путин, который далеко не был всесилен (он и сейчас не всесилен и даже отдаленно не напоминает Сталина конца 40-х годов) совершенно не собирался разрушать то, что двигается и развивается, ради достижения спорных целей.
Нужно еще учесть, что к тому моменту, когда Путин пришел во власть, там была уже полная монополия на либеральное описание мира («семейные» и «силовики» своей картины не имели и пользовались «либеральной»), которую, к тому же, поддерживали и МВФ и Мировым банком, и Евросоюз, и США. А альтернативные либералам экономические группы в России были невероятно сильно ослаблены еще и тем, что в схватке 98-99 года поставили на проигравшую команду Маслюкова-Примакова (или были ликвидированы еще раньше). А никакой нормальный политик не будет менять работающую систему, если у него нет твердого понимания, что (и кто) придет к ней на смену.
У Путина в 2000-е такого понимания не было, не было в его окружении и таких людей. И либеральная (объединившаяся к тому времени с «семейной группой на почве борьбы с «силовиками»), и «силовая» группа новых персонажей в окружение Путина вводить совершенно не хотели (а «допуск к телу» - это отдельный и весьма прибыльный бизнес), а потребности такой не было. Все и так было хорошо, и, в соответствии с либеральным описанием мира, никаких проблем и быть не могло.
Когда Путин в 2008 году ушел, он оставил за собой возможность вернуться, но совершенно не собирался вмешиваться в ту политику, которую проводили две основные политические группировки. У него уже были некоторые возможности (но только в рамках консенсуса элиты, который был бы мгновенно разрушен, как только он начал бы что-то принципиально менять), но не было никакой уверенности, что это необходимо делать. И, самое главное, все равно не было никакой альтернативной «команды».
Должен был пройти 2008 год, с кризисом, а затем еще несколько лет, чтобы стало понятно, что выхода в рамках старой модели уже нет. Еще непонятно, какой будет новая, но в рамках старой – выхода нет точно. А в такой ситуации есть несколько возможных варианта исхода. Первый состоит в полном сломе всей системы. Риски тут так велики (особенно, с учетом кризиса во всем мире, который продемонстрировал всем нашим олигархам, что не только нет гарантии сохранения капиталов, но, напротив, есть полная гарантия того, что не оставят ничего, как только исчезнет «прикрытие» со стороны России), а гарантии столь неубедительны, что это вариант категорически никого не устраивает.
Вариант два: постепенное сокращение элиты некоторым внутренним консенсусом до того, как ситуация не «устаканется». В этот вариант еще многие верят, но люди разумные (к которым, безусловно, относится Путин), скорее всего, этот вариант уже не рассматривают. При этом они начинает некоторые действия, которые других членов элиты пугают. Отметим, что реальность этого варианта близка к нулю, поскольку никаких близких по времени улучшений явно не предвидится.
Вариант третий – победа одной из элитных группировок с ликвидацией остальных, без всякого консенсуса. Некоторый аналог 30-х годов в СССР. Вариант возможный, но не сегодня, пока уровень противоречий в элите еще так далеко не зашел, хотя, возможно к нему и приближается.
И остается четвертый вариант – выбрать консенсусом «диктатора» и дать ему полномочия провести жесткие реформы, жесткие в том смысле, что они могут и разрушить ту систему, которая была выстроена в конце 90-х – начале 2000-х. Именно этот вариант и был выбран, и в качестве диктатора возник Путин. Но не путем его приглашения со стороны элиты, как это было в 99 году, а самостоятельно. Именно по этой причине он хотел именно что выиграть выборы – поскольку иначе его возможности по изменению политической модели в стране были бы серьезно ограничены. Именно по этой причине ему устроили «болотный процесс» (точнее, правильно его направили, поскольку изначальный его пафос был не против власти, а к власти – с целью объяснить ей, что что-то нужно менять), который, впрочем, успеха не достиг.
И сегодня Путин единственный человек в стране, который имеет возможности что-то изменить без революционного процесса. Отмечу, что имеет возможность – это не значит ни то, что он начнет, ни то, что у него получится. Но все остальные варианты требуют революции. При этом элитные группировки готовы какие-то реформу терпеть, но с одним условием – их положение не должно ухудшиться. А поскольку оно будет ухудшаться практически автоматически (по причине развития кризиса), стратегически опираться на элиты Путин не может (тактически – будет, конечно).
Обращение Путина к Академии наук можно рассматривать как попытку создать альтернативу и либеральному описанию мира, и либеральному управлению экономикой. Станет ли она такой в реальности – увидим по итогам смены руководства ЦБ. Если вместо Игнатьева будет назначен Улюкаев, Кудрин или еще какой Задорнов, это означает, что Путин решил пока «не будить лиха». Что будет после этого – тема отдельного рассуждения.
И в заключение. Ситуация, в которой действует Путин, принципиально изменилась. И объективно, и субъективно, то есть в части его отношения к российским элитам и отношения элит к нему. А это требует от него, как от политика, реагировать. Я попытался описать его возможности и шансы – с учетом того, что больше в стране, пока, во всяком случае, ни у кого нет шансов сделать необходимые реформы без крови. Если Путин откажется – посмотрим, что будет дальше. Но я вовсе не уверен, что ему самому хочется и нравится действовать – и в этом смысле, ситуация выглядит еще очень неопределенной.
написано 03 Февраля
О содержательных проблемах форума в Давосе
Сам по себе давосский экономический форум сегодня не очень интересен, поскольку реально актуальные вопросы там не обсуждаются - они не входят не то, что в сферу интересов либеральных экономиксистов, у них даже нет для этих тем необходимых слов. Казалось бы - сегодня стоит обсуждать структуру посткризисной экономики и пути перехода к ней от структуры нынешней, смысл и содержание активов, их изменение в процессе кризиса, социально-политические изменения, связанные с постепенным исчезновением «среднего» класса ... Но нет, всего этого в сегодняшнем Давосе нет. Есть, разумеется, двухсторонние встречи разных персонажей, но они проходят в закрытом режиме и о них мало кто что знает. Да и к общеэкономическим вопросам они обычно отношения не имеют.
Разумеется, такая ситуация не является нормальной, однако поскольку практически все раскрученные экономические эксперты являются, по сути, экономиксистами, они не очень любят привлекать внимание к своим провалам, а именно - тотальному непониманию причин и последствий кризиса. Соответственно, на этом форуме, в отличие от прошлогоднего, царит даже некоторый сдержанный оптимизм, основанный на отдельных, вырванных из контекста и не совсем правильно интерпретированных фактах (вроде того, что Греции удалось справиться с кризисом).
Тем не менее находятся люди, которые позволяют себе сказать правду, относительную разумеется. Люди это, правда, специфические, прежде всего по статусу в «тусовке». К ним относится, например, Дж.Сорос, которому и лет много («дедушка старый, ему все равно»), и репутацией своей он не очень озабочен (неоднократно замечен в утечках не совсем достоверной информации в пользу некоторых элитных групп). Тем не менее, на Давосе он «отжег».
Прежде всего, Сорос поставил под сомнение квалификацию как экономистов (имея в виду, скорее всего, экономиксистскую ветвь этой науки), так и инвесторов, которые, по его мнению, слабо понимают ситуацию на финансовых рынках. По его словам, данная тенденция сохраняется даже несмотря на то, что после кризиса из оборота были убраны сложные комплексные продукты. Фактически, он говорит о том, что структура финансового сектора упростилась - а его общей теории до сих пор нет. Мы здесь не можем не согласиться, отметим только, что экономиксизм, с его упором на микроэкономику и идеологическими табу, в принципе не может дать полноценного описания принципиально макроэкономической конструкции.
Сорос отметил, что за время кризиса "бесповоротно рухнула" существующая ранее теория рынка, посетовав на то, что никто не имеет полноценного понимания того, как работают финансовые рынки. Я же могу только добавить, что понимания конкретных финансовых инструментов без понимания общеэкономической модели в принципе быть не может, а в последней сегодня самой принципиальное место занимает стимулирование частного спроса. Поскольку современные финансисты, выученные говорить на экономиксистском языке, вообще не видят, какая связь есть у финансовых инструментов и конечного спроса, ясно, что они не могут и оценить реальные последствия своих действий, в том числе, использования новых инструментов.
Дальше Сорос попытался дать сложную аналогию действия современных властей в части экономики и вот тут выяснилось, что сам он недалеко ушел от тех экономиксистов, которых критиковал. Он напомнил, что первые шаги администрации США и правительств европейских стран были направлены на монетарное стимулирование экономики более доступными кредитами, в частности, закачкой "дешевых» денег в банки. И по его мнению, эти действия в конечном итоге стабилизировали ситуацию на рынках, но сейчас приоритет смещен в сторону экономического роста. "Возвращаясь к автомобильной метафоре, сначала вы восстановили контроль, после скорректировали направление. Первая фаза маневра завершена довольно удачно, но вот вторая еще даже не началась", - отметил он.
Вот здесь с ним нельзя согласиться категорически. Сорос не понимает основного механизма кризиса (падения частного спроса) и по этой причине не видит, что контроль совершенно не восстановлен. Пока речь идет только о том, что США перешли к той политике, которую проводил Евросоюз в 90-00 годы, и которая привела к долговому кризису, поскольку они пытаются за счет роста государственного долга увеличить поддержку частного конечного спроса за счет бюджета. Что касается ЕС, то там эта политика уже не может проводиться в массовом масштабе, но и закрыть ее полностью невозможно, поскольку это приведет к катастрофическому падению уровня жизни населения.
В общем, продемонстрировать некую «фронду» Сорос еще может, а вот предложить какую-то конструктивную альтернативу - нет. Это и понятно: сам Сорос, будучи финансистом, говорит на том же самом экономиксистском языке, что и критикуемые им эксперты. При этом сам-то он образование получил вполне адекватное (в силу возраста), но само по себе образование, без инструмента общения, пользы, как мы видим, не приносит.
Отметим, что все остальные участники процесса в Давосе даже к такой, весьма ограниченной критике, оказались неспособны. В то же время, там собралось довольно много практических бизнесменов, которые просто обязаны в сложившейся ситуации принимать принципиальные решения, в частности, ожидать ли улучшения ситуации или начинать менять стратегию. И если менять - то на что. К сожалению, никаких рецептов или даже просто намеков на реальное развитие событий они в Давосе не получили. Можно, конечно, сказать, что, мол, нам-то что, но тут нужно понимать, что российская экономика сегодня не просто часть мировой, но и колоссально (и явно избыточно) вовлечена во все проходящие там процессы, и, значит, совершенно не заинтересована в хаосе и турбулентности. Которые неизбежно наступят, если такое бездумное поведение, которое нам продемонстрировали в Давосе, будет продолжаться.
написано 28 Января
О том, как миссия МВФ защищает либеральное пракительство от Путина
Те, кто постарше, хорошо помнят лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Придуман он был еще в XIX веке, когда были надежды на то, что пролетарская идентичность окажется выше, чем, скажем, национальная. Эта надежда оказалась иллюзорной, однако, как выясняется, есть некоторые другие виды идентичности, которые оказались более привлекательными для некоторых особей, чем и пролетарская, и даже национальная. Это идентичность либеральная. И для того, чтобы подтвердить этот тезис, я, вначале, напомню некоторые факты.
Более подробно их можно прочитать в двух (http://worldcrisis.ru/crisis/1059445 и http://worldcrisis.ru/crisis/1060019 ) моих недавних текстах, но вкратце ситуация выглядит так: сегодня идет острая борьба межде российскими либералами (или, как их называют у нас на сайте, либерастами) и Президентом России Путиным. Путин отчаянно хочет заставить правительство и Центробанк реализовать его предвыборные обещания и обеспечить более или менее приличный экономический рост, либералы демонстративно объясняют ему, что это невозможно и занимаются откровенным вредительством.
Зачем они это делают? Не проще ли согласиться и, в крайнем случае, путем саботажа свести эти поручения «на нет»? Ведь прямая конфронтация просто опасна! А дело тут вот в чем. Либералы всю свою историю последних десятилетий пытаются создать видимость отсутствия им какой бы то ни было альтернативы, как специалистам по экономике, точнее, по их версии экономики, которую правильнее было бы назвать экономиксизмом. Иными словами, если они сказали, что рост будет 3.5%, «поскольку это вытекает из базовых принципов экономиксизма», а кто-то - иначе (например, больше), то эти «кто-то» не могут быть правы в принципе, даже если их поддержал Президент.
Дальше - понятно. Поскольку в России есть люди, которые считают, что не либеральными методами можно рост увеличить, значит (с либеральной точки зрения, естественно), все эти люди - дебилы, не заслуживающие высокого звания «экономист». И никакой поблажки тут быть не может, поскольку слабость в этом месте как ставит под сомнение готовность проявивших ее оставаться в стане либералов, так и, что куда важнее, бросает тень на «единственно верную теорию»! Значит, хочет что-то там Путин, или нет, соглашаться с ним в вопросах высокого экономического роста настоящий либерал никак не может.
Особо остро эта ситуация встала в последние недели (именно этому, в основном, посвящен второй из указанных выше текстов), поскольку Путин поручил Академии наук разработать концепцию реформирования российской экономики, обеспечивающую «устойчивое развитие» . Она тут же была страшно раскритикована либералами, хотя с их стороны именно сегодня это выглядит смешно, с учетом того, что лозунг нынешнего «Давоса», одной из «Мекк» либералов, выглядит как: «Устойчивый динамизм». Кто хочет, может написать диссертацию о нюансах различия этих терминов.
Есть и еще одна тонкость. 3% - это, условно говоря, предел простой, то есть не наблюдаемой невооруженным глазом, фальсификации роста. Поскольку не либералов сегодня в правительстве нет, заловить их за руку с цифрами в руках в том случае, если они не будут превышать этот порог фальсификации, практически невозможно. В то же время, рост в российской экономике уже закончился, откровенного спада, вроде, тоже пока нет, так что «нарисовать» 3% роста либеральные руководители правительства могут легко, а вот дальше могут начаться проблемы. Так что кроме корпоративной либеральной солидарности в их цифре есть еще и доля простого инстинкта самосохранения.
Последний, особенно, после поручения Путина Академии наук, резко обострился. И понятно почему - либералов держали у власти не потому, что они умные и красивые и даже не потому, что кто-то в реальной политической власти считал экономиксизм единственно верной теорией, а потому, что они обеспечивали две важнейшие задачи, экономической рост и договоренности с либеральным Западом. Но рост закончился, а Запад постепенно начал либералов ограничивать - и наши их агенты почувствовали, как почва уходит из под ног.
При этом Путин в принципе не может отказаться от своего требования: как нам неоднократно доказывали российские экономисты (не экономиксисты!), для устойчивости социально-политической структуры сегодняшней России необходим рост как минимум 5.5%! Это еще ничего - Китаю нужно 8-9%! И у Путина нет выхода: если кто-то не может обеспечить эти проценты, то их нужно менять на других, которые готовы этот рост обеспечить! Разумеется, верить им на слово не стоит - ну так для этого и просит Президент написать концепцию этой модели. Понятно, что российские либералы впали в истерику! При этом и у них нет права на отступление: идею о монополии экономиксизма не они придумали, а в рамках "либерального интернационала" у них нет полномочий эту идею менять.
Но самое смешное тут другое! На днях в Россию приехала миссия Международного валютного фонда, традиционного «гнезда» либералов. Она, естественно, не могла оставить без внимания конфликт и решила поддержать свою агентуру. И вот, глава миссии Международного валютного фонда (МВФ) в России Антонио Спилимберго заявляет, что экономический рост в России составит 3,6% в 2013г., в 2014г. - 3,8%. При этом он прямо говорит: "Экономика России находится на уровне, близком к потенциальному", - сказал он, добавляя при этом, что прогноз экономического роста может быть понижен под влиянием цен на нефть.
Последнее понятно - а вдруг спад усилится, тогда нужно объяснить, что свои, родные либералы никак не могут ошибаться, виноваты «объективные» причины. Понятно, почему чиновник прямо не объясняет свое реальное мнение о Путине - это выходит за рамки дипломатического протокола. Но одной этой фразой он неявно объяснил, что Путин, в рамках своих требований по экономическому росту, человек необразованный и недалекий, не имеющий не малейшего понятия о тонкостях такой выдающейся науки, как экономиксизм. Ну и, заодно, объяснил, что либерал либералу - друг, товариш и брат, который никогда не бросит брата в беде. При этом российских либералов еще и поставили в окончательно безвыходное положение, подтвердив, что 3% роста - это и есть максимум, утвержденный экономиксистской наукой, а значит - за этим рубежом для настоящего экономиксиста земли нет!
Ну и в заключение - небольшая цитата из традиционных обращений к читателям нашего сайта: «напомним, что термин "либераст" участники дискуссии на нашем Форуме договорились использовать для того, чтобы отличать настоящих либералов, то есть сторонников свободы личности от всех насильственных внешних воздействий, от тех, кто стоит за "свободу личности" исключительно от российского государства, но, скажем, не от Международного валютного фонда или международных финансовых авантюристов».
написано 24 Января
|
|
Проблемы оценки эффективности бизнеса в условиях кризиса
Понятно, что смысл бизнеса - это получение прибыли, тут спорить не о чем. Но вот что такое прибыль? Точнее, в чем ее считать? Поневоле вспоминаешь старый антисоветский анекдот, который заканчивается фразой: «У нас страна советов или страна баранов?» Но можно привести и более сложную конструкцию.
На одном из международных мероприятий в Казахстане (кажется, Медиафоруме, еще в Алма-Ате), меня из зала спросил один из представителей «с мест»: «А вот скажите, Михаил Леонидович, если у меня в прошлом году было 100 баранов, а в этом стало 120, но цены на баранов упали в полтора раза, я стал богаче или беднее?» Дальше началась дискуссия, смысл которой сводился к обсуждению того, о каком рынке идет речь. На местном, локальном, казахском, конечно, владелец баранов стал богаче. Если говорить о рынке в той же Алма-Ате, то уже вопрос, поскольку оценка стоимости стада баранов зависит от их текущей продажной цены. При этом не исключено, что в следующем году бараны подорожают и все станет хорошо. А вот если бы эти бараны были бы в «цивилизованной» стране, то тут нужно платить налоги, страховки и много еще чего - и баранов для получения денег нужно продавать «здесь и сейчас». И если раньше это стоило 15 баранов, то есть итог все равно оставался положительным (было - 100, стало - 105), то теперь продать нужно в полтора раза больше, то есть итог получается отрицательным.
Эту же проблему можно описать еще более современным способом. Сегодня богатство - это капитализированные активы. Капитализация определяется сегодня на бирже - при том, что цены на бирже носят откровенно спекудятивный характер. И еще зависят от целой кучи дополнительных показателей, которые появились за много десятилетий исходя из логики «делиться надо». Со страховыми компаниями, с банками, с властями, с рейтинговыми агентствами и так далее, и тому подобное. Но все мы знаем: реально, в конце цепочки продаж стоит конечный спрос. Который и сегодня много ниже, чем спекулятивная цена, а по мере развития кризиса еще более упадет. И что тогда делать с активами?
Оценку можно дать достаточно просто: сегодня реально располагаемые доходы населения в США находятся на уровне 1962-63 гг. (по покупательной способности). Если пересчитать индекс Доу-Джонса (с учетом девальвации доллара), то получится что тогда индекс соответствовал нынешнему 6000-6500, то есть раза в два меньше, чем сейчас. Если учесть, с одной стороны, сильно возросшие практически обязательные платежи, а с другой - упавшие налоги, то можно считать эту оценку более или менее адекватной. Но это без учета падения доходов в связи с продолжающимся кризисом. И вот вопрос: какова в такой ситуации реальная оценка богатства бизнесменов? И, что куда более важно, какова «настоящая», правильная оценка стоимости их бизнеса?
Разумеется, если бы не было кризиса, то не было бы и проблемы: все мы помним, как упала недвижимость после кризиса 98 года и как она не упала (относительно, разумеется) после кризиса 2008 - поскольку все просто ждали, когда же цена опять подскочит. Однако если кризис будет длиться много лет (а он будет), то держать цену не получится, опять же, государства, в условиях дефицита бюджета, будут наращивать налоговую нагрузку, в нашей стране, в первую очередь, на недвижимость. И мы снова возвращаемся к тому же самому вопросу.
При этом самое неприятное это даже не то, что мы не знаем, сколько будет стоить акция, а то, что не очень понятно, будет ли она вообще коммерческим активом, в том смысле, как сейчас. Каков будет смысл облигаций с фиксированным доходом в условиях высокой и подчас не очень предсказуемой инфляции? Почему сегодня покупают ценные бумаги Германии с отрицательной доходностью? Можно ли будет работать с банками и как это нужно будет делать? Все эти вопросы, которые некоторым могут показаться абстрактными и бессмысленными, на самом деле сегодня уже встают, что называется, в полный рост.
Разумеется, рядовому гражданину вполне хватает госгарантии на частные депозиты в банках. Но при этом он понимает, что реальная доходность этих депозитов - отрицательная. Но бизнес не может устраивать такое положение дел, ему нужно получать прибыль. И как это делать в условиях кризиса и после кризиса? Ладно, если есть инструмент прибавки количества баранов, то есть реально работающий прибыльный бизнес. Но и тут нужно понимать, во-первых, не может ли так получиться, что этот бизнес перестанет быть прибыльным и куда еще можно вложить пока получаемую прибыль?
При этом не забудем, что в мире скопилось колоссальное количество капиталов, которые носят чисто финансовый характер. Они имеют слабое отношение к реальному бизнесу - и куда деват их? Опыт российских (и, по больщому счету, не только российских) управляющих компаний показал, что нет у них никакой «панацеи» и тайного знания, где получать прибыль, на растущих рынках и в условиях получения инсайда все молодцы, вопрос только - какую часть они забирают себе, любимым. А если рынки будут падать, есть шанс, что они начнут приплачивать своим клиентам? Тут большой вопрос ...
С одной стороны, все приведенные выше вопросы являются риторическими, да и большая часть предпринимателей пока их всерьез не воспринимают. С другой - когда они станут конкретными, поздно будет думать, нужно будет трясти. А что и куда трясти, в этом-то нужно разбираться сейчас ... И не только мне, но и тем, кого эта проблема затрагивает по настоящему. Поскольку на чисто научном уровне на нее нельзя дать ответ, тут нужна научно-практическая модель, которая учитывает целую кучу обстоятельств, в том числе, психологических, ее нужно отрабатывать и корректировать. А иначе - будет ой-ей-ей, повторение начала 90-х, когда единственным способом заработать будет силовой отъем чей-то собственности. Не хотелось бы повторения.
написано 21 Января
Как мне кажется, мировая общественная наука, экономика в первую очередь, находится на грани колоссального рывка.
Я уже писал о том, что 2012 год для мировых финансовых, экономических и политических элит стал переломным - поскольку они в массовом порядке осознали неизбежность продолжения кризиса. Может быть, еще не все поняли его реального масштаба (падения ВВП в мире не менее, чем на 30-35%, Евросоюзе - примерно на 50% и США - более, чем на 50%), но то, что пока были только цветочки, осознали уже практически все. Все больше и больше представителей элиты осознает и то, что не удастся сохранить основу социально-политической стабильности современного западного («либерально-демократического») общества.
Такая ситуация требует каких-то действий, или, хотя бы, их имитации. Политики и чиновники, как можно видеть из многочисленных сообщений в интернете, готовятся максимально «закручивать гайки», окончательно удалив из современных государств ту составляющую, которая, пусть и с натяжками, позволяет применять в их отношении термины «демократия» и «свобода» (при том, что к их первоначальному смыслу деятельность современных западных государств уже давно отношения не имет). Однако тем, кто пытается всерьез разобраться в действующих механизмах кризиса ясно, что сохранить существующую модель государства не получится все равно - слишком уж сильно будет разрушена экономика, слишком сильно упадет уровень жизни населения. То есть, иными словами, категорически необходима будет новая модель (модели) государства.
Я не буду в настоящем тексте обсуждать, какими должны быть эти модели, сегодня хочется поговорить о совсем другой проблеме - а как эти модели можно разработать и выстроить? И уже здесь возникает целая куча вопросов, простых ответов на которые не видно. Для их иллюстрации я приведу вполне конкретный пример, связанный с нашей собственной деятельностью, а потому прозрачный и проверенный на практике. Речь идет о разработке альтернативной экономической теории.
Как только стало понятно, что речь у нас идет не о бессмысленных разговорах и бреднях на уровне безобидных хобби, а именно что об альтернативной теории, все более или менее «сильные» (то есть связанные с преобладающей экономиксистской теорией и соответствующими финансовыми потоками) образовательные, научные и пропагандистские (СМИ) институты начали активную работу по борьбе с нами. И чем понятнее становилось, что наша теория объясняет многие аспекты кризиса, к которым экономиксистский мэйнстрим даже подойти не может, тем сильнее было это противодействие.
Состояло оно в двух основных направлениях: публичном игнорировании факта нашего существования (до сих пор в некоторых газетах, претендующих на респектабельность, но осуществляющих жесткую цензуру в поддержку экономиксизма, запрещено упоминать наши имена) и активного распространения слухов о нашей «маргинальности», «мошенничестве» и «опасности» («те, кто с ними свяжется, навсегда закроют для себя возможности карьерного роста»). Ну и, конечно, максимальное ограничение в части получения финансовых ресурсов на развитие темы. Иногда доходит до смешного - не так давно в одном российском вузе лектор курса «экономикс» в ответ на вполне безобидный вопрос о нашей теории впал в истерику, несколько раз заставлял студента-отличника пересдавать экзамен по экономической теории и, как следствие, навсегда отвратил его и его товарищей от экономиксизма, который они теперь рассматривают исключительно как тоталитарную секту.
Все это продолжает уже более 10 лет, и хотя мы уже преодолели информационную блокаду, и, в общем, выиграли «битву за умы», серьезные негативные последствия, все-таки, остаются, причем скорее даже не для нас, а для всех потенциальных потребителей теории, в первую очередь для бизнеса и государства. Дело в том, что у нас не существует ни большой группы подготовленных специалистов, ни системы образования, ни системы разработки приложений нашей теории (например, бизнес образования, хотя бы самого предварительного).
Я многократно сталкивался с тем, что люди, которые хотели бы разобраться в теме и использовать ее в дальнейшей деятельности, не могут получить соответствующую информацию, поскольку те несколько человек, которые являются «носителями» теории просто не могут разорваться на части. И если еще пару лет тому назад это была достаточно абстрактная тема, то сегодня, когда теория находится на самой грани «взрывного» распространения, это может стать серьезной проблемой. В том числе и потому, что будет появляться большое количество людей, которые будут «накладывать» отдельные положения нашей теории на «экономиксистский» экономический базис, что будет приводить к большому количеству ошибок, сбоев и непониманий в практическом приложении теории.
Разумеется, проблемы ресурсов, финансовых в первую очередь, у тех, кому мировая элита поручит разрабатывать новые концепции государства и общества, не будет. Но вот кто будут эти люди? И каковы будут их отношения с «мэйнстримом»? Совершенно очевидно, что, во-первых, это должны быть откровенные «маргиналы» с точки зрения пресловутого «мэйнстрима» (потому что иначе ничего кроме этого самого «мэйнстрима» они не придумают), но при этом морально готовые к тому, чтобы стать не просто «мэйнстримом», но лидерами этого «мэйнстрима» (что идейным маргиналам совершенно не свойственно).
Во-вторых, эти люди должны быть, все-таки, разумными конформистами, чтобы не отрицать если не теорию и практику современного общества, то, хотя бы, часть современной элиты, которая очень бы хотела сохранить свой элитный статус. Оголтелые революционеры никому не нужны, будь они хоть самыми гениальными учеными.
Наконец, в-третьих, кроме этих людей, условно, выражаясь на современном новоязе, «креативщиков», должны быть орговики и институционалисты, которые будут быстро превращать идеи в школы, вузы и методики обоснования практической деятельности. Они должны быть воспитаны «креативщиками», но действовать затем должны достаточно самостоятельно. При этом институты, которые они должны будут создавать, должны быть, на первом этапе по крайней мере, абсолютно независимы от старых, которые активно проповедуют «мэйнстрим» и уже по этой причине ни в союзники, ни, тем более, в базы развития чего-то нового категорически не годятся.
При этом не нужно строить иллюзий - как только что-то интересное появится, весь «мэйнстрим» начнет его жестко давить, любой ценой. Хотя бы потому, что если дать этому новому развиться, то «мэйнстрим» перестанет быть «мэйнстримом», что в переводе с высоконаучного на приземленно-прагматичный язык означает, что финансовые потоки упадут даже не в разы, а на порядки. И что тогда делать всему сонмищу как бы философов, как бы историков, как бы экономистов, которые не истину ищут, а деньги добывают, в поте лица, доказывая что альтернативы этому самому «мэйнстриму» нет и быть не может?
Опять-таки, не нужно забывать, что хотя тенденции монополизации в науке со стороны отдельных школ были всегда, но долго они не действовали - от силы пару-тройку десятилетий. А тут - не менее ста лет, причем монополия была поддержана всей мощью политической и финансовой системы Запада (в СССР и его союзниках, впрочем, ситуация была симметричной). Ясное дело, что сдвинуть эту махину с места не просто сложно, а невероятно сложно.
Радует только то, что решение о том, что «экономиксизм» (на первом этапе), а затем и другие мэйнстримовские общественные концепты нужно менять принято на элитном, то есть более высоком, чем научный, уровне. Ну, точнее, по экономиксизму, судя по всему, уже принято, по другим еще придется подождать. Беда в том, что сами элитарии учились у экономиксистов, говорят с ними на одном языке и, в общем, на чисто человеческом уровне относятся хорошо. А это значит, что их давление в сторону изменения ситуации пока слабое и, в общем, существенно колеблется.
Говоря простым человеческим языком это означает, что понимание того, что нынешнее состояние экономической науки нужно менять, уже есть, а вот активных действий в этом направлении пока нет. Мы это очень хорошо чувствуем на своем уровне: нас уже очень внимательно и с уважением слушают, но публичной поддержки пока оказывать не готовы.Мы, впрочем, и не настаиваем. И потому, что привыкли уже к закулисной деятельности, и потому, что, в общем, психологически не готовы к активной организационной работе, отнимающей колоссальное время.
Тут я, впрочем, могу говорить, скорее, от своего собственного имени, но вряд ли сильно ошибусь, поскольку все люди, которые могут что-то придумать, ужасно не любят тратить свое время на разные «глупости». Мне пришлось в жизни работать руководителем и я хорошо помню свои мучения за «бесцельно прожитые» часы и дни. И этот момент - переход отдельных, пока маргинальных, групп (а мы тут далеко не одиноки, причем по всему миру) в состояние резкого ускорения и взрывного роста и есть, как мне кажется, главная сложность нынешнего развития общественных наук. Для этого рывка все, в общем, объективно готово, но субъективно, никто не хочет давать «отмашки» ... И все время переносят принятие принципиальных решений на следующий день, неделю, месяц ... Я даже ругать никого не могу, поскольку сам не без греха.
Но суть дела от этого не меняется. На Западе уже начались серьезные кадровые изменения (не в смысле «шило на мыло», а системно-стратегические) и это значит, что «час Ч» приближается. У нашей страны пока есть серьезное преимущество, мы, в общем, пока впереди планеты всей. И не хотелось бы, чтобы в момент рывка мы это преимущество растеряли бы ...
написано 17 Января
Анализируя ситуацию в России я неоднократно говорил о том, что либеральные идеи в современной истории России не имеют перспективы в обществе. И связано это прежде всего с тем, что именно российские либералы совершили два самых главных преступления последних десятилетий: они провели тотально преступную приватизацию и (с ее помощью) создали не менее тотально коррумпированное государство.
То, что часть из них в результате была отстранена от государственной кормушки, особой роли не играет. Да и не следует преуменьшать их нынешней роли, которая в части определения финансово-экономической политики и реформы государства осталась доминирующей, одни реформы образования и здравоохранения чего стоят.
При этом внешний фактор оказывался для этой группы весьма и весьма позитивным. В эпоху Клинтона и в первый срок Обамы у власти в США находилась группа, прямо причастная к мошенничествам времен приватизации (достаточно упомянуть Л.Саммерса и его «коллег»), во времена Буша группа друзей российских либералов продолжала контролировать МВФ, Мировой банк, ФРС США, да и многие другие институты. Так что, несмотря на тотальную ненависть народа, сделать что-то с этой группой было невозможно.
А вот сегодня ситуация изменилась. Я про это писал и еще буду писать (в прогнозе на 2013 год), но вывод можно сделать и без упоминания оснований - сегодня, в условиях нарастающего финансового-экономического кризиса, либеральные финансисты постепенно и все более явно теряют власть в основных странах мира, в США в первую очередь. И возникает вопрос: есть ли в такой ситуации перспектива у либеральной идеи в России, с учетом того, что это слово все более и более ассоциируется в обществе со словом «вор»?
Понятно, что для сохранения этой группы (которая наиболее близка современному западному истеблишменту из всего российского политического спектра) нужно что-то делать. Но все попытки что-то там реформировать неизменно утыкались в приватизацию - которая стала «священной коровой» для российских либералов. А потому совершенно очевидно, что реформировать себя изнутри России либералы не сумеют и, значит, их ждет, рано или поздно, неминуемый и позорный конец. Если кто-то им не поможет.
И вот в «Новой газете» (напомню, это один из либеральных рупоров, причем именно в политической сфере) появляется статья некоего В.Пастухова, как написано в газете, «доктора политических наук, St.Antony College, Oxford». Посмотреть всю статью можно по этой ссылке , я же приведу только две цитаты: «Почему детям не удалось сделать то, что сумели сделать их отцы? Смею предположить, что это случилось потому, что отцы предали ту самую революцию, которую они совершили. Они разменяли свободу на приватизацию и таким образом выбрали для новейшей России ту судьбу, которую она заслуживает.
Приватизация — это первородный грех антикоммунистической (либеральной) революции в России. Не раскаявшись в нем, Россия никогда не сможет вернуться обратно в русло конституционного и демократического движения. Именно варварская, в равной степени социально безнравственная и экономически бессмысленная приватизация подорвала на многие десятилетия веру русского народа в либеральные ценности».
Отметил этот автор и еще один тезис, который мы неоднократно обсуждали и который всегда вызывал бешенство у российских либералов: «Если уж искать настоящего революционера в этом смысле, то им окажется Брежнев, при котором произошло кардинальное изменение в положении «советского дворянства», отделившегося от государства и осознавшего свои особые (частные) клановые интересы. Главный из них состоял в том, чтобы защитить фактическое право распоряжаться государственным имуществом как своим собственным. Приватизация была тем способом, при помощи которого советская элита смогла превратить свое «право де-факто» в «право де-юре».
Появление такой статьи я могу оценивать только с одной точки зрения: Запад понял, что нужно срочно и быстро выращивать в России «новых» либералов, которые не просто принципиально не согласны с приватизацией, но и готовы, для получения мандата доверия от народа, стать одним из главных борцов с ее итогами. В статье есть и еще конкретные соображения, что и как можно сделать, хотя это и не столь принципиально. Важно то, что в качестве инструмента восстановления либеральной идеи в политическом поле России предлагается использовать еще один «жупел» либералов - национализацию. Впрочем, не исключено, что сделано это для того, чтобы государство своими деньгами оплатило все провалы либерал-реформаторов: что в реформе ЖКХ, что в реформа энергетики, что в реформа пенсионной системы - собственно, не провальных реформ у либералов просто нет.
К кому обращена эта статья - пока не очень понятно. Поскольку, еще раз повторю, если есть желание реабилитировать либеральную идею, то нужно искать «новых» либералов, что будет достаточно сложно в современной России. Ну, то есть, у Запада, конечно, есть ресурсы, на которые можно купить какое-то количество людей, но вот как их ввести в современный российский истеблишмент? Назначать чиновников в современной России напрямую из Лондона или Вашингтона, как это было в 90-е годы, все-таки сегодня трудно.
Я не исключаю, что в этом месте Запад даже пойдет на договоренности с Кремлем (которому сегодня либеральная группировка реально нужна). Другое дело, что не очень понимаю, что и как при этом делать с нынешней либеральной группировкой (так сказать, «старыми» либералами), которая вместе с дружественными олигархами будет отчаянно бороться за свои места и привилегии. И тут одной национализацией не обойтись - как нас учил один из идейных вождей российских либералов Березовский, легче приватизировать менеджмент госкомпаний, чем сами эти компании.
Мне кажется, что единственный вариант здесь - это закон о люстрациях. Который запретит любую государственную, преподавательскую, воспитательную работу для всех, кто был связан с приватизацией (то есть всех работников Госкомимущества и Минимущества 90-х - начала 2000-х годов, часть работников других министерств, аппарата Правительства, администраций регионов и администрации Президента), а также ее бенефициаров. По той причине, что вся она была преступна, и по замыслу, и по исполнению, и по закону (принятые Верховным Советом законы были просто проигнорированы). Понятно, что сегодня это просто невозможно - но в 1982 году, скажем, в Чехословакии, тоже много чего нельзя было представить, но не прошло и 10 лет ...
И после принятия такого закона вопрос о собственности станет уже вторичным. Тут тоже что-то придется делать, но - в рабочем порядке и отдельно по каждому принципиально важному объекту. Но самое интересное, все-таки, то, что эта тема появилась в либеральном дискурсе. Что будет дальше - посмотрим. Тут есть два варианта. Первый - тема тихо исчезнет. И этот вариант мне кажется наиболее вероятным. Но если давление Запада будет достаточно сильным, а его желание сохранить в политической системе России авторитетную группу, принципиально на него ориентированную достаточно ярко выраженным, то тема будет развиваться, причем в процессе этого развития будут появляться в либеральном лагере новые персонажи.
Смогут ли они потеснить старых, это отдельный вопрос. Как я уже отмечал, мне кажется, что на высказанных в статье тезисах продержаться не получится, и без жестких вариантов, типа закона о люстрациях, не обойтись. Кстати, «новым» либералам на это, в общем, наплевать, они, скорее всего, будут чисты с точки зрения приватизации. Но смогут ли эти новые люди пойти так далеко, что им позволят - будем смотреть. В любом случае, само появление такой статьи, как опубликованная в «Новой газете», говорит о том, что Запад, скорее всего, «старых» российских либералов списал окончательно и бесповоротно.
10 января 2013
Источник: Однако
Ситуация в финансовой системе ухудшается, что заставяет ее адептов искать все более и более экзотические варианты.
То, что ситуация в мировой экономике уже не улучшится, большая часть либеральных экспертов уже поняла. Но смириться с этим они никак не могут, а посему – начинают придумывать довольно экзотические варианты решения проблем. Поскольку теории кризиса у них нет, то оценить реальные последствия своих предложений они не могут, только частные (которые могут быть и позитивными), то можно попытаться сделать это за них. Во всяком случае, для двух из таких предложений.
Так, главный экономист Goldman Sachs Ян Хациус считает, что для того, чтобы американской экономике преодолеть нынешние кризисные явления, ФРС необходимо установить ключевую ставку на уровне: -6%. Так как у регулятора нет формальной возможности снизить номинальную ставку ниже значения в 0%, предлагается раскрутить инфляцию до 6% (путем агрессивного количественного смягчения, иначе говоря, за счет эмиссии новых необеспеченных долларов), что при нынешнем уровне ставки по федеральным фондам (0-0,25%) будет, в реальном выражении (с учетом инфляции) соответствовать тем самым отрицательным 6%.
По мнению, специалиста из GS, рост потребительских цен должен привести к удешевлению заемного капитала, активизации потребительского спроса (т.к. сбережения обесцениваются) и росту инвестиций. С локальной точки зрения возразить нечего – действительно, высокая инфляция должна стимулировать рост потребления за счет снижения сбережений. Однако есть различные тонкости.
Первое – необходимый уровень инфляции. Сегодня уровень реальной инфляции в США находится где-то в промежутке 5-6%. И возникает вопрос, что имел в виду главный экономист GS? Что до уровня 6% поднимется уровень официальной инфляции? Ну так он никак не связан сегодня с инфляцией реальной. Но пусть даже механизмы фальсификации статистики останутся прежними, значит ли это, что реальная инфляция должна подняться до 10%? Не ясно. Одно понятно – шестипроцентная инфляция уже спрос выше не поднимет.
Второе – структура сбережений. Перед началом кризиса 2008 года уровень сбережений в США (реальный, не официальный, который, впрочем, регулярно менялся) составлял где-то -5-7% (еще раз, письменно: минус 5-7%). Затем он подрос, но не очень сильно, но в любом случае, большая часть населения сбережений практически не имеет, а те, кто имеют – не нуждаются в потребительских товарах, у них и так все есть, а больше, чем они едят, съесть все равно нельзя.
Третье, быть может, самое главное. Обесцениваться будут же не только сбережения, которые их владельцы то ли будут куда-то вкладывать, то ли нет. А могут ведь и в физическое золото вложить, или в серебро. Что тогда будет с бумажными их рынками? А вот что будет с реально располагаемыми доходами населения? Они-то тоже будут обесцениваться! И точно быстрее, чем будет расти тот объем сбережений, который начнут направлять на потребление.
Вообще, человечество имеет довольно большой опыт инфляционных экономик, так что есть с чем сравнивать. И выясняется, что каждый раз главным пострадавшим были те, кто живет на зарплату и малый бизнес – то есть бедные и «средний» класс. Их доходы будут сокращаться быстрее всего, а значит – реальный частный спрос будет только сокращаться. Что, естественно, никакого роста экономики не даст. В этом смысле идеи о том, что инфляция «сжигает» долги выглядит даже более убедительно, однако не забудем – долги создаются не просто так, а для поддержки спроса, а потому, новые долги будут образовываться быстрее, чем обесцениваются старые – или частный спрос, опять-таки, будет сокращаться.
Еще одну идею выдвинул бывший экономист Европейского Банка Реконструкции и Развития Уиллем Бойтер. Он предлагает перенести на отрицательную территорию непосредственно номинальную процентную ставку (в результате чего отпадает необходимость разгонять инфляцию). В недавнем своём выступлении бывший экономист ЕБРР озвучил несколько способов снизить номинальную ставку до отрицательных значений.
Так, Бойтер предлагает разделить функции денег между несколькими валютами, в частности, например, доллар, будет расчетной валютой, при этом новая денежная единица будет выполнять функции обмена и платежа. Далее монетарные власти определят курс новой валюты по отношению к доллару. Поскольку долларовое обращение будет упразднено, регулятор имеет право установить отрицательную ставку по нему, скажем -6%. По новой валюте ставка по-прежнему не должна быть ниже 0%, при этом ЦБ может объявить о существенном росте (на 6%) стоимости доллара к новой валюте, в этом случае, по факту, мы получаем отрицательную ставку по новой денежной единице.
Тут я даже не буду ничего считать. С учетом нынешнего состояния валютно-финансовой системы и угрозой рейтинговых агентств понизить рейтинг США, реализовать такую программу можно будет только после тотального обвала, но никак не с целью его предотвращения. Нет сегодня таких резервов прочности, чтобы запускать такую программу, это нужно было делать в 90-е годы, но тогда сами мысли об этом казались смешными (хотя, как показывают наши расчеты, уже в 1998 году под американской экономикой таилась яма, масштаба «Великой» депрессии).
Отметим, что Бойтер на этом не останавливается. Он предлагает еще взимать налог на владение наличными средствами. То есть, если человек хочет держать сбережения непосредственно в наличных или на депозите в банке, ему необходимо будет заплатить определенный процент (налог) за это Центральному банку. Как правило, на всех банкнотах указана дата эмиссии, в этой связи ЦБ мог бы объявить некую дату истечения срока действия для конкретного денежного знака. В течения "срока годности" владелец денежных средств и должен уплатить налог. Подобная мера предполагает, что граждане активно будут избавляться от средств, приобретая различную продукцию и вкладывая в разные активы.
Это, на самом деле, перепев идеи «Гезелевских денег», которые законодательно запрещены во всем мире (правда, в последнем случае власти боролись, скорее, против частной эмиссии, чем против налога на наличные деньги). Но и тут есть проблемы – прежде всего, если такую программу реализовать для доллара США, то это вызовет резкое сокращение его использование во всем мире, по вполне понятным причинам. Что, весьма вероятно, сегодняшняя мировая финансовая система просто не переживет. Так что и тут фокус не пройдет!
В общем, все эти предложения я рассмотрел только по одной причине – чтобы продемонстрировать, насколько отчаянное положение у мировой финансовой элиты, что она вынуждена рассматривать такие экзотические предложения. Поскольку ничего реального совсем не просматривается.
написано 07 Января
Статья об итогах 2012 года. Опубликована в журнале "Однако", N40 (149) от 1 января 2013 года.
Действующая глобальная элита отказывается от контроля за развитием мировых процессов
Начиная текст об итогах года, неминуемо попадаешь в ловушку: хочется найти много-много цифр и на них показать четкие, внятные, однозначные тенденции. Но поскольку я имею довольно большой опыт работы с этими самыми цифрами, то могу сказать только одно: при самом небольшом желании и определенной мотивации, если речь не идет о каком-нибудь уж совсем явно выраженном тренде (вроде осени 2008 года), можно подобрать основания для практически любого результата. Что начинается рост, что, напротив, начинаются серьезные проблемы, что появились «зеленые ростки», что, наоборот, они «завяли», и так далее, и тому подобное. А дискуссии о правильной интерпретации официальных цифр дают еще больший простор для воображения.
Я не сомневаюсь, что такие тексты по итогам 2012 года будут написаны. Их будет много, больше оптимистических, меньше — пессимистических, но повторяться и конкурировать с их авторами я не хочу. И попытаюсь дать, если так можно выразиться, «ощутительные» итоги года. Разумеется, этим я даю широкое поле работы для критиков (поскольку «ощущения» всегда носят субъективный характер), однако, как показывает опыт последних двенадцати лет, прошедших с момента опубликования первого нашего публичного текста про кризис (О. Григорьев, М. Хазин, «Добьются ли США Апокалипсиса», опубликован в июле 2000 года в журнале «Эксперт»), эффект от таких прогнозов часто бывает и посильнее, чем от манипуляций с формальными цифрами.
Нужно отметить еще одно обстоятельство. Я уже много писал о монополии некоторой группы (которую условно можно назвать «экономиксисты» по названию их любимого учебника) на публичное представление экономического знания. Любая попытка что-то там писать про цифры неминуемо нарывается на массовые заявления о том, что слушать и читать про цифры нужно только от «профессионалов», все остальное — чушь. Не то чтобы меня это сильно волновало, но волей-неволей любой разговор о цифрах ведется на поляне этих персонажей, поскольку именно они формируют форматы и параметры таких обсуждений для широкого читателя. А это очень ослабляет аргументацию, поскольку если говорить, как они, то неминуемо сваливаешься в их же риторику, а если говоришь, как хочется, то в глазах читателя текст выглядит «несолидно». И не нужно преуменьшать значение этого фактора, так что мое желание отойти от привычного формата подкрепляется и этим аргументом.
Пессимизм за фасадом оптимизма
Собственно, на этом предисловие заканчивается, и я начинаю основную часть текста. Если мы вспомним ощущения конца 2011 года, то они были очень оптимистичны. Практически все были уверены, что кризис в 2012 году неминуемо закончится и, в общем, все вернется «на круги своя». Более того, именно в это время вновь начались рассуждения о том, что, может быть, наша теория кризиса что-то не учитывает и на самом деле все совсем не так плохо...
Даже российские предприниматели, которые в конце 2011 года начали чувствовать какое-то смутное беспокойство, тем не менее ожидали более или менее оптимистичного развития событий. Хотя кто-то что-то ощущал — люди, которые вышли в конце года на Болотную площадь, сделали это не просто так. Но тут уж власть приложила все усилия, чтобы объяснить, как все будет хорошо, и указы Путина продемонстрировали, что власть готова на все, чтобы люди были искренне убеждены, что нервничать сегодня не нужно и что... Ну в общем, понятно. Отметим, что аналогичная ситуация была и во всем мире: людям объясняли, что все будет хорошо все интенсивнее и интенсивнее, особенно в части проблем в Греции, Италии и Испании.
При этом в конце 2011 и начале 2012 года (точнее, 29 февраля) ЕЦБ напечатал в два приема аж более двух триллионов евро, чем продемонстрировал серьезность своих намерений, а заодно обеспечил ресурс для оптимизма финансовых рынков. Так что массовые обещания стали выглядеть достаточно убедительно — для широкой публики во всяком случае!
При этом разные «гуру», причем сильно пенсионного возраста, явно выбивались из этого оптимистического хора. Не будем говорить про Сороса или Гринспена, поскольку уж больно много они всего разного и не всегда правдивого наговорили, но вот, скажем, Бжезинский при всей своей русофобии начал говорить и писать о важности России для всего мира. Не так важно, какие он при этом выдвигал соображения, — главное, что такие рассуждения могли появиться только в рамках глобального негативного сценария, при котором США уже не смогли бы взять под контроль разрушающуюся Россию.
Не до экспериментов
И вот на фоне всего этого демонстративного оптимизма и в некотором смысле закулисного пессимизма в США началась предвыборная кампания. И довольно быстро стало понятно, что оптимизм, в общем, ни на чем не основан. Республиканцы громили Обаму (что естественно) за резкое увеличение расходной части бюджета (и соответственно, дефицита), однако это не очень сильно сказывалось на рейтингах последнего. Почему? А дело в том, что тот триллион долларов, на который Обама увеличил расходную часть бюджета, пошел не абы куда, а на поддержание жизненного уровня существенной части населения (а через спрос этой части поддержал вообще всех). И многие поняли, что отказаться от этой поддержки во имя улучшения бюджетных показателей — это выкинуть в беспросветную нищету десятки миллионов человек. Крайне опасный поступок!
Главный кандидат от республиканцев Ромни попробовал поднажать и начал критиковать кредитно-денежную политику денежных властей, обвиняя их в том, что эмиссия становится все менее и менее эффективным методом достижения позитивного экономического результата. Все правильно — действительно, эффективность падает! Но альтернативы-то Ромни не предложил! Точнее, он сказал, что использовать денежный печатный станок он не будет — но тогда в нищету перейдут десятки миллионов человек (которые это, может, и не понимают, но точно чувствуют), и им такая перспектива совершенно не улыбалась.
Отметим, что оппонент/ партнер Ромни по Республиканской партии Рон Пол как раз решение предложил. Но само оно (поднять учетную ставку процентов до 4–5) оказалось настолько жестким, что поддержки не получило. И хотя абстрактные соображения были в пользу Рона Пола (все потенциальные банкроты, которых сегодня поддерживает государство, при этом быстро отомрут, а экономика сможет «оттолкнуться» от «твердого дна»), все поняли, что «дно» это настолько низко, что лучше не экспериментировать.
И мне кажется, что выигрыш Обамы на выборах связан не столько с тем, что он предложил какую-то внятную и конструктивную программу, сколько с тем, что люди начали понимать, что кризис пришел «всерьез и надолго», а значит, опасные эксперименты — побоку. Что тоже является важным результатом 2012 года, поскольку американцы-то как раз всегда были склонны к резким решениям, и их нужно сильно напугать, чтобы достичь противоположной реакции.
Еще один важный момент — судьбоносные решения XVIII съезда Компартии Китая. Я уж не буду останавливаться на тонкостях межклановых противоречий, итогом которых стало полное поражение бывшего генсека КПК «товарища Ху», но отмечу важное обстоятельство. Выиграли на съезде представители националистов-конфуцианцев, которых больше всего заботит состояние внутренних дел Китая. Им нет особого дела до мира и его проблем, хотя, конечно, в нынешней ситуации они просто вынуждены учитывать его обстоятельства. Но приоритет для них — чисто внутренние дела, разбор тех завалов, которые могут образоваться (и неминуемо образуются) в процессе падения внешнего спроса на китайскую продукцию.
Без руководящей силы
И вот здесь мы переходим к самому главному итогу прошедшего года. Дело в том, что исторический оптимизм, который был свойствен мировой финансовой элите в конце 2011 года, означал, в частности, что элита готова была продолжать не просто вменять миру свои правила, но и готова принять на себя ответственность за разные мероприятия. Даже Китаю они не предоставляли возможности самостоятельно решать свои вопросы — вмешиваясь практически во все тонкости. Разумеется, Китай уже может себе позволить по ряду вопросов это мнение игнорировать, но все-таки хотя бы формальные поклоны делал.
А вот к концу года ситуация стала резко меняться. Главным образцом этого стал доклад разведывательного сообщества США о будущем мира к 2030 году. Сам доклад для дальнейшего не принципиален, важно то, что ни в одном из приведенных сценариев не рассматривается вариант доминирования США к этому периоду. Поскольку сам по себе этот вопрос вовсе не был главным, можно предположить, что это факт является косвенным свидетельством того, что американская и мировая элита больше не готова брать на себя ответственность за события в мире, в частности, предлагать единые для всех «правила игры».
Это — не просто важное событие, это в некотором смысле радикальное изменение условий существования человечества. Точнее, тех условий, которые появились с момента появления на планете Иисуса Христа. Именно с тех пор постоянно существовали группы лиц (первые века и с 1991 года — монопольно, в другие времена — на конкурентной основе), которые готовы были взять на себя ответственность за все человечество, предложив универсальные «правила игры». Первоначально они были выстроены только на Библейской ценностной базе (Христианские глобальные проекты и Ислам), затем, с XVI века, появились и проекты, которые Библейскую ценностную систему стали ограничивать (Капиталистический глобальный проект частично, а «Западный» — полностью). Впрочем, появился и «Красный» проект, который эту систему ценностей восстанавливал.
И вот сегодня мы наблюдаем (а упомянутый доклад американского разведсообщества — только один из подтверждающих факторов), что элита «Западного» проекта, только-только отпраздновав победу над своим конкурентом, «Красным» проектом, уже сама готова отступить и отказаться от того, чтобы диктовать человечеству правила поведения и общежития.
Но люди-то, жители всех стран и регионов, совершенно не готовы к тому, чтобы самостоятельно писать для себя правила. Это значит, что они будут устанавливаться стихийно, причем далеко не всегда мирно и благополучно. Кроме того, в разных местах это будут разные правила — и их несоответствие друг другу на границах будет неминуемо вызывать острые конфликты. Уже сегодня мигранты в некоторых наших городах вызывают дикое раздражение, а теперь представьте себе, что такая ситуация будет везде и повсеместно!
Разумеется, все это будет устанавливаться не мгновенно, но общая тенденция очень скоро проявится совершенно четко. Если только кто-нибудь вновь не примет на себя ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, предложив общие правила. Но и тут будут проблемы, поскольку в любом случае этот «кто-то» должен будет быть достаточно сильным, чтобы объяснить нервным оппонентам, которые точно объявятся, что некоторые вещи делать нехорошо.
Вообще точно описать все проблемы, которые возникают из-за отсутствия единого центра принятия некоторых социальноценностных решений достаточно сложно, поскольку я уже объяснил, что мы с такой ситуацией не сталкивались уже около 2000 лет. Некоторым аналогом может служить ситуация Гражданской войны 1918–1920 годов, однако там еще действовали старые механизмы (например, по взаимной договоренности ходили «керенки», поскольку других денег не было). Сейчас все будет куда иначе и значительно сложнее.
Год великого перелома
Мне кажется, что именно отказ элиты «Западного» проекта от своего глобального доминирования и стал главным итогом прошедшего года. Разумеется, со мной можно спорить в части реальности этого отказа, поскольку официально он нигде не прозвучал, но я разговаривал с большим количеством разных людей, которые внимательно следили за ситуацией именно в этом контексте, и практически все они со мной в этом вопросе согласились. Я не буду сейчас приводить многочисленные косвенные доводы в пользу этого утверждения, поскольку не это является целью статьи, но прошу здесь поверить мне на слово. Скажем так: вероятность того, что такой отказ от ответственности уже произошел, очень велика, а даже если это еще и не так, то это произойдет в самом ближайшем будущем почти наверняка.
Разумеется, большая часть людей, как и полагается для событий очень большого масштаба, этого просто не заметила. Но тем не менее мне кажется, что его последствия не заставят себя ждать очень долго. И уже в ближайшие годы мы столкнемся с самыми разнообразными последствиями этого обстоятельства. В том числе и в экономике. И в этом смысле год, который начинался вполне оптимистично и который даже по формальным итогам никак не назовешь провальным, на самом деле стал годом поистине великого перелома! Причем не самого удачного для нас. Но тут уж ничего не сделаешь: кризис, с которым мы столкнулись, стал уже не только экономическим, он уже вполне достиг системноцивилизационного уровня. Как раз в прошедшем году.
Сcылка: http://www.odnako.org/magazine/material/show_22974/
Сразу после Нового года, рейтинговое агентство Moody's вернулось к теме рейтинга США
Moody’s угрожает!
Сразу после Нового года рейтинговое агентство Moody’s объявило, что готово снизить кредитный рейтинг США. Эксперты рейтинговой службы полагают, что подписанный на днях закон (направленный на преодоление т.н. «фискального разрыва») не гарантирует улучшения соотношения госдолга к ВВП в среднесрочной перспективе. Для того чтобы аналитики агентства изменили "негативный" прогноз по рейтингу США на "стабильный", американские законодатели должны добиться долгосрочной нисходящей динамики дефицита бюджета. При этом агентство планирует подождать еще несколько месяцев до объявления окончательных результатов: либо снятия негативного прогноза к нынешнему высшему рейтингу, либо же - снижению этого самого рейтинга.
Отметим, что допустить снижения рейтинга США никак не могут, поскольку в соответствии с банковскими требованиями Базель-III, которые уже 1 января приняли некоторые страны мира, а в ближайшем будущем по бумагам с рейтингом, ниже высшего, будут приниматься достаточно жесткие требования по резервированию и оценке рисков. Поскольку рейтинг любой бумаги не может быть выше суверенного рейтинга страны, в которой находится ее эмитент (это относится и к казначейским бумагам), такое решение неминуемо вызовет мощный сброс американских по происхождению ценных бумаг, в том числе и казначейских облигаций. Что, естественно, с точки зрения руководства США совершенно недопустимо.
В то же время, повторим уже в который раз, снизить расходную часть бюджета США не могут, поскольку это автоматически приведет к падению частного спроса. сегодня уже серьезно дотируемого из бюджета, что, в свою очередь, автоматически приведет к падению ВВП страны. То есть, опять-таки, к неизбежному снижению рейтинга. Увеличить же доходную часть бюджета тоже не очень-то возможно, поскольку единственный источник такого роста - эмиссия ФРС. Которая сразу же будет видна в бюджетных показателях и снова приведет к проблемам с рейтингом.
Таким образом, руководители США попали в ситуацию, описанную в русских сказках фразой «нос вытащил - хвост увяз». Любое улучшение по одному из принципиальных экономических параметров неминуемо ведет к ухудшению по другим. И избежать этого уже практически невозможно - поскольку есть объективная проблема падающего частного спроса. Который приходится так или иначе компенсировать некоторыми заменителями, которые, в общем, бросаются в глаза.
Теоретически, на этом можно было бы и закончить, но есть несколько вопросов, которые имеет смысл осветить. Первый - самый простой. Зачем в ситуации обострения рисков ужесточать банковское регулирование? Это же глупость, нужно наоборот, его смягчать! Так, собственно, и было сделано в конце 2008-2009 годы, однако затем политика денежных властей основных стран мира стала меняться. Почему? Да потому, что они стали активно пропагандировать концепцию выхода из кризиса - и должны были этой концепции соответствовать. Сказано - кризис закончился, значит, нужно регулирование ужесточать. А то, что это может привести к негативным последствиям ... Ну, так что сделаешь ... И потом - процесс ужесточения регулирования уже запущен на бюрократическом уровне - как его теперь остановить?
Второй вопрос. Зачем Moody’s обостряет ситуацию? Ну, казалось бы, потянуть еще несколько месяцев, а там, глядишь, еще что можно придумать ... В конце концов, обострение ситуации и распад долларовой зоны неминуемо создаст проблему и самому рейтинговому агентству ... Зачем кликать неприятности на свою голову? Другие же агентства пока молчат ... Здесь можно только догадываться, но одну версию я изложу. Если те группы в мировой финансовой элите, которые контролируют Moody’s, сделали ставку на создание альтернативных доллару валютных зон, и при этом они решили, что время перейти к активным действиям уже пришло - тогда все более или менее понятно, идет прямая атака на долларовый мир, со всеми вытекающими последствиями.
Впрочем, есть еще один вариант. США, как известно, довольно активно «наезжают» на ряд институтов, которые близки у упомянутой в предыдущем абзаце группе. Например, на банк HSBC. Пока они отбиваются, но, скорее всего, атаки будут продолжаться. И не исключено, что объявление со стороны Moody’s - это просто ответный ход, угроза, которая не найдет свой реализации в том случае, если США несколько ослабят свою активность в отношении этих институтов.
И таким образом, остается третий вопрос: а вто делать руководству США в этой ситуации? Выбор не очень велик. Поскольку объективно ситуацию улучшить нельзя, нужно, с одной стороны, пытаться заставить Moody’s несколько ограничить свою активность (что будет достаточно легко, если она вызвана ответной реакцией на действия США и значительно сложнее, если это начало полномасштабной войны), с другой - ослаблять роль самого этого агентства, благо, есть и другие. Иными словами, сделать так, чтобы мнение именно этого агентства стало по каким-то причинам не столь весомым, как тех, которые (пока) ставят США высший рейтинг.
Для решения этой, последней, задачи, есть масса способов, начиная от исков за завышение рейтингов в 2008-09 годах и заканчивая методами типа «дела Стросс-Кана». Впрочем, если речь идет о попытках защититься от активности США, все это не понадобится, поскольку компромиссные договоренности будут достигнуты в глубокой тайне от общественности. Впрочем, в любом случае тема рейтинга США еще не раз станет поводом для серьезных обсуждений.
написано 04 Янв 00:00
Статья опубликована в журнале "Дружба народов", N7 от 2012 года. Данный текст является компиляцией редакторов журнала ряда моих статей.
Сегодня мир стоит перед принципиальным, радикальным сломом. По силе и размаху он неизмеримо превосходит сломы 1917 и 1991 годов, поскольку в тех случаях были известны и даже, в некотором смысле, привычны идеи, в рамках которых шли изменения. Ныне нет ни языка описания, ни альтернативных идей.
Последний раз в истории такая ситуация сложилась в Европе в XVI—XVII веках, когда после более чем тысячи лет христианства начался жесточайший слом в идеологии и экономике феодализма. Это было крайне тяжелое время, и не дай Бог, чтобы оно повторилось. Чтобы этого избежать, необходимо еще до того, как перемены разрушат все защитные цивилизационные механизмы, предложить новые идеи, не менее цивилизационные по масштабу. Но они пока не найдены.
В чем же суть начавшихся на наших глазах перемен?
Главная проблема современности — в том, что исчерпан механизм, который обеспечивал экономическое развитие человечества в течение нескольких сотен лет.
Рождение технологических зон
Современная модель развития, которую сейчас именуют "научно-техническим прогрессом", оформилась в XVII—XVIII веках в Западной Европе после "ценностной революции" XVI—XVII веков, отменившей господствовавший более тысячи лет запрет на ростовщичество. Разумеется, как и всякий библейский запрет, он не соблюдался полностью, но в системе экономических взаимоотношений в целом ссудный процент не использовался. Там, где он применялся почти легально — в торговых республиках типа Венеции или Генуи, — он играл, скорее, роль страхового взноса. Собственно производственные процессы строились на цеховых принципах, при которых и объем, и технологии, и номенклатура производства были жестко ограничены.
Не буду сейчас обсуждать причины появления капитализма (то есть капитала как источника прибыли за счет ссудного процента), но обращу внимание читателя на одно принципиальное обстоятельство: с его возникновением появилась серьезная проблема — куда девать полученный продукт?
Не секрет, что позднеантичная мануфактура обеспечивала довольно высокую производительность труда — уж точно, выше, чем средневековое цеховое производство. Однако, вопреки тезисам Маркса, она уступила свое место менее производительному феодализму. Почему? А дело в том, что у мануфактур того времени не было рынков сбыта, рабовладельческое общество просто не создавало достаточный объем потребителей. Пока Римское государство поддерживало городской плебс (давало ему "хлеб и зрелища") за счет внеэкономических источников доходов — военной добычи и серебряных рудников в Испании, — мануфактуры работали достаточно успешно. Затем они неизбежно должны были умереть.
Аналогичная проблема неминуемо ждала и зарождающиеся центры капитализма. Да, там имелись источники денег, на которые можно было создать мануфактуры. Но избыточный объем производства и новые, инновационные продукты требовали новых потребителей. Где их найти? Единственным местом сбыта мог стать внешний рынок.
Разумеется, экспортируемая продукция должна была превосходить местную — и стоить дешевле, и быть более качественной или просто новой (условно говоря, плуг вместо сохи), а потому ее поступление неминуемо разрушало местное производство, что, в свою очередь, пополняло армию безработных на местах и создавало почву для развития капитализма. Стоит вспомнить историю огораживания в Англии, когда "овцы съели людей", поскольку получаемые мануфактурным способом ткани были дешевле тканей ручной работы, или жуткий голод в Индии, когда, как писали очевидцы, по обочинам дорог лежали кости умерших от голода сотен тысяч, если не миллионов ткачей и членов их семей, не выдержавших конкуренции с завозимыми из Англии фабричными тканями...
Впрочем, это, в некотором смысле, лирическое отступление. Главное — опережающее финансирование инноваций. Вкладывать средства в производство привычных продуктов и услуг, а также в разработку новых имеет смысл только в том случае, если постоянно расширяются рынки. С одной стороны, они должны обеспечивать сбыт неуклонно дешевеющих традиционных изделий, а с другой — обеспечить "технологической метрополии" получение дополнительных доходов, окупающих производство инновационных продуктов.
Соответственно, уже в XVIII веке началось развитие так называемых технологических зон (термин Олега Вадимовича Григорьева, разработавшего соответствующую теорию в начале 2000-х годов), которые стали такими "технологическими метрополиями" и постепенно расширяли свои рынки сбыта и политическое влияние. Иногда "технологические метрополии" и просто метрополии совпадали. Британия категорически запрещала развитие производства в своих колониях, они должны были оставаться чисто сырьевыми придатками. Даже финансовая система была приспособлена под то, чтобы в колониях не могли возникнуть самостоятельные источники капитала. На территории Великобритании ходили бумажные деньги (фунты стерлингов), запрещенные к вывозу, а в колониях — отчеканенные "на местах" золотые монеты, гинеи, которые все, кто хотел приехать или вернуться на родину, должны были везти с собой.
Великобритания и стала первой технологической зоной. Второй могла бы быть Франция, но она оказалась жертвой Великой французской революции и наполеоновских войн, а потому своей зоны не сформировала и, более того, стала частью зоны Британской. Второй технологической зоной сделалась Германия, которая включила в свой состав (именно как технологические зоны, а не государства) Австро-Венгрию, часть Италии, Северной и Восточной Европы, а также Россию. Окончательно это зона оформилась после победы во франко-прусской войне, к концу 60-х годов XIX века.
Третью зону создали США, после освобождения от британской колониальной зависимости получившие возможность развивать свою промышленность, темпы роста которой особенно ускорились во время Гражданской войны 1861—1865 годов. Четвертой в начале ХХ века стала Япония.
Однако уже к концу XIX века у первых трех зон начались проблемы: их расширение в Атлантическом бассейне стало резко замедляться, так как исчерпались свободные рынки. Что это означало с точки зрения капитала? А то, что вложения в инновации и новое производство становились все менее и менее рентабельными. Начался кризис падения эффективности капитала. Заметить и понять его было достаточно сложно, поскольку процесс шел неравномерно и в отдельных отраслях, и в разных регионах, но сама мысль о том, что для нормального развития капитализму нужны расширяющиеся рынки сбыта, мелькала уже у Адама Смита. В начале минувшего века она стала источником спора между Лениным и Розой Люксембург, причем последняя активно критиковала тезис Ленина о том, что "капитализм сам себе создает рынки сбыта". Люксембург, как мы сегодня понимаем, была права, но из-за этого спора сама тема на многие десятилетия стала в СССР "табу", что во многом и привело страну к гибели.
Итогом вышеупомянутого кризиса стало резкое усиление циклических кризисов, бывших до того обычным, но не критичным явлением. Теперь они стали намного продолжительнее. Депрессию после кризиса 1907 года даже лет двадцать назад называли в США "Великой". Главное же, стало понятно, что единственный способ продолжить развитие — это перераспределить рынки сбыта в свою пользу. Первая мировая война была битвой за рынки с единственным прямым результатом — одна из технологических зон, имевшая до того не только собственное производство, но о собственную валютную систему, эту систему потеряла. Имелось и косвенное, но немаловажное следствие: приход к власти в бывшей Российской империи партии, которой удалось сделать то, что не удалось национальной буржуазии царского времени, — построить собственную технологическую зону. Пятую и последнюю.
К началу ХХ века объем рынка, который было необходимо контролировать по-настоящему независимому государству, составлял около 50 миллионов потре-
бителей...
Хочу пояснить, что в данном контексте подразумевается под словом "независимость" и его не совсем точным синонимом "самодостаточность". Независимое государство — это такое, у экономики которого имеется независимое от внешних факторов ядро. Во-первых, в нем имеются все (или почти все, за исключением непринципиальных) отрасли экономики. Во-вторых, во всех этих отраслях государство находится на передовых мировых позициях или может выйти на них достаточно быстро. И, в-третьих, страна способна достаточно долго развиваться даже при полном отсутствии внешней торговли. Изоляция на какой-то срок не должна стать для нее катастрофой. Реально независимое государство не может не иметь независимой экономики. Обратное же, вообще говоря, может быть и неверно.
Итак, к началу прошлого столетия в Европе осталось только пять-шесть реально независимых государств, имеющих самодостаточную экономику. Российская империя, Германская, Австро-Венгрия, Франция, Великобритания и, возможно, Испания. Все остальные страны неизбежно были вынуждены присоединиться в качестве сателлитов или "младших" партнеров к объединениям, возглавляемым одной из перечисленных стран.
Первая мировая война не разрешила базовые экономические противоречия. Для передела рынков необходима была война вторая, из которой вышли невредимыми только две технологические зоны из пяти. Германская и Японская попросту исчезли, а Британия еще до конца войны от претензий на собственную зону отказалась, разрешив США напрямую торговать с колониями Соединенного королевства, минуя Лондон.
Как и следовало ожидать, первое время Соединенные Штаты отлично развивались, осваивали новые рынки, делали бомбы и рвались в космос... А вот дальше начались те же самые проблемы со сбытом.
К середине ХХ века объем рынков, который было необходимо контролировать стране для обеспечения самодостаточной и развивающейся экономики, составлял около 500 миллионов человек. В этот момент по-настоящему независимыми и лидерами крупных межстрановых объединений могли быть лишь два государства, не более. Так и произошло — остались только СССР и США. Китай и Индию можно было не принимать во внимание — они не являлись потребительскими рынками в современном понимании этого слова, их экономики во многом носили натуральный характер. Однако мировая экономика продолжала развиваться, и к концу третьей четверти ХХ века объемы рынков, необходимые для нормального развития самодостаточной экономики, достигли величины порядка миллиарда человек... И стало понятно, что в мире может остаться только одно независимое государство.
Несостоявшаяся победа
Вопреки распространенному мнению, шансы стать победителем склонялись на сторону Советского Союза.
Кризиса было не миновать обеим сверхдержавам. Но поскольку объем рынков у Советской зоны был существенно меньше, чем у Американской, у нас кризис начался раньше, а именно — в самом начале 60-х годов. Однако диспропорции благодаря плановой советской экономике, по возможности, компенсировались, так что кризис развивался медленно. К концу 70-х мы только вышли на нулевые темпы развития экономики. А вот в США все началось хотя и позже, но быстро и жестко. 1971 год — дефолт, отказ от обмена долларов на золото, затем поражение в войне во Вьетнаме. 1973—74 годы — нефтяной кризис, резкий рост цен на нефть и, соответственно, издержек, затем — стагфляция1. Это был натуральный кризис падения эффективности капитала, реинкарнация кризиса конца XIX — начала XX века. Маркс мог бы улыбнуться: капитализму грозило поражение в полном соответствии с его теорией, но не потому, что социализм рос быстрее, а потому, что он падал медленнее.
Сознавали ли члены Политбюро ЦК КПСС после катастрофического "нефтяного" кризиса 1973 года, что Советский Союз выиграл "холодную войну" и что перед ними встал вопрос — нужно ли добивать противника и форсировать разрушение "западной" экономики и США? Я достаточно много сил потратил на то, чтобы разобраться, был ли этот вопрос сформулирован в явном виде, и какой на него был дан ответ. Мое расследование (которое состояло в беседах с бывшими высокопоставленными функционерами ЦК КПСС и КГБ СССР) показало следующее. Во-первых, вопрос был поставлен. Во-вторых, ответ был сведен к двум значительно более простым, а главное, технологическим проблемам.
Одна из них касалась возможностей СССР контролировать территории, входившие на тот период в зону влияния США. После распада "суверена" там неминуемо должны были начаться неконтролируемые, во многом разрушительные и опасные для всего мира процессы. Вторая касалась готовности СССР оказаться один на один с Китаем, который к тому времени уже начал технологическую революцию.
Ответы на оба эти вопроса оказались отрицательными — руководители страны пришли к выводу, что СССР не имеет возможности контролировать почти половину мира, скатывающуюся к тоталитаризму, разгулу терроризма и анархии, и одновременно ограничивать растущие возможности Китая. СССР начал процесс, который позже получил название "разрядка".
По сути дела это была длинная цепь уступок противнику. Советский Союз вступил в переговоры с Соединенными Штатами по стратегическим вооружениям, которые понизили остроту бюджетных проблем Америки. Запад находился в остром нефтяном кризисе, а СССР начал поставлять туда нефть и газ. Идеологи капитализма не знали, как бороться с советским идеологическим и политическим давлением (достаточно почитать тексты, которые писали в то время Киссинджер и Бжезинский), а СССР пошел на переговоры по гуманитарным вопросам, которые завершились подписанием в 1975 году знаменитого акта в Хельсинки, включившего в себя так называемую "гуманитарную корзину" — она и легла потом в основу тотальной критики СССР/России в части нарушений "прав человека".
Иными словами, руководство СССР решило сохранить status quo — не расширяться за счет разрушения конкурента, а попытаться закрепиться в более или менее фиксированных границах проектных территорий. Это было принципиальнейшей ошибкой — как если бы ребенок не просто отказался расти, но и принял бы меры для реального осуществления этой идеи (например, вместо школы продолжал бы ходить много лет в детский сад).
Тем временем руководство США нашло выход из положения. Было необходимо запустить новую "технологическую волну", что невозможно сделать на спаде и без войны. А поскольку расширить рынки нельзя, необходимо это расширение имитировать. Денежные власти США начали стимулирование конечного спроса, что и составляло суть политики "рейганомики".
Цель была достигнута: новая "технологическая волна" запущена, СССР распался — и как технологическая зона, и как отдельная страна. Теоретически в этот момент следовало остановиться. Нужно было активами (в том числе рынками), полученными на распаде противника, "закрыть" долги, образовавшиеся за десятилетие "рейганомики". Однако к власти в то время уже пришла администрация Клинтона — ставленники Уолл-Стрита, для которых эмиссия и создание новых долгов были главными источниками доходов. Вместо того, чтобы "закрыть краник", они использовали полученные активы как залоги под новые долги. Как следствие, пришел "золотой век" Клинтона, который сменился перманентными кризисами 2000-х годов. И сегодня можно смело сказать, что современный кризис — это реинкарнация кризиса 70-х годов. Очередной кризис падения эффективности капитала. Только раньше падение происходило в рамках конкуренции нескольких технологических зон, а сегодня — в рамках одной. Сути дела это не меняет.
Есть и еще одна тонкость. Предыдущие два кризиса происходили в ситуации более или менее естественного накопления долгов. Исключением стало начало 30-х годов. Тогда ужас "Великой" депрессии был во многом вызван падением частного спроса после 20-х годов, когда он несколько стимулировался кредитным механизмом. Сейчас заканчивается период массового стимулирования спроса за счет механизма "рейганомики", поэтому всех ждет не медленное загнивание (как это было в 80-е годы в СССР), а предшествующее весьма и весьма глубокое падение.
Но это еще полбеды. Главное же — отказывает механизм научно-технического прогресса, который несколько веков определял развитие человечества. Он исчерпан. Целиком и полностью. У него нет больше ресурса.
Поэтому Россию ждут серьезные проблемы, связанные со списанием неподъемных долгов и, соответственно, разрушением всей мировой финансовой системы. Это значит, что искать новую модель развития нам придется не в тиши кабинетов, имея впереди как минимум несколько десятилетий, а в крайне жестких социально-политических условиях. Можно сколько угодно объяснять, что проблемы Египта нам не грозят, но давайте рассуждать здраво: наше отличие только в одном: что большая часть населения Египта тратит на еду 80 процентов своих доходов, а мы — только 40. Но при том росте цен, который сегодня наблюдается, долго ли нам ждать?
Торжество ссудного процента
Именно в тот период отказа от победы в "холодной войне" фактически начался отказ от базовых принципов "Красного" проекта. Несколько позже, уже во второй половине 1980-х годов, Горбачев объявил, что СССР больше не будет нести миру свои ценности, поскольку переходит к ценностям "общечеловеческим". Отказавшись от советской системы глобализации, Горбачев неминуемо ввел нас в систему глобализации "Западного" проекта, поскольку другой попросту не было.
О концепции глобальных проектов я уже рассказывал читателям "Дружбы народов" в 6-м номере журнала за 2009 год. Сейчас лишь напомню основные положения.
Основой любого глобального проекта является надмирная идея, выходящая далеко за пределы видимого и ощущаемого пространства. Мало того, изначально подобная надмирная идея должна быть заявлена как Истина для всех, на все времена и без альтернатив. Однако одного этого недостаточно. Для того, чтобы массы людей, вдохновившись идеей, занялись ее воплощением во всемирном масштабе, необходимо эту идею перевести в политическое измерение, в котором, собственно, и реализуются любые идеи. Для успешного развертывания глобальный проект должен утвердиться в опорной стране. Она должна быть крупной, мощной в экономическом и военном отношении. Только сильная страна, являясь признанным лидером проекта, может удержать прочие государства от беспрерывных конфликтов между собой и обеспечить присоединение к проекту все новых и новых участников. С этого момента глобальный проект становится иерархическим, управляемым из единого центра и откровенно экспансионистским.
За историю человечества таких надмирных идей возникло не так уж много. В нашей стране более или менее известна история всего-навсего трех проектов: Христианства (которое уже давно распалось на несколько проектов), Ислама и Коммунизма.
Остановимся более подробно на ситуации последних 500 лет в Европе.
В XVI веке, после катастрофического "золотого" кризиса, случившегося в результате резкого падения цены на золото, игравшего тогда (да и почти всю писаную историю) роль Единой меры стоимости (ЕМС), и последующего разрушения системы натурального феодального хозяйства, в Европе начал развиваться новый, Капиталистический проект. Его идейной базой стала Реформация. В доктринальном плане этот проект отошел от библейской системы ценностей и отказался от одного из догматов — запрета на ростовщичество, поскольку экономической базой Капиталистического глобального проекта стал ссудный процент. Запрет, разумеется, не мог быть отменен в догматике. В тезисах Мартина Лютера, например, он присутствует в полном объеме, но был снят в мифе о так называемой "протестантской этике". В системе ценностей принципиально изменилась базовая цель. Если в Христианском проекте, во всех его вариациях, основой является справедливость, то в Капиталистическом — корысть, нажива.
Именно с Капиталистическим проектом, с наличием ссудного процента, связан еще один феномен человечества — так называемое технологическое общество. Его не смогло создать ни одно государство или цивилизация, которое не одобряет ссудный процент. Единственное исключение — Советский Союз.
Золото в реторте
Капиталистического проекта "в явном виде" сегодня не существует. В XIX веке произошли серьезные изменения в его экономической основе, существенно преобразовавшие базовые ценности. Связано это с тем, что догматическая структура Капиталистического проекта была неустойчива и настоятельно требовала изменений. Либо дальнейшего отказа от библейских ценностей (новые капиталистические государства еще во многом были христианскими), либо же возврата к запрету на ростовщичество. Примечательно, что реализовались обе идеи.
Обе родились в конце XVIII века. Первой из них, положенной в основу "Западного" проекта, стал обходной путь осуществления многовековой мечты алхимиков о синтезе золота в реторте. Понятно, почему стремились создать именно золото — на тот момент оно было для всего человечества Единой мерой стоимости. Затем пришло простое решение: если невозможно синтезировать золото, то следует изменить меру стоимости — установить такую, которую можно создать в реторте. А потом контролировать этот сосуд, не допуская к нему никого постороннего. Именно из этой идеи (о второй я расскажу ниже) вырос механизм финансового капитализма, а затем и новый глобальный проект.
Не вдаваясь в детали, можно сказать, что сегодня Единая мера стоимости — это американский доллар. А единственная "реторта", где он рождается, — Федеральная резервная система США, частная контора, владельцами которой являются крупнейшие инвестиционные банки Уолл-стрит. Вся мировая финансовая система, с ее институтами, такими как МВФ, Мировой банк и многие другие, своей главной задачей видят именно сохранение монополии ФРС на денежную эмиссию.
Разумеется, этот проект, который активно развивался в XIX—XX веках, процветал исключительно благодаря ссудному проценту. Основными его стадиями стало создание первого частного госбанка (с монопольным правом денежной эмиссии) в Англии в середине XIX века, создание ФРС США в начале XX века, Бреттон-Вудские соглашения 1944 года, отмена привязки доллара к золоту в 1973 году и, наконец, распад "Красного" проекта в 1991 году. А изменение названия с Капиталистического на "Западный" связано с тем, что укоренившееся в наших СМИ выражение "Запад" обычно упоминается именно для описания проектных организаций "Западного" глобального проекта — таких стран, как США или Великобритания, и некоторых чисто проектных образований, вроде МВФ, НАТО и т.д.
Базовая система ценностей в "Западном" проекте по сравнению с Капиталистическим изменилась довольно серьезно. Именно "Западному" проекту мы обязаны созданием новой Нагорной проповеди — "Протестантской этики", которая de facto отменила оставшиеся библейские ценности. Да и в экономике произошли серьезные изменения, поскольку основные богатства стали создаваться не в материальной сфере, не в производстве или за счет природной ренты, а путем безудержной мультипликации чисто финансовых активов. Такая модель привела к тому, что доля финансовых ценностей, которые в XIX веке составляли менее половины всех активов человечества, на сегодня составляют более 99 процентов. Только объем финансовых фьючерсов, например, на нефть, превышает объем физической нефти (в ценовом выражении) в сотни и тысячи раз.
Такой способ создания активов "на печатном станке" в условиях уже существующей технологической цивилизации вызвал к жизни феномен "сверхпотребления". Развитие системы потребительского кредита на базе эмиссии доллара позволило резко увеличить уровень жизни немалой части населения в границах "Западного" проекта. Вместе с тем это одновременно уменьшило желание бороться за реализацию проектных ценностей, поскольку борьба неминуемо снижает жизненный уровень. До распада мировой системы социализма рядовых последователей "Западного" проекта сплачивала внешняя угроза. После ее исчезновения они полностью расслабились. В результате одно из основных направлений межпроектной борьбы, демографическое, оказалось для "Западного" проекта потерянным навсегда.
Кроме того, изменение основного способа производства не могло не только серьезно изменить психологию проектной элиты, но и резко сузило ее управленческую часть: на сегодня, основные проектные решения в "Западном" проекте принимает фактически узкая группа лиц, состоящая от силы из нескольких десятков человек.
Ренессанс социалистических идей
А теперь вернемся к судьбе второй идеи — запрету на ростовщичество.
В XVIII веке, практически одновременно с появлением идеи финансового капитализма, в работах социалистов-утопистов появились идеи, которые стали основой для развития "Красного" проекта. С точки зрения библейской догматики, он был попыткой вернуть запрет на ростовщичество (в форме обобществления средств производства). Однако его идеология имеет одну важную особенность — серьезный уклон в социальную сферу, мощное развитие социальных технологий.
Слабое место "Красного" проекта — полное отсутствие мистической составляющей, которое вначале было не слишком заметно из-за контраста с проектами Капиталистическим и "Западным". Однако, когда противники начали перенимать у "Красного" проекта социальные технологии, этот недостаток стал играть все большую роль. Не исключено, что именно стремлением восполнить пробел объясняются попытки Сталина "реанимировать" православие в 40-е годы, но его смерть остановила эти начинания.
"Красный" проект, который в СССР развивался, если так можно выразиться, в достаточно резкой "коммунистической" форме, проиграл, но не исчез окончательно, а перешел в латентную форму. Резкое падение уровня жизни в странах "Западного" проекта после неизбежного и скорого глобального экономического кризиса неминуемо вызовет мощный ренессанс социалистических идей.
Кроме того, скорее всего в силу проблем с долларом в качестве Единой меры стоимости, человечество (по крайней мере, на время), объективно будет вынуждено всерьез рассмотреть возможность возвращения в житейскую практику библейского догмата о запрете на ростовщичество. Подобный вариант подкрепляется еще одним обстоятельством.
Дело в том, что в VII веке за пределами Европы возник еще один проект на библейской системе ценностей — Исламский. Он активно развивался почти
1000 лет, но переход к имперской стадии в рамках Османской империи практически привел к его замораживанию. И только в XX веке попытки "Западного" и "Красного" проектов разыграть в своих интересах "исламскую карту" привели к возрождению Исламского глобального проекта в новой редакции. Немаловажным фактором его оживления стала также демографическая динамика, в результате которой стремительно выросло население мусульманских стран.
Основная черта Исламского проекта — очень сильная идеологическая составляющая. Связано это с тем, что включенные непосредственно в догматику Корана нормы и правила общежития делают его активными проповедниками практически любого носителя проекта. Это существенно отличает его от всех остальных глобальных проектов, которым такая активность бывает присуща только на самых ранних стадиях развития.
Однако следует вспомнить о феномене "технологической цивилизации". Основной проблемой Исламского проекта, который явно рвется к контролю над Европой и ищет базовую страну для перехода к иерархической стадии, — это полная невозможность отстроить на собственной базе современную технологическую структуру. Использовать опыт Капиталистического и "Западного" проектов он не может — ссудный процент в Исламе запрещен категорически. По этой причине не исключено, что проникновение Ислама в Европу начнет принимать социалистический оттенок, что неминуемо будет коррелировать с подъемом аналогичных настроений в условиях острого экономического кризиса.
И в заключение несколько слов о Китае, который сегодня стоит на распутье. Пока еще не понятно, какой путь развития он выберет. Поднимет ли упавшее знамя "Красного" проекта, то есть пойдет по интернациональному проектному пути, либо же останется в рамках чисто национальной империи, которую в принципе не будут волновать мировые процессы, напрямую не затрагивающие национальные интересы этнических китайцев и их вассалитет. Многое говорит за то, что коммунизм в его классической форме не является целью Поднебесной. Китай в полной мере адаптирует капиталистический инструментарий, в то время как коммунистическая атрибутика сохраняется только затем, чтобы смягчить преобразования.
Пока создается впечатление, что Китай не заинтересован в создании собственного глобального проекта ни на "Красной", ни на какой-либо другой (например, буддистско-конфуцианской) основе, чем существенно ограничивает собственные возможности по контролю над миром.
Крах "Западного" проекта
В начале 1990-х годов США вели себя в полном соответствии с базовыми
проектными принципами. Они активно пропагандировали свои ценности как "единственно верные и универсальные в мире" и заявляли, что "огнем и мечом" вменят их всему человечеству. Не будем сейчас говорить о том, как такая позиция сочетается с библейскими принципами (хотя одна из интерпретаций притчи о "Вавилонском столпотворении" утверждает, что "башня" американской экономики должна рухнуть так же и по той же причине, что и Вавилонская). Однако факт остается фактом — попытка построить глобальную "Вавилонскую башню" по американским чертежам, навязать миру господство ценностей "Западного" проекта, в общем, не очень удалась. И какова же оказалась реакция американских властей?
На мой взгляд, они начали движение назад. Если вспомнить политику президента Буша, то можно отчетливо увидеть попытки изменить экономическую модель. Грубо говоря, он (явно или неявно) рассматривал вопрос о возврате к Капиталистическому проекту, о выходе из экономического кризиса за счет возврата к исходно христианским ценностям (в противовес либерализму и политкорректности), об изоляционизме и сбросе с американского бюджета тяжести поддержки мировой финансовой системы. Иными словами, речь шла о выходе США из "Западного" проекта.
Курс продолжил и преемник Буша. В своем выступлении на открытии
64-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2009 года президент США Барак Обама сказал примерно следующее: по его мнению, в том году больше, чем когда-либо прежде, не просто в современной, а в человеческой истории вообще, "интересы государств и народов являются общими". "Настало время для того, чтобы мир двинулся в новом направлении", — подчеркнул глава Белого дома. — Мы должны начать новую эру сотрудничества, основанную на взаимных интересах и взаимном уважении, и наша работа должна начаться прямо сейчас". (Удивительным образом этот пассаж почти дословно воспроизводит тезис Михаила Горбачева о новой доктрине "баланса интересов", которая-де должна была прийти на смену "балансу сил".) Обама признал, что "многие в мире стали смотреть на Америку со скептицизмом и недоверием" и что политика прежней администрации США, привыкшей действовать в одностороннем порядке, порождала в мире "рефлексивный антиамериканизм".
Какой же должна быть, по Обаме, грядущая "эра мирового милосердия"? "Демократия не может быть привнесена в какую-либо страну извне. Каждая страна будет следовать по пути, который коренится в культуре ее народа, и в прошлом Америка слишком часто была избирательна в своей пропаганде демократии". Иными словам, США фактически отказываются от своей позиции лидера "Западного" проекта и более не намерены силой вменять всему миру его принципы (что не помешало Соединенным Штатам пару лет участвовать в военной агрессии против Ливии или, наверное, будет точнее сказать — инициировать эту агрессию).
Выводы просты. Во-первых, если США отказываются от своей роли лидера "Западного" проекта (независимо от того, есть у них ресурсы продолжать эту политику или их уже нет), то последнему пришел конец. А значит, рано или поздно (с учетом начавшегося мирового экономического кризиса — скорее, рано) начнется распад и технологической зоны США, то есть всей системы мирового разделения труда, построенной на американском спросе, выраженном в долларе. Можно долго рассуждать, каковы будут последствия, но самое простое — это вспомнить Россию 1990-х годов, в которой жесточайшая технологическая деградация была следствием не только откровенно антигосударственной политики "либерал-реформаторов", но и сугубо объективного фактора — разрушения собственной системы разделения труда с утратой большей части рынков сбыта. И такая же перспектива ждет завтра США и весь мир.
Во-вторых, отказ США от жесткого насаждения своей ценностной базы оставляет весь мир в глубоком идеологическом вакууме. На протяжении уже пары десятилетий народу говорилось о том, что социалистические идеи — это заведомый вред (что сопровождалось колоссальным иллюстративным материалом, специально для этого изготавливаемым). Про то, что сделали с религиозными идеями сторонники "прав человека" и "политкорректности", и говорить нечего. И если в СССР/России еще можно было отказываться от базовых идей, кивая на то, что альтернатива ("Западная") есть, то сегодня ситуация совсем другая: альтернативы как раз нет. Что само по себе крайне опасно и чревато серьезными проблемами. В первую очередь распадом мира на многочисленные и весьма враждебно относящиеся друг к другу кластеры. В-третьих, не нужно забывать, что США — это довольно сложно устроенное общество, в которое входят носители самых разных идеологий. Да, сегодня они все находятся под жестким контролем, что, в общем, естественно, поскольку высокий уровень жизни обеспечивается именно за счет доминирования идеологии "Западного" глобального проекта. Но, как мы знаем на примере СССР, сказавши "А" (то есть отказавшись от доминирования в мире своей идеологии), придется говорить и "Б" (отказаться от этого же и во внутренней жизни). А это значит, что в среднесрочной перспективе США предстоит ввергнуться в пучину жесточайших идеологических споров и баталий, которые вряд ли будут способствовать быстрому выходу из экономического кризиса.
Способы сохранить власть
Собственно, баталии уже идут. И в США, и в Евросоюзе, и в России продолжаются митинги, с которыми власти борются теми или иными способами. При этом они вполне отдают себе отчет в том, в каком направлении разворачивается ситуация:
в США, как пишут в интернете, полицейских и армию тренируют на макетах американских городов (почти в натуральную величину), в России всерьез обсуждают варианты повышения налогов, в том числе, на недвижимость и на роскошь. Все это говорит о том, что общий негатив ближайшего будущего власть понимает. Но вот как она это понимает?
Обращаю внимание на митинги. Несмотря на активные попытки (у нас — так точно) придать им антивластную направленность, на самом деле они обращены не против власти, а апеллируют к ней. Общество, точнее, его наиболее деятельная часть (а выступает, в основном, "средний" класс), пытается объяснить власти, что нужно что-то менять в политике. А та реагирует достаточно своеобразно — придумывает разные способы, как бы сохранить существующую систему любой ценой.
Дело в том, что на памяти человечества не было еще ситуации, когда бы элита получала такой колоссальный (и по объему, и по относительной доле) кусок общественного пирога, при этом практически не неся никакой ответственности за свою деятельность. И дело даже не в том, что никто не хочет отказываться от такого счастья — это понятно. Проблема еще и в том, что какая бы ни была новая общественно-политическая система, она неминуемо будет предусматривать куда большую личную ответственность.
А вот это уже просто страшно! Работать эти люди не умеют — просто потому, что их статус и их доходы никак не зависели от качества их деятельности как администраторов и политиков, причем многие десятилетия. В отличие, скажем, от 60-х — 70-х годов прошлого века, не говоря уже о более ранних временах. Разумеется, под работой я имею в виду осуществление некоторых общественных функций, которые почти автоматически предполагаются у представителей элиты, даже не обязательно государственной. Сама мысль о такой ответственности была начисто вычищена в рамках "либеральной революции", начиная с конца 60-х годов. Последствия мы сегодня и ощущаем.
Эти люди, наши (и российская, и мировая) элиты, не могут себе позволить ни взять ответственность на себя, хотя бы потому, что не понимают, что это такое, ни позвать во власть людей, которые это понимают. Опасаются, что на их фоне будут выглядеть как-то не очень убедительно. А то, что негатив будет множиться и множиться, элиты понимают. Отказываясь от конструктивного диалога с обществом, они неминуемо готовят меры борьбы с диалогом деструктивным. До которого, рано или поздно, дело дойдет по мере ухудшения экономического состояния.
У нас в этом смысле еще не самый плохой вариант. В России, в общем, нет "среднего класса" как инструмента стабилизации социально-политической жизни. Ну, вернемся мы в 90-е годы с узким классом олигархии и нищим, как и в то время, прочим населением. Власть такого поворота не боится, она уже "проходила" подобную ситуацию. Без бунта. Правда, тогда почти у всех имелись бесплатные квартиры, полученные от Советской власти, а сегодня с жильем уже появились проблемы. Завтра, если поднимут налоги на недвижимость, их станет еще больше.
Разумеется, налог можно ввести так, чтобы у бедных проблем не было, но кто поверит, что наши власти не сделают все максимально глупо? Уж сколько раз наступали на одни и те же грабли, наступят и еще раз, тем более, что депутаты никакой ответственности не несут. Богатые смогут пролоббировать для себя лазейки — а бедные (то есть люди без значимых текущих доходов), но владеющие полученными еще в СССР квартирами, станут платить "по полной", чтобы обеспечить элите бюджет, достаточный для поддержания привычного уровня "откатов" и "распилов".
На Западе тоже все "не слава Богу". Там сохранить "средний" класс не получится по той простой причине, что последние десятилетия он, в основном, существовал за счет роста долговой нагрузки. Напомним — рост долга домохозяйств перед кризисом (то есть до осени 2008 года) составлял около 10 процентов в год — или
1,5 триллиона долларов в год.
Сегодня Обама резко увеличил дефицит бюджета с той же целью — стимулировать частный спрос. Однако долго это продолжаться не может, а значит, неизбежно должен установиться уровень спроса, соответствующий реальным доходам домохозяйств. А доходы эти, в общем, известны. Если реально оценить сегодняшние инфляцию и покупательную способность доллара, то получится, что средние зарплаты такие же, как в конце 50-х, а доходы домохозяйств — такие же, как в первой половине 60-х годов (разница образовалась из-за увеличения среднего количества работающих в одной семье).
Но по современным меркам, жизнь в стиле начала 60-х — это отнюдь не уровень жизни "среднего" класса! Опять же, эти расчеты справедливы только для нынешних доходов, а по мере сокращения спроса начнут падать и они. Так что ситуация будет только ухудшатся. И вот тут нужно вспомнить, что одно из определений "среднего" класса — люди с типовым потребительским поведением (обеспеченным соответствующими доходами, разумеется). Но потребляют они не только товары или услуги, но и — поведение власти. Нынешней власти, которая формируется современной элитой. Если культура потребления у большей части населения изменится — власть станет крайне непопулярной.
Вот и получается, что у элит практически всех стран возникли серьезные проблемы. Они еще пытаются объяснить, каждая — своему обществу, что все вернется "на круги своя", но никто этому не верит. Ни сама элита, ни общество, которое выходит на митинги.
А вариантов развития ситуации всего три. Точнее, два, но с переходным периодом, который может затянуться. Первый вариант — элита выдвигает из своих рядов лидера, который меняет ситуацию, "правила игры", социально-политическую модель, сохранив при этом часть элиты. Не всю, конечно. Второй — общество "сносит" элиты, и к власти приходит антиэлита (как это было в России в октябре 1917 года). И есть промежуточный вариант, при котором элита тщательно ликвидирует в своих рядах потенциальных "наполеонов" и при этом активно усмиряет общество. Подобная ситуация неустойчива, мы это хорошо знаем из нашей истории в период с февраля по октябрь 1917 года (вспомним Корниловский мятеж!), но, по всей видимости, именно с ней предстоит столкнуться, например, США.
Удержать ситуацию по прежним "правилам игры" невозможно, необходимо
жестко централизовать управление экономикой и государством. А резкое изменение правил требует серьезных поводов. И намеренно создавая их, элиты не станут гнушаться и уже не гнушаются ничем.
В общем, целенаправленная работа по созданию "подушки безопасности" для элит идет уже давно. Главный вектор, определяющий направление развития современного либерального общества, — это упор на "средний" класс. Представителям этого класса постоянно внушают убеждение, что разные традиционные ценности гроша ломаного не стоят, коль они компенсируются ростом доходов. Зачем это делается, понятно. Это один из способов сохранения власти. Элита таким образом объясняет народу, что самая главная и, в общем, единственная ценность на свете — это деньги. А деньги дает она, любимая. Стало быть, за нее, элиту, и надо держаться изо всех сил...
Именно отсюда идет разрушение семьи (которая, если сильна, всегда "забивает" государство, что хорошо было видно на примере СССР) через ювенальные технологии и постоянную пропаганду гомосексуализма, разрушение религии и церкви, уничтожение образования, национальной культуры (именно культуры, а не ее имитации для поддержания туризма) и развитие так называемого мультикультурализма.
Разумеется, людям это все не нравится, однако постоянный рост уровня жизни и усиление контроля спецслужб за счет развития информационных технологий до последнего времени позволяли держать ситуацию под контролем. И вот здесь, совершенно некстати, случилось страшное — начало "острой" стадии кризиса вызвало падение уровня жизни "среднего" класса. Разумеется, процесс только начался, но уже и то, что произошло, показало современной "западной" элите — ее положение под угрозой. Все наработанные технологии управления обществом стали давать сбои.
Одно дело — контролировать небольшой процент недовольных, другое — массовые выступления. И здесь, естественно, элиты сплотились. Объединило их понимание того, что допускать неконтролируемое развитие событий нельзя. Недолго и власть потерять. А значит, нужно любой ценой заставить пока еще существующий "средний" класс сплотился вокруг элиты. Точнее, вокруг государства, которое эта элита пока контролирует. Необходимо, чтобы народ испугался чего-то большего, чем потеря денег. А поскольку страх перед грозящей бедностью весьма силен, то обычным страхом его не перешибешь. Необходим ужас.
По этой причине я был уверен: в скором времени следует ждать чего-то, что повергнет людей в ужас. И такое событие действительно произошло. Я говорю о бойне в Норвегии, устроенной Брейвиком. Массовое убийство настолько всех ошеломило, что большинство не заметило немалого количества странностей и натяжек, сопровождающих официальную версию событий. Тем не менее, террористический акт идеально отвечает целям элиты. Пресса всячески подчеркивает традиционалистские убеждения массового убийцы. Ужас должен был исходить непременно от традиционного общества — "средний" класс нужно толкать в объятия либерального государства и либеральных элит, а не в сторону традиционных ценностей. Поэтому СМИ, контролируемые элитой, молчат о групповых изнасилованиях школьниц в Норвегии выходцами из южных стран, хотя они случаются все чаще. Поэтому СМИ не говорят о росте наркомании и падении рождаемости — перед ними поставлены другие задачи. А вот массовое убийство, совершенное человеком, который, якобы (правды мы все равно уже сегодня не узнаем), поддерживает традиционные ценности, — это именно то, что нужно элите и власти.
Трудно сказать, будут ли в будущем предприняты аналогичные акции, но, в любом случае, достигнуть цели современной "западной" элите не удастся — падение экономики окажется слишком сильным. Впрочем, элита в это пока не верит. Но вот что она сумеет сделать — это устроить массовый межнациональный конфликт, который резко усилит традиционные ценности в обществе. К сожалению, это произойдет через очень сильное обострение ситуации, сравнимое с нашей Гражданской войной. И основной вопрос, который сегодня стоит задать: сможет ли общество в европейских странах понять, кто был реальным заказчиком кровопролития на острове Утейя? Или уже никогда не поймет? В конце концов, образование и культура уничтожаются не просто так, а с глубоким смыслом.
Возвращение "Красного" проекта
Как пойдет ситуация дальше? Новых пророков пока не видно, так что выбирать приходится из существующих проектов. Поскольку предстоящий экономический кризис резко опустит уровень жизни во всех западных странах (который сейчас существенно завышен за счет феномена сверхпотребления, связанного с эмиссией доллара), то концепции "наживы" во многом сменятся на "справедливость". И это означает ренессанс "Красного" проекта и еще большее усиление Исламского проекта. Что произойдет в США, автор предсказывать не берется, а в Европе вопрос будет только один: сможет ли социалистическая идея ассимилировать исламское население или Европа вольется в исламский мир? Отметим, что до сих пор ассимилировать ислам удавалось только в рамках развития социалистических идей, в связи с чем я считаю, что именно в Европе "Красный" проект ожидает мощная экспансия.
Ренессанса чисто Христианских проектов ("Византийского" в форме православия и "Католического") в ближайшем будущем ждать не приходится. Дело в том, что такой мощный кризис, как распад мировой системы разделения труда, распад единого долларового пространства, будет требовать от всех участников активных, если не агрессивных действий. Политика же "христианских" проектов существенно определяется их догматикой, которая в качестве одного из главных достоинств называет смирение. Иными словами, возрождение этих проектов возможно, но не в среднесрочной, а тем более не в краткосрочной перспективе. Это потребует весьма длительного времени.
Есть и еще одна причина, по которой именно "Красный" проект должен приобрести в ближайшем будущем особое значение. Я уже говорил о том, что ссудный процент, разрешенный в XVI веке, создал новый феномен в истории человечества — "технологическое общество". Ускоренный технический прогресс последних столетий, который, в частности, резко уменьшил смертность и позволил существенно нарастить численность человечества, вызван именно этим явлением. Не исключено, что обязательным условием для этого феномена является одновременное наличие ссудного процента и библейской системы ценностей. Даже Япония и Китай, в общем, развивают свои технологии только за счет западных стран — инвесторов и потребителей произведенной ими продукции. Про ислам и говорить нечего — все попытки создания технологической цивилизации на внутренней базе исламских народов оказались неудачными.
В то же время отказаться от технологических достижений человечество на сегодня не готово. И тем более важно то, что было одно исключение из этого довольно жесткого правила. О нем я уже говорил выше, но стоит повторить. Технологическая цивилизация была построена в СССР — стране, в которой ссудный процент был запрещен не менее, если не более жестко, чем в исламских странах. Этот уникальный опыт "Красного" проекта не может не быть востребован, поскольку, скорее всего, предстоящий кризис Единой меры стоимости вызовет по крайней мере временный отказ от использования ссудного процента. Связано это с тем, что разрушение единого эмиссионного долларового пространства будет, вернее всего, происходить постепенно. На первом этапе, с большой вероятностью, мир разделится на несколько эмиссионных валютных зон: доллара США (выпускать который, видимо, рано или поздно станет не частная контора, а федеральное казначейство), евро и юаня.
Не исключено, что возникнут еще две зоны: так называемого "золотого динара" и российского рубля. Собственно говоря, последнее абсолютно обязательно для сохранения России как единого государства. Правда, при нынешнем руководстве нашей экономикой это достаточно маловероятно.
Если учесть, что рынки должны быть глобальными, такая система окажется заведомо менее рентабельной и, скорее всего, продолжит свой распад. В результате отдельные государства, чтобы защитить свои суверенитеты, начнут все жестче и жестче ограничивать права отдельных частных субъектов на присвоение прибыли. Это, в конце концов, почти неминуемо приведет к законодательному или даже идеологическому запрету на частное использование ссудного процента.
Возвращаясь к основной теме, можно отметить, что в Европе ближайших десятилетий мощная экспансия "Исламского" проекта встретит три серьезных сопротивления. Первое — со стороны умирающего "Западного" проекта. Схватка будет безжалостной и бескомпромиссной. Второе — со стороны национальных государств, объединенных в рамках Евросоюза. Здесь давление "Исламского" глобального проекта окажется слабее, поскольку национальные проекты, по определению, не в силах долго противостоять проекту глобальному. Третьим субъектом сопротивления станет возрождающийся "Красный" проект, и здесь отношения будут очень сложными. С одной стороны, "Красный" проект может ассимилировать исламское население Европы (как это было сделано в СССР), и в этом смысле он представляет для "Исламского" проекта главную опасность. С другой — некоторые его черты необходимо максимально поддерживать, поскольку именно они должны будут обеспечить сохранение технологической цивилизации в Европе. В результате этих процессов, скорее всего, в Европе возникнет новый глобальный проект, некий симбиоз ислама и социализма, который можно условно назвать "исламским социализмом".
Ситуация в России будет отличается от европейской только одним: куда более развитыми принципами и механизмами "Красного" проекта. И это несет огромную угрозу "Западному" проекту, поскольку описанные выше варианты развития событий в Европе могут существенно быстрее реализоваться в России и тем самым серьезно ускорить окончательный распад "Западного" глобального проекта.
Неслучайно "Западный" проект бросил значительные силы на срочное разрушение в России реликтов "Красного" проекта: его наемные менеджеры начали агрессивно проталкивать немедленное вступление России в ВТО, разрушать государственную систему пенсионного обеспечения, здравоохранения, образования. Смысл этих действий понятен. Россия на протяжении тысячелетия была исключительно проектной страной и попросту не может существовать без великой идеи. Разрушение "Красного" проекта впервые в истории оставило ее в идейном вакууме: никаких проектных ценностей для России пока не видно. Вменить нашим народам ценности "Западного" проекта, прямо скажем, не удалось. Однако у России все еще остался некоторый оборонно-технический и образовательный потенциал, и "западные" проектанты не желают допустить, чтобы какой-либо другой глобальный проект захватил эту территорию. Следовательно, надо превратить ее в пустыню, населенную агрессивными и неконструктивными племенами. До тех пор, пока "Западный" проект был "единым и неделимым", с Россией можно было бороться на технологическом уровне. Но теперь, когда он зашатался, требуются более жесткие и решительные меры. Что мы и наблюдаем на практике.
Теоретически после распада "Западного" проекта возможен и другой путь развития. Этот отказ и от оставшихся библейских догматов. Однако в этом случае придется формулировать новую догматику проектного масштаба.
Как бы то ни было, неизбежный распад "Западного" проекта приведет к сложному процессу борьбы уже существующих глобальных проектов в попытках усилить свое влияние или просто возродиться. Главными из них, по всей видимости, на первом этапе станут два: Исламский и "Красный". Первый — в силу своей очевидной на сегодня мощи, второй — как гарант сохранения "технологической цивилизации". И если Россия хочет играть в ближайшие десятилетия хоть какую-нибудь роль в мире, а то и просто сохраниться как государство, нам жизненно необходимо с предельной активностью реанимировать оставшиеся от времен социализма механизмы и технологии и попытаться создать новую российскую проектную идеологию.
Кто найдет выход из идейного тупика?
Таким образом, современная ситуация предоставляет нам совершенно уникальные возможности. Почему именно нам?
Дело в том, что западное общество жестко тоталитарно. Любые попытки заниматься чем-то, не одобренным официальной идеологией, неуклонно преследуются. Наказания, правда, помягче, чем те, что применялись в СССР. Людям всего лишь закрывают возможности карьерного роста. Даже если школьник начинает в своих рассуждениях и высказываниях противоречить основополагающим догмам, то можно смело сказать — хорошего образования он уже не сможет получить никогда. Вместе с тем существуют разного рода институты и механизмы, предназначенные контролировать положение так, чтобы не завести его в тупик, — при критическом развитии ситуации снимаются запреты на вольную мысль. Этот механизм действовал неоднократно на протяжении нескольких веков.
В последний раз он был пущен в ход совсем недавно, когда Фрэнсис Фукуяма, известный тем, что двадцать лет тому назад написал книжку "Конец истории", опубликовал в первом номере журнала "Foreign Affairs" за 2012 год статью под названием "Будущее истории". Коротко перескажу своими словами этот знаменательный текст.
Мы уткнулись в идейный тупик, — пишет Фукуяма. — Современный капитализм умирает у нас на глазах, и по этой причине нам нужная новая идеология. Сочинить ее на старом фундаменте мы не можем потому, что нас сдерживает слишком много запретов. Однако давайте отдадим себе отчет в том, что эти запреты появились в результате противоборства с СССР и вообще с "Красным" проектом. Этого проекта теперь нет, и потому мы можем снять все запреты и дать свободу творчеству, народу. Пусть, дескать, народ сочинит нам новую капиталистическую идеологию. Он даже рисует забавную картинку: "Представьте на мгновение неизвестного сочинителя, который, ютясь где-нибудь на чердаке, пытается сформулировать идеологию будущего, способную обеспечить реалистичный путь к миру со здоровым обществом среднего класса и прочной демократией". Однако Фукуяма тут же предупреждает: есть четыре пункта, от которых ни в коем случае нельзя отказаться. Это частная собственность, свобода, демократия и "средний" класс.
Понятно, почему в этот перечень затесался "средний" класс, который вообще-то не имеет никакого отношения к философским понятиям. Именно он, "средний" класс, собственно, и требует наличия частной собственности, свободы и демократии. Бедным эти блага ни к чему — им от них ни жарко, ни холодно. А богатым свобода и демократия не нужны, потому что свою собственность они могут защитить самостоятельно. Таким образом, "средний" класс становится очень важным связующим звеном.
Итак, Запад открыто заявил, что объявляет конкурс на новую идеологию. И здесь мы сталкиваемся с совершенно любопытной вещью. Мировоззрение, философия, тщательно проработанная и многократно переписанная история Запада создавались в последние сто лет в ходе борьбы с коммунистической идеологией, одним из ключевых элементов которой является тезис о конце капитализма. Соответственно, в западной модели, в либеральной философии и прочих построениях капитализм принципиально бесконечен. По этой причине новая философия, которую предлагает разрабатывать Фукуяма, если и будет разработана, станет всего лишь обновлением капитализма.
Возможно ли такое обновление?
Давайте разберемся, откуда в коммунистической идеологии взялся тезис о конце капитализма? Мы привыкли считать, что его придумал Карл Маркс и что он естественно вытекает из Марксовой теории смены формаций. Но тогда возникает другой вопрос: почему Маркс решил заниматься теорией смены формаций? А дело вот в чем. Маркс как ученый — не как идеолог и пропагандист, а именно как ученый — политэконом. Политэкономия как наука появилась в конце XVIII века, и разработал ее Адам Смит, потом подхватил Давид Рикардо, и Маркс, в некотором смысле, был продолжателем их традиции. Так вот тезис о конце капитализма появился у Адама Смита, и не исключено, что Маркс и занялся-то концепцией смены формаций, потому что понимал, что капитализм конечен. Ему было интересно разобраться, каким будет посткапиталистическое общество.
Согласно Адаму Смиту, уровень разделения труда в конкретном обществе определяется масштабами этого общества, то есть рынком. Чем больше рынок, тем глубже может быть разделение труда. (Объясню этот тезис, что на называется, "на пальцах". Предположим, есть некая деревня, в которой сто дворов. Так вот, хоть умри, но строить паровозы там невозможно. Не тот масштаб.) Со времен Смита этот тезис получил массу подтверждений, и из него вытекает довольно простое следствие — с какого-то момента, с какого-то уровня разделения труда дальнейшее разделение может происходить только путем расширения рынка.
И вот в наши дни мир зашел в ситуацию, которую Адам Смит и даже Маркс описывали как абстрактную, чисто гипотетическую. Сегодня она стала вполне конкретной. Расширение рынков более невозможно. Следовательно, невозможно и дальнейшее углубление разделения труда в рамках существующей модели экономики. Конечно, можно попытаться сделать это в какой-то отдельной отрасли, но никак не во всей экономике в целом. Не получится. Отсюда следует вывод — современный капитализм закончился. Нынешний кризис — это кризис конца капитализма. У него больше нет ресурса развития. Развиваться далее в тисках капиталистической идеологии мир не может.
С точки зрения человечества, это не самая большая беда. Только в Европе и только за последние две тысячи лет сменились по крайней мере две базовые модели экономического развития, о чем я уже говорил выше. Ничто не мешает произойти еще одной смене.
Поэтому мне представляется, что сегодня ключевым моментом является поиск нового механизма развития и нового языка, на котором это развитие можно описать. Тот, кто это сделает, станет цивилизационным чемпионом на ближайшие лет двести-триста. Из всего сказанного выше ясно, что сделать это можно только за пределами западного мира. И я не могу отыскать на карте страну, кроме России, где могла бы родиться новая идея.
1 Стагфляция — инфляция, сопровождаемая застоем или падением производства, высоким уровнем безработицы.
написано 22.07.2012