Об экономике и не только о ней..
Сегодня мир стоит перед принципиальным, радикальным сломом. По силе и размаху он неизмеримо превосходит сломы 1917 и 1991 годов, поскольку в тех случаях были известны и даже, в некотором смысле, привычны идеи, в рамках которых шли изменения. Ныне нет ни языка описания, ни альтернативных идей.
Последний раз в истории такая ситуация сложилась в Европе в XVI—XVII веках, когда после более чем тысячи лет христианства начался жесточайший слом в идеологии и экономике феодализма. Это было крайне тяжелое время, и не дай Бог, чтобы оно повторилось. Чтобы этого избежать, необходимо еще до того, как перемены разрушат все защитные цивилизационные механизмы, предложить новые идеи, не менее цивилизационные по масштабу. Но они пока не найдены.
В чем же суть начавшихся на наших глазах перемен?
Главная проблема современности — в том, что исчерпан механизм, который обеспечивал экономическое развитие человечества в течение нескольких сотен лет...
Мир на пороге новых времен
Несколько слов о событиях на Украине
События на Украине настоятельно требуют сказать на эту тему несколько слов. Я, безусловно, не являюсь знатоком политической жизни этой страны, однако нужно понять несколько очень важных объективных аспектов, которые сопровождают весь процесс. Первый из них связан с пониманием отношения к Украине на Западе и к ЕС на Украине. Для обобщенного Запада ключевым моментом является понимание геополитики в исполнении 90-х годов - то есть ему нужно любой ценой оторвать Украину от России. Отметим, что даже З.Бжезинский, который наиболее четко описал эту концепцию, сегодня, судя по всему, уже не готов на ней жестко настаивать, в силу существенного изменения геополитической конфигурации и ослабления США. Но идеологическая схема всегда отстает от реалий - а потому, западная идеология пока направлена на тотальное отрицание сближения Украины с Россией.
Что касается Украины, то она эту идеологическую концепцию (сближения с Евросоюзом на базе «общих ценностей») восприняла всерьез. Можно спорить, откуда взялось такое мнение, от усталости от постоянного обмана со стороны власти, до желания «халявы», но с точки зрения результата это уже не так важно - поскольку результат один и тот же. А если учесть общий упадок образования после разрушения СССР, который снижает степень критичности по отношению к откровенной пропаганде, а также некоторую демонстративную провинциальность украинского общества, то вера в эти самые ценности (в которые в Евросоюзе уже практически никто не верит) стала на Украине достаточно обычным делом.
Ситуация усугубляется интересом Польши, которая не может простить всем окружающим своей катастрофы XVIII века, и которая всерьез вознамерилась вернуть себе правобережную Украину, которую она считает своей территорией. Тут уровень демагогии в отношении украинцев становится запредельным, я сам видел, как этим занимается бывший польский президент Квасьневский. При этом полное отсутствие критики в адрес этой откровенной демагогии (в том числе - реальной оценки результатов вхождения ряда стран Восточной Европы в Евросоюз) делает ее достаточно эффективной - хотя с точки зрения формальной логики она представляется крайне сомнительной.
При этом отсутствие перспектив, явное усугубление экономического кризиса и тотальная пропаганда - все это очень сильно развивает у украинцев желание увидеть хоть какой-то «свет в конце тоннеля». И таким светом на протяжении последний лет выступало именно движение в сторону сближения с ЕС. Почему и как это движение должно было улучшить ситуацию на Украине было не особенно понятно, но, еще раз повторю, полное отсутствие критического восприятия соответствующей демагогии и делало эту серьезную слабость «евроинтеграционной» пропаганды несущественной.
В то же время, как я уже писал, руководство ЕС и обобщенного Запада, уже далеко не так оптимистично рассматривают движение Украины в своем направлении. Нет, как рынок она их вполне удовлетворяет, но есть целая куча проблем, которая Запад не устраивает. И я не исключаю, что кабальный договор с ЕС, который был выдвинут Украине, имел в виду, что нормальная страна такое подписывать не должна. Беда состоит в том, что на Украине этот документ никто читать не собирался, поскольку логика была такая - что бы не написано в этом документе, всегда можно что-то потом пересмотреть, поскольку «цивилизованный» Евросоюз всегда пойдет на соответствующие переговоры. Любой нормальный человек понимает, что такой подход является наивным, но беда в том, что когда речь идет о «свете в конце тоннеля», то логика исчезает. В этом смысле любовь значительной части населения Украины к ЕС носила (и носит) активно иррациональный характер.
Ну а дальше все понятно. Когда Янукович понял, что реально будет, в случае подписания этого кабального договора, он дал задний ход. Который часть населения Украины восприняла как тотальную катастрофу, конец надежд на хотя бы минимальное улучшение «при нашей жизни». И началась тотальная истерика. Еще раз повторю - дело уже не столько в желании или нежелании куда-то там идти, сколько в дикой ненависти к власти, которая в очередной раз опрокинула все надежды. Как я уже отмечал, не знаю, чем это все закончится. Одно можно сказать точно - значительная часть украинского населения станет значительно менее политизированной, утратив иллюзии, что может на что-то положительно повлиять или заставить с собой считаться. Часть, напротив, жестко политизируется, существенно обострив противоречия между восточной и южной частями Украины с одной стороны и западной и центральной - с другой.
Может быть будут и другие последствия, типа смены правительства и даже, быть может, президента. Но суть от этого не меняется - ситуация в стране не улучшится от проведения митингов, экономика от таких явлений не зависит. Не исключено, что ослабление центральной власти, которое неизбежно при усилении поляризации, приведет к резкому росту проевропейской пропаганды на западе страны (в чем заинтересована Польша), может даже по мере усиления кризиса привести к распаду Украины. Этого бы не хотелось, но нужно понимать, что основная вина в этом не столько Запада и России (геполитическая борьба которых продолжается уже много веков и к ней можно было бы уже привыкнуть), сколько самой Украины. Которая как согласилась на то, что ее олигархи категорически не готовы были считаться с мнением населения (отметим, что в России в 2000-е годы ситуация здесь изменилась к лучшему), так и отказывалась рационально смотреть на те предложения, которые ей делались.
В этом смысле, кстати, категорически нельзя сравнивать желание сближения с Евросоюзом граждан России и граждан Украины. У нас это желание сопровождается категорическим требованием иметь право голоса по любым вопросам - и именно из-за этого ЕС на такое сближение идет крайне неохотно. А украинцы были готовы идти на любых условиях ЕС - что и поставило их в крайне зависимое положение.
В общем, независимо от того, чем закончится ситуация на Украине, можно отметить, что ничего хорошего страна от этого не получит. Просто потому, что категорическое нежелание трезво смотреть на жизнь всегда кончается плохо. А как сделать так, чтобы это взгляд стал на Украине трезвым я пока не знаю ...
Одинаково ли действуют экономические законы на ЕС и ТС?
В моих текстах неоднократно встречаются рассуждения о том, что Евросоюз ждут тяжелые времена, вплоть до его распада (в нынешней конфигурации), при этом я регулярно пишу о потенциальных возможностях развития Таможенного Союза. Это наводит некоторых читателей на вопрос: почему экономические законы действуют не одинаково на ЕС и ТС? Или, быть может, я где-то передергиваю и делаю выводы не из строгой экономической логики, а повинуясь личными симпатиями и антипатиями?
На самом деле, фокус тут не в экономических законах, которые, конечно, действуют на всех одинаково, а в том, что у ТС и ЕС принципиально различные начальные условия. В частности, ЕС создавался в весьма и весьма специфической конфигурации, при которой к странам с так называемой «северной» экономической моделью, для которой характерен экспорт товаров с высокой долей добавленной стоимости («высокотехнологических») стали присоединяться страны с «южной» экономической моделью.
Последняя характеризуется высокой долей экспорта продовольствия и туризма в экономике, причем доля занятых в этих отраслях довольно высока. Поскольку и та, и другая очень чувствительны к кризисам, государство использует для их поддержки постоянную девальвацию валюты, чем замещает высокую долю бюджетных социальных расходов для стран с «северной моделью». После вступления в ЕС и, особенно, в зону евро, в них начали нарастать социальные и бюджетные проблемы, которые компенсировались возрастающей долговой нагрузкой и помощью Евросоюза.
Именно эта помощь и позволяет поддерживать более или менее нормальную систему отношений внутри ЕС. По мере нарастания долговых проблем и развития кризиса, роль этой помощи еще более выросла, причем роль Брюсселя, который ее перераспределяет (далеко не всегда эффективно), в части определения правил ведения экономической деятельности, выросла многократно. Нужно еще учесть, что поскольку местная промышленность в странах с «южной» моделью экономики не может конкурировать с продукцией стран с «северной» моделью, а система поддержки, основанная на девальвации национальных валют, умерла, то произошла деградация национальных экономик - и сегодня они уже просто не могут себе позволить выйти из ЕС (или зоны евро) по своей инициативе, поскольку это приведет к экономической катастрофе.
Затем к этой достаточно искусственной конструкции добавились страны Восточной Европы, в которых деградацию структуры экономики провели искусственно, для того, чтобы оторвать их от СССР/России. Эти страны тоже прочно сидят на дотационной «игле», для них прекращение помощи Брюсселя тоже станет экономической и социально-политической катастрофой. В то же время, количество стран-доноров в ЕС по мере развития кризиса неуклонно сокращается, как следствие, они постепенно начинают роптать, поскольку все более растущая нагрузка накладывается на все меньшее количество стран.
При этом при единой экономической политике, политическая жизнь проходит в отдельных странах - членах ЕС. И категорическое нежелание граждан голосовать за продолжение текущей экономической политики постепенно становится важным фактором в большинстве стран ЕС. Грубо говоря, безработные граждане не готовы поддерживать политиков, которые в Брюсселе голосуют за свободу передвижения рабочей силы, в рамках которой представители бедных стран ЕС вытесняют с работы коренное население. Есть основания считать, что в ближайшие 2-3 года, голоса этой категории граждан резко усилятся - после чего брюссельским политикам придется нелегко.
Последние пытаются резко сократить национальный политический суверенитет, однако есть серьезные основания считать, что это фокус не пройдет. Скорее всего, слишком поздно, времени на такие реформы уже нет, да и не очень понятно, как их проводит внутри отдельных стран. Нет уже и достаточного количества денег для поддержания отдельных стран, в которых серьезные экономические проблемы и по мере развития кризиса вся политика Брюсселя пойдет насмарку. И главной причиной этого явления является не экономика, а бюрократический свод правил и законов, принятый за последние пару десятилетий в рамках предположения, что экономическая ситуация для ЕС принципиально меняться не будет.
Иными словами, беда ЕС не столько в том, что там будет падать жизненный уровень населения, сколько в том, что в этом случае нужно заново переписать весь свод евросоюзовского законодательства, что сделать совершенно невозможно. Поскольку разрешить все внутренние споры и склоки, которые удалось скомпенсировать за двадцать лет постепенно и по очереди в условиях избытка денег - за короткий срок и без денег невозможно.
Теоретически, нужно бы сделать так: отменить все законодательство ЕС (вообще все! поскольку непонятно, кто и как его будет финансировать), разойтись по «национальным квартирам», а потом собраться и начать его писать заново - исходя из новых условий. Практически это, как понятно, невозможно, но и заниматься латанием дыр тоже не получится.Поскольку любая попытка изменить одно правило (сохранив другие) будет приводить к необходимости его повторного изменения по мере того, как будут меняться те, на которые оно опирается. Грубо говоря, отцы-основатели ЕС не учли масштабов кризиса, они искренне были убеждены, что с проблемами такого масштаба регион больше не столкнется.
Самое смешное, что страны - потенциальные участники Таможенного Союза, через такую процедуру прошли - это распад Мировой системы социализма и СССР. С точки зрения теории «неокономики» это естественно - нынешний кризис является последним для капитализма кризисом падения эффективности капитала, а СССР стал жертвой предпоследнего аналогичного кризиса. И если исходить из подобной аналогии, то ЕС находится примерно на стадии СССР 1988-89 годов - со всеми вытекающими из этого следствиями.
Иными словами, вопрос о том, как действуют экономические законы, решается однозначно - одинаково на всех. Но сложные образования, такие, как страны или их региональные объединения, ведут себя не только в соответствии с чисто внешними факторами, но и еще подчиняясь естественным законам развития. И в этом смысле ЕС просто находится на другой стадии, в некотором смысле от отстает на четверть века от СССР - так что не исключено, что еще через 20 лет в Европе будет крупное наднациональное образование, Таможенный Союз и большой набор отдельных государств в Западной Европе, которые будут обдумывать новые принципы своего объединения.
|
|
Текст несостоявшегося выступления на пресс-коференции, организаванной М.Делягиным
Сегодня в Независимом пресс-центре по инициативе Михаила Делягина состоялась пресс-конференция, посвященная вековому юбилею ФРС. Я должен был на ней присутствовать, но жизнь не задалась: мне ночью лететь в командировку и пришлось срочно делать разные дела. Но свое выступление я продумал - а потому, предлагаю его письменный вариант.
Прежде всего - преамбула. Наш вариант экономической теории капитализма - неокономика - говорит о том, что механизм развития при капитализме - это углубление разделения труда. Есть углубление - есть развитие, нет углубления - начинается кризис. Но углубление разделения труда ведет к увеличению рисков производителя (грубо говоря, он должен встраиваться во все более сложную технологическую цепочку и во все более конкурентную среду). И таким образом, институциональные проблемы капитализма - это создание институтов, которые уменьшают риски производителя.
Если посмотреть на историю капитализма, то там были два основных инструмента снижения рисков: расширение рынков (рынков сбыта и/или рынков приобретения ресурсов, которые позволяли снижать себестоимость производства в рамках старой системы) и перераспределение рисков. В качестве главного инструмента последнего выступала банковская система, которая брала на себя часть рисков производителя.
Мы много слышим разговоров о паразитизме банковской системы, которая, выражаясь словами Ельцина, «берет на себя слишком много, делая мало». И это правда. Но давайте смотреть правде в глаза: процентная ставка банковского кредита состоит не только из маржи банкира, она включает в себя, зачастую, существенно большую, плату за риск. Собственно, идеальная банковская система могла бы быть в СССР, где (теоретически) можно было бы вычислить точные риски производителя (а они есть всегда, поскольку никто не отменял ни неверные технические решения, ни стихийные бедствия, ни техногенные катастрофы, и так далее) и вычислить точную сумму платы за риск по все экономике. Исключив, соответственно, банковскую прибыль, которая при социализме была не нужна. И этот процент был бы не нулевым!
Так вот, возвращаясь к капитализму, можно отметить, что к концу XIX века оба существующих на тот момент способа снижения рисков были исчерпаны. Мир был поделен между колониальными империями, а банковская система столкнулась с кризисом. Производители в условиях роста конкуренции требовали снижения ставок, а банки, с учетом растущих рисков, нуждались в ее повышении. Именно по этой причине кстати, в этот период стали расти монопольные отраслевые империи - как способ защиты отраслей от экономического кризиса. А это, в свою очередь, повлекло за собой в начале ХХ века развитие антимонопольного законодательства.
В случае же с банками, развитие упомянутых процессов вело к либо к увеличению невозвратов (если ставки были недостаточными), либо к тому, что деньги переставали работать, поскольку их никто не брал по высоким ставкам. Не следует недооценивать и конкуренцию между банками, которые на тот момент были независимыми коммерческими структурами.
В результате, в целом по банковской системе, ликвидность падала и банки начали ее компенсировать ростом межбанковского кредитования, то есть перераспределением рисков по всей банковской системе. В конце концов, уровень рисков уже по всей банковской системе стал запредельным и произошел классический кризис межбанковского кредитования, который нам хорошо известен, например, по 1995 году. Случилось это в 1907 году.
За этим последовал и экономический кризис (первый кризис падения эффективности капитала, см. http://worldcrisis.ru/crisis/1060229 ), для преодоления которого было необходимо восстановить ликвидность банков (чтобы они могли и дальше брать на себя риски производителей). Для этого Дж.Пи.Морган (старший) произвел взаимозачет внутри банковской системы и, добавив свои собственные деньги, восстановил ликвидность всей финансовой системы. А затем, на тайном совещании банкиров и политиков на острове Джекил в ноябре 1910 года, было принято решение, что такую операцию, то есть рефинансирование банковской системы, нужно сделать систематическим и его институционализировать.
При этом все участники совещания отдавали себе отчет в том, что создание такого института (который материализовывал слова одного из первых Ротшильдов: «Дайте мне право выпускать в государстве деньги и мне будет наплевать, кто в нем правит!») должно происходить в глубокой тайне. Подробности этой операции можно прочитать, например, в книге Сергея Егишянца «Тупики Глобализации: Торжество Прогресса или Игры Сатанистов?», я же могу только отметить одно важное обстоятельство.
Если бы создание ФРС было бы только операцией банкиров и финансистов по реконфигурации мировой (и американской) экономики в свою пользу - может быть, у них бы ничего и получилось. Ни сохранить в тайне замысел, ни реализовать его на практике. Но кроме этого слоя был еще один, объективно необходимый: для того, чтобы банковская система могла и дальше выполнять свои экономические функции, необходимо было ее надстроить следующим элементом - роль которого и сыграл сегодняшний юбиляр, Федеральная резервная система США.
Я не будут сегодня говорить о той роли, которую сыграла ФРС для усиления позиций мировой финансовой элиты, об этом много говорили мои товарищи, да и в книжке Сергей Егишянца об этом можно прочитать. Отмечу только два обстоятельства. Ресурсов ФРС хватила на то, чтобы продержать ситуацию до начала 30-х годов, а потом начался новый кризис падения эффективности капитала. Его «вели» по дефляционному сценарию, что позволило финансовому сектору перераспределить в свою пользу значительную часть национального богатства: когда денег в экономике не хватало ни для кого, кроме как для «особо приближенных» к ФРС, именно эти, последние, и могли тратить эти деньги на покупку наиболее ценных активов.
При этом проблемы инфляции не возникало - ФРС всегда могла инструментами денежной политики купировать эти избыточные деньги в рамках всей экономики. Именно этот, формально вполне легальный (только не всем доступный) инструмент и стал главным источником перераспределения прибыли в экономике в пользу финансового сектора, позволив ему увеличить свою долю прибыли в экономики с величины 5-8% (до II Мировой войны) до нынешних, более чем, 50%. И понятно, что никакая экономика не может нормальной существовать, когда посреднический по сути сектор начинает перераспределять в свою пользу более 50% добавленной стоимости.
Дальше уже пойду не так подробно, желающие могут найти эти детали в моих текстах на сайте worldcrisis.ru. Но отмечу, что кризис падения эффективности капитала 30-х годов завершился расширением рынков для тех систем разделения труда (технологических зон) которые выиграли эту войну, то есть Западной (Американской) и Советской. А следующий кризис падения эффективности капитала начался в США в 70-е годы (можно даже точно назвать день - 15 августа 1971 года, когда США объявили второй в ХХ веке дефолт) и из него США вышли, придумав новый механизм снижения рисков производителей, в некотором смысле, фальсифицировав расширение рынков. А именно - они начали безудержное кредитование потребителей. Что, как понятно, увеличило рынки сбыта, позволило запустить следующую технологическую волну (реализовать следующий «технологический уклад» в терминологии Глазьева), разрушить СССР и сделать последнее в истории реальное расширение рынков («золотой век» Клинтона).
А вот что дальше? Расширение рынков более невозможно, центробанки исчерпали свои возможности по стимулированию банковской системы (ставки и резервы на абсолютных минимумах), эффективность эмиссии по поддержанию реального сектора минимальна. В этот момент у мировой финансовой элиты появилась идея о том, что можно повторить «фокус» столетней давности и сделать еще одну надстройку, только уже не над банками, а над центробанками. То есть сделать (на базе МВФ) «центробанк центробанков», как инструмент снижения рисков. Все бы ничего, но, в отличие от Дж.Пи.Моргана, все это делалось открыто - и в результате бюрократия США закрыла эту попытку через «дело Стросс-Кана».
Таким образом, вся схема финансового снижения рисков производителя, которая была объективной экономической основной существования ФРС (в которой последняя выступала или последней инстанцией, или важным промежуточным механизмом), подошла к концу. Вопрос о том, сколько будет существовать ФРС после своего столетнего юбилея открыт, но можно смело говорить о том, что времена, когда эта организация была на верхней ступени своего могущества, прошли. И роль эта будет все быстрее и быстрее сокращать. Уж в мире так точно.
Будет продолжаться нынешняя ситуация в экономике?
В последнем еженедельном обзоре Сергей Егишянца (http://worldcrisis.ru/crisis/1274577 ) говориться о том, что мир все сильнее и сильнее захватывают дефляционные тенденции. Поскольку про инфляцию слышали все, а про дефляцию - нет, то, хотя эта тема уже поднималась на сайте, ее имеет смысл обновить. Чем я сейчас и займусь.
Итак, формально, дефляция - это падение цен на товары, процесс, противоположный инфляции. Однако, как показывает опыт, в обычной экономической системе дефляция практически не встречается. Теоретически, в теории экономических циклов говориться, что на падающей стадии дефляция возможна (и раньше даже встречалась), однако «контрциклическая» денежно-кредитная политика как раз и состоит в том, чтобы ее остановить, поскольку постоянное снижение цен страшно дестимулирует покупателей. А именно частный спрос сегодня является ключевой составляющей ВВП.
Есть несколько примеров серьезного влияния дефляции на экономику. Два наиболее известных - это США начала 30-х годов прошлого века («Великая» депрессия) и Япония последних двух десятилетий. И тот, и другой пример показывают, что вхождение в полноценную дефляцию ведет к очень длинной стагнации. И именно по этой причине, когда осенью 2008 года в США случился «дефляционный шок», его сразу начали лечить колоссальной по масштабу эмиссией. Кстати, в противовес весне 1930 года, когда эмиссия не применялась вообще.
Нужно понимать, что причиной «дефляционного шока» является резкое падение частного спроса. И тогда, и сейчас, это стало следствием разрушения финансовых «пузырей», через которые осуществлялось дополнительное финансирование домохозяйств, что позволяло повышать их потребление. Как только механизмы стимулирования остановились (в 2008 году - из-за исчерпания механизма стимулирования кредита путем снижения учетной ставки ФРС, которая к декабрю этого года снизилась до, практически, нуля), спрос стал достаточно ощутимо падать. И, как следствие, стали ползти вниз цены на товары конечного спроса, а за ними этот эффект распространился по всей производственной цепочке.
Власти начали эмиссию, которая только частично попадала домохозяйствам, а самое главное - в итоге все равно оказывалась в финансовом секторе. В результате, стали расти цены на сырье и производители оказались в вилке - спрос падает, что требует снижение цен для сохранения объемов продаж, но при этом издержки росли. Денежные власти основных стран приняли серьезные усилия для снижения этого инфляционного эффекта (не исключаю, что именно из этого «вылез» сланцевый газ), и им это даже частично удалось. Спрос, разумеется, не рос, даже немножко падал, но в целом возникает ощущение, что ситуацию удалось если не выправить, то хотя бы стабилизировать.
Возникает только один вопрос. Для компенсации выпадающего спроса выросли расходы бюджетов. Они компенсируются эмиссией. Вопрос. Можно ли такую ситуацию держать «до бесконца» или, все-таки, она как-то себя проявит? Во всяком случае, никаких инфляционных эффектов она явно не дает, вопреки всем монетаристским догмам. Более того, поскольку спрос на ресурсы падает, проявляются дефляционные эффекты - то есть цены достаточно долго устойчиво падают (с чего я и начал настоящий текст). Так вот, как долго все это может продолжаться, можно ли будет рано или поздно остановить эмиссию, покажет ли она себя в чем-то и так далее?
Ответы на эти вопросы, в общем, известны. Во-первых, эмиссия себя проявляет. Она не может привести к инфляции, поскольку для того, чтобы была инфляция нужно, чтобы деньги доходили до потребителя. А этого не происходит. Точнее, эмиссионные деньги через бюджет попадают потребителям, но затем они возвращаются в финансовый сектор (непосредственно или через производителей) и больше потребителям не идут. Соответственно, совокупный спрос не растет (точнее, медленно падает) и никакой потребительской инфляции не вызывает.
Во-вторых, он вызывает инфляцию в финансовом секторе. Там , где конкуренция сильна (сырьевые сектора), роста цен нет, а вот в секторе чисто финансовых активов .. Там надувается отличный пузырь, в частности, биржевой индекс Доу-Джонса показывает исторические максимумы в ситуации, когда финансовое положение предприятий оставляет желать много лучшего. И это - типичная инфляция, только не по экономике в целом, а только в одном из ее секторов. Ну так, казалось бы, в чем дело? Можно же так и продолжать дальше?
И вот, в-третьих, оказывается, что надувать пузырь бесконечно нельзя. И мы это хорошо видели на примере нашего пузыря ГКО. Дело в том, что если в каком-то секторе прибыль высокая, а во всех остальных - низкая, то все деньги, со всей экономики, начинают перетекать в этот сектор. Соответственно, начинаются серьезные проблемы в секторе реальном (в США это уже началось, хотя пока и не во всех отраслях), кроме того, чем больше участников, чем больше рынок по масштабу, тем больше в него нужно вкладывать. Поскольку сокращать масштаб прибыли нельзя - ее могут начать фиксировать, что вызовет резкий обвал. Именно это произошло в России в 1998 году - но там расширение пирамиды было ограничено возможностями бюджета, а в США оно происходит за счет эмиссии. То есть, теоретически, ресурс больше, чем был у нас.
Однако и он не безграничен. Масштаб эмиссии увеличивать не будут, разговоры идут скорее о его сокращении. А это значит, что «пузырь» через какое-то время выйдет на «насыщение», после чего его обвал станет неизбежным. Можно попытаться пофантазировать, когда это произойдет, но мне кажется, что здесь это не самое правильное место. Эксперты же говорят о том, что это событие произойдет не позднее начала 2015 года. Что, в общем, не так уж и далеко.
А вот как только пузырь лопнет, начнется следующая стадия дефляционного спада. Тут уж спрос упадет резко, и компенсировать его можно будет только резким увеличением масштаба эмиссии. С учетом того, что начнет валиться и финансовая система (а в ней сегодня резервов много меньше, чем было в 2008 году), денег потребуется очень много. И либо их все равно не хватит (как в Японии), либо они вызовут гиперинфляцию. Которая, конечно, позволит снижать жизненный уровень населения не слишком быстро, но зато и стремительно уничтожит сложные производственные цепочки.
Возникает еще один вопрос. Не может ли так получиться, что новый «виток» кризиса станет похож на 2008 год, то есть спад произойдет, но за счет эмиссии уровень ВВП будет зафиксирован на более низком уровне, чем сейчас, но, все-таки, экономика не продолжит падение, а вновь на несколько лет перейдет к вялой стагнации? Точного ответа на этот вопрос у меня нет, есть только интуиция. Она подсказывает, что в этот раз падение продолжится до полной компенсации структурных диспропорций, то есть для США - более, чем на 50%. Однако доказательств у меня нет, пока, ко всяком случае.
В заключение можно отметить, что пока ситуацию удается «держать» за счет того, что два сектора экономики, реальный и финансовый, все больше отдаляются друг от друга, и с точки зрения доходности, и с точки зрения перетоков капитала. И поскольку реальный сектор без финансового (точнее, с резким ослаблением его масштаба) существовать может, а наоборот - нет, то развитие кризиса будет происходить в направлении резкого сокращения финансового сектора на фоне значительно меньшего ослабления реального.
|
|
О состоянии дел в мировой элите и текущих прогнозах.
- Одно из СМИ приписало вам разделение финансового мира на 2 клана. А что вы в реальности можете сказать об экономических элитах в мире и России: сколько их, каковы их взаимоотношения, кто из политиков стоит на их вершинах?
- Мне сложно говорить о кланах – тут лучше спросить тех журналистов, которые мне это приписывают. Я говорю только о том, что для сохранения нынешней мировой финансовой элиты ресурсов больше нет и, как следствие, ее отдельным представителям необходимо искать новые источники. Таковых не так много, да и по масштабам они скуднее того, главного, который использовался до 2008 года – эмиссии ФРС.
Самое важное, что некоторые из этих источников друг другу серьезно противоречат – так, поддержка бюджета США не допускает одновременного спасения международных финансовых институтов, и тут Белому дому придется выбирать.
Мне кажется, именно этим вызваны серьезные противоречия во внутренней политике США, не говоря уже о том, что есть и сценарии полного развала нынешней финансовой системы и перехода к относительно независимым валютным зонам (которые были впервые описаны в нашей с Андреем Кобяковым книге 2003 года «Закат империи доллара и конец «Pax Americana»).
Кто и как стоит за этими источниками денег – вопрос отдельный, я им специально не занимаюсь, это не моя специальность. Но, скажем, противоречия по вопросу быть или не быть войне на Ближнем Востоке, быть или не быть зоне свободной торговли между Евросоюзом и США, развиваться или не развиваться Таможенному Союзу – это все вопросы, которые принципиально зависят от того, какой сценарий развития мировой экономики будет выбран.
- Каковы взаимоотношения российских финансовых и политических элит с мировыми?
- До недавнего времени наши элиты полностью лежали под мировыми финансовыми элитами. Но после «дела Стросс-Кана», когда противоречия внутри до того единой мировой финансовой элиты стали видны всем, начались проблемы. И сегодня мы видим, что разные части российской элиты стали ориентироваться на разные части элиты мировой. Поскольку раскол последних еще институционально не оформился, да и понимания процессов у наших элит нет, то выглядит это все достаточно сложно.
Очень условно – «старые либералы» как были ориентированы на МВФ, так и остались, «новые либералы» готовы дружить с кем угодно, хоть с Китаем, лишь бы были деньги, относительно патриотические элиты (часть силовиков) пытаются что-то урвать «свое». При этом все они борются друг с другом за место под Солнцем, то есть при Путине, которого единственного как политика воспринимает обобщенный Запад. Все это происходит на фоне резкого ухудшения ситуации в экономике, причем ухудшения ускоряющегося и хотя элиты это признавать отказываются, само по себе сокращение «пирога» приводит к резкому усилению конфронтации.
- Путин проводит «национализацию элит», чтобы российские политики не были зависимы от иностранных активов... А в принципе такое возможно? Наверняка те или иные политики, даже формально ничего не имея за рубежом, все равно взаимодействуют и будут взаимодействовать с теми или иными зарубежными финансовыми элитами...
- Я не вижу «национализации» элит. Запрета на имущество на самом деле нет, а самое главное – политическое «крышевание» принципиально важных частей российской элиты никуда не делось. Как руководство Минфина и ЦБ выполняло инструкции МВФ и Казначейства США, так и выполняет. Но самое главное – для того, чтобы появились национальные элиты, нужно, чтобы был ресурс, на котором они могли бы существовать. Нефть у нас торгуется за доллары и под нее уже взяты долларовые кредиты – так она не может быть внутренним ресурсом, аналогично с другими сырьевыми продуктами. А внутреннего роста у нас просто нет. Теоретически, можно было бы попытаться начать программу импортозамещения, но беда в том, что такие попытки напрочь блокируются либеральной элитой. Так что проблемы серьезные.
- Вы в своих работах прогнозируете обрушение финансовых рынков США, проблему у европейской валюты и переход от доллара, как мировой валюты, к нескольким эмиссионным центрам. Может одним из них стать эмитент российского рубля?
- Я не столько прогнозирую, сколько рассматриваю этот вариант как один из сценариев, причем наиболее для нас благоприятный. Другое дело, готовы ли мы к нему. Мне кажется, что сегодня ответ – нет.
Для того, чтобы можно было строить более или менее финансово самодостаточную систему, нам нужно прежде всего сильно почистить собственную компрадорскую элиту. Пока никаких намеков на это нет. А уж что будет дальше, по мере развития кризиса – посмотрим.
-Многие предрекают скорый экономический кризис в России, называют даже дату его начала: конец первого квартала 2014 года. А каково ваше мнение?
- Ничего не могу сказать. Вялотекущий кризис уже начался, экономический спад идет уже больше года. Думаю, что он будет постепенно ускоряться, но достаточно медленно.
Серьезное его усугубление может быть связано с внешними причинами: либо существенным падением мировых цен на нефть, либо же обвалом пузыря на фондовых рынках США (и некоторых других стран мира). Первое возможно, особенно если Иран выйдет на мировые нефтяные рынки, но не обязательно, теоретически, войну на Ближнем Востоке еще можно организовать (в формате Израиль и Саудовская Аравия против Ирана).
Второе почти неизбежно, но – все это может протянуться еще до 2015 года. Так что есть несколько вариантов, самый оптимистический для российской экономики (хотя и не самый вероятный) – война на Ближнем Востоке и держащиеся рынки в США, самый пессимистический – мир и финансовая нестабильность. Обращаю внимание – Путин, как он неоднократно доказывал, - за мир, а вот правительству и ЦБ была бы крайне выгодна война на Ближнем Востоке. И хотя правительство об этом молчит, такое серьезное противоречие не может не вылезать в большом количестве вопросов. Так что слова о внутренних противоречиях в сегодняшней российской элите имеют много объективных оснований.
- Дайте, пожалуйста свой экономический прогноз на будущий год.
- Первые месяцы – продолжение вялотекущего спада. Дальше – уже большой вопрос, поскольку начинаются серьезные «вилки» событий. Скажем так, базовый прогноз – продолжение вялотекущего спада, с небольшим ускорением, с возможным резким рывком вниз. Максимально вероятные даты таких «срывов» - начало весны и начало осени.
- Какие из действий правительства в экономике вы считаете ошибочными? Какими могут быть их последствия?
- Я считаю принципиально ошибочной базовую концепцию правительства о том, что страну спасут иностранные инвестиции, привлеченные макроэкономической стабилизацией и улучшенным «инвестиционным климатом». Все остальные ошибки – просто следствия этой неправильной стратегии, которая к успеху привести не может.
Впрочем, либералы, которые и определяют стратегию России в экономике, все равно отказаться от этого сценария не могут, поскольку это – тот самый «Вашингтонский консенсус», который продвигают их политические «крыши» из Вашингтона.
- По какой причине, на ваш взгляд, экономика остается углеводородной и не переходит на инновационные рельсы, хотя о такой необходимости постоянно говорят президент и премьер?
- А с каких оснований она должна переходить? Потому что этого хочется Медведеву или Путину? Или еще кому-то? Но в экономике «хотелки» – не основание. Никаких других оснований пока не видно.
- На чьей вы стороне в споре о бюджетных правилах и том, какого размера должны достигнуть резервные фонды?
- Цели перед экономикой поставьте – тогда этот вопрос будет иметь смысл обсуждать. Он сугубо технический и для тех целей, которые сегодня поставило правительство, его решение вполне адекватно. Другое дело, что эти цели не имеют никакого отношения к экономическому росту и всему остальному.
- Не считаете ли вы авантюрным российский военный бюджет?
- Опять-таки, с какой точки зрения? Можно ли его выполнить? Можно. Можно ли его выполнить при нынешней стратегии правительства и ЦБ? Нет. Но сам по себе он имеет смысл только после определения экономической стратегии.
Чем отличается неизбежное будущее от тенденций и процессов.
Мои предыдущие рассуждения о возможности развития Таможенного Союза, в том числе, о вступлении в него Турции, вызвали довольно много комментариев, от позитивных, до остро критических. Которые, как понятно, были поддержаны после того, как о желании Турции сказал Назарбаев в Минске. Критика, впрочем, от этого не прекратилась, особенно с учетом того, что Турция член НАТО, входит в зону свободной торговли с ЕС и, о ужас!, ассоцированный член ЕС и кандидат на вступление в ЕС (сравни с Украиной!). Впрочем, кандидат она уже столько времени, что начинают возникать серьезные вопросы, в первую очередь у самих турок.
Я, как известно, критику люблю. Конструктивную, разумеется. Ее, к сожалению, мало, больше просто пустой ругани, которая связана не столько с реальным содержанием моих слов, сколько с тем контекстом, в рамках которого это содержание находится. Люди, которые потратили много сил на то, чтобы адаптироваться к современной социально-экономической системе (в том числе, довольно долго смирявших свою, я не побоюсь этого не модного в последние годы слова, совесть, теми благами, которые они с этого получат) и/или достигшие в этой системе успеха (как там было в последнем комментарии по Васильевой? «Ей повезло в жизни»?) категорически не готовы рассматривать сценарии разрушения этой системы. А поскольку из наших рассуждений однозначно следует, что этой системе точно придет конец, то они внутренне сопротивляются адекватному рассмотрению наших аргументов, они их принимать категорически отказываются.
Разумеется, такое решение иррационально, поэтому мне очень смешно на разных сайтах и блогах, которые ведут такие люди, читать их ругать в наш адрес - на фоне их же собственных, осуществляемых со «звериной серьезностью» рассуждений о «неизбежности» восстановления мировой экономики. Мне их даже жалко - поскольку я понимаю, какие моральные муки они будут нести, когда станет понятно, что те жертвы, на которые они пошли (продавая друзей, родственников, страну, принципы и ценности) ради достижения «успеха», в общем, привели к краху. Впрочем, пока можно делать вид, что этого краха еще нет, но уровень ненависти к тем, кто про него говорит становится подчас запредельным.
В связи с этим, я считаю целесообразным разъяснить некоторые моменты своих рассуждения о ТС. Чтобы те наши противники, у кого еще остались элементы рациональности, поняли, что дело серьезно.
Прежде всего, нужно понимать, что рассуждения об участии Турции, Японии и некоторых других стран в ТС - это рассуждения, построенные не на той логике, в рамках которой существует современная система разделения труда. Наивно считать, что сегодняшний рынок ТС Турции интересней, чем сегодняшний рынок Евросоюза! Но что будет завтра? Рост безработицы в ЕС становится критическим, в этой ситуации народ нужно чем-то занимать, либо давать ему денег на покупку турецкий товаров. Что в такой ситуации будет делать нормальное (у нас, как понятно не нормальное) руководство страны? Ясное дело, закрывать рынки от внешних товаров. Чтобы уж если давать людям деньги, от этого не уйти, то на покупку товаров своих!
Отдельный вопрос - во всех ли странах нынешнего ЕС Брюссель будет поддерживать спрос. Я не исключаю, что часть «новых» членов ЕС в рамках нового формата этого союза выкинут из соответствующих программ, просто по причине отсутствия денег, впрочем, это нужно будет еще смотреть. Но в любом случае - рынок ЕС будет для Турции закрываться. И она должна будет строить для себя новую реальность.
При этом обойтись чисто внутренними рынками Турция не сможет - она уже несколько десятилетий активно развивается и сегодня поддержать уровень жизни своих граждан без активных продаж на внешних рынках не может. Проект вступления в ЕС провалился - и по мере закрытия западноевропейских рынков вопрос о смысле участия в ЗСТ с ЕС будет для Турции все более и более сомнительным.
Второй проект Турции, интеграции уже под ее началом, в некотором смысле, восстановления Османской империи, тоже провалился. Тут дело в политическом исламе, который хорошо помнит, какой у него был статус в этой самой Османской империи. Примерно такой, какой был у православия в империи Российской - рядового министерства. И никогда с этим не согласится. И что тогда остается? Только Таможенный Союз - если он будет развиваться дальше.
У Японии ситуация похожая. Ей нужны внешние рынки - а таковыми могут быть либо США, либо Китай, либо ТС. США свои рынки будут закрывать, по тому же механизму, что и ЕС, Китай может и не будет закрывать - но условия вхождения на них поставит такие, что лучше сразу перейти к обряду сеппуку, Значит, остается ТС. И никакой мистики или легенд, чистая прагматика.
Разумеется, еще раз повторю, все эти тенденции и сценарии могут реализоваться только в случае удовлетворения некоторых условий. Первое и самое понятное - это продолжение нынешнего кризиса на уровень, серьезно превышающий масштабы «Великой» депрессии. Макроэкономические данные, демонстрирующие масштаб структурного кризиса, показывают, что он будет раза в полтора сильнее, чем в 30-е годы прошлого века, но тут начинаются разного спекуляции, связанные с отличием нынешней экономики от тогдашней. Спорить с ними практически невозможно, точно оценить тоже, свой вклад он внесут - и по этой причине мы не можем точно сказать, на чем и как остановится этот кризис. Но пока никаких оснований для его остановки нет.
Второе условие - необходимость некоторой конструктивной деятельности в рамках самого ТС. Пока ее не наблюдается, в рамках нынешнего правительства, которое как раз вполне встроилось в современную реальность, его и быть не может, оно люто ненавидит любые разговоры о разрушении «либерального мира». Другое дело, что по мере развития кризиса ситуация может измениться - но не исключено, что в худшую сторону, то есть распада России. Так что и тут не все предопределено. Отметим, что в этом случае Турция, у которой сильно более «здоровая» элита, може попытаться расшириться не в рамках воссоздания Османской империи, а захватывая земли юга СССР - Украины, закавказских республик, части РФ. Это будет трудно - но, теоретически, возможно. Впрочем, еще раз повторю, это вариант исключительно на случай распада России по либеральным сценариям.
Есть еще и другие условия. Например, ЕС может попытаться не закрывать свои рынки, а наоборот, начать экспансию. Для этого, правда, там придется ввести жестко диктаторский режим фашистского толка, но кто сказал, что это невозможно? В конце концов, фашизм - это истинная европейская ценность, в отличие от многих других,которые сегодня продвигаются насильственно. Собственно, мы видим такие процессы на примере Восточной Европы - пока там проблема нищеты решается миграцией активного населения в менее (пока) проблематичные страны Западной Европы, однако и этот процесс скоро завершится. И куда тогда направить миллионы голодной молодежи? Только в экспансию, надо думать, захватывать землю на Востоке. Поляки уже прямо говорят, что правобережная Ураина - это их земля.
В общем, нужно сказать прямо, что кроме одной, главной тенденции развития, есть и другие, альтернативные. Их тоже нужно рассматривать и изучать, понимая только, что при этом нужно оценивать реальные экономические процессы, а не свои желания и «хотелки». Более того, попытки выстроить виртуальную реальность на основании таких «хотелок» (типа, придуманных и насильственно внедряемых «общечеловеческих ценностей»), только ухудшают ситуацию. Я, в свою очередь, пытаюсь разрушить эту монополию виртуальной реальности - ну, а уж как это получается - не мне судить.
Попытка объяснения некоторых особенностей современной политической жизни США
Как я уже неоднократно говорил, я не являюсь большим специалистом по внутриполитической «кухне» США. Однако основополагающий принцип «кто девушку кормит, тот ее и танцует» носит достаточно универсальный принцип. А потому, если в обществе происходит серьезный раскол, сопровождающийся вопросом о том, куда нужно направлять основной финансовый ресурс, то он не может не влиять на политическую ситуацию в стране. И вот здесь нужно отметить, что в США такой раскол образовался, причем - не так давно.
Дело тут даже не в «деле Стросс-Кана», о котором я много писал, поскольку оно оказало влияние, скорее, на отношения внутри мировой финансовой элиты. Речь о том, что само «дело Стросс-Кана стало следствием достаточно серьезного раскола по базовым принципам существования США. И начались эти проблемы несколько раньше, чем в 2011 году ...
Суть этих проблем, которые, в общем, носят абсолютно объективный характер, сводится к одной простой мысли - кому давать деньги, если на всех их не хватает? Напомню, что вся модель «рейганомики» была построена на стимулировании частного спроса, кредитном, в первую очередь, и каждый год нужно было вваливать в частный сектор количество денег, которые бы хватало и на обслуживание текущего долга, и на повышение спроса. Поскольку без него не было бы роста ВВП и вся экономическая машинка бы остановилась. Собственно, она и остановилась в 2008 году и стала падать, и только титаническими (и не очень полезными с точки зрения стратегической перспективы) усилиями удалось это падение приостановить.
Впрочем, цель настоящего текста не экономика, а политика. Суть которой свелась к тому, что самый мощный финансовый поток, который появился и развился в экономике США с 80-х годов это был поток эмиссионно-кредитных денег, который активно поддерживался на политическом уровне. Вначале, при Рейгане и Буше-ст., потому что это был способ «свалить» СССР, а вот потом ... А потом к власти в Белом доме пришли те самые люди, которые выросли на этих финансовых потоках ... И началась вакханалия, наиболее ярким моментом которой сегодня считается отмена т.н. «закона Гласа-Стигола», запрещающего совмещать брокерскую, банковскую и страховую деятельность, в реальности ограничивающий спекуляции чужими деньгами. Но были отменены и другие регулирующие финансовую деятельность законы, большая часть которых была принята при Ф.Рузвельте, в середине 30-х годов прошлого века, в период «Великой» (ну, точнее, второй «Великой») депрессии.
В результате, уровень перераспределения прибыли в пользу финансового сектора в экономике США вырос до, более чем, 50% (при норме - не более 10%), при том, что значительная часть этой самой прибыли образовывалась путем кредитной эмиссии (то есть постоянного роста кредитного мультипликатора, увеличения доли кредитных денег в расширенной денежной массе). И под эту прибыль, естественно, перестроилась вся финансовая система, которая без нее уже существовать не могла.
А дальше, в 2007-08 годах, рухнули пузыри на финансовых рынках и начался дефляционный шок, прямо как весной 1930 года. Кредитный мультипликатор, подскочивший за годы либеральной вакханалии до 17, резко упал, и вместо кредитной эмиссии систему стали поддерживать эмиссией денежной. То есть печатанием денег. И вот тут возник вопрос: а кто их должен получать? Пока деньги делали банки, все было понятно, но сегодня-то это, фактически, прерогатива государства! И государство должно четко ответить на вопрос: финансовый сектор или домохозяйства? Собственно, именно этот вопрос, как мне кажется, и стал главным во всей политической жизни США.
Это очень хорошо видно по составу администрации Обамы, первого и второго срока. Первый, который, в некотором смысле, стал «третьим» сроком старой администрации Клинтона, практически полностью состоял из финансистов. Второй, сформированный уже после «дела Стросс-Кана», разительно от него отличался, там уже практически нет людей из «мафии бангстеров», которая правила бал в экономическом блоке администраций президентов США последние десятилетия.
Но главное - это идея, по которой, собственно и произошел раскол. Грубо говоря, кого поддерживать? Международные банки и мировую финансовую систему или собственно американского производителя? Поскольку с 2008 года стало понятно, что на всех - не хватит. Теоретически, нужно поддерживать свою экономику, но в этом случае рухнет та самая система мировых финансов, построенная на долларе, которая и обеспечивает имперскую структуру США (а авианосные ударные группы, в общем, скорее, для пиара). А если поддерживать имперскую структуру - то рухнет экономика, тут уже есть опыт 30-х годов.
В общем, поскольку сохранить имперскую структуру практически невозможно (что понимают в США далеко не все), то нужно перейти к изоляционизму, оздоровить структуру экономики - и начать работу по восстановлению роли США. Если получиться, конечно. Вопрос только один - как преодолеть политические мифы, на которых построена все их государство?
В общем, проблема выбора встала в США в полный рост. И что делать в такой ситуации? Понятно, что любой политик, то есть человек, который обязан иметь и демонстрировать некоторую общую картину жизни страны, не может не сделать такой выбор. Беда в том, что выбор этот прошел не между основными политическими партиями, а прямо поперек их. С демократами все понятно: тут есть «партия Клинтон» и «партия Обамы». Кавычки понятны - это, скорее, условное название, чем имена идеологических лидеров. Я даже не знаю, кого «партия Обамы» будет двигать в кандидаты от Демократической партии на выборы 2016 года. Но суть разногласий понятна: одни говорят, что эмиссия должна идти через бюджет домохозяйствам, другая - что поддерживать нужно международные финансовые структуры.
У республиканцев тоже две «подпартии», я уже об этом писал: «неоконы», для которых имперское величие США есть основа основ, экономические прагматики, для которых главное - оздоровление реального сектора США, для чего они готовы резко ужесточить финансовую политику (например, серьезно повысив учетную ставку), после чего многие из основных финансовых институтов просто прекратят свое существование.
Но, впрочем, отношения между этими группами - это предмет изучения политологов. Для нас же главное - это базовая идея, на которой произошел раскол, это понимание того, что ресурсов на сохранение имперской структуры США уже нет. Потому что даже если бросить весь эмиссионный ресурс на поддержание соответствующей инфраструктуры, то все равно, после краха экономики США, она не сможет сохраниться. И, кстати, сам Обама намекнул об этом в своем выступлении на заседании Генеральной ассамблее ООН не так давно, предупредив всех, что основная проблема не в том, что США злоупотребляют своими возможностями по всему миру, а в том, что будет, если (и, добавим, когда) они уйдут и перестанут нести ответственность за сохранение мирового порядка.
Многие, в том числе и в США, не верят в такой сценарий. Собственно, иначе трудно было бы представить описанный выше раскол. Но понимание экономических реалий дает нам возможность видеть ту картину, которая для американских политиков пока представляется достаточно виртуальной. И это понимание, как мне кажется, нужно использовать.
|
|
|
|
Что это значит с точки зрения стратегии развития современного мира
Я в последнее время редко комментирую, что называется, «проходные» события. И времени нет, да и смысла тоже, поскольку существенную роль начинают играть куда более сложные и важные процессы. Но иногда случаются вещи, на которые стоит обратить внимание. Просто потому, что они показывают о развитии событий куда больше, чем многословные комментарии и официозные статьи.
В частности, последние месяцы мы видим активные попытки объяснить народу, что кризис, в общем, заканчивается. Попытки эти делаются уже не в первый раз, но сегодня к ним привязываются разные действия, которые для некоторых участников, безусловно, станут необратимыми. Грубо говоря, им предлагают совершить некоторые весьма спорные действия, объясняя это тем, что, хотя сегодня они и не выглядят очевидно правильными, но, по мере восстановления экономики ... А на вопрос, какими они станут, если экономики ухудшится, следует ответ, что алармистские сценарии «приличные» люди не рассматривают, их изучают только маргиналы ...
Таких историй сегодня много. Самая известная у нас – вступление Украины в число ассоциированных членов Евросоюза. Повторять банальные истины о последствиях этого вступления не буду, это уже сто раз обсуждалось, в том числе и на worldcrisis’е, однако сегодня уже даже сами адепты этого вступления не скрывают, что оно имеет смысл только в том случае, если экономическая ситуация в ЕС улучшится. А если ухудшится – то лучше не надо ...Но дальше они смело говорят о том, что, ясное дело, «уже улучшается».
Еще одна история – создание зоны свободной торговли между США и ЕС, которая предполагает отмену всех нетарифных ограничений для американских товаров на территории ЕС. Тут абсолютно такая же ситуация, как с Украиной, только ее роль играет уже сам ЕС. И, в отличие от Украины, там есть силы, которые активно пытаются предотвратить, прямо скажем, смертельный сценарий для экономики Западной Европы. Именно эти люди активно продвигают информацию Сноудена, остановили начало интервенции в Сирии, да и много еще чего делают. Но делают они это ровно потому, что понимают - никакого улучшения экономической ситуации не будет, напротив, нас ждут довольно сильные неприятности.
И вот теперь самое время сообщить о той новости, ради которой я, собственно, и начал писать настоящий текст. Выглядит она (в исполнении РБК) достаточно просто: «Аналитическое агентство S&P Dow Jones Indices присвоило Греции статус развивающегося рынка, говорится в официальном сообщении американской компании. Ранее греческий рынок имел статус развитого.»
«Комментируя причины такого решения, эксперты агентства выделяют несколько факторов. Во-первых, фондовый рынок Греции существенно отстает от рынков развитых стран. Во-вторых, в последние несколько лет греческий рынок сильно уменьшился в объемах. Кроме того, кредитный рейтинг Греции, который находится на уровне В-, что не соответствует критериям развитых стран (минимальный уровень для них - ВВ+).»
«Аналитики S&P Dow Jones Indices также обращают особое внимание на низкий показатель доступности рынка для инвесторов...» Дальше – уже не интересно.
Что означает это сообщение? Что надежды на спасение экономики Греции на этом закончились. Что руководство ЕС уже не возражает, что в составе этого образования могут быть не развитые страны, более того, неявно отсюда следует, что вытаскивать страны из «развивающегося» в «развитое» состояние лидеры ЕС не будут (иначе было бы легче сохранить Греции соответствующий статус). Наконец, что деньги, скорее всего, Греции больше давать не будут. Поскольку нечего.
Казалось бы, ну что такого. В современном ЕС есть страны и победнее Греции, так что о чем говорить. Но дело в том, что Греция – это символ спасения экономики от долгового кризиса. Если это спасения не удалось (а признание того статуса, от которого и спасали Грецию и есть неудача всего проекта в целом), то это значит, что сама модель вытягивания бедных за счет избыточного ресурса богатых больше использоваться не будет. И для бедных уже не вопрос, в чем причина, то ли банальная жадность, то ли просто этого избыточного ресурса у пока богатых просто уже нет. Главное – результат налицо.
Но есть и еще одно важное обстоятельство, о котором имеет смысл поговорить. Грецию выкинули из числа развитых стран, причем, с учетом ее долга и состояния экономики, навсегда. Но это не просто пример конкретной Греции, это еще и типовой вариант решения проблемы. Если кризис настолько велик, что сохранить действующую модель для всех не получается, то есть два принципиально различающихся варианта. Первый – менять модель для всех. Второй – сокращать число тех, кто живет в рамках этой модели.
Ситуация с Грецией показала, что обобщенный «Запад» выбрал второй вариант. А это значит, что за Грецией, по мере развития кризиса, последуют Испания и Италия, Южная Корея и Япония ... Не сразу ... Но последуют. Последними, скорее всего, останутся США и Германия (и, возможно, Китай), но нет никаких оснований считать, что процессы деградации в какой-то момент остановятся. Во всяком случае, теория «неокономики», которая пока достаточно четко подтверждается на практике, говорит как раз об этом. А это значит, что те ресурсы, которые сегодня можно было бы потратить на разработку и внедрение новой экономической модели, будут бессмысленно проедены теми, кто пока остается в списке «развитых» стран.
Это глупо и недальновидно. Но – соответствует типовому поведению человека в рамках начинающихся серьезных кризисов.
|
|
|
|
|
|
К III пленуму ЦК КПК
События в Китае не могут не привлекать к себе внимания: все-таки, самая крупная экономика мира (мы же не относимся всерьез к официальным цифрам МВФ)! Однако в последнее время в этой стране явно наметились экономические сложности, которые, разумеется, нашли свое отражение в политике руководства страны.
Вообще, ситуация с экономическими проблемами в странах с «демократическими» режимами (типа США или Франции) и со странами, которых сами «демократы» к «демократическим» не относят (например, Китай) выглядит несколько фантастично! Дело в том, что в «демократических» странах (напомню, это - самоназвание) власти почти демонстративно игнорируют требования населения что-то изменить в экономической модели и только пытаются впарить ему мысль о том, что кризис уже закончился. А вот в Китае все прямо наоборот - власти активно обсуждают сложившиеся проблемы и пытаются как-то изменить ситуацию.
Вот и на днях, как пишут в китайской прессе, один из членов постоянной комиссии политбюро КПК Ю Чженшен пообещал "беспрецедентные" экономические и общественные реформы, о которых будет объявлено в ходе ноябрьского пленума Коммунистической партии Китая. Он сообщил, что в ходе встречи за закрытыми дверями будет "рассмотрена проблема глубоких и исчерпывающих реформ. Реформы на сей раз будут широкими, коренными и беспрецедентными". "Они неизбежно приведут к трансформациям в экономике, обществе и прочих сферах", - полагает один из новых китайских руководителей. Комментарии Ю Чженшена относительно ноябрьского пленума стали одним из первых высказываний членов высшего руководства Китая относительно предстоящих событий. Комментаторы при этом предполагают, что лидер КНР Си Цзиньпин в ходе пленума будет продвигать значимые экономические реформы. Ну, точнее, продвигать будет тот клан, который пришел к власти по итогам XVIII съезда КПК, и который понимает, что пришло (чтобы не сказать - давно прошло) время серьезных реформ. И тут, как мне кажется, пришло время поговорить о том, что же за реформы должен делать Китай.
Дело в том, что ситуация Китая с начала экономических реформ в начале 70-х годов принципиально отличалась от ситуации СССР конца 20-х годов. СССР тогда был вынужден развивать свою экономику ориентируясь на внутренний рынок (поскольку доступа на внешний у него не было), что, в частности, и вызвало необходимость коллективизации, то есть создания внутреннего рынка для продукции машиностроения (трактора). А вот Китай, которого США активно настраивали против СССР, в период, когда у всех было ощущение почти неизбежного поражения США в «холодной» войне, получил практически свободный доступ на внешние (читай - американские) рынки. И, как следствие. получил возможность использовать эти рынки для мультиплицирования и развития своей экономики.
А вот дальше, судя по всему, была сделана серьезная ошибка, когда внутренние рынки были отставлены в сторону и основной упор был сделан именно на внешние. И, как следствие, экономика Китая сегодня представляет собой сложное объединение двух совершенно разных секторов, взаимодействие которых серьезно затруднено. Первый - это сектор, ориентированный на внешний рынок. В ней довольно высокие зарплаты (порядка 1000 долларов в месяц), довольно приличная норма прибыли (хотя она стала падать по мере того, как развивается вхождение Китая в мировую систему разделения труда и появления внутренней сферы услуг) и, в общем, западные стандарты потребления. И эта часть китайской экономики, с учетом сферы услуг, работающей на нее, составляет где-то 300-350 миллионов человек.
А вот другая часть экономики - это бедная внутренняя экономика. Она развивается за счет усилий государства и в принципе не может потреблять продукцию первой части, поскольку она слишком дорогая. Прозападное правительство Китая предыдущего поколения (Ху Цзинтао) пыталось стимулировать внутренний спрос за счет чистой эмиссии, однако только раздуло серьезные финансовые пузыри. Для того, чтобы вывести «внутреннюю» экономику Китая на активное развитие нужны десятилетия и колоссальные ресурсы - причем первое время оно все равно не сможет потреблять продукцию «экспортного» сектора.
В общем, в экономике Китая - структурные проблемы, которые, в некотором смысле, являются отражением аналогичных проблем США. И как только начались проблемы со спросом в США, начались проблемы и с экспортным сектором китайской экономики - и потому, что падает конкурентоспобность китайских товаров на мировых рынках, и потому, что падает внешний спрос. А продавать на внутреннем рынке свои товары, еще раз повторю, этот сектор не может, слишком велика разница в ценах и доходах. При этом ресурс стимулирования внутреннего спроса, в общем, уже исчерпан за время предыдущего руководства страны.
Мне сложно оценить, насколько должны упасть цены на продукцию экспортного сектора китайской экономики, поскольку точных статистических данных по этому вопросу просто не существуют. Очень общие оценки - раз в пять. Но это, во-первых, не так-то просто, поскольку уровень локализации китайских товаров уже далеко не 100%, а значит - не только внутренними факторами определяется цена. Во-вторых, значительная часть себестоимости - это инфраструктура собственно китайской экономики, которую необходимо поддерживать.
Но самое главное, в-третьих. Это социальные проблемы. Если затраты падают в пять раз, то падают в разы и зарплаты. Но на 1000 долларов можно жить в городских условиях и иметь квартиру. И вот на зарплату в 200 долларов так уже не поживешь - тут нужно переходить на уровень жизни СССР 50-х годов. Но как это объяснишь людям, которые привыкли жить в рамках «общества потребления», которое, кстати, очень соответствует китайскому менталитету. Эти люди не захотят переселяться в деревни, в маленькие домики, а то и бараки, после отдельных квартир и других благ цивилизации.
Именно в этом основная проблема китайских реформ. Что там делать в экономике - понятно. Нужно написать план повышения уровня благосостояния основной части населения лет так на 20 (что, с учетом опыта СССР, не проблема) и подогнать под этот план производственные мощности. С учетом государственного спроса, прежде всего, в оборонной отрасли, и постепенно сокращающегося внешнего спроса. Ну и начать переключать часть внешнего спроса с долларов и евро на юани - чтобы иметь возможность его контролировать. Вот только в рамках этого плана необходимо написать о том, куда и как направлять тех китайцев, чей уровень жизни будет резко падать.
Я думаю, что вопрос этот будет решен по трем основным направлениям. Те, кто согласятся на снижение уровня жизни, будут направляться на новые предприятия, работающие на внутренний спрос, с увеличением вероятности карьерного роста. Часть, которые работают на оборонных предприятиях, или же тех, которые устойчиво захватили мировые рынки, оставят, хотя и несколько снизят их уровень жизни. А вот тех, кто на такое снижение не согласен (прежде всего, как мне кажется, из сферы услуг) будут просто выталкивать за границу, захватывать жизненное пространство. В богатые страны, разумеется.
Мне кажется, что именно эта часть плана реформ является самой главной - но именно она публично оглашена не будет. По понятным причинам. Впрочем, по тому, какие меры будут приняты в экономике, можно будет оценить масштаб социальных пертурбаций Китая. Так что к этой теме мы еще вернемся.
О значении его речи в Минске на саммите ЕврАзЭС в октябре 2013 года
Недавний саммит ЕврАзЭС в Минске и выступление на нем президента Казахстана Н.Назарбаева по вопросу вступления в Таможенный Союз Турции, вызвали серьезные обсуждения. Все сторонники ТС радостно говорили о большом рывке в развии организации (что правда), вспоминали про недавнее решение Армении о вступлении в ТС (а тут нужно вспомнить, что на самом деле Армения это не столько экономика, сколько крайне влиятельная диаспора, которая, безусловно, это решение поддерживает), о тех перспективах, которые открываются в этом случае. Но есть и другие аспекты, о которых стоит сказать.
Пафос Назарбаева был значительно более глубок, чем простое сообщение о том, что Турция перешла от тайного зондажа возможности своего участия в ТС к открытым разговорам на эту тему. Собственно, я уже много писал, почему это практически неизбежно. На самом деле глава одного из государств-участников ТС и, что немаловажно, единственный из таких участников - руководителей еще СССР (Наазарбаев был членом Политбюро ЦК КПСС и кандидатом на пост председателя Совмина СССР), сказал существенно больше и речь его является стратегически важной для будущего всего евразийского пространства.
На всякий случай я приведу самое краткое информационное сообщение об этом выступлении: "Президент Турции обратился ко мне с просьбой вступить в наш Таможенный союз. Давайте и примем Турцию", — сказал Назарбаев в Минске на заседании Высшего евразийского экономического совета. По его словам, бывая за рубежом, к нему часто обращаются с вопросом о том, что "мы создаем СССР или что-то под Россией". "Может, Турцию принять, большая страна, и разговор закончится", — предложил Назарбаев президентам России и Белоруссии.
Это очень важный вопрос. Дело в том, что объективные интеграционные процессы на евразийском пространстве неминуемо так или иначе форматируются конкретными людьми. И сегодня сформировалось как минимум три основных направление этого форматирования. Первое - чистое противодействие процессу интеграции. Его организует «либеральное лобби» в нашей стране - в том числе Шувалов и Христенко, которые формально руководят процессом интеграции. Однако сегодня это слишком примитивный вариант, который к успеху привести не может.
Второе направление - это попытка перевести интеграционные процессы в чисто имперское русло. То есть вести себя так, как будто речь идет о восстановлении СССР. Отметим, что по чисто объективным, экономическим причинам, этот процесс успехом завершиться не может - у нас недостаточное количество людей для того, чтобы создать самодостаточный экономический кластер на территориях б.СССР. Но идеологически есть очень много людей, которым такой план крайне приятен и они его поддерживают. Особенно с учетом осуществляемого на них «правильного» давления. Далеко не каждый человек способен устоять, если ему каждый день говорят: «Вы войдете в историю человечества как восстановитель великой империи!» Тут поневоле начнешь негативно относиться к источникам, которые утверждают, что это невозможно.
И третье направление, которое отличается от первых двух тем, что оно построено не на старых, исчерпавших себя, а на новых идеях. Это - создание евразийской валютной зоны, на территории значительно превышающей СССР и являющейся одним из центров силы посткризисного мира. Создание такой зоны требует колоссальных усилий, в первую очередь - интеллектуальных, и результат будет, скорее всего, достаточно неожиданным, поскольку аналогов этой работы до сих пор не было. Точнее, не было в достаточно обозримом будущем.
В качестве примера такой «другой реальности» можно привести описание «монголо-татарского ига» в современно истории. Оно принципиально разнится у многих историков, которые при этом ухитряются опираться на одни и те же факты, и это связано не только с тем, что большинство из них пытаются впихнуть эти факты в заранее определенные идеологические стереотипы. Скорее, дело в том, что та реальность, которая появилась на евразийском пространстве после создания империи Чнгисхана, принципиально отличалась от того описания реальности и геополитики, к которым мы привыкли. Мы просто не можем в современных терминах описать ту систему отношений, которая была в этом государстве. Именно об этом, кстати, много пишет Андрей Девятов.
Я не думаю, что Назарбаев точно видит эту потенциальную новую реальность. Но его колоссальный политический опыт дает ему уверенность, что первые два из описанных выше направлений к успеху привести не могут, а вот потенциал третьего пути он видит. И то, что он сказал об этом открыто, говорит о том, что пришло время сделать осознанный выбор. Понятно, что убедить в чем-то либеральную «хевру» в России невозможно - она уже давным давно сделала для себя выбор, что Солнце встает в Вашингтоне, даже, точнее, над зданием МВФ. И будет реализовывать первый и второй варианты потенциального развития событий - и исполняя указания своих кураторов из-за океана, и следуя собственным представлениям о «правильном» развитии событий. В конце концов, не все либералы в России идиоты - и они отлично понимают, что создание Евразийской валютной зоны не оставляет для них того места, к которому они привыкли и которое считают заслуженным.
В мире вообще и у нас в частности начинается политическая борьба за выживание. В ней нет места таким категориям, как демократия, права меньшинств или, скажем, гуманность. Победит только одна партия, все остальные направятся на свалку истории. У меня есть соображения, кто победит, и это уж точно не либералы (в связи с чем у меня нет никаких возможностей попасть списки получающих либеральные блага, вроде места в нынешнем правительстве, гранты западных организаций или, скажем, премии им. Нобеля), но проблема состоит в том, что чем дольше либералы будут находиться у власти в нашей стране, тем меньше времени будет на конструктивные действия, тем более жесткими они будут. И по этой причине главной задачей любого патриота сегодня является борьба с той либеральной хеврой, которая определяет политику нашего государства. И слова Назарбаева можно считать точкой отсчета, от которой эта борьба становится открытой и явной.
|
|
Объяснение некоторых вопросов
В последнее время на сайте часто обсуждается концепция «валютных зон», впервые мы с Андреем Кобяковым впервые озвучили в нашей книжке в 2003 году. Поскольку тут явно есть некоторое непонимание со стороны обсуждающих, нужно несколько слов об этом сказать.
Прежде всего, современная система разделения труда, единая для всего мира,использующая эмиссионный ресурс доллара, находится на грани разрушения. Связано это с тем, что, в соответствии с теорией технологических зон, каждый уровень разделения труда требует определенного минимального объема рынков. Если объем меньше - то уровень разделения труда, технологический уровень, долго поддерживать не получается.
Если использовать терминологию технологических укладов, введенных С.Глазьевым, то картина выглядит так: для самого первого уклада хватает рынков с объемом, скажем, 50 000 потребителей, затем это число растет, сегодня нужно как минимум 4-5 миллиардов реальных потребителей. Отметим, что это количество как раз соответствует тому количеству людей, которые реально используют блага современной цивилизации.
Однако есть один очень серьезный момент. Дело в том, что спрос этих потребителей не соответствует уровню их реально располагаемых доходов. С 1981 года, после начала политики «рейганомики», началась кредитная накачка частного спроса и сегодня инструменты этой накачки больше не работают, их ресурсы исчерпаны - что и вызвало сегодняшний кризис. По его итогам совокупный спрос упадет - по предварительным оценкам, в странах «золотого миллиарда» в два раза, по миру в целом - чуть поменьше. И такое падение спроса будет равносильно сокращению численности потребителей - что неминуемо выведет ряд современных технологий из уровня рентабельности. Не менее сильный удар будет нанесен по новым разработкам, которые еще не внесены в массовое производство.
Для примера можно привести ситуацию в США, в которых реальные доходы домохозяйств сегодня соответствуют доходам начала 60-х годов, и это еще до существенного их падения в результате кризиса. Можно сравнить технологический уровень того времени (еще до начала программ стимулирования спроса) с настоящим, для того чтобы понять масштаб тех изменений, которые вызовет современный кризис.
Теоретически, это, в соответствии с идеями неокономики, должно создать ситуацию, при которой станут рентабельны технологии предыдущего (или даже пред-предыдущего) технологических укладов, для которых уже требуются значительно меньшие рынки. Точно указать их масштаб, конечно, невозможно, но, если исходит из экспертных оценок, то это 500 - 800 миллионов потребителей, причем с «нормальным», не стимулированным спросом. То есть, теоретически, становится рентабельным появление нескольких (5-6) систем разделения труда, с собственным воспроизводственным контуром у каждой, при наличии некоторого количества «свободных» (от технологий) территорий. Есть только одна проблема. Этих технологий сегодня нет.
Ну, точнее, их не то, чтобы нет в природе - скорее всего, пусть в урезанном виде, но они работают в Азии, Латинской Америке, Африке. Однако сделать на их основе работающую систему - скорее всего не получится. А если более или менее сформировавшихся на более низком уровне технологий систем разделения труда не получится, то процессы деградации, скорее всего, остановить не получится. И, теоретически, он может продолжаться до уровня раннего феодализма, то есть натурального хозяйства. С соответствующим падением численности населения, разумеется.
Иными словами, ожидать, что описанные нами «валютные зоны» появятся естественным образом в процессе разрушения нынешней единой системы разделения труда, не приходится. И, кстати, не очень понятно, зачем в их отношении нами использовался термин «валютные»? Когда соответствующие структуры XVIII-XX века назывались нами «технологическими зонами».
Ответы на эти вопросы, в общем, носят достаточно простой характер. Дело в том, что уж коли построение таких зон станет задачей, которую кто-то перед собой поставит, то первая задача, которая перед ним встанет - это вопрос о ресурсе, за счет которого такую задачу можно решить. И таким ресурсом может стать тот самый эмиссионный ресурс, который сегодня используется для повышения спроса.
По мере разрушения долларовой системы (в том числе - со спросом, выраженным в долларе), должны будут выстраиваться региональные денежные системы. Это может дать достаточно серьезный ресурс, который, теоретически во всяком случае, можно использовать для разработки и внедрения соответствующих технологий, разумеется, в современном варианте. Не будем забывать и о процессе импортозамещения, который сегодня актуален для всех, в том числе, для США, которые активно восстанавливают технологии, ранее выведенные в ЮВА. Это процесс может затянуться на 10-20 лет, однако и кризис будет тянуться еще достаточно долго, судя по всему. Да и эмиссионный процесс, направленный на создание новых производств и создание рабочих мест его затянет и, быть может, даже несколько уменьшит его масштаб.
И вот здесь уже становится понятным использование нами термина «валютные» зоны - поскольку ключевым ресурсом для решения задачи создания таких зон является эмиссия той региональной валюты, которая станет основной финансовой системы этой будущей зоны. При этом нужно понимать, что процесс этот не стихийный, а рукотворный, в чем-то похожий на индустриализацию в СССР в 30-е годы прошлого века.
Нет уверенности, что все потенциальные валютные зоны справятся с этой задачей. В этом случае их будет меньше. Собственно, никто не сказал, что они вообще будут. Но в этом случае я не вижу как остановить процессы деградации экономики. Может быть, кто-нибудь мне это расскажет - я придумать не сумел.
На примере одного, вроде бы простого вопроса
Жизнь так сложилась, что я на днях обсуждал с товарищами политику нашего Центрального банка. И в числе прочего они мне сказали, что ЦБ решил ограничить процентную ставку для физических лиц : Поскольку, мол, "рынок закредитован". Я думаю, что если ЦБ это сделает, то народ, на первом этапе, будет в экстазе (ура, ростовщиков истребили!), однако возникает ряд вопросов, на которые нужно ответить и которые носят достаточно сложный характер.
Прежде всего, нужно отметить, что в нормальной экономической системе банки нужны для кредитования производства. Но у нас это практически невозможно - политика ЦБ по борьбе с инфляцией не привела к ее существенному падению (никто же не считает, что официальные цифры имеют какое-то отношение к реальности?), зато ограничила объем денег, которые можно использовать для кредитования. Соответственно, крупные компании закредитованы в валюте, мелкий и средний бизнес умирает, а банки своей нормальной деятельностью заниматься не могут. То есть, политика ЦБ вытолкнула их в маргинальный сектор.
Далее, часть этих секторов (например, спекуляция на фондовом рынке) носит откровенно рискованный характер, и эти риски заложены в стоимость кредитов. То есть - дело не только в ставке, но и в общеэкономической конъюнктуре. И в этой ситуации кредитование физических лиц, в том числе и откровенно рисковое (т.н. "микрокредитование") для банков является выходом из ситуации. В которую, напомним, их загнала политика правительства и ЦБ.
Фиксированная ставка, кстати, риски сама по себе не убирает - и мы еще посмотрим, как будут себя вести денежные власти США, в которых сегодня ставка выше 30% считается ростовщической и может стать основанием для открытия уголовного дела. По мере развития кризиса, разумеется. И, кстати, что в такой ситуации будут делать банки, для которых выдача заведомо убыточных кредитов является смертью?
Реально работающее производство в России принадлежит государству или олигархам, которые если и нуждаются в кредитовании, то получают его от того же государства под льготные (нерыночные) проценты. По сути можно говорить о том, что в таких условиях кредитовать просто и нечего. И утверждение о том, что высокие ставки в области потребкредитов не позволяют снизить ставки по корпоративным кредитам - это фикция.
Российская экономика держится на потребительском секторе. Если кредиты сделают недоступными, потребительский сектор будет сокращаться, будет падать бизнес ритейлеров, соответственно и всех связанных с ним отраслей (обслуживание, логистика). Банки, ритейлеры и связанные с ними отрасли будут вынуждены сокращать персонал (а это сотни тысяч, если не миллионы людей). Вырастет безработица. Еще больше вырастет просрочка по ранее взятым кредитам. Круг замкнулся.
Кроме того, меня умиляет довод о ростовщичестве, с учетом того, что большую часть кредитов физическим лицам выдают государственные банки. Это что получается, что главный ростовщик у нас Сбербанк? Или ВТБ? Это, конечно, чисто популистский лозунг, но, тем не менее, факт-то имеет место! Вообще, можно отметить, что современная политика ЦБ, во многом, направлена на поддержку госбанков - что само по себе на самая идеальная на сегодня политика. Во всяком случае, реальный рост сегодня может быть только от повышения активности малого и среднего бизнеса - который госбанкам не очень интересен.
Отдельно нужно сказать о "закредитованности". В смысле роста невозвратов - да, проблема имеет место, но смотреть-то нужно на конкретных заемщиков! Если человек начинает брать новые кредиты для возврата старых - это одна ситуация, если берет кредит "до зарплаты" - совсем другая. Нужно усиливать качество работы кредитников, это да, но делать выводы о ситуации в каждом конкретном случае на основании общих цифр - это как минимум не совсем корректно, тут нужно серьезно структурировать рынок кредитов физическим лицам в целом.
Не нужно рассматривать этот текст как рекламу ростовщиков. Просто в силу своей прежней работы я понимаю именно эту проблему отрасли и мне абсолютно очевидно, что необходимо крайне аккуратно подходить к ее реформам. Банковская система, усилиями правительства и ЦБ, находится в крайне сложном положении и возвращать ее в нормальное состояние - это работа на годы. Последний раз такую работу проводил у нас Геращенко в 1998- 2002 годах, но затем Игнатьев и Нибиуллина (а она кое-что уже успела) практически полностью уничтожили плоды его работы. И если сейчас резать по живому, то можно не реальную ставку снизить, а существенно ослабить банковскую систему и увеличить риски (а значит - и ставки!).
Впрочем, теоретически, не исключено, что ЦБ решает совсем не те задачи, о которых говорит. Я вижу, как минимум, два подобных варианта. Первый - под видом борьбы с ростовщиками ЦБ хочет отвлечь внимание публики от проблем с возможной девальвацией рубля и последствиями от этого как раз для крупных банков. Второй - что на самом деле задача состоит в существенном сокращении количества самих банков, ликвидация мелких и средних кредитных учреждений, которые "обижают" крупняк, в том числе и государственный, который уже не может увеличивать клиентскую базу.
И тот, и другой вариант ничего хорошего нам не сулят, первый напоминает проблемы 98 года с его банковским дефолтом, второй - ударит не только по банкам, но и по остаткам мелкого и среднего бизнеса. Особенно с учетом экономического спада, который, впрочем, ЦБ не признает. Но если разрушить систему кредитования частного бизнеса, то этот спад существенно ускорится, поскольку крупные банки мелочью заниматься не будут. Им, собственно, происходящее будет только выгодно, поскольку они начнут кредитовать растущие импортные операции, что значительно проще и удобнее.
В общем, можно делать окончательный вывод. Для того чтобы начинать бороться с разными "неестественными" вещами в банковской системе (например, рисковым кредитованием физических лиц), нужно, в первую очередь, обеспечить банкам сферы, в которых они могли бы нормально зарабатывать. После этого рынок потребительского кредитования перестанет быть столь лакомым кусочком для всех крупных игроков и, вопросы о каком-либо избыточном регулировании уйдут в прошлое. А ампутация как лечение дистрофии, скорее всего, эффекта не даст.
|
|
|
|
Описание политических коллизий в США с точки зрения экономических интересов
Проблемы в США сегодня носят не столько экономический, сколько политический характер. А значит, разобраться в том, почему дела идут так странно, чтобы не сказать, по-дурацки, можно только поняв, что же там такое происходит именно в политике. Понятно, что мы не инсайдеры, даже, в общем, не специалисты, но я нас есть один очень сильный инструмент, которым мы владеем лучше многих других – это понимание экономических интересов. Вот и попытаемся, используя его, хотя бы частично разобраться в проблемах США, все время помня, что разбор этот носит достаточно ограниченный характер.
Для начала посмотрим на Демократическую партию США. Она явно состоит их двух, достаточно агрессивно настроенных друг к другу частей. Первая – это партия Хилари Клинтон, бывших сотрудников администрации ее мужа-президента, в том числе Ларри Саммерса, и прочих сторонников неограниченного финансового либерализма. Эта партия явно ориентирована на крупный транснациональный капитал и, прежде всего, заинтересована в том, чтобы эмиссионный ресурс Федеральной резервной системы США был направлен на поддержание мировой финансовой системы. Без которой эта группа просто не может существовать.
На первом этапе Обамы-президента эта группа контролировала его действия, однако после «дела Стросс-Кана» резко ослабела, а после выборов 2012 года была практически полностью вычищена из Белого дома. Это очень хорошо видно и по отношению Обамы к войне в Сирии (а «клинтоновцы» откровенно жаждут этой войны и являются партнерами наиболее агрессивных представителей элиты Израиля), и по борьбе с выдвижением Самммерса, да и по многим другим, более мелким вопросам.
Вторая группа – это те, кто поддерживает Обаму сегодня. Эта группа ориентирована на патерналистский госкапитализм, считает, что эмиссионный ресурс ФРС нужно через бюджет направлять на поддержание бедных слоев населения США, во внешней политике войн не хочет, сокращает оборонный бюджет, в качестве главного партнера на Ближнем Востоке видит, скорее всего, Иран. Эта группа проделала блистательную работу в части доказательства наиболее бедным слоям американского народа, что только благодаря ее помощи они обеспечивают себе сносное существование, и по мере развития кризиса эта группа поддержки будет только расти.
У этих групп принципиально различное стратегическое понимание места США в мире. «Клинтоновцам» (примыкающие к « проценщикам», в соответствии с нашей классификацией частей мировой финансовой элиты, то есть МВФ, транснацинальным банкам и финансовым структурам) нужно монопольное положение доллара США в мире и контроль транснационального капитала над ФРС, «обамовцев» вполне устроит региональная роль США, но при категорическом государственном контроле над ФРС (отсюда, кстати, и кандидатура Йеллен на пост руководителя ФРС).
Теперь посмотрим на Республиканскую партию. В ней более сложная структура, но выделяются два основных направления. Первое – это экономические консерваторы (типа Рона Пола). Их цель – организовать жесткую денежную политику, обрушить всех реальных банкротов, в том числе в финансовой сфере, «оттолкнуться от дна» и начать нормальный экономический рост. Понимают ли они, какого масштаба будет спад, прежде чем его «дно» будет достигнуто – вопрос отдельный, но, возможно, сегодня это уже не имеет для них значения.
С точки зрения будущего, эта группа готова отказаться от курса на мировое доминирование США (и на время вернуться к «доктрине Монро»), имея в виду, что экономический потенциал этой страны достаточен, чтобы потом вернуть потерянное назад. В этом смысле она сближается с «группой Обамы» среди демократов, за тем исключением, что категорически не приемлет социальный патернализм, в частности, реформу медицинского страхования Обамы. Но, скорее всего, ради борьбы с мировой финансовой элитой, может пойти на локальные тактические союзы с ним.
Последняя группа – это «социальные консерваторы», типа Рейгана или Буша-мл. Сочетают либеральные взгляды в экономике и относительно консервативные в жизни, их идеологическое ядро – пресловутые «неоконы». Для них принципиально любой ценой сохранить имперское величие США и в этом смысле они приближаются к «клинтоновцам». Главное отличие в том, что «клинтоновцы» считают, что мировая финансовая элита будет писать правила для элиты США, а «неоконы» - наоборот. В любом случае, разрушение мировой финансовой системы, а значит – ужесточение денежной политики ФРС, для них неприемлемо.
Таким образом, исходя из этого описания, политическую систему США можно описать квадратом. Левая его сторона – Республиканская партия, правая – Демократическая. Основной раскол – за первых голосуют люди обеспеченные, за вторых – социально ущербные (нац. и прочие меньшинства, получатели пособий, интеллигенты и богема). Нижнее основание – рационалисты. В левом нижнем углу – экономические консерваторы, в правом нижнем – Обама. Верхнее основание – идеалисты, левый верхний угол – социальные консерваторы, правый верхний угол – «клинтоновцы». Их сближают тактические нюансы, в рамках которых они готовы идти на компромиссы и союзы.
Проблема всех политических договоренностей в том, что приближение кризиса (в том числе дефолт) автоматом увеличивает группу поддержки Обамы. А потому для всех республиканцев принципиально важно, чтобы кризис не произошел слишком рано – поскольку до выборов больше года и Обама успеет консолидировать новых потенциальных получателей пособий в число своих политических сторонников. Все равно им больше деваться некуда. Для «клинтоновцев» и социальных консерваторов кризис вообще недопустим, поскольку он разрушает инструмент величия США – мировую долларовую систему. Да и победа Обамы в 14 году может их сделать маргиналами в политическом поле США. В общем, как предотвратить кризис не очень понятно, но оттягивать его нужно до последнего момента.
С точки зрения Обамы самое неприятное – кризис (в первую очередь – обрушение «пузыря» на фондовом рынке) перед самими выборам. Шок сыграет против него, а консолидировать потенциальных новых сторонников он не успеет. В результате республиканцы получат обе палаты Конгресса, после чего шансы команды Обамы (сам он уже баллотироваться не сможет) на переизбрание будут минимальны, а республиканцы сами разберутся, кто из двух их основных подпартий пролезет в президенты.
Если же кризис состоится после выборов, то ситуация непонятна, электорат двух партий пока примерно одинаков, все будет определяться локальными обстоятельствами. Тут какой-нибудь позорный теракт (типа нападения и вырезания американской базы в Афганистане или Ираке) может сыграть большую роль, чем стратегические обстоятельства. То есть, имеет место высокая степень неопределенности.
В общем, получается такая картина. Обама заинтересован в том, чтобы кризис приблизить, но в ситуации, при которой ему есть на кого свалить вину. Это значит, что в нынешнем конфликте, скорее всего, он будет стоять на своем железно – а вот республиканцы, скорее всего, пойдут на уступки. Им кризис или вообще не нужен (социальным консерваторам), или нужен летом – в начале осени (экономические консерваторы). По этой причине я считаю, что часть республиканцев пойдет на уступки, и нынешний бюджетный кризис рассосется. А вот к концу весны 14 года я бы очень внимательно посмотрел бы на политическую ситуацию в США. Впрочем, не исключаю, что внутренний конфликт в Республиканской партии может привести к тому, что и она не уступит – и тогда будет весело.
|
|
|
|
|
|
Молодая нация, молодое государство, юный бизнес, нестроения, великий американский бизнес озаряет путь.... А не скажешь по внешнему виду А. Мамонтова, что ребенок.
"Такая, блин, вечная молодость..."
Колонка в журнале Итоги, опубликована 14 октября 2013 года.
«На горизонте маячат грозовые облака — в виде угрозы дефолта США. А потому в России будут говорить об этом все чаще и чаще»
Тема предстоящего — теоретически во всяком случае — дефолта в США стала у нас очень популярна. Почему — понятно не очень. Дело в том, что наша страна имеет крайне слабое отношение к американскому бюджету. Мы даже почти ничего в эту страну не экспортируем. И возникает вопрос: в чем же тогда фокус? Вариантов может быть несколько.
Первый, самый простой. Дело в нефти. Если в США происходит что-то неправильное, причем даже не очень важно, что именно, это означает ухудшение общеэкономической конъюнктуры. То есть снижение цен на нефть и газ, уменьшение потребности в этом виде товара и, соответственно, нарастание проблем в российской экономике. Это, так сказать, простейший вариант. Есть более сложный.
Экономика США построена на постоянном стимулировании спроса. Спор между республиканцами и демократами по большому счету вызван тем, что первые считают, что дотации народу нужно сокращать, а вторые этому сопротивляются. Но сама по себе напряженность ситуации так или иначе говорит о том, что ресурсы поддержания спроса исчерпаны, а значит, нас ждут серьезные неприятности. Далее — смотри вариант для России в предыдущем абзаце.
Вариант третий еще круче. Схватка между республиканцами и демократами столь сильна из-за того, что «Боливар не вынесет двоих»: предстоящий кризис должен резко сократить масштаб правящей элиты, и вопрос о том, кто останется, а кто вылетит из седла, нужно решать уже сейчас. Тут последствия для России даже превышают чисто экономические эффекты, поскольку столь масштабный кризис, скорее всего, резко ослабит поддержку, которую США сегодня оказывают российской «пятой колонне» из либералов, а также ряду олигархов. В связи с чем последние уделяют теме бюджетного кризиса в США избыточное внимание.
Есть и четвертый вариант. Поскольку мировая финансовая элита после «дела Стросс-Кана» раскололась, вопрос состоит в том, сохранят ли США мировое доминирование или же перейдут на региональный масштаб, соответственно, бросив на произвол судьбы всю мировую долларовую инфраструктуру, то есть МВФ, транснациональные банки и прочие финансовые структуры. В этом случае у нашей либеральной тусовки вообще нет шансов на выживание. Более того, нашу страну ждут катаклизмы, сравнимые разве что с гражданской войной, поскольку живем мы импортом, который завязан на финансовые проводки, осуществляемые этими самыми международными финансовыми институтами.
Вы скажете, что последние варианты — явный перебор? Они маловероятны, да, но никто же не отменял ситуацию структурного кризиса в западной экономике (то есть в экономике так называемых развитых стран), при которой расходы их домохозяйств выше, чем их же реально располагаемые доходы, процентов на 20—25. А разница покрывается разного рода бюджетными дотациями и субсидиями, о которых и спорят две политические силы в США, и кредитованием домохозяйств. И сохранять его масштаб становится все труднее.
Спорить о роли России в этом процессе нечего. От нас тут вообще ничего не зависит. Но ситуация, при которой мир ждет кризис более сильный, чем Великая депрессия 30-х годов, не может не волновать. Тогда разрыв между доходами и расходами домохозяйств не превышал 15 процентов, а безработица в Западной Европе на пике кризиса достигала 40 процентов. Что же будет в этот раз? Тут поневоле задумаешься о последствиях... Даже если реального описания процессов в голове нет.
Вот и Владимир Путин недавно сказал о том, что пик кризиса уже пройден — видимо, кто-то из либералов озвучил президенту свои потаенные мысли. Но сама по себе ситуация, при которой он обратился совершенно не к «своей» теме, тоже показательна. Скорее всего, Путин чувствует, что что-то идет совсем не так, как хотелось бы. Ну в самом деле, инвестиции оттекают, пенсионная реформа рушится, экономика падает — какие бы эвфемизмы для этого процесса ни придумывали чиновники, бюджет секвестируется... И это еще до того, как что-то случилось в Сирии и в США.
Ну, впрочем, войну в Сирии наши либералы с удовольствием бы приблизили. А возможно, и приближают — назло Путину, но с надеждой на рост нефтяных цен. Поскольку помимо уже перечисленных проблем над нами нависает тень дефолта по образцу 1998 года. Ведь те же либералы запрещали кредитовать экономику в рублях, а значит, она кредитовалась в валюте, создавая заемщикам серьезные проблемы в случае ослабления рубля.
Ощущения безысходности, судя по всему, у нашей либеральной элиты пока нет. Но любая тучка на горизонте уже вызывает разные, пусть и неоформленные, но неприятные мысли. Кстати, скорее всего, именно для того, чтобы прогнать эти мысли, Владимир Путин и сказал, что пик кризиса пройден. Но на горизонте все равно маячат грозовые облака и гремит гром — в виде угрозы дефолта США. А потому мы о нем и будем говорить все чаще и чаще.
О том, как правильно понимать стратегические прогнозы
Если посмотреть на конкретную критику в мой адрес (вал критики идеологической мы даже рассматривать не будем, она того не стоит), то она, в общем, сводится к двум основным моментам. Первый – «прогноз» о стоимости рубля к доллару (под 50 рублей за доллар) в конце 2008 года. Здесь нужно отметить, что ссылаются обычно не на мою прямую речь, поскольку ее не существует, а на журналистские интерпретации. Смысл этой истории сводился к тому, что я объяснял, что для того, чтобы стимулировать экономику и перевести ее в состояние роста, необходимо девальвировать рубль дл уровня, примерно, 45 рублей за доллар. И если правительство будет проводить разумную политику, то оно рубль девальвирует. А если нет – то существенно замедлит темпы восстановления, даже на фоне эмиссии в США.
Отметим, что эту оценку подтвердил даже тогдашний министр финансов Кудрин, который в конце 2009 года отметил, что в конце 2008 года рубль «недодевальвировали», а весной 2009 – «слишком подняли», что вызвало проблемы с поступлениями в бюджет. Но вот журналисты, в силу своей привычки, пропустили всю вводную часть, обратив внимание только на кусок «50 рублей за доллар». Именно по этой причине цитируются журналисты – исходного текста, как я уже говорил, просто не существует.
А вот вторая моя цитата интересней. Она была дана в интервью «Комсомольской правде» летом 2008 года (взял интервью Женя Черных) и звучит так: «Экономика США уменьшится как минимум на треть. Мировая упадет процентов на 20. После этого планету ожидает лет 10–12 тяжелой депрессии. В США и Европе, думаю, многие будут жить впроголодь. А машина станет предметом роскоши.» И эта цитата подлинная.
Откуда она взялась? Напомню, что первой работой, в которой мы доказали, что кризис неизбежен, было исследование 2001 года (впервые оно было представлено на II Чаяновских чтениях в РГГУ в январе 2002 года, затем этот доклад был перепечатан в журнале «Русский предприниматель» и в нашей с Андреем Кобяковым книге), в котором был изучен межотраслевой баланс США за 1998 год. Это исследование показало, что масштаб структурных диспропорций в экономике США достиг величины 15% в долях ВВП, что сравнимо с аналогичным масштабом в конце 20-х годов прошлого века.
Затем это исследование было подтверждено анализом доходов и расходов американских домохозяйств (http://worldcrisis.ru/crisis/1136733 ), причем масштаб структурных диспропорций к настоящему времени вырос до уровня 20-25%, что означает, что кризис, в своем максимуме, будет существенно превышать по масштабам тот, который случился в начале 30-х годов ХХ века и привел ко второй (первая была в 1908-14 годах) «Великой» депрессии.
В интервью лета 2008 года (то есть до начала «острой» стадии кризиса, соответствующей дефляционному шоку весны 1930 года) я не мог точно знать, будут ли денежные власти США проводить такую политику, как в 30-е годы, то есть ускорять кризис, или же начнут массовую эмиссию, замедляя кризис, но усугубляя его масштаб. Но понимание масштаба кризиса было полное – почему я и написал о том, что по его итогам падение будет никак не ниже, чем в 30-е годы. Хотя было, в общем, понятно, что, скорее всего, масштаб будет еще сильнее.
Повторю еще раз – по итогам кризиса! Сегодня структурные диспропорции в мире заморожены колоссальной эмиссией, они еще ждут своего разрешения, так что говорить о том, что пора смотреть на адекватность прогноза наивно – время еще не пришло. И, еще раз повторю, цифры, которые я дал в интервью 2008 года, занижены, вполне сознательно, в реальности сегодня спад в США и Евросоюзе составит порядка 50% (в США даже чуть больше), в мире – примерно 30-35%. Впрочем, об этом я уже много раз писал с тех пор.
Отдельно нужно сказать про автомобили. Дело в том, что главным достижением капитализма, с точки зрения граждан, стал доступность автомобилей. Можно ли это считать достойной заменой исчезнувших образования и здравоохранения – отдельный вопрос, но тогда я счел принципиальным отметить то, что по итогам кризиса это достижение, скорее всего, будет утеряно. Отмечу также еще раз, что летом 2008 года, когда это интервью было опубликовано, еще невозможно было сказать, будут ли денежные власти США и других стран растягивать острую стадию кризиса. Если бы этого не произошло, то эта стадия закончилась бы к 2010-11 годах и сегодня описанный прогноз был бы реализован.
Нужно отметить, что нервная реакция многих коммнтаторов связана с тем, что они рассматривают прогноз в понимании аналитиков на фондовом рынке. То есть краткосрочном и очень конкретном. поскольку мы, все-таки, ученые то есть изучаем экономические процессы, причем, стратегические, длинные, то такое понимание нашей работы является глупостью и все претензии нужно предъявлять самим комментаторам.
Собственно, на этом можно было бы и закончить, но нужно повторить самое главное обстоятельство. Прогноз стал следствием исследования официальных данных статистики США и пониманием реальных экономических процессов, описанных в рамках неокономики – нового описания экономических процессов, в чем-то альтернативному политэкономии, кейнсианству, монетаризму или австрийской школе. В чем-то – потому что по многим отдельным вопросам у нас никаких противоречий с отдельными экономическими школами нет. Впрочем, о том, как неокономика вписана в историю мировой экономической науки, лучше обращаться к Олегу Григорьеву. Важно только отметить, что основные наши претензии к «экономиксизму» (собирательному названию экономических школ, разрабатываемых на Западе с начала ХХ века) состоят в том, что, во-первых, он идеологизирован, поскольку создавался как альтернатива политэкономики, а, во-вторых, после монополизации своего статуса в 1991 году утратил потенциал для дальнейшего развития. Впрочем, это достаточно частая ситуация в науке, так что будет надеяться, что она изменится, в том числе, благодаря появляению неокономики.
Статью про меня убрали из Википедии.
Процесс этот шел два дня, и за это время довольно много народу пыталось объяснить функционерам этого ресурса, что это не совсем правильно. Разумеется, сделать это не получилось, в связи с чем я считаю целесообразным объяснить и то, почему вдруг Википедия решила это сделать именно сейчас (после многих лет существования соответствующей статьи ), и то, почему функционеры этого сайта никак иначе себя повести не могли.
Прежде всего, нужно понимать один очень важный фактор: главным нашим достижением в экономической науке является создание теории, которая объясняет механизмы и последствия нынешнего экономического кризиса ссылка . Вся популярность нашего сайта и высказанных на нем взглядов на экономику и политику связана с тем, что эта, возникшая в конце 90-х - начале 2000-х годов теория, позволяет делать выводы более адекватно отражающие реальность, чем мэйнстримовский либеральный экономиксизм, который забивает сегодня как профессиональные издания, так и все СМИ .
И сама Википедия, и ее функционеры являются (в том числе) как раз мэйнстримовским проектом, направленным на внедрение в необразованные (усилиями современной элиты) массы «правильное» понимание жизни. В части экономики, ясное дело, экономиксистского. И вот здесь начинается самое серьезное разногласие, которое не может закончиться никакой договоренности. Связано оно с тем, что в рамках экономиксизма нет и быть не может адекватной теории кризиса - я про это много раз писал ссылка . А если теории кризиса нет в экономиксизме, то ее, с точки зрения адептов, не должно быть и ни в каком другом месте - поскольку именно экономиксизм «единственно верная» экономическая теория.
По этой причине признать, что где-то такая теория может существовать, адепты экономиксизма не могут никогда - это просто невозможно, поскольку является самодискредитацией. Это - табу. Как следствие, они принципиально отрицают, что такая теория есть у нас. А если теории нет, то мы автоматически являемся шулерами, шарлатанами и мистификаторами, которые врут массам ради приобретения популярности с какими-то личными целями. Ну, в рамках их понимания, скорее всего, материальными. Поверить в то, что мы просто объясняем, как обстоят дела, еще раз повторю, они не могут, поскольку в рамках их понимания теории кризиса быть не может.
В этом смысле очень смешно то, что они внесли в статью про меня (ныне удаленную) прогноз из интервью в «Комсомольской правде», которое я дал летом 2008 года, еще перед началом сентябрьского дефляционного шока. Там говорилось о падении среднего жизненного уровня населения после кризиса который еще не только не завершился, но находится в самом своем начале. А администраторы «Википедии, судя по всему, рассматривали этот текст как признак тяжелой неадекватности. И, кстати, все время вспоминали этот текст как несбывшийся мой прогноз - хотя, еще раз повторю, время до этого пока явно не дошло, структурные диспропорции в мировой экономике еще не компенсировались.
Какое-то время адепты экономиксизма (в том числе - функционеры Википедии) просто игнорировали наше существование, потом отбивались на разных форумах, онако по мере того, как кризис развивался, а популярность нашей экономической теории («неокономики») росла, у них начался тяжелый когнитивный диссонанс. Точнее, даже два. Во-первых, их собственные «гуру» явно не могли дать объяснение причин и масштаба кризиса, в связи с чем их атаки на нашу теорию резко снижали их авторитет среди публики.
Во-вторых,как и всякие адепты не совсем адекватной на сегодня, но страшно агрессивной теории, они крайне высоко ценят свою «миссию». Это хорошо видно по обсуждениям в процессе удаления статьи обо мне ссылка , в которой упомянутые функцонеры активно хамили новым участникам обсуждения, явно демонстрировали им свою личную значимость. Кроме того, это очень хорошо видно на их собственных страничках, на которых они увешивают друг друга разными регалиями, от количества которых у «лично дорогого Леонида Ильича», скорее всего, потекли бы слюни. И поскольку популярность нашей теории все время растет (еще раз повторю - по той причине, что она дает ясные и проверяемые объяснения случившихся событий и имеет уже достаточно длинную историю верифицируемых прогнозов), опровергать ее становится все сложнее, а главное, участие в таких опровержениях явно понижает статус участников.
Судя по некоторым обстоятельствам, значимость нашей теории в глазах общества, причем не только российского, в последнее время сильно выросла. И это серьезно взволновало участников экономиксистского движения. Открыто выступать против нашей теории они не могут - поскольку привести аргументы против нее они не в состоянии. Говорить о том, что теории не существует, они уже тоже не могут, поскольку слишком много людей могут им возразить, а это подрывает претензии экономиксизма на монополизм. Следовательно, нужно делать вид, что теории не существует.
Собственно, именно под этими лозунгами, например, было запрещено упоминать не только о некоономике, но и ее авторах, в таких рупорах либерализма и экономиксизма, как «Ведомости» и «Коммерсант» (а с некоторых пор - и на сайте Slon.ru) Возможно, есть и другие пропагандистские источники, где это запрещено, тут я не специалист. Википедия не могла рано или поздно не присоединиться к этому хору, уж коли она также является пропагандистским ресурсом. Но если по поводу упомянутых выше газет их явная идеологическая направленность и цензурируемость, в общем, общеизвестна, то по поводу Википедии у людей еще были какие-то сомнения. Для многих они сегодня разрешились.
Сам я этот сайт не смотрю уже много лет. Когда-то я попытался редактировать статью о себе, поскольку она была явно составлена из кусочков, вытащенных из разных не очень достоверных источников, но довольно быстро понял, что это невозможно, поскольку кто-то быстро возвращал статью в первоначальное содержание. А просмотр некоторых других текстов привел меня к выводу об идеологической ангажированности этого сайта ссылка, после чего работа с ним стала невозможной.
Так что то, что произошло, не могло не произойти. Роли это никакой не играет, собака лает, караван идет, неокономика как объясняла то, что не может объяснить экономиксизм, так и объясняет, так что я приглашаю всех к дальнейшему обсуждению экономических проблем мира и России. А что касается западных либералов и росссийских либерастов (напомним, что термин "либераст" участники дискуссии на нашем Форуме договорились использовать для того, чтобы отличать настоящих либералов, то есть сторонников свободы личности от всех насильственных внешних воздействий, от тех, кто стоит за "свободу личности" исключительно от российского государства, но, скажем, не от Международного валютного фонда или международных финансовых авантюристов), то, как говориться, Бог им судья.
|
|
Разные гипотезы и проблемы
Путин высказался о мировой экономике. Причем сделал это на саммите АТЭС, что наводит на размышление, что его попросили это сделать. Явно или неявно. Соответственно, принципиально важно не только, что он сказал, но и как это сказанное можно использовать ...
Я прошу не рассматривать настоящий текст как конспирологию. Дело в том, что начинающийся кризис носит не только объективный, но и принципиально субъективный характер, в том смысле, что он категорически требует, чтобы кто-то взял на себя ответственность за происходящие события. Будет ли этот кто-то признан виновным, или напротив, станет героем - это уже вторично. Главное - что публике в любом случае нужно кого-то предъявить, кого-то, за спиной которого и будут приниматься реальные решения (или они будут приниматься сами собой).
Если мы посмотрим на роль России, то увидим, что последние годы она пребывала в тени (даже из G8 ее фактически исключили), причем даже в несколько униженном положении. Положение это не изменилось, достаточно посмотреть на политику в отношении Украины, интересов России в мире, или, скажем, истории с российским дипломатом в Нидерландах. Ну, для примера, представьте, что избили бы и забрали в участок исполняющего обязанности посла Великобритании или США в НИдерландах, пичем вместе с его детьми! Что бы поднялось! А мы, судя по всему, в очередной раз проглотили.
Кстати, мы сами, в общем, соглашаемся регулярно, на признание за нами статуса «банановой республики». Ну, в самом деле, может ли страна, которая серьезно относится к своему статусу, согласиться на принятие закона, текста которого не существует на государственном языке? А ведь именно так был ратифицирован документ о нашем вступлении в ВТО - правил этого самого вступления на русском не было. Я даже не знаю, а есть ли такой текст сейчас и насколько он адекватен и варьируем (ведь законом этот текст не утвержден).
Можно еще вспомнить разговор Путина с Меркель, в котором он поругал идею спасать банки за счет денег вкладчиков. Через несколько недель после чего, его же собственный министр финансов радостно подписал итоговый документ G20, в котором подтверждалась концепция Меркель, а сам Путин, соответственно, опровергался ... Да и много таких историй, даже чересчур.
И вот в этой ситуации мы видим выведение Путина на передний план мировой политики. Его активно рекламируют западные СМИ, в том числе - даже откровенно русофобские, его выводят в главные «миротворцы» (даже жалко, что он не Александр), его начинают спрашивать про разные темы, которые, в общем, не входят в сферу его профессиональных знаний. В том числе про экономику ... Спрашивается, зачем?
У меня нет точного ответа. Но есть несколько гипотез. Первая. Кое-кому в мире не нравится, что Россия может остаться вне острого конфликта, который может произойти на Ближнем Востоке. При этом выигрыш ее очевиден: рост цен на нефть и увеличение зависимости мировой экономики от поставок российской нефти, значит, нужно обеспечить и проигрыш. Соответственно, Путина нужно вытащить на политическую авансцену, заставить его стать одним из основных акторов, затащить в Сирию российские войска - а потом, после того, как они станут жертвой провокации, сделать Россию реальным участником войны.
При этом те же мировые СМИ, которые молчали про ВТО и российского дипломата, будут постоянно подзуживать - ну же, Владимир Владимирович, вы же мировой лидер, негоже вам смотреть, как убивают русских солдат .. Ну, и так далее ... А потом еще добавить: смотрите, еще одно усилие, мир будет обеспечен, можно получить Нобелевскую премию ... И экономический кризис остановится, прямо как вы и говорили ... Если такую операцию провести грамотно - вполне может и пройти.
Гипотеза вторая. Она состоит в том, что новый виток кризиса начнется вот-вот, но сказать о этом вслух нельзя. Кроме того, желательно, чтобы все считали, что он не начнется - до тех пор, пока не придет критический момент. Своим веры уже нет - и Обама, и европейские лидеры врали уже столько, что их словам никто не верит. И тут появляется только-только разрекламированный Путин, который говорит, что хотя трудности еще будут, но пик уже пройден. Все счастливы, начинают тратить деньги, тут-то все и начинается ... Гипотеза выглядит несколько вычурно, но напомним - наши лидеры очень часто говорили «нет, этого быть не может» перед самым началом разного рода кризисных процессов. Слишком часто, чтобы это было случайностью.
Есть и третья гипотеза. Наши «либералы» настолько часто повторяли, что «все хорошо, прекрасная маркиза», «все под контролем», «есть отдельные проблемы, но мы знаем, как с ними справиться», и так далее, и тому подобное, недостающее добавить по вкусу, что Путин проникся. Приятным ему людям он привык верить (хотя «либералы» только за последние полгода его «кидали» много раз), ну и повторил то, к чему привык ...А уж как это будет кем-то использоваться, ему не очень интересно.
В общем, получилось то, что получилось ... Ясное дело, никакой «пик кризиса» не пройден, он и не начинался-то еще, по большому счету. Структурные несоответствия между расходами домохозяйств и их реально располагаемыми доходами, как были, так и остались. Долги никуда не рассосались. безработица как росла, так и растет. И кризис, конечно, будет только усиливаться, что у нас, что за нашими пределами. Впрочем, мы сейчас подошли к крайне опасной точке.
Дело в том, что улучшение мировой обстановки (за что ратует Путин), неминуемо приведет к падение мировых цен на нефть и газ. И потому, что уйдет из цены «военная премия», и потому, что выйдет на мировой рынок Иран, с которого снимут санкции, и потому, что снижение спроса (которое все равно продолжится) будет приводить к снижению объемов продаваемой нефти ... А цены на нефть - это курс рубля.
Иными словами, у рубля появится явная тенденция к падению ... И что тогда будут делать наши банки и корпорации, которые в отсутствии рублевого кредитования набрали валютных долгов? Вернуть-то их будет проблематично? Этакая проблема 1998 получается ... Причем есть у меня подозрение, что дело уже близится к критическому. Поскольку поверить в то, что наши «либералы» (да, что уж там, будет писать честно, либерасты) могут по доброй воле признаться Путину, что начался экономический спад, я не могу, то, теоретически, они должны были, с целью стимулировать экономику и доходы бюджета, продолжать девальвировать рубль.А они, бодро начав, в какой-то момент делать это перестали, а вместо этого объявили секвестр бюджета. Чем и признались Путину в реальном состоянии дел.
По оценкам разных экспертов, для более или менее реального стимулирования экономики, рубль бы надо было девальвировать процентов на 40 (то есть до уровня 42-43 за доллар), а правительство остановилось на 15% (то есть 35 рублей за доллар). Поневоле возникает вопрос - может это и есть критическая точка, за которой начинаются массовые банкротства долларовых должников? И что будет с ними, если рубль начнет падать ...
В общем, если Путину нужен мир, то либерастам - война. И не исключено, что они действуют на пару с теми, кто втягивает Россию в ближневосточную войну. Впрочем, это мы уже далеко забрались, так что нужно повторить только главный вывод из текста: никаких оснований для улучшения экономической ситуации нет, кризиса будет продолжаться.
Выводы из кулуарных беседах на Форуме "Диалог цивилизаций" в октябре 2013 года
Как и обещал - рассказываю сплетни. Вообще, нужно понимать, что форум «Диалог цивилизаций» - это именно что «тусовка», то есть самое интересное там не официальная часть (которая, кстати, устроена так, что дискуссия практически невозможна), а беседы «в кулуарах». Но и тут нужно делать соответствующую поправку - заранее никогда нельзя сказать, что отражает реальное мнение человека, а что является хорошо продуманной дезинформацией, умышленно или неумышленно транслируемой твоим собеседником. Кроме того, если беседа ведется не один на один, то появляются дополнительные проблемы - поскольку не всем все можно говорить.
По этой причине в настоящем тексте я пишу уже результаты собственной обработки таких новостей, то есть, не исключено, что я что-то понял неправильно, или же неправильно обработал полученную информацию. Тут уж простите, человек слаб.
Для начала - о самом болезненном, об Украине. Тут все в один голос говорили о том, что российские официальные структуры, в реальности, работают на сближение Украины с Евросоюзом (не различая дурости и предательства), что пророссийская позиция в украинских СМИ отсутствует «как вид» (что, во многом, является следствием того, что российские олигархи тоже играют в пользу ЕС), что сами украинцы ничего не знают ни об условиях ассоциации, ни о том, что это такое. Более того, значительная часть уверена, что они вступают в ЕС и получат право свободного передвижения по ЕС.
С другой стороны, представители ЕС говорили о том, что ничего не решено, что Германия не даст на развитие Украины ни копейки, поскольку у нее уже нет денег на действующих членов ЕС, что единственная задача ЕС - разрушить внутреннее производство на Украине, чтобы там покупали товары из ЕС. На мой вопрос, на какие деньги украинцы будут покупать товары из ЕС, ответ был такой: будут продавать Китаю землю, а на Ближний Восток - украинок. Ну и, что-то поставлять в Россию, пока последняя позволяет. Этот ответ, впрочем, был дан только одним человеком и глубоким вечером, после довольно основательных возлияний.
Вторая тема - Сирия. Тут никто ничего не понимает, поскольку содержательного описания того, зачем нужна там война в рамках Западной идеологии найти невозможно, тут в прессу просочилось уже достаточное количество информации, чтобы понять, что ни о какой «демократической» силе в оппозиции и упоминать нельзя. Кто-то там говорил, что оппозиция «разная», и нужно отделять «овцов от козлищ», однако, похоже, никто в это не верит. Моя гипотеза о том, что война нужна для списания долгов, в общем, не встречалась в штыки («что-то в этом есть»), но, все-таки, некоторые опасения высказывались. Типа: «Неужели они (политики и банкиры) такие ублюдки?» То есть понимания того, что у власти в Западных странах стоят кровавые упыри пока нет, но готовность к такому пониманию уже присутствует.
Отсюда естественно вытекает тема распада мировой финансовой элиты. Тут отношение еще более сложное. К моим рассуждениям о том, что элита распалась на несколько частей, в общем, доверие высокое - уж слишком много под это фактов, вопросы возникают в любом случае. Аргумент о том, что для сохранения мировой финансовой системы нужен частный (то есть не национальный) контроль над эмиссионным центром (ФРС) возражений тоже нет, тут история с Саммерсом всем понятна - идет борьба за контроль над эмиссией. Но вот в вопросе о том, кто за кого и какие у кого планы - никакого понимания нет и в помине, даже у людей достаточно продвинутых.
Я не знаю, в чем причины такого обстоятельства, возможно, в том, что никто не задавался вопросом об интересах мировой финансовой элиты до «дела Стросс-Кана», и о том, какие ресурсы стоят под теми или иными группировками. Попытки анализировать личную или корпоративную систему отношений заканчиваются ничем (ясное дело, эта система сложилась задолго до 2011 года и не так-то просто ее разрушить), мои предложения обсудить ресурсы вызывали большой интерес и желание «подумать». В общем, тут я считаю, что зерно заронено, а уж что из него вырастет - будет посмотреть.
Еще одна тема, это потенциальный дефолт в США. Тут все понимают, что республиканцы и демократы вошли в жесточайший клинч, что дело тут, в частности, в выборах ноября 2014 года, тоже понятно всем. На мое предложение в качестве временного ограничения рассматривать обвал пузыря на финансовых рынках США было отвечено, что это тема интересная, но нет уверенности, что участники понимают, насколько этот обвал будет разрушительным. Сами мои собеседники при этом вполне соглашались с тем, что обвал этот может вызвать серьезные последствия, куда более серьезные, чем дефолт, однако «продать» это понимание электорату в США значительно труднее, чем дефолт.
Ну и наконец, собственно кризис. Те участники, которые профессионально занимаются экономикой, в один голос говорят, что до обвала остались не годы, а месяцы, а то и недели. Каково при этом рациональное объяснение этого мнения я не понял, судя по всему дело в том, что уровень внутренних противоречий в западной элите достиг некоторого критического значения. При этом они считают, по итогам этого обвала (который они сравнивают с 2008 годом) существенно сократится численность стран «золотого миллиарда». То есть из среды более или менее богатых страны выпадут не только Греция (которая туда входила только как член ЕС), но и, скажем, Южная Корея и Италия, и, быть может, и еще некоторые страны ЕС. Иными словами, то что случилось в Греции, произойдет во многих странах, которые пока считаются относительно благополучными. Или, иначе, что объем стран «золотого миллиарда» сократится до, максимум, «золотого полумиллиарда».
Мои рассуждения про структурный кризис (которые можно посмотреть на видео моего выступления: http://worldcrisis.ru/crisis/1230155 ) вызвали куда более серьезную реакцию, чем в прошлые годы, однако до конца восприняты не были. Грубо говоря, такой масштаб проблем они воспринимать отказываются, причем не столько разумом, сколько чисто эмоционально. Мне говорили примерно так: «Такого быть не может! Мы сами ошибок в ваших рассуждениях не видим, но, может быть, они все-таки есть!»
При этом, когда я приводил разные локальные примеры, то они, в общем, соглашались. Но как только дело доходило до объединения локальных случаев в единую систему - начинался эмоциональный протест. Очень сильный. Поскольку обвал такого масштаба, как нам предстоит, никогда не бывает в один щаг, фактически они готовы говорить только о первом из таких шагов. Ни причин почему на этом все остановится (структурные причины кризиса они уже усвоили), ни ресурсов роста они не видят - но страх вызывает чисто иррациональную веру, что проблемы будут ограничены. По крайней мере в некоторых странах.
Собственно, на этом можно и закончить, выводов я делать не буду, поскольку из сказанного любой это может сделать самостоятельно.
|
|
|
|
О проблемах денежных властей России осени 2013 года
Одним из основных качеств экономиксизма, уж коли он выстраивает свою конструкцию от микроэкономики к макро-, является мозаичность сознания. Для каждого макропараметра существуют свои модели (подчас - несколько моделей для одного параметра), но они как-то «не видят» друг друга. В результате, возникает любопытная ситуация, которая хорошо видна на примере деятельности наших правительства и центробанка.
В конце прошлого года российская экономика вошла в зону спада. И либеральная «команда», которая определяет экономическую и финансовую политику и в правительстве, и в ЦБ, решила, что для стимулирования экономической активности в стране нужно, по примеру 1998 года, провести девальвацию (обесценение) рубля. При этом понимания экономических механизмов, связывающих девальвацию и другие экономические процессы, у них нет, в результате, они не поняли главного обстоятельства: что проводить девальвацию можно только в рамках нормальной национальной валюты и монетизированной экономики.
В 1998 году это непонимание привело к банковскому дефолту - банки, которые, в соответствии с либеральными догмами, наш ЦБ не рефинансировал в рублях, брали кредиты в валюте, причем, естественно, пускали их на самый доходный рынок - ГКО. После объявления суверенного дефолта и отмены «валютного коридора» (еще одна «гениальная» придумка либералов - искусственно завышенный курс рубля), банки, естественно, обратно обменять рубли на доллары уже не могли и денежные власти были вынуждены освободить их от обязательств, объявив дефолт.
Беда в том, что связи между жесткой денежной политикой и дефолтом либералы-экономиксисты так и не поняли. Это, что называется, тяжелый случай, но факт налицо: те же самые люди, которые организовывали дефолты 98 года, Кудрин и Игнатьев (на тот момент - первые заместители министра финансов), уже на постах министра финансов и председателя ЦБ, начали проводить ту же самую политику ограничения рублевого рефинансирования банковской системы.
Результаты не замедлили сказаться - рост золотовалютных резервов ЦБ, которым так гордились денежные власти, компенсировался ростом корпоративного валютного долга, причем последний уже достаточно заметно превышает резервы. Банки и крупные компании активно кредитуются в валюте, поскольку рубли им взять просто неоткуда, да и условия рублевого кредитования сильно хуже. И в этой ситуации денежные власти вновь стали заложниками собственной недальновидной политики.
Поскольку корпоративные долги номинированы в валюте - в ней же номинируются балансы банков и корпораций - должников. Но доходы-то они, в основном, получают в рублях! Это значит, что серьезная девальвация рубля чревата требованиями возврата долга - что ведет в лучшем случае к убыткам, в худшем - к массовым банкротствам банков и крупных компаний. Или, иначе, к новому дефолту.
Я, кстати, писал, причем довольно давно, что политика денежных властей (которая с тех пор не изменилась) потенциально чревата новым дефолтом, но тогда ситуацию спас резкий рост цен на нефть. Сегодня нефть уже не растет - более того, возможны разные другие проблемы. Но вначале - о девальвации. Когда правительство в середине весны решило, что для стимулирования роста нужно устроить девальвацию, оно, в общем, даже неожиданно для себя, думало в правильном направлении. Не учло только одного.
Дело в том, что после вступления в ВТО, экономическая конъюнктура для российских предприятий существенно ухудшилась. И только для ее компенсации нужно было девальвировать рубль процентов на 15. Что и было сделано к середине лета. А вот дальше нужно было девальвировать еще процентов на 25-30 - для стимулирования, то есть общий масштаб девальвации должан был быть как минимум процентов 40. Но тут, судя по всему, начались протесты валютных должников.
Я твердо убежден, что если бы не эти протесты, правительство бы никогда не призналось, что начался спад. Оно бы девальвировало и девальвировало рубль - и все у него, со временем, было бы хорошо. Ну да, упал бы жизненный уровень населения, но кому оно интересно-то, это самое народонаселение ... Но девальвировать дальше было невозможно - и пришлось объявлять секвестр бюджета.
А что будет дальше? Я представляю себе, как наши либералы нервничали по поводу войны в Сирии, как они подзуживали своих «партнеров» на то, чтобы удар был нанесен. Ведь тогда вырастут цены на нефть и все дыры в бюджете можно будет закрыть ... Однако тут Путин им навстречу не пошел и у российских денежных властей начались жуткие проблемы: ведь если, скажем, США договорятся с Ираном, то Иран выйдет на мировые рынки со своей нефтью и цены на нее упадут ... А рубль-то практически полностью зависит от нефтяной конъюнктуры ...
Иными словами - если войны не будет (а Путин пока придерживается именно этой модели в своей геополитики), то денежным властям придется либо терпеть дальнейшую девальвацию, либо - тратить бешеные деньги из резервов на поддержание рубля. Ни то, ни другое, хорошей политикой назвать никак нельзя, так что либералы серьезно нервничают. Впрочем, если война начнется, это тоже не очень хорошо.
В этом случае цены на нефть могут подскочить - а вместе с ними подскочит и рубль. А это, почти наверняка, резкий спад российского производства, снижение поступлений в бюджет, рост безработицы и социальной напряженности. Что делать в такой ситуации? Нет простого ответа ...
В общем, полное отсутствие системности в экономической политике привело либералов в правительстве и ЦБ к ситуации, когда у них просто нет более или менее хороших решений. Только вот российскую экономику жалко, как и наших граждан.
|
|
Сравнение 1917 года с современностью
В связи с годовщиной событий сентября-октября 1993 года, мне хотелось бы несколько слов сказать о том, в чем я вижу, так сказать, фундаментальную проблематику текущего момента в истории страны. А также, почему чрезвычайно актуальны сегодня для нас события 1917 года.
Февральская революция 1917 года была не просто актом уничтожения монархии, то есть буржуазной революцией. По ее итогам к власти в стране, бывшей Российской империи (кстати, а как она называлась в 1917 году? Я внезапно сообразил, что не помню), пришла так называемая компрадорская буржуазия. Суть ее политики (и внутренний, и внешней легитимации) состоит в том, что она занимается вывозом капитала, встраивает страну в международное разделение труда в позицию сырьевого придатка и опирается на внешние силы в рамках политической борьбы внутри страны.
Отметим, что, начиная с середины XIX века, в стране шла схватка между национальной буржуазией и компрадорской, причем на стороне второй выступала практически вся императорская «семья», понимаемая максимально широко, как правящий класс империи, опирающийся именно на фигуру монарха. Не удивительно, что национальная буржуазия настаивала на отмене монархии (или, хотя бы, окончания всевластия «семьи», то есть «великих князей») и в этом ее активно поддержал офицерский корпус. Именно последний, фактически, сверг Николая II, однако сформировать нормальную власть национальная буржуазия не смогла.
Временное правительство оказалось инструментом именно компрадорской буржуазии. Изучение причин такого развития событий не является сегодня моей целью, но факт, что называется, налицо. В любом случае, национальная буржуазия начала готовить контрпереворот, главным координатором которого стал Генеральный штаб. И, судя по всему, в качестве одного из главных инструментов этого переворота, должна была выступить партия большевиков, которую летом 17 года обвиняли в этом достаточно часто. Отметим, что идеи о том, что большевики являются агентами немецкого Генштаба, появились в публичном поле как раз в это время, и мне они представляются весьма неубедительными, с учетом роли братьев Бонч-Бруевичей, старший из которых был одним из руководителей армии (а одно время - ее контрразведки), а младший - правой рукой Ленина.
Чем бы закончился этот контрпереворот, если бы не было Гражданской войны, не очевидно. Но Гражданская война, начатая как раз компрадорской частью элиты Российской империи, что хорошо видно по тому, что именно они привели в страну интервентов (а один из их руководителей, Колчак, вообще формально уже находился на службе Великобритании), принципиально изменила расклад сил в пользу наиболее крайних сторонников марксистких методов преобразования действительности.
А вот теперь посмотрим на ситуацию последних 20 лет ... В 1991 году к власти в стране пришла компрадорская буржуазия. Точнее, буржуазии еще не было, но из двух основных фракций в КПСС победила та, которая настаивала на построении западного капитализма. Под его руководством, разумеется. Основной раскол произошел по вопросу о приватизации: Гайдар, Чубайс и их последователи собирались выстроить в результате приватизации как раз компрадорскую буржуазию (что им и удалось), а их противники (среди которых были те, кто хотел создания и развития национальной буржуазии на базе промышленного потенциала СССР) концентрировались вокруг Верховного Совета.
Победа, в отличие от 1917 года, как мы видим, досталась как раз компрадорским кругам, что и предопределило развал экономики России в 90-е - 2000-е годы. В частности, разрушение всех тех структур, которые могли бы стать оплотом национальной буржуазии, как это было в 1917 году, в том числе, армии и крупного сложного производства. Однако элита, сложившаяся за эти 20 лет, оказалась в сложном положении, когда начался мировой кризис.
Масштаб его оказался настолько велик, что обобщенный Запад просто проигнорировал интересы местных, в том числе российских, элит и они осознали, что их быстро раскулачат, если они не смогут прикрыться политической мощью государства. Которое стремительно слабело. А после «дела Стросс-Кана» произошло еще одна замечательное событие - разделилась на фракции сама международная финансовая элита, на которую до того ориентировалась компрадорская буржуазия России, в результате чего у «старой» компрадорской группы (которую условно можно назвать «либерально-семейной») появилась альтернатива, которую обстоятельства стали толкать на путь защиты национальных интересов.
Осознание это пока далеко не полное - так что поведение «патриотических» элит пока весьма и весьма двойственное и, подчас, не совсем адекватное. Однако объективные обстоятельства вновь выводят нас на ту повестку дня, которая была характерна для осени 1917 и 1993 годов. Еще раз повторю - эта повестка дня носит абсолютно объективный характер и все участники процесса, нравится им это или нет, обязаны определиться относительно нее. Тем более, что на них сильно давят внешние обстоятельства: из нескольких фракций мировой финансовой элиты, которые образовались после 2011 года, место есть только одной.
Описанный выше подход к внутриэлитным конфликтам в России позволяет их несколько структурировать и даже делать некоторые прогнозы. Не глобальные, поскольку кто победит, пока не очень ясно, но локальные. В частности, наши прогнозы о том, кто займет какую позицию по делу «Уралкалия», сделанные как раз на основе приведенного выше анализа, оказались вполне адекватными. Но самое главное - понимание того разделения, с которым столкнулась страна, позволит и многим участникам процесса, которые в силу искажения картины для непосредственных участников, подчас трудно сделать правильный выбор, сделать необходимые выводы. Я, во всяком случае, на это надеюсь.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Я внимательно изучал отзывы на решение Федеральной резервной системы США отказаться от сокращения эмиссионных программ. Там были отзывы чисто аналитические: как это повлияло на макропараметры и спекулятивные рынки. Были отзывы научно-психологические: а что могли иметь в виду участники мероприятия, принимая такое решение. Но, к сожалению, совершенно не было (ну, или я не нашел) анализа политического. В частности, связаны ли такие два события, как отказ Саммерса претендовать на пост главы ФРС и отказ от сокращения эмиссии? И сейчас я попытаюсь этот пробел закрыть.
Первый вопрос, который следует задавать, когда решается принципиальнейший вопрос бытия (вроде эмиссии ФРС), это - qui prodest. То есть - кто от него выигрывает. Я еще более 10 лет назад объяснял, что в 30-е годы в США не печатали денег не только потому, что они были привязаны к золоту, а золота не хватало. Дело еще и в том, что дефляционный кризис страшно выгоден тем, кто имеет монополию на эмиссию - они просто могут, печатая деньги только для себя, любимых, покупать все, что им хочется. Разумеется, нужно соблюдать некоторые «правила общежития», но, в целом, помешать им невозможно.
Совсем другая ситуация в условиях практически неограниченной эмиссии. Тут выигрывает тот, кто эти деньги распределяет, то есть в нынешних условиях, бюджет США и Белый дом, под который лег аппарат ФРС после «дела Стросс-Кана». Дураков судиться с государством в США нет - а потому, если воспоследуют прямые инструкции, все бросятся их активно исполнять, аж пятки засверкают. Иными словами, сегодняшняя ситуация с точки зрения исследования бенефициаров показывает, что «фининтерну» (определение смотри , например, здесь ) нынешняя ситуация не выгодна, а вот американская бюрократия ее рассматривает как меньшее зло.
Саммерс шел на пост руководителя ФРС от «фининтерна» - и его отказ означает, что международная финансовая элита не смогла «пробить» Обаму и всю американскую бюрократию. Причем поскольку Саммерс отказался сам, даже шантажировать Обаму дальше (крахом на выборах 14 года) не имеет смысла - ему просто некого назначать на руководство ФРС от «фининтерна». Иными словами, Белый дом выиграл нокаутом. Но это значит, что итоги заседания ФРС и не могли быть иными, кроме как продолжение эмиссионных программ - поскольку для чиновников Белого дома пока лучшего решения не видно.
Теоретически, они могли бы попросить ФРС увеличить эмиссию (что ФРС сегодня с радостью бы исполнила), но такое решение представляется крайне маловероятным, просто потому, что делать это имеет смысл только для стимулирования экономики, а как стимул эмиссия больше не работает. А бюджет США пока в росте эмиссии не нуждается. Будет нужно - напечатают. А вот сократить ее ...
Интересно было смотреть на то, как мечутся руководителя ФРС до заседания. Точнее, до того, как Саммерс, своим отказом, продемонстрировал, кто кого победил. Они явно не собирались брать ответственность на себя и оставляли для себя полный спектр возможностей - в полном соответствии с правилами современного менеджмента, который, как известно, ответственность за принимаемые решения не приемлет категорически. Ну а после заявления Саммерса - тут, как раз, все сразу стало ясно.
Но с точки зрения приведенного анализа возникает естественный вопрос. Дело в том, что использование эмиссии для стимулирования бюджета уже ведет к негативным последствиям для экономики. В том числе - стагнация реального сектора и надувание пузырей на спекулятивных рынках. А потому, возникает естественный вопрос - а будет ли что-то делать с этим Белый дом. И у меня возникает следующее ощущение.
Чиновники Белого дома вообще не будут заниматься проблемами фондового и друних спекулятивных рынков, и самое минимальное внимание будут уделять состоянию банковской системы. Эти проблемы они отдадут ФРС, в полном соответствии с ее мандатом. А требовать будут две вещи: хорошее состояние дел с безработицей (второй мандат ФРС) и обязательное финансирование дефицита бюджета. Со второй проблемой все справятся, это бантики, во всяком случае, до обвала пузыря на фондовом рынке. С первой чуть сложнее, но зато тут можно активно фальсифицировать статистику, чем все активно и занимаются. Но что будет после обвала ...
А вот тут начнется самое интересное и здесь можно только фантазировать. Мне кажется, что сегодня руководство США все-таки пытается сохранить хотя бы видимость соблюдения правил и приличий. А вот после обвала - этого уже можно будет, по крайней мере, какой-то время, вообще не делать. И начнется принятие прямых конкретных решений, разруливания конкретных проблем, по мере их возникновения. Для многих и внутри США, и вне их, это станет достаточно критично, но, что называется, не до жиру. И именно в этот момент произойдет очередной «слом» современных правил игры на мировых рынках.
Правда, не исключено, что проигрывающий «фининтерн» попытается, все-таки, взорвать ситуацию раньше. Его лидеры прекрасно понимают, что пока мир, все-таки, живет по его правилам, и очередной отказ от них приведет к его дальнейшему ослаблению. Другое дело, что я уже не вижу для этой силы более или менее конструктивного решения проблем - без ресурса ФРС ему трудно будет решать проблемы. Впрочем, не исключено, что я чего-то просто не знаю. В любом случае, предстоящая осень будет очень интересной.
Тема «Красного» глобального проекта как-то очень сильно проникла в души читателей worldcrisis’а, причем одним она очень нравится, а другим столь же сильно не нравится. Самое смешное состоит в том, что никто не хочет внимательно разобраться, что же имеется в виду. Несмотря на наличие как минимум двух больших текстов на эту тему здесь, на сайте (http://worldcrisis.ru/crisis/132450 , http://worldcrisis.ru/crisis/1000041 ). Впрочем, это очень в русле русской традиции - в отличие от западников мы первоисточники не читаем, но зато комментируем. Они, впрочем не лучше, поскольку идеи людей, которые не входят в их иерархию власти, они просто воруют.
Впрочем, возвращаемся к основной теме. Итак, «Красный» проект появился в конце XVIII века, вместе с «Западным», кстати, как попытка закрыть идеологическую брешь, которая появилась с возникновением капитализма. Дело в том, что Реформация, которая ставила своей целью борьбу с церковью (даже, точнее с Ватиканом), но вовсе не с верой, тем не менее один из постулатов Библейской системы ценностей все-таки ликвидировала. Речь, как понятно, идет о запрете на ссудный процент.
Можно много спорить о том, что ссудный процент был «от Адама» (прелюбодеяние, кстати, как говориться в известном анекдоте, тоже), но в рамках христианского и исламского мира до сих пор не было обществ, в которых ссудный процент был бы основой модели экономического развития, а банки, как инструмент внедрения этого явления, были бы включены в легальную систему государственных институтов. Кстати, кто-нибудь знает, где и когда впервые появилось банковское законодательство, разрешающее частичное резервирование? Я - нет.
Так вот, ссудный процент разрешили, но социально-политическое устройство зарождающегося капиталистического общества все никак не могло устаканиться. И многим стало понятно, что дело в том, что Библейская система ценностей, которая (следующая фраза предназначена материалистам и атеистам) была отработана как инструмент обеспечения социальной стабильности городского общества, не может быть усеченной - она просто перестает работать. Для верующих этот вопрос еще более прост - не мы придумали, не нам и менять.
Отсюда - появление двух новых идей, понятных и простых. Либо нужно довести процесс усекновения Библейской системы до логического завершения и ввести в качестве главного постулата «свободу», понимаемую как право каждого индивида на самостоятельную (и изменяемую самим индивидом) систему ценностей (это и есть либеральный «Западный» проект), либо нужно возвращать обратно запрет на ссудный процент. Дело хорошее, но есть одна проблема - запрет ссудного процента разрушает индустриальное общество, которое уже начало складываться в Западной Европе, что многих не устраивало. И что здесь делать?
И вот тут появилась блестящая идея, суть которой в следующем: ссудный процент не запрещаем, но запрещаем частное присвоение доходов от него! Для чего проще всего запретить частную собственность на средства производства и национализировать финансовую систему. Именно эта идея и стала основой «Красного» глобального проекта. А вот дальше начинаются проблемы.
Прежде всего потому, что СССР, который и реализовывал на практику эту идею, в начале своего существования представлял собой, по большей части, ранне-капиталистическое общество, в котором только начинался аграрно-индустриальный переход. Он абсолютно не подходил под описания классиков марксизма и можно много спорить, насколько та схема, которая была построена в СССР, соответствовала канонам «Красного» проекта. Одно понятно - эффективность этого проекта была много выше, чем у капитализма в рамках модели догоняющего развития.
Впрочем, тут было много тонкостей. Например, никто не задумывался, что экономика сталинского СССР, с его большой долей артельного труда и разрешением индивидуального предпринимательства, принципиально отличалась от хрущевско-брежневской модели. Но эти обсуждения, принципиально интересные, выходят за пределы настоящего текста.
Отметим еще одну проблему СССР. Поскольку он был продолжением Российской империи, то объединял в себе многие разнородные куски, которые в Западной Европе давно бы стали национальными государствами. И был вынужден, уж коли все эти куски оказались в рамках единого государства, тратить очень много сил на выравнивание жизненного уровня населения. Что в «Западном» проекте никто никогда не делал, за исключением Евросоюза, но последний на этом и надорвался, значительно быстрее, чем СССР, хотя разрыв между странами в ЕС был много меньше. Что, кстати, является дополнительным аргументом в пользу большей экономической эффективности «Красного» проекта.
Почему мне кажется, что «Красный» проект будет крайне эффективен в рамках посткризисного развития? Во-первых, он закрывает возможности получения сверхприбыли наиболее богатыми людми (прежде всего, финансистами), и вывод их за пределы воспроизводственного контура экономики. Это, хотя бы частично, снимает остроту проблемы падения частного спроса.
Во-вторых, в силу отсутствия «священного права частной собственности», он хотя бы теоретически, дает куда большую свободу фантазии в рамках развития социальных технологий, что дает куда большую надежду на создание новых моделей развития, отличных от НТП, с которым, как понятно, имеются большие проблемы. И хотя апологеты НТП отчаянно этот тезис отвергают, в том числе и у нас на сайте, судя по всему, это явление, все-таки, имеет место.
В-третьих, «Красный» проект позволяет вернуть на грешную Землю, испорченную либерализмом, понятие справедливости . Которое в рамках «Западного» проекта отсутствует как класс, поскольку там главным является понятие наживы . Теоретически, справедливость есть и у авраамических проектов, однако она сильно изменилась под влиянием проекта «Западного» (у Ватикана аж банки свои есть!), а у Исламского, под воздействием конкретных западных спецслужб, она приобрела уж больно деструктивный характер.
В связи с вышеизложенным, предлагаю обсудить перспективы «Красного» проекта, однако сразу предупреждаю - пустые высказывания,вроде проявления ненависти к СССР или же, наоборот, пения ему пустых дифирамбов, буду банить.
О роли этого события с точки зрения раскладов сил в мировой финансовой элите.
Все-таки, полезно иногда читать новости. Вот проснулся я утром, посмотрел в интернете, и - ба! Что я вижу: «Бывший главный советник президента США Барака Обамы по экономическим вопросам, экс-министр финансов Лоуренс Саммерс отозвал свою кандидатуру от участия в выборах председателя Федеральной резервной системы США. Б.Обама принял заявление Л.Саммерса, передает агентство Reuters.
"Последующий за выдвижением процесс подтверждения кандидатуры конгрессом будет слишком тяжелым испытанием, что не пойдет на пользу ФРС, администрации США и, в итоге, восстановлению экономики страны", - написал Л.Саммерс в объяснительном письме Б.Обаме.»
Почему это сообщение показалось мне таким важным? А дело в том, что , как я не раз писал, после «дела Стросс-Кана» мировая финансовая элита разделилась на три основные группы: «менял», которые заинтересованы в появлении новых независимых валютных зон и претендуют на статус единственного межзонального обменного центра, «проценщики», они же - Фининтерн, которые заинтересованы в сохранении единой мировой финансовой системы (которую они до сих пор контролировали) и «американцы» - та часть мировой финансовой системы, которая базируется на чисто американской базе и хочет сделать эмиссию ФРС инструментом исключительно поддержки экономики США.
Схватка между ними идет по многим направлениям, но самая главная борьба была за пост руководителя ФРС. Дело в том, что у «проценщиков» все время было три основных источника дохода: это безналоговые транзакции капитала в регионы с максимальной ставкой процента (через внутренние проводки транснациональных финансовых структур), контроль над безналоговыми регионами («офшорами») и эмиссия ФРС (в меньшей степени - других контролируемых ими центробанков). И по всем этим трем направлениям были в последние годы нанесены жесткие удары.
В частности, ужесточили налоговое законодательство (налоги теперь почти везде нужно платить по месту получения прибыли), ужесточили контроль над офшорами, и, хотя от «налога Тобина», похоже, «проценщикам» удалось пока отбиться, администрация президента США взяда под контроль ФРС. Последнее удалось без кадровых революций - после «дела Стросс-Кана» все чиновники ФРС осознали, что «неправильное» поведение чревато знакомством с излишне бойкими горничными. Ну, или, как в случае претендентом на пост руководителя ЦБ Израиля, неожиданными попытками вынести из магазина дьюти-фри какой-то вещи без оплаты.
Для «проценщиков» начались «черные» дни, поскольку сама по себе инфраструктура его банков и других финансовых институтов убыточна - слишком много там сжирает инфраструктура, зарплаты и демонстрация своей «крутизны». И поскольку понятно, что в условиях долгового кризиса сокращение налогов уже не вернешь, вопрос встал о возврате контроля над ФРС. Довольно быстро был выбран кандидат от «проценщиков» на этот пост - Ларри Саммерс, бывший заместитель, а потом секретарь Казначейства США (министр финансов) при Клинтоне, координатор российской приватизации (немало погревший на этом руки), человек крайне спорной репутации и однозначных взглядов. И началась кампания по его продвижению на этот пост.
Желающие могут ее поизучать самостоятельно, все материалы есть в интернете, я же отмечу только одно интересное обстоятельство. Дело в том, что хотя Саммерс был главным экономическим советником Обамы в первые годы его президентства, он ушел еще до выборов, а после выборов из чиновников в Белом доме были уволены практически все влиятельные сторонники «проценщиков». Впервые за многие десятилетия банки ГолдманСакс и Дж.Пи.Морган перестали контролировать финансово-экономическую политику США.
Это было естественное движение после «дела Стросс-Кана», когда прямо встал вопрос, кто за счет кого спасается, «проценщики» за счет США или США за счет «проценщиков». Но как в такой ситуации протащить своего человека на пост руководителя ФРС, да еще и прикрыть его в Белом доме так, чтобы его не ждала судьба Стросс-Кана? Мне тогда казалось, что самый простой вариант - шантаж Обамы угрозой организовать финансовый коллапс перед промежуточными выборами 2014 года, после которого республиканцы бы получили под свой контроль обе палаты Конгресса, после чего судьба и Обамы, и всей стоящей за его спиной политической и бизнес-команды была бы решена.
Разумеется, я не имею инсайдерской информации о возне в Белом доме. Да и в самих США, я думаю, мало кто это знает, не та эта информация, чтобы о ней делиться. Но некоторые косвенные данные показывают, что давление на Обаму нарастало, и самым откровенным примером стала история с Сирией. Я не буду вдаваться тут в объяснения, но суть конфликта такова: «проценщики» за удар по Сирии, а вот Обама - против. Желающие могут проанализировать, как он вертелся как уж на сковородке, чтобы не допустить удара, как его в этом поддерживали республиканцы (которые здесь выступают, как и Обама, сторонниками «американской» партии, описанной выше), но вся история показывает масштаб противостояния.
И в этот момент сам Саммерс снимает свою кандидатуру с конкурса ... Это снимает возможность шантажа Обамы - он, может, и рад бы его назначить, но тот отказался сам ... Подготовить нового кандидата такого же масштаба (и такой же смелости, чтобы не сказать отмороженности) «проценщикам» будет трудно, чтобы не сказать невозможно. А значит, они пропустили, быть может, критический для себя удар. Так что вопрос о сохранении мировой финансовой системы, основанной на долларе, встает, что называется, в полный рост.
Остается вопрос о причинах такого поведения Саммерса. Может быть, ему предъявили какую-то «историю с горничной» (например, доказанный случай получения доли от приватизации чего-то в России), может быть просто напугали - но его намек на голосование в Конгрессе говорит именно о первом варианте. В любом случае, «добровольный» отказ Саммерса (кавычки стоят потому, что все, кто его видел, говорят о том что он невероятно тщеславный человек, который по доброй воле от высокого поста не откажется) говорит о том, что на него оказали очень сильное давление.
Ну и в заключение, почему это все невероятно важно для нас. Дело в том, что вся российская элита, сформировавшаяся в 90-е - 2000-е годы была ориентирована на тогда единый «Фининтерн». А вот после «дела Стросс-Кана» произошло принципиальное разделение: те, кого условно можно назвать «Семьей» и «либералами» продолжили свою связь с несколько сократившим «Фининтерном», а «силовики» и «патриоты» переключились на «менял». Это хорошо видно по схватке за развитие Таможенного союза - пока этим занимался «патриот» Глазьев все было хорошо, как только его заменили на «либерала» Христенко под контролем «семейного» Шувалова, все остановилось. Но для «менял», которые активно сейчас воюют с «Фининтерном», принципиально важно, чтобы на евразийском пространстве возникла своя независимая валютная зона - а значит, сторонников «Фининтерна» нужно ликвидировать.
Сейчас идет борьба с достаточно переменным успехом. «Либералы» отбились от попыток отобрать у них Центробанк и взяли под контроль Счетную палату. Вместе с тем, «семейные» потеряли дружбу с «менялами» и не смогли предотвратить сделку BP - «Роснефть» (хотя очень пытались), да и история с Уралкалием нанесла им серьезный имиджевый удар. Хотя и его они пытались использовать для разрушения ТС. Но серьезный удар по Фининтерну в истории с Саммерсом дает веские основания считать, что и его агентам в России в ближайшее время придется тяжко. Что дает нам шансы избавиться, наконец, от неоколониальной зависимости от международных финансовых структур.
|
|
|
|
Путин публично признал, что экономический рост закончился - заявив, что нужно сокращать расходную часть бюджета.
Выступая во Владивостоке, Путин публично признал, что положительных темпов роста в российской экономике он больше не видит ... В частности, он отметил, что необходимо сокращение расходов российского бюджета.
Необходимость снижения расходов Президент страны объяснил общемировым экономическим спадом, негативно повлиявшим и на темпы роста российской экономики. По его словам, бюджет страны планировался на основании более оптимистичных ожиданий. При этом Путин не уточнил, какие именно статьи расходов попадут под сокращение.
Это - важное событие. Поскольку много месяцев правительство вело сложную политику, пытаясь замаскировать уже начавшийся в стране спад и «нарисовать» рост. В рамках этой деятельности оно постоянно говорило о продолжающемся росте и Президент, уж коли он не увольнял правительство, был вынужден требовать продолжения политики наращивания расходов. Понятно, что в реальности такая ситуация продолжаться долго не могла.
К осени все более или менее прояснилось. Девальвация, затеянная правительством с целью стимулирования роста, эффекта не дала, отток капитала из страны продолжается, более того, это привело и к росту цен на чисто внутренние товары (бензин), ослабло финансовое положение крупных компаний, берущих кредиты непосредственно в иностранной валюте, снизилась покупательная способность населения. Отказываться правды стало практически невозможно.
Я не знаю, как именно правительство призналось в своем вранье. Не исключаю, что роль тут сыграло то, что либералы, которые контролируют экономическую политику в стране, летом потеряли монополию на «доступ к телу»: помощником президента по экономике был назначен А.Белоусов. Но в любом случае, Президент России оказался в сложном положении: он не только должен быд дезавуировать свои предыдущие слова, но и (и это ему еще предстоит) объявить, кто виноват в том, что соответствующие предупреждения ряда российских экономистов не были услышаны.
Да, конечно, сказав про «общемировой экономический спад» Путин, вроде бы, тему снял, однако это не совсем так. Во-первых, либералы, которых он держит во главе правительства и Центробанка, кризис не признают и ссылаются на официальную статистику Евросоюза и США, которые говорят о том, что кризис «закончился». Во-вторых, под предстоящий, со слов отечественных правительственных либералов, рост были сделаны определенные заделы, в том числе, в бюджетных расходах, и кто-то теперь должен отвечать за ошибочные решения. Наконец, если руководители нашей экономики делают такие детские и масштабные ошибки, то кто сказал, что они не будут их делать в дальнейшем?
Грубо говоря, в той ситуации, в которой оказался Путин, ответственные руководители говорят примерно так: вы обещали мне экономический рост, и либо вы его к такому-то сроку продемонстрируете, либо признавайтесь сами, что вы это сделать неспособны и подавайте в отставку. Пока вслух он такого не говорил - но мы не знаем, что прозвучало за кулисами.
Люди, которые понимают экономические процессы в страны, отдают себе отчет в том, что нынешнее руководство в принципе не способно к каким-то конструктивным действиям - у этих людей нет в этом плане ни одного достижения, только воровство и провалы. Но в условиях их тотальной монополии на истину (поддержанной, напомним, всеми международными финансовыми организациями) доказать это кому бы то ни было было достаточно сложно. Сегодня ситуация изменилась - поскольку продолжающийся кризис обострил и прояснил многие моменты, но Путин пока своего слова не сказал.
Это для него реальная проблема, которая требует достаточно срочного решения. Если от «разбора полетов» отказаться, то это резко снизит и без того ослабленный политический авторитет Путина. Людям не свойственно глубоко разбираться в мотивах и тонких политических аспектах, как я это сделал выше и ранее - они просто отмечают, что правительство врало, говоря о росте, когда спад продолжался и усиливался, а Путин это вранье прикрывал. Ссылки на то, что «виноват Медведев» уже не пройдут, поскольку авторитет последнего сравнялся с абсолютным нулем и ссылки на него только ухудшат ситуацию. Что, кстати, отлично показала т.н. «реформа РАН», которая резко понизила рейтинг Путина.
Противники Путина, кстати,отлично пользуются его молчанием. Последний случай - атака на Таможенный союз в рамках корпоративной солидарности «семейной» бизнес-группой, попытавшейся захватить калийный рынок, принадлежащий Белоруссии. Последнее, конечно, пока не доказано, но, положа руку на сердце, кто-нибудь в этом сомневается? И потом, почему бизнес спор должен отражаться на политических интересах России и лично Путина? За одно это чиновников, поучаствующих в этой операции, нужно увольнять. Но пока Путин уклоняется от обсуждения реальных проблем России и ответственных за них - такие случаи будут повторяться.
В заключение отметим, что само признание спада со стороны Путина дорого стоит - поскольку показывает, что он, все-таки, об экономике иногда думает. Но уж если думает, то должен делать какие-то выводы, причем публично. Скрываться за спинами правительства можно было в условиях экономического роста, но не сегодня.
Рассуждения о роли и месте разделения труда в современной экономической модели.
Часть 1.
Поскольку в последнее время на нашем сайте много говориться разделении труда, научно-техническом прогрессе, инновациях и т.д. и т.п., то нужно и мне сказать несколько слов на эту тему. Но для начала нужно отметить, что я не собираюсь следовать в своих рассуждениях тем соображениям, которые описывает Олег Григорьев. У меня есть свое понимание неокономики, сильно более практическое, в отличие от более академического григорьевского, и поэтому прошу два этих подхода критически не сравнивать. Это два направления в рамках одного движения мысли, а уж как они соотносятся - пусть разбираются будущие поколения.
Для начала - мое определение понятия «воспроизводственный контур». Это - такой набор производств, технологий и ресурсов (в том числе трудовых и природных) в рамках фиксированной в географических рамках экономической системы , который позволяет, во-первых, самовоспроизводиться, а, во-вторых, обеспечивать более или менее стабильный уровень жизни для большей части населения. Отметим, из этого определения следует, что в рамках конкретной экономической системы воспроизводственный комплекс может вообще отсутствовать, и тогда можно говорить о том, что эта система включена в какую-то большую, но уж коли существует, то точно меньше, чем система в целом.
Здесь уже требуются комментарии. Прежде всего, по второму условию. Теоретически, даже очень слабая в экономическом смысле страна может накопить ресурс и в рамках чрезвычайного положения существовать достаточно долго, даже без внешней помощи. Однако такая ситуация вряд ли может считаться нормальной. Далее, очень многие экономические системы, у которых был или есть такой контур, используют внешние для нее источники для того, чтобы повышать жизненный уровень населения. Типичный пример - США, которые могут производить и нефть, и разный ширпотреб, но предпочитают закупать его в других странах для снижения издержек и, тем самым, увеличения реального спроса населения.
Есть и другие тонкости, которые можно обсуждать отдельно, например, может оказаться так, что хотя каждое конкретное импортное заимствование может быть компенсировано за счет внутренних ресурсов, однако общий их объем превышает возможности экономики - так что воспроизводственный контур становится не просто меньше, но существенно меньше экономики в целом. В общем, говорить о том, каков воспроизводственный контур в той или иной экономической системе априори сложно - необходимо ее тщательно исследовать. Но несколько примеров привести можно.
Например, современная Россия. В ней воспроизводственный контур отсутствует - даже сложное технологическое производство, которое еще существует (например, строительство атомных станций или космические полеты), использует станки иностранного производства, причем собственное по целому ряду направлений принципиально отсутствует. А вот в СССР все было иначе - где-то с 50-х годов прошлого века до конца 80-х, хотя доля импорта была, зачастую, велика, он мог быть компенсирован за счет внутреннего производства, замещение производилось либо ради повышения уровня жизни населения, либо - для повышения эффективности и ускорения технологического развития предприятий. Об этом, кстати, я много раз писал.
Очень интересный вопрос - есть ли воспроизводственный контур в современных экономиках Японии и Германии и каков его масштаб. Сложность здесь связана как раз с упомянутым выше фактором - большой долей экспортных доходов. Какая их часть категорически необходима для нормального внутреннего воспроизводства - большой вопрос, который требует серьезного изучения. Кроме того, эти страны явно зависят от импорта природных ресурсов и, как показал опыт II Мировой войны, в случае серьезных изменений в режиме мировой торговли, их воспроизводственный контур может серьезно пострадать.
Отдельно нужно сказать о частном спросе. Он составляет важную часть воспроизводственного контура, поскольку замыкает финансовые потоки. При этом часть спроса возникает в рамках тех экономических отношений, которые относятся к воспроизводственному контуру, а часть - нет. Например, в нашей стране значительная часть доходов населения получается за счет перераспределения экспортных доходов от продажи нефти и в этом смысле они не могут быть учтены для расчета воспроизводственного контура для России. Впрочем, мы уже отмечали, что у нас он, фактически не существует.
А вот теперь можно начать разговор о разделении труда. Прежде всего, нужно отметить, что термин «углубление разделения» труда не следует путать с термином «научно-технический прогресс». Условно говоря, углубление разделения труда, о котором мы скажем ниже, есть некоторый процесс, характеризующий развитие экономической системы. А НТП - это общепринятое название той модели экономического развития, в которой этот процесс играет главную, но далеко не единственную роль. Теоретически, углубление разделения труда было и в доисторические времена, и при феодализме, и в античности - другое дело, что модель развития на него не опиралась.
Что касается «инноваций», то тут тоже есть проблемы. Например, представим себе маньяка-изобретателя, который изобрел способ продлить жизнь до 200 лет, причем этот способ никак не зависит от экономики той страны, в которой он живет. Ну, скажем, он придумал какой-то уникальный набор довольно простых трав и стал его продавать за очень большие деньги. Это, безусловно, инновация. А вот как она соотносится с разделением труда и НТП? Это большой вопрос. В частности, можно предположить, что в результате деятельности этого персонажа очень много людей станут покупать его чудодейственный бальзам, вместо того, чтобы покупать товары и услуги, что вызовет серьезную стагнацию экономики. Не говоря уже о том, что рост продолжительности жизни замедлит оборот рабочей силы, что также может оказать серьезное негативное влияние на экономику. Разумеется, этот пример носит достаточно абстрактный характер, но проблемы с инновациями он описывает достаточно четко.
Можно привести и еще один пример. Существует некоторая крупная корпорация, которая для получения прибыли использует некоторую технологию, которую время от времени немножко модернизирует. И вдруг появляется изобретатель, который придумывает альтернативную, принципиально более простую и экономную технологию. Теоретически, в случае свободного рынка (который, правда, еще нужно найти), он должен на него выйти и вытеснить конкурента. На практике ему нужны деньги, ресурсы, и все это, в конкуренции с крупной корпорацией ему получить, скорее всего, не удастся. Да и банки, которые хотят получить обратно свои займы, выданные этой корпорации, будут весьма и весьма осторожны в части финансирования такой альтернативы ... А ведь нашего изобретателя еще можно запугать, купить, посадить (дело Доменика Стросс-Кана еще у всех на слуху!), наконец, просто запутать в патентных спорах, поскольку выигрыш в суде в капиталистическом обществе при соотношение финансов участвующих сторон, различающемся на порядки, предопределен.
А ведь есть и еще один эффект. У корпорации миллиардные доходы, которые, так или иначе, попадают тем или иным людям. Если на рынок выходит принципиальный конкурент, то эти люди перестают получать свои доходы, то есть сокращают свое потребление. А резкое сокращение цены в рамках новой технологии на первых порах невозможно, поскольку нужно отбивать затраты, которые при развитии очень высоки. Значит, выигрыша для потребителя на первом этапе развития технологии практически не будет. Иными словами, внедрение принципиально новых технологий на какое-то время может существенно сократить частный спрос, то есть уменьшить масштаб воспроизводственного контура. И если в экономике все хорошо, то можно и потерпеть, а если нет ...
Так что инновации инновациям рознь ...
Дальше посмотрим на определения из, так сказать, авторитетных источников. Первый - Большая советская энциклопедия: «Разделение труда, качественная дифференциация трудовой деятельности в процессе развития общества, приводящая к обособлению и сосуществованию различных её видов. Р. т. существует в разных формах, соответствующих уровню развития производительных сил и характеру производственных отношений. Проявлением Р. т. является обмен деятельностью.»
И - Википедия (я уж, простите, не стал смотреть, откуда они это определение стянули):
«Разделение труда — исторически сложившийся процесс обособления, видоизменения, закрепления отдельных видов трудовой деятельности, который протекает в общественных формах дифференциации и осуществления разнообразных видов трудовой деятельности.
Различают:
- общее разделение труда по отраслям общественного производства;
- частное разделение труда внутри отраслей;
- единичное разделение труда внутри организаций по технологическим, квалификационным и функциональным признакам.
Является причиной повышения общей производительности труда организованной группы специалистов (синергетический эффект) за счет:
Выработки навыков и автоматизма совершения простых повторяющихся операций
Сокращения времени, затрачиваемого на переход между различными операциями.»
Это хорошие определения, у них есть только один недостаток - они очень общие. И по этой причине давайте пофантазируем, как бы их можно было дополнить. Например, чем отличается экономика феодализма (натурального хозяйства) от экономики капитализма? Тем, что в первом случае свой воспроизводственный контур есть у каждой деревни. Да даже и у города - с близлежащими деревнями. А вот технологический прогресс во времена феодализма идет несколько независимо от чисто экономического производственного контура. Пример - Россия времен раннего Петра I. Он, помнится перелил колокола на пушки - не потому, что был «антихрист», а потому, что технологии существовали независимо от воспроизводственного контура феодальной России, в котором необходимое количество металла просто не могло быть произведено в рамках регулярного экономического процесса.
Итак, мы можем уже попытаться сказать, чем отличается та модель развития, в которой мы сегодня живем, от той, которая была до того (при феодализме, например). Эта модель, в рамках которой углубление разделения труда (то есть появление новых технологий, трудовых навыков и прочих элементов дифференциации трудовой деятельности) активно используется для расширения воспроизводственного контура в рамках экономической системы. или, иначе, в которой разработка инноваций является принципиальной частью самого воспроизводственного контура.
Возвращась к нашему примеру с деревнями отмечаем, что по мере включения углубления разделения труда в воспроизводственный контур, начинает происходит объединение экономических систем, существующих до того в рамках самостоятельных воспроизводственных контуров, с потерей их независимости. Это тот процесс, который мы до того называли «расширение рынков». Более того, поскольку, углубление разделения труда ведет к повышению производительности (см. приведенные выше определения), то процесс расширения рынков практически неизбежен - во всяком случае, в тот момент, когда углубление разделения труда в рамках фиксированной системы (по Смиту) остановится.
Продолжение следует.
Часть 2.
Теперь, коли уж мы объяснили, что такое углубление разделения труда («появление новых технологий, трудовых навыков, и прочих элементов дифференциации трудовой деятельности») и чем парадигма научно-технического прогресса (НТП) отличается от других моделей развития (углубление разделения труда является принципиальной частью воспроизводственного контура экономики), нужно поговорить о разных типах разделения труда в экономической системе.
Приведем такой пример. Пусть у нас есть булавочная фабрика (по А.Смиту) в которой происходит внутренний процесс разделения труда. Вместо отдельных мастеров, которые делают булавки от начала до конца, появляются отдельные операции, на каждой из которых сидит не очень квалифицированный человек, который делает много простых операций. То есть имеет место технологическое разделение труда. Внешний рынок этого разделения может даже не заметить - только обнаружится, что владелец нашей фабрики стал несколько более богатым, чем все ожидали (за счет увеличения прибыли в условиях снижения себестоимости), да еще эта фабрика стала захватывать рынки и ликвидировать конкурентов, поскольку стала немножко снижать цены. Впрочем, если она стала монополистом, то цены снова выросли. Но, опять-таки, для внешних наблюдателей, которые на саму фабрику не заглядывают, ничего не изменилось.
Однако есть еще один вариант действий, который уже принципиально меняет всю систему внешних рынков. Например, владелец фабрики может решить, что ему выгоднее не продолжать делать булавки для рынка конечных их потребителей, а поставлять булавочные заготовки для других производителей булавок. То есть совершенствовать не вертикальную производственную систему, а выстраивать горизонтальные связи. Тогда он может за счет предложения более дешевой заготовки снова стать монополистом и начать куда более интересный процесс - изменение себестоимости самой булавки.
Если раньше добавленная стоимость была разделена между операциями на одной фабрике и определялась исходя из затрат (стоимости станков и оборудования) и стоимости рабочей силы, то теперь ситуация меняется - производитель заготовок может несколько повысить или понизить стоимость этих самых заготовок, исходя из, условно говоря, рыночной конъюнктуры. А если обнаружится, что он продает свои заготовки еще кому-то, то их стоимость для булавочной промышленности может вообще перестать зависеть от состояния дел в ней. Грубо говоря, производитель заготовок просто делает оферту - и булавочники обязаны согласиться. Либо же кто-то из них должен вложить серьезные деньги в восстановление производства, для себя и, возможно, для других.
Еще один вариант: может оказаться, что самый главный элемент добавленной стоимости для булавок - это красивая пимпочка, которая прилепляется к головке. Дальше в дело вступают маркетинговые технологии, отдельно развивается дизайнерская промышленность, которая разрабатывает и продает эти самые пимпочки (отдельно от чисто промышленной булавочной промышленности) и в конечную стоимость булавки начинают включаться рекламные расходы, которые превышают стоимость производства самой булавки. Это уже, можно сказать, постиндустриальные технологии.
Точнее, для того, чтобы сделать их окончательно постиндустриальными, нужно включить в дело кредит. Кредитовать будавочную фабрику легко, но не интересно - все считается, расходы и издержки, объемы малы и прибыль низкая. В конце концов некто делает булавочный станок и никто не запрещает его производить, поскольку себестоимость производства булавок в их стоимости на рынке составляет уже копейки - основная цена зависит от пимпочек. Но станок делает ненужным большое количество работников, которые становятся безработными, больше не могут покупать булавки с пимпочками, в результате серьезные кредиты, выданные под разработку дизайна новых пимпочек и их рекламные компании не возвращаются, начинается кризис.
Так вот, главная проблема НТП как модели развития состоит в следующем: углубление разделения труда и использование кредитования все время меняет структуру себестоимости производства, перенося основные центры прибыли с базовых на второстепенные процессы. Это увеличивает риски производителей - а значит, стоимость кредита. Отказаться от этого процесса невозможно, поскольку внедрение любой инновации стоит денег - и кто-то должен за нее платить.
Я уже как-то писал, что в устойчиво стационарной экономической системе инновации крайне затруднены - даже если кто-то найдет ресурс для создания соответствующего продукта, его будет крайне сложно продать. В лучшем случае это будет эксклюзивный продукт, проходящий по разделу «роскошь», то есть он будет покупаться очень богатыми людьми на деньги, которые обычно идут в сбережения. Или, в нашей терминологии, не будет влиять на воспроизводственный контур в экономике, хотя формально технология будет существовать. В худшем - он просто будет проигнорирован, тому есть тьма примеров, от паровоза Черепановых до парохода Фултона (который довольно долго не мог «впарить» свое изобретение кому бы то ни было, в том числе - Наполеону). Для того, чтобы инновация «включилась» в воспроизводственный контур нужен дополнительный ресурс ...
Откуда он может взяться? Тут может быть несколько вариантов. Первый - изменение себестоимости продукта. В приведенном выше примере с булавочной фабрикой фабрикант может не увеличивать собственное потребление и сбережения, а увеличить зарплаты своим сотрудникам. Что, естественно, увеличит и их потребление. Это вариант использует только технологическое разделение труда, то есть, фактически, построен на повышение внутренней эффективности экономической системы, без введения в воспроизводственный контур инновационного процесса. Да и снижение спроса со стороны традиционных производителей булавок даст свой негативный эффект для конечного спроса.
Самый мощный из источников роста такого типа - аграрно-индустриальный переход, связанный с резким повышением производительности труда в сельском хозяйстве (наша коллективизация). Поскольку в феодальном, традиционном обществе доля занятый в сельском хозяйстве - до 90% населения, этот переход приводит к резкому росту производительности и, как следствие, существенному росту углубления труда. Но и этот источник носит ограниченный характер. В какой-то момент спрос уравновешивается с производством - наступает ситуация, в которой дальнейшее углубление разделения труда сильно усложняется.
Второй источник повышения эффективности системы в целом - перераспределение в ней рисков производителей. Для этого обычно используется банковская система, которая выдает производителям кредиты. Правда, при этом она и берет процент за свои услуги, по этой причине по мере того, как резервы эффективности в рамках воспроизводственного контура исчерпываются, ее роль из позитивной становится негативной. В общем, как показывает опыт, финансовая система позволяет существенно облегчить и ускорить процесс перераспределения капиталов между отраслями - но ее влияние на эффективность системы разделения труда достаточно ограничено.
А вот дальше начинаются более интересные способы. Третий путь - расширение рынков. Это позволяет получать дополнительную прибыль, которая может быть использована для углубления разделения труда в рамках воспроизводственного контура. Либо путем получения более дешевых ресурсов, либо более дешевого труда, либо - за счет продажи дешевых товаров по более дорогим ценам (пример - опиумные войны в Китае). Новые участники меняют конфигурацию воспроизводственного контура и возможна новая оптимизация - которая затем в очередной раз исчерпывает возможности роста.
Путь четвертый еще более интересен. Дело в том, что возможности финансовой системы не исчерпываются оптимизацией отношений в рамках воспроизводственного контура. Она еще может изменить его временные рамки. Традиционно, с того времени, когда практически все экономические системы были построены на сельском хозяйстве, в качестве базовой временной единицы был взят год. Соответственно, в рамках воспроизводственного контура должны балансироваться годовое производство и годовой спрос. Но, теоретически, ничего не мешает в рамках других отраслей использовать и другие временные рамки. Особенно это легко делать в периоды существенного изменения структуры экономики, то есть в период резкого расширения воспроизводственного контура.
Для решения этой задачи хорошо подходит механизм кредитования - и именно он сработал в 90-е - 2000-е годы, когда западная система разделения труда резко расширялась, соответственно, повысился уровень разделения труда, а затем начались процессы оптимизации ее структуры. Я не буду сейчас подробно останавливаться на этом процессе (хотя, скорее всего, это придется сделать), но смысл модели состоит в том, что в воспроизводственном контуре все время увеличивается объем спроса - за счет удлинения периода учета. Этот способ, как показал опыт, может работать несколько десятилетий (с учетом привходящих обстоятельств, в частности, расширения рынков в 90-е годы), но рано или поздно и он заканчивается. Ресурс углубления расширения труда исчерпан.
Нужно еще добавить, что, теоретически, далеко не исчерпан еще ресурс оптимизации структуры мировой экономики - о чем постоянно говорит МВФ и все связанные с ним структуры. Спорить не буду, поскольку это правда. Беда в другом. Политическая система и парламентская «демократия» жестко ограничивает структурные изменения в экономике, главным образом в связи с тем, что голосуют за политиков те, кто в стране работает, а перенос производств и перераспределение доходов имеет место в мировом масштабе. Сегодня мировая финансовая элита пытается разрушить национальный суверенитет (и даже добивается на этом пути вполне заметных результатов), однако в целом уже понятно, что она с этим сильно опоздала. Так что существенного рывка в углублении разделения труда ожидать не приходится.
Даже более того - созданные в процессе стимулирования спроса долги не могут больше поддерживаться, что означает резкое сокращение воспроизводственного контура в мировом масштабе, его возврат к естественному состоянию. Это сокращение будет неравномерным по различным регионам, но, впрочем, этот момент уже непосредственно к теме не относится.
В заключение отмечу, что все эти темы требуют обсуждения - к чему я и призываю читателей.
Ч3. О роли времени в разделении труда
Самый, наверно, главный вопрос, который я затронул лишь очень частично - это проблема учета спроса. Как понять, за какой срок нужно учитывать спрос, чтобы он балансировал производство? Прежде всего, в рамках воспроизводственного контура, хотя и с «эксклюзивным» спросом есть свои проблемы.
Когда люди жили в рамках натурального хозяйства все было более или менее понятно. Был годовой сельскохозяйственный цикл, и было ясно, что то, что произведено в течение года должно быть в течение года и потреблено. Ну, были небольшие запасы, но совсем маленькие. А вот когда процессы углубления разделения труда резко ускорились, когда начался НТП, в современном смысле этого слова, начались серьезные проблемы. В частности - если речь идет о проекте, который занимает несколько лет (например, строительство крупного здания или корабля), как учитывать будущий спрос так, чтобы поддержать баланс?
Ведь формально не исключено, что мы учтем в строительстве спрос будущих лет так, что людям не останется на еду и одежду. Поскольку от базовых потребностей никто отказываться не собирается, то это значит, что проект не окупится - а значит, аналогичный проект уже никто не начнет, НТП закончится ... Если же спрос будет учтен недостаточно, то это означает, что резерв воспроизводственного контура реализован не полностью - что тоже не очень хорошо, в частности, с точки зрения конкуренции с другими воспроизводственными контурами, расположенными по соседству.
Для решения этой проблемы используются финансовые механизмы - предполагается, что банк должен, исходя из своего опыта, определить баланс стоимости проекта по отношению к будущему спросу и обеспечить правильный баланс внутри воспроизводственного контура. Собственно, так оно все и работает, пока у воспроизводственного контура есть возможность для устойчивого развития - то есть система может расширяться или же у нее есть серьезный ресурс для оптимизации. А вот дальше начинаются проблемы.
Дело в том, что расширение системы (или оптимизация структуры экономики) приводит к тому, что совокупный спрос каждый год растет, что дает дополнительный резерв рентабельности. И можно, пусть немножко, поэкспериментировать - профинансировать венчурный проект, сделать какой-то сложный и неожиданный проект, и так далее. А вот когда этот ресурс развития начинает сокращаться, возникают серьезные проблемы.
На первом этапе это просто означает сокращение «тяги к риску» понимаемому как нежелание банков входить в длинные и сложные проекты, поскольку, не имея реальной информации о будущем, банки начинают аппроксимировать будущее сегодняшней реальностью. И, соответственно, переносить негатив на все большее и большее расстояние по времени.
Отметим, что сама по себе «циклическая теория» в рамках развития экономики не только соответствует некоторым реалиям, но и является методом стимулирования финансового сектора к повышению активности. Банкам объясняют, что спад всегда локален, а потому, нужно аппроксимировать на будущее на текущий спад, а средний лет за 8-10 рост, а потому ни в коем случае не прекращать кредитование. Именно по этой причине так любят власти слово «рецессия», которое, ведя свое происхождение из циклической теории, означает временный спад, на который не следует обращать слишком уж много внимания.
И действительно, пока имеет место реальная рецессия, то есть локальный циклический спад, аргументы действуют, банки продолжают финансирование, все замечательно. Проблемы возникают в тот момент, когда становится понятно, что речь идет не о классической рецессии. Как это было в 70-е годы, когда спад продолжался практически непрерывно 10 лет, как это происходит сейчас, когда спад идет уже 5 лет. Разумеется, тут можно (и нужно!) врать народонаселению и предпринимателям, но банкам особо не наврешь - даже если они вынуждены использовать фальсифицированные показатели МВФ и ФРС, все равно, у них достаточно информации об экономической конъюнктуре, чтобы понимать, что происходит в реальности.
В этот момент государство (и финансовая элита) должны принимать какие-то меры. Если этого не сделать, то вся система останавливается - поскольку спрос перестает балансировать производство в рамках воспроизводственного контура и экономика начинает сокращаться. Отметим, что с точки зрения богатой части населения ничего страшного в этом может и не быть, она может даже богатеть. Но более или менее последовательное сокращение воспроизводственного контура неминуемо влечет за собой одно из двух последствий - либо его распад на несколько меньших и, соответственно, более примитивных, контуров, либо - его поглощение соседними, более успешными. Сегодня второй вариант исключен, поскольку по всей планете воспроизводственный контур только один, зато первый уже начинает проявляться.
Поскольку производство в условиях замедления обычно имеет серьезный ресурс мощности, который просто не востребуется в условиях спада, речь может идти только о стимулировании частного спроса. Механизмы тут могут быть разные, об этом я писал, но суть при этом одна - нужно обеспечить постоянный рост частного спроса, что создает каждый год дополнительный резерв спроса, который позволяет банкам компенсировать риски «залезания» все дальше и дальше по времени в учете возврата кредитов.
Тот механизм стимулирования конечного спроса, который был использован с 1981 года, предполагал постоянное снижение стоимости кредита. Фактически, это означает, что сама модель экономического роста предполагала увеличение срока возврата кредита (при стоимости кредита в 2-3% длительность кредитования уже может измеряться десятилетиями). На такой срок никакой аппроксимации текущих тенденций делать уже невозможно, нужно использовать другой механизм.
Таковым, скорее всего, является учет текущих тенденций. Грубо говоря, если по состоянию на сегодня годовые поступления в проект (после вычета необходимых издержек) превышают средства, требующиеся к отдаче инвестиций/кредитов, то проект имеет финансировать. если нет - то нет. Правда, возникает вопрос, а что делать, если несколько лет подряд баланс был положительным, а потом стал отрицательным ... Тут , в общем, выход простой. На первый раз - рефинансироваться в ФРС, а затем - проект нужно закрывать ... Кстати, снижение цен на энергоресурсы в США как раз, по моему мнению, и стало поводом для открытия большого количества новых проектов и основанием для некоторого оптимизма, но вот что с ними будет через 2-3 года ... Это большой вопрос.
И теперь пришло время вернуться к главному вопросу, заданному в начале текста. Сегодня банковская система объективно не имеет информации о том, как балансировать производство и конечный спрос. Более того, объективные процессы требуют сокращения сроков учета спроса (поскольку он реально сокращается в среднесрочном периоде и нет основания считать, что в ближайшее время произойдет перелом этой тенденции), но это требует реального сокращения масштаба и упрощения структуры воспроизводственного контура. Мало того, что это потребует дополнительных инвестиций, так это еще и противоречит всей политической и инфраструктурной модели, которые требуют постоянного реального расширения.
В результате у банков возникает «когнитивный диссонанс», который приводит к тому, что они просто начинают бежать из реального сектора в сектор финансовый, где нормальное время кредитования сильно ниже. И возвращаться обратно не будут - либо до тех пор, пока не восстановится реальный и устойчивый экономический рост, либо - пока власть не предложит новую и понятную модель , компенсирующую возросшие риски. Мы понимаем, что невозможно ни первое (спрос уже стимулировать не получается, а его равновесное с доходами значение лежит сильно ниже нынешнего), ни второе. Поскольку у государства просто нет ресурсов для компенсации падающего спроса.
Вывод - избежать резкого сокращения масштабов и упрощения нынешнего воспроизводственного контура мировой экономики практически невозможно. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
20.08.2013 РБК. Инвестиции в основной капитал в РФ упали за июль на 6%. 15 лет со дня дефолта.
|
|
19.08.2013 Проблемы современных элит
Почему слово "революция" становится сегодня все более и более актуальным практически во всемх странах мира.
Рассуждения о проблемах современного мира.
Как элиты решают серьезные проблемы, которые у них возникают? Создают специальные рабочие группы, которые придумывают решение проблемы. Если она достаточно известна и существует более или менее постоянно, то такие группы могут быть институционализированы, на постоянной или временной основе, если она возникает неожиданно, то группы создаются с нуля. Есть только две проблемы, которые необходимо иметь в виду при изучении деятельности таких групп.
Первая - это обязательное условие существование таких групп: поддержка действующей элиты. Даже мысли не должно быть о том, что для решения проблемы можно пожертвовать правами и привилегиями правящих структур. Если вдруг, в процессе придумывания решения проблемы такие варианты всплывают, то, в зависимости от жесткости режима, группа просто ликвидируется, либо всем ее «нелояльным» участникам выписывают «запрет на профессию» той или иной степени тяжести. Так, в США таких отступников принято отстранять от работы в престижных заведениях, на всю жизнь или на долгие годы.
У этой ситуации есть оборотная стороны - те, кто любой ценой защищает правящую элиту, даже если он уже (или изначально) не представляет интереса с профессиональной точки зрения, в любом случае получает «теплое» место - в престижном университете, институте, государственной службе. Такие люди с точки зрения власти ценны и разбрасываться ими не следует.
Вторая - это взаимодействие новых (временных) групп с теми, которые существуют давно и на постоянной основе. Грубо говоря, есть министерства, университеты, научные институты, устоявшиеся профессиональные сообщества, которые имеют некоторые взгляды не только по узко профессиональным, но и по достаточно широкому кругу вопросов. В силу понятных причин, они четко определили, какие отклонения от «принятых» взглядов является опасным для действующих элит и жестко преследуют тех, кто пытается иметь собственную точку зрения. При этом возникает естественный эффект: даже чисто научных конкурентов можно преследовать не просто так, а ссылаясь на необходимость защиты «закона и порядка». Представители элиты редко вникают в тонкости профессиональных споров, зато они точно знают, кто их раньше защищал и довольно болезненно воспринимают любые попытки оспорить их власть - а потому в этом вопросе легко манипулируемы.
А вот теперь давайте от абстрактных рассуждений перейдем к чисто конкретным. Есть проблема экономического кризиса. Те институты, которые должны ее решать, категорически этого не делают, и тут даже не так важно, почему это так. Создавать новые группы? А из кого? Из тех, кто входит в институты, которые ее и так не решают? Не выход. И вот тут появляется мысль позвать тех, кто в экономические институты почему-то не входит ...
Что в такой ситуации делают представители институтов (в том числе, министерств, центробанков, крупных финансовых и экономических структур, экспертных групп), которые подозревают, что решение проблемы, хотя бы в каком-то виде, существует, но они его предъявить не могут? Они начинают не просто маргинализировать всех своих потенциальных конкурентов, но и предъявлять им самое страшное с точки зрения элиты обвинение - в попытке разрушить право этой элиты на власть.
В разных странах это делается по разному. Где-то все конкуренты объявляются коммунистами, где-то - сумасшедшими, где-то их провоцируют на разные резкие высказывания, суть от этого не меняется. А поскольку большая часть «мэйнстрима» состоит как раз из признанных «охранителей системы», заслуженных и пользующихся доверием, то они еще и пишут доносы в спецслужбы, правящие структуры и так далее, и тому подобное. И сбить их с этой позиции просто невозможно. А если учесть их влияние на кадровые службы, которые, в том или ином виде, есть в любом государстве ...
В нашем конкретном случае это выглядит примерно так: есть «свои в доску» Кудрин, Шувалов, Набиуллина, Дворкович, и пр., и др., имя им легион, которые многими годами «беспорочной» службы доказали свою верность власти. И есть критики их политики, которых так легко приписать к критикам власти вообще - и на этом основании отсечь от любых возможностей доводить свое мнение до политической власти. И если вдруг выясняется, что в новых условиях часть из перечисленных «товарищей» начинают совершать действий, жутко напоминающие заговор против действующей власти, то кто эту информацию до власти донесет?
Отметим, что такая ситуация не есть монополия нашей страны, просто про нее мы лучше знаем. Власти, скажем, США, уже стонут от того, что им просто не на кого опереться - все, кто в принципе может быть введен в систему управления, пусть и не на самом высоком уровне, говорит одним и тем же языком, одни и те же слова, делает одни и те же выводы. Есть, конечно, люди, которых теоретически можно вытащить, но они настолько смотрятся «белыми воронами» и настолько легко могут быть затерроризированы «старой» командой, что трудно даже на них выходить с соответствующими предложениями.
Меня часто спрашивают, готов ли я вернуться на государственную службу. Я честно спрашиваю - куда и зачем? Ну, для примера, должность министра экономики. Итак, я оказываюсь на этом посту, причем указания мне дают Дворкович и Шувалов, а подчиненные мои выращены еще Грефом и Нибиуллиной. И что я буду делать? Ругать подчиненных за то, что они делают что-то неправильно? Но уволить своих заместителей министр не в праве, это прерогатива самого правительства, а увольнять начальников департаментов в ситуации, когда их поддерживают вице-премьеры тоже как-то затруднительно ... В общем, начинаются жуткие проблемы, преодолеть которые можно только одним образом - полностью встроиться в действующую систему.
Такая ситуация обычна - если изменения требуются достаточно серьезные, нельзя ограничиться введением в «систему» отдельных людей - менять нужно блоками. Но откуда под эти блоки взять людей? В 1997 году, когда я формировал Экономическое управление Президента, то нашел человек 15, причем далеко не сразу. И это тогда, когда я работал в системе и знал, кто и что из себя представляет. И то, часть пришлось заменить. А сегодня? Легко сказать, «уволить правительство», а кого назначать на его место?
Да, у нас куда больше толковых и осмысленных людей, чем в США. Просто потому, что тотальная промывка мозгов действует не такое большое время. Но эти люди не могут быть сходу назначены на высокие должности, их нужно к ним готовить, годы, а не недели или месяцы. Условно говоря, толковый человек должен годик поработать главспецом, потом пару - начальником отдела и еще пару - начальником департамента, прежде чем он сможет стать хорошим замминистром. А если тебе сразу нужны и начальники отделов, и начальники департаментов, и замминистры?
Ответ, на самом деле, есть. Состоит он в том, чтобы полностью ликвидировать всю институциональную систему, существующую сегодня. Чтобы у нынешних представителей «мэйнстрима» исчезло то преимущество, которое они имеют перед носителями нового знания - умение и понимание работы этой самой системы. Но, понятное дело, на такое никто никогда не пойдет, примеров в истории просто не было. А потому - скорее всего, мы окажемся в ситуации классической революционной ситуации, описанной еще Лениным: «Верхи не могут, низы не хотят, противоречия обострились».
С низами и противоречиями все ясно - тут постарается кризис. А верхи... Верхи, то есть элита, связаны по рукам и ногам собственной бюрократической структурой, которую они вырастили, которой они верят (а кому еще верить?), и которая категорически не дает даже возможностей для исправления ситуации. Поскольку для нее своя рубаха ближе к телу. Вот такая получается пессимистическая картинка.
В приложении к нам картина такая. Путин не может просто так убрать Набиуллину, Шувалова, Дворковича, Улюкаева, даже если лично кого-то из них не любит - потому что они продемонстрировали, что «свои в доску». А если их оставить - то никто ниже ничего исправить не сможет, даже если будет знать, что и как делать. Ему просто не дадут - с точки зрения перечисленных персонажей, все, что не соответствует их взглядам на жизнь должно быть ликвидировано. Они будут врать, фальсифицировать статистику, потом устраивать заговоры (если Путин ими недоволен, то пусть исчезнет Путин и появится кто-то другой, в конце концов, когда они уже были ого-го кто, кем был Путин?), и внутренние, и поддержанные из-за пределов страны ... А если их, все-таки, убрать, то на их место придут люди, большая часть которых в коридоры власти попадет в первый раз. И ошибок они совершат очень много, причем практически сразу. И много найдется людей (особенно с учетом того, что пресса тоже находится под контролем тех же персонажей), причем с многочисленными заслугами, которые на эти ошибки будут активно указывать и их максимально раздувать ...
И вот скажите мне, что можно сделать в такой ситуации? Я- не знаю. Но точно знаю, что будет, если не делать ничего. Будет революция, которая нынешние элиты сметет. Что в Евросоюзе, что в США, что у нас.
13.08.2013 Интервью на радио Сити-FM
Вся современная коррупция – это порождение либералов
|
|
Программы финансовой помощи этой стране, в общем, провалились.
На информационных лентах снова появилась Греция. И не в самом оптимистическом контексте. На днях Центробанк Германии пришел к выводу, что Евросоюзу в ближайшее время придется пересматривать программу помощи для Греции в сторону увеличения. Тех 200 млрд евро, которые в нее уже влили кредиторы, оказалось явно недостаточно, а значит, затем траншем, которые был выделен Греции в июле, последуют новые. Отметим, что эта информация появилась со ссылкой на закрытый доклад ЦБ, который оказался в распоряжении журнала «Шпигель», в нем же сотрудники банка негативно отзываются о чрезмерно оптимистичной оценке успехов Греции, которую недавно представила "тройка кредиторов" (МВФ, ЕЦБ и Еврокомиссия).
Не очень оптимистично смотрит на ситуацию и МВФ, который отмечает, что на данный момент Греция не соответствует ни одному из четырех условий оказания помощи. Фонд предлагает снять часть долговой нагрузки на страну, но с такой мерой категорически не согласна Германия. Сам МВФ тоже вряд ли пойдет на уступки со своей стороны — в организации и так заявили, что в 2010 году фонд нарушил собственные правила ради спасения греческой экономики.
Отметим, что все эти откровения предсказать можно было изначально. Вся экономическая система Евросооюза на протяжении десятилетий была выстроена под схему увеличения ВВП стран его составляющих за счет повышения внутреннего спроса, то есть уровня жизни населения. А последний активно стимулировался бюджетными расходами, как прямыми (типа разных социальных выплат «ущербным» слоям населения), так и косвенными (например, госдотациями различным отраслям и программам). Что, естественно, требовало роста государственного долга.
Вся эта система (которую изобрели в США и назвали «рейганомикой») существовала с начала 80-х - но только до тех пор, пока можно было стимулировать экономический рост путем снижения стоимости кредита. Базовая для мировой экономики учетная ставка Федеральной резервной системы США снизилась к концу 2008 года до, фактически, нуля, и на этом механизм роста свое действие закончил. И вот тут стало понятно, что что-то нужно делать с долгами. И с частными, и с государственными.
Разумеется, в разных странах дела обстоят по разному. Да и в одной и той же стране могут быть отличия: например, в Германии с федеральным бюджетом (пока) дела обстоят более или менее ничео, а вот уже на уровне земель начинаются проблемы. Но в Греции дела идут особо плохо.
Тут еще нужно добавить, что в рамках ЕС возникла еще одна проблема. Страны, которые входили в зону евро, неожиданно обнаруживали, что у них начинает исчезать то, что называется «местная» промышленность, поскольку такой инструмент ее защиты, как девальвация национальной валюты, больше не существует, а конкурировать с международными концернами тоже не получается. Такая же ситуация, кстати, сложилась, в тех странах, которые вступали в ЕС в 90-е годы - но там причины уничтожения рентабельных предприятий была чистая политика. Результат, впрочем, получился тот же самый - тотальная деиндустриализация.
И что теперь? Выводить эти страны из зоны евро нельзя - жизненный уровень населения упадет ниже критической отметки. Выводить их из ЕС - так можно и всей организации лишиться, причем - навсегда. А заставлять маленькие страны выплачивать долги просто глупо - их экономика не генерит финансовые потоки необходимого для этого масштаба. Остается только перекладывать проблему «на потом».
Отметим, что это понимают и даже говорят вслух уже и либеральные политики. На днях в США приехал греческий премьер Самарас, который жаловался президенту этой страны Обаме на результаты политики ЕС и МВФ: падение экономики на четверть, рост безработицы до 27,6%, а среди молодежи - до 60%. В результате Обама сказал, что США не полностью одобряют меры жесткой экономии, на принятии которых настоял МВФ, но и считают, что этого недостаточно для оживления экономики страны, что нужно сосредоточиться на создании в ней рабочих мест.
Правда, одно дело сказать, а совсем другое - сделать. Для того, чтобы создать рабочие места, нужно вложить деньги. Но кто их будет вкладывать, если не видно, как получать возврат от этих инвестиций. Конкуренции с импортом при открытых границах быть просто не может - недавнее снижение цен на оливки и продукцию из них в рамках всего ЕС сильно ударило по одной из нескольких оставшихся в Греции отраслей. А постоянное стимулирование экономики уже не под силу сокращающейся экономике ЕС.
В общем, можно сказать, что политика ЕС подходит к своему естественному завершению. Шансов на успех больше нет - поскольку давать деньги всем странам (а проблемы не только у Греции или Испании, у всех) просто невозможно, когда-то нужно прекращать и начинать фиксировать убытки. В том числе - и для населения стран ЕС, жизненный уровень которого должен серьезно сократиться.
Понятно, что современные политики признать это не могут. даже теоретически. В этом смысле ключевой момент - выборы в Германии в сентябре этого года. До них точно никто ничего делать не будет, после - все зависит от того, сохранит ли Меркель свой пост. Если она проиграет - есть шанс, что новое руководство Германии постепенно начнет ставить народ перед фактом. Если выиграет - я даже не знаю, что должно произойти, чтобы политики начали хоть что-то делать. А пока они будут безмолствовать, экономика ЕС будет деградировать ...
В общем, в некотором смысле ситуация безнадежная. Политики никогда не признаются в том, что отстаиваемая ими на протяжении нескольких десятилетий политика неправильна - поскольку в этом случае придется уходить. А отказ от обсуждения проблем делает невозможным их решение. Иными словами, мы подошли к ситуации, когда парламентская демократия становится не просто тормозом на пути развития, но инструментом разрушения того самого общества, которое выставило ее в качестве главного гаранта своего процветания. Sic transit gloria mundi .
|
|
Улюкаев определилися со своей личной политикой
Есть старый советский анекдот про начальника, который пришел на новое место и получил от предшественника три конверта, которые нужно было последовательно распечатать по мере того, как дела станут особенно плохи. Третий конверт, как понятно, содержал простую записку: «Готовь три конверта!». А вот первый - первый куда более основательный: «Вали все на предшественника!». Анекдот этот не простой, он отражает многовековую аппаратно-бюрократическую мудрость и игнорировать его стоит далеко не всегда. Но вот если посмотреть на действия нового министра экономического развития г.Улюкаева, то он этому мудрому завету явно решил не следовать ...
Для начала напомним фабулу. Где-то с осени 2012 года страна вступила в период экономического спада. Разные персонажи называют этот спад «рецессией», однако тут имеет место хитрая подмена понятий. Дело в том, что «рецессия» - это термин из теории экономических циклов, которым называет нижняя часть этого самого цикла (длиной в 4-6 лет) в том случае, если он заходит в область отрицательного роста. И из этого определения, как понятно, неявно следует, что что этот период довольно быстро «сам собой» закончивается. Политика государства может этот период минимума цикла чуть-чуть замедлить или ускорить - но он все равно закончится.
У нас же ситуация совершенно другая. Кризис у нас весьма и весьма основательный, он связан с тем, что либеральная политика на фоне долгосрочного спада мировой экономики больше не может давать экономический рост. А мировая экономика вступила в кризис падения эффективности капитала, который описан в работах авторов теории неокономики, которую экономический мэйнстрим (пока) не признает. И кризис этот закончиться быстро не может, поскольку для этого нет никаких объективных оснований. Более того, поскольку он сопровождается структурным кризисом, связанным с политикой «рейганомики», проводимой на протяжении более, чем 30 лет, то спад будет только продолжаться.
Но российские либералы, которые полностью контролируют финансово-экономическую политику в стране, не могут согласиться с тем, что кризис на Западе не закончится (там же встает Солнце!), а потому исходят из того, что и у нас скоро начнется рост, связанный с притоком «иностранных инвестиций». Признать противное они не могут, а значит, твердо убеждены, что нужно просто немного потерпеть, пока этот рост не начнется. Но в этом месте они столкнулись с очень большой проблемой.
Дело в том, что, будучи уверены, что рост неминуемо возобновится, они решили спад, который в российской экономике, начался, напомню, еще в IV квартале прошлого года, просто «спрятать». Путем использования разного рода статистических ухищрений. При этом, когда они дрались как львы за то, чтобы сохранить за своей «командой» пост председателя Центробанка, они поклялись Президенту Путину, что спада в российской экономике (который они продолжают называть «рецессией») точно не будет. И вот здесь фантазии и «хотелки» пришли в серьезное противоречие с реальностью.
Поскольку в июне месяце представитель их «команды» Набиуллина стала таки председателем Центробанка, произошли и другие переназначения и бывший первый зам предыдущего председателя ЦБ Игантьева Улюкаев стал министром экономического развития. И вот тут перед ним встала дилемма. Первый вариант - свалить все проблемы на предшественника, Белоусова (который, кстати, вовсе не был членом либеральной команды) и признать экономический спад. Да, это было бы предательством либеральной команды, однако давало лично Улюкаеву серьезные баллы для продолжения карьеры.
Вариант второй - продолжать врать о том, что спада не не будет, несколько микшируя это вранье, называя спад - «рецессией». При этом Улюкаев сохранял бы корпоративную солидарность и единую либеральную линию, однако попадал в крайне сложную ситуацию, поскольку спад в российской экономике не просто продолжается, а усиливается. Первое время он пытался избегать однозначных выводов о ситуации, хотя его зам (человек из команды Белоусова) Клепач и сказал несколько недель тому назад, что рост экономики в России остановился. Но хранить молчание так долго было уже невозможно, и Улюкаев дал интервью одной из российских газет
В этом интервью он сказал о том, что хотя экономика России и находится в стадии стагнации, но категорически настаивал не том, что «рецессии в стране нет и не будет". Дальше, разумеется, должны были последовать объяснения - почему стагнация есть (то есть темпы роста падали последние годы), но вот продолжение этого спада в отрицательную область не будет (напомним, в реальности такой переход произошел еще месяцев 9-10 назад). Улюкаев выдал полный набор либеральных мантр, отметив, что низкие темпы роста - это "фактор институциональный, структурный, макроэкономический", и для улучшения ситуации необходимо "очень долгое время". Какое время, почему его хватит и что нужно делать он, конечно, объяснить не сумел. Во всяком случае, его слова о том, что факторами, благодаря которым в России не наступит «рецессия», являются потребительский спрос и экспорт, никак доверять нельзя, в частности потому, что и то, и другое последовательно падают. По словам же Улюкаева, "структурная и социальная матрица" экономики РФ способна держать темпы роста на уровне 3%, а в реальности они уже менее 1.5% в год. В общем, поздравляем вас, гражданин, соврамши..
Впрочем, Улюкаев хотя бы признал, что все оптимистические творения либералов последних лет: прогноз на ближайшие три года и долгосрочный прогноз в рамках подготовки бюджетной стратегии до 2030г., должны быть пересмотрены в сторону "более консервативной оценки". Что, в переводе с либерального на человеческий язык означает сильное сокращение прогнозных темпов роста.
При этом, конечно, у Улюкаева остались идеи о том, что рост, все-таки, должен продолжаться. Судя по всему, ровно потому, что уж очень он нужен либеральной команде, которая все никак не дождется иностранных инвестиций, без которых они никак не могут превратить реальный спад в рост. В частности, по словами Улюкаева будет пересмотрена и знаменитая либеральная "Стратегия-2020", которая «определит вектор социально-экономического развития страны». По мнению нового министра, ее необходимо сделать более таргетированной и направленной на узкий спектр направлений. В переводе на русский - отберут у одних и отдадут другим, чтобы хотя бы что-то можно было продемонстрировать Путину.
В общем, можно констатировать, что корпоративная дисциплина члена либеральной команды оказалась для Улюкаева важнее личной безопасности и он принял ответственность за спад на себя. Фактически, это означает только одно - что либо Путин согласиться с тем, что ему плюют в лицо, уже почти год выдавая экономический спад за рост, либо, в конце концов, уволит всю либеральную команду. Вместе с Улюкаевым. Впрочем, не исключено, что Улюкаев получил какие-то гарантии из «Вашингтонского обкома» и потому ведет себя столь странно. В общем, будет ждать осени ...
Есть основания считать, что в экономической элите США зреет серьезный раскол
Как и несколько лет назад, мир снова с напряжением смотрит на Федеральную резервную систему США. Тогда, правда, всех сначала интересовало, как будет снижаться учетная ставка, а потом - не будет ли она расти. Сегодня речь идет о прекращении эмиссионных программ QE3, она же - ку-ку-ку. Но, прежде чем обсуждать конкретные действия конкретных лиц, несколько слов нужно сказать о том, а зачем вообще останавливать эмиссию.
Действительно, инфляция, хотя она и выше официальных показателей (а у кого иначе?), тем не менее, вроде бы, остается в более или менее приличных рамках. Официальные показатели экономики тоже демонстрируют позитивную динамику - так что же копья-то ломать? Но на самом деле, все куда сложнее. Во-первых, статистические данные, если их интерпретировать правильно, вовсе не показывают улучшения ситуации, скорее, наоборот (см, например, последний обзор мировой экономики Сергея Егишянца).
Во-вторых, нет никакой уверенности, что эмиссионные деньги вообще оказывают позитивное влияние на экономику, точнее, на ее реальный сектор. Большая их часть тут же выходит в спекулятивный сектор, который показывает исторические максимумы (как, например, нью-йоркская фондовая биржа) при, в общем, далеко не выдающихся показателях экономики. В некотором смысле, это и есть инфляция - рост биржевых показателей на фоне стагнации их эмитентов. Впрочем, традиционно инфляция считается негативным показателем, а рост фондовой биржи - позитивным, так что тут никто не волнуется.
В-третьих, серьезные проблемы образовались при инвестировании реального сектора. Спрос падает (и предприятия никакой официальной статистикой не обмануть), а банки все менее охотно дают деньги предприятиям - поскольку при низкой ставке возврат задерживается на многие годы, и на фоне общего спада нет никакой гарантии, что деньги вообще вернутся. Если бы у банков не было бы альтернативы, это вопрос еще можно было бы как-то разрешить, но когда у банков есть возможности получать «стороннюю» прибыль, за счет перераспределения эмиссионных денег - дураком нужно быть, чтобы инвестировать в реальный сектор. Все попытки ФРС заставить банки кредитовать предприятия и физических лиц, в общем, успехом не увенчались.
Есть и еще одна причина. Дело в том, что эмиссия не приводит к высокой инфляции, в том числе, потому, что меняется структура денежной массы. Происходит замена кредитных денег на наличные, или, иначе, снижение кредитного (банковского) мультипликатора, который снизился с 2008 года больше, чем в три раза, с 17 до 5. Причем этот процесс продолжается. Но опускать мультипликатор до единицы нельзя, а это значит, что рано или поздно эмиссия приведет к росту инфляции - и это еще одна причина, по которой стоит рассмотреть вопрос о снижении или вообще прекращении эмиссии.
При этом нужно учесть еще одно важное обстоятельство. За время «рейганомики» (а чуть медленнее этот процесс шел еще с 60-х годов) доля финансового сектора в перераспределении общей прибыли, создаваемой в экономике, сильно выросла. До, более чем, 50 процентов. Иными словами, сегодня успешные предприятия, в основном, это финансовые структуры (самостоятельные компании или подразделения других компаний) которые наиболее активно выступают против прекращения эмиссии. И их голос слышен много сильнее, чем голоса других - поскольку у них просто существенно больше денег.
В такой ситуации руководство ФРС должно очень тщательно готовить общественность к ужесточению денежной политики (на первом этапе - сокращению эмиссии). И поскольку глава этой организации, Бен Бернанке, во многом, связан разными политическими обстоятельствами (что хорошо было заметно на его выступлениях в начале лета, когда он буквально в течение недели менял свое мнение на противоположное), на передний план вновь выходят другие руководители. Так, Сандра Пианалто, президент ФРБ Кливленда, сказала на днях: "Рост занятости оказался более заметным, чем я ожидала. В частности, текущий уровень безработицы в экономике США более чем на полпроцента ниже, чем я и мои коллеги по ФРБ Кливленда прогнозировали в сентябре прошлого года. В свете этого улучшения, на мой взгляд, вполне вероятно, что ФРС пойдет на снижение ежемесячного объема покупки активов. Конечно, при условии, что тенденция к улучшению на рынке труда продолжится".
От нее не отстает глава ФРБ Атланты Деннис Локхарт, по словам которого сокращения объемов QE3 может начаться на одной из оставшихся в текущем году встреч Федрезерва. Позднее глава ФРБ Чикаго Чарльз Эванс не исключил начала сворачивания программы уже в сентябре. По его словам, скорее всего, это произойдет в несколько этапов. Накануне и глава ФРБ Далласа Ричард Фишер отметил, что ФРС близка к решению о замедлении QEIII после публикации данных о снижении уровня безработицы до 7,4%.
Отметим, кстати, что главный аргумент - низкая безработица. Поскольку власти США отчаянно фальсифицируют соответствующую статистику, выкидывая из состава рабочей силы тех, кто долго не может найти работу (но вовсе не хочет не работать вовсе!), то возникает естественное подозрение, что дело идет о целенаправленной кампании, суть которой не только в том, чтобы показать успешность действий денежных властей, но и направленной на поддержание уже принятого политического решения о сокращении эмиссионных программ. И тогда это демонстрация того, что, во-первых, власти понимают, что дела идут совсем не так хорошо,как казалось раньше, а, во-вторых, что имеет место серьезное противостояние между административной властью США (причем ФРС тут выступает в связке с администрацией американского президента) и финансовой элитой, которую эмиссия, по понятным причинам, вполне устраивает.
Если эта гипотеза верна, то это, скорее всего, самый интересный эффект продолжающейся эмиссии. Фактически бесплатные деньги, которые ФРС закачивает в экономику, достаются разным участникам экономического процесса совершенно не равномерно, что вызывает серьезный раскол в элите. И это очень интересный и важный эффект.
|
|
|
|
О социально-политических последствиях кризиса
Проблемы Греции, Болгарии, Испании стали уже привычными для нашей сегодняшней жизни. Что такое безработица в 60% среди молодежи? С точки зрения общества - это социальная катастрофа. Если человек до 30 лет никогда не работал, то он не будет работать никогда. А это значит - нет нормальной семьи (впрочем, либеральное Западное общество все равно с ней активно борется), нет нормальной социальной адаптации, нет воспроизводства общества. Что будут делать эти вчерашние дети, когда поймут, что их лишили нормальной жизни, причем - навсегда? Вариантов у них не так много: воровство, терроризм, революция. Ну, или превращение в животное путем употребления наркотиков. Все это не дает никаких шансов на воспроизводство современного Западного общества больше, чем на поколение вперед.
Разумеется, с таким пессимистическим выводом будут спорить. Прежде всего те, кому это по службе положено, но также и те, кто просто не хочет признать очевидное. И если не считать чисто идеологических аргументов (например, я не раз встречал в интернете сообщения о том, что поскольку я вымирающий представитель «идеологического отдела провинциального райкома партии»), то сводятся они, в общем, к одному простому тезису. Что кризис «скоро» (это важно - чтобы было трудовое воспроизводство поколений) закончится, работа появится и «все будет хорошо».
Подозреваю, что именно в этом главная причина неприятия теории неокономики» (которую многие воспринимают как теорию кризиса, хотя описание нынешнего кризиса просто является следствием общеэкономических выводов из нее): уж больно пессимистический вывод о перспективах либерального Западного общества просматривается из вывода о том, что в ближайшие 10-15 лет возобновления экономического роста ожидать не следует. Я не буду в этом тексте говорить о «неокономике», соответствующих текстов и без того много, поговорим лишь о социальных выводах именно для Западного общества.
Напомню, что современное общество «всеобщего благосостояния» создавалось с 50-х годов как ответ СССР. До 70-х годов лидеры Запада, помнившие о кризисе 30-х годов, активно использовали кейнсианские методы для перераспределения прибыли в экономике и создания «среднего класса». затем, после кризиса 70-х, для повышения уровня жизни населения и того самого «среднего класса» стали использовать инструменты кредитной накачки спроса. Можно много спорить о том, проиграл ли «Западный» проект свою схватку проекту «Красному» в 70-е годы, но суть-то от этого не меняется: политика «рейганомики» был в принципе ограничена по времени и сегодня мы вынуждены смириться с тем, что именно наше поколение получит все последствия этой политики.
Как ни странно, самый сильный удар будет нанесен по богатым. Дело в том, что в рамках «рейганомики» главными бенефициарами были финансисты и, соответственно, быстрее всех других социальных групп росла группа богатых людей, сделавших свое состояние на финансовых операциях (понимаемых максимально широко). Но платой за это был рост долга - и сегодня нормальный богатый человек выглядит примерно так: активы, капитализацией миллиардов 8 долларов, долги, миллиардов на 5 (это еще оптимистический вариант, бывает и 7, а может и 9 миллиардов долга). И эти активы генерируют финансовый поток миллионов так в двести в год, которым эти долги и обслуживаются. Если кто считает, что 8 миллиардов - это слишком много, уменьшите все цифры на порядок, а то и на два.
По мере развития кризиса происходят два процесса. Падают текущие доходы и уменьшается капитализация. И вот, у нашего «олигарха» уже капитализация активов 3 миллиарда, а годовой поток - миллионов 50, не больше. А долги как были в 5 миллиардов, так и остались ... И такая картина будет практически у всех, поскольку даже самые «реальные» с точки зрения сектора экономики производители, вывели свои активы на финансовые рынки в «золотые» 90-е - 2000-е годы.
Отсюда вывод - количество богатых людей резко сократится. По моим оценкам, основанным на структурных соображениях, примерно раз в 10, то есть на порядок. И эти люди будут зубами драться за свои привилегии и статус - в том числе, отбирая последние остатки у тех, кто еще числится «средним классом». Страшно разжигая при этом социальную и политическую напряженность. Особенно с учетом их возможностей - то есть коррумпированых силовиков, юристов, чиновников ... Опять-таки - это будет по всему миру, но особенно сильно ударит по миру Западному, который совершенно не привык к серьезному сокращению экономики. Такого просто не было на памяти живущих поколений.
Одновременно начнется сокращение «среднего» класса. Тут относительное сокращение будет менее брутальным, раза в три , не больше (что само по себе не так мало, из трех нынешних семей из «среднего» класса в нем останется только одна), но не менее разрушительным с точки зрения социально-политических последствия. Поскольку самих представителей этого «класса» (с точки зрения классических определений) существенно больше.
Даже более того, неприятностей здесь будет существенно больше. Дело в том, что богатые, как бы они не боролись с конкретными представителями власти, которые лишают их богатств (а богатые всегда будут смотреть на тех, кто остался богатым и видеть, кто и как им помог сохранить свои богатства), все равно будут мечтать сохранить ту систему, в которой они были элитой. Их задачей будет вернуться в прежние времена - но не строить что-то новое. А вот представители бывшего «среднего» класса, которые всегда находились, условно говоря, «в пассиве», которые не «брали», а которым «давали», будут вести себя совсем иначе. Они, в общем, довольно быстро поймут, что их кинули (некоторые уже поняли) и начнут вымещать свою злобу на всей системе в целом. И никакие аргументы со стороны власти в их сторону работать не будут, поскольку все аргументирующих остались в «среднем» классе - а значит, веры им со стороны тех, кто из этого «класса» вылетел, не будет.
Те демонстрации и массовые социальные выступления, которые мы сегодня видим в Греции, Болгарии, Испании - это как раз люди, вылетающие из «среднего» класса. У них еще остались некоторые иллюзии относительно «гражданского договора», законов, да и антисоветская пропаганда 90-х еще оставила свой след. Хотя, скажем, в Болгарии, в которой еще помнят счастливую советскую жизнь, протесты сильнее. Но это только пока, люди, теряющие шансы на приличную жизнь навсегда довольно быстро забудут даже базовые основы Западной пропаганды - поскольку жизнь все сильнее и быстрее с ними расходится.
Остаются бедные. С ними все понятно - они и раньше не очень любили власть, но в силу личной слабости и некоторой устойчивости общества и государства, которые жестко пресекали неструктурированные безобразия, они особо и не выступали. Сегодня ситуация меняется принципиально - этот слой общества вырастает в разы, причем в первую очередь за счет «новых бедных», то есть бывших представителей «среднего» класса, которые и образование какое-никакое имеют, и про законы слышали. И это их знание ослабевшие государства будут выбивать максимально жестко: чтобы те понимали, что они теперь не достойные члены общества, а быдло, которое не имеет право голоса. И чем сильнее будут выбивать - тем более структурированным и осмысленным будет протест.
Выражаться он будет и в появлении новых партий (они уже появляются), которые ставят своей целью существенное изменение нынешней модели буржуазного общества (от ограничения авторских прав до откровенного фашизма), и в размывании партий традиционных, и появления новых видов политической активности. Главное - в другом. Что экономическая теория (а я, уж простите, уверен в выводах неокономики, в первую очередь потому, что есть уже пятнадцатилетний опыт ее верификации) четко говорит - никакого принципиального улучшения в мировой и западной экономиках в ближайшее десятилетие не предвидится.
Состоялось очередное заседание министров финансов и глав центробанков стран G20
Все-таки встречи G7 (говорить сегодня о G8 как-то смешно) и G20 оставляют странное впечатление. Такое сочетание мании величия и глубокой неадекватности можно встретить разве что в литературе - например, у пресловутых «пикейных жилетов» из бессмертного романа Ильфа и Петрова. Однако в устах мировых лидеров это все звучит как-то странно и я бы даже сказал болезненно. Ну, в самом деле, как можно вообще давать какие-то рекомендации, если предварительно ты не объяснил, в чем вообще проблемы. А подобной информации ни от самих чиновников, ни от экспертов, близких к ним, получить так и не удалось. Но, на всякий случай, давайте проверим, что же они рекомендовали в последний раз.
Начнем с борьбы с кризисом. "Необходимо, чтобы профицитные экономики расширяли внутренние источники роста, а дефицитные экономики увеличивали государственные сбережения и повышали конкурентоспособность", - говорится в итоговом документе финансовой "двадцатки". Что называется, живенько. Но возникает ряд вопросов. Во-первых, а почему это поможет? Дефицитные экономики не могут увеличивать государственные сбережения, иначе резко упадет уровень жизни населения, что не всегда возможно. Греция тому пример. Да и МВФ уже признал, что политика в отношении Греции была неправильной. Зачем повторять глупости?
Во-вторых, не забудем Оруэлла. «Все животные равны, но некоторые равны особенно». Мы, конечно, понимаем, что Оруэлл это писал про запад, хотя пропаганда последних лет говорит иначе. Но сегодня-то, после заседания G20, все становится понятно - США и Япония нагло нарушают эти самые рекомендации. Теоретически, конечно, они не обязательны к исполнению, но если их полностью игнорируют, то какой смысл об этом вообще говорить.
Ну и наконец, по поводу «внутренних источников роста». Главная причина спада - падение частного спроса. Внутренние источники - это что? Создание новых рабочих мест? Но кому продавать новую продукцию? Или просто раздавать людям деньги? Ну так кризис в Евросоюзе как раз из-за такой политики и произошел. Для того, чтобы давать такие рекомендации нужно полностью игнорировать реальные причины кризиса или же просто ничего не понимать в его экономических механизмах. Но кто тогда те люди, которые с умным видом дат рекомендации по вопросам, в которых ничего не понимают?
Страны G20 договорились провести взаимную проверку наличия субсидирования в энергетических отраслях. Это старая политика единых рынков - другое дело, как ее можно реализовывать на текущем этапе, когда политические власти любой ценой стараются поднимать уровень жизни населения. В любом случае, это попытка особого эффекта не даст - в странах экспортерах никто ничего не субсидирует, а страны «сильные» рекомендации, как обычно, пропустят мимо ушей. В общем, это - просто некоторая демагогия, повторения мвф-овских мантр либеральных времен, которые в условиях нынешнего кризиса гроша ломаного не стоят.
Еще один приоритет, пусть и пока локальный - увеличение числа рабочих мест и усиление таким образом экономического роста. Правда, не очень понятно, как это можно сделать. Снятие барьеров на пути движения капиталов и рабочей силы уже не работает - вон, в ЕС национальные власти уже всерьез намерены начать бороться с легальными гастарбайтерами, поскольку они занимают рабочие места, на которые могли бы устроиться местные жители, которые, в отличие от трудовых мигрантов, на выборах не голосуют! И потом - ну скажите, кто будет покупать товары и услуги, которые будут создавать эти люди? Если общий спрос падает? Пока ответа на эти вопросы не будут, все эти рассуждения гроша ломаного не стоят.
А вот следующий вопрос, как ни странно, вполне адекватен и понятен. Речь идет о мерах по борьбе с уклонением от налогов. "Мы приветствуем создание проекта ОЭСР и "двадцатки" по решению проблем эрозии налогооблагаемой базы и перемещения прибыли и призываем все заинтересованные страны к участию в нем", - говорится в итоговом коммюнике. Тут, правда, есть проблема: по мнению участников встречи, прибыль должна облагаться налогом там, где осуществляются функции, стимулирующие прибыль, и где создается стоимость. "В целях минимизации эрозии налогооблагаемой базы и перемещения прибыли мы призываем участников изучить, в какой степени их внутреннее законодательство способствует эрозии налогооблагаемой базы и перемещению прибыли", - говорится в итоговом документе.
Тут есть проблема - может оказаться, что в результате прибыль из развитых стран начнет перебираться в развивающиеся. С этим, как понятно, придется бороться, поскольку «право сильного» еще никто не отменял. Но тут, надо думать, чиновники договорятся. Другое дело, что кроме некоторых пострадавших богатеньких, которые все равно экономику своими доходами не стимулируют (они свой спрос давно исчерпали, у них в основном сбережения), удар будет нанесен по малому и среднему бизнесу, который в условиях спада начал уклоняться от уплаты налогов. В результате может оказаться, что суммарный эффект станет для экономики не положительным, а отрицательным (как, например, это случилось в России).
Еще один смешной аспект этой проблемы - информация. "Двадцатка" взяла обязательство создать автоматический обмен информацией, доступной для всех стран, включая государства с низким уровнем доходов, а также поддерживать создание у них такого потенциала. Для этого информацию нужно получить - вот и оправдание для всех скандалов типа Сноудена и Ассанжа. Так что предъявлять претензии спецслужбам теперь бессмысленно - они защищают наши интересы, чтобы все налоги платили.
Большие споры вызвал вопрос о перераспределении квот в МВФ - но мне кажется, что с точки зрения перспектив этот вопрос интереса не вызывает. О мертвых - хорошо или никак. У МВФ и других бреттон-вудских организаций перспектив в долгосрочном интервале просто нет - а потому обсуждать их я не считаю важным. Хотя с точки зрения тактических баталий этот вопрос стал, быть может, наиболее ярким и жестким. "Мы вновь подтверждаем наше ранее принятое обязательство, что распределение квот, основанное на формуле, должно лучше отражать удельный весь стран-членов МВФ в мировой экономике, который существенно изменился с учетом уверенного роста ВВП в динамичных странах с формирующейся рыночной экономикой и развивающихся странах", - говорится в итоговом коммюнике, однако все реформы последних лет не меняют монополию Западных стран на принятие окончательных решений. Тут все понятно - демократия демократией, а власть никто отдавать не собирается.
В общем, как говаривал ослик Иа-Иа: «Жалкое зрелище, душераздирающее зрелище!» Но Иа-Иа был ипохондрик - а тут, все-таки, мировые экономические лидеры. И как тут можно говорить о выходе из кризиса?
Визит состоялся 17 июля 2013 года
Российский публицист и аналитик Михаил Хазин, названный российскими СМИ предсказателем финансового кризиса, на минувшей неделе выступил с лекцией в Институте экономических исследований при министерстве экономики и бюджетного планирования (МЭБП) РК.
Затем он ответил на ряд вопросов, рассказав о том, как дальше развиваться Таможенному союзу, почему еще не нужна единая валюта на евразийском пространстве, а также о причинах недоверия к международному валютному фонду (МВФ), и почему больше не появятся новые «азиатские тигры».
- Михаил Леонидович, по вашему прогнозу, мировая экономика снизится на 30%. Тогда оправдан ли 6% рост ВВП в Казахстане сейчас и дальше? Тем более что экспорт металлов, зерна снизился в 2013 году в сравнении с прошлым.
- В Казахстане — да, оправдан. У вас идет процесс импортозамещения. Если его делать аккуратно и грамотно, то можно сохранять устойчивый рост ВВП. Если Россия перейдет на импортозамещение, то она сможет обеспечить 10% рост лет на десять вперед.
- Какие общие риски для Казахстана и России вы назвали бы на сегодня?
- Риски есть всегда. Прежде всего, объемы экспорта нефти буду снижаться. Для России они уже снизились на 15% за последний год, так будет и дальше. Падает уровень жизни населения в мире, поэтому экспорт усложняется. Общий кризис — он сказывается. Но ситуация в Казахстане лучше, чем в России.
- Каково Ваше мнение по поводу критики Таможенного союза?
- Критика нужна. Ее нужно максимально развивать. Таможенный союз, единое экономическое пространство — это естественный процесс в рамках разрушения мировой системы разделения труда. Естественное условие для развития экономики, научно- технического прогресса — это глобализация.
До 1988—1991 года были две системы глобализации: западная и советская. Советская рухнула, осталась одна система, западная, которая развивалась до конца 90-х годов. Затем дальнейшее ее развитие стало невозможным. Ведь до того момента западная экономика развивалась за счет искусственного стимулирования спроса.
Совсем недавно было объявлено, что следующей темой форума G20 будет стимулирование внутреннего спроса. Страны Запада, США поняли, что их ресурса на стимулирование своего спроса не хватает. Они рассчитывают, что мы будем стимулировать внешний спрос. Что-то мы можем, но это капля в море. У нас нет таких ресурсов. Значит, спрос будет падать. Значит, единая система разделения труда становится нерентабельной.
Становится рентабельным распад мира на несколько локальных зон. Зоны доллара, евро, юаня, латиноамериканской валюты.
И одна из зон потенциальных — это зона на евразийском пространстве. А Таможенный союз — это его ядро.
- Значит ли это, что пришло время для создания единой валюты?
- Пока еще рано. Мы не достигли такого уровня в объединении. Со временем — да, конечно. Но сначала надо достичь увеличения масштаба ЕЭП, и потом думать. Чтобы не вляпаться в те проблемы, в которые вляпалась еврозона.
Хорошо создавать единую валюту на экономическом росте. А когда он сменяется спадом, тут же все рассыпается. Мы пока не готовы ни экономически, ни интеллектуально, ни организационно.
- А как вы видите Таможенный союз в будущем?
- Безусловно, он должен расширяться. Для дальнейшего прогресса союза необходимо вступление в союз Турции. Необходимо углубление координации. Но при этом надо решать массу вопросов.
И власть надо критиковать. Они не любят ничего делать, пока их палкой не стукнешь. Критику надо развивать. Чем больше, тем лучше.
- Как вы считаете, почему из стран Таможенного союза и вообще в мире лишь Казахстан и Россия увеличивают запасы золота? По данным МВФ за июнь, увеличение происходит восьмой месяц подряд.
- В реальности спрос на золото в мире растет. Цены на физическое золото — они чуть припали, но очень незначительно. То, что сейчас идет, — это спекулятивная атака на золото, целью которой является недопущение того, чтобы золото стало резервным активом. МВФ — один из игроков спекулятивных по снижению золота. Они неправду говорят. Он (МВФ — КазТАГ) — один из игроков, у которого есть свои интересы, который не является источником объективной информации. Они непрерывно врут.
- Несмотря на вашу критику МВФ, вы все же стремитесь к руководящей должности в этой организации?
- Об этом написали в СМИ, но это была шутка. Я не могу быть руководителем МВФ. Это невозможно. Вся та экономическая логика, которую мы выстраиваем, она считает, что МВФ должна быть ликвидирована как организация. Но она, собственно, и так ликвидируется.
- Произойдет ли девальвация, о которой все чаще говорят в СМИ, в ближайшее время?
- В России девальвация происходит по указанию правительства. Связано это с тем, что в России экономический спад идет уже 8—9 месяцев. Правительство в этом не признается, конечно, но от этого никуда не денешься. А растущий доллар — это следствие углубления кризиса. Поскольку доллар — самая распространенная валюта, у него и самая высокая ликвидность. Как только риски увеличиваются, все бегут в это «валютоубежище», доллар.
Это не значит, что инфляции по доллару не происходит. Но идет общий процесс снижения стоимости всех активов. Спрос падает, и стоимость активов также. Если обратите внимание, усложняется инвестиционный процесс. Вложить деньги с дальнейшей прибылью становится все труднее и труднее.
- Если девальвация рубля произойдет, то можно ли сказать, что она может повлечь за собой девальвацию тенге?
- На самом деле курс тенге в Казахстане определяется внутренними условиями. Внутренний инвестиционный процесс идет. И после этого идет уже влияние внешних условий, Таможенного союза и так далее. В общем, я бы сказал, что девальвация рубля не влечет за собой автоматически девальвацию тенге.
А вот рост доллара относительно всех других валют — да, конечно. Это объективный процесс, никак не связанный с внутриэкономическими условиями, ни в Казахстане, ни в Таможенном союзе.
- Войдет ли Казахстан при нынешних темпах и условиях в число «азиатских тигров», на которых он ориентируется в свой экономической политике?
- Людей, которые будут обеспечивать наш спрос для развития — от полумиллиарда до миллиарда. Казахстан в одиночку не сможет стать «тигром».
В одиночку могут развиваться только Китай и Индия. Может быть, Индонезия.
Если вы посмотрите на политику Китая, то вы увидите, что она направлена на развитие внутреннего спроса, не внешнего. И это развитие будет идти медленнее, чем то, которое состоялось за счет американского спроса.
Я думаю, что сегодня вообще «тигров» не будет. Потому что все «тигры» в Юго-Восточной Азии развивались на спросе США.
- Спасибо за интервью!
Источник: КазТАГ
Рассуждения о мотивах поведения правительства, которое признало остановку роста уже в середине дета 2013 года.
Ну вот, свершилось! Как пишет РБК: «Замглавы Министерства экономического развития РФ Андрей Клепач озвучил ряд показателей макроэкономической статистики. Согласно данным министерства, в июне рост экономики составил 1,5%, что с учетом сезонного и календарного факторов означает, что роста ВВП не наблюдалось.
ВВП страны в первом полугодии по сравнению с аналогичным периодом прошлого года увеличился на 1,7%. Во II квартале 2013г. рост ВВП России, по оценке Минэкономразвития РФ, составил 1,9% в годовом выражении. Замминистра признал, что уйти из состояния стагнации в первом месяце лета российской экономике не удалось.
А.Клепач также заявил, что июнь 2013г. был рекордным месяцем с точки зрения провала инвестиций в основной капитал: с учетом сезонного фактора они снизились на 2,4%. Во втором полугодии министерство прогнозирует улучшение по этому показателю, а по итогам года будет зафиксирован рост на 4,6%.
Отток капитала из России в 2013г. составит 50 млрд долл. Ранее этот показатель, по прогнозу министерства, составлял 30-35 млрд долл. Промышленное производство в стране практически не росло: было зафиксировано повышение на 0,1%...»
Я, если честно, ожидал, что они признаются позже, где-нибудь так осенью. То, что остановка роста (а на самом деле, как неангажированные эксперты писали уже давно, все время ускоряющийся спад) признана сейчас - это, конечно, удивительно. Прежде всего потому, что правительство обещало Путину экономический рост - а сам Путин говорил о том, что итоги работы правительства будут рассматриваться по итогам года. Хотя на самом деле все понимают, что вопрос будет решаться осенью.
Иными словами, до того, как Путин в очередной раз «расслабится» (не в смысле Ельцина, а в смысле очередного отказа на много месяцев от изучения работы правительства), правительство должно было бы «держать лицо» и делать вид, что все отлично, что рост продолжается. Причем стоять нужно было до конца, чтобы с праведным негодованием отрицать системность любых, все чаще появляющихся признаков спада. Делать вид, что это все отдельные негативные моменты на общем фоне, пусть и снижающегося, но роста экономики.
Как мы видим, в реальности ситуация немного иная. И вот вопрос - что это, случайность или следствие какого-то конкретного фактора? Попытаемся дать ответ на этот вопрос. Первый вариант - что спад идет настолько быстро, что уже к сентябрю скрыть его станет просто невозможно. Он возможен, но представляется маловероятным, поскольку лето - «мертвый» сезон, отпуска, в том числе руководящих работников, так что тут точно отработать статистику сложно, да и особого внимания к ситуации нет. Так что спешить, скорее всего, не стоило.
Вариант второй - назначение Улюкаева. Он, конечно, либераст, причем, если так можно выразиться, патентованный, но, как у всякого либераста, для него личный бизнес важнее общественного. Быть большим начальником (со всеми присущими этой должности дополнительными возможностями) для него принципиально важно, а потому - он очень бы хотел личную ответственность за спад перенести на предшественников. Чтобы в любом случае остаться на своем посту. Так что признание того, что спад начался еще до того, как он полностью «включился» в работу - совершенно естественное поведение.
Есть, впрочем, одна проблема. Правительство - оно большое, и министерство экономики в нем играет достаточно ограниченную роль. Как и министр - который с трудом входит в первую десятку по влиянию (и это еще как считать). А это значит, что сам по себе он вряд ли бы рискнул пойти на обнародование правды - так можно серьезно пострадать от своих же, которые как раз и давали Путину клятвы о продолжении экономического роста под их «чутким» руководством.
Есть еще один вариант - назначение Белоусова помощником Президента. Я уже писал о том, что это назначение разрушает монополию лииберастов на «доступ к телу» и не исключаю, что именно это и заставило правительство пойти на уступки. Дело в том, что Белоусов, скорее всего, стал восстанавливать, пусть и частично, ту систему, которую реализовало Экономическое управление в 97-98 гг. и которая была разрушена летом 98 года. Если это так, то он начал давать Путину системную информацию о том, что же происходит в экономике - и позиция правительства стала трещать по всем швам.
Тут еще следует добавить, что Клепач - не просто бывший сотрудник Белоусова, они - однокурсники, так что степень их близости достаточно велика. И, пользуясь мощным прикрытием из Кремля, Клепач мог стать значительно более самостоятельным, чем раньше. И направил в правительство сильно более адекватный доклад о состоянии дел, чем раньше. Теоретически, конечно, Шувалов или Дворкович могли бы позвонить Улюкаеву или самому Клепачу с требованием исправить цифры и сделать их более оптимистическими, но если копия доклала уже есть у Белоусова ... В общем, правительство не рискнуло.
Разумеется, все это предположения. Теоретически, можно было бы позвонить разным товарищам и получить точный ответ, однако это не столь принципиально. Главное уже сделано, официально признано, что рост закончился, через пару месяцев должны признать и то, что начался спад. И это значит, что перед Путиным встал жесткий выбор: либо соглашаться на прежнее ничегонеделание, с уже прямыми угрозами всей его систем власти, или начинать какие-то конкретные действия. Правда, не очень понятно, что он там будет делать, но, что называется, будем посмотреть. В любом случае, «застой номер два», скорее всего, заканчивается.
Какой путь выберет человечество по итогам кризиса: с сохранением идеи прогресса как одной из главных ценностей или с отказом от нее?
О некоторых аспектах глобальных проектов.
Напомню, что в соответствии с теорией глобальных проектов, принципиальный момент произошел в XVI веке в Европе - в которой была поставлена под сомнение существующая на тот момент более 1000 лет Библейская система ценностей (в рамках Христианских, Исламского и Иудейского глобальных проектов). Однозначной версии причины этого события пока не существует, могу только предложить версию.
Итак, к началу XVI века в Европе усилился локальное похолодание (т.н. «малый ледниковый период»). Именно в это время стали замерзать каналы в Голландии, замерзала Венецианская лагуна. А на севере Европы всерьез встал вопрос о жизни или смерти населения - количество выращиваемого зерна стало меньше, чем необходимо для выживания населения. Иными словами, перед ним встали два принципиальных вопроса: что съесть «здесь и сейчас», и что сделать, чтобы найти еду в будущем.
Понятно, что решение первого вопроса требовало денег (то есть - золота) - поскольку на месте нужного количества еды просто больше не произрастало. А золота было мало, собственно, единственным более или менее сконцентрированным их источником были католические монастыри, которые не только многие сотни лет исправно получали «десятину», но и, в отличие от феодалов, ее не тратили. Другое дело, что было не очень понятно, как это золото у монастырей отнять и потратить на богоугодное дело (закупку продовольствия). Как показывает опыт, церковь всегда предпочитает, скорее, молиться, чем делиться накопленными богатствами.
И вот, 31 октября 1517 года Мартин Лютер прибивает к двери Замковой церкви в Виттенберге свои «тезисы» - и начинается Реформация. Первоначально, суть ее состояла в том, что не ставилась под сомнение вера в Бога, но выдвигались претензии к католической церкви - что и дало формальную возможность «раскулачить» монастыри. Что и было сделано - по всему северу Европы, там, где протестантизм побеждал. И, если верить высказанной выше гипотезе, именно там, где изменения климата сделали прежнюю жизнь невозможной.
Первая из упомянутых проблем была решена - деньги были найдены. Однако никуда не делась вторая - нужно было найти источник, для получения еды в будущем. И вот здесь произошел принципиальный момент, который Лютером явно не учитывался - в рамках протестантизма был легализован ссудный процент , ранее Библейской системой ценностей запрещенный.
Отметим, что то, что какое-то явление запрещено в рамках Библейской системы ценностей, еще не значит, что оно не существует. В конце концов, прелюбодеяние или, скажем, гомосексуализм тоже запрещены - вместе с тем, эти явления вполне себе существует всю историю человечества. Отношение между верующими (а в то время верующими были практически все) и заповедями более сложные, чем черно-белая система «можно - нельзя. Однако даже в Средние века у публичных ростовщиков были серьезные проблемы с общественным статусом и уж точно эта профессия никак не могла считаться уважаемой.
Отмена запрета на ссудный процент позволила принципиально перестроить хозяйственный механизм. Цеховая система производства, жестко ориентированная на сохранение стабильных социальных механизмов, сменилась на систему современную, которую мы называем научно-техническим прогрессом. При этом использование ссудного процента требовало постоянного расширения этой системы, что делало новую экономическую модель жестко агрессивной, старая, феодальная, соприкоснувшись с ней, быстро разрушалась.
Классические примеры такого разрушения - голодоморы в Индии, которые регулярно устраивали британские колониальные власти. Как писали современники, после начала завоза изготовляемых станками на фабриках тканей, все обочины индийских дорог были усеяны костями индийских ткачей и членов их семей - они просто не могли конкурировать с автоматизированным производством. Аналогичные процессы начались в Европе в XVI веке, однако они позволили добиться главного - на севере Европы возникла экономическая модель, которая позволила генерить все возрастающий объем добавленной стоимости, которую можно было обменивать на юге - на еду.
Беда в том, что система Библейских заповедей едина и из нее нельзя выкидывать те или иные пункты по своему усмотрению. Для человека верующего это очевидно без дополнительных объяснений, атеисту можно отметить, в частности, что сама Библейская система возникла как инструмент сохранения социальной стабильности и отказ от нее, даже частичный - это принципиальный отказ даже от потенциальной возможности построения устойчивого общества. Индийские ткачи тому пример.
И вот, к середине XVIII стало понятно, что то, что получается из Библейской системы после разрешения ссудного процента (то есть Капиталистический глобальный проект) не в состоянии обеспечить нормальное и стабильное развитие общества. Хотя само по себе развитие обеспечивает. Что-то нужно было менять. Теоретически, можно было бы вернуться к прежним вариантам - но тогда нужно было отказываться от научно-технического прогресса. В некотором смысле по этому пути пошел Исламский глобальный проект - и серьезно проиграл, к XX веку он уже не мог обеспечить построение современного технологического общества.
В общем, главным достижением «ценностной революции» XVI века стало ощущение необходимости прогресса как одной из главных ценностей человечества. Отметим, что с точки зрения религиозной, этот вовсе не обязательно - но сам факт уже имеет место. И по этой причине выход из кризиса в XVIII веке искали не абы какой, а непременно прогрессистский - то есть обеспечивающий сохранение прогресса как главного условия существования человечества на Земле.
И придумали два варианта. Первый - простой. Если людям не нравится социальная нестабильность, то это связано не с тем, что плоха капиталистическая система, а с тем, что неправильна сама модель «хорошо - плохо», построенная на остатках Библейской системы ценностей. Так ликвидируем ее окончательно! Так мы получаем современный «Западный» глобальный проект - построенный на примате «свободы», понимаемой как право любого индивида самому себе выбирать систему ценностей. И «политкорректность» (или «толерантность») - как запрет общества эту систему ценностей анализировать и критиковать. Что получилось - мы можем сегодня воочию наблюдать.
Второй - посложнее. Суть его в том, что поскольку прогресс останавливать нельзя, то нельзя и отменять ссудный процент. Но он разрушает базовую систему ценностей. Ну так оставим его, но зато ликвидируем его главное негативное следствие - частное присвоение ростовщической прибыли! И возникает проект «Красный», суть которого - в запрете на частное присвоение доходов от ссудного процента, в том числе - запретом на частную собственность на средства производства!
Отметим, что противоречие между «Красным» и «Западным» проектами принципиальное - один направлен на максимизацию прибыли, другой - ее запрещает. Мы, уже в ХХ веке, много наблюдали их борьбу. Но главное сейчас вот в чем. «Красный» проект потерпел поражение, сегодня у нас на глазах умирает проект «Западный», поскольку экономическая система больше не может обеспечить постоянный научно-технически прогресс. Нас неминуемо ждет появление новых глобальных проектов, быть может - реинкарнации старых. Более того, остановка НТП, теоретически, позволяет актуализироваться старым религиозным проектам, поскольку сегодня на первое место выходят как раз социальные вопросы. Но возникает вопрос.
Готовы ли мы (пусть и на время) отказаться от идеи прогресса? Если нет, то никакого другого варианта, кроме «Красного» проекта сегодня не видно. Если да - то вариантов достаточно много, есть Исламский проект, Католический, Православный, да и другие варианты найдутся. Собственно, активность будут проявлять все. Ну, или почти все. Но главным фактором, который и решит в каком принципиальном направлении пойдет человечество - это вопрос о том, нужен ли нам прогресс как самодостаточная идея.
У меня нет очевидного ответа на этот вопрос. Пока ясно только одно - если мы выбираем проекты религиозные, то можем получить социальную стабильность, но в рамках глубокого застоя (по сравнению с предыдущими веками). Если «Красный» - то движение может быть достаточно быстрым (например, в рамках уже не научно-технического, а социального прогресса), но готовы ли мы будем к этому после такой встряски, какая нас ожидает в ближайшие годы? Ответа пока нет.
G20 признала проблему спроса как один из главных источников кризиса.
Любой ученый или просто исследователь, который пытается разобраться в сути вещей, рано или поздно сталкивается с ситуацией, в которой он уже что-то понимает, а все остальные - еще нет. В этот момент он сталкивается с обструкцией, раздражением и прочими негативными следствиями своего отличия от общепринятой точки зрения. Это, в какой-то мере, частично полезно, поскольку укрепляет дух и позволяет еще раз тщательно рассмотреть все аспекты изучаемого явления, но если это продолжается долго, то человек может стать мизантропом, а то и маньяком, который ничего, кроме открытого им явления, в мире видеть не хочет.
Мы, творцы неокономики, в некотором смысле оказались в такой ситуации в тот момент, когда начали говорить о том, что главный действующий механизм нынешнего кризиса - снижение частного спроса. Ну, на первом этапе нас просто не замечали, потом - начали тыкать в нос данные официальной статистики, демагогически заявлять, что мы ничего не понимаем в экономической «науке» (что, частично, имеет место в отношении меня, но уж к Олегу Григорьеву точно не применимо), ну, и так далее. Но мнение наше имеет под собой серьезные основания, в том числе - наше понимание реальных экономических процессов, так что мы упорно стояли на своем. И вот - неожиданный результат. Цитирую:
«ВАШИНГТОН, 16 июля. /Корр. ИТАР-ТАСС Дмитрий Злодорев/. Укрепление внутреннего спроса в странах большой "двадцатки" является приоритетным направлением, на котором Соединенные Штаты собираются сфокусировать внимание на встрече министров финансов и министров труда и занятости стран Группы двадцати 19 июля в Москве. Об этом в понедельник заявила заместитель министра финансов США Лейл Брейнард.
"Важно, что главы финансовых ведомств соберутся вместе, - отметила замглавы минфина США. - В центре дискуссий будут вопросы макроэкономической политики".
По ее словам, Вашингтон считает "чрезвычайно важным выяснить то, как страны "двадцатки" продвигаются в укреплении спроса". Она отметила, что позиции США в этом плане сейчас крепче, чем в последние годы". "Мы хотели бы услышать от наших китайских и европейских коллег, каким образом они собираются поддерживать спрос. И конечно, важно узнать, как принятый в Японии план по развитию экономики будет способствовать укреплению внутреннего спроса", - сказала Брейнард.
Заместитель руководителя американского минфина также высказалась за координацию усилий между странами "двадцатки" по разным направлениям. "Нам видится важным, чтобы государства Группы двадцати - крупнейшие экономики мира - имели общие взгляды на те действия, которые необходимы для поддержки мировой экономики", - подчеркнула она, выделив в этой связи опять-таки "шаги по укреплению спроса".
Представитель минфина обратила внимание на развивающиеся экономики. "Если мы посмотрим на эти страны, как на единую группу, то увидим их устойчивость, более значительную гибкость в курсе национальных валют, способность противостоять различным шоковым волнам", - сказала Лейл Брейнард, при этом отметив, что Вашингтон "пристально следит за угрозами, которые могут возникать в развивающихся странах". По ее словам, в таких странах "политические риски зачастую могут идти вместе с экономическими"...
Ну, дальше в сообщении идут чисто информационные моменты, главное уже сказано. До политиков - дошло. Разумеется, они не будут вспоминать, кто про это первым сказал (про академических «ученых» мы даже говорить не будем, поскольку они никогда не признают, что кто-то разбирается в экономике лучше них), но с точки зрения абстрактной истины это уже не так важно. Интересно другое, а именно - какие именно действия собираются предпринимать мировые политические лидеры для исправления ситуации.
Они требуют от развивающихся стран, чтобы те начали программы по повышению внутреннего спроса, то есть - увеличению потребления, повышению уровня жизни местного населения. Понятно, что при этом имеется в виду, что спрос этот будет удовлетворяться за счет товаров, произведенных в развитых странах (а иначе зачем огород городить). Для этого нужно решить ряд задач, в первую очередь - отсечь производство Китая и внутреннее производство самих развивающихся стран.
По последнем вопрос решается через инструменты ВТО (мы это хорошо видим по России). А вот что делать с Китаем, пока не очень ясно. Хотя один из вариантов - повышение издержек, в том числе за счет высоких цен на сырье, при том, что, скажем, в США, эти цены снижаются. Но в любом случае, эти действия имеют смысл только тогда, когда спрос в развивающихся странах растет. Но за счет каких ресурсов это можно сделать?
Вариантов тут не так много. Первый - экспорт сырья. Но этот механизм работает не для всех стран, опять же - нельзя экспортировать больше, чем покупатели готовы купить. Можно, правда, повысить цены - но где гарантия, что эти деньги пойдут именно в социальную сферу, на повышение жизненного уровня населения? Для России это почти наверняка не совсем так - пока жизненный уровень граждан падает, уже достаточно долго, несмотря на то, что цены на нефть не опускаются.
Вариант второй - перераспределение бюджетных потоков. Грубо говоря, развивающимся странам гарантируются иностранные инвестиции, которые позволяют сделать «бюджетный маневр», те деньги, которые шли на инвестиции направить на стимулирование потребления. Это, конечно, серьезный риск для руководителей этих стран (инвестиции могут в любую секунду остановиться), но под давлением они могут на такой сценарий и согласиться. Более того, поскольку это сценарий управляемого повышения, то можно даже договориться, чтобы спрос удовлетворялся именно за счет поставки товаров и услуг из развитых стран.
Третий вариант - повторение политики стран Запада, внутренняя эмиссия. Тут эффект будет краткосрочным, поскольку эмиссия вызывает инфляцию, однако участникам процесса, что называется, «не до жиру», поскольку падение спроса в США и Евросоюзе уже вызывает серьезный социальный негатив. Не исключено, что именно на этом варианте в отношении России будут настаивать на встрече G20 - только аналогом эмиссии выступят деньги из разных резервных фондов.
В любом случае, произошло признание того механизма кризиса, о котором мы говорили еще 10 лет назад. И мне кажется, что это замечательный результат, который не только подтвердил результаты наших давнишних исследований, но и показал, что именно наш подход в изучении кризиса является правильным и наиболее перспективным. Впрочем, до того,чтобы разобраться в наших подходах, академической «науке» еще работать и работать.
А мне остается в заключение констатировать, что непонимание устройства внутренних циклов экономики, сути межотраслевого баланса, примат чисто финансовых технологий, приводит политиков и мэйнстримовских экспертов к иллюзии, что стимулирование спроса может дать результат и поможет стимулировать рост в мировой экономике. Ничего не выйдет. И потому, что масштабы диспропорций слишком сильны, и потому, что в реальной, а не книжной, академической, экономике, действует принцип «нос вытянул - хвост увяз». То есть, вброс ресурсов на повышение частного спроса по одному механизму ведет к его понижению по другим - все в системе взаимосвязано. Сегодня частный спрос «съеден» в мире на много десятков лет и пока структурные диспропорции, в первую очередь, между реальными доходами и расходами, не будут исправлены, никакого роста быть не может. разве что - очередное замедление кризисных процессов, которое все равно выйдет боком - за счет угулубления «дна» кризиса.
|
|
Как мне кажется, общим является протест против либерального общества.
Так получилось, что я каждое утро, когда пью чай, смотрю Евроньюс. Просто потому, что интересно, какие «вводные» дает «Брюссельский обком» контролируемым СМИ. И сегодня эти новости, во многом, были посвящены «делу Брейвика». То ли очередной юбилей, то ли еще что. На всякий случай напомню: Брейвик - это человек, который несколько лет назад совершил бойню на небольшом норвежском острове, убив несколько десятков подростков, которые там устраивали какое-то общественно-политическое мероприятие. А до того взорвал большую бомбы рядом с каким-то учреждением.
Можно было бы,конечно, сказать, что он - террорист-одиночка. Собственно, к этому все и шло, хотя были и попытки представить его сумасшедшим. Но сам Брейвик четко и ясно объяснил свои мотивы: он хотел, чтобы общество всколыхнулось и сошло с той дороги, обратного пути по которой нет. Поскольку разрушить общество путем либеральных реформ можно, а вот как его воссоздать ... Поневоле вспоминаются книги о Средневековье (можно ту же самую «Имя розы» вспомнить, которая здесь, на сайте, уже обсуждалась), в которых подробно описывается, как отчаянно боролись церковники против сатанизма - который сегодня, как мы видим, побеждает.
Особенно интересны эти «воспоминания о Брейвике» в связи с тем, что прямо у нас на глазах разыгрывается история с «Брейвиком номер два», Сноуденом. Он, правда, никого не убивал, но зато в очередной раз порушил в глазах людей «светлый образ» «империи добра» - что, с точки зрения либерального подхода к жизни, чуть ли не большее преступление. И, главное, он тоже оправдывает свой поступок тем, что пресловутые «либеральные реформы» ведут Западное общество к гибели.
И возникает вопрос - почему эти люди идут по такому жесткому пути. Ну ладно Брейвик - он, говорят, был жертвой ювенальной юстиции, и по этой причине острое чувство ненависти к либеральному обществу должно было у него остаться. Но вполне успешный Сноуден - ему-то что, что спецслужбы всех прослушивают и всеми манипулируют? Спи себе спокойно и получай денюжку и безопасность, связанную с работай на те самые спецслужбы.
Я, разумеется, не могу дать точный ответ на вопрос «почему?» Хотя один косвенный вариант есть. Дело в том, что все «дипломированные правозащитники», от Ковалева, Алексеевой и Льва Пономарева до всяких, прости Господи, «эмнести интернешенл» защищать Сноудена отказались категорически. Что наводит на размышление, что он сделал не просто что-то хорошее, но и принципиально противоречащее интересам «империи добра». А значит, причиной его выступления является не какая-то там обида на что-то, а нечто более принципиальное.
Возможно, как и у Брейвика - острое понимание того, что общество, в котором он вырос и которое ему не просто приятно, а принципиально для него важно, умирает. И порядочный человек не может допустить, чтобы оно умерло окончательно. Другое дело, что поскольку образование они получили уже в рамках либеральных схем, то как бороться против этого либерального общества, они не очень понимают. Брейвик хотел общество всколыхнуть - оно и всколыхнулось, но только вот причины этого обстоятельства, которые вменили обществу СМИ и интернет, к реальности уже никакого отношения не имеют.
Точно также и со Сноуденом - через несколько недель его имя исчезнет из всех СМИ и останется в архивах только как воспоминание о банальном шпионаже и предательстве. Уже сейчас официальная либеральная пропаганда говорит только об этом - то есть весь новостной ряд состоит из рассуждений, выдаст Россия (или кто-то еще) «предателя» Сноудена или нет. А о сути его проблем разговора нет.
Таким способом, какой использовали Брейвик и Сноуден, разрушить либеральный мир просто невозможно. Для него пустые сенсации - основа развлечения общества и сделать пустую сенсацию из чего угодно просто дело техники. А обсуждать причины столь серьезных поступков всерьез в публичном поле просто никто не даст. Иными словами, Брейвик и Сноуден совершили серьезную ошибку.
Мне кажется, что правильный путь здесь лежт в том, чтобы последовательно и упорно объяснять людям суть связи между экономикой и ценностной базой, которая определяет общественное устройство. И показывать, что базой «либерального» общества («Западного» глобального проекта) является принцип доминанты наживы и «свободы», понимаемой как право любого индивида самостоятельно выбирать себе ценностный базис. И нынешний экономический кризис есть прямое следствие либеральных догм, на которых покоится современное общество и современная модель экономики.
Отмечу, что идеологический успех ислама связан как раз с тем, что он самым последовательным образом выступает против либеральных принципов, в защиту Библейской системы ценностей (не путать Ислам с ваххабизмом, который как раз стал порождением либерального мира). Да, Ислам не может сформулировать альтернативу либеральному обществу - но в условиях постоянного падения уровня жизни люди все чаще не обращают на это внимания. А вот традиционные христианские конфессии явно здесь уступают. Теоретически, должен мощно рвануть «Красный» глобальный проект, но на его компрометацию было потрачено столько сил, что еще какое-то время он должен потратить на то, чтобы подготовить людей к своему публичному появлению.
Я не буду сейчас делать каких-то конкретных выводов о том, как правильно нужно защищать традиционные ценности. Но понимаю твердо: во-первых, если их не защитить, мир скатится к тотальной катастрофе. А, во-вторых, если идеологический вакуум не заполнить чем-то конструктивным, то он заполнится сам -- и, весьма возможно, крайне деструктивными и опасными для общества идейными конструктами. Среди которых жесткий национализм в фашистских формах будет еще не самым плохим вариантом.
О проблемах взаимоотношения Путина и правительства с ЦБ
Эту фразу мы часто говорили в детстве, когда после какого-то не совсем корректного действия оппонента (например, жесткого оспаривания честно пропущенного гола) он неожиданно быстро пропускал еще несколько. К нынешней ситуации, конечно, Бог никакого отношения не имеет, но чем-то она это все напоминает.
Но прежде чем перейти к основной теме, нужно напомнить основную коллизию современной российской политики. Заключается она в жестком противоречии правительства и Центробанка президенту Путину в части направления движения российской экономики. Правительство и Центробанк категорически отказываются от того, чтобы изменить либеральные принципы управления экономикой, Путину же категорически нужен вполне приличный, не менее 5% в год, рост. Договориться тут нельзя, поскольку либеральные принципы сегодня могут дать только спад.
Отметим, что сам Путин, судя по всему, еще не до конца понимает весь антагонизм своих отношений с российскими либералами, которые контролируют правительство и ЦБ (в частности, с Шуваловым и Набиуллиной). Скорее всего, связанно это с тем миропониманием, которое я как-то развивал в одном из своих выступлений. Есть такая концепция, что люди смотрят на мир с одной из трех позиций: либо «воина», либо «жреца», либо «купца». Это именно точка зрения, «воин» вовсе не должен воевать, а «купец» - торговать. Просто «купец» смотрит на мир с точки зрения денег, а жрец - ищет во всем сакральные основания.
Так вот, Путин в своем понимании «города и мира», скорее всего, «купец» и по этой причине в качестве движущего основания любых событий и процессов он ищет деньги. Соответственно, он и считает, что те, кому он дает зарабатывать, должны ему быть верны. А у них, в свою очередь, свои соображения - ведь эти люди, во многом, появились во власти до Путина, и капиталы свои заработали до него. Они искренне убеждены, что останутся и после Путина, они точно знают, что деньги они получают американские, а Путин только необязательный посредник. Наконец, они чувствуют тяжелое давление сакральной власти единственной мировой сверхдержавы - а потому, рассчитывать на их верность Путину не приходится. Беда только в том, что для того, чтобы это понять, нужно перейти на позиции «воина» или «жреца».
Отметим, что успешно Россией руководили только с этих двух позиций. Сталин и Иван Грозный были «жрецами», Петр I и Екатерина II - «воинами», а у «купцов» всегда были в России проблемы. Впрочем, это мы уже удаляемся от основной темы. Которая состоит в том, что либералы, хотя они и не признают Путина как реального руководителя, должны считаться с реальностью и хотя бы делать вид, что его указания будут исполнены. Путин требует экономического роста - и они ему клятвенно обещали, что этот рост будет. Проблема только в одном - либеральными методами этот рост обеспечить нельзя, более того, они уже привели к реальному спаду в экономике.
Либералы попытались на первом этапе изобразить, что это не спад, а просто замедление роста, они начали девальвацию рубля, чтобы поддержать экономику (хотя до сих пор так и компенсировали для нее потери, связанные с их же проектом вступления России в ВТО), однако ничего у них пока не получается. Мы-то понимаем, что и не получится, однако публично доказать это сложно - вся система экономической пропаганды находится в руках либералов. Беда у них, собственно, только одна - это сама экономика, которая продолжает падать.
И вот, по мере падения, оптимистические заявления либеральных руководителей правительства в адрес Путина (которые все больше напоминают выражения типа: «Ну что ты пристал со своими глупостями, отвяжись!») начинают сопровождаться утечками реальной информации о состоянии дел в экономике. Сайт РБК (который принадлежит оппозиционному Президенту, но сочувствующему правительственным либералам Прохорову) пишет об этом так: «Минэкономразвития официально признало, что российская экономика вползает в рецессию, и возможностей переломить эту тенденцию не просматривается.
Как сообщил в четверг заместитель главы МЭР Андрей Клепач, министерство снизило прогноз по росту ВВП в 2013 г. с 3,6% до 2,4%. Примечательно, что столь существенное снижение произойдет при ценах на нефть $105 за баррель, что выше заложенных в бюджет $97 за баррель. Причиной резкого ухудшения прогноза замминистра назвал практически нулевой рост экспорта.
Следующим ударом стали данные по оттоку капитала, который, по словам Клепача, по итогам 2013 г. составит $30 – 35 миллиардов (ранее в официальном прогнозе МЭР предполагалось, что этот показатель не превысит $10 миллиардов). До 4,6% был снижен прогноз по росту инвестиций, который сам замглавы министерства был вынужден назвать невысоким. Оптимистический прогноз по росту производства на текущий год составил всего 2%. Прогноз по приросту оборота розничной торговли, всегда выступавшей в качестве локомотива роста, был понижен с 5,6% до 4,3%.
На прежнем уровне сохранен лишь прогноз по инфляции, которая в 2013 году составит 5,8%...
Выступление Клепача может означать, что власти наконец решили прекратить водить население за нос. Несмотря на все трудности и проблемы, в рецессию российская экономика еще не вошла, но это лишь вопрос времени. В этой ситуации лучше заранее дать понять обществу, что дела в экономике идут неважно, чтобы потом не объяснять, почему правительство опять проспало рецессию».
Отметим здесь, что РБК говорит о «власти» вообще, а не о любимом им правительстве, но главное тут другое - чиновники смирились с тем, что в стране неизбежен спад. Они бы, быть может, уже бы его признали (поскольку все, кто имеет дело с реальной экономикой, состояние дел видят невооруженным глазом), но тогда вылезет на поверхность предыдущее вранье с завышением экономического роста (уж больно быстрым получится спад). Вот они его и «вытягивают» на осень.
Отметим, что РБК уже начинает компанию по «отмазыванию» либеральных экспертов, которая, скорее всего, к осени вступит в масштабную стадию. В упомянутой статье написано: «Для экспертов откровения Клепача не стали неожиданностью. О том, что экономика вступила в период стагнации, в экспертном сообществе говорят достаточно давно, и заявления президента и премьера о необходимости обеспечения пятилетки экономического роста с темпами не менее 5% за счет модернизации и инноваций сегодня мало кто воспринимает всерьез».
Это не только объяснение того, что никакого обмана со стороны правительства не было, но и попытка вменить всем заведомо ложную позицию, что экономического роста у нас быть и не может. На самом деле последнюю фразу нужно читать так: «Обеспечить рост экономики либеральными методами невозможно!» Ну так мы это давно знали (в отличие от правительственных экспертов!), как и то, что не либеральные методы (а конкретно - импортозамещение) дадут прекрасный результат - рост 7-8 процентов как минимум лет на 10.
Беда только состоит в том, что Путин крайне не любит сдавать «своих» - и пока он верит, что либералы в правительстве именно, что «свои», ничего не изменится. А для того, чтобы его позиция изменилась, ему нужно попытаться посмотреть на мир с альтернативной точки зрения, стать не «купцом», а хотя бы «воином». Только так можно увидеть, что либералы в правительстве его «своим» вовсе не рассматривают, они подчиняются власти и власть эта никакого отношения к Путину, да и к России, не имеет.
Окажется ли история с экономическим ростом в стране тем ключевым пунктом, который изменит позицию Путина - вопрос. Но ясно одно - в условиях постоянного экономического спада ему будет крайне тяжело сохранить за собой мандат на власть, полученный от общества.
О проблеме стоимости инфраструктуры разделения труда в условиях экономического кризиса.
Почему экономически независимые государства включаются в глобальные системы разделения труда, пусть на в позиции монопродуктовых экспортеров, в общем, понятно. При росте разделения труда у них просто не достает рынков сбыта для того, чтобы поддерживать передовые технологии - и в результате они начинают деградировать. Почему местные элиты отказываются от самостоятельности тоже понятно: переходя на позиции «колониальной олигархии» они получают не только больше «общепринятых» (а не местных) денег, но и некоторую, пусть подчас и виртуальную, гарантию того, что их капиталы будет защищаться всей мощью глобального мира. На народ, как понятно всем наплевать. Но возникает вопрос: почему тогда по мере развития кризиса единая на сегодня система разделения труда должна развалиться? Ведь это же еще более снизит эффективность производства, то есть с экономической точки зрения такой вариант, вроде бы, не выгоден ...
На самом деле это не совсем так. Как я уже не раз писал, расширение рынков это не волшебная палочка, а только лишь инструмент преодоления главной проблемы экономики, построенной на научно-техническом прогрессе, углублении разделения труда - увеличении рисков производителей. Но снижение рисков, как позитивный фактор, влечет за собой и проблему - необходимость расширения и усложнения инфраструктуры этих рынков. И географической, поскольку рынки становятся все более и более глобальными, и управленческой, поскольку нужно выстраивать все больше и больше этажей управления, и финансовой.
Это, кстати, объясняет, почему в региональных экономиках практически не возникают свои собственные транснациональные корпорации. Например, для того, чтобы создать собственную сеть ритейлеров, нужно построить много магазинов, то есть вложить за короткий срок очень много денег. Для «Ашанов» и «Метро» это не проблема - у них колоссальный финансовый рычаг, а вот для, скажем, российского их конкурента сразу же возникают проблемы, поскольку либо они серьезно отстают, либо берут на себя неподъемный груз финансовых обязательств. Внутри своей страны они еще могут бороться, а вот выходить на международный уровень ... Но и крупные международные сети все равно тратят на создание и поддержание инфраструктуры очень большие деньги.
А есть ведь еще и инфраструктура логистическая, контрольная, финансовая ... И все это стоит тем больших денег, чем она больше. И сократить издержки тут практически невозможно, поскольку немедленно теряется выигрыш от масштаба, то есть растут риски. Разумеется, если рынки сбыта растут, то доходы с избытком компенсируют потери от роста стоимости инфраструктуры, но чем больше рынки, тем большая часть новых доходов от их расширения идет не в прибыль компаний, а на поддержание их инфраструктуры.
Собственно говоря, теоретически, в какой-то момент наступает насыщение, когда рост рынков больше не дает выигрыша в доходах - они все съедаются разросшейся инфраструктурой. Я думаю, что современными корпорациями уже невозможно было бы управлять методами, скажем, XIX века, управленцы бы просто сошли с ума от объема информации, тут нужны принципиальные изменения методов управления экономикой. Однако сегодня это не актуально - расширять рынки уже некуда. Актуально совсем другое ...
Главный механизм современного кризиса - снижение частного спроса. А это равносильно сокращению рынков сбыта. В отличие, скажем, от СССР, который в конце 80-х потерял значительную часть своих рынков сбыта и, тем самым, экономическую эффективность, что и привело к его гибели в 91 году, здесь потери не географически, а более или менее равномерные по всем территориям. Однако совокупный эффект все равно остается - общий объем доходов экономики начинает сокращаться.
Как это обычно и бывает, даже в этом случае есть компании успешные и не совсем удачные. Но последних, по объективным причинам, становится все больше и больше. И что им делать в такой ситуации? Напомню, речь идет о транснациональных корпорациях, которые контролируют рынки, да и вообще всю инфраструктуру системы разделения труда по всему миру. Если бы речь шла об уходе из некоторых регионов, то соответствующую часть инфраструктуры можно было бы просто ликвидировать - но спад спроса носит более или менее равномерный характер. И вот тут выясняется, что стоимость этой инфраструктуры становится слишком большой для объема продаж ...
Упростить инфраструктуру не так-то просто. Дело даже не в том, что соответствующая перестройка сама по себе может стоить больше, чем поддержание действующей структуры в течении нескольких лет. Беда в том, что система отношений топ-менеджмента в крупных корпорациях построена не на экономических принципах (то есть целесообразности), а на принципах политических, И если соответствующая группа менеджмента имеет большой политический «вес», то ее сократить невозможно, будь там хоть какая целесообразность. И наоборот, самую важную для развития группу можно сократить, если ее руководство авторитетом не обладает. Классический пример - разрушение оборонки, армии, а теперь и Академии наук в нашей стране. Они были нужны - пусть в реформируемом виде, но вместо этого более сильные политические группировки их просто уничтожали (уничтожают), имея только одну цель - приватизацию.
И в тот момент, когда стоимость инфраструктуры глобальной системы разделения труда становится запредельной, начинаются самопроизвольные процессы распада на региональные подсистемы. Поскольку для них инфраструктура является сильно более дешевой. При этом никто не сказал, что для разных корпораций кусочки, на которые все распадается, должны совпадать географически, но тут уже вступают в дело чисто политические процессы, обсуждение которых не входит в тему настоящего текста.
В любом случае, процесс распада мира на зоны связан не с тем, что они более эффективны с точки зрения разделения труда, это просто не так, а в связи с тем, что стоимость глобальной инфраструктуры при падении спроса быстро становится запредельно большой. И она начинает разрушаться - и только после этого запускается процесс деградации экономической системы. Собственно, пример СССР конца 80-х - начале 90-х у всех еще на виду - и аналогичные процессы сегодня начинаются во всем мире.
О влиянии внешнего фактора на структуризацию российской элиты.
Несколько дней назад я имел продолжительную беседу с Дмитрием Анатольевичем (нет, не подумайте что!) Журавлевым, который подробно мне рассказывал о своей концепции «однородной элиты». Я не буду влезать в тонкости, думаю, что сам Д.А. об этом может рассказать, да и рассказывает в каких-то своих интервью, отмечу только главный вывод. Суть его в том, что в современной Россия происходит только первичное становление элиты, она еще носит абсолютно однородный характер, это все одна группа, этакий бульон, в которой внутренние связи и понимание своего единства много сильнее, чем внутренние противоречия. А потому, она в принципе не может стать инструментом развития страны, поскольку для такого развития нужно мощные внутриэлитные противоречия. Которые, кстати, только и могут стать базой для нормально работающей концепции разделения властей.
Теоретически, эта концепция прямо противоположна моим взглядам, которые говорят, что внутри российской элиты нарастают жесткие противоречия. Однако наш разговор показал, что эти разногласия, на самом деле, не являются принципиальными. Дело в том, что я описываю объективные факторы, которые влияют на внутриэлитные отношения, но весь фокус состоит в том, что сама элита эти факторы, точнее, их масштаб и длительность (очень большую) признавать отказывается категорически.
Частично это может быть следствием развитого инстинкта самосохранения (внутриэлитные войны в сегодняшней кризисной ситуации могут разорвать эту самую элиту, точнее, по Журавлеву, протоэлиту, на мелкие части, с последующим исчезновением большего их количества), частично - следствием серьезных ограничений в понимании ситуации. А может - и еще по каким причинам. Но сам факт, в общем, имеет место, современная российская «элита» опасается кризиса, народа, западных спецслужб - но никак не собственных внутренних противоречий.
Да, конечно, Волошин&Со организовали против Путина «болотный процесс». Однако то, как быстро он сдулся и какие, в общем, не очень серьезные люди его возглавляли, свидетельствует о том, что целью всего этого действа было не столько уничтожение или свержение Путина, сколько его ограничение в рамках существующей политической системы. То есть главной задачей «семьи» (в максимально широком понимании этого слова, как олигархов формирования еще 90-х. допутинских годов) было не столько сломать систему (что уже есть серьезная внутриэлитная война), сколько поставить конкретного человека в конкретные рамки.
Отметим, что то, что это не получилось, как раз косвенным образом свидетельствует в пользу того, что дела идут не очень хорошо - для приведения системы внутриэлитных отношений в состояние равновесия уже обычных, регулярных действий не хватает. А ведь «семья» действовала уже не совсем регулярными действиями: впервые за 10-12 лет был использован ресурс обращения к обществу для решения внутриэлитных противоречий.
Может быть, все бы и закончилось миром, даже с учетом развивающегося кризиса, но тут случилось одно крайне важное обстоятельство, которое прямо влияет на процессы в нашем «проэлитном бульоне». Обстоятельство это - «дело Стросс-Кана». Опять-таки, не вдаваясь в детали - это бунт бюрократии США против мировой финансовой элиты, который решил последнюю его главного источника прибыли - эмиссии Федеральной резервной системы США. На всякий случай повторю: не эмиссия исчезла, а механизм ее перераспределения, который стал контролироваться не мировой финансовой элитой, а аппаратом Белого Дома.
Как следствие, мировая финансовая элита раскололась на три группы («менялы, они же «ротшильды», «фининтерн», они же «процентщики» или «алхимики», и «американцы», они же «рокфеллеры», большие буквы, как понятно, я не поставил специально). И все эти три группы активно давят на российскую протоэлиту для решения своих целей. У «менял» задача - обеспечить создание на евразийском пространстве собственной валютной зоны, условно - «рублевой» и главную ставку они сделали на Путина (а на кого еще?) Соответственно, их главными врагами являются российские либералы (которых «менялы», как и другие части мировой финансовой элиты, еще несколько лет назад тщательно холили и лелеяли), которые работают на МВФ (координационный центр «фининтерна») и на спецслужбы США.
«Американцы» сегодня уже не хотят распада России (читай последние работы Бжезинского), но крайне заинтересованы в том, чтобы Россия стала инструментом против Китая и, главное, ни в коем случае не формировала свою собственную валютную зоны, то есть оставалась в зоне долларовой. Что касается «фининтерна», то у него к России интересы, скорее, тактические, чем стратегические, но то, что он против создания эмиссионных валютных зон, это однозначно.
Так вот, вне зависимости от противоречий между этими группами, они сильно давят на нашу «протоэлиту» в части решения самой главной задачи: «менялам» нужно , чтобы рублевая зона была, а остальным - это категорически ни к чему. Соответственно, Путин разными способами пытается навязать правительству и ЦБ интеграционные задачи в рамках Таможенного Союза и шире, а они не просто отказываются это делать, но и подрывают то, что уже сделано. Если бы речь шла о чисто внутренних делах, то и Бог бы с ними, разобрались бы внутри элиты и противоречия бы ушли «в никуда», но с учетом внешнего фактора все не так ясно.
Сюда нужно добавить еще одно важное обстоятельство. Нравится это Путину или нет, но он уже плотно ассоциируется с интеграционной темой. И пренебрегать этим никак нельзя, поскольку могут быть и неприятности, типа демонстративного пренебрежения Россией на G7 или истории со Сноуденом, в которой мы выглядим «мальчиками для битья». Есть и другие проблемы, которые мы можем получить, например, исламский взрыв на юге страны. В такой ситуации нам категорически необходимы серьезные международные союзники - а кто ими может быть?
Если речь идет о США, то тогда нужно выкидывать из власти всю интеграционную группу (сдавая одновременно Казахстан и Белоруссию, первого Китаю, вторую - Евросоюзу и окончательно теряя остатки какого бы то ни было международного авторитета), если речь идет о «менялах», то убирать нужно «либералов». И тут никакого внутреннего сговора уже быть не может, поскольку нужна определиться либо с той, либо с другой базовой платформой. В общем, «Рабинович, или крестик снимите, или трусы наденьте!»
Собственно, теоретически, можно было бы попытаться вести себя как Украина, то есть посидеть сразу на двух стульях, что наша элита до сих пор и делала. Беда в том, что вопрос о независимых валютных зонах принципиально важен для всех международных участников. Либо такие зоны будут, и тогда не будет «фининтерна», а «американцы» сильно потеряют в международном весе. Либо их не будет - и тогда не будет «менял». Тут за те два года, что прошли с «дела Стросс-Кана» все уже определилось совершенно без нас, а потому - нам придется присоединяться. Либо к одному лагерю, либо к другому.
Кстати, очень интересно тут посмотреть на позицию «американцев», единственной силы, которая останется в любом случае, поскольку США, в общем, никуда не деваются (альтернативные сценарии мы пока не рассматриваем в связи с их малой вероятностью). Они вполне готовы работать с нынешними либералами, но есть серьезная информация, что они уже готовят программу создания «новых либералов», никак не связанных с приватизацией, а потому имеющих в России электоральные перспективы. Поскольку либеральные идеи живут в любом обществе, в случае победы «менял» и зачистки нынешнего либерального лагеря в России, скорее всего, будет запущен этот запасной сценарий.
Впрочем, это уже отклонение от темы - скорее, иллюстрация того, насколько сами участники процесса серьезно к нему относятся. Для нас же принципиально важно другое - структуризация «протоэлитного бульона» в нашей стране может произойти много быстрее, чем все думают, в связи с внешними для нашей элиты и страны факторами.
О "круглом столе" на тему предстоящего председательствования Литвы в ЕС
Детали конференции в Калининграде, посвященной предстоящему председательствованию Литвы в Еврособюзе, можно прочитать здесь, я же хочу отметить одно, как мне кажется, важное обстоятельство. Когда я произносил свою вступительную речь (а меня посадили в президиум уважаемого собрания), то сказал о том, хотел бы услышать не разговоры о том, как евробюрократы предполагают развивать ЕС в рамках уже принятых килотоннах инструкций, нормативных актов и законов, а обсуждение того, как будет выглядеть ЕС, скажем, лет через пять. Ну, или, хотя бы, поговорить о тенденциях, которые проявляются в этом регионе последние годы, причем все сильнее и сильнее.
Собственно, особых надежд на то, что это произойдет, у меня не было, но попытку нужно было сделать обязательно. И по итогам мероприятия можно сказать, что опасения оправдались, хотя все участники, что прибалтийские, что российские, отличались высоким уровнем дискуссии – возможно, тут сыграло роль то, что участников было мало и случайных людей среди них не было.
Если говорить об основной теме – председательствования Литвы в ЕС, то вывод (который был прямо озвучен участниками, так что тут не нужно было стоить сложные логические конструкции) был такой. Первое – главное для Литвы, чтобы в Брюсселе, не дай Бог, не подумали бы, что у нее есть какое-то мнение, отличное от мнения руководства ЕС. Второе – что это отличный повод для пиара, то есть повышения рейтинга слова «Вильнюс» в европейских поисковиках и увеличения процента тех людей, которые знают, что Латвия и Литва – это две разные страны.
Попытка обсудить чуть-чуть более глубокие возможности для Литвы не нашли поддержки. Причем дело тут, скорее всего, было даже не в том, что прибалтийским участникам нечего было сказать, скорее, они просто не хотели обсуждать то, что не имеет никаких шансов на реализацию. Сказки они сказки и есть, что их осуждать на серьезном семинаре.
Что касается российских участников, то они говорили, скорее, о своем. О возможной интеграции в евразийской зоне, об Украине, о потерях прибалтийских стран от отказа (сделанного в приказном порядке, после окриков из Брюсселя и, особенно, Вашингтона) в экономическом сотрудничестве с Россией ... И так далее. Но о перспективах самого Евросоюза поговорить так и не удалось.
Я попытался эту лакуну своими скромными силами закрыть. И начал говорить о том, что все планы и стратегии Брюсселя были выстроены в совершенно других условиях, нежели имеют место сегодня. Более того, негативные тенденции нарастают и будут нарастать дальше. Привел объяснение того, почему масштаб кризиса будет сильнее, чем в 30-е годы прошлого года, в период «Великой» депрессии. Привел несколько вариантов развития судьбы ЕС – от пессимистического до супероптимистического. Ну и предложил обсудить, что и как можно сделать, как могут развиваться события дальше.
К сожалению, это предложение так и не нашло поддержки. При этом в кулуарах некоторые участники «круглого стола» были готовы поговорить на тему реального будущего, предлагая как доводы в пользу оптимистических, так и пессимистических сценариев. Но это были именно доводы, а не свои собственные варианты сценариев или варианты развития уже предложенных. И, подумав некоторое время, я, вроде бы, понял, почему так происходит.
Дело в том, что все мероприятие проходило под патронажем университета – то есть не просто учебного заведения, но заведения вписанного в колоссальную по масштабам систему образования, даже уже не российскую, а международную. И университет просто обязан поддерживать общепринятый дискурс – который в ЕС опирается на тот самый свод инструкций и законов, о котором я уже упоминал.
Отказ от этого дискурса почти автоматически ведет к серьезным проблемам у руководства университета, да и у него самого – никуда не будут приглашать, никто не будет ездить. Изменить его невозможно – даже если в кулуарах эту идею будут поддерживать, ни один европейский университет против указаний Брюсселя не пойдет – а значит, альтернативой является отказ от сотрудничества. То есть – переход в маргинальную сферу. Значит – этого точно не будет.
Фактически, я в этой компании был единственным человеком, который никак не связан с этим, официальным дискурсом. То есть – единственным свободным человеком (как это ни смешно звучит в контексте либерального понимания этого слова). Все остальные участники были намертво зажаты в рамках тоталитарной системы «бюрократической свободы», которая не дает ни на миллиметр отступить от заранее определенной траектории.
При этом такая система полностью лишает участников желания и возможности говорить о стратегии – только о тактике, причем в довольно жестких рамках. Ну, в кулуарах – чуть менее жестких. Но, все равно, только о тактике.
С точки зрения здравого смысла, с точки зрения развития – это тотальная катастрофа. В США хоть, пусть и в рамках общего либерального дискурса, есть некоторая свобода выбора и дискуссий, которая позволяет выбирать какие-то варианты. В Евросоюзе нет ничего - как только инструкция ЕС принята, все обязаны действовать не просто в ее рамках, но описывать мир и действительность исключительно на ее языке.
И по этой причине не получилось не просто реального обсуждения, обсуждения вообще. Может быть, дело еще и в том, что просто не хватило времени, но, тем не менее, желания обсуждать реальные аспекты происходящих событий не было. Так что даже если бы был другой формат и другое время, вряд ли что-то бы изменилось.
А в заключение можно отметить, что политика ЕС представляет из себя закрытие глаз перед серьезной опасностью. Когда маленькая девочка делает перед собой ручки домиком и говорит, что она «под крышей» и опасности нет – это нормально. Когда то же самое делает водитель тяжело груженого автопоезда на переезде через железную дорогу – это уже, как минимум, очень опасно.
О проблемах восстановления индустриального производства.
Тема возврата производств из Китая и вообще, Юго-Восточной Азии, как панацеи от кризиса, в последнее время часто встречается в прессе. Давайте попробуем понять, возможен ли в принципе подобный антикризисный маневр и к каким реальным последствиям он может привести.
Прежде всего, нужно вспомнить, зачем вообще производства выносились в азиатские страны. Делалось это в рамках перехода к «постиндустриальной» системе, который с точки зрения экономики была устроена следующим образом. Во-первых, в рамках углубления разделения труда, происходило не только операционное, но и территориальное разделение производственных цепочек. Та часть, которая касалась бухгалтерии, планового отдела и других интеллектуальных направлений (когда речь идет об одном крупном комбинате) оставалась в «развитых» странах Запада, а вот все остальное, так сказать, «рабочее» производство, выносилось за пределы экономических метрополий.
Во-вторых, контроль над технологиями и бухгалтерией (финансами) позволил в рамках производственных цепочек перераспределить добавленную стоимость так, чтобы основная прибыль создавалась именно в «постиндустриальных» секторах, то есть в странах - метрополиях. Особую роль при этом играл финансовый сектор, который увеличил свою долю в общей прибыли в экономике в разы.
В-третьих, поскольку такая система увеличивала уровень жизни населения в «развитых» странах и позволяла принципиально изменить в них идеологию жизни, был создан колоссальный по объему и разнообразию сектор услуг, который, к тому же, был подкреплен массированной кредитной накачкой спроса. Но базой для этого пузыря все равно служило технологическое разделение труда.
По мере того, как в Китае и других «развивающихся» странах увеличивалось собственное разделение труда, они попытались влезть на «постиндустриальный» рынок. Получилось это у них плохо, поскольку сектор услуг защищать от внешнего проникновения куда проще, чем товарные рынки, хотя собственные аналоги «постиндустриального» общества эти страны создать попытались. Дальше начался кризис, связанный с тем, что стимулировать спрос в Западных странах больше невозможно, и появилась идея вернуть производства обратно - чтобы занять собственных безработных. Что по ее поводу можно сказать?
Прежде всего, нужно отметить, что возвращение производства возможно только в том случае, если его стоимость в метрополии будет ниже, чем в других странах. В Китае, за счет углубления внутреннего разделения труда, уже почти нет преимущества по стоимости рабочей силы для производства сложных изделий (да и уровень локализации сильно снизился), но есть еще Вьетнам, Малайзия и другие страны. США сильно снизили стоимость энергии на своей территории, что позволило понизить себестоимость ряда производств, но есть еще целая куча разных обстоятельств, которые ставят под сомнение то, что этот процесс удастся поддерживать достаточно долго - например, в США довольно высокие налоги (относительно некоторых альтернативных стран), высокие страховки и так далее.
Далее, территориальное разделение труда ставило своей целью радикально перестроить всю систему общественных отношений в странах «метрополии». Грубо говоря, в «постиндустриальном» обществе можно внедрять «толерантность», гомосексуализм, ювенальную юстицию, ликвидировать систему образования и пр., и др. Если речь идет о восстановлении индустриальной страты в обществе, то все эти элементы придется как-то сильно ослаблять. Если речь идет о том, чтобы занять в производстве значительную часть современных безработных (которых в США, по альтернативным оценкам, никак не меньше 20% от общей численности рабочей силы), то нужно будет радикально менять всю систему общественных отношений. При этом кризис усиливается, а, скажем, во времена Великой депресии, безработица в западной Европе достигала 40%. С учетом общего падения уровня жизни населения эту задачу все равно решать придется, но сдвигаться в сторону восстановления классовых отношений (которые неминуемо возобновятся по мере появления массового пролетариата) - явно невозможно.
Таким образом, возврат производств может осуществляться только на уровне суперсовременных технологий, с минимумом рабочей силы. Дело это хорошее, однако возникает вопрос, где брать на это инвестиционный ресурс? Стимулирование частного спроса сокращается, общий уровень жизни населения падает, соответственно, массовый возврат инвестиций в новые производства невозможен. В отдельных точках - может быть, да, но и здесь тоже есть масса вопросов, поскольку сегодня можно говорить только о текущей рентабельности, а до полного возврата инвестиций нужно ждать десятки лет (с учетом текущей доходности ценных бумаг) и не исключено, что все эти проекты придется через пару-тройку лет закрывать, а соответствующие затраты списывать в убыток.
Вообще, в условиях глобального и длинного спада заменять существующие мощности на новые достаточно опасное дело (если вообще возможное). Современные статистические технологии позволяют создавать иллюзии экономического роста, но нужно отдавать себе отчет в том, что жизнь не обманешь - через несколько лет формально прибыльные новые производства так или иначе продемонстрируют свою реальную рентабельность.
Что касается снижения цен на нефть и газ, то я уже писал о том, что у этого процесса две стороны: не только снижаются затраты у тех, кто производные нефти покупает, но и снижается рентабельность у тех, кто ее продает. Представьте себе производство каких-нибудь штучек для буровых - выигрывает оно от падения цен на нефть или проигрывает? А система в целом? Что выигрывают одни, проигрывают другие, в целом система остается «при своих». В ситуации нескольких систем разделения труда еще можно было бы построить схемы, где бы одни выигрывали, а другие - проигрывали, но в рамках одной системы разделения труда цена на нефть не играет принципиальной роли для развития экономики в целом.
Таким образом, мы получаем, что вся говорильня о возврате производств в страны метрополии системы разделения труда имеет смысл только в одном единственном случае - если производство в альтернативных странах будет просто невозможно. Уничтожено ... Сегодня, конечно, и это невозможно - поскольку вызовет резкое падение уровня жизни населения в «развитых» странах, примерно в два раза (в США даже чуть больше), что просто снесет в них социально-политическую надстройку. Но вот по мере развития кризиса ...
По мере развития кризиса возврат производств (который будет все равно сопровождаться падением уровня жизни населения, что потребует создания новых систем управления социумом) станет осмысленным, если будет сопровождаться уничтожением альтернативных производств. На первом этапе деградации экономических систем Западных стран у них еще будет колоссальное военно-технологическое превосходство - и вот тут-то и придет время нанести упреждающий удар. Если этого не сделать - то возврат производства представляется бессмысленной тратой денег и усилий. Современные производства будут принципиально убыточны в связи с сокращением общего уровня потребления, а на массовое промышленное просто не будет людей. И я не исключаю, что соответствующие планы сегодня уже разрабатываются.
Краткое описание структурных проблем китайской экономики
Проблемы отдельных банков в Китае, как и некоторые другие конкретные проблемы, заметили многие. В то же время, все они являются следствием некоторого базового обстоятельства - структурного кризиса в Китае. И вот об этом кризисе я и хотел написать несколько слов.
Сегодня уже невозможно точно сказать, какой план был у Мао Цзедуна, когда он в 1965 году начал «культурную революцию». Мне кажется, что он хотел повторить план Сталина конца 20-х - 30-х годов с построением самодостаточной технологической зоны, для этого ему нужно было добиться двух результатов: во-первых, выйти из советской системы разделения труда, а, во-вторых, найти «первичный» источник технологий (как понятно, после достижения первого эффекта, СССР в качестве такого источника не подходил). Поскольку альтернативой СССР были только США, вся активность Китая была сконцентрирована в этом направлении.
Однако США молчали и в 1965-66 годах, когда Китай громил ту часть своей элиты, которая была ориентирована на СССР, и в 1968-69 годах, когда он перешел к прямым военным провокациям на советской границе... Только после начала кризиса падения эффективности капитала в США, после дефолта 15 августа 1971 года, в Пекин приехал госсекретарь Генри Киссинджер, а затем, в следующем, 1973 году, и президент США Ричард Никсон. И договоренности были достигнуты. Главной из них стало открытие американских рынков для китайских товаров.
Однако Мао Цзедун уже был при смерти, а его преемники, скорее всего, изменили тот план, который он готовил для Китая. Именно в связи с тем, что Китай получил больше, чем хотел. Мао мог рассчитывать только на некоторые технологии, которые бы позволили ему развивать внутренний рынок, а получилось, что для Китая открыли практически неограниченный внешний рынок сбыта. И китайское руководство решило использовать его в качестве мультипликатора для внутреннего роста.
Тот путь, который СССР проходил многие десятилетия, Китай проскочил практически лет за 15. Однако при этом он попал в ситуацию, которая сегодня создает ему многие проблемы. Дело в том, что СССР ориентировался на внутренний рынок, в котором была низкая норма прибыли (в силу бедности населения). И по этой причине Сталин «тянул» все население СССР в сторону повышения уровня жизни - поскольку это помогало расширить базу воспроизводственного контура экономики. Да, разрывы между городом и деревней, между некоторыми регионами оставались, но, тем не менее, прибавочный продукт распределялся, в общем, поровну - поскольку это, как написано во всех учебниках, обеспечивает максимальный прирост частного спроса.
В Китае же такой проблемы не было - на первых порах внешних рынок был безграничным. И нужно было максимально увеличивать номенклатуру и качество товаров, чтобы получать от этого внешнего рынка все большую и большую прибыль. При этом было выгоднее не вкладывать вначале миллионы, а потом миллиарды долларов в развитие нищей деревни, а расширять масштаб и качество экспортного производства - поскольку на следующем шаге экспорт более сложной продукции приносил много больше прибыли.
Как следствие, в Китае сложились два сектора экономики. Один ориентирован на внешний спрос, в котором довольно высокая норма прибыли (которая, конечно, со временем падает, поскольку внешние рынки близки к насыщению), вторая - ориентированная на внутренний спрос. В ней норма прибыли крайне низкая, скорее всего, даже реально отрицательная (потребители дотируются из бюджета). При этом зарплаты во внутреннем секторе низкие (поскольку он работает сам на себя), а в экспортном - довольно высокие. Это связано и с желанием стимулировать качество и масштаб производства, и с тем, что для высокотехнологических производств развился высокий уровень разделения труда, что неминуемо повышает зарплаты. Да и деньги, которыми власти дотируют «внутренний» сектор экономики неминуемо попадают в сектор экспортный - поскольку в нем выше норма прибыли.
Для того, чтобы понять разницу этих секторов, можно привести уровень доходов. В Пекине и Шанхае нормальной зарплатой является 1000 долларов в месяц, в то же время уровень нищеты в Китае с начала 2012 года - доход 1.5 доллара в день, и больше 100 миллионов человек живет ниже этого уровня дохода. Понятно, что люди с такими доходами не могут покупать продукцию, изготавливаемую экспортным сектором - и даже кредиты тут не помогают, поскольку для их возврата нет доходов. Но и представители экспортного сектора не хотят покупать продукцию, изготавливаемую «внутренним» сектором, поскольку она низкого качества (слишком дешевая). Разумеется, этот барьер не абсолютный, но он достаточно серьезный и, главное, все время растет.
Последние годы Китай решает важную проблему - углубление разделения труда требует новой качественной рабочей силы, то есть новые рынки сбыта и более высокую зарплату. Но внешние рынки сокращаются (тут и кризиса и прямое противодействие США растущей активности Китая), а внутренний рынок поддержать углубление разделения труда в Китае не может - слишком оторвался экспортный сектор от внутреннего. И что делать в такой ситуации?
Теоретически, есть два варианта. Первый - опустить экспортный сектор экономики до такого уровня, чтобы его продукцию мог легко покупать внутренний. Но это означает резко снизить зарплаты, как минимум в 5-6 раз, что сделает невозможным для большей части работников этого сектора проживание в больших городах. В общем, это практически невозможно, и по социальным, и по логистическим причинам - структура производства будет нарушена.
Второй - резко поднять уровень спроса части населения «внутреннего» сектора экономики так, чтобы он мог покупать продукцию, до того поставляемую на экспорт. Понятно, что давать деньги всем не нужно, но значительной части нужно сильно наращивать госдотации. Которые, по уже описанным причинам, попадают в финансовый сектор и начинают создавать там проблемы, поскольку основные активы, лежащие в основе этих потоков, кредитные обязательства, выполнены в нормальных условиях быть просто не могут.
Разумеется, все это не секрет для властей Китая. Они пытаются проблем решить, например, стараются переселить бедное население в города, для того, чтобы снизить зарплаты в экспортном секторе, что позволит снизить и издержки, и норму прибыли, хотя бы при продажах продукции из экспортного сектора во внутренний. Отмечу тут одно важное обстоятельство: речь идет именно о «межсекторной»торговле, то есть покупке людьми, получающими доходы от продажи своего труда не внутреннем рынке, товаров, созданных в экспортном секторе. Услуги и товары, продаваемые внутри экспортного сектора проблем не создают.
Однако разрыв слишком велик - доходы двух секторов экономики разнятся не на десятки процентов, а в разы. Соответственно, взаимодействие секторов начинает создавать в них самих серьезные проблемы: внутренний сектор не может себе позволить купить современные товары, а экспортный - снизить доходы и нормы прибыли для того, чтобы эти товары продать. Иными словами, колоссальное население Китая перестало быть его главным экономическим козырем: бедное население, обслуживающее друг друга, уже не может поддержать интенсивный (то есть с углублением разделения труда) экспортный сектор. Мне кажется, что без серьезного «взрыва» эта ситуация обойтись не может, но дело даже не в этом, а в том, что не очень понятно, как Китаю сохранить свою современную экономику - для нее просто не будет рынков. Отметим, что в этом смысле у него практически те же самые проблемы, что у США - только в несколько иной форме.
WHO IS MR. PUTIN-2013
|
|
Рассуждения на тему о том, как можно использовать это образование в конструктивном духе.
Вчера состоялся учредительный съезд «Народного фронта», или как он там теперь называется. И возникает естественный вопрос – а зачем это все нужно Путину? Кричать «Путин наше фсё!»? Но с этим отлично справится и «Единая Россия». Объяснять правильность политики Путина? Но сначала бы хорошо определиться с тем, в чем, собственно, состоит эта политика. Во всяком случае, в сфере экономики ответа на этот вопрос я не вижу. Назначение Набиуллиной в марте показало, что Путин одобряет либеральную линию, однако с тех пор многое изменилось. В частности, даже для Путина стало ясно, что в стране начался экономический спад, который так просто не закончится. И уж точно не закончится, если продолжать либеральные реформы.
Я уже писал о том, что многочисленные рассуждения об отставке правительства не имеют особого смысла, поскольку сказавши «а» нужно говорить и «б», в нашем случае – назначать новое правительство, которое и начнет реализовывать программу перехода к экономическому росту. Есть даже представление о том, в чем должно быть содержание такой программы – в импортозамещении. Беда только в том, что программы такой нет. А значит – и снимать правительство рано.
Отметим, что Путин это отлично понимает (ну, или чувствует) – и пытается заставить что-то делать правительство нынешнее. Я уже объяснял, почему это у него не получится (главная причина тут в том, что для достижения такого результат нужно реформировать администрацию, а он пока к этому не готов), но еще какое-то время он с этой работой проколупается. А вот дальше нужно будет что-то делать ... Что? И вот тут и меня и есть гипотеза о том, для чего можно использовать пресловутый Фронт. Я, разумеется, совершенно не уверен, что именно для этого он и создавался, более того, скорее всего, совершенно для другого. Но ничего другого конструктивного, кроме того варианта, который я предлагаю ниже, пока не видно.
Итак, главная проблема Путина состоит в том, что работать в рамках либеральной парадигмы уже достаточно опасно, а альтернативы просто нет. Либералы не просто завели экономическую ситуацию в серьезный спад, они еще и не предлагают никаких реальных рецептов – только повторение старых, давно скомпрометированных методов, эффективность которых в условиях мирового кризиса весьма сомнительна. Собственно, почему эти методы, которые уже привели к спаду, могут из спада вывести – вопрос, на который ответа просто нет.
Беда состоит в том, что тот же Путин, в 90-е годы на фоне постоянного роста (а спада в период его управления страной практически не было), полностью вытеснил в маргинальную сферу все силы, которые не поддерживали либеральные реформы. И в результате сегодня он оказался в вакууме – в администрации либералы, в ЦБ – либералы, в правительстве – либералы, во всех близких к власти экспертных структурах – либералы, в крупных СМИ - либералы. Малейшая попытка только поговорить о нелиберальных методах управления экономикой вызывает такой вопль во всех «респектабельных» структурах, от СМИ до госорганов, что обсуждать что-то серьезно становится совершенно невозможно. Дискуссия о возможном назначении С.Глазьева председателем Центробанка это показала в полной мере – реальные его мысли никто обсуждать не дал, вся пресса была переполнена гнусными сплетнями и прочей пакостью.
А без обсуждения создать какую-то разумную стратегию невозможно – даже либералы, которые получают свои стратегии в готовом виде из МВФ или Госдепа США, все равно их активно «обсуждают» в СМИ – чтобы все к ним привыкли. А уж альтернативные стратегии точно нужно обсуждать. По этой причине Путин находится в тупике: либеральная парадигма настоятельно требует замены, но «отработать» эту замену невозможно – из-за монополии либералов.
И вот здесь возникает естественное решение. Народный фронт – явно нелиберальное образование. И оно может стать той площадкой, в камках которой может проходить и разработка, и обсуждение альтернативной стратегии. Делается это достаточно просто – просто то имени Фронта нанимаются группы, которые могут написать такую стратегию (их вполне может быть несколько), а затем результаты их работы публикуются и обсуждаются. Именно под это обсуждение, кстати, и можно сделать новую серьезную деловую газету – поскольку цензурируемые в либеральном духе «Ведомости» и «Коммерсант» становятся уже явной проблемой для власти.
Затем, кстати, тот же Фронт сможет стать той структурой, которой сегодня нет в администрации Президента – системой «авторского контроля» за тем, насколько правительство реально выполняет задачи, поставленные Президентом. Именно отсутствие такой структуры в его администрации (окончательно разрушенной к лету 1998 года) и ставит Путина в безнадежное положение в его противостоянии с правительством – он просто не может адекватно оценить, что же оно реально делает. Пока правительство обеспечивало экономический рост, это никого в Кремле не волновало, сегодня это настоятельная необходимость – но опыта и времени на организацию соответствующей работы просто нет, я об этом уже неоднократно писал.
Отмечу, что времени на реализацию описанного сценария, практически нет – максимум до октября. Затем соответствующее «окно возможности» будет закрыто, и, скорее всего, придется уже переходить к чрезвычайным мерам. Вот и посмотрим, смогут ли кремлевские чиновники в таких жестких условия сделать что-то конструктивное.
|
|
О связи "дела Стросс-Кана" с экономикой.
Я тут столкнулся с активным неприятием идеи о том, что «дело Стросс-Кана» как-то связано с экономикой, геополитикой, элитными разборками и так далее. Отмечу, что реальных аргументов против моей позиции нет (я вообще не исключаю, что она соответствует истине, но аналитик всегда дожен учитывать вероятность и противоположного варианта), во всяком случае, их пока никто не предъявлял. Аргумент: «Где написано?» или «предъявите цитату» тоже выглядит смешно - я восстанавливаю картину по обрывкам информации, а не читаю кем-то подготовленный открытый документ. Вообще, эта мода эпохи интернете, про ссылки, в аналитической работе, как понятно, не работает.
Но вот вопрос о том, где факты - он достаточно понятный. Факты есть далеко не всегда, обычно - лишь причинно-следственные связи, но и их далеко не всегда можно писать в публицистических статьях. Не потому, что секрет, а потому, что долго и муторно. Правильный аналитический текст представляет собой десятки страниц на первый взгляд не связанный друг с другом фактов, которые только кропотливой работой можно свести в некоторую единую картину. В нашем случае, «дела Стросс-Кана», работа выгляди примерно так.
Начало - неожиданный арест Стросс-Кана. В газетах появляются две версии. Первая - про то, что все это правда и инициатива нижних чинов нью-йоркской полиции, которые, типа, «за справедливость». Эту новость мы с негодованием отметаем, и потому, что полиция не может быть «за справедливость», и потому, что арест людей масштаба Стросс-Кана невозможен без согласования «наверху», и потому, что таким людям - «можно». Ну и, наконец, не забудем Элиотта Спитцера весной 2008 года - абсолютно аналогичная по сути (хотя сильно более «мягкая» по исполнению) история, и там экономическая подоплека была высказана явно. В общем, это версия для дурачков, верящих в «свободу» и «демократию».
Почти сразу появилась и версия два: фокусы тогдашнего президента Франции Саркози, который хотел таким способом ликвидировать опасного конкурента на предстоящих выборах. Эта версия выглядит несколько более убедительно, чем предыдущая, однако и тут белые нитки торчат из всех швов. При этом сегодня нам легче - поскольку Саркози проиграл выборы, то это значит, что и роль его была на тот момент уже не очень велика (США уже поняли, что могут обойтись без него), но на момент самого «дела», то есть летом 2011 года, это еще было не так очевидно. Тем не менее, по тому, как такое в принципе можно организовать извне США возникает столько вопросов, что этот вариант я тоже с негодованием отверг. Не говоря уже о том, что если это версия верна, то где же тогда дезинформационная версия для «продвинутых»?
А вот дальше я стал смотреть по сторонам. И довольно быстро (хотя и не сразу) обнаружил, что сразу после «дела Стросс-Кана» из СМИ исчезла информация о «центробанке центробанков». Проведя простое расследования я обнаружил также, что эта информация исчезла и из официальных документов G8 и G20. В общем, как корова языком слизнула. При этом, разумеется, никаких комментариев, как будто многие месяцы до этого события все аналитики не обсуждали эту тему со все возрастающим интересом.
Это уже вполне разумная гипотеза - «центробанк центробанков» это не просто важная экономическая тема, она вполне сравнима с банкротством страховой системы США, о которой говорил Элиотт Сптицер в марте 2008 года. Иными словами - тут есть соответствие масштаба повода и масштаба события. Кроме того, становится понятно, почему давление на Стросс-Кана резко снизилось, как только он подал в отставку - новый глава МВФ уже бы опасную тему поднимать не стал, дураков идти против административной машины США нет.
Теперь вопрос - а кому был нужен этот самый пресловутый «центробанк центробанков», который собирались делать на базе МВФ? Для ответа на этот вопрос вспомним начало ХХ века, кризис межбанковского кредитования 1907-8 годов, роль Дж.П.Моргана, совещание на острове Джекил в 1910 и создание ФРС в 1913, о котором на этом совещании договорись. Подробности, если интересно, можно посмотреть здесь, я же только отмечу, что ситуация в финансовой сфере сегодня практически полностью повторяет ту, что сложилась сто лет назад.Только вместо США - весь мир, а вместо коммерческих банков - центробанки. И идея создания «центробанка центробанков», с точки зрения финансистов, полностью повторяет идею начала прошлого века.
Только тогда финансисты понимали, что делать все нужно тихо-тихо (о совещании на о.Джекил народ узнал чуть ли не через 30 лет), а сегодня все обсуждалось открыто и явно. Ну, за исключением того, кто будет реальным бенефициаром проекта. В общем, финансисты уверовали в свою силу и не сочли нужным скрывать свои планы. И не учли, что их реализация практически ликвидирует США как самостоятельный центр силы - поскольку запрещает для ФРС эмиссию в рамках собственных интересов или по настоятельной просьбе Белого дома.
То есть экономическая логика не просто есть - она еще и подтверждается и историческими аналогиями, и фактурой, последовательностью действий. Сразу понятно, кто выиграл (бюрократия США), которая не только сорвала планы, которые ставили под угрозу сам факт ее существования в нынешнем виде, но и поставила под свой полный контроль ФРС (поскольку все ее сотрудники пример поняли и больше против Белого дома выступать не будут). А кто проиграл? Мировая финансовая элита, разумеется.
А какие из этого для нее последствия? А для этого опять вспомним начало ХХ века. Тогда кризис был из-за того, что в связи с ростом углубления разделения труда и, соответственно, рисков производителей, банки не могли больше принимать на себя эти риски (см здесь). Сегодня ситуация аналогичная - финансовая система больше не имеет ресурсов стимулировать экономическое развитие, ставки и резервные требования и так вблизи нуля. А это значит, что существующих ресурсов для сохранения нынешней системы явно недостаточно.
Соответственно, отдельные части мировой финансовой элиты будут драться за те ресурсы, до которых они смогут дотянуться, жестко замыкая их на себя. Ресурсов не так уж и много - собственно, кроме самой ФРС или альтернативных эмиссионных центров (которых пока нет) это только идея обменных операций между этими потенциальными центрами. Ну а дальше - уже простая логика, тут я практически все описал.
Так что версия о распаде мировой финансовой элиты и связи этого с «делом Стросс-Кана» - это просто сочетание некоторой наблюдательности, знания истории финансовой системы и, наконец, понимая сущности современного кризиса. Отметим, что без последнего ничего не получится - поскольку аналогия нынешнего времени и истории столетней давности без понимая сущности процессов экономического развития в рамках современной экономической парадигмы получается бледно. Ну а дальше - примерно таким образом и получаются все мои тексты.
О возможных его мотивах
На прошлой неделе в США разразился громкий скандал: СМИ сообщили о существовании секретной программы PRISM, в рамках которой спецслужбы собирали личную информацию о пользователях социальных сетей и поисковых серверов, включая переписку, а также сведения о местонахождении граждан. Вначале власти США пытались объяснить, что речь идет только об иностранных гражданах, находящихся за пределами США, и что Агентство национальной безопасности США и ЦРУ действуют на основе Закона о контроле за деятельностью иностранных разведок (FISA) и Protect America Act (PAA), который позволяет вести слежку за иностранцами за пределами США без санкции суда. Однако довольно быстро выяснилось, что кроме «Майкрософт», «Яху», «Гугл», «Фэйсбук», «AOЛ», «Скайп», «ЮТуб», «Эппл» и некоторых других, со спецслужбами сотрудничал и сотовый оператор «Веризон», так что и американским гражданам тут не повезло. Были и другие утечки, уточняющие и дополняющие масштаб деятельности спецслужб.
Я не буду влезать в детали скандала – все более или менее грамотные люди отлично знают о тотальной слежке, это совершенно не новость, только наивные граждане США, которым что-то там говорили о «свободе», могут считать, что у них есть какие-то шансы на частную жизнь. Так что про скандал – это в других местах. Мне же интересно другое – почему этот скандал разгорелся именно здесь и сейчас. Почему его виновник (ну, или, точнее, человек, которого сейчас выводят на первые позиции) Эдвард Сноуден попросил убежище именно в Гонконге, почему про скандал впервые написали американская «Вашингтон Пост» (бывший рупор республиканцев) и английская «Гардиан» ... В общем, я попытаюсь дать версию ответов на те вопросы, которые СМИ стараются оставить в тени.
Для начала вспомним лето 2011 года, когда случилось пресловутое «дело Стросс-Кана». Я уже неоднократно отмечал, что произошло оно в связи с желанием мировой финансовой элиты повторить в мировом масштабе то, что она сделала в начале ХХ века в США – то есть создать контролируемый ею финансовый центр, полностью подминающий под себя всю финансовую систему. И тогда (в масштабах США), и сегодня – альтернативой этого решения был распад существующей финансовой системы в связи с невозможностью более принимать на себя растущие экономические (о финансовых не говорим, поскольку они носят внутренний для этой системы характер) риски.
Тогда – получилось, в результате чего финансовая система в условиях дефляционного кризиса 30-х годов прошлого века получила возможность взять под свой контроль подавляющую часть мировой экономики (и, отметим, стала доминировать и в мировой элите, особенно после I Мировой войны, разрушившей аристократические дома Европы). Сегодня – нет, бюрократия США, воспользовавшись тем, что подготовка к созданию «центробанка центробанков велась, в отличие от начала ХХ века, открыто, нанесла жесткий удар, полностью разрушив все планы мировой финансовой элиты. Буквально на следующий день после ареста Стросс-Кана из всех документов G8 и G20 исчезли даже упоминания о «центробанке центробанков», а мировая финансовая элита оказалась в крайне сложном положении.
Дело в том, что инфраструктура ее деятельности, мировая финансовая система, сама по себе убыточна. Если нет контроля над мировым эмиссионным центром и системой уклонения от уплаты налогов – то издержки похоронят всю систему. Причем контроль над эмиссией – это главное. Но после «дела Стросс-Кана» все чиновники Федеральной резервной системы США все поняли – и безоговорочно «легли» под Белый дом. Из-под мировой финансовой элиты выбили краеугольный камень. Соответственно, стало понятно, что как единое целое она больше существовать не может. Соответственно, она и распалась, как минимум на три части.
Первая – остатки той группы, которая паразитировала на ссудном проценте и эмиссии, которую у нас называют по разному: «алхимики», «процентщики» или «фининтерн». Вторая («менялы») – та, которая переориентируется на стимулирование создания альтернативных валютных зон и контролю финансового оборота между ними (без влезания внутрь), привязанного к золоту. И, наконец, третья группа, это региональный аналог «процентщиков», внутри США, которые готовы вместе с администрацией Белого дома восстанавливать экономику этой страны, ориентируясь на ресурс ФРС, применимый исключительно для поддержки национальных институтов. Некоторые конспирологи называют вторую группу «Ротшильдами», а третью – «Рокфеллерами», но поскольку мы принципиальные противники конспирологи, то оставляем это на их совести.
Так вот, на первом этапе первая из перечисленных групп («процентщики») понесла самый серьезный урон. У нее отобрали контроль над ФРС (то есть эмиссионным центром), нанесли удар по оффшорам, угрожают введением «налога Тобина» (то есть оборотного налога на финансовые спекуляции. Ее представители практически полностью (впервые за много десятилетий!) исчезли из администрации Белого дома. Но не следует считать, что эта группа полностью погибла. Она активно работает в социальной сфере (либеральные реформы, в том числе, введение гомосексуальных браков – это ее работа, направленная на разрушение традиционного общества), до сих пор контролирует МВФ, Мировой банк и многие другие международные финансовые организации. И, судя по всему, решила нанести по Обаме и его администрации серьезный удар.
Не исключено, что и знаменитый Бильдельбергский клуб, который собирается на днях, будет в данном случае работать именно на эту группу, во всяком случае, такие намеки дает списочный состав его членов. Точно угадать, каким именно будет удар сказать сложно, возможно, будет сделана попытка дестабилизировать финансовое положение в США, при этом желательно, разумеется, вначале подорвать моральное право Обамы «разруливать» ситуацию нестандартными (чтобы не сказать – не совсем законными) методами. А законными ее разрулить не получится точно.
Именно по этой причине главный виновник спрятался в Гонконге, который контролирует одновременно самая сильная в экономическом плане альтернативная валютная зона, Китай и «менялы», которые перенесли туда свою базу из Лондона. Оттуда его Обаме никак не достать – при всем желании. Именно по этой причине сегодня – откладывать контрудар больше нельзя, летом окончательно закроют европейские оффшоры, да и другие проблемы «процентщиков» будут нарастать, с момента утраты их контроля над администрацией Обамы уже прошло почти полгода, ждать еще лета просто нельзя.
Если эта гипотеза верна – то шпионский скандал это не самоцель, а инструмент, предваряющий главный удар. Если он нанесен не будет (а не исключено, что альтернативные «процентщикам» силы могут его предотвратить), то эта часть мировой финансовой элита, как и их клевреты и последователи (вроде российских либерастов в правительстве и Центробанке) довольно быстро «сойдут на нет». У них просто выбили большую часть основных ресурсов – либо они попытаются их вернуть, либо шансов у них не будет. А если будет – то нужно будет очень тщательно смотреть, как, по каким направлениям и с какими целями он будет нанесен. В любом случае, мне кажется, что ближайшие месяцы будут весьма любопытными.
МВФ был вынужден признать ошибку в своих экономических рекомендациях
То, что МВФ - не истина в последней инстанции, а пропагандистская организация, отстаивающая чистоту «единственно верной теории», понимает все больше и больше народу. В том числе потому, что сам МВФ дает массы поводов для критики. Собственно, он и раньше давал такие поводы, но они были запрещены к публичному обсуждению . Я хорошо помню, например, как на всех более или менее крупных совещаниях и слушаниях в ГосДуме сидели по 1-2 молодых людей, которые тщательно записывали всех выступающих, причем произносивших «правильные» речи потом вызывали на собеседование (тогда у западных либералов было еще мало надежных сторонников в стране, РЭШ и ВШЭ еще не вошли в необходимый масштаб), а «неправильных» - вносили в «черные» списки, чтобы чтобы не дай Бог не позвал случайно на какие конференции или саммиты.
Система отбора работала четко и жестко - сегодня все противники официального «экоонмиксистского» либерализма попали в изоляцию на международном уровне. Я вспоминаю смешную историю - я уже был в опале (это было году в 99), но случайно на какие-то слушания в ГД попал. И там мне страшно не понравилось какое-то выступление одного из представителей какого-то регулирующего органа, которое я жестко покритиковал - с либеральных (не путать с «либеральными») позиций. И тут же ко мне подбежал такой молодой человек и стал спрашивать мои координаты. Причем сразу стал приглашать на какое-то статусное мероприятия, чуть ли не в «Балчуг». Я ему вежливо сообщил свою фамилию и порекомендовал обратиться к своему руководству, чтобы не было ляпов. Ну и. на всякий случай, попросил вечером перезвонить и подтвердить приглашение - чтобы я ему своим появлением карьеру не сломал. Он, естественно, не перезвонил.
Впрочем, это все были лирические отступления. Возвращаясь к основной теме нужно отметить, что количество ляпов, которые делает МВФ, становится все больше, что, впрочем, естественно, в условиях кризиса, в котором эксперты этой организации ничего не понимают. Им бы молчать в тряпочку - но статус организации требует быть к каждой бочке затычкой. Соответственно, на днях МВФ признал, что допустил "заметные провалы" в оказании финансовой помощи Греции, и что страна пострадала от гораздо более глубокой рецессии, чем это прогнозировалось.
Разумеется, произносятся разные ритуальные фразы: «аналитики фонда недооценили критичность жестких условий, на которых Греции были предоставлены кредиты», «в МВФ слишком оптимистично смотрели на возможности восстановления греческой экономики и готовность властей Греции выполнять условия программы», ну, и так далее.
Смысла очередного идеологического и научного провала это не отменяет: если ваши эксперты не умеют считать и не понимают, что нужно считать, их нужно выгнать и набрать других - которые умеют. Но это, как понятно, сделать нельзя, поскольку идеологическая схема требует вменять в массы мнение, что у МВФ «самые лучшие» эксперты.
Лучше всего конечно бы, в такой ситуации смолчать. Наплевать, что за годы кризиса экономика Греции сократилась в общей сложности на 20%, а уровень безработицы в ней составляет 27%, причем у молодежи почти в два раза выше. В конце концов, кто такая Греция перед величием экономиксистской науки и блеском «либеральных» принципов! Но тут случился небольшой конфуз.
Дело в том, что Греция - это всего-навсего маленькая, к тому же - православная страна. Тьфу на нее! А вот Евросоюз - это почти «град на холме», с его величием так поступать нельзя, для него падение даже на 5% - это вселенская катастрофа! Беда же в том, что экономика этого самого ЕС категорически не желает расти, а вовсе норовит упасть! И единственное, что держит ее на плаву - постоянные денежные вливания, для чего требуется рост долга! А главная рекомендация, которую МВФ давал Греции (на основании позиции своих «учОных искпертов») - экономия, экономия и еще раз экономия.
Тут в МВФ начался когнитивный диссонанс: если исходить из принципа, что сказанное МВФ слово всегда правильно, то можно потерять не только одного из самых крупных клиентов (МВФ), но и вообще, всю систему прокорма в целом. Потому как без ЕС «поляна» для МВФ ужимается катастрофически, а ЕС будет печатать деньги в любом случае, вопрос уже идет об опасности потерять власть для всей элиты этого региона. В конце концов, вопрос о том, элита для МВФ или МВФ для элиты, всегда в истории решался в пользу элиты и в МВФ это отлично понимают.
Значит, нужно поступиться принципами и ответить, что не каждое слово МВФ верно! Для начала нужно поругать «учОных искпертов» (Рогоффа и Мэйнард), я про это уже писал, а потом и признаться в (незначительных, конечно!) ошибках! То есть все верно, экономиксистская наука блистает как всегда, ее рыцари в белых одеждах побеждают мрак стагнации и кризиса во всех частях света ... Но иногда делают небольшие ошибки ...
Ясное дело, про ошибки быстро забудут и напоминать не будут, Евросоюз будет продолжать печатать денег столько, сколько хочет и сколько ему надо, МВФ на эту тему будет иногда кряхтеть (но не слишком навязчиво), а всем остальным будут продолжать гнать пургу про «единственно правильное» экономическое учение и «выдающихся экспертов» (которым, кстати, из бюджетов, нужно платить астрономические деньги). И так будет всегда и со всеми - кто отказался от собственной позиции и собственно мнения.
Настоящий нобелевский лауреат, естественно, не экономический.
Про нобелевских лауреатов.
В последние годы словосочетание «нобелевский лауреат» стало звучать как-то не совсем серьезно. Все тут же вспоминают Обаму (рекордсмена среди нобелевских лауреатов по числу сброшенных на людей бомб), Гора и прочих сомнительных персонажей. Про экономистов я даже не говорю, поскольку, во-первых, они, строго говоря, не экономикой занимаются (я бы назвал поле приложения их сил «псевдоэкономическое моделирование»), а, во-вторых, то, что они получают - не Нобелевская премия.
Но психология так устроена, что уж коли ирония касается части какого-то явления, то быстро распространяется на него полностью, а потому - «нобелевская» магия сильно поблекла и для естественных премий. Хотя я не исключаю, что такого откровенного издевательства над здравым смыслом, как в гуманитарной сфере, здесь пока и нет. Хотя будет, конечно, закон денег еще никто не отменял: рано или поздно появится такса и очередь, и для получения этих премий нужно будет следовать правилам этой очереди, а не совершать научные открытия.
Тем не менее, пока бывают иногда удивительные прорывы. Вот, не так давно, знаменитый физик, открыватель графена, лауреат Нобелевской премии и рыцарь Британской империи Андрей Гейм дал интервью РБК, в котором сделал удивительное заявление. Он сообщил, что, по его мнению, в настоящее время человечество стоит в начале глобального застоя, поскольку технологии, которые используют по всему миру, приходят к концу своего существования.
«За последние десять лет люди по всему миру поняли, что что-то меняется. Мы переживаем новую парадигму, новое состояние глобальной экономики. Экономисты и люди непрофессиональные (типа меня), которые что-то про экономику понимают, считают, что мы в начале глобального застоя», — заявил Гейм По его словам, сейчас общество приблизилось к тому, что должно платить за ошибки последних 50 лет. «Что мы не вкладывали в науку и технологии, считали, что можно вкладывать в быстропожинаемые прикладные технологии, а не в фундаментальные технологии», — пояснил он.
Мне эти слова кажутся очень интересными вот почему. В соответствии с нашей теорией современной экономической модели, она подошла к своему естественному завершению. Продолжение экономического развития на ее базе - углублении разделения труда, на сколько-нибудь долгосрочный период и в более или менее устойчивой форме больше невозможно, требуется изменение парадигмы. А выглядит механизм этого «слома» научно-технического прогресса, как снижение эффективности вложений в инновации.
Отметим, что наша позиция жестко критикуется, хотя четкого и внятного объяснения того, почему она не верна, мы так и не получили. Отдельные примеры тут не показатель - никто и не спорит, что остановка НТП происходит не по принципу «поезд - стой, раз, два», а как минимум несколько десятилетий (в СССР процесс занял три десятка лет, 60-е - 80-е, а как показывает опыт Белорусии, можно было бы еще лет 20-30 протянуть), в процессе которых постепенно «выключаются» из постоянного развития все новые и новые сектора экономики. А этот процесс мы видим своими глазами. Другое дело, что оптимисты считают, что скоро спад сменится новым витком роста, а мы считаем, что для этого роста серьезных оснований нет. Тем интересней посмотреть, как описывает этот процесс представитель фундаментальной науки.
По его словам, сейчас компании надеются, что технологии будут развиваться в академических институтах и университетах, «но, к сожалению, масштаб таких работ совсем не тот», отмечает Андрей Гейм, добавляя, что некоторым неинтересно, что происходит в науке, их волнует только то, что будет с ними через год-два. «Но существуют компании, которые хотят что-то хорошее, большое через 10—20 лет. Но даже с этими компаниями невозможно переступить ту пропасть, которую мы сами создали между академическими разработками и технологиями», — говорит он.
В университетах, пояснил г-н Гейм, на маленьком уровне делаются разработки, но перевести такие технологии в большие компании практически невозможно. «Функция маленьких компаний — начать разработку, а потом быть поглощенными большими компаниями». «А какие-то новые прорывные технологии, например технологии холодного «термояда», финансируются исключительно государствами, и налогоплательщики этих стран недовольны», — считает Андрей Гейм.
Вот это как раз и есть падение эффективности. В университетах людям платят зарплату за обучение студентов - и они в свободное время что-то там придумывают. То есть себестоимость этих открытий - мизерная. А вот дальше нужно уже вкладывать серьезные капиталы и потенциальные инвесторы начинают думать об окупаемости этих вложения - после чего и откладывают свои решения. Ученые, конечно, смотрят на этот процесс с другой стороны - но результат-то от этого никуда не девается!
Гейм продолжает: «Но одна из самых больших проблем, стоящих перед человечеством, — где брать энергию. Нефть жечь невозможно. И в то же время американский конгресс говорит: «Вы нам обещали управляемый «термояд» в прошлом году, но не соблюли сроки поставки управляемого «термояда». Вот такое обывательское отношение к науке», — пояснил он.
«Homo sapiens — не слишком рациональные животные, чтобы понять, что без источника энергии человечество обречено на быстрый закат. Эта угроза почему-то никого не пугает, но эта угроза вполне реальная и должна случиться быстрее, чем через 50 лет. Пока надеемся на нефть», — резюмировал нобелевский лауреат.
Его можно понять - только инвестор, он тоже человек. Если возврата средств не просматривается - частный инвестор денег не даст. А государство ... Оно-то дать может, и даже давало, на разные сумасшедшие проекты, пока был ресурс. А сегодня ситуация стала ухудшаться и все остатки ресурса пошли на социальные выплаты. Разумеется, пока ситуация не безнадежная, но наш вывод - что принципиального улучшения не будет! А позиция трезвого ученого, в общем, этот вывод, пусть косвенно, но подтверждает!
Попытка воспроизведения.
Буквально за последние недели она очень сильно изменилась. Частично об этих изменениях я писал и раньше, но что-то нужно уже описывать заново. При этом следует понимать, что я могу более или менее адекватно описывать ситуацию, но уж никак не могу понимать, как ее оценивает лично Путин, точнее, какие внутренние «веса» он ставит тем или иным факторам.
Итак, что у него было на тот момент, когда он принимал решение по назначению Набиуллиной председателем Центрального банка? Явно сложное состояние дел в экономике России и бюджетной сфере, нарастание проблем, связанных с основным источником пополнения российского бюджета (снижение объемов экспорта энергоносителей), как следствие - серьезное нарастание внутриэлитных противоречий. Кроме того - обещание «либералов» (напомню, это - самоназвание группы в политической элите России, контролирующей на настоящее время финансово-экономическую политику и представляющая интересы МВФ, Мирового банка и группы крупнейших транснациональных банков. Интересы США и «группы Ротшильдов» с интересами этой части российской элиты с середины 2011 году уже не совпадают) гарантировать интересы российских денег в западной финансовой системе и сохранить экономический рост в стране.
Собственно, все эти проблемы начались еще осенью 2008 года, но несколько лет казалось, что все они преодолимы. Тем не менее, скорее всего, именно эти проблемы заставили Путина вернутся на высший государственный пост, однако иллюзии их преодоления в рамках старой систему управления и структуры элиты (которая делится на три больщие группы: «силовики», «либералы» и регионалы) еще оставались. Скорее всего, именно эти иллюзии и доверие к упомянутым обещаниям вызвало решение о сохранении поста председателя ЦБ за «либералами», однако именно оно и стало той точкой, за которой последовал шквал неприятностей.
Первым из них стали события на Кипре, которые показали, что «дружба» с МВФ уже не решает никакие вопросы по финансам, решения стали приниматься на другом, государственном уровне, а там, даже в администрации президента США, друзей у российских «либералов» не осталось. Соответственно, вопросы сохранности российских активов (и государственных, и частных) все больше стали переходить под ответственность «силовиков» (точнее, Службы внешней разведки), что резко ослабило элитные позиции «либералов».
Второй стало понимание того, что экономический спад в России уже является свершившимся фактом, причем активно влияющим на все, в том числе политические, процессы в стране. При этом остается вопрос, понял ли Путин, что когда «либералы» в феврале-марте давали ему обещания роста, они уже знали, что спад начался. Впрочем, скорее всего, с учетом данных разного рода прослушек и других оперативных данных по частным разговорам представителей этой группы, такие данные для него не секрет.
Третьей стало то, что экономическая ситуация стала стремительно ухудшаться, в связи с тем, что сезонный пик в текущем, 2013 году, не вышел на необходимый для сохранения status quo уровень. Скорее всего, это означает, что и сезонное снижение осени этого года будет слабее, чем год назад, однако с учетом того, что за летний сезон не удастся накопить достаточных резервов, положительного отката в экономике осенью может и не быть. А в некоторых регионах ситуация может стать совсем тяжелая.
Но самое страшное для Путина, который любит тактические маневры в рамках текущего (желательно, позитивного) тренда, но совершенно не любит и не умеет менять стратегические планы, состоит в том, что уже всем, в том числе и «либералам» становится понятно, что либеральная политика больше обеспечить экономический рост не может. В принципе. А это значит, что нужно менять и политику, и самих «либералов». Про политику - понятно, а почему нельзя сохранить лично либералов? А очень просто. Во-первых, политически они - агенты некоторой части мировой элиты и отказаться от выполнения своих обязательств просто не могут. Во-вторых, они подбирались в свое время исходя из критерия ограниченности и слабости (чтобы не было среди них фигур, способных выбиться в «наполеоны»), так что рассчитывать на то, что они смогут творчески и конструктивно создать какую-то новую политическую систему наивно. В-третьих, все они завязаны на разного рода коррупционные схемы, в том числе международные, и вылезти из них не могут в принципе. Есть и другие причины, но уже упомянутых достаточно, чтобы понять, что сохранение определения экономической и финансовой политики в руках «либералов» - вещь невозможная.
Давайте исходить из той логики, что это последнее утверждение для Путина если уже не очевидность, то, по крайней мере, один из весьма вероятных вариантов развития. И как он может эту задачу осуществить? Вариант первый: отдать выработку финансовой и экономической политики тем двум элитным группировкам, которые есть в стране. Регионалы тут точно не подходят - они не мыслят на федеральном и международном уровне и к такой работе не готовы (хотя их мнение нужно учитывать).Но и отдавать эту функцию «силовикам» тоже страшно - поскольку в этом случае на федеральном уровне у них просто не будет противовеса, «либералы», лишившись своей главной политической функции быстро сойдут со сцены. Иными словами, такой вариант Путин может оставить только на крайний случай - он практически лишает его возможности контроля над ситуацией.
Вариант второй, который, некотором смысле, Путин пытается реализовать сегодня. Это вариант создания некоторой группы, которая будет разрабатывать финансово-экономическую стратегию, которая затем будет «вменяться» либеральным правительству и ЦБ. Пока разработаны пресловутые «майские» указы, но, теоретически, пределу совершенству тут нет конца. Однако, как показывает практика (и не только Путина последних двух месяцев, но и практика Экономического управления Президента РФ, которое в 97-98 годах реально поставило под контроль оперативную деятельность правительства) правительство и ЦБ никогда не согласятся с такой практикой! Они будут максимально активно бороться непосредственно против такого центра (Экономическое управление было фактически разогнано весной - в начале лета 1998 года, отработав чуть больше года), так и саботировать созданные таким способом программы. Что и увидел Путин за последние недели.
Третий вариант - искать еще одну крупную группу, которая могла бы заменить «либералов» в российской элите. Это не новая задача - так, в конце 90-х - начале 2000-х были введены в элиту «силовики», которых до того жестко истребляли. Беда только в том, что тогда был ресурс на расширение элиты, а сегодня его нет даже на ее сохранение в прежней численности. То есть, для решения такой задачи элиту нужно сократить сильнее, чем требует сокращение ресурсов, а потом ввести в нее новых игроков. Кто же может ими быть?
Крупных групп, которые могут претендовать на такое системное элитное место (требующее достаточно серезной поддержки населения), в стране не так уж много. Это, условно, «патриоты» (сторонники России как русского государства), имперцы-монархисты и коммунисты (точнее, сторонники «Красного проекта», не путать с опереточной КПРФ). Они находятся в сложных отношениях, но в случае, если их пустят во власть, многие противоречия будут забыты и я думаю, что будет довольно быстро скомпонована новая «имперская» логика, к которой экстремисты всех мастей будут отсеяны, а конструктивисты выработают некоторую общую позицию. Отметим, что с точки зрения финансово-экономической политики у этих групп серьезных противоречий нет, на первом этапе так точно, впрочем, не исключено, что это связано с тем, что в стране просто очень мало осталось экономистов, способных к написанию сложных системных программ и они стараются заранее не вписываться в жесткие рамки конкретных идеологических схем.
Однако возникает вопрос - как можно решить таковую задачу на практике? С «силовиками» все просто: там всегда была понятная иерархия авторитетов и должностей. А работа с аморфными группами, которые, к тому же, сами не очень понимают, что такое власть и как с ней работать ... В то же время, общее развитие ситуации, как мне кажется, не оставляет возможности для вариантов, отличных от третьего, приведенного здесь. Я думаю, что еще максимум конца лета станет окончательно ясно, что второй вариант не осуществим в принципе - а значит, уже осенью нужно будет начать выстраивать (точнее, консолидировать) новую политическую силу. Которая, к тому же, будет иметь большой электоральный потенциал.
Отметим, что на Западе уже поняли, что стратегических перспектив у российских «либералов» нет никаких. Правда, они пока не поняли, из кого нужно растить «новых либералов». А вот у нас, судя по всему, такого понимания еще нет. И не исключено, что к осени, когда окончательно станет ясно, что второй вариант из приведенных выше не проходит, будет просто сделана попытка «закрутить гайки» и наказывать отдельных провинившихся чиновников. Однако это только ускорит кризис - и сократит время, которое есть на принятие более или менее разумного решения.
В заключение я хотел бы отметить, что приведенный текст - это лишь правдоподобные рассуждения. И по этой причине я предлагаю подумать, нет ли у Путина каких-то других вариантов, кроме приведенных трех. А также обсудить практические варианты воплощения третьего варианта.