- Китай 2024-1
- 17.05.2024
- 30.04.2024
- 29.04.2024
- 28.04.2024
- 21.04.2024
- 16.04.2024
- 17.03.2024
- 16.03.2024
- 10.03.2024
- 04.03.2024
- 29.02.2024
- 22.02.2024
- 20.02.2024
- 18.02.2024
- 14.02.2024
- 13.02.2024
- 04.02.2024
- 02.02.2024
- 19.01.2024
- 17.01.2024
- 16.01.2024
- 15.01.2024
- 14.01.2024
- 09.01.2024
- 07.01.2024
- 04.01.2024
- 10.09.2023
- 06.09.2023
- 03.11.2022
- Все страницы
2024 Статьи/видео первого полугодия
17.05.2024 КАРМАНОВ о визите Путина в Пекин, борьбе Китая и США, захвате Тайваня, запрете TikTok, Apple, Huawei
Обсудили раскручивание спирали напряженности между США и Китаем. Зачем США собирали Конгресс из-за нового смартфона Huawei? Каково будущее чипов и микроэлектроники в контексте тайваньской проблемы и возможного вторжения с материка? Будущее мировой политики по-китайски: БРИКС – новая ООН? О чем договорятся Путин и товарищ Си в рамках визита российского президента в Пекин? Не оставили без внимания и социокультурную сферу. Как в Китае справляются с демографическим кризисом? Зачем перелезать через «Великий китайский firewall» и сутками сидеть в Тиктоке? Как Apple пыталась переехать в Индию, почему не получилось? И почему бары в Петербурге круче гонконгских ресторанов? Metametrica
30.04.2024 Китай: новая концепция глобального порядка
Сопротивление США
29.04.2024 Китай списал Европу, а Россию назначил «младшим партнёром»? Р. Карманов и М. Кокорев
Недавний визит руководителя Германии Олафа Шольца в Китай, а также новый союз России и КНР. Легла ли наша страна под китайского дракона и почему Европа начинает меньше интересовать мировых производителей товаров? Геополитбюро
28.04.2024 Иностранные инвесторы начинают бежать с китайского «корабля». Катасонов В.Ю.
Прогнозы по ситуации в экономике Поднебесной неоднозначны.
21.04.2024 О санкциях Вашингтона против китайских банков: чем могут ответить Москва и Пекин? Катасонов В.Ю.
Проверка Китая на валютный суверенитет
16.04.2024 О долге Китая и его «теневых» биржах. Катасонов В.Ю.
Значительная часть долга Поднебесной – результат деятельности «теневого банкинга»
17.03.2024 Китай пока не готов прощаться с долларом. Катасонов В.Ю.
России проще рвать с «американцем» — после заморозки наших активов терять уже нечего
16.03.2024 Почему юань не становится по-настоящему мировой валютой? Катасонов В.Ю.
Китай видит, на какие грабли наступила Америка со своим долларом
10.03.2024 США - Китай: оборонные бюджеты. Овчинский В.С.
04.03.2024 Китай перед Большим рывком. Владимир Овчинский, Юрий Жданов
Планы Поднебесной в сфере экономики и финансов
29.02.2024 Как Китай ПОГЛОТИЛ Азию и насколько далеко это может зайти?
Третий в мире по площади, после России и Канады. Второй по численности населения, после недавно перегнавшей Индии. В чем же Китай первый? Возможно в экономике, сейчас сложно понять кто в лидерах. Но где Китай точно первый – так это у себя дома – в Азии.
Мы уже рассказывали про китайские аппетиты и способы распространить свое влияние в Африке, похожие щупальца поднебесная запустила и в Латинскую Америку - Китай стал вторым ее крупнейшим торговым партнером в 2022 году.
Но все это покажется цветочками, когда вы узнаете как Китай действует у себя в регионе и на что готов пойти ради своих интересов. Тайм-коды. Крамола
22.02.2024 Китай – США: противостояние XXI века. Владимир Овчинский
Экономика и технологии
20.02.2024 Китайская коррупция и как придумываются кланы в Поднебесной. Р. Карманов и М. Кокорев
каким образом Запад ведёт информационную войну против Поднебесной? Геополитбюро
18.02.2024 Презентация книги "Китай. В поисках настоящей поднебесной"
Инесса Плескачевская — автор книг и документальных фильмов, член Всемирной федерации журналистов и писателей, пишущих о путешествиях (World Federation of Journalists and Travel Writers, FIJET). 12 лет жила и работала в Пекине.
Книга «Китай. В поисках настоящей поднебесной» – это яркие впечатления белорусской писательницы-философа о Китае, составленные более чем за 12 лет путешествий по самым разным уголкам Поднебесной. Вы познакомитесь с традициями, обычаями, историей и даже кухней Китая, а яркие фотографии позволят увидеть достопримечательности своими глазами.
Откройте для себя уникальную культуру Поднебесной и взгляд на нее глазами писателя-философа.
Использование материалов без согласия ООО Торговый Дом «БИБЛИО-ГЛОБУС» не допускается.Библио-Глобус
14.02.2024 Китай решает сложные экономические задачи. Овчинский В.С.
Балансирование между Западом, Россией и БРИКС
13.02.2024 Тайваньский «квест». Владимир Овчинский, Юрий Жданов
Кто и куда будет двигаться
04.02.2024 Руслан Карманов с новостями из Китая
Дмитрий Goblin Пучков
02.02.2024 У капиталистического Китая два пути: плохой и очень плохой. Катасонов В.Ю.
Видео. NakanuneTV
19.01.2024 Чего ждет Тайвань от нового президента? Платошкин Н.Н.
Красное Радио LIVE
17.01.2024 Китай и Тайвань после выборов. США могут праздновать победу? Р. Карманов и Р. Сафаров
Возможности США втянуть Китай в большую войну. Как расценивать слова Си Цзиньпиня, что в 2024 году главной задачей для Китая станет возвращение в состав Поднебесной и возможно ли Тайваню развить новые технологии, чтобы обеспечить себе безопасность? Геополитбюро
16.01.2024 Китай: жизнь взаймы. Мина замедленного действия под китайскую экономику. Катасонов В.Ю.
Наш интерес к экономике Китая обусловлен двумя основными причинами. Во-первых, потому что Поднебесная стала главным торгово-экономическим партнером России, и ее место во внешнеэкономических отношениях РФ продолжает возрастать. Во-вторых, потому что Китай сегодня стал первой экономикой мира, отодвинув США на второе место (если считать его ВВП по паритету покупательной способности юаня к доллару). Стало быть, от состояния экономики Поднебесной, в значительной мере, зависит состояние всей мировой экономики.
15.01.2024 Алексей Маслов: «Результаты выборов на Тайване – это имиджевый проигрыш Пекина»
Будет ли теперь война за остров, что станет спусковым крючком и почему она обрушит уровень жизни во всем мире
«Это будет конфликт не между КНР и Тайванем, даже не между КНР и США. Это окажется серьезным ударом по мировой торговле, мировой финансовой системе. Ситуация окажется гораздо страшнее и трагичнее, чем украинский и ближневосточный кризис», — прогнозирует директор Института стран Азии и Африки МГУ Алексей Маслов. О том, каких целей добиваются США, используя остров, объявят ли его новые власти референдум о независимости, возможна ли там эскалация в ближайшее время и почему сегодня надо уповать на благоразумие руководства Китая, которое не реагирует на провокации и оскорбления в свой адрес со стороны американских политиков, он рассказал в интервью «БИЗНЕС Online».
14.01.2024 Тайвань: выборы прошли, что дальше? Владимир Овчинский
Мнение американских экспертов
09.01.2024 Китайские власти решились пересечь «красную линию» государственных заимствований. Катасонов В.Ю.
С некоторых пор в Поднебесной существует негласная цензура в отношении публикаций на экономическую тему
07.01.2024 Компартия Китая решила управлять центробанком. Катасонов В.Ю.
На фоне нарастающих проблем в денежно-кредитной сфере Народный банк Китая переходит под крепкую партийную руку
04.01.2024 «Китай обязательно будет восстановлен». Владимир Овчинский
13 января 2024 года выборы на Тайване: возрастает вероятность военного конфликта
10.09.2023 Технология, от которой зависит ВСЁ - почему МИКРОЧИПЫ невозможно делать в отдельной стране? Фильм
Это - ЧИП. В нём скрыта великая сила. Эти малыши стали так могущественны в нашей цивилизации, что если их по каким-то причинам прекратят производить – встанет вся экономика на планете. Но, как ни странно, нет какой-то одной страны, или даже могущественной державы, которая была бы абсолютным лидером в производстве микросхем. Интересно, почему так? Как эти чипы защищают Тайвань от войны? И как исторически складывались отношения с чипами у советского союза, а теперь и у России? Но обо всём по порядку. Давайте разбираться Большой документальный фильм. Крамола
06.09.2023 Что происходит в Китае? Фильм
Что же на самом деле происходит в таком, казалось бы, для всех понятном Китае?
В этом документальном фильме вы увидите эту загадочную страну с многих ракурсов, и именно такой обзор позволит сложить многоплановую точку зрения, которая будет ближе всего к реальности. Большой документальный фильм. Крамола
03.11.2022 Что там у Тайваня? Фильм
Мы покажем что там на самом деле у Китая с Тайванем. И заодно расскажем, почему Пекин считает этот остров своей отколовшейся провинцией. Узнаем, откуда у одного из правителей мятежного острова появилась самая настоящая русская жена, и как его воспитывала сестра Ленина. Копнём ещё глубже исторические хроники и посмотрим на единственного в истории короля-пирата, династия которого правила Тайванем 22 года. Ну и посмотрим, конечно, на простые обывательские радости, такие, как например, стриптиз на похоронах, местную кухню и детей, которые спят в садиках в спальных мешках. Большой документальный фильм. Крамола
17.05.2024 КАРМАНОВ о визите Путина в Пекин, борьбе Китая и США, захвате Тайваня, запрете TikTok, Apple, Huawei
|
|
Обсудили раскручивание спирали напряженности между США и Китаем. Зачем США собирали Конгресс из-за нового смартфона Huawei? Каково будущее чипов и микроэлектроники в контексте тайваньской проблемы и возможного вторжения с материка? Будущее мировой политики по-китайски: БРИКС – новая ООН? О чем договорятся Путин и товарищ Си в рамках визита российского президента в Пекин? Не оставили без внимания и социокультурную сферу. Как в Китае справляются с демографическим кризисом? Зачем перелезать через «Великий китайский firewall» и сутками сидеть в Тиктоке? Как Apple пыталась переехать в Индию, почему не получилось? И почему бары в Петербурге круче гонконгских ресторанов?
Таймкоды:
00:00 Заставка Мета LIVE
00:35 В студии китайский связной – Руслан Карманов
02:09 Война Китая и США: приезд Блинкена в Пекин
06:21 О негативном фоне американо-китайских отношений
08:54 Решение тайванского вопроса – закрыть гештальт
12:41 Производство на Тайване важно для США
17:31 Тайвань – колония с производством микросхем
19:43 Проблема редкоземельных металлов для Тайваня и США
22:37 Рычаг давления КНР на США – соя
23:54 Об отношениях Пекина и Вашингтона в сфере финансов
25:54 Китай и Гонконг: до 2047 года будет две системы
27:39 Имперская экспансия – это не про Китай
30:33 Торговые отношения России и Китая
32:40 Китайцы до сих пор опасаются монголов, а русских – уважают
35:06 КПК не знает, что делать с КПРФ
35:56 «Орды с Востока» пойдут в Сибирь?
39:17 Интересы Китая в Центральной Азии
42:16 Демографический кризис в Китае
44:51 Китай и Индия: конфликт был бы предпочтителен для Запада
47:28 «Из Китая сейчас перенесут все производство...»
48:46 «Один пояс – один путь» - проект для всего мира
52:58 НОАК умеет учиться и делать выводы
54:45 КНР и КНДР: взаимодействие отличное
58:05 Китайское отношение к сближению США и Вьетнама
59:59 БРИКС нравится китайцам как замена ООН
1:02:57 ВСМ в Китае – связанность страны изнутри
1:07:15 Визит Владимира Путина в Китай: темы обсуждений
1:09:05 В сфере культурного сотрудничества – полная халтура, а что с кино?
1:15:40 Великий Китайский файрвол: особенности жизни в Интернете
1:19:34 Финал интервью
30.04.2024 Китай: новая концепция глобального порядка
Сопротивление США
Странный недавний визит госсекретаря США Энтони Блинкена в Китай показал в древних китайских традициях, что Пекин уже не рассматривает администрацию Байдена как «команду будущего» и, соответственно, отнесся к заявлениям и просьбам Блинкена, особенно в отношении России, как не требующим серьезного реагирования.
Одновременно китайские информационные агентства главное внимание сосредоточили на предстоящем в мае визите в Китай президента России Владимира Путина.
Китай продолжает подниматься
Эван С. Медейрос (Джорджтаунский университет) в статье в FOREIGN AFFAIRS «Иллюзия пикового Китая. Америка не может отказаться от своего самого сильного соперника» (24.04.2024) отмечает:
«С тех пор, как президент Китая Си Цзиньпин осенью 2022 года занял свой третий срок у власти, у него были тяжелые времена. Вскоре после его повторного назначения уличные протесты вынудили его резко отказаться от своей фирменной политики «нулевого COVID». После быстрого возобновления работы в начале 2023 года экономика постепенно замедлилась, обнажая как циклические, так и структурные проблемы. Инвесторы массово уходят, а потоки прямых иностранных инвестиций и портфельных инвестиций достигают рекордно низкого уровня. Тем временем Си Цзиньпин уволил избранных им министров обороны и иностранных дел после обвинений в коррупции. Его военные раскрыли программу сбора разведывательной информации с помощью воздушного шара, что спровоцировало нежелательный кризис после того, как в начале 2023 года заблудший воздушный шар несколько дней пролетал над континентальной частью Соединенных Штатов. А теперь Си проводит чистку среди военного персонала и персонала оборонной промышленности, связанного с ракетными силами Китая. На фоне всего этого Соединенные Штаты продолжают расширять свои союзы с соседями Китая и странами за пределами региона.
Эти и другие события усилили заявления о том, что Китай находится в стагнации, если не в постоянном упадке. Некоторые ученые теперь утверждают, что мир является свидетелем «пика Китая» и что ускоряющийся упадок страны может привести к ее нападкам.
Даже президент США Джо Байден включился в игру, заявив в августе 2023 года, что Китай — это «бомба замедленного действия», которая «нет тех возможностей, которые были у него раньше».
Эти взгляды одновременно опрометчивы и преждевременны. Си Цзиньпин по-прежнему верит, что Китай поднимается, и действует соответствующим образом. Он привержен осуществлению «Китайской мечты», своего давнего лозунга национального возрождения. Он намерен достичь этой цели к 2049 году, к 100-летию основания Китайской Народной Республики.
Фактически, многие китайские элиты, включая Си Цзиньпина, считают, что именно Соединенные Штаты переживают окончательный упадок. По их мнению, даже если темпы роста Китая замедляются, разрыв в силе между странами всё ещё сокращается в пользу Китая.
Если у Си действительно были опасения, он вряд ли поделится ими внутри страны, опасаясь, что это вызовет критику или даже сопротивление. Его амбиции настолько важны для его легитимности и авторитета Коммунистической партии Китая (КПК), что у него мало возможностей или стимулов, чтобы повернуть их вспять.
Си вряд ли не обращает внимания на недавние проблемы Китая. Но как убежденный марксист-ленинец, он рассматривает подъем своей страны не как линейный процесс, а как процесс, который потребует времени и корректировок. По его мнению, нынешние трудности страны — это всего лишь препятствия на пути к осуществлению «Китайской мечты».
Си также считает, что путь Китая к величию будет отличаться от пути западных держав, особенно Соединенных Штатов. Он верит в сильную роль государства, ограниченное и контролируемое использование рынка и частного сектора, а также в центральную роль технологий, которые могут способствовать повышению производительности. Он хочет, чтобы экономика была больше похожа на экономику Германии, передовой промышленной державы, чем на экономику Соединенных Штатов, которые в значительной степени зависят от потребления и услуг.
Подход Си может сработать, если он воспользуется правильным сочетанием государственной власти и рыночных сил, останется достаточно открытым для мирового капитала и технологий и примет политику, направленную на решение некоторых из крупнейших внутренних проблем Китая, таких как сокращение и старение населения.
Если и есть один урок, который следует извлечь из последних 40 лет, так это то, что КПК и ее руководство экономикой часто могут справиться с трудностями.
Более того, концепция пикового Китая не имеет особого смысла в сегодняшнем взаимосвязанном мире, где государства обладают разнообразными источниками власти и множеством способов их использования.
Ослабевает ли мощь Китая, если его экономика слабеет, но его вооруженные силы модернизируются, а его дипломатия порождает влияние? Китай, достигший экономического пика, — это не то же самое, что Китай, достигший геополитического пика — различие, которое упускают из виду многие сторонники аргумента о пике Китая.
И даже если Китай достигнет некоего неопределенного верхнего предела своей мощи, влияния или экономического роста, китайские и американские лидеры, вероятно, осознают это лишь годы спустя. Тем временем Пекин все еще может создать множество проблем для Вашингтона, его друзей и союзников. И если окажется, что мощь Китая находится в упадке, он все равно сможет использовать свои значительные возможности для подрыва интересов и ценностей США в Азии и во всем мире. Поэтому, независимо от того, верен ли этот ярлык, для Вашингтона принять веру в пиковый Китай – и основывать на этом свою политику – было бы неразумно и даже опасно».
Китай о своих перспективах
С момента прихода к власти в 2013 году Си Цзиньпин кристально ясно выражал свои взгляды на перспективы Китая и его будущую траекторию. У него грандиозные амбиции в отношении страны и чувство срочности.
Внутри страны он стремится повысить легитимность и эффективность правления КПК, переделать партийно-государственную систему, сократив роль правительства и повысив роль партии, а также перестроить китайскую экономику, чтобы она стала более самодостаточной и справедливой.
За границей он хочет реформировать глобальное управление, чтобы лучше защищать интересы Китая и продвигать нелиберальные ценности, такие как расширение государственного контроля, ограничение рынков и ограничение индивидуальных свобод.
Планы Си очевидны как в его публичных выступлениях, так и в том, как КПК разговаривает сама с собой через государственные СМИ, пропаганду и внутренние выступления. Си верен идее, что Китай по-прежнему переживает то, что он называет «периодом стратегических возможностей».
В марте 2023 года во время визита в Москву Си сказал президенту России Владимиру Путину: «Прямо сейчас происходят изменения, подобных которым мы не видели уже 100 лет, и именно мы вместе инициируем эти изменения».
На декабрьской конференции 2023 года по «работе в международных делах» (которой КПК проводит каждые пять лет) Си Цзиньпин объяснил, что одна из его главных задач — «стимулировать новую динамику в отношениях Китая с миром, а также повысить международное влияние Китая, его харизму и выведение власти на новый уровень». Хотя Си Цзиньпин открыто признал наличие «сильных ветров и опасного, штормового моря», с которыми сталкивается Китай, он рассматривает эти риски как причины не отступать, а продолжать двигаться вперед, действовать сильнее и быстрее.
Одна и та же история распространена по всей партии. В официальной истории КПК за последние 100 лет, опубликованной в 2021 году, говорится, что Китай «ближе к центру мировой арены, чем когда-либо» и что он «никогда не был ближе к собственному возрождению».
Нынешний глава разведки Си Чэнь Исинь в начале 2021 года выступил перед кадрами КПК с речью, в которой перечислил все проблемы, с которыми сталкиваются западные демократии, и объявил, что «Восток поднимается, а Запад приходит в упадок» — фраза, которая стала чем-то вроде лозунг КПК. Си Цзиньпин повторяет это мнение всякий раз, когда подчеркивает растущую привлекательность того, что он называет «китайским решением» или «китайской мудростью».
Как и другие китайские лидеры, вышедшие из системы КПК, Си вырос на рассказах о «веке позора и унижения», который пережил Китай под иностранным господством. Национальная безопасность стала важнейшим приоритетом, по-новому формирующим широкий спектр политик, особенно экономических. Куда бы он ни посмотрел, Си видит угрозы «разделения и вестернизации Китая» и опасность «цветных революций». В последние годы его опасения только усилились, что привело к сближению Китая с Россией и другими нелиберальными державами. В своей декабрьской речи перед китайскими дипломатами Си Цзиньпин отметил, что «внешние силы постоянно усиливают подавление и сдерживание против нас». Эта позиция объясняет, почему КПК теперь считает экономическое развитие и национальную безопасность приоритетами равной важности».
КПК в центре всей жизни
Предшественники Си позволили Государственному совету страны (кабинету министров) и его провинциям играть более значительную роль в формулировании и реализации политики и предоставили политическое пространство для рыночных сил, частного капитала и индивидуальных предпринимателей, которые в значительной степени стимулировали рост страны. Однако для реализации своей программы Си предпринял шаги, чтобы поставить КПК в центр политической, экономической и социальной жизни Китая.
Практически без намека на внутреннее сопротивление он добился третьего срока, поставил своих доверенных лиц на высшие посты, а также маргинализировал и поставил в неловкое положение своего предшественника Ху Цзиньтао. (Во время церемонии закрытия Всекитайского съезда КПК в октябре 2022 года пожилого Ху сняли со своего места на помосте и увели со сцены.) Внезапная смерть премьер-министра Ли Кэцяна прошлой осенью оставила Си Цзиньпина без соперников внутри партии.
Для дальнейшей консолидации своей политической власти и достижения своих политических целей Си Цзиньпин провел агрессивную десятилетнюю кампанию по борьбе с коррупцией, которая сегодня остается такой же интенсивной, как и прежде. Отстранение в 2023 году министров обороны и иностранных дел, которые номинально были близки к Си Цзиньпину, следует рассматривать не как признак его слабости, а как признак его силы и решимости. Он удалил их сразу и без видимого драматизма. Его нынешняя чистка военных и чиновников оборонной промышленности, связанных с заветными китайскими стратегическими ракетными силами (более дюжины человек), отражает его уверенность в своей позиции и его приверженность модернизации вооруженных сил.
Расширенный взгляд Си на национальную безопасность предполагает высокую степень политического контроля и репрессий, которые остаются ключевыми инструментами КПК для реализации видения Си о новой партийно-государственной системе.
Он наделил свои службы безопасности полномочиями, с помощью использования технологий наблюдения, устраняет любые намеки на инакомыслие, успокаивает беспокойные меньшинства в Синьцзяне и Тибете и помогает выполнять экономические директивы, например, преследуя иностранные консалтинговые фирмы, собирающие конфиденциальную информацию.
Министерство государственной безопасности, теперь имеет активную учетную запись WeChat, где ведомство публично комментирует многочисленные острые вопросы, включая американо-китайские отношения и предполагаемые иностранные шпионские операции.
Несмотря на экономические трудности и замедление экономического роста, Си Цзиньпин движется вперед, а не борется с нерешительностью, как предполагают сторонники пика Китая.
Он хочет перестроить китайскую экономику так, чтобы она меньше зависела от экспорта и инвестиций в недвижимость и инфраструктуру, а больше от технологий и передового производства для обеспечения роста.
Вот почему он так много инвестирует в экологически чистые энергетические технологии, электромобили и аккумуляторы, которые некоторые наблюдатели за Китаем называют «новыми тремя» драйверами роста. («Старые три» — это недвижимость, инфраструктура и перерабатывающая торговля.) Си считает, что сокращение перегретого сектора недвижимости было болезненным, но необходимым шагом в перераспределении капитала для достижения экономических преобразований».
Мейдерос считает, что «Си Цзиньпина не просто устраивает нынешний экономический спад – он активно его продвигает. Это одна из основных причин, по которой стимулирование на сегодняшний день было настолько скромным.
Си Цзиньпин принял политику жесткой экономии и попытался возродить дух самопожертвования, уверенности в своих силах и эгалитаризма, который характеризовал ранние эпохи маоистского правления.
Си Цзиньпин пытается сбалансировать множество часто противоречивых целей, а его процесс принятия решений гипер централизован. Но очень важно понимать, что Си Цзиньпин и другие лидеры КПК не считают, что их страна находится в упадке. Вместо этого они считают, что им предстоит сделать трудный выбор по реструктуризации экономики, чтобы Китай мог двигаться к своим целям модернизации».
«Что касается экономики, Си Цзиньпин неохотно принял дополнительные меры бюджетного стимулирования, включая шаги по увеличению потребления, но ничего похожего на шаги «большого взрыва», которые могли бы подорвать его видение превращения Китая в передовую производственную сверхдержаву.
Сокращая сектор недвижимости и продвигая государственные инвестиционные стратегии, Си Цзиньпин остается безразличным к настроениям иностранных инвесторов, которые настаивают на дополнительных стимулах и структурных реформах. Попытка китайского правительства спасти падающий фондовый рынок страны посредством покупки акций является лишь последним примером приверженности Си развитию под руководством государства».
«После особенно трудного периода, вызванного пандемией Covid-19 и войной на Украине, Си Цзиньпин стабилизировал свои ключевые отношения, в том числе с Соединенными Штатами, Великобританией и Австралией. Но он не слишком много отдал для этого.
Китай продолжает наращивать военный потенциал России за счет экспорта двойного назначения и помогает поддержать ее экономику, избегая при этом крупномасштабных санкций США».
«Китай сохраняет другие источники власти и влияния. Суть в том, что Китай останется мировой державой, даже несмотря на то, что его экономика отстает. Она остается крупнейшим в мире экспортером и кредитором и является второй по численности населения страной. Это также центр инноваций для некоторых наиболее важных развивающихся отраслей, таких как производство аккумуляторов и электромобилей. Она по-прежнему производит или перерабатывает более половины важнейших полезных ископаемых в мире. Китай обладает одной из крупнейших и наиболее передовых вооруженных сил в мире с экспедиционными возможностями и растущим зарубежным присутствием. Она находится в процессе расширения своего ядерного арсенала, дополняя его обычными межконтинентальными баллистическими ракетами и перспективными гиперзвуковыми ракетами. Военные также могут перейти к более агрессивной позиции ядерного оружия «запуск по предупреждению».
С точки зрения своей дипломатической силы, Китай находится в центре глобальной политики, имея место за столом переговоров во время каждого кризиса. Си умело использовал инвестиции Китая в инфраструктуру за рубежом для создания сети экономических связей, которые создают геополитическое влияние.
Зарождающееся объединение Китая с Ираном, Северной Кореей и Россией может определить будущее глобальной стабильности.
Почти по каждому транснациональному вызову Пекин может как способствовать прогрессу, так и подорвать его, и эту позицию он ловко использует для продвижения своих интересов и предотвращения нежелательного бремени».
В США предлагают создать Координационное бюро по экономической безопасности против Китая
Элейн Дезенски (директор Центра экономической безопасности Фонда защиты демократии) и Дэвид Рейдер (бывший директор Управления экономической безопасности Минобороны США) в статье в The National Interest «Соединенным Штатам нужен Координационный центр экономической безопасности, чтобы экономически конкурировать с Китаем» (24.04.2024) считают, что «Америке в настоящее время не хватает стратегии, комплексной организационной инфраструктуры и преданного своему делу высшего руководства, необходимых для эффективного реагирования, не говоря уже о активном диктовке условий взаимодействия с Китаем».
«Соединенные Штаты одержат победу в долгосрочной экономической конкуренции с КПК только в том случае, если у них дома будет более практичный подход. Они могут начать с создания Координационного бюро по экономической безопасности. Институционализация усилий по защите и укреплению американской экономической безопасности и устойчивости сейчас лишит стимулов противников, которые полагают, что могут просто подождать, пока политические ветры снова не изменятся.
Жестко контролируемая государственная инфраструктура Китая ориентирована на превращение экономического государственного управления в оружие. Он начал широко и наступательно проводить экономические атаки на Соединенные Штаты, подчеркивая конкурентные преимущества своей централизованно управляемой экономики. Эти преимущества включают контроль над производственными линиями, манипулирование валютой и глобальными товарными рынками, отказ в необходимых материалах конкурентам, участие в демпинге и монополизацию глобальных транспортных сетей и систем. Соединенным Штатам необходимо скоординировать правительственные инструменты, которые подходят для решения этих проблем.
Угроза китайской экономической военной кампании не является просто теоретической. В ответ на морской спор 2010 года Китай в одностороннем порядке прекратил поставки необходимых редкоземельных минералов в Японию, воспользовавшись своим подавляющим доминированием в переработке этих критически важных товаров. Аналогичным образом, после того, как Китай монополизировал производство и переработку галлия, германия и графита — важнейших минералов, используемых в полупроводниках, энергетике и военной промышленности, — Китай прекратил эти поставки в Соединённые Штаты, поставив под угрозу нашу национальную и экономическую безопасность».
Предложение авторов предлагает создать двухэтапную функцию, которая начинается как независимый офис по координации экономической безопасности в рамках исполнительной власти, но имеет полный оперативный потенциал для согласования и координации усилий во всем федеральном правительстве.
Первоначально находившийся в Белом доме, этот офис будет отвечать за:
(1) краткосрочную координацию и руководство текущей политикой экономической безопасности между агентствами;
(2) разработку правительственной структуры второго уровня для размещения политики экономической безопасности и дальнейших операций.
На начальном этапе это потребует не только всестороннего изучения текущих функций экономической безопасности в правительстве, но и созыва руководства исполнительных агентств для понимания и решения конкурирующих акций, построения организационной схемы необходимого потенциала и предложения президенту США соответствующей структуры для интегрированного и сплоченного оперативного командного пункта экономической безопасности.
«Вашингтон пользуется редким уровнем двухпартийной поддержки в борьбе с экономическим принуждением Китая. Президенты Трамп и Байден заявили о важности экономической безопасности как основы более широкой национальной безопасности. Белый дом Трампа подтвердил свою стратегическую политику в Стратегии национальной обороны, заявив, что «экономическая безопасность — это национальная безопасность».
«Аналогичным образом, министр финансов Джанет Йеллен, выступая от имени Белого дома Байдена, заявила, что Америка должна «защитить нашу экономическую безопасность».
Министр торговли Джина Раймондо назвала экономические и технологические достижения Китая «самой большой угрозой, с которой мы когда-либо сталкивались».
Аналогичным образом, Конгресс уделяет значительное внимание экономическому принуждению Китая через двухпартийный специальный комитет Палаты представителей по КПК.
Комитет активно исследовал и разработал политические предложения в отношении бизнеса, торговли, технологий и экономической безопасности. В его первом докладе содержится около 150 политических рекомендаций по предотвращению дальнейшей модернизации военного аппарата и аппарата государственной безопасности Китая, повышению устойчивости цепочки поставок и перезагрузке экономических отношений между Соединенными Штатами и Китаем. Однако отчет не достигнет своих целей без надзора и координации, упорядоченной и гибкой реализации исполнительной властью».
«Критически важные действия — от развертывания инструментов экономической войны до разработки инвестиционных стратегий для проецирования экономической мощи — являются частью всеобъемлющих усилий по экономической безопасности, которые необходимо консолидировать и лучше координировать, чтобы максимизировать выгоду для американских компаний и граждан, одновременно снижая риск дублирования и расточительные действия между агентствами».
Китай стремится переделать мир
Элизабет Экономи (Институт Гувера Стэнфордского университета) в статье в FOREIGN AFFAIRS «Альтернативный порядок Китая. И чему Америка должна научиться из этого» (23.04.2024) пишет:
«К настоящему времени амбиции главы Китая Си Цзиньпина переделать мир неоспоримы. Он хочет распустить сеть альянсов Вашингтона и очистить международные организации от того, что он отвергает как «западные» ценности. Он хочет сбросить доллар США с пьедестала и устранить удушающую хватку Вашингтона над критически важными технологиями. В его новом многополярном порядке глобальные институты и нормы будут опираться на китайские идеи общей безопасности и экономического развития, китайские ценности политических прав, определяемых государством, и китайские технологии. Китаю больше не придется бороться за лидерство. Его центральное положение будет гарантировано.
Если услышать слова Си, этот мир находится в пределах досягаемости. На Центральной конференции по работе, связанной с иностранными делами в декабре прошлого года, он утверждал, что Пекин является (по словам правительственного пресс-релиза) «уверенной, самостоятельной, открытой и инклюзивной крупной страной», которая создала мировую «большую страну», крупнейшую платформу международного сотрудничества» и возглавил путь «реформирования международной системы».
Он также утверждал, что его концепция глобального порядка – «сообщества с общей судьбой человечества» – превратилась из «китайской инициативы» в «международный консенсус», который должен быть реализован посредством реализации четырех китайских программ: Дорожная инициатива, Глобальная инициатива развития, Глобальная инициатива безопасности и Глобальная цивилизационная инициатива.
За пределами Китая подобные дерзкие, самовосхвалительные заявления обычно игнорируются или отвергаются, в том числе американскими чиновниками, которые склонны недооценивать привлекательность стратегии Пекина».
«Но видение Си гораздо более грозное, чем кажется. Предложения Китая дадут власть многим странам, которые были разочарованы и отодвинуты на второй план нынешним порядком, но они по-прежнему дадут государствам, которым сейчас благоприятствует Вашингтон, ценную международную роль.
Инициативы Пекина подкреплены комплексной, хорошо обеспеченной ресурсами и дисциплинированной оперативной стратегией, которая предусматривает охват правительств и людей практически в каждой стране.
Эти методы получили вновь обретенную поддержку Пекина, особенно в некоторых многосторонних организациях и в недемократических странах. Китаю удается стать агентом желанных перемен, одновременно изображая Соединенные Штаты защитником статус-кво, который мало кому особенно нравится».
Экономи отмечает, что «вместо того, чтобы отвергать сценарий Пекина, американские политики должны извлечь из него уроки. Чтобы выиграть долгосрочное соревнование, Соединенным Штатам необходимо взять на себя мантию перемен, на которую претендует Китай.
Вашингтону необходимо сформулировать и продвигать свое собственное видение трансформированной международной системы и роли США в этой системе, включающей страны на разных экономических уровнях и с разными политическими системами.
Как и Китаю, Соединенным Штатам необходимо глубоко инвестировать в технологические, военные и дипломатические основы, которые обеспечивают как безопасность внутри страны, так и лидерство за рубежом.
Тем не менее, поскольку страна привержена этому соперничеству, американские политики должны понимать, что краткосрочная стабилизация двусторонних отношений скорее способствует, чем препятствует конечным целям США. Им следует опираться на прошлогодний саммит между президентом Джо Байденом и Си Цзиньпином, сокращая подстрекательскую антикитайскую риторику и создавая более функциональные дипломатические отношения. Таким образом, Соединенные Штаты смогут сосредоточиться на более важной задаче: победе в долгосрочной игре».
Видение трансформируемого мирового порядка
«Сценарий Пекина начинается с четко определенного видения трансформируемого мирового порядка.
Китайское правительство хочет, чтобы система была построена:
на многополярности;
абсолютном суверенитете;
безопасности, основанной на международном консенсусе и Уставе ООН;
правах человека, определяемых государством с учетом обстоятельств каждой страны;
развитии как «главном ключе» ко всем решениям;
конце доминирования доллара США;
обязательстве не оставлять ни одну страну и никого без внимания.
Такое видение, по словам Пекина, резко контрастирует с системой, которую поддерживают Соединенные Штаты. В докладе Министерства иностранных дел Китая за 2023 год утверждалось, что Вашингтон «цепляется за менталитет холодной войны» и «собирает небольшие блоки посредством своей системы альянсов», чтобы «создать раскол в регионе, разжечь конфронтацию и подорвать мир».
Соединенные Штаты, говорится далее в докладе, вмешиваются «во внутренние дела других стран», используют статус доллара как международной резервной валюты, чтобы принудить «другие страны служить американской политической и экономической стратегии» и стремятся «сдерживать другие страны», их научно-техническое и экономическое развитие».
Наконец, утверждает МИД Китая, Соединенные Штаты продвигают «культурную гегемонию». В нем говорилось, что «настоящим оружием культурной экспансии США» являются «производственные линии компаний Mattel и Coca-Cola».
Пекин утверждает, что его видение, напротив, продвигает интересы большинства людей мира. Китай находится в центре внимания, но каждая страна, включая Соединенные Штаты, должна сыграть свою роль. Например, на Мюнхенской конференции по безопасности 2024 года в феврале министр иностранных дел Китая Ван И заявил, что Китай и США несут ответственность за глобальную стратегическую стабильность.
Тем временем Китай и Россия представляют собой исследование новой модели отношений между крупными странами.
Китай и Европейский Союз являются двумя крупнейшими мировыми рынками и цивилизациями и должны сопротивляться созданию блоков, основанных на идеологии.
А Китай, как то, что Ван назвал «крупнейшей развивающейся страной», способствует солидарности и сотрудничеству с глобальным Югом, чтобы увеличить свое представительство в мировых делах.
Концепция Китая призвана быть привлекательной практически для всех стран. Выбор тех стран, которые не являются демократическими, будет подтвержден. Те страны, которые являются демократическими, но не крупными державами, получат больший голос в международной системе и большую долю выгод от глобализации. Даже крупнейшие демократические державы могут задуматься о том, адекватна ли нынешняя система решению сегодняшних проблем или же Китай может предложить что-то лучшее. Наблюдатели в Соединенных Штатах и других странах могут закатить глаза на эту грандиозную формулировку, но они делают это на свой страх и риск: неудовлетворенность нынешним международным порядком создала глобальную аудиторию, более восприимчивую к предложениям Китая, чем она могла существовать еще недавно».
Четыре столпа китайской концепции
На протяжении более двух десятилетий Китай ссылался на «новую концепцию безопасности», которая охватывает такие нормы, как общая безопасность, системное разнообразие и многополярность. Но в последние годы Китай считает, что он приобрел возможность реализовать свое видение. С этой целью в течение своего первого десятилетия у власти Си Цзиньпин выпустил три отдельные глобальные программы: Инициативу «Пояс и путь» (BRI) в 2013 году, «Инициативу глобального развития» (GDI) в 2021 году и «Инициативу глобальной безопасности» (GSI) в 2022 году. Каждый из них в той или иной степени способствует трансформации международной системы и центральному месту Китая в ней.
Первоначально «Пояс и путь» (BRI) был для Пекина платформой для удовлетворения потребностей в жесткой инфраструктуре развивающихся стран и стран со средним уровнем дохода, используя при этом избыточные мощности китайской строительной отрасли. С тех пор он расширился и стал двигателем геостратегии Пекина:
внедрение китайских экосистем цифровых технологий, здравоохранения и экологически чистых технологий во всем мире;
продвижение своей модели развития;
расширение сферы действия своих вооруженных сил и полиции;
продвижение использования своей валюты.
«Инициатива глобального развития» (GDI) фокусируется на глобальном развитии в более широком смысле и ставит Китай прямо на место водителя. Часто сотрудничая с ООН, он поддерживает небольшие проекты, направленные на борьбу с бедностью, цифровую связь, изменение климата, здравоохранение и продовольственную безопасность. Это продвигает предпочтение Пекина экономическому развитию как основе прав человека. Например, в одном правительственном документе по программе другие страны обвиняются в «маргинализации вопросов развития из-за упора на права человека и демократию».
Китаю удается стать проводником долгожданных перемен.
Пекин позиционирует «Инициативу глобальной безопасности» (GSI) как систему, которая, как выразились некоторые китайские ученые, обеспечивает «китайскую мудрость и китайские решения» для содействия «миру и спокойствию во всем мире». По словам Си Цзиньпина, GSI выступает за то, чтобы страны «отвергли менталитет холодной войны, выступили против односторонности и сказали «нет» групповой политике и блоковой конфронтации». Лучший курс, по мнению Си Цзиньпина, предполагает создание «сбалансированной, эффективной и устойчивой архитектуры безопасности», которая разрешает разногласия между странами посредством диалога и консультаций и поддерживает невмешательство во внутренние дела других стран. За своей риторикой GSI призван положить конец системам альянсов США, сделать безопасность предварительным условием развития и продвигать абсолютный суверенитет и неделимую безопасность – или представление о том, что безопасность одного государства не должна обеспечиваться за счет безопасности других.
Китай и Россия использовали эту идею, чтобы объяснить СВО России на Украину, предполагая, что военные действия Москвы были необходимы, чтобы помешать расширяющемуся НАТО не угрожать России.
Но стратегия Си начала реализовываться только в прошлом году, с обнародованием Глобальной цивилизационной инициативы в мае 2023 года. GCI продвигает идею о том, что страны с разными цивилизациями и уровнями развития будут иметь разные политические и экономические модели. Он утверждает, что права определяют государства и что ни одна страна или модель не имеет полномочий контролировать дискурс о правах человека. Как отмечало МИД Китая: «Не существует универсальной модели защиты прав человека». Таким образом, Греция с ее философскими и культурными традициями и уровнем развития может иметь иную концепцию и практику прав человека, чем Китай. Оба одинаково действительны.
Китайские лидеры прилагают все усилия, чтобы убедить страны и международные институты согласиться с их мировым видением. Их стратегия многоуровневая: заключение сделок с отдельными странами, интеграция их инициатив или их компонентов в многосторонние организации и внедрение их предложений в институты глобального управления.
Моделью такого подхода является «Пояс и путь» (BRI). Около 150 стран стали участниками программы, которая открыто защищает ценности, составляющие видение Китая, такие как главенство развития, суверенитет, политические права, определяемые государством, и общая безопасность. Это двустороннее соглашение сопровождалось усилиями китайских чиновников связать BRI с другими усилиями по региональному развитию, такими как Генеральный план по связям до 2025 года, созданный Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН).
Китай также успешно внедрил BRI в более чем два десятка агентств и программ ООН. Особенно усердно он работал над согласованием инициативы «Пояс и путь» и нашумевшей Повестки дня ООН в области устойчивого развития на период до 2030 года. Департамент ООН по экономическим и социальным вопросам, который уже более десяти лет возглавляет китайский чиновник, подготовил отчет о поддержке инициативы «Пояс и путь». Доклад был частично профинансирован Целевым фондом мира и развития ООН, который, в свою очередь, был первоначально создан за счет обещания Китая в размере 200 миллионов долларов. Такая поддержка, несомненно, способствует энтузиазму, который многие высокопоставленные чиновники ООН, включая генерального секретаря, проявляют в отношении BRI.
Прогресс в области GDI, GSI и GCI находится на более зачаточном этапе. На данный момент лишь несколько лидеров из таких стран, как Сербия, Южная Африка, Южный Судан и Венесуэла, предложили риторическую поддержку идее GCI о том, что разнообразие цивилизаций и путей развития должно уважаться – и, соответственно, видение Китая порядок, который не отдает приоритет ценностям либеральных демократий.
GDI получил большую международную поддержку, чем GCI. После того, как Си объявил об этом проекте на Генеральной Ассамблее ООН, Китай создал «Группу друзей GDI», в которую сейчас входят более 70 стран. GDI продвинул 50 проектов и пообещал предоставить 100 000 возможностей обучения для чиновников и экспертов из других стран для поездки в Китай и изучения его систем. Эти возможности обучения предназначены для продвижения передовых технологий Китая, его управленческого опыта и модели развития. Китаю также удалось официально связать GDI с Повесткой дня ООН в области устойчивого развития на период до 2030 года, и он провел семинары, посвященные GDI, совместно с Управлением ООН по сотрудничеству Юг-Юг. Другими словами, Пекин вплетает эту программу в ткань международной правительственной системы.
GSI добился еще большей риторической поддержки. По данным Министерства иностранных дел Китая, более 100 стран, региональных организаций и международных организаций поддержали GSI, а китайские официальные лица поддержали БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка), АСЕАН и Шанхайскую организацию сотрудничества. На заседании ШОС в сентябре 2022 года Китай продвинул GSI и получил поддержку всех членов, кроме Индии и Таджикистана.
Ресурсы для продвижения инициатив
Китай, в отличие от США, вкладывает значительные средства в дипломатические ресурсы, необходимые для продвижения своих инициатив. У него больше посольств и представительств по всему миру, чем у любой другой страны, а китайские дипломаты часто выступают на конференциях и публикуют поток статей о различных инициативах Китая в местных новостных агентствах.
Этот дипломатический аппарат поддерживается столь же обширными сетями китайских СМИ. Международная новостная сеть Китая CGTN имеет в два раза больше зарубежных бюро, чем CNN, а официальная китайская служба новостей Синьхуа имеет более 180 бюро по всему миру. Хотя китайские СМИ часто воспринимаются на Западе как не более чем грубые инструменты пропаганды, они могут способствовать созданию положительного имиджа Китая и его руководства».
«Пекин также в значительной степени опирается на мощь государственных компаний и частного сектора страны для достижения своих целей. Например, китайские технологические компании не только обеспечивают цифровую связь с различными странами. Они также позволяют государствам подражать элементам политической модели Пекина. По данным Freedom House, представители 36 стран приняли участие в учебных занятиях правительства Китая по контролю средств массовой информации и информации в Интернете».
«Кроме того, Си усилил роль аппарата безопасности Китая как дипломатического инструмента. Народно-освободительная армия Китая проводит учения с растущим числом стран и предлагает обучение военным во всем развивающемся мире. В прошлом году, например, Китай пригласил более 100 высокопоставленных военных чиновников из почти 50 африканских стран и Африканского союза в Пекин на третий Китайско-африканский форум мира и безопасности. Китай и африканские участники договорились проводить больше совместных военных учений и восприняли BRI и GSI, наряду с планом развития Африканского союза «Повестка дня на период до 2063 года», как способ обеспечения экономического развития, содействия миру и обеспечения стабильности на континенте. В совокупности эти механизмы помогают создать совместную систему безопасности, которую хочет Китай: систему, основанную на Пекине».
«Пекин предоставляет огромные ресурсы для своих инициатив, заверяя другие страны в своей долгосрочной поддержке и позволяя китайским чиновникам действовать быстро, когда возникают возможности. Например, Пекин впервые анонсировал версию «Шелкового пути здоровья» в 2015 году, но она не привлекла особого внимания. Однако в 2020 году Китай использовал пандемию COVID-19, чтобы вдохнуть новую жизнь в проект. Си Цзиньпин выступил с речью перед Всемирной ассамблеей здравоохранения, продвигая Китай как центр медицинских ресурсов. Пекин объединил китайские провинции с разными странами и приказал первым направить во вторые средства индивидуальной защиты и медицинских работников. Китай также использовал пандемию для продвижения китайских технологий цифрового здравоохранения и традиционной китайской медицины (приоритет для Си Цзиньпина) в качестве способов лечения вируса».
Совсем недавно Китай использовал СВО России на Украине и последовавшие за этим западные санкции, чтобы подтолкнуть к дедолларизации мировой экономики. Торговля Китая с Россией сейчас в основном ведется в юанях, и Пекин работает через BRI и многосторонние организации, такие как БРИКС (к которому 34 страны выразили заинтересованность в присоединении), над продвижением дедолларизации».
Эффективность китайских инициатив
Пекин явно добился прогресса в получении риторической поддержки со стороны других стран, а также организаций ООН и официальных лиц. Но с точки зрения реальных изменений на местах, получения поддержки граждан других стран и влияния на реформу международных институтов, достижения Китая более неоднозначны.
GDI, со своей стороны, идет полным ходом. В двухлетнем отчете о ходе работы, подготовленном аналитическим центром агентства новостей Синьхуа, указано, что 20 процентов из первоначальных 50 программ сотрудничества GDI были завершены, и было предложено еще 200. Некоторые проекты носят локальный и долгосрочный характер, но другие окажут более сильное немедленное воздействие, например, проект ветроэнергетики в Казахстане, который удовлетворит энергетические потребности более чем одного миллиона домохозяйств.
Несмотря на относительное зарождение GSI, Ван, министр иностранных дел Китая, заявил, что сближение Ирана и Саудовской Аравии при посредничестве Пекина в 2023 году было примером принципа GSI по содействию диалогу. Однако Китай добился меньшего успеха, используя принципы GSI в своих попытках разрешить войну на Украине и израильско-палестинский конфликт . Более того, некоторые страны выразили обеспокоенность тем, что GSI является своего рода военным альянсом. Например, несмотря на то, что Непал одним из первых получил выгоду от проектов GDI, он сопротивляется многочисленным просьбам Китая присоединиться к GSI, потому что он не хочет быть частью какого-либо альянса безопасности.
BRI изменил геостратегический и экономический ландшафт на большей части территории Африки, Юго-Восточной Азии и, во все большей степени, Латинской Америки. Например, компания Huawei поставляет 70 процентов всех компонентов телекоммуникационной инфраструктуры 4G в Африке. Кроме того, инвестиции Китая в BRI в 2023 году увеличились по сравнению с 2022 годом. Однако есть признаки того, что влияние BRI может выйти на плато. Италия, крупнейшая экономика, участвующая в инициативе (не считая самого Китая), вышла из нее в декабре, и только 23 лидера приняли участие в форуме «Пояс и путь» 2023 года по сравнению с 37 в 2019 году. Финансирование Китаем инициативы «Пояс и путь» резко упало с момента своего пика в 2016 году, многие страны-получатели BRI изо всех сил пытаются погасить кредиты Пекина.
Опросы общественного мнения рисуют столь же неоднозначную картину. Опрос Pew показал, что страны со средним уровнем дохода, особенно в Африке и Латинской Америке, с большей вероятностью будут положительно относиться к Китаю и его вкладу в стабильность, чем страны с более высокими доходами в Азии и Европе. Но даже в этих регионах популярные взгляды на Китай далеко не всегда позитивны.
Например, опрос 1308 представителей элиты в государствах АСЕАН, проведенный в 2023 году, показывает, что, хотя Китай считается самым влиятельным игроком в сфере экономики и безопасности в регионе, большинство во всех странах, за исключением Брунея, выражают обеспокоенность по поводу растущего влияния Китая. Большинство или большинство в семи из десяти стран не верят, что GSI принесет пользу их региону. А когда их спросили, присоединятся ли они к Китаю или к Соединенным Штатам, если им придется выбирать, большинство в семи из десяти стран АСЕАН выбрали Соединенные Штаты.
Опросы Afrobarometer за 2019 и 2020 годы показывают, что Китай имеет более положительную репутацию в Африке: 63 процента африканцев, опрошенных в 34 странах, считают, что Китай оказывает положительное внешнее влияние. Но только 22 процента считают, что Китай является лучшей моделью будущего развития, а одобрение модели Китая снизилось по сравнению с опросами 2014 и 2015 годов.
Опрос 336 лидеров общественного мнения из 23 стран Латинской Америки, проведенный в 2021 году, показал аналогичные результаты. Хотя 78 процентов респондентов считают, что общее влияние Китая в регионе велико, только 35 процентов имеют хорошее или очень хорошее мнение о Китае. (Респонденты имеют схожие мнения о Соединенных Штатах.) Была поддержка взаимодействия с Китаем в области торговли и прямых иностранных инвестиций, но минимальная поддержка взаимодействия в области многостороннего сотрудничества, международной безопасности и прав человека.
Наконец, поддержка Китая и поддерживаемых Китаем инициатив в ООН неоднозначна. Например, детальное исследование инвестиций Китая в «Цифровой шелковый путь» в Африке показало, что, хотя восемь африканских членов DSR поддержали предложение Китая о новом IP для усиления государственного контроля над Интернетом, большее количество африканских членов DSR не написали в поддержку этого предложения.
Тем не менее, Китай заручился поддержкой 25 из 31 страны с развивающейся экономикой и страной со средним уровнем дохода (не считая себя) в Совете ООН по правам человека в успешной попытке предотвратить дебаты по поводу обращения Пекина с уйгурским меньшинством. Это был лишь второй раз в истории совета, когда дебаты были заблокированы».
Действия в международных организациях
«Поддержка усилий Китая может показаться поверхностной среди многих сегментов международного сообщества. Но лидеры Китая выражают большую уверенность в своем преобразующем видении, и за основными принципами и политикой, предложенными в GDI, GSI и GCI, стоит значительный импульс среди членов БРИКС и ШОС, а также среди недемократических стран и африканских стран. Победы Китая в более крупных организациях, таких как ООН, могут показаться незначительными, но они накапливаются, давая Пекину существенный авторитет внутри крупных институтов, которые ценят многие развивающиеся страны и страны со средним уровнем дохода. И у Пекина есть серьезная оперативная стратегия для достижения желаемой трансформации, а также способность координировать политику на нескольких уровнях правительства в течение длительного периода.
Одной из причин успеха усилий Пекина является то, что нынешняя система, возглавляемая США, непопулярна в большинстве стран мира. У него нет хороших результатов в решении глобальных проблем, таких как пандемии, изменение климата, долговые кризисы или нехватка продовольствия — все из которых непропорционально затрагивают наиболее уязвимых людей планеты. Многие страны считают, что Организация Объединенных Наций и ее институты, включая Совет Безопасности, не отражают должным образом распределение сил в мире. Международная система также не доказала свою способность разрешать давние конфликты или предотвращать новые. А Соединенные Штаты все чаще рассматриваются как действующие за пределами тех институтов и норм, которые они помогли создать: вводя широкомасштабные санкции без одобрения Совета Безопасности, помогая ослабить международные организации, такие как Всемирная торговая организация, и, во времена администрации Трампа, выход из глобальных соглашений. Наконец, периодическое представление Вашингтоном мировой системы как системы, разделенной на автократии и демократии, отталкивает многие страны, в том числе некоторые демократические.
Даже если его видение не будет полностью реализовано, если у мира не будет надежной альтернативы, Китай может воспользоваться этим недовольством, чтобы добиться значительного прогресса в материальной деградации нынешней международной системы. Тяжелая борьба, которую вели Соединенные Штаты, пытаясь убедить страны избегать использования телекоммуникационного оборудования Huawei, является важным уроком в решении проблемы до ее возникновения. Было бы гораздо труднее опрокинуть глобальный порядок, который обесценил всеобщие права человека в пользу прав, определяемых государством, значительно дедолларизировал финансовую систему, широко внедренные контролируемые государством технологические системы и деконструировал военные альянсы под руководством США».
Международная система, возглавляемая США, непопулярна в большинстве стран мира
Поэтому, по мнению Экономи, «Соединенным Штатам следует действовать агрессивно и позиционировать себя в качестве силы, способствующей изменению системы. Ему следует взять за основу сценарий Китая и проявить оппортунистический подход, стремясь к стратегическому преимуществу».
«Это видение должно начинаться с продвижения экономической и технологической революции, которая преобразует мировые цифровые, энергетические, сельскохозяйственные и медицинские ландшафты инклюзивным образом и будет способствовать общему глобальному процветанию. Это потребует новых норм и институтов, которые интегрируют развивающиеся экономики и страны со средним уровнем дохода в устойчивые и диверсифицированные глобальные цепочки поставок, инновационные сети, экологически чистые производственные экосистемы, а также режимы управления информацией и данными. Вашингтону следует способствовать глобальному обсуждению своего видения технологически продвинутых изменений, основанных на высоких стандартах, верховенстве закона, прозрачности, официальной подотчетности и устойчивости – нормах общего надлежащего управления, которые не обременены идеологией. Такая дискуссия, вероятно, будет широко популярна, так же как внимание Китая к императиву развития имеет широкую привлекательность.
Вашингтон заложил некоторые строительные блоки этого видения через Совет США-ЕС по торговле и технологиям, Индо-Тихоокеанскую экономическую структуру и Партнерство по глобальным инвестициям в инфраструктуру. Однако в основном за рамками этого уравнения остаются именно государства, наиболее открытые для китайской концепции трансформации – большинство членов БРИКС, ШОС, а также недемократические развивающиеся экономики и страны со средним уровнем дохода. Вместе с этими странами Вашингтону следует изучить региональные механизмы, подобные тем, которые он установил со своими азиатскими и европейскими партнерами.
Больше стран должно быть вовлечено в сети, которые Вашингтон создает для создания более прочных цепочек поставок, таких как те, которые созданы в соответствии с Законом о CHIPS и науке. А таким странам, как Камбоджа и Лаос, не участвующим в соответствующих существующих соглашениях, таких как Индо-Тихоокеанский регион, должен быть предоставлен путь к членству. Это расширило бы влияние Соединенных Штатов на развитие, позволив им обеспечить траекторию развития, которая отличается от пекинских BRI и GDI и – в отличие от инициатив Китая – предлагает странам-участницам возможность помочь в разработке правил дорожного движения».
«Искусственный интеллект предоставляет Соединенным Штатам уникальную возможность продемонстрировать новый, более инклюзивный подход. По мере того, как его полноценное применение будет оценено по достоинству, ИИ потребует новых международных норм и, возможно, новых институтов, чтобы использовать его положительные эффекты и ограничить его отрицательные.
Соединенным Штатам, которые являются ведущим в мире новатором в области искусственного интеллекта, следует заранее взаимодействовать со странами, не являющимися их традиционными союзниками и партнерами, для разработки правил.
Например, совместные усилия США и ЕС по обучению навыкам для следующего поколения рабочих мест в области ИИ должны быть расширены, чтобы охватить большинство специалистов во всем мире. Соединенные Штаты также могут поддержать взаимодействие между своим сильным частным сектором и организациями гражданского общества и их коллегами в других странах – подход с участием многих заинтересованных сторон, которого Китай с его стилем дипломатии «главы государства» обычно избегает.
Эти усилия потребуют от Вашингтона более эффективного привлечения частного сектора и гражданского общества США (подобно тому, как Китай вовлек свои государственные предприятия и частный сектор в BRI и GDI) путем поощрения энергичных, инициированных государством, но деловых и гражданских инициатив».
«В большинстве стран мира, включая Африку и Латинскую Америку, Соединенные Штаты являются более крупным и желанным источником прямых иностранных инвестиций и помощи, чем Китай. И Вашингтон оставил неиспользованным значительное совпадение интересов между своими стратегическими целями и экономическими целями частного сектора, например, создание политической и экономической среды за рубежом, которая позволит американским компаниям процветать. Однако, поскольку американские компании и фонды являются частными субъектами, выгоды от их инвестиций не приносят пользу правительству США. Институционализация государственно-частного партнерства может лучше связать цели США с силой американского частного сектора и помочь гарантировать, что инициативы не будут отвергнуты во время политических переходов в Вашингтоне.
Работа частных фондов в Соединенных Штатах, которые инвестируют миллиарды долларов в развивающиеся экономики и страны со средним уровнем дохода, аналогичным образом должна быть расширена американскими чиновниками и расширена за счет партнерства с Вашингтоном.
Более инклюзивное глобальное управление также требует, чтобы Вашингтон рассмотрел потенциальные компромиссы по мере роста экономики и вооруженных сил других стран по сравнению с ростом экономики и вооруженных сил США. В краткосрочной перспективе, например, более четкое разграничение границ политики санкций США может помочь замедлить темпы усилий Пекина по дедолларизации.
Но Вашингтону следует использовать это время, чтобы оценить жизнеспособность доминирования доллара в долгосрочной перспективе и подумать, какие шаги, если таковые имеются, должны предпринять официальные лица США, чтобы попытаться сохранить его.
Видение Вашингтона, возможно, также потребует включения реформ в нынешнюю систему альянсов. Суровая реальность растущей военной мощи Китая и его экономической поддержки России во время войны последней против Украины ясно показывает, что Вашингтон и его союзники должны заново подумать о структурах безопасности, необходимых для управления миром, в котором Пекин и его партнеры-единомышленники действуют как мягкие и потенциально жесткие военные союзники».
Китай прав: международная система действительно нуждается в реформе
«Как и в случае с Китаем, Соединенным Штатам необходимо тратить больше средств на основы своей конкурентоспособности и национальной безопасности, чтобы добиться успеха в долгосрочной перспективе. Хотя оборонительная политика часто необходима, она обеспечивает лишь краткосрочную защиту.
Это означает, что Вашингтон должен укомплектовать штат сотрудников, чтобы соответствовать внешнеполитическому аппарату Пекина. Около 30 посольств и миссий США не имеют действующего посла США. Каждый из этих слотов должен быть заполнен.
Соединенные Штаты предприняли первые шаги по повышению своей экономической конкурентоспособности с помощью таких программ, как Закон о снижении инфляции и Закон о CHIPS и науке, но им необходимы устойчивые инвестиции в исследования и разработки, а также передовое производство.
Ему также необходимо принять иммиграционную политику, которая будет привлекать и удерживать лучшие таланты со всего мира. Вашингтону необходимо вновь взять на себя обязательство инвестировать в основы своего долгосрочного военного потенциала и модернизации. Без двухпартийной поддержки основных строительных блоков американской конкурентоспособности и глобального лидерства Пекин продолжит добиваться успехов в изменении глобального порядка.
Наконец, чтобы избежать ненужных трений, Соединенным Штатам следует продолжать стабилизировать американо-китайские отношения, определяя новые области для сотрудничества, расширяя участие гражданского общества, подавляя ненужную враждебную риторику, стратегически управляя своей тайваньской политикой и разрабатывая четкий сигнал по поводу экономические инструменты, которые он использует для защиты экономической и национальной безопасности США.
Это позволит Соединенным Штатам поддерживать отношения с теми в Китае, кто обеспокоен нынешней траекторией развития своей страны, а также даст Вашингтону возможность сосредоточиться на наращивании своего экономического и военного потенциала, одновременно продвигаясь вперед со своим собственным глобальным видением».
Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/kitaj_novaya_kontceptciya_global_nogo_poryadka
29.04.2024 Китай списал Европу, а Россию назначил «младшим партнёром»?
|
|
Р. Карманов и М. Кокорев
Недавний визит руководителя Германии Олафа Шольца в Китай, а также новый союз России и КНР. Легла ли наша страна под китайского дракона и почему Европа начинает меньше интересовать мировых производителей товаров?
28.04.2024 Иностранные инвесторы начинают бежать с китайского «корабля»
Прогнозы по ситуации в экономике Поднебесной неоднозначны.
Говорят, что крыса – очень чуткое животное. Она чувствует опасность за километр и задолго до ее реального появления. Отсюда и выражение «крысы бегут с корабля». Имеется в виду, что они бегут с корабля тонущего или корабля, который пока не тонет, но может начать тонуть. Говорят, что такими же чуткими существами являются иностранные инвесторы, которые, почувствовав угрозу своим активам в стране пребывания, начинают стремительно выводить эти активы из страны.
Долгие годы «корабль», называемый Китаем, был очень привлекателен как «кормовая база» для иностранных инвесторов. Туда инвесторы стремились не меньше, чем в США и Европу. Другое дело, что Пекин устанавливал достаточно жёсткие ограничения для иностранного капитала. Причина ограничений понятна – не допустить утраты контроля над китайской экономикой. И тем не менее масштабы притока иностранного капитала в Поднебесную впечатляют. По данным Министерства торговли Китая (доклад «Foreign Investment in China 2022»), приток капитала в страну во всех формах (прямые, портфельные и прочие инвестиции) составил (млрд долл.): 2017 г. – 1.363,2; 2018 г. – 1.383,1; 2019 г. – 1.412,3; 2020 г. – 1.493,4; 2021 г. – 1809,6. Для сравнения отмечу, что в 2021 году валовой внутренний продукт (ВВП) Китая, рассчитанный по паритету покупательной способности валют, составил 27.206,1 млрд долл. Получается, что приток иностранного капитала в Китай в 2021 году составил 6,6% ВВП. Немало.
Впрочем, у Китая своей валюты более чем достаточно (только официальные золотовалютные резервы составляют 3,3 трлн долл.). Поднебесную интересует не только денежная составляющая иностранных инвестиций. Привлекая иностранные капиталы, Китай рассчитывает на получение доступа к новым технологиям и выходы на новые рынки. И в этом плане Китай повышенное внимание уделял прямым иностранным инвестициям (ПИИ). Уже достаточно давно Китай стал вторым в мире после США получателем ПИИ. В 2022 году глобальный приток ПИИ, по данным ЮНКТАД, составил 1,4 трлн долл. Первое место среди получателей ПИИ заняли США – 285 млрд долл. Второе место за Китаем – 189 млрд долл. (14,6% всего глобального притока ПИИ).
Однако уже во второй половине 2022 года приток ПИИ в Китай оказался намного меньше, чем в первой. Тенденция снижения притока инвестиций еще более четко обозначилась в 2023 году. Более того, в прошлом году обозначилась тенденция выхода иностранных инвесторов из активов в Китае и вывода капиталов из Поднебесной.
Financial Times обратила внимание на то, что даже те капиталы, которые пришли в Поднебесную в 2023 году, пробыли в стране совсем недолго; 90% их в том же году страну покинуло. Главной причиной такого стремительного бегства было названо резкое ухудшение прогнозов по экономике Китая. Речь в первую очередь идет о портфельных инвестициях – вложениях нерезидентов в акции китайских компаний. Международные инвесторы настойчиво продавали свои активы в Китае с августа, когда застройщик Country Garden пропустил выплаты по облигациям, что продемонстрировало серьезность кризиса ликвидности в китайском секторе недвижимости, отмечает FT. Китайский индекс CSI 300 в декабре прошлого года упал более чем на 3%, в то время как американский S&P 500 вырос на 4,7%, отмечает газета. Примечательно, что в конце прошлого года выход нерезидентов из акций китайских эмитентов стал превышать покупки нерезидентами таких акций. Чистые зарубежные продажи размещенных в Китае акций в декабре 2023 года составили около 26 млрд юаней (3,68 млрд долл.). Иностранных инвесторов не смогли убедить даже официальные данные о росте промышленного производства и розничной торговли Китая.
Вот какие цифры приводит издание Reporter о движении иностранного капитала применительно к Китаю. Чистое кредитование нерезидентами Китая (прирост требований по кредитным операциям за вычетом закрытия кредитных позиций) в 2020-2021 гг. составило 254 млрд долл. А в 2022-23 гг. имело место чистое закрытие кредитных позиций на сумму 132 млрд долл. Мы наблюдаем резкое сворачивание иностранного кредитования китайской экономики. Имеет место сокращение иностранных инвестиций, классифицируемых как «прочие».
А вот картина по портфельным иностранным инвестициям. В 2018-2019 гг. чистый приток таких инвестиций в китайскую экономику составил 308 млрд долл. В 2020-2021 гг. он вырос до 424 млрд долл. А вот 2022-2023 гг. продажи акций нерезидентами превысили их покупку. Чистые продажи составили 95 млрд долл.
По прямым иностранным инвестициям пока приток превышает отток капитала. В 2018-2019 гг. чистый приток ПИИ составил 423 млрд долл., в 2020-2021 гг. он вырос до 597 млрд долл. А вот в 2022-2023 гг. уменьшился до 233 млрд долл.
В целом по всем трем видам иностранных инвестиций (прямые, портфельные и прочие) чистый приток иностранного капитала в Китай в 2018-2019 гг. составил 0,8 трлн долл. В 2020-2021 гг. (так называемые ковидные годы) он резко увеличился до 1,3 трлн долл. А вот 2022-2023 гг. чистый приток иностранного капитала составил символическую величину в 6 млрд долл. Для гигантской экономики Китая это величина в пределах статистической погрешности.
В нынешнем столетии практически лишь однажды, в 2015 году, был зафиксирован чистый отток иностранного капитала из Китая в размере 100 млрд долл. Правда, в следующем 2016 году он был компенсирован чистым притоком в размере 256 млрд долл.
Издание Reporter отмечает, что за исключением 2015 года в истории Китая с начала 80-х годов прошлого столетия всегда фиксировался чистый приток иностранного капитала. Эксперты уже прикинули, что если и далее у Китая будет околонулевой уровень чистого притока капитала, то это будет означать для него ежегодные потери в размере 0,5-0,7 трлн долл.
Летом прошлого года власти Китая предприняли попытку остановить отток иностранного капитала из страны. Речь идет об амбициозном плане из 24 пунктов, который был одобрен Госсоветом Китая и опубликован в августе. Суть плана – создание дополнительных преференций, отмена некоторых ранее существовавших ограничений для иностранных инвесторов. Правда, этот план напоминает декларацию о намерениях. Каждый его пункт требует разработки нормативных документов. Пока их нет. Есть лишь намерения.
Некоторый оптимизм китайскому и иностранному бизнесу придали статистические данные по иностранным инвестициям в китайскую экономику за 1 квартал 2024 года. По данным Министерства торговли Китая, в первые три месяца нынешнего года количество предприятий, получивших зарубежные инвестиции, достигло 12 тысяч. Данный показатель превысил прошлогоднее значение на 20%. В начале текущего года общая сумма прямых иностранных инвестиций перешагнула отметку в 300 миллиардов юаней (около 41,4 миллиарда долларов).
Но уже во втором квартале текущего года все может поменяться. Чуткие иностранные инвесторы в очередной раз насторожились. И речь идет уже не о каких-то новых прогнозах, обещающих Китаю остановку экономического роста или даже рецессию. Нет, ожидается, что начнет действовать мощный политический фактор, который, мягко выражаясь, сильно ухудшит инвестиционную привлекательность Поднебесной. Действие этого фактора, по мнению некоторых наблюдений, вступило в силу 10 апреля 2024 года. В этот день в Госдепе США произошла «смена караула». Находившуюся долгие годы на посту заместителя госсекретаря Нуланд сменил Курт Кэмпбелл. Нуланд небезосновательно считают одной из ключевых фигур, которые готовили и запустили «заваруху» на Украине.
У Кэмпбелла другие приоритеты. Он бывший морской офицер. С января 2021 года Курт Кэмпбелл занимает пост заместителя помощника президента и координатора по делам Индо-Тихоокеанского региона в Совете национальной безопасности. С 2009 по 2013 год Кэмпбелл занимал должность помощника госсекретаря по делам Восточной Азии и Тихого океана. До этого Кэмпбелл был заместителем помощника министра обороны по делам Азии и Тихого океана. Ещё в 2007 г. основал аналитическое агентство Center for a New American Security, а в 2013 г. – The Asia Group, которые последовательно продвигают идею о необходимости жёстко противостоять КНР. Этот же тезис он отстаивал, будучи в Совете нацбезопасности США.
У нового высокопоставленного чиновника Госдепа свои представления и о том, что происходит на Украине. Если его предшественница Нуланд говорила о том, что Россия незаконно захватила территорию «суверенной» Украины, то Кэмпбелл идет дальше. Он считает, что то, что сегодня происходит на Украине следует назвать совместным захватом чужой территории Россией и… Китаем. Тесное сотрудничество двух стран после 24 февраля 2022 года, по мнению Кэмпбелла, не оставляет никаких сомнений, что СВО – совместная операция РФ и Китая. Следовательно санкции надо вводить не только против Москвы, но также против Пекина. И, может быть, против Пекина в первую очередь. Потому что в тандеме Россия-Китай Москва играет подчиненную роль, а лидером является Пекин.
Я уже писал о том, что Вашингтон применяет вторичные санкции против некоторых китайских компаний, которые, по его мнению, не соблюдают антироссийских санкций, установленных Вашингтоном и его ближайшими союзниками. Теперь Вашингтон угрожает вторичными санкциями и китайским банкам, о чем я писал ранее. Но это всё вторичные санкции. А этого, по мнению Кэмпбелла, явно недостаточно. Вашингтон должен начать прямую санкционную войну против Китая. Санкции против Китая должны быть даже жёстче, чем против России. Поскольку Китай намного сильнее и опасней.
С учётом сказанного можно предположить, что иностранные инвесторы с «корабля» китайской экономики могут в ближайшее время побежать намного резвее, чем они бежали в прошлом году.
Катасонов В.Ю.
21.04.2024 О санкциях Вашингтона против китайских банков: чем могут ответить Москва и Пекин?
Проверка Китая на валютный суверенитет
Среди важных международных экономических и финансовых новостей последних дней – сообщения о том, что китайские банки блокируют расчеты по торговле Китая с Россией. В середине апреля мировые СМИ сообщили, что крупнейший банк Китая ICBC, а также China Citic Bank, Industrial Bank и Bank of Taizhou перестали принимать платежи в юанях из России.
О том, что Вашингтон будет вставлять палки в колеса российско-китайской торговле, отдавали себе отчет и в Москве, и в Пекине уже в первые дни после начала специальной военной операции (СВО) на Украине. До 24 февраля 2022 года значительная часть торговли двух стран оплачивалась долларами и евро, а расчёты проходили через систему СВИФТ. Вашингтону и Брюсселю не представляло никаких сложностей заблокировать платежи в долларах и евро, поскольку они проходили через банковские системы США и Европейского союза. Система СВИФТ, осуществляющая передачу платежных поручений, также находится под контролем Вашингтона.
Весной 2022 года Россия и Китай стали энергично переходить на использование национальных валют. В начале 2022 года российско-китайская торговля обслуживалась лишь на 25% национальными валютами двух стран. Доли этих валют в течение 2022 года стремительно нарастали. Причем особенно доля юаня. К концу 2022 г. 64% расчетов за российский экспорт в Китай и 66% расчетов за российский импорт из Китая были номинированы в юанях.
В 2023 году вытеснение недружественных валют из взаимной торговли Китая и России продолжалось. В начале июля прошлого года Президент В. Путин заявил, что в российско-китайской торговле доля национальных валют двух стран превысила 80%. В сентябре 2023 года, как сообщил российский премьер М. Мишустин, взаимные расчеты двух стран по торговле уже на 90% обслуживались национальными валютами. В ноябре прошлого года первый вице-премьер А. Белоусов сообщил, что эта доля уже выросла до 95%.
Нет ничего удивительного в том, что в целом во внешней торговле России после 24 февраля 2022 года происходило быстрое вытеснение «токсичных» валют (доллара США, евро, британского фунта стерлингов, японской иены и др.). Причем вытеснение не только за счет российского рубля, но также китайского юаня. Россия стала активно использовать китайскую валюту и в торговле с третьими странами. По данным Банка России, в январе 2024 года в экспорте России во все страны мира доля юаня составила 40,7%. Доля юаня в импорте России из всех стран мира равнялась 38,5%. Китайский юань по итогам января оказался главной валютой в расчетах по внешней торговле России, даже превосходя российский рубль.
Китай и Россия стали также быстро уходить от использования системы СВИФТ. Альтернативой стала российская СПФС (система передачи финансовых сообщений) и китайская CIPS (Cross-border Interbank Payment System).
Казалось бы, созданы все условия для динамичной и взаимовыгодной торговли Китая и России, которой не страшны санкции Вашингтона и его союзников. И эта торговля действительно динамично развивалась. Товарооборот Китая и России по итогам 2022 года достиг 190 млрд долл., увеличившись на 29% по сравнению с 2021 годом.
В 2023 году торговый оборот России и Китая увеличился на 26,3%, до 240,1 млрд долл. Российский экспорт в Китай по сравнению с 2022-м вырос на 12,7%, достигнув 129,13 млрд долл. Импорт России из Китая увеличился на 46,9% и составил около 110,97 млрд долл. В импорте доминировали три товарные категории: оборудование и механические устройства (25,1 млрд долл.), наземный транспорт (22,5 млрд долл.), электрические машины и электрооборудование (17 млрд долл.).
Премьер-министр России Михаил Мишустин во время своего визита в Китай в конце прошлого года встретился с китайским коллегой, председателем Госсовета КНР Ли Цяном; на этой встрече он заявил, что рассчитывает, что товарооборот наших стран в 2024 году достигнет 300 млрд долларов.
Впрочем, в начале этого года обозначились серьёзные проблемы для дальнейшего развития двусторонней торговли и даже поддержания ее на достигнутом уровне. Последние пакеты санкций Запада направлены не столько на расширение круга ограничений и запретов, сколько на повышение эффективности ранее принятых санкций. Запад не рассчитывал на столь быстрое валютное замещение во взаимных расчетах Китая и России. Поэтому решил прибегнуть к такому средству, как вторичные санкции. Причем вторичные санкции в отношении китайских банков.
У США давно уже (еще с прошлого столетия – со времени событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году) ведется черный список китайских компаний, находящихся под теми или иными санкциями (список SDN Минфина США). За последние два года он существенно пополнился компаниями, которые связаны с поставками многих товаров в Россию. Причем как с прямыми поставками из Китая в Россию, так и через третьи страны. Так, в марте 2023 года Министерство финансов США ввело санкции против пяти китайских компаний за поставку оборудования Корпорации авиационной промышленности Ирана, которая производит беспилотники HESA Shahed 136, которые, в свою очередь, поставляются в Россию, а она их использует против Украины. В октябре 2023 года Министерство торговли США внесло 42 китайские компании в санкционный список за поставку России микроэлектроники для систем наведения ракет и беспилотников. И т. д.
Примечательно, что до настоящего времени в санкционных списках Вашингтона нет ни одного китайского банка. Но с декабря прошлого года над ними завис дамоклов меч вторичных санкций. Финансовые организации из дружественных стран с конца прошлого года после выхода указа президента США Джо Байдена о вторичных санкциях против банков, нарушающих ограничения в отношении РФ, начали ограничивать операции с РФ.
Первым на указ Байдена отреагировал китайский Chouzhou Commercial Bank, который российские импортеры использовали как основной расчетный центр. Банк среднего калибра. В рейтинге китайских банков он занимает 78-е место по показателю капитализации. В декабре банк уведомил российских контрагентов о прекращении расчетов по определенному списку товаров, ввоз которых запрещен западными санкциями. Несколько недель спустя (в начале февраля нынешнего года) банк сообщил о полной остановке операций с Россией и Белоруссией вне зависимости от товара и вида платежа.
Через некоторое время не менее трех банков из «большой четверки» в Китае — Bank of China, China Construction Bank и Industrial and Commercial Bank of China – заявили, что будут более строго контролировать платежи российских партнеров. Полного прекращения транзакций в марте не было, но платежи стали идти медленнее из-за задержек и длительных проверок.
И вот в апреле еще одна новость: упомянутые в начале четыре банка вообще останавливают транзакции с российскими клиентами, а Bank of China ввёл новые ограничения. Лишь небольшая доля операций еще проходит из РФ в этот банк.
Упор делается на блокировки платежей по российскому импорту, поскольку он состоит в значительной степени из товаров, которые могут поддерживать и укреплять военный потенциал России. Понятно, что юаневые транзакции не проходят через американскую банковскую систему и через систему СВИФТ, но тем не менее Вашингтон через свою финансовую разведку имеет доступ ко всей необходимой информации об операциях китайских банков в юанях, рублях и иных валютах.
По оценкам, из-за риска вторичных санкций со стороны Запада в Поднебесную не проходит 80% российских платежей в юанях. Оставшиеся 20% – платежи за китайские товары потребительского назначения. Пока столь же строгих рестрикций в отношении платежей по китайскому импорту из России (который состоит преимущественно из нефти и других энергоносителей) нет. Но, нет сомнения, что через некоторое время такие же блокировки могут начаться и по расчетам за российский экспорт в Китай.
Первые признаки перестройки китайских банков под требования Вашингтона уже налицо. Доля юаня в валютной выручке всего российского экспорта в феврале упала до 30,8% (против 40,7% в январе). Доля юаня в оплате российского всего российского импорта в феврале упала до 32,3% (против 38,5% в январе). По итогам февраля 2024 года российский рубль впервые стал главной валютой во внешней торговле России. А китайский юань, до этого занимавший первое место, переместился на второе.
Китайские банки (по крайней мере, все крупные и многие средние) покорно следуют санкционным установкам Вашингтона, потому что они завязаны на операции с долларами США. И это не удивительно, поскольку, несмотря на все межгосударственные противоречия Америки и Поднебесной, США для Китая остаются главным торговым партнером. И не просто главным. На него приходится без малого половина положительного сальдо торгового баланса Китая. А это 300-400 млрд долларов в год. Причем исключительно в американской валюте, а не каких-то «тугриках». Таким образом, «кнопка» управления китайскими банками находится в руках Вашингтона. Одним нажатием такой «кнопки» китайский банк может быть уничтожен.
Зависимость китайской банковской системы от Вашингтона – ахиллесова пята Поднебесной. Эта зависимость очень ослабляет суверенитет Китая. Хотя в 2015 году юань получил от Международного валютного фонда статус «резервной валюты», он вряд ли может считаться суверенной валютой. События начала 2024 года ярко высветили отсутствие (по крайней мере, недостаток) суверенности китайской банковской системы и китайской валюты. Китай до сих пор вынужден приспосабливаться к тем валютно-финансовым правилам, которые диктует дядя Сэм.
Российской и китайской сторонам придется приспосабливаться к новым санкциям, блокирующим расчеты по внешней торговле. Чаще всего выходом из сложившейся ситуации эксперты называют проведение платежей через третьи страны. Конкретно – через дочерние банки или филиалы российских банков, работающие в дружественных юрисдикциях. При необходимости придется специально создавать банковские «дочки» и филиалы. Китай и Россия присматриваются к опыту Ирана, который для обхода санкций стал активно использовать криптовалюты. Кроме того, ЦБ Ирана предлагает разработать и использовать цифровую валюту «стейблкойн». Прежде всего, для обслуживания российско-иранской торговли. Но в принципе такой стейблкойн мог бы обслуживать и российско-китайскую торговлю. Некоторые вспоминают даже такой способ обхода санкций и блокад, как перевозка наличной валюты в чемоданах. Кстати, российские финансовые регуляторы (ЦБ и Минфин) недавно издали нормативные документы, позволяющие и регламентирующие такой способ оплаты импорта. Не последнее место принадлежит такому альтернативному инструменту, как золото. Кстати, у Ирана достаточно богатый опыт использования драгоценного металла. А у Российской Федерации и Китая достаточно большие резервы золота (они занимают соответственно пятое и шестое места по величине официальных золотых резервов в мире).
Конечно, названные и некоторые иные варианты имеют издержки и риски и не так удобны, как обычные безналичные расчеты с помощью СВИФТ. Но не это даже главное. Если Россия и Китай хотят добиться победы в четко обозначившемся противостоянии с Западом, то им надо не столько приспосабливаться к западным санкциям, сколько выстраивать свою суверенную систему платежей. Такую, которая бы обеспечивала устойчивый иммунитет к любым внешним санкциям. Для этого, между прочим, не надо «изобретать велосипед». Такие системы существовали во второй половине прошлого столетия, ими пользовались многие страны, и они назывались «валютными клирингами».
Валютный клиринг устанавливается на основе двухсторонних или многосторонних клиринговых соглашений, участниками которых являются государства, осуществляющие между собой торговые отношения. Валютный клиринг, как отмечалось в учебниках советского времени, применяют в условиях, когда государства и страны, или одна из них, не имеют достаточного количества свободно конвертируемой валюты для обеспечения взаимных расчётов. При достижении соглашения об использовании в торгово-экономических отношениях между государствами и странами клиринга выбирается валюта клиринга, в которой погашаются взаимные обязательства и требования. Валютными клирингами активно пользовались как капиталистические страны (в частности, страны Западной Европы), так и социалистические. О валютных клирингах я неоднократно писал. Их значимость сегодня резко возрастает в связи с тем, что Вашингтон и его союзники обкладывают неугодные страны санкциями. Как выше сказано, участниками клиринговых соглашений являются государства. А чтобы соглашения выполнялись, необходимо, чтобы государство не только их подписывало, но и управляло внешней торговлей страны. В настоящее время, к сожалению, внешняя торговля в Китае и России находится в значительной степени вне сферы государственного управления. Важным шагом к установлению национального суверенитета страны, в том числе валютного, является государственное управление в сфере внешней торговли. В идеале стране необходима государственная монополия внешней торговли. Подробно данный вопрос я изложил в своей книге: «Россия и Запад в ХХ веке. История экономического противостояния и сосуществования» (М.: Институт русской цивилизации, 2015).
Катасонов В.Ю.
16.04.2024 О долге Китая и его «теневых» биржах
Значительная часть долга Поднебесной – результат деятельности «теневого банкинга»
Известно, что Китай входит в группу стран с очень высоким относительным уровнем задолженности. Причем этот уровень имеет тенденцию к непрерывному росту. Согласно данным Банка международных расчетов (БМР), величина долга нефинансового сектора китайской экономики в конце 2018 года составляла 257,2% ВВП. В конце третьего квартала 2022 года значение этого показателя выросло уже до 295,9%. А в конце третьего квартала 2023 года этот долг достиг 310,7% ВВП. По любым меркам это очень высокий уровень задолженности.
Для сравнения приведу данные по уровню долга нефинансового сектора на конец III квартала 2023 года по ряду других стран (% ВВП): США – 253,3; Великобритания – 231,6; Германия – 182,8; Швейцария – 298,9. Выше, чем у Китая, относительный уровень долга у Японии (399,8%); Сингапура (342,3%); Франции (318,5%). Кстати, у России показатель составил 123,8%.
По показателю абсолютной величины долга нефинансового сектора экономики Поднебесная занимает пока второе место после Соединенных Штатов, но разрыв стремительно сокращается. У Китая, по оценкам БМР, этот долг в конце III квартала 2023 г. составил 39,19 трлн долл., а у США – 40,87 трлн долл.
Долг нефинансового сектора экономики складывается из двух составляющих: 1) долг сектора домашних хозяйств; 2) долг нефинансовых корпораций. Первая составляющая – долги физических лиц, граждан. Вторая составляющая – долги компаний всех отраслей экономики за исключением финансового. Первая составляющая китайского долга как в относительном, так и абсолютном выражении на фоне других стран выглядит достаточно умеренно. А вот по долгам нефинансовых корпораций Китай оказывается «впереди планеты всей». На конец III квартала 2023 года относительный уровень таких долгов составил у Поднебесной 167,1% ВВП. А вот значения этого показателя по другими странам (% ВВП): Япония – 115,0; США – 78,4; Великобритания – 64,3; Германия – 70,8; Франция – 151,4; Российская Федерация – 79,3.
По абсолютной величине долга нефинансовых корпораций Китай уверенно многие годы держит первое место в мире. На конец III квартала 2023 года показатель Поднебесной составил 28,53 трлн долл. У США, занимающих второе место, он равнялся 21,16 трлн долл.
Для полноты картины приведу еще данные БМР по государственному долгу. По относительному уровню этого долга Китай далеко не лидер. Лидером здесь является Япония с показателем 220,8% ВВП. Уровень государственного долга по отношению к ВВП у США оценен в 112,2%. А у Китая этот показатель составил 81,2%. Впрочем, по абсолютной величине государственного долга Поднебесная находится на втором месте после США, а Япония на третьем.
Если просуммировать частный долг и государственный долг Китая, то общая величина долга Поднебесной на конец III квартала составила 391,9% ВВП, а у США суммарный долг равнялся 365,4% ВВП. Впрочем, обе страны существенно отстают от Японии, у которой суммарный долг составил 620,6% ВВП. Страна восходящего солнца является рекордсменом по этому показателю.
Но сейчас у меня разговор о Китае и его долге. Выше я приводил данные по китайскому долгу Банка международных расчётов. Аналогичные цифры можно найти также в базе данных Международного валютного фонда и Всемирного банка. А базы данных международных финансовых организаций формируются на основе официальных данных стран-членов. Но все эксперты прекрасно знают, что официальные данные Китая по долгу сильно занижены. Поэтому не полными (или заниженными) следует считать и приведенные выше цифры БМР по долгам Поднебесной.
Специалисты по Китаю хорошо знают, что значительная часть долга Поднебесной – результат деятельности так называемого «теневого банкинга», и эта часть не находит отражения в официальных данных. Это кредиты и займы, которые предоставляют физическим и юридическим лицам разные компании и организации, не являющиеся банками и не находящимися в сфере банковского надзора Народного банка Китая и других финансовых регуляторов. Долги, создаваемые в результате услуг «теневого банкинга» сопоставимы по масштабам с долгами по кредитам официального банковского сектора. Названные операции получили еще название «забалансовых» (потому что многие организации, занимающиеся «теневым банкингом», оказываются дочерними и иными ассоциированными с банками структурами, через которые банки осуществляют забалансовые кредитные операции).
В качестве примера приведу данные, опубликованные в начале 2019 года агентством Рейтер. Эксперты агентства подсчитали, что в январе указанного года в общей сложности было выдано кредитов на сумму 4,64 трлн юаней. Из них 3,23 трлн юаней – кредиты официальных банковских организаций. Кроме того, по линии «теневого банкинга» было предоставлено 1,41 трлн юаней.
«Теневым банкингом» в Китае занимаются не какие-то подпольные организации. Это могут быть страховые компании, пенсионные и инвестиционные фонды. Это могут быть даже компании нефинансового сектора, если у них по каким-то причинам образовались избыточные денежные средства. Даже правительство Китая не может точно сказать, каковы масштабы «теневого банкинга». Но китайские власти не препятствовали такой «теневой» кредитной деятельности, поскольку она помогла расшивать узкие места китайской экономики. При этом, конечно, был риск того, что получатели кредитов могли оказаться неспособными не только погашать, но даже обслуживать свои долги. Следовательно, был риск банкротств. Знали ли об этом китайские экономисты? Конечно, знали. Но с некоторых пор в Китае был установлен негласный запрет на обсуждение в СМИ серьезных проблем национальной экономики. Любой эксперт, публично вскрывающий узкие места китайской экономики, озвучивающий возможные риски считается виновным в создании «финансовой нестабильности».
Но в прошлом году «плотину прорвало». В Китае вынуждены были начать публичное обсуждение «теневого банкинга», поэтому что Поднебесная стала на себе испытывать все его «прелести». В 2023 году начались повальные банкротства компаний, прямо или косвенно связанных с сектором недвижимости: строительных, девелоперских, риэлторских.
Известное несистемное издание ZeroHedge опубликовало 1 ноября 2023 года статью Джеймса Горри (James Gorrie) The Writing’s On The Great Wall For A China Crash («На Великой стене написано о крахе Китая»). В ней следующим образом описываются события на рынке недвижимости: «Непроданные завершенные проекты сносят. Работа над недостроенными объектами приостанавливается, а новые планы застройки не начинаются несмотря на то, что девелоперские компании имеют огромные долги по кредитам». Спрос на недвижимость в Китае за последний год упал в разы. Ситуация усугубляется тем, что цены на недвижимость падают. Строительным, девелоперским и риэлтерским компаниям, которым посчастливилось продать свои объекты, выручки не хватает для покрытия издержек, прежде всего для обслуживания и погашения долгов. И в довершение всего резко увеличились масштабы продаж недвижимости на вторичном рынке. Вот что об этом говорится в упомянутой статье ZeroHedge: «Многие богатые китайцы стараются продать свою недвижимость в Китае максимально быстро. Они отчаянно пытаются вывести свои деньги из Китая, чтобы инвестировать за рубежом, пока цены на недвижимость не упала еще больше. Они хорошо понимают траекторию развития китайской экономики и хотят выйти из нее». В статье обращается внимание на то, что чаще всего китайцы меняют свою недвижимость на материковом Китае на недвижимость в Японии: «Китайских инвесторов японская недвижимость привлекает не только своей близостью (хотя это важный фактор). Другой привлекательный фактор в том, что владение недвижимостью (или прибыльным бизнесом) в Японии помогает получить долгосрочный или даже постоянный вид на жительство. Это дает китайским инвесторам возможность легко покинуть страну, чтобы избежать грядущего краха, а также уберечься от железной руки КПК (Коммунистической партии Китая. – В. К.)»
Как видно даже из приведенных отрывков статьи, многие ожидают, что за крахом рынка недвижимости может последовать масштабный кризис всей экономики Китая.
Сейчас партийные и государственные руководители Китая ищут пути выхода из сложившейся ситуации. И предпринимают какие-то шаги, которые следует назвать полумерами, способными лишь отсрочить кризис. В частности, китайские эксперты предлагают использовать такой ресурс, как наращивание государственного долга. Выше я привел цифры, из которых следует, что если относительный уровень долга нефинансовых корпораций Китая запредельный, то уровень государственного долга пока еще умеренный (по меркам стран Запада).
И вот в четвертом квартале прошлого года центральное правительство КНР выпустило дополнительные государственные облигации на 1 триллион юаней (141 миллиард долларов) для финансирования расходов на инфраструктуру. Собранные средства будут переданы местным органам власти посредством трансфертных платежей, а центральное правительство возьмет на себя ответственность за погашение основной суммы долга и процентов. Дополнительные облигационные заимствования, одобренные ВСНП, увеличили дефицит государственного бюджета до 3,8 % ВВП. Между прочим, это рекордный за всю историю Китая бюджетный дефицит. Подоплекой решения ВСНП о дополнительном займе стало то, что местные власти, на которые до недавнего времени возлагалось основное бремя государственных заимствований исчерпали все свои возможности. Многие из них находятся в преддефолтном состоянии. А некоторые уже признали дефолт по своим долговым обязательствам. А местные власти как раз пользовались услугами «теневого банкинга», и их обязательства по «теневым» кредитам в официальную статистику государственного долга не попадали.
Нынешние расследования в Китае кроме «теневого банкинга» выявили еще один «теневой» источник финансирования частного бизнеса и местных властей – фондовые биржи. О нем раньше в СМИ не было почти никаких упоминаний. На днях на сайте The Epoch Times появилась статья Мэри Хонг «Китай закрывает биржи в связи с финансовой неплатежеспособностью». Автор ссылается на данные медиагруппы Caixin, базирующейся в Пекине и известной журналистскими расследованиями в сфере бизнеса.
Принято считать, что китайский фондовый рынок составляют три крупнейшие биржи: Шанхайская биржа – Shanghai Stock Exchange (SSE), Шэньчжэньская – Shenzhen Stock Exchange (SZSE) и Гонконгская – Hong Kong Stock Exchange (HKEK). Но, как выясняется, есть еще большое количество местных биржевых площадок, которые называют «серыми», «теневыми», «псевдофинансовыми». Они также выпадают из-под надзора и контроля со стороны центральных государственных регуляторов. И помогают на местах организовать заимствования путем размещения долговых бумаг. Согласно отчету Caixin, первые «серые» биржи были учреждены в Тяньцзине и Пекине в 2010 году. Число таких учреждений быстро увеличилось, достигнув к сегодняшнему дню восьми десятков. Примечательно, что многие «серые» биржи были инициированы государственными предприятиями, превратились, как отмечает Caixin, в «популярные платформы для торговли нестандартными финансовыми активами, такими как проблемные финансовые активы, облигации частного размещения, планы целевого финансирования и дебиторская задолженность» и служили «важными каналами финансирования для таких обременённых долгами конгломератов, как China Evergrande Group, Zhongzhi Enterprise Group и Tomorrow Holding».
Такие «серые» биржи стали, если так можно выразиться, «кредиторами последней инстанции» – бизнес и местные власти обращались к их услугам, когда не могли получить деньги из других источников, даже тех компаний и организаций, которые занимались «теневым банкингом». Не только большинство клиентов таких «серых бирж» в конце концов оказались в предбанкротном состоянии или обанкротились, но даже сами биржи стали банкротами. Финансовые регуляторы в провинциях Хунань, Ляонин, Сиань и Чунцин объявили 25 марта о закрытии местных бирж финансовых активов, назвав их «псевдофинансовыми биржами», которые создают риски для финансового рынка. Как отмечается в статье Мэри Хонг, расследования деятельности «серых» бирж и их закрытия только начинаются. В ближайшее время эта тема может стать топовой для китайских и зарубежных СМИ.
Катасонов В.Ю.
https://www.fondsk.ru/news/2024/04/16/o-dolge-kitaya-i-ego-tenevykh-birzhakh.html
http://reosh.ru/valentin-katasonov-o-dolge-kitaya-i-ego-tenevyx-birzhax.html
17.03.2024 Китай пока не готов прощаться с долларом
Фото: Sascha Steinach/imago-images.de/Global Look Press
России проще рвать с «американцем» — после заморозки наших активов терять уже нечего
Некоторые российские и зарубежные СМИ порой создают у своих читателей и зрителей впечатление, что Китай активно борется с засильем американского доллара в мире. Но это не совсем так.
Да, Пекин сегодня уже не скрывает своего неприятия внешней политики Вашингтона. Да, Пекину не нравится вмешательство Вашингтона во внутренние дела других государств. Да, Пекину не нравится американский диктат в мировой торговле и международных финансах. Но это не значит, что Пекин готов предпринимать решительные меры по свержению американского доллара с пьедестала мировой валюты. Скажем, путем замещения его на этом пьедестале китайским юанем.
По показателю валового внутреннего продукта (ВВП), рассчитанного по паритету покупательной способности (ППС) национальной валюты к доллару, Китай уже с середины прошлого десятилетия стал первой экономикой мира.
По итогам прошлого года ВВП Китая, рассчитанный по ППС, уже в 1,2 раза превысил ВВП США. Между тем, доля юаня в мировых валютных резервах, по данным МВФ, составила всего лишь 2,37%. А вот у доллара США доля оказалась равной 59,17%. Кстати, по этому показателю впереди юаня оказался еще ряд валют: евро (19,58%), японская иена (5,45%), британский фунт стерлингов (4,83%), канадский доллар (2,50%).
Какой-то парадокс! Отчасти я уже пытался разобраться в этом. Я уже неоднократно объяснил, что у Пекина, скорее всего, нет желания свой юань ставить на место американского доллара. Пекин руководствуется тем правилом, которое в учебниках по экономике называется «дилеммой Триффина».
Но сейчас я хочу осветить другую грань вопроса. Имеются иные кроме юаня альтернативы доллару как мировой валюте. Почему бы Пекину не заняться такими альтернативами?
Например, можно было бы предпринимать усилия по созданию какой-то наднациональной валюты. Типа той, которую предлагал на конференции 1944 года в Бреттон-Вудсе Джон Мейнард Кейнс. Он тогда агитировал участников конференции в пользу такой валюты, которую назвал «банкор» и которая должна была эмитироваться созданной для этого международной клиринговой палатой.
Некое подобие такой валюты имеет и реально существующая денежная единица, называемая «специальные права заимствования» (СПЗ), которая с 1970 года периодически выпускается Международным валютным фондом.
Последняя и самая крупная эмиссия СПЗ была проведена в августе 2021 года на сумму, эквивалентную 650 млрд долл. Общий объем СПЗ сегодня приближается к 900 млрд долл. Конечно, этого мало для обслуживания международных платежей. Но почему бы не увеличить на порядок объем СПЗ, чтобы таким образом нанести удар по доллару США как мировой валюте?
Но подобных планов, как мне представляется, Пекин не вынашивает. У меня складывается ощущение, что он озабочен сегодня не стратегическими, а тактическим вопросами. А тактика Пекина строится исходя из того, что пока Китай остается заложником американского доллара. Будем прямо говорить: Пекин не заинтересован в обвале доллара и скорейшем лишении его статуса мировой (более конкретно: резервной) валюты.
Лишь один раз была допущена «утечка информации». В июле 2019 года Государственное валютное управление Китая объявило, что в конце 2014 года активы в долларах США составляли 58% общих резервов Китая по сравнению с 79% в 2005 году; добавив, что ее доля в валютных активах США была ниже, чем в среднем по миру (65%) в 2014 году. Нетрудно подсчитать, что в абсолютном выражении величина долларовой составляющей резервов Китая на тот момент составляла 2,23 трлн долл.
С конца 2014 года уже прошло девять лет. Эксперты пытаются по каким-то косвенным признакам определить долю американского доллара в валютных резервах Китая в настоящее время. Иногда эксперты говорят, что эта доля снижается, ссылаясь на открытые данные Министерства финансов США. Речь идет о статистике портфелей казначейских бумаг США у нерезидентов.
Да, Китай потихоньку снижает свой портфель таких бумаг. Еще в конце 2019 года портфель американских казначейских бумаг Поднебесной равнялся 1,113,0 млрд долл., и по этому показателю Китай находился на первом месте в мире (за ним следовала Япония). А вот в конце 2022 года этот портфель Китая сократился до 867,1 млрд долл. (к этому времени его уже опережала Япония). А в конце 2023 года китайский портфель американских казначейских бумаг уменьшился до 816,3 млрд долл. Т.е. за четыре года этот портфель уменьшился на 296,7 млрд долл., или на 26,7%.
Но дело в том, что валютные резервы почти любой страны состоят не только из государственных (казначейских бумаг) других стран, но также валютных средств, размещенных на депозитных и иных счетах банков (как правило, зарубежных). У Китая часть валютных резервов размещается также на счетах банков. Но какая часть и в каких банках, Пекин не сообщает.
Существует тесная корреляция между валютной структурой резервов любой страны и валютной структурой ее транзакций в сфере внешней торговли. Отмечу лишь, что каждый год приток американской валюты в Китай и в китайскую экономику очень внушительный. Об этом косвенно можно судить по внешнеторговой статистике Китая.
Для Поднебесной Соединенные Штаты были и остаются крупнейшим торговым партнером. При этом американо-китайская торговля характеризовалась и характеризуется гигантским профицитом в пользу Китая.
Вот, в частности, картина по итогам 2022 года. Экспорт Китая в США составил 581,7 млрд долл. Импорт Китая из США равнялся 177,6 млрд долл. Можно не сомневаться, что вся валютная выручка китайских экспортеров от поставок товаров в США была в долларах США. Америка другой валюты не знает. Импорт американских товаров Китаем также почти наверняка оплачивался только долларами. Профицит торговли Китая с США составил в 2022 году 404,4 млрд долл.
Для справки: профицит торговли Китая с остальным миром по итогам 2022 года составил 877,7 млрд долл. Получается, что основной чистый приток валюты в Китай, почти его половина (46%) обеспечивается за счет торговли с США, следовательно это приток именно американских долларов.
Среди остальных торговых партнеров чистый приток валюты в Китай может осуществляться за счет евро, японской иены и других валют. Несмотря на активное замещение долларов юанем и национальными валютами партнеров чистый приток валюты в торговле с некоторыми странами все еще имеет долларовую форму.
Например, наблюдается высокая долларизация торговли между Китаем и Саудовской Аравией. Несмотря на многочисленные заявления Пекина и Эр-Рияда, что Китай будет закупать саудовскую нефть за юани, пока еще оплата «черного золота» продолжается в долларах США.
Эр-Рияд импортирует товары из Китая также преимущественно за доллары. При самой консервативной оценке чистый приток валюты в Китай в 2022 году как минимум наполовину осуществлялся в долларовой форме.
В конце апреля 2023 года информационное агентство «Блумберг» опубликовало оценки своих экспертов, согласно которым в прошлом году впервые доля американского доллара во внешнеторговых сделках Китая упала ниже 50%; была названа цифра в 48%.
Конечно, нельзя отрицать, что это большое достижение Пекина. Так, еще в 2020 году на доллар и евро во внешнеторговых расчетах Китая приходилось до 90%.
Как бы ни старался Пекин проводить дедолларизацию своих расчетов по внешней торговле, но все-таки доллар в этих расчетах пока еще остается валютой номером 1. Не может же Пекин предложить Вашингтону перейти во взаимной торговле с долларов на юани?
Доля доллара будет снижаться, но не спешно — по мере того, как будет деградировать американо-китайская торговля. А она, по предварительным оценкам, в 2023 году сократилась на 11,6% по сравнению с предыдущим годом. Примечательно, что профицит этой торговли по итогам прошлого года составил 336 млрд долл. Чистый приток долларов из Америки в Китай за год уменьшился на 68 млрд долл.
Эксперты используют разные походы к оценке доли доллара в валютных резервах Китая, но пока все дают ее значение: не менее 50%. По состоянию на прошлый месяц величина валютных резервов Китая, как я отметил выше, составила 3,226 млрд долл. Исходя из приведенных выше рассуждений, на американскую валюту пришлось не менее 1,61 трлн долларов.
Наверное, в абсолютном выражении величина долларовой составляющей китайских резервов уменьшилась по сравнению с 2014 годом (по которому имеется надежная цифра). Может быть, даже на полтриллиона долларов.
Но если дедолларизация китайских резервов будет продолжаться такими же темпами, то для полной эмансипации Китая от американской валюты потребуется примерно три десятилетия. Китай пока продолжает сильно зависеть от доллара США, не желая делать резкие движения, которые могут привести к потере своих гигантских долларовых резервов. Отсюда достаточно сдержанное, крайне осторожное отношение Пекина к любым призывам к немедленной дедолларизации мировой экономики.
Эта сдержанность Пекина особенно контрастирует с призывами Москвы провести дедолларизацию в глобальных масштабах и немедленно. Ей это делать намного легче, поскольку два года назад валютные резервы Российской Федерации (включая долларовую составляющую) были заморожены. Терять Москве уже нечего.
Катасонов В.Ю.
https://svpressa.ru/economy/article/408503/
16.03.2024 Почему юань не становится по-настоящему мировой валютой?
Фото: Cfoto/Keystone Press Agency/Global Look Press
Китай видит, на какие грабли наступила Америка со своим долларом
Китай иногда несправедливо называют второй экономикой мира, следующей за США. Почему несправедливо? Вот, по предварительным данным Международного валютного фонда (МВФ), по итогам 2023 года валовой внутренний продукт (ВВП) США составил 26,9 трлн долл., а ВВП Китая — 19,4 трлн долл. Получается, что США опережают Китай по величине ВВП почти в 1,4 раза.
Но дело в том, что показатель ВВП Китая в данном случае измерен по официальному курсу юаня к доллару США. А сравнивать экономики стран надо с помощью паритета покупательной способности национальной валюты к доллару США. Поскольку официальный курс национальной валюты зачастую оказывается заниженным, и его использование искажает сравнительную картину.
Для сопоставления экономик надо использовать паритет покупательной способности (ППС). С учетом ППС Китай уже в 2015 году обошел США по показателю ВВП. По итогам 2022 года ВВП Китая, оцененного МВФ по ППС, составил 30,2 трлн долл. против ВВП США, равного 25,5 трлн долл. Китай опережал США почти в 1,2 раза.
Итак, Китай уже девять лет (2015−2023 гг.) занимает верхнюю строчку в рейтинге мировых экономик. Также уже многие годы Китай является лидером по величине экспорта. По итогам 2023 года экспорт товаров и услуг Китая составил 3,593 млрд долл. Второе место — за США (3,009 млрд долл.), третье — за Германией (2,004 млрд долл.), четвертое — за Францией (921 млрд долл.), пятое — за Японией (919 млрд долл.).
А вот позиции китайской валюты в мире удивительно скромные. Между прочим, в 2015 году МВФ принял решение о включении китайского юаня в список резервных валют. К таковым относятся валюты, включенные в «корзину СДР». Это валюты, которые используются для расчета курса «специальных прав заимствования» (special drawing rights — SDR) — специфической валюты, эмитируемой Международным валютным фондом с 1970 года.
Китайский юань стал пятой валютой в «корзине СДР» наряду с долларом США, евро, японской иеной и британским фунтом стерлингов. Примечательно, что каждая валюта корзины имеет свой вес, и по этому показателю юань сразу же оказался на третьем месте с долей в 10,92%, опередив японскую иену и британский фунт стерлингов. В 2022 году МВФ пересмотрел доли валют в корзине, повысив долю юаня до 12,28%.
Также была повышена доля доллара США — с 41,73% до 43,38%. А доли остальных трех валюты были понижены: евро — с 30,93 до 29,31%, японской иены — с 8,33 до 7,59%, британского фунта — с 8,09 до 7,44%.
Но что еще удивительнее: доли китайского юаня в мировых валютных резервах, платежах по внешней торговле, операциях на валютном рынке ФОРЕКС даже ниже, чем доля китайской валюты в «корзине СДР».
По данным МВФ, доля юаня в международных резервах в 2016 году составила 1,1% По этому показателю юань отставал не только от четырех валют из «корзины СДР», но также от доллара Канады и доллара Австралии. За последние годы юань подтянулся. В 2023 году на него пришлось 2,37%. Впереди были все четыре валюты из «корзины СДР»: доллар США (59,17%), евро (19,58%), японская иена (5,45%), британский фунт стерлингов (4,83%). И даже у канадского доллара показатель был более высокий — 2,50%.
Позиции китайского юаня во всех платежах и расчетах, проходящих через систему СВИФТ, также очень скромные. Так, по итогам января 2024 года доля отдельных валют составила (%): доллар США — 46,64; евро — 23,02; британский фунт стерлингов — 7,10; китайский юань — 4,51; японская иена — 3,58.
Конечно, позиции юаня усиливались в последние годы. Так, по итогам сентября 2020 года доля китайского юаня в платежных операциях СВИФТ равнялась 1,97%. В сентябре 2022 года она повысилась до 2,44%. Но все равно доля юаня не сопоставима с долей Китая в мировой торговле. Китайскому юаню удалось за последние годы обойти лишь японскую иену.
Рассчитывается также доля валют в суммарном объеме платежей, проходящих через систему СВИФТ, без учета платежных операций в еврозоне. Этот показатель более объективно отражает позиции многих валют в международных платежах. По итогам января получается следующая картина (%): доллар США — 59,70; евро — 12,73; британский фунт стерлингов — 5,18; японская иена — 5,08; китайский юань — 3,12. Здесь, как мы видим, китайский юань отстает от всех валют, включая японскую иену.
Налицо парадокс: с одной стороны, Китай занимает лидирующие позиции в мировой экономике и международной торговле; с другой стороны, доля китайского юаня в международном обороте крайне скромная. Эта доля даже значительно меньше той доли, которая определена китайской валюте в «корзине СДР» (12,28%).
Чем объяснить этот парадокс? Сформулирую более конкретно свой вопрос: Китай не может или не хочет укрепить позиции своей валюты в мировой экономике и международных финансах? Такие вопрос нередко ставят эксперты, ломающие голову над парадоксом китайского юаня. Чаще всего, они сами же отвечают на этот вопрос: не может. Я же придерживаюсь другого ответа: не хочет. И попытаюсь его обосновать.
Для обоснования версии «Китай не хочет превращения юаня в мировую валюту» я напомню историю американского доллара. Она очень поучительна. Доллар США стал постепенно укреплять свои позиции в мире со времени Первой мировой войны. Между прочим, за несколько месяцев до начала войны в США был учрежден Центральный банк, получивший название «Федеральная Резервная Система США».
США сильно укрепили свою экономику после Первой мировой. Из крупнейшего чистого должника они превратились в крупнейшего чистого кредитора. Доллары США («продукция» ФРС США) появились в Европе вместе с американскими кредитами и займами. До этого Старый свет долларов вообще не знал. Британский фунт как мировая валюта зашатался, но не упал. Возникло неустойчивое двоевластие доллара и фунта.
Вторая мировая война нанесла британскому фунту стерлингов сокрушительный удар. На международной валютно-финансовой конференции в Бреттон-Вудсе в 1944 году было принято решение о том, что послевоенный валютно-финансовый мир будет базироваться на золотодолларовом стандарте. Доллар США становится мировой валютой, а гарантией его незыблемости является обещание Вашингтона разменивать «зеленую бумагу» на «желтый металл» (золото из резервов американского Казначейства).
Казалось бы, Америка должна была праздновать свою победу. Разве не престижно и не выгодно, что национальная денежная единица получает статус мировой валюты? Однако почему-то ратификация документов Бреттон-Вудса в Конгрессе США проходила с большим скрипом.
Если банки Уолл-стрит изо всех сил проталкивали решения Бреттон-Вудса, то представители промышленных корпораций были против. Эти чудаки почему-то опасались, что превращение американского доллара из национальной валюты в мировую может угрожать экономической мощи Нового света. С большим трудом, но все-таки удалось ратифицировать решения Бреттон-Вудса. В конце декабря 1945 после ратификации документов конференции минимально необходимым числом государств они вступили в силу.
Сразу отмечу, что во второй половине 40-х годов и в 50-е годы прошлого столетия мир за пределами США не особенно почувствовал «вкус» американского доллара. В частности, в Европе он был достаточно большой редкостью. Все очень просто: у США был большой профицит платежного и торгового балансов, а у экономически слабой Европы, наоборот, дефицит. В результате «зеленой бумаги» за пределы Нового света выходило крайне мало.
Ведь что-то такое доллар США? — Это долговая расписка Америки, которой она затыкает «дыры» платежного и торгового балансов. Но в первые полтора десятилетия после войны «дыры» были не у США, а у Европы и других стран.
Но Европа потихоньку восстановилась к концу 1950-х годов. А у США в 1960 году впервые возник дефицит платежного баланса. А в 1970 году впервые возникло отрицательное сальдо и по торговому балансу.
В 1960-е годы доллары США стали обильно притекать в Старый свет (в первую очередь, в виде кредитов и займов). А европейцы, не очень доверяя «зеленой бумаге», стремились как можно быстрее поменять ее на «желтый металл». Так, французский президент Де Голль поменял на золото из казначейства США несколько миллиардов долларов. После него никому уже больше не меняли.
А после возникновения дефицита торгового баланса США американский президент Ричард Никсон 15 августа 1971 года объявил, что «золотое окошко» Казначейства США «временно закрывается». Фактически это означало окончание короткого века золотодолларового стандарта.
В январе 1976 года на Ямайской международной валютно-финансовой конференции золотодолларовый стандарт был отменен официально. На смену ему пришел бумажно-долларовый стандарт. С «печатного станка» ФРС США был снят «золотой тормоз». Мир стремительно стал наполняться «зеленой бумагой».
Для американского доллара (точнее для «хозяев денег», которым принадлежит «печатный станок» Федерального Резерва) это хорошо и даже отлично. Деньги можно делать «из воздуха» и с их помощью скупать весь мир. А вот для Америки и американской экономики это плохо и даже убийственно.
А ведь это еще в 1944−45 гг. предсказывали американские противники ратификации решений Бреттон-Вудса. Они предупреждали, что превращение национальной денежной единицы в мировую чревато ослаблением и даже крахом экономики той страны, которая пойдет на такой эксперимент.
Америка пошла на такой эксперимент. И его негативные последствия почувствовал уже американский президент Джон Кеннеди. Американский бизнес стал утрачивать интерес к тому, чтобы инвестировать в собственную экономику.
Начался активный экспорт американского капитала, который рвался в те страны, где можно было получить более высокую норму прибыли. Американскому бизнесу, который находился близко к «печатному станку» Федерального Резерва, трудно было избежать такого искушения. Джон Кеннеди пытался остановить экспорт американского капитала, но у него это плохо получалось.
В 70-е годы уже обозначились признаки деиндустриализации Америки. Одним из проявлений такой деиндустриализации стал устойчивый дефицит торгового баланса. Америка быстро привыкла к тому, что эту дыру торгового баланса можно затыкать с помощью «долговых расписок» (долларов США), которые сходили с «печатного станка» Федерального Резерва. Америка стала больше потреблять, чем производить. И этот разрыв между потреблением и производством рос на протяжении последнего полустолетия.
Трамп еще в ходе своей предвыборной кампании в 2016 году говорил о том, что в Америке происходит деиндустриализация. Он обещал ее остановить, сделать Америку вновь экономически могущественной. Но ему этого не удалось. Он не дерзнул сломать ту модель американской экономики, которая зиждилась на долларе как мировой валюте.
Та проблема Америки, которая была порождена превращением доллара в мировую валюту, сегодня описана во многих учебниках по экономике. Причем описана очень лаконично в виде так называемой «дилеммы Триффина». Иногда еще используется термин «парадокс Триффина». Парадокс сформулирован американским экономистом бельгийского происхождения Робертом Триффином (1911−1993) во время его выступления в Конгрессе США в 1960 году. Вот один из вариантов формулировки парадокса:
Для того, чтобы обеспечить центральные банки других стран необходимым количеством долларов для формирования национальных валютных резервов, необходимо, чтобы в США постоянно наблюдался дефицит платёжного баланса. Но дефицит платёжного баланса подрывает доверие к доллару и снижает его ценность в качестве резервного актива, поэтому для укрепления доверия требуется профицит платёжного баланса.
Триффин на самом деле никакой Америки не открыл. Именно об этом (только другими словами) говорили противники ратификации решений Бреттон-Вудса в Конгрессе США в 1944−45 гг. Естественно, что дилемма Триффина применима не только к доллару США, но и любой другой национальной валюте, которую попытаются сделать мировой.
В Пекине прекрасно знают дилемму Триффина и не хотят наступать на те же грабли, на которые 80 лет назад наступил Вашингтон, продавив сначала на конференции в Бреттон-Вудсе, а затем и в Конгрессе США решение о превращении доллара в мировую валюту. Поэтому ожидать существенного увеличения доли китайского юаня в международных резервах и международных платежных операциях не стоит.
Я об этом говорю еще и по той причине, что во властных структурах России есть сторонники политики по полному замещению испарившихся из валютных резервов Российской Федерации долларов США, евро и других «токсичных» валют китайским юанем. Мол, не сегодня-завтра юань станет мировой валютой, заместив слабеющий американский доллар. Нет, китайский юань на место доллара США как мировой валюты не претендует.
Катасонов В.Ю.
https://svpressa.ru/economy/article/408497/
10.03.2024 США - Китай: оборонные бюджеты
Часть 1. Оборонный бюджет США
Страсти вокруг военного бюджета США на 2024 год
Оборонный бюджет США почти в 1 триллион долларов сталкивается с препятствиями внутри страны и за рубежом.
Сенатор Роджер Уикер пришел на мероприятие Heritage Foundation в январе с большой просьбой.
Он хотел, чтобы консервативный аналитический центр помог заручиться поддержкой общественности и Конгресса оборонного бюджета в размере 1,4 триллиона долларов, что почти на 50% выше уровня расходов в 2023 финансовом году.
Республиканец из Миссисипи заявил, что эта цифра, равная 5% валового внутреннего продукта США, необходима, учитывая множащиеся угрозы во всем мире.
«США должны лидировать в Индо-Тихоокеанском регионе», — сказал он. «США должны лидировать в Европе. США должны лидировать на Ближнем Востоке. Это наша официальная стратегия. США должны стремиться побеждать, а не просто управлять, против Китая и России. США должны сдерживать Иран, Северную Корею и террористические группировки».
За обращением сенатора быстро последовала комиссия из трех спикеров, все из которых были связаны с бывшим президентом Дональдом Трампом, который поставил под сомнение размер текущего оборонного бюджета, не говоря уже о 50-процентном увеличении, и заявил, что США не могут сделать все это.
«Наши вооруженные силы не такие, какими должны быть, несмотря на то, что они потратили почти 1 триллион долларов», — сказал Элбридж Колби, бывший заместитель помощника министра обороны, который помогал Трампу разрабатывать Стратегию национальной обороны.
Контраст между настойчивостью Уикера и скептицизмом многих республиканцев обещает создать новые сложности, поскольку оборонный бюджет США приближается к 1 триллиону долларов.
Прошлогоднее соглашение о потолке долга ограничивает выручку на оборону на 2024 финансовый год на уровне 886 миллиардов долларов, хотя Пентагону и всем другим агентствам грозит сокращение на 1%, если Конгресс не примет полный бюджет на 2024 финансовый год в размере 953 миллиарда долларов к 30 апреля. И если Конгресс также одобрит просьбу президента Джо Байдена об иностранной помощи Украине, Израилю и Тайваню.
Поскольку Пентагон пытается решить проблемы этих новых войн наряду с постоянно растущими расходами, такими как заработная плата и здравоохранение для военнослужащих и гражданского населения, цифра в 1 триллион долларов может привлечь новое внимание к оборонному бюджету, включая вопросы о том, где его сокращать, а где его не хватает.
Эта цифра кажется слишком большой некоторым республиканцам, поддерживающим политику Трампа «Америка прежде всего» и прогрессивным демократам. Это также сумма, которая более чем на 400 миллиардов долларов меньше той суммы, которую, по мнению некоторых оборонных ястребов, необходимо Министерству обороны для выполнения своих многочисленных обязательств.
Марк Кансиан, старший советник аналитического центра Центра стратегических и международных исследований, заявил Defense News, что цифра в 1 триллион долларов, хотя и символическая, но станет «важным решением для следующей администрации».
«Если это администрация Трампа, то все в воздухе. Но даже если это будет администрация Байдена, я бы сказал — многие люди утверждают, — что их стратегия недостаточно финансируется», — сказал Кансиан. «У них есть очень надежная стратегия, и они просто не вкладывают в нее деньги».
Даже если Конгресс решит сохранить оборонный бюджет на прежнем уровне, в ближайшие несколько лет он вскоре приблизится к 1 триллиону долларов, чтобы не отставать от инфляции.
И сокращения будут сложной задачей. Республиканцы и прогрессивные демократы, выступающие за сокращение оборонного бюджета на 100 миллиардов долларов или более, столкнутся с множеством сложных осложнений, которые варьируются от кадров до готовности к политике закупок.
«Цифра в 1 триллион долларов привлекает внимание, и она заставит людей начать задавать трудные вопросы о том, какова отдача от инвестиций страны при ее расходах в 1 триллион долларов», — сказал Трэвис Шарп, старший научный сотрудник Центра стратегических и бюджетных оценок. «То, как будет представлен бюджет в 1 триллион долларов, и типы показателей, по которым он будет измеряться, станут очень важными с точки зрения политической и народной поддержки такого уровня расходов».
Сегодня США тратят больше на свои вооруженные силы и системы вооружений, чем следующие 10 стран вместе взятые, включая Китай и Россию.
Кансиан, который работал в Административно-бюджетном управлении Белого дома при администрации Обамы, считает, что расходы на оборону придется увеличивать примерно на 25 миллиардов долларов ежегодно, чтобы идти в ногу с инфляцией. Это означает, что США находятся на пути к достижению оборонного бюджета в 1 триллион долларов в течение следующих нескольких лет, независимо от дополнительных расходов.
И это только дискреционные расходы на оборону, которые исключают обязательные законопроекты, такие как льготы ветеранам.
«Практически по любым другим показателям мы уже тратим 1 триллион долларов в год на оборону», — сказал Джефф Уилсон, возглавляющий Центр оборонной информации Проекта государственного надзора, независимого наблюдателя. «Мы одна из немногих стран, которая рассматривает это как отдельную статью».
В то же время у Министерства обороны возникли проблемы с отслеживанием активов на сумму 3,8 триллиона долларов, поскольку в прошлом году он провалил шестую проверку подряд. Корпус морской пехоты стал первым и пока единственным родом войск, прошедшим проверку в феврале.
«Учитывая все эти дорогостоящие неудачи и отвратительную историю финансовой отчетности в военно-промышленном комплексе, насколько больше защиты на самом деле получат налогоплательщики?» — спросил Уилсон. «Я не думаю, что просто вложив в проблему еще 200 миллиардов долларов, можно решить все остальное. Промышленная база не смогла покрыть уже имеющийся оборонный бюджет».
За последнее десятилетие приоритеты обороны получили в основном двухпартийную поддержку. Во время правления Трампа оборонный бюджет продолжал расти.
Но бывшие чиновники администрации Трампа и многие республиканцы начали раздражаться.
В течение первых двух лет правления администрации Байдена республиканцы работали с центристскими демократами, чтобы значительно увеличить запросы Белого дома на оборонный бюджет. Оборонный бюджет составлял 740 миллиардов долларов, когда Байден вступил в должность в 2021 финансовом году, и вырос до 858 миллиардов долларов в 2023 финансовом году, не считая дополнительных 35 миллиардов долларов военной помощи Украине в том же году.
«Мы тратим очень много денег — более 3% ВВП — на оборону», — сказал Колби, бывший чиновник Пентагона, на мероприятии фонда «Наследия». «Во многом это происходит по понятным причинам… затраты на персонал, удорожание нашей оборонно-промышленной базы, индустриализация в целом. В то же время необходимо учитывать тот факт, что существуют вполне реальные политические ограничения».
Колби призвал сосредоточить внимание на Индо-Тихоокеанском регионе, чтобы удержать Китай от нападения на Тайвань, и призвал союзников по НАТО тратить 2% своего соответствующего ВВП на оборону. Со своей стороны, Трамп пригрозил выйти из НАТО из-за того, что многие члены не смогли достичь контрольного показателя в 2%, установленного альянсом.
Республиканские «ястребы» высмеяли запрос Байдена на оборонный бюджет в размере 886 миллиардов долларов в прошлом году как не поспевающий за инфляцией, только для того, чтобы зафиксировать его в рамках соглашения о потолке долга. Спустя пять месяцев после начала финансового года Конгресс еще не принял полный бюджет на 2024 финансовый год.
План потолка долга предоставляет Министерству обороны больше дискреционного финансирования, чем всем другим федеральным агентствам вместе взятым. Когда республиканцы в последний раз воспользовались повышением потолка долга в обмен на дискреционное ограничение расходов при администрации Обамы, демократы настаивали на равных объемах расходов как на оборону, так и на оборону.
Шарп, аналитик по бюджету, сказал, что, поскольку соглашение о потолке госдолга на 2023 год «начинается с неравных пределов, принцип паритета на самом деле не применяется в такой степени, что предполагает, что оборона испытывает меньшее финансовое давление, чем могло бы».
При администрации Обамы Пентагон и Конгресс регулярно обходили ограничения оборонного бюджета через фонд, известный как операции на случай чрезвычайных ситуаций за рубежом, который считается счетом расходов, ориентированным на войны в Афганистане и Ираке.
Байден исключил этот счет из своего бюджета на 2022 финансовый год. Но после начала войны на Украине в феврале 2022 года он использовал пакеты помощи Украине, чтобы аналогичным образом увеличить расходы на оборону сверх базового бюджета, при этом большая часть денег пошла подрядчикам Пентагона, доставляющим американское оборудование, отправленное в Киев.
Теперь группа республиканцев хочет затормозить пакеты иностранной помощи, которые привели к значительному увеличению расходов на оборону за пределами базового бюджета.
«Мы просто хотим, чтобы страна обсудила стратегию расходов», — заявил в сентябре в подкасте Роберт Гринуэй, новый глава Центра национальной обороны Heritage. «Вероятно, мы стучимся в дверь, чтобы получить от Украины пару сотен миллиардов долларов».
На фоне кровавых войн в Европе и на Ближнем Востоке, а также призрака потенциального Индо-Тихоокеанского конфликта администрация Байдена бросила оружие Украине и Израилю и стремится сделать то же самое с Тайванем.
Последний запрос Байдена на военную помощь Украине является его крупнейшим на данный момент и включает помощь в обеспечении безопасности Израиля и Тайваня. Законопроект 70–29 об иностранной помощи, принятый Сенатом в феврале для всех трех партнеров по безопасности и других приоритетов Министерства обороны, составит 67 миллиардов долларов дополнительных расходов Пентагона на 2024 финансовый год. Если Палата представителей примет этот законопроект, а также полный оборонный бюджет, расходы на оборону в 2024 финансовом году составят 953 миллиарда долларов.
Однако спикер Палаты представителей Майк Джонсон, республиканец от штата Луизиана, отказался вынести законопроект на голосование на фоне противодействия Трампа.
Растущая обеспокоенность Конгресса, частично вызванная президентской кампанией Трампа, означает, что Пентагон, возможно, не сможет рассчитывать на дополнительные средства для увеличения своего базового бюджета так же, как это было во время войн в Ираке и Афганистане.
Но даже после значительного увеличения расходов на оборону в последние годы некоторые аналитики утверждают, что стратегия Пентагона по-прежнему недостаточно финансируется.
Дополнительные 26 миллиардов долларов военной помощи Украине на 2022 финансовый год довели общие расходы на оборону в том году до 804 миллиардов долларов. Затем, в 2023 финансовом году, дополнительные 35 миллиардов долларов военной помощи Украине довели общие расходы на оборону до 893 миллиардов долларов.
«Будущее национальной безопасности Америки сталкивается с двумя огромными проблемами: устаревшей оборонной стратегией и слишком низким бюджетом для ее поддержки», — написала в феврале Элейн Маккаскер, старший научный сотрудник консервативного аналитического центра Американского института предпринимательства . «Эти факторы включают в себя промышленную базу, которая неадекватна для удовлетворения наших потребностей, и застопорившиеся чрезвычайные расходы, которые включают в себя давно назревшее восстановление наших оборонных производственных мощностей для таких важнейших платформ, как подводные лодки и корабли».
Но поскольку вероятность выдвижения Трампа на пост президента Республиканской партии растет, некоторые республиканские «ястребы» в области обороны стали опасаться выстраиваться в очередь за помощью Украине с тех пор, как Конгресс принял свой последний пакет помощи Киеву в декабре 2022 года.
Фонд «Наследие», который возглавлял программный документ «Проект 2025» для будущего президента-республиканца, также лоббировал дополнительную помощь Украине.
Между тем, несколько прогрессивных демократов в Палате представителей выступили против законопроекта о выделении дополнительных 14 миллиардов долларов для израильской армии на фоне гуманитарной катастрофы в секторе Газа.
В течение первых трех лет своего пребывания в должности Трамп предлагал значительное увеличение оборонной политики в соответствии со своей Стратегией национальной обороны, которая предусматривала реальный рост бюджета на 3–5% выше инфляции. Но в 2020 году, в последний год своего пребывания в должности, Трамп предложил фиксированный оборонный бюджет.
За последние несколько лет прогрессивные демократы во главе с представителями Барбарой Ли из Калифорнии и Марком Поканом из Висконсина внесли законопроект о сокращении расходов на оборону на 100 миллиардов долларов, однако он провалился.
«Причина, по которой это бред, заключается не в том, что вы не можете сэкономить деньги за счет повышения эффективности или изменения накладных расходов», — сказал Кансиан. «Проблема в том, что все они сложны с политической точки зрения, и вам придется потратить политический капитал, чтобы добиться такой эффективности. И на этом Белый дом обычно останавливается».
Шарп сказал, что можно устранить неэффективность бюджета и найти экономию в теоретических упражнениях по восстановлению Министерства обороны с нуля, но сократить расходы на 100 миллиардов долларов за один год будет непростой задачей.
Фонд «Наследие» и Американский институт предпринимательства в прошлом году созвали конференцию, чтобы определить возможности экономии и эффективности оборонного бюджета. В отчете конференции предлагалась потенциальная экономия в долгосрочной перспективе, но предупреждалось, что «не так просто нажать кнопку».
«Неэффективность обороны часто отражается в бюджете всех программ, счетов, служб и агентств», — говорится в заявлении.
В докладе рекомендованы некоторые действия, которые ранее наталкивались на препятствия в Конгрессе, такие как перегруппировка и закрытие баз. Пять предыдущих раундов закрытия баз сэкономили Министерству обороны 12 миллиардов долларов в год. Конгресс отклонил попытку закрытия базы, предложенную администрацией Трампа в 2017 году.
Большая часть бюджета Пентагона уходит на эксплуатацию и техническое обслуживание, что покрывает расходы на ремонт оборудования и обучение, а также некоторые расходы на здравоохранение.
Маккаскер, исполнявший обязанности контролера Пентагона в администрации Трампа, подсчитал, что примерно 109 миллиардов долларов в рамках предложения Байдена по оборонному бюджету на 2023 финансовый год не пойдут напрямую на основные военные функции.
«Наряду с растущими расходами на здравоохранение, льготы и компенсации, истинная стоимость военного потенциала замаскирована и вытеснена этими и другими приоритетами», — сказала она Defense News. «Например, ассигнования на эксплуатацию и техническое обслуживание связаны с расходами на программы помощи в области здравоохранения, общества, семьи, климата, образования и безопасности».
Следующей по величине категорией является персонал, включая оплату военнослужащих и пенсионные выплаты для добровольческих сил. Конгресс санкционировал повышение заработной платы военнослужащим на 5,2% в декабре, когда принял законопроект о ежегодной оборонной политике, что стало самым большим повышением заработной платы за 2022 год.
Закупки и оборонные подрядчики часто подвергаются критике из-за задержек и перерасхода средств.
«Все, что вам нужно сделать, это взглянуть на основные разработки вооружений за последние 20 лет: F-35 [реактивный истребитель]; LCS, или прибрежный боевой корабль; эсминец типа «Зумвальт»; «Форд» [авианосец]», — сказал Уилсон, аналитик Проекта государственного надзора. «Они все превысили бюджет и отстали от графика. И это не только реальная стоимость; это затраты на готовность».
Например, база по производству подводных лодок не смогла выполнить задачу ВМФ по производству двух подводных лодок класса «Вирджиния» и одной подводной лодки класса «Колумбия» в год. Задержки во многом связаны с нехваткой рабочей силы и проблемами с поставщиками, связанными с пандемией.
Сенаторы Берни Сандерс, штат Вермонт, и Чак Грассли, республиканец, Айова, в прошлом году вместе с восемью другими демократами и республиканцами внесли законопроект, который потребует от любого подразделения Министерства обороны вернуть 1% своего бюджета в Казначейство в связи с дефицитом, если оно не прошло проверку.
Грассли ранее упрекал Пентагон за то, что он тратит 10 000 долларов на одно сиденье для унитаза для парка самолетов, заявив, что «Министерство обороны страдает от расточительных расходов на протяжении десятилетий».
Сложная практика бухгалтерского учета Министерства обороны может затруднить отслеживание и устранение потерь.
Контракты на обслуживание таких вещей, как административная и техническая поддержка, составляют примерно половину всех контрактов Пентагона. Но отчёт Счетной палаты правительства за 2023 год показал, что Министерство обороны не в полной мере собирало и анализировало данные по контрактам на обслуживание, стоимость которых варьировалась от 184 до 226 миллиардов долларов ежегодно с 2017 по 2022 финансовый год. Хотя ВМФ собирает и анализирует эти данные, в отчете говорится, что армия и ВВС не делают то же самое последовательно.
Хотя неясно, сколько денег Пентагон сможет получить, устранив расточительство, давление, направленное на наведение порядка в финансовой сфере, вероятно, будет возрастать, поскольку оборонный бюджет приближается к 1 триллиону долларов. Между тем, любое существенное сокращение оборонного бюджета может потребовать от США пересмотреть свою роль в мире.
«Есть много вещей, которые вы могли бы сделать, чтобы сэкономить деньги, но вам нужна другая стратегия», — сказал Кансиан. «Вы можете сэкономить 100 миллиардов долларов, но у вас не будет текущей стратегии. И для европейцев, для Израиля, для наших союзников на Ближнем Востоке это было бы радикальной переменой».
Три сценария военного бюджета США до 2029 года
Прогнозировать бюджет Пентагона на 2025 финансовый год сложно, поскольку Конгресс все еще обсуждает версию на 2024 финансовый год, которая находится в стадии разработки в соответствии с продолжающейся резолюцией. Но поскольку администрация Байдена собирается обнародовать свой бюджетный запрос на 2025 финансовый год в первой половине марта, консалтинговая компания Oliver Wyman предложила три сценария для Министерства обороны до 2029 финансового года.
Они зависят от четырёх связанных переменных:
Кто победит в Белом доме? Бывший президент Дональд Трамп считает увеличение расходов на оборону одним из своих знаковых достижений. В случае переизбрания он может попытаться повторить этот рекорд. Он и президент Джо Байден также могли бы использовать совершенно разные подходы к финансовой помощи Украине посредством дополнительных бюджетов.
Кто контролирует Конгресс? Если одна партия контролирует все три ветви власти, ей будет легче реализовать свои бюджетные планы. Учитывая количество мест демократов, поставленных на карту в ноябре этого года, контроль в Сенате, скорее всего, перейдет к республиканцам в 2025-2026 годах. Гонка за контроль над Палатой представителей – это жеребьевка. Разделенный Конгресс — это рецепт продолжения дисфункции бюджетного процесса.
Будут ли финансовые ограничения? Закон о бюджетной ответственности установил ограничения на все дискреционные расходы в 2024 и 2025 финансовых годах. Закон может секвестировать бюджет на 2024 ФГ до 99% от установленного уровня, если Конгресс не примет решения до 30 апреля. В результате министерство обороны останется примерно на 4,2% ниже бюджетного запроса на 2024 ФГ. В 2025 финансовом году и далее Конгресс мог бы ограничить федеральные расходы, чтобы справиться с историческим бюджетным дефицитом и государственным долгом.
А как насчёт дополнительных бюджетов? В октябре Белый дом запросил 105,1 миллиарда долларов дополнительных средств — которые не ограничены Законом о финансовой ответственности — для поддержки Украины, Израиля, программ США по подводным лодкам и других усилий. Республиканцы в Палате представителей разделились по поводу финансирования Украины. Решающим фактором является то, будет ли Конгресс использовать добавки для помощи Украине и обхода ограничений.
Есть некоторые сторонники расходов, выходящих за рамки этих сценариев. Например, сенатор Роджер Уикер, республиканец от штата Миссисипи, призвал к тому, чтобы расходы на оборону составляли 5% валового внутреннего продукта. С другой стороны, представители Барбара Ли, демократ от Калифорнии, и Марк Покан, демократ от Висконсина, в феврале 2023 года призвали сделать оборонный бюджет на 2024 финансовый год на 100 миллиардов долларов ниже бюджета на 2022 финансовый год. Но ни одна из этих крайностей не имеет достаточной поддержки.
О проекте новой системы оборонного бюджета США
«Пентагону необходимо полностью заменить процесс обеспечения ресурсами, иначе он рискует отстать от своего главного противника: Китая».
Такова была оценка группы Конгресса, которой было поручено изучить систему планирования, программирования, составления бюджета и исполнения Министерства обороны, более известную как PPBE.
Этот процесс существует с 1960-х годов и определяет, как Пентагон запрашивает и тратит деньги. Изучив ее в течение двух лет и проведя более 400 собеседований, комиссия пришла к выводу, что нынешняя система не отвечает потребностям Министерства обороны.
«Учитывая наличие стратегических противников и нынешнюю ситуацию в мире, я не уверена, что наша нынешняя система способна противостоять нынешним угрозам», — сказала Эллен Лорд, заместитель председателя комиссии и бывший высокопоставленный чиновник Пентагона по закупкам.
Во-первых, это конкуренция Америки с Китаем, которая, по словам Пентагона, развивается темпами, которым она должна соответствовать. За последние 20 лет Китай массово нарастил свою армию и инвестировал в стратегические сектора своей экономики, такие как дроны и искусственный интеллект. В докладе утверждается, что система снабжения Министерства обороны не может двигаться со скоростью, необходимой для этой угрозы, особенно если принять во внимание другие угрозы, с которыми Америка сталкивается во всем мире.
Второе изменение связано с технологией. В частности, комиссия заявляет, что оборонный сектор больше не является лидером инноваций. Вместо него это делает коммерческий сектор, особенно в таких областях, как искусственный интеллект и робототехника. Этот сдвиг делает более важным наличие процесса выделения ресурсов, который может использовать коммерческие достижения, с чем, по мнению комиссии, PPBE справляется плохо.
Результатом, согласно отчету, является устаревший и громоздкий процесс.
«Одна из наиболее постоянных проблем, с которыми комиссия сталкивалась за последние два года, заключается в том, что нынешнему процессу PPBE не хватает гибкости», — говорится в отчете.
Вместо этого комиссия предлагает отказаться от старого процесса в пользу нового, который они называют Системой оборонных ресурсов. Он будет состоять из трех частей: стратегия, распределение ресурсов и исполнение.
Большинство изменений произойдет в том, как расходуются ресурсы, организуя бюджет вокруг областей возможностей, таких как тактическая авиация, а не таких категорий расходов, как исследования и разработки. Цель состоит в том, чтобы создать более гибкую систему, которая лучше соответствует стратегии Пентагона.
Почти 400-страничный отчет охватывает пять основных областей:
лучшее согласование бюджетов и стратегии;
ускорение инноваций;
улучшение отношений Пентагона с Конгрессом;
обновление систем бизнеса и данных;
улучшение рабочей силы.
Эти области включают еще 28 рекомендаций, которые варьируются от простых для принятия до желательных.
По словам Лорда, более простым вариантом являются изменения, находящиеся под контролем Министерства обороны, такие как улучшение медлительных систем обработки данных министерства, из-за которых становится сложнее отвечать на вопросы Конгресса, сказал Лорд. По ее словам, улучшение систем данных в целом было одним из ее главных приоритетов.
С другой стороны, есть рекомендации, которые потребуют одобрения всех заинтересованных сторон PPBE, например, полное изменение процесса. По оценкам комиссии, эта реформа, даже если она получит необходимую поддержку, может занять около трёх лет.
«Я ярый сторонник больших перемен», — сказал Лорд, выступая на завтраке в среду, организованном Группой экспертов-защитников.
Для этого она и другие члены комиссии призывают заместителя министра обороны Кэтлин Хикс выпустить меморандум с рекомендациями по реализации, в которых будет изложено, чего можно достичь в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективе.
Хикс уже выпустила такую записку в прошлом году, охватывающую первоначальные рекомендации, после того как комиссия представила Конгрессу промежуточный отчет. 6 марта департамент опубликовал план реализации этих ранних рекомендаций.
По мнению комиссии, чтобы полностью реализовать свои рекомендации, Хикс следует сформировать в отделе команду, которая будет подчиняться непосредственно ей и укомплектована штатом на следующие три-пять лет.
«Министерство надеется оценить дополнительные рекомендации, опубликованные сегодня Комиссией по реформе PPBE, в тесном сотрудничестве с Конгрессом, Управлением управления и бюджета и другими заинтересованными сторонами», — сказала Хикс в своем заявлении, также призвав законодателей принять полный пакет бюджета Пентагона.
Конгресс также уже продемонстрировал признаки поддержки некоторых работ группы. В качестве примера, сказала помощник комиссии Рэйчел Конвей, комитеты Палаты представителей и Сената по ассигнованиям на оборону предложили более высокие пороговые значения для запросов Пентагона на перепрограммирование ниже порогового уровня, которые позволяют министерству перемещать деньги без одобрения Конгресса. Предложения еще не окончательны, но это входит в число рекомендаций комиссии.
«Эти результаты должны помочь Департаменту разрабатывать новые технологии рациональным и гибким способом. Мы ценим экспертную, двухпартийную работу комиссаров и с нетерпением ждем рассмотрения их выводов», — заявил в совместном заявлении 6 марта председатель и высокопоставленный член сенатского комитета по вооруженным силам.
Конгресс до сих пор не принял оборонный бюджет, поскольку финансовый год начался уже шесть месяцев назад. Чтобы улучшить отношения между департаментом и Капитолийским холмом, в отчете рекомендуется более тесное общение между ними и общий набор отчетов с данными, к которым обе стороны могут получить доступ.
В конечном итоге, сказала Лорд, проблемой при реализации доклада будут эти отношения и давний баланс между надзором со стороны Конгресса и свободой Пентагона вносить изменения.
«Мы считаем, что у нас есть предметный документ с 28 очень важными рекомендациями», — сказала она. «Все это будет напрасно, если у нас не будет руководства по реализации от департамента, а также формулировок от Конгресса».
Часть 2. Оборонный бюджет Китая
Китайские вооруженные силы являются крупнейшими в мире вооруженными силами, насчитывающими, по оценкам, 2,035 миллиона военнослужащих.
Китай увеличивает свой оборонный бюджет на 7,2% на 2024 год, объявило правительство 5 марта во время второй ежегодной сессии 14-го Всекитайского собрания народных представителей.
Новый бюджет составляет почти 1,7 триллиона юаней (236,1 миллиарда долларов США) и продолжает восстанавливаться после пандемии COVID-19. В 2020 году бюджет вырос на 6,6% , что является самым низким темпом роста за почти три десятилетия.
«Процент роста такой же, как и в прошлом году, и это третий год подряд мы наблюдаем рост на 7% и более», — отмечает Мейя Нувенс, старший научный сотрудник аналитического центра Международного института стратегических исследований. Об этом сообщило издание Defense News.
Военные расходы Китая примерно в четыре раза превышают расходы Японии и примерно в 12 раз больше, чем расходы Тайваня.
«Китай отмечает, что оборонный бюджет в процентах от ВВП ниже, чем у США или НАТО. Конечно, официальный оборонный бюджет Китая не включает все области, связанные с обороной», — считает Нувенс.
Действительно, реальные расходы Китая на оборону, скорее всего, окажутся выше, чем официально объявлено. Например, его космическая программа, которой управляют военные; фонды оборонной мобилизации; эксплуатационные расходы провинциальной военной базы; военные пенсии и льготы; исследования и разработки двойного назначения; а военизированные организации, такие как Народная вооруженная полиция и Береговая охрана, не включены в оборонный бюджет.
Стокгольмский международный аналитический центр по исследованию проблем мира подсчитал, что в 2022 году фактический оборонный бюджет Китая был на 27% выше, чем сообщила страна.
Правительство также заявило, что нацелено на экономический рост примерно на 5% в следующем году, при этом рост оборонной промышленности явно превысит этот уровень. Это свидетельствует о том, что Си Цзиньпин продолжает уделять приоритетное внимание «целям безопасности Коммунистической партии Китая, включая достижение контроля над Тайванем и одновременное затягивание поясов в других местах», - сказал Эндрю Эриксон, профессор стратегии в Военно-морском колледже США.
Однако рост расходов на оборону ниже общего увеличения расходов правительства на 8,6%. С другой стороны, этот показатель выше, чем в других секторах, таких как общественная безопасность, где расходы выросли на 1,4%.
«В преддверии Всекитайского собрания народных представителей появилось множество статей, в которых упоминались китайские чиновники или комментаторы, которые намекали, что повышение будет разумным и небольшим», — сказала Нувенс.
«Правительство Китая, возможно, хотело дать понять, что оно не тратит слишком много средств на оборону за счет других бюджетов. Бюджет на образование, например, в этом году увеличился только на 5%», — добавила она, отметив, что, однако, произошел больший рост бюджета на науку и технологии.
Народно-освободительная армия Китая не имеет двузначного процентного роста, как десять лет назад, но расходы Китая на оборону увеличились в 2,3 раза с 2013 года.
Передавая бюджетную документацию политическим деятелям, премьер Ли Цян призвал правительство «тщательно реализовать идеи Си Цзиньпина об укреплении вооруженных сил, реализовать военно-стратегические направления новой эпохи, придерживаться абсолютного лидерства партии над народными вооруженными силами… и упорно бороться за достижение 100-летней цели создания армии».
Столетие НОАК наступит в 2027 году, и к тому времени Си намерен построить «современную армию».
В том же отчете Ли используется фраза «мирное воссоединение» по отношению к Тайваню. В прошлом году Китай совершил более 1700 самолето-пролетов в идентификационной зоне ПВО Тайваня по сравнению с почти 800 в 2021 году.
Ли также отметил повышение военной готовности за счет расширения резервных сил, а также обещание улучшить оборонно-промышленный потенциал и координацию. Политическая лояльность также была подчеркнута после продолжающейся антикоррупционной кампании, которая за последние месяцы охватила двух министров обороны и нескольких генералов.
Овчинский В.С.
https://zavtra.ru/blogs/ssha_-_kitaj_oboronnie_byudzheti
04.03.2024 Китай перед Большим рывком
Планы Поднебесной в сфере экономики и финансов
Новые цели роста Пекина
Эксперты The Economist в статье «Критическое время для Си Цзиньпина на ежегодном политическом собрании Китая» (03.03.2024) пишут, что ежегодная сессия Законодательного органа Китая, Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП), дает редкую возможность увидеть, о чем думает Коммунистическая партия. В этом году собрание начнется 5 марта с выступления премьер-министра Ли Цяна о положении дел в стране и завершится через несколько дней.
Три вещи, на которые эксперты предлагают обратить внимание:
усилия по прекращению экономического дисбаланса;
свидетельства успеха долгосрочной экономической программы Си Цзиньпина;
признаки баланса сил внутри руководящей группы.
«Заседание законодательного органа в этом году и почти одновременное заседание его консультативного органа – известные под общим названием «две сессии» – проходят на фоне тревожных экономических новостей.
Новые данные показывают сокращение фабричного производства в феврале. Дефляция взяла верх: потребительские и производственные цены упали в январе на 0,8% и 2,5% соответственно по сравнению с годом ранее (см. график 1). Цены на недвижимость падают каждый месяц. Фондовый рынок немного вырос за последние несколько недель после вмешательства государства, направленного на то, чтобы остановить падение, но он по-прежнему стоит на 4 триллиона долларов меньше, чем на пике.
В Пекине собираются тысячи делегатов, безопасность очень строгая: в городе запрещены коммерческие дроны, почтовые посылки подлежат дополнительной проверке, а прибывающие поезда теперь подвергаются специальным процедурам безопасности.
Непосредственное внимание будет сосредоточено на усилиях правительства по оживлению экономики. 5 марта Ли представит «отчет о работе правительства» в Доме народных собраний с видом на площадь Тяньаньмэнь. Отчет будет включать целевой показатель роста ВВП на 2024 год и целевой показатель бюджетного дефицита, за которым рынки будут внимательно следить. По данным Bloomberg, независимые эксперты прогнозируют рост в этом году на уровне от 4% до 5,2% при среднем показателе 4,6% (см. диаграмму 2).
Правительство, вероятно, объявит целевой показатель на верхнем уровне этого диапазона, около 5%. Чтобы достичь этого, возможно, придется активизировать стимулы.
Стимул в Китае проявляется во многих формах, как в бухгалтерском учете, так и вне его, но одним из показателей этого является дефицит бюджета, который составил 3,8% в 2023 году после того, как правительство увеличило расходы в течение года.
Хелен Цяо из Bank of America ожидает, что целевой показатель дефицита в этом году составит 3,5% ВВП, а вдобавок к этому центральное правительство выпустит «специальные облигации» на сумму 1 трлн юаней ($140 млрд) для финансирования расходов.
Широкий бюджетный дефицит Китая должен увеличиться как минимум на 1,5% ВВП в этом году, чтобы сдержать дефляцию, говорит Робин Син из Morgan Stanley. Он ожидает, что правительство установит бюджетную экспансию ближе к 0,5% ВВП на двух сессиях. Остальные должны будут поступить позже в этом году, как только правительство поймет, что у него нет другого выбора, кроме как реагировать на неадекватный спрос.
Си Цзиньпин, как известно, обеспокоен негативными последствиями стимулирования, такими как увеличение долга и расточительные инвестиции. В альтернативном сценарии Китай может установить целевой показатель роста на уровне 4,5%, сохранить дефицит на уровне 3% и не упоминать о специальных выпусках облигаций. Этот сценарий станет «моментом расплаты» для инвесторов, говорит Цяо. Это продемонстрирует, что даже на фоне плохих экономических новостей Китай не готов оживить экономику, как этого хотелось бы многим управляющим фондами и бизнесменам.
Помимо управления кризисом или его отсутствия, заседание ВСНП может также раскрыть больше информации о долгосрочном плане Китая по выходу из проблемной ситуации. Ожидайте, что Ли скажет ободряющие слова частным инвесторам, потребителям и иностранным инвесторам о предсказуемости и энтузиазме в отношении предпринимательства.
Будут также представлены последние лозунги Китая по экономике: они могут дать важные сигналы о мышлении Си Цзиньпина. За последнее десятилетие уже было проведено несколько последовательных кампаний, в том числе «Сделано в Китае 2025» (инновационная промышленная политика), «общее процветание» (ограничение чрезмерной корпоративной власти) и «двойная циркуляция» (обеспеченность собственными силами). Новые модные слова — «высококачественное развитие» и «новые производительные силы», последнее из которых Си Цзиньпин начал с удовольствием использовать в прошлом году. Они обозначают акцент на повышении производительности и развитии отраслей с более высокой добавленной стоимостью, таких как климатические технологии, науки о жизни и, неизбежно, искусственный интеллект».
Государственные СМИ приветствуют лозунг «новые производительные силы» как новшество в марксистской теории, а не как развязывание рынков. И хотя Китай заявляет, что хочет восстановить отношения с частным бизнесом, другие изменения в политике указывают на ужесточение государственного контроля за экономикой. 27 февраля правительство ужесточило правила в отношении «служебной тайны» в рамках своей новой доктрины «всеобъемлющей национальной безопасности». Похоже, что это еще больше расширит надзор за бизнесом. Примерно в то же время введены ограничения на количественные торговые фонды, которые используют компьютеры для торговли и повсеместно распространены за пределами Китая.
Проблема доверия освещает третью тему законодательной сессии: руководство Китая. Встреча придаст помощникам Си Цзиньпина больше авторитета. Отчет о работе станет первым докладом Ли, протеже Си Цзиньпина, назначенного вторым номером год назад. Его считают прагматиком, «разбирающимся» в экономике и бизнесе и пользующимся доверием начальства. Также возможно, что Китай назначит нового министра иностранных дел после загадочного снятия Цинь Гана в июле (с тех пор Ван И, главный дипломат Китая и доверенное лицо Си Цзиньпина, выполняет функции заместителя министра иностранных дел).
О торговых отношениях Китая и США
В другой статье экспертов The Economist «Как Трампу и Байдену не удалось разорвать связи с Китаем» (27.02.2024) отмечается:
«Дональд Трамп и Джо Байден не во многом согласны между собой, но они придерживаются схожих взглядов, когда дело касается торговых отношений Америки с Китаем. Они считают, что крупнейшая экономика мира слишком зависит от второй мировой по величине экономики.
Американские чиновники путешествуют по миру, рекламируя преимущества «дружбы» — или перевода производства из Китая на менее рискованные рынки. Лидеры бизнеса поднимают позитивные шумы и искренне обеспокоены слабым экономическим ростом Китая, не говоря уже о его нестабильной политике. Количество комментариев в телефонных разговорах о доходах, касающихся «перешоринга», резко возросло.
Но насколько это нечто большее, чем просто разговоры? В прошлом году The Economist утверждал, что многое из предполагаемого разделения между Америкой и Китаем на самом деле является иллюзорным. Присмотритесь, писали эксперты, и экономические отношения двух стран остаются крепкими, даже если этот факт замаскирован уловками с обеих сторон. С тех пор все больше доказательств подтверждает и усиливает эти выводы.
Экономики Америки и Китая не разваливаются. Действительно, некоторые изменения в цепочках поставок могут еще сильнее связать две страны.
О TikTok и солнечных батареях
Полная картина китайско-американской торговли будет охватывать торговлю услугами, включая использование Америкой китайских приложений и любовь Китая к американским фильмам. Но эти потоки трудно отследить, а это означает, что экономисты сосредоточили свое внимание на торговле товарами, которую таможенники измеряют достаточно точно. Здесь заголовки новостей поддержат господ Байдена и Трампа. В прошлом году Мексика обогнала Китай как крупнейший источник импорта Америки. По американским данным, с 2017 года доля американского импорта из Китая упала на треть, примерно до 14%. Часть этого снижения произошла после того, как Трамп ввел высокие тарифы в 2018 году. Другая часть отражает растущую обеспокоенность по поводу территориальных амбиций Китая: если Китай вторгнется на Тайвань, многие азиатские цепочки поставок станут неработоспособными.
Однако заголовки новостей не отражают всей картины. Чтобы понять почему, надо начать с тарифов Трампа, которые Байден в основном сохранил в силе. До их введения в 2018 году американская статистика предполагала, что Америка получила гораздо больше импорта из Китая, чем китайская статистика. Сейчас верно обратное. Китай сообщает, что его экспорт в Америку вырос на 30 миллиардов долларов в период с 2020 по 2023 год, тогда как Америка заявляет, что импорт в Китай упал на 100 миллиардов долларов. Если данные Китая верны, доля страны в американском импорте все же снизилась, но гораздо меньше.
Чем объясняется разрыв между мерами? Адам Вулф из консультативной фирмы Absolute Strategy Research предполагает, что этот переход отражает тот факт, что у американских импортеров есть стимул занижать данные о том, сколько они покупают в Китае в категориях, на которые распространяются тарифы. По оценкам Вулфа, в результате Америка сейчас занижает свой импорт из Китая на 20-25%. В то же время в последние годы китайское правительство снизило налоги для экспортеров, уменьшив стимул для отечественного бизнеса недооценивать товары, вывозимые из страны.
Другие данные дают дополнительные основания для скептицизма по поводу разделения. Таблицы «затраты-выпуск», опубликованные Азиатским банком развития, показывают долю экономической активности страны, которую можно проследить за другими странами. Изучая 35 отраслей, эксперты подсчитали, что в 2017 году вклад китайского частного сектора в среднем составил 0,41% от вклада американских фирм. Возможно, это звучит не так уж и много, но это превосходит 0,38%, которые пришли в Германии, и 0,24% в Японии. К 2022 году доля Китая увеличилась более чем вдвое и составила 1,06%, что является большим пропорциональным увеличением, чем у Германии или Японии. Трудно понять, что именно стоит за этой тенденцией.
Попытки Америки создать инфраструктуру экологически чистой энергетики могут стать одним из факторов, которые сделают импорт китайского электрооборудования гораздо более важным.
Американские фирмы сферы услуг также, судя по всему, все больше полагаются на интеллектуальную собственность, принадлежащую Китаю.
Какова бы ни была причина, эти цифры трудно сопоставить с предполагаемым разделением.
События с китайской стороны также препятствуют разъединению. Лидеры Китая не намерены отказываться от роли своей страны в глобальных цепочках поставок, хотя его крупнейший торговый партнер без особого энтузиазма пытается ее отрезать. В декабре Центральная экономическая рабочая конференция, экономический совет Китая, определяющий повестку дня, сделала расширение торговли промежуточными продуктами (которые используются для производства готовой продукции) приоритетом. Государственные банки перенаправляют кредиты с недвижимости на производство, что повышает вероятность перенасыщения китайского экспорта. И многие новые титаны китайской промышленности, такие как компания Contemporary Amperex Technology, производящая аккумуляторы; boe Technology Group, производитель дисплеев на органических светодиодах; и long i Green Energy Technology, производящая компоненты для солнечных батарей, имеют хорошие возможности для получения выгоды от этой стратегии.
Позеленевший от зависти
Действительно, рост такого рода компаний уже оказывает влияние. По оценкам экспертов, с 2019 года мировой экспорт промежуточных товаров Китая вырос на 32% по сравнению с ростом других видов экспорта, таких как готовая продукция, всего на 2%. Этот всплеск обусловлен экспортом в такие страны, как Индия и Вьетнам, которые являются двумя предпочтительными торговыми партнерами американского правительства. Американская торговля с этими странами, в свою очередь, растет — с 4,1% импорта товаров в 2017 году до 6,4% сегодня. В совокупности эти тенденции означают, что две страны часто действуют как нечто вроде упаковочных центров для товаров, произведенных с использованием китайского сырья и предназначенных для берегов Америки.
По всему миру появляется множество подобных механизмов. Возьмем, к примеру, Индию, где правительство пытается создать свою производственную базу. После введения субсидий экспорт мобильных телефонов резко возрос, что позволяет предположить, что Индия ест обед Китая. Однако в недавней статье три экономиста Рахул Чаухан, Рохит Ламба и Рагурам Раджан отмечают, что импорт комплектующих для мобильных телефонов, таких как батареи, дисплеи и полупроводники, также подскочил. Индия, похоже, является скорее посредником в сфере мобильных телефонов, чем производителем смартфонов.
Торговля Вьетнама с Америкой процветает. Но его производство по-прежнему глубоко переплетено с китайскими цепочками поставок, а это означает, что большая часть прироста может приходиться на продукцию с небольшим содержанием вьетнамского сырья. В самых крайних случаях вьетнамский экспорт по сути перенаправляется из Китая, на что иногда возражает Министерство торговли Америки. Корреляция между экспортом Вьетнама в Америку и импортом из Китая сейчас значительно выше, чем была до введения тарифов Трампа. Это говорит о том, что перспективные промышленные предприятия Юго-Восточной Азии все чаще играют роль посредника, сопоставляя китайское производство с американским спросом.
В Мексике ситуация сложнее. Стандарты, установленные Соглашением США, Мексики и Канады, требуют более высокого «регионального содержания», а это означает, что экспорт тщательно проверяется, чтобы гарантировать, что производство осуществлялось в Северной Америке. В некоторых отраслях, где мексиканский экспорт в Америку процветает, например, в производстве автомобилей, этот рост трудно объяснить разделением, поскольку Китай никогда не экспортировал большие объемы транспортных средств и запчастей в Америку: в 2018 году он был источником всего 6% американского импорта таких товаров. Тем не менее, импорт китайских промышленных товаров в Мексику резко вырос, увеличившись примерно на 40% с 2019 года. Даже на заднем дворе Америки разделение не планируется.
Таким образом, общая картина ясна: китайские цепочки поставок, возможно, менее заметны, но они по-прежнему чрезвычайно важны для американской экономики.
Сохранят ли они свою ключевую роль? Трамп пригрозил огромными тарифами на всю китайскую продукцию, если он станет президентом в ноябре. Таких сборов может быть достаточно, чтобы побудить некоторые компании навсегда покинуть Китай. Агрессия со стороны Си Цзиньпина – будь то на Тайване или в другом месте – может иметь аналогичные последствия. За десятилетия некоторые страны, которые в настоящее время действуют как заключительный этап производственных линий, могут развить более впечатляющий промышленный потенциал и бросить вызов положению Китая.
В отсутствие радикальных сдвигов в американской или китайской политике не стоит ожидать, что в ближайшее время что-то изменится. Многие страны более чем счастливы играть на обеих сторонах: получать китайские инвестиции и промежуточные товары, а также экспортировать готовую продукцию в Америку.
Экономическая эффективность, обеспечиваемая огромными масштабами и производственным опытом Китая, является мощной силой в пользу статус-кво. Разъединение может быть сильной риторикой, но это не совсем то же самое».
Китайцы ставят на стейблкоин?
Эксперты Project Syndicate в статье «Пилотный проект стейблкоина в Китае?» (27.02.2024) пишут:
«Гонконг хорошо подходит для пилотных финансовых проектов благодаря своим авторитетным монетарным и регулирующим органам, а также открытой, рыночно-ориентированной и глобально связанной институциональной среде. Одна из таких схем может включать создание стейблкоина, привязанного к оффшорному юаню, для использования в районе Большого залива Китая».
«Валютное управление Гонконга (HKMA), финансовые службы и Казначейство (FSTB) работают над созданием режима регулирования для эмитентов стейблкоинов на территории как можно скорее. Сообщается, что управляющие активами и финтех-компании очень внимательно следят за этими усилиями. Другие правительства также должны сделать то же самое.
Стейблкоины — это тип криптоактива, который должен поддерживать стоимость по отношению к целевой валюте.
«Залоговые» стейблкоины подкреплены пулом резервных активов, будь то бумажные валюты, другие криптоактивы или сырьевые товары. Но не все стейблкоины обеспечены резервными активами: необеспеченные стейблкоины стремятся поддерживать стабильную стоимость другими способами, например, с помощью алгоритмов, которые ограничивают их предложение, создавая рыночную стоимость.
В настоящее время не существует общепризнанного стандарта для стейблкоинов, не говоря уже о регулирующей их нормативной базе. Но рынок огромен и быстро растет. С начала 2020 года предполагаемая общая рыночная стоимость стейблкоинов взлетела с $5,9 млрд до примерно $130 млрд. Стейблкоины, привязанные к доллару США, доминируют на рынке благодаря устойчивому глобальному доминированию доллара США как средства платежа, средства сбережения и расчетной единицы, а также ликвидности и удобства рынка активов в долларах США.
Лидирует Tether с около 70% рынка, за ним следует монета USD с 20%. Tether сообщает, что на конец сентября 2023 года у него было 86,4 миллиарда долларов активов, включая около 56,6 миллиарда долларов в казначейских облигациях США, 5,1 миллиарда долларов в виде обеспеченных кредитов, 3,1 миллиарда долларов в драгоценных металлах, 1,7 миллиарда долларов в биткойнах и 2,3 миллиарда долларов в других инвестициях. – против $83,2 млрд обязательств. В первом квартале 2023 года компания сообщила о чистой прибыли в размере 1,4 миллиарда долларов.
Цель стейблкоинов — предложить более надежную альтернативу криптовалютам, таким как Биткойн, которые ни к чему не привязаны и оказались очень нестабильными. По данным Банка международных расчетов, обеспеченные стейблкоины «в целом менее волатильны, чем традиционные криптоактивы». В то же время «ни один из них не был в состоянии постоянно поддерживать паритет со своей привязкой».
Более того, BIS отмечает, что «в настоящее время нет никакой гарантии, что эмитенты стейблкоинов смогут выкупить стейблкоины пользователей в полном объеме и по требованию». В конечном счете, ни одна из более чем 200 стейблкоинов, находящихся в обращении сегодня, не соответствует «ключевым критериям того, чтобы быть безопасным средством сбережения и заслуживающим доверия средством платежа в реальной экономике».
Но это может измениться. Для успеха рынка стейблкоинов необходимо соблюдение четырех условий. Во-первых, все стейблкоины должны быть привязаны к широко распространенному законному платежному средству или бумажной валюте. Во-вторых, они должны действовать в рамках общепринятой нормативно-правовой и лицензионной базы. В-третьих, эмитенты должны иметь возможность внедрять инновации в таких областях, как дистрибуция, поддержка рынка и инфраструктура. В - четвертых, стейблкоины должны широко применяться в сфере децентрализованных финансов.
Есть основания полагать, что Гонконг может способствовать прогрессу. Собственная валюта территории, гонконгский доллар, привязана к доллару США, что делает ее «цифровой гонконгский доллар» по сути стабильной монетой. (В политическом документе HKMA от сентября 2023 года цифровой HKD, по сути, рассматривался именно как таковой.) Что еще более важно, монетарные и регулирующие органы Гонконга пользуются большим уважением, а его открытая, рыночно-ориентированная, глобально связанная институциональная среда хорошо подходит для пилотных схем.
Один из таких проектов может включать создание стейблкоина, привязанного к оффшорному юаню, для использования в районе Большого залива – экономической зоне, включающей девять городов вокруг дельты Жемчужной реки в провинции Гуандун, а также Гонконг и Макао, с совокупным ВВП в 1,9 триллиона доллара. Этот «стейблкоин GBA» может облегчить выпуск, торговлю и расчеты по новым цифровым финансовым продуктам в Гонконге, а также легко обмениваться на оффшорные юани, гонконгские доллары и доллары США. Финансовые продукты, выпущенные за пределами материкового Китая, могут оцениваться в стейблкоинах GBA.
Согласно этой схеме, цифровая инфраструктура и финансовые продукты, такие как оффшорные облигации, выпущенные местными органами власти и предприятиями GBA, будут торговаться в Гонконге, но их основные физические активы будут находиться в основном в материковом Китае. Эта схема будет похожа на H-акции, согласно которым акции основных компаний, базирующихся на материке, торгуются в Гонконге. Результатом, по сути, станет операционный оффшорный цифровой юань – валюта, которая извлекает выгоду из дополнительного доверия рынка, вызванного надзором HKMA. Это повысит спрос на оффшорный юань, тем самым ускоряя интернационализацию юаня без риска для стабильности оншорного юаня.
HKMA уже провел шестинедельный пилотный проект цифровой валюты центрального банка (CBDC) со своими коллегами в материковом Китае, Таиланде и Объединенных Арабских Эмиратах. Известный как Project mBridge, он был одним из первых проектов с несколькими CBDC, которые осуществляли трансграничные транзакции на реальную стоимость от имени корпораций.
После успеха пилотного проекта монетарные власти в настоящее время работают над разработкой платформы mBridge для ускорения трансграничных розничных или оптовых платежей. Это говорит о том, что при наличии правильной цифровой финансовой инфраструктуры, которая использует преимущества распределенной технологии блокчейна, в том числе для реализации «умных контрактов», стейблкоин GBA может обеспечить оффшорное финансирование для амбициозной многонациональной китайской инициативы «Пояс и путь» (BRI) и облегчить международную торговлю и инвестиции в более широком смысле.
Успех такого пилотного проекта будет зависеть не только от готовности финансовых учреждений выпустить стейблкоины, но и от потребностей банков, предприятий, потребителей и инвесторов. В рамках нынешней финансовой системы, основанной на долларах США, некоторые могут колебаться в использовании стейблкоина GBA. Но, учитывая геополитически мотивированное превращение Америкой глобальных финансов в оружие, многие участники рынка – например, те, кто участвует в проектах BRI – ищут надежную альтернативу доллару США, включая обеспеченные долларом стейблкоины.
В конечном счете, баланс между доходностью капитала и рисками, связанными с конкретным стейблкоином, будет определять, какие монеты получат конкурентное преимущество. Впереди долгий процесс проб и ошибок».
Владимир Овчинский, Юрий Жданов
https://zavtra.ru/blogs/kitaj_pered_bol_shij_rivkom
29.02.2024 Как Китай ПОГЛОТИЛ Азию и насколько далеко это может зайти?
|
|
Третий в мире по площади, после России и Канады. Второй по численности населения, после недавно перегнавшей Индии. В чем же Китай первый? Возможно в экономике, сейчас сложно понять кто в лидерах. Но где Китай точно первый – так это у себя дома – в Азии.
Мы уже рассказывали про китайские аппетиты и способы распространить свое влияние в Африке, похожие щупальца поднебесная запустила и в Латинскую Америку - Китай стал вторым ее крупнейшим торговым партнером в 2022 году.
Но все это покажется цветочками, когда вы узнаете как Китай действует у себя в регионе и на что готов пойти ради своих интересов.
Тайм-коды:
00:00 - Начало
00:43 - Центральная Азия
03:50 - Индия
06:45 - Южно-китайское море
13:25 - Вьетнам
17:38 - Австралия
22:23 - Япония
22.02.2024 Китай – США: противостояние XXI века.
Экономика и технологии
В глобальном противостоянии США и Китая ведущее значение имеют экономика и технологии. От них зависит развитие вооруженных сил и политический вес на международной арене двух государств - мировых лидеров.
В условиях выборов президента США 2024 года эти вопросы приобрели особую значимость.
1. Кто лучше для Китая: Байден или Трамп?
Эксперты The Economist в статье «Насколько Китай напуган возвращением Дональда Трампа?» (20.02.2024) пишут:
«Если вы хотите понять, как Китай относится к перспективе победы Дональда Трампа на президентских выборах в Америке, китайские социальные сети предлагают несколько показательных сигналов. В последние несколько недель оно начало кипеть от ярости и насмешек. Перспектива введения американских тарифов на китайский импорт в размере более 60%? «Добавьте ещё больше», — возмущается один интернет-комментатор с материка. «Мне было бы любопытно посмотреть, как будут жить простые американцы». Другие думают, что он увеличит вероятность войны. Мир «никогда не будет в мире», пока рядом Трамп, считает другой пользователь сети. «Этот старый сумасшедший слишком жесток», — говорит третий. «Он должен быть уничтожен».
Это происходит не только в интернете: перспектива победы Трампа также является предметом дебатов среди китайской элиты. Они опасаются, что его возвращение в Белый дом приведет к ещё более жаркой торговой войне с потенциально огромными экономическими издержками. Но они также полагают, что его пренебрежение к альянсам (свидетельством которого является недавний выпад против НАТО) может принести огромную пропагандистскую выгоду и подорвать возглавляемую Америкой систему безопасности в Азии, позволяя Китаю действовать по своему усмотрению в отношении Тайваня и многого другого.
Некоторые китайские комментаторы приветствуют его успехи и называют его товарищем Чуань Цзяньго: «Чуань» — это распространенный вариант фамилии Трампа, а «Цзяньго» означает «построить страну». Это способ предположить, что эксцессы Трампа делают Китай сильнее.
Си Цзиньпину, лидеру Китая, особенно трудно взвесить непредсказуемые компромиссы, которые повлечёт за собой президентство Трампа, даже если отношения двух лидеров достаточно разумны после многочисленных встреч, от банкетов в Пекине до стейк-ужинов в Мар-а-Лаго, поместье Трампа во Флориде. «Мне очень нравится президент Си», — сказал недавно Трамп в интервью Fox News. «Он был моим очень хорошим другом во время моего срока». С одной стороны, президентство Трампа с 2017 по 2021 год ознаменовалось глубоким сдвигом в политике Америки. Его администрация ввела тарифы в попытке сократить торговый дефицит Америки и защитить рабочие места. Он успешно переосмыслил внутренние дебаты в Америке, представив Китай как политического, технологического и военного противника.
С другой стороны, более систематический подход Байдена к управлению представляет для Китая иную угрозу, чем первый срок Трампа. Америка сохранила тарифы Трампа, но, помимо этого, создала комплексную систему ограничения потоков западных технологий в Китай. А инвестируя в партнёрства и альянсы Америки в области безопасности, от Австралии и Индии до Филиппин и Южной Кореи, она обновила азиатскую систему безопасности, призванную сдерживать и ограничивать Китай.
Байден известен в Китае как Шуй Ван, или «Сонный король». Но хотя он и более сдержан, чем Трамп, в некотором смысле он оказался более грозным противником».
Большая часть расчётов Си, по мнению авторов статьи, сейчас сосредоточена на том, что Трамп может сделать в отношении Китая во время второго срока. Вы можете себе представить, что после четырёх лет пребывания у власти аппетит MAGA к конфронтации с Китаем будет удовлетворен. Однако имеющиеся сигналы позволяют предположить, что оппозиция Китаю в ближайшем окружении Трампа, возможно, усилилась.
«Возьмите точку зрения Роберта Лайтхайзера, влиятельного торгового представителя Трампа, который может снова получить высшую должность в Белом доме. В период с 2017 по 2021 год он начал расследование кражи китайской интеллектуальной собственности и применил раздел 301 американского торгового закона, который позволяет президенту наказывать торговых партнёров, которые ведут нечестную игру, с целью повышения тарифов. Средний тариф, с которым столкнулись китайские компании, вырос с 3% в 2018 году до 21% к концу 2019 года, когда две страны заключили перемирие (см. диаграмму 1).
Позиция Лайтхайзера остаётся крайне враждебной по отношению к Китаю, чьи тоталитарные инстинкты, по его мнению, представляют собой ещё большую опасность. В опубликованной в прошлом году книге «Нет торговле, которая несвободна» он утверждает, что Китай представляет собой «величайшую угрозу, с которой американская нация и её система западного либерально-демократического правительства столкнулись со времён американской революции». Книга содержит несколько жёстких предложений, в том числе проверку китайских инвестиций не только по соображениям безопасности, но и на предмет «долгосрочного экономического ущерба»; запрет любой китайской компании работать в Америке, если нет взаимного доступа американских фирм в Китае, а также запрет TikTok.
Что особенно важно, он рекомендует ещё одно резкое повышение тарифов. Целью, утверждает Лайтхайзер, должна быть «сбалансированная торговля» – то есть, предположительно, полное отсутствие дефицита в торговле товарами. В прошлом году у Китая по-прежнему был профицит с Америкой в размере почти 280 миллиардов долларов, по сравнению с рекордными 419 миллиардами долларов в 2018 году, но недалеко от 347 миллиардов долларов до прихода Трампа к власти. Чтобы исправить это, Лайтхайзер рекомендует исправить «одну из худших ошибок» в истории Америки: её решение вступить в «постоянные нормальные торговые отношения» (PNTR) с Китаем в 2000 году. Это позволило Китаю платить те же самые низкие тарифы, которые Америка взимает с большей части своих торговых партнёров, а не альтернативный, более высокий набор сборов, которые фигурируют в «колонке 2» тарифной таблицы Америки и применяются лишь к горстке стран, таких как Куба и Северная Корея, а теперь и к России и Беларуси.
По данным консалтинговой компании Oxford Economics, прекращение PNTR с Китаем приведёт к повышению тарифов на китайские товары в среднем до 61%, при условии, что тарифы раздела 301 останутся в силе. Для китайских мобильных телефонов тарифы подскочат с 0% до 35%; на китайские игрушки от 0% до 70%. Вместо того, чтобы соглашаться на существующие тарифы из второй колонки, Америка может написать новую тарифную сетку только для Китая. Это может быть ещё более строгим в отношении некоторых товаров (например, автомобилей), но менее строгим в отношении других продуктов, дорогих американским потребителям, таких как Apple iPhone.
Си Цзиньпин будет занят тем, чтобы попросить своих советников оценить, насколько серьёзными могут быть экономические последствия. Один проводник – прошлое. По данным банка Goldman Sachs, в разгар торговой войны квартальный ВВП Китая сократился на 0,8%, что эквивалентно примерно 40 миллиардам долларов в сегодняшних ценах. В целом чистый торговый эффект был отрицательным для Китая и положительным для Америки. Но конфликт подорвал доходы как китайцев, так и американцев из-за повышения цен, разрушил финансовые рынки в каждой стране и привёл к политической неопределённости, которая сдерживала деловые расходы (см. диаграмму 2).
Во время переговоров с Китаем Трамп любил быть и поджигателем, и пожарным, как выразился один наблюдатель: он разжигал пожары гневными твитами, а затем заливал их дипломатическими обедами. Эти зигзаги напугали мировые рынки.
Ещё одним показателем потенциальных затрат является моделирование. Отмена PNTR сократит ожидаемую долю Америки в экспорте Китая примерно с одной пятой при существующей политике до примерно 3%, подсчитали Oxford Economics (см. диаграмму 3).
Разрыв не будет полным. Некоторые китайские компоненты всё равно найдут свой путь на американский рынок в составе товаров, собираемых в других странах. Но некогда интимные экономические отношения между сверхдержавами сведутся к непрямому поцелую. Ещё одна неопределённость заключается в том, как Китай отомстит. Oxford Economics предполагает, что Китай повысит тарифы в среднем примерно на 17 процентных пунктов. Но Си Цзиньпин, возможно, подумает дважды. Возмездие тогда не заставило Америку отступить. А экономика и финансовые рынки Китая находятся в удручающем состоянии по сравнению с 2017 годом.
В любом случае такое разделение, которое предполагают экономические советники Трампа, нанесёт глубокий ущерб экономике Китая. Исследования Джэбина Ана и других экономистов МВФ показывают, что произойдёт, если мир расколется на конкурирующие экономические сферы с ограниченными потоками прямых иностранных инвестиций между ними. Если бы потоки инвестиций между блоками сократились вдвое, это могло бы в конечном итоге сократить ВВП Китая примерно на 2% по сравнению с базовым уровнем, при котором инвестиции текут более свободно. Другое исследование Карлоса Гоэса из Калифорнийского университета в Сан-Диего и Эдди Бекерса из Всемирной торговой организации утверждает, что повышение тарифов примерно на 30% может снизить доходы Китая более чем на 5% к 2040 году.
Если судить по торговле и тарифам, вполне вероятно, что Си выступает за победу Байдена. Администрация Байдена, вероятно, расширит ограничения на импорт китайских электромобилей и ещё больше затруднит поток американских передовых технологий в Китай в таких областях, как полупроводники, искусственный интеллект и квантовые вычисления. Но с гораздо меньшей вероятностью, чем администрация Трампа, она способна спровоцировать дестабилизирующий торговый шок.
Однако отношения между Америкой и Китаем охватывают гораздо больше, чем просто экономику, и именно здесь расчёты Си Цзиньпина могут склониться в другую сторону. Си возмущается мировым порядком, возглавляемым Западом, и хочет сделать Китай альтернативным центром силы. Бурные отношения Трампа с союзниками Америки в Европе и Азии могут подорвать сплочённость с ними в политике по отношению к Китаю, если 45-й президент США будет избран снова. Его презрительные замечания в адрес НАТО, включая недавнее предложение о том, что он не будет предлагать американскую защиту союзникам, которые не в состоянии тратить достаточно средств на оборону, являются музыкой для ушей Китая, где рассматривают НАТО как пережиток холодной войны, который Запад использует для сохранения своего доминирования. По той же причине Китай наслаждается любой напряжённостью в отношениях Америки с Японией и Южной Кореей, например, вызванной Трампом угрозой вывода американских войск из этих стран, если их правительства не согласятся на значительное увеличение своих взносов на содержание военных баз.
Администрация Трампа может свернуть работу, которую проделал Байден для развития партнёрства с Азией. К огорчению Пекина, он создал новую группировку, известную как AUKUS, целью которой является укрепление сотрудничества с Австралией и Великобританией в ответе на вызов безопасности, создаваемый китайским военно-морским флотом в Индийском и Тихом океанах. Китай ошибочно называет этот союз «натоподобным». Тем не менее, AUKUS предполагает именно такие долгосрочные, а не транзакционные отношения, которые не нравятся Трампу.
Аналогично и на Тайване, Трамп может быть предпочтительнее для Китая. Байден неоднократно выходил за рамки обычных, двойственных формулировок об обязательствах Америки перед островами. Он неоднократно заявлял, что американские войска будут защищать Тайвань в случае вторжения КНР, но его помощники отказались от его комментариев после возмущения Пекина. Трамп, вероятно, с гораздо меньшим энтузиазмом относится к защите островов. В своих мемуарах Джон Болтон, который был советником Трампа по национальной безопасности в 2018 и 2019 годах до горького расставания, написал о «ворчании» Трампа по поводу продажи оружия Тайваню. По словам Болтона, у Трампа было «диспептическое» отношение к Тайваню, и его боссу не хватало приверженности этому «демократическому союзнику».
Прежде всего Си Цзиньпин хочет стабильности. Взгляды китайских учёных, вероятно, отражают официальную точку зрения. В интервью государственным СМИ в январе Янь Сюэтун из Университета Цинхуа в Пекине заявил, что кандидаты будут соревноваться, чтобы показать, «кто более антикитайский», чем другой. «Если мы хотим не допустить, чтобы конфронтация между двумя сторонами вышла из-под контроля и переросла в конфликт, нашей стране необходимо принять некоторые активные меры». Подход Байдена к Китаю, скорее всего, будет более предсказуемым, но лучше организованным и принудительным и, возможно, станет более серьёзной угрозой в долгосрочной перспективе. Потенциал Трампа к хаосу и эксцессам может создать для Китая возможности перехитрить Америку, но также вызвать нестабильность, которой Китай боится.
Есть ли выход из противостояния сверхдержав? У Синьбо из Фуданьского университета в Шанхае предполагает, что Байден вселяет надежду на китайско-американские связи. В онлайн-статье он описывает Трампа как «сторонника односторонних действий», мало нуждающегося в помощи Китая. «Однако Байден по-прежнему надеется сохранить доминирующее положение Америки в мире», — пишет Ву. «Пока Соединённые Штаты хотят решать многие глобальные проблемы, они не могут обойтись без сотрудничества с Китаем». Однако на фоне наращивания военной мощи и ухудшения торговых связей такой оптимизм встречается редко. Си Цзиньпин будет внимательно следить за подсчётом голосов в ноябре: два вероятных кандидата ставят перед Китаем совершенно разные задачи. Но даже пока он ждёт результата, он будет знать, что, какой бы разделённой ни была американская политика, враждебность по отношению к Китаю теперь является двухпартийным вопросом и глубоко укоренилась. Для него и для Америки избирательный цикл теперь является частью долгосрочной борьбы».
2. Китайский контроль над цепочками поставок Пентагону
Генерал-майор армии США в отставке Джон Г. Феррари (Американский институт предпринимательства) и Марк Розенблатт (глава инвеститционной компании Rationalwave Capital Partners) в статье на сайте Пентагона Defense News «Как положить конец удушающей хватке Китая в цепочках поставок Пентагона» (15.02.2024) пишут, что Китай продолжает удерживать контроль над американскими цепочками поставок.
«Последняя система показателей национальной безопасности, подготовленная аналитической компанией Govini, показала, что бесчисленное количество китайских фирм по-прежнему глубоко вовлечены в цепочки поставок Министерства обороны США по 12 критически важным технологиям».
«В проекте Национальной оборонно-промышленной стратегии Пентагона отмечается, что «сегодняшняя оборонно-промышленная база США будет поставлена перед необходимостью обеспечивать требуемые возможности со скоростью и в масштабе, необходимых для того, чтобы американские вооружённые силы, а также наши союзники и партнёры могли участвовать в боевых действиях» и одержать победу в крупном конфликте».
Именно это происходит, когда оборонное производство по принципу «точно в срок» сталкивается с зависимостью от китайских компаний, не говоря уже о фирмах на Тайване, которые Пекин может заблокировать во время кризиса, от которого зависят многие, если не все, высокоточные вооружения и современные платформы.
Недавно принятый Закон о полномочиях национальной обороны на 2024 финансовый год практически не влияет на сроки устранения зависимости Пентагона от отдельных китайских компаний и материалов. Узкие масштабы и длительные временные рамки нынешних усилий правительства по облегчению американской зависимости от цепочки поставок посылают невысказанный сигнал Пекину: у Министерства обороны США нет и в ближайшее время не будет базы снабжения, необходимой для ведения длительной войны против Китая. Послание Тайваню заключается в том, что мы не можем создавать оружие и платформы, необходимые для защиты Америки в затяжной войне, не имея доступа к этим рискованным цепочкам поставок».
Но авторы статьи считают, есть решения, которые Пентагон и администрация могут принять, чтобы защитить ахиллесову пяту американских оборонных цепочек поставок.
Во-первых, они могут сосредоточиться на устойчивости, а не на независимости, что повлечёт за собой поиск множества решений, чтобы гарантировать, что у Министерства обороны США есть достаточные запасы — или доступ к производству — продуктов, материалов и услуг, необходимых для длительного конфликта. Для повышения устойчивости Пентагон может сосредоточиться на увеличении размера своих запасов, развитии новых вторичных и доступных источников, а также на перепроектировании боеприпасов и платформ, которые особенно важны для борьбы в Индо-Тихоокеанском регионе.
Для обеспечения устойчивости необходимо оценить истинные масштабы зависимости от Китая и Тайваня и устранить её.
Во-вторых, Пентагон должен попросить Конгресс изменить свой подход к определению, анализу и устранению уязвимостей в цепочке поставок Пентагона. На сегодняшний день усилия правительства в основном сосредоточены на факторах производства, а также на поставщиках из так называемых охваченных стран, таких как Китай. Но если правительство изменит свой подход с ресурсов (например, редкоземельных элементов) на результаты (например, самолет F-35), оно будет рассматривать зависимости более целостно, заставляя пересмотреть всю цепочку поставок.
Требование к оборонно-промышленной базе быстрого проведения восходящего анализа по критически важным боеприпасам и платформам, который идентифицирует каждый узел в её цепочках поставок (что по закону она легко может сделать с коммерческим программным обеспечением), установит основу для моделирования различных платформ и боеприпасов по разным сценариям. Эти модели позволят быстро выявить потенциальные и растущие риски, а также помогут Министерству обороны США активно их устранять. Они также помогут предотвратить сценарий, при котором Министерству обороны придётся принимать меры для решения проблемы краха критического узла, расположенного глубоко в его цепочках поставок.
Наконец, как это было в США во время Второй мировой войны с Советом по военному производству, кто-то или какая-то организация должна отвечать за эти усилия. Совет по безопасности федеральных закупок может быть лучшей организацией для выполнения этой роли, поскольку он будет иметь все возможности для того, чтобы свести воедино зависимости американской цепочки поставок, сопоставить их с требованиями для создания сигналов спроса и определить, как лучше всего их заполнить.
Эти действия могли бы быть включены Пентагоном в его бюджет на предстоящий финансовый год — или, учитывая их срочность, в виде единого целенаправленного законопроекта, указа президента или будущего чрезвычайного дополнения».
«США должны дать понять Пекину, что мы готовы вести длительную войну, если это необходимо. И США также должны дать понять Тайваню, что они смогут поддержать остров в трудную минуту. Если не положить конец удушающей хватке Китая в наших цепочках поставок оборонной продукции, нам будет сложно отправить ни тот, ни другой сигнал».
3. США и инвестиции в китайские стартапы
Эрин Гриффит в статье в The New York Times «Венчурные капиталисты Кремниевой долины расстаются с Китаем» (21.02.2024) пишет:
«DCM Ventures, фирма венчурного капитала из Кремниевой долины, начала инвестировать в китайские стартапы в 1999 году. Этот шаг принёс такие огромные доходы, что в 2021 году DCM заявила, что планирует «удвоить ставку» своей стратегии инвестирования в Китай и США.
Тем не менее, когда прошлой осенью DCM намеревалась собрать деньги для нового фонда, ориентированного на очень молодые компании и продвигающего свой «перекрёстно-тихоокеанский» опыт, фирма описала планы инвестировать в Соединённые Штаты, Японию и Южную Корею, но согласно данным фонда, в разделе о повышении уровня инвестиций Китай не упоминался.
Послания DCM — один из примеров общеотраслевых сдвигов, происходящих между инвесторами Кремниевой долины и китайскими стартапами. Американские фирмы венчурного капитала, которые когда-то видели в Китае следующий рубеж инноваций и доходов от инвестиций, отступают: некоторые отделяют свои китайские операции от своего американского бизнеса, а другие отказываются делать там новые инвестиции.
Разворот обусловлен напряженными отношениями между Соединёнными Штатами и Китаем, которые борются за геополитическое, экономическое и технологическое первенство.
Страны вступили в торговую войну на фоне дипломатического разногласия, введя взаимные ограничения, включая действия США по ограничению будущих инвестиций в Китай и тщательному изучению прошлых инвестиций в чувствительные сектора.
«На протяжении долгого времени это было невероятно плодотворное партнёрство», — сказал Томаш Тунгуз, инвестор Theory Ventures, о том, как американские венчурные фирмы инвестировали в Китай. Сейчас, по его словам, большинство инвесторов «ищут, куда вложить эти доллары, потому что этот рынок фактически закрыт».
Пресс-секретарь DCM заявила, что её стратегия не изменилась и что инвестиции в Китай всегда составляли «меньшую часть» её фондов, ориентированных на очень молодые компании. По её словам, фирма следит за соблюдением правил США в отношении Китая.
В Вашингтоне накопились активные действия по ограничению инвестиций в Китай. В прошлом году президент Байден подписал указ, ограничивающий инвестиции американских фирм в китайские стартапы, работающие в области искусственного интеллекта, квантовых вычислений и полупроводников.
В феврале 2024 года комиссия по расследованию Конгресса подвергла резкой критике пять американских венчурных фирм в отчёте, в котором описаны их инвестиции в китайские компании, которые способствовали нарушениям прав человека и производили оружие для китайской армии. Комитет не обвинил компании в нарушении закона, но призвал законодателей принять закон, ещё больше ограничивающий такие инвестиции.
«Мы не можем позволить себе продолжать финансировать собственное разрушение», — сказал член палаты представителей от Висконсина Майк Галлахер, республиканский председатель специального комитета Палаты представителей по Коммунистической партии Китая.
Раздосадованные инвесторы говорят: «Это опасное время для инвесторов в Китае. По мере того, как их потери накапливаются, они теряют уверенность не только в фондовом рынке, но и в способности правительства перевернуть экономику».
Представитель штата Иллинойс Раджа Кришнамурти, главный демократ в комитете, заявил, что Конгресс может рассмотреть другие области, в которые американские венчурные капиталисты инвестировали в Китае, включая биотехнологии и финансовые технологии.
Усиление контроля побудило американские венчурные фирмы внести изменения. В прошлом году Sequoia Capital, одна из самых известных инвестиционных компаний Кремниевой долины, инвестирующая в Китай с 2005 года, выделила своё китайское подразделение в компанию под названием HongShan. Фирмы, которые делили прибыль и выполняли другие административные операции, теперь работают независимо.
GGV Capital, ещё одна фирма венчурного капитала с долгой историей инвестирования в Китай, заявила в сентябре 2023 года, что разделит свои операции в Америке и Азии. Он также пытается продать свои активы в двух компаниях, которые, как определил комитет Конгресса, помогали китайским военным.
По данным PitchBook, который отслеживает стартапы, в период с 2021 по 2023 год объем сделок с китайскими стартапами, включающими американских инвесторов, снизился на 88 процентов, с $47 млрд до $5,6 млрд.
Эти шаги являются болезненным шагом назад для индустрии венчурного капитала, которая за последнее десятилетие превратилась из кустарной индустрии в глобальную силу. Китай сыграл важную роль в этом расширении: в страну пришли такие фирмы, как Lightspeed Venture Partners, Redpoint Ventures и Matrix Partners.
Венчурные капиталисты Кремниевой долины «сделали кучу ставок на сближение США и Китая», — сказал Мэтт Терпин, бывший директор по Китаю в Совете национальной безопасности и приглашённый научный сотрудник Института Гувера.
Некоторые наблюдатели за Китаем связывают изменение настроений против китайских инвестиций в технологии с 2016 годом, когда тогдашний министр торговли США Пенни Притцкер выступила с предупреждением о недобросовестной конкуренции со стороны Китая в полупроводниковой промышленности.
Джон Чемберс, который был исполнительным директором сетевого гиганта Cisco и расширил деятельность компании в Китае, сказал, что к тому времени, когда он ушёл в отставку в 2015 году, он видел, как китайское правительство более агрессивно вмешивалось в деятельность транснационального бизнеса. Он решил не инвестировать в китайские стартапы и настоятельно призвал 20 своих портфельных компаний не вести там бизнес.
Трудности инвестирования в Китай возросли в 2020 году, когда президент Дональд Трамп попытался запретить TikTok, принадлежащий китайскому конгломерату ByteDance. Двое американских инвесторов ByteDance, Sequoia и General Atlantic, лоббировали членов администрации Трампа, чтобы позволить компании заключить сделку, чтобы TikTok мог работать в Соединённых Штатах.
В прошлом году комитет Конгресса начал расследование инвестиций в Китае Sequoia, GGV и трёх других американских фирм венчурного капитала: GSR Ventures, Qualcomm Ventures и Walden International. В нём был сделан вывод, что они инвестировали 3 миллиарда долларов в технологии, которые в конечном итоге помогли китайским вооружённым силам и государству в незаконном наблюдении, а также в других нарушениях прав человека.
В отчёте комитета говорится, что фирмы предложили больше, чем просто деньги, помогая китайским компаниям выйти на глобальный уровень и нанимать талантливых специалистов, предоставляя управленческий опыт и наставничество, а также повышая к ним доверие.
Одной из таких китайских компаний была Megvii, фирма по распознаванию лиц, поддерживаемая GGV. Соединённые Штаты внесли Megvii в чёрный список за её использование для слежки за уйгурами в западном китайском регионе Синьцзян. Соединённые Штаты также внесли в чёрный список Yitu, компанию по производству чипов и систем распознавания лиц, поддерживаемую китайским подразделением Sequoia.
В отчёте добавлено, что некоторые венчурные фирмы Кремниевой долины в своих внутренних меморандумах отметили «стратегические приоритеты Пекина и поддержку правительства КНР как положительный фактор, говорящий в пользу инвестиций.
В ответ Sequoia и GGV указали на разделение своего бизнеса в Китае и продажу активов в регионе и заявили, что они соблюдают закон. Например, GGV заявила, что пытается продать свою долю в Megvii. Qualcomm заявила, что её венчурные инвестиции составляют менее 2 процентов от средств, обсуждаемых в отчёте. Walden International и GSR Ventures не ответили на запросы о комментариях.
Любое разделение венчурного бизнеса является сложным. Фирмы инвестируют из фондов, срок действия которых составляет 10 лет. Некоторые фирмы, в том числе Sequoia, удерживают инвестиции ещё дольше. Продажа долей в молодых компаниях может быть затруднена, поскольку компании находятся в частной собственности. Некоторые инвесторы заявили, что Пекин оказывает на них давление, чтобы они не продавали свои акции китайских компаний.
Практика Пекина по привлечению компаний для своих собственных целей, таких как помощь в наблюдении и модернизация своих вооружённых сил, создала дополнительные проблемы.
«Это не компании частного сектора в традиционном смысле этого слова», — сказал представитель Кришнамурти: «Это совершенно другой тип сущности, чем мы когда-либо видели».
Джош Вулф, инвестор Lux Capital, венчурной компании, базирующейся в Нью-Йорке и Кремниевой долине, заявил, что несправедливо наказывать американские фирмы за предположения, сделанные об их инвестициях в Китай много лет назад.
«Но это заслуживало бы пристального внимания, если бы они, будучи американскими инвесторами, в последнее время проигнорировали растущие моральные, технологические, экономические и военные проблемы, с которыми мы сталкиваемся» в отношениях с Китаем, сказал он.
4. Чипы
В статье «Китай незаметно снижает свою зависимость от иностранных технологий производства чипов» (13.02.2024) эксперты The Economist пишут: «Решение Америки в 2022 году прекратить экспорт в Китай своих самых необычных микросхем и инструментов для их производства резко обнажило удушающую хватку геополитических конкурентов Китая в отрасли. В декабре 2023 года импорт в Китай литографических машин, используемых для печати схем на кремниевых пластинах, вырос на 450% по сравнению с предыдущим годом, поскольку местные производители микросхем стремились закупить передовые комплекты у ASML, лидера голландского рынка, до введения экспортных ограничений со стороны Нидерландов, которые вступили в силу в январе.
Хотя китайское правительство уже много лет выделяет субсидии своей отечественной промышленности по производству микросхем, растущая обеспокоенность по поводу торговых ограничений, введенных Америкой и её союзниками, заставила его удвоить усилия. В 2022 году правительство Китая активизировало национальную программу, которую часто называют проектом «Информационные инновации» или « Синьчуан», целью которой является замена иностранных поставщиков, в том числе полупроводниковых технологий. Более того, в то время как когда-то государство подталкивало сопротивляющихся производителей чипов к сотрудничеству с местными поставщиками, их инвесторы и советы директоров теперь требуют этого как формы страховки от торговых войн. В результате цепочка поставок полупроводников в Китае неуклонно расширяется. Но сможет ли он когда-нибудь сравниться с конкурентами?
Китайская индустрия микросхем работает под покровом секретности. Прорывы и неудачи часто считаются государственной тайной, разглашение которой может привести к аресту. В августе компания Huawei, китайский технологический чемпион, шокировала мир, выпустив смартфон с семинанометровым (HM) чипом, обеспечивающим скорость интернета 5G . Ходят слухи, что компания находится на пороге создания чипов размером до 5 HM в партнерстве с SMIC, крупнейшим литейным заводом Китая. Чипы Ascend от Huawei, которые компания разработала для приложений искусственного интеллекта , как сообщается, теперь используются такими компаниями, как Baidu, местный гигант поисковых систем и создатель Ernie, китайского ответа на ChatGPT. Как и Nvidia, американский чемпион по производству ИИ-чипов, компания Huawei разработала собственную программную платформу под названием CANN, которая помогает разработчикам использовать её чипы для создания моделей ИИ.
Всё это по-прежнему отодвигает китайскую индустрию микросхем далеко от передовых технологий. Даже если Huawei и SMIC преуспеют в производстве 5-HM чипов, они останутся уверенно позади Samsung, южнокорейского технологического гиганта, и TSMС, тайваньского литейного завода, которые начали массовое производство 3-HM чипов в 2022 году. В декабре главный акционер SMEE, главной надежды Китая в области литографии, заявил в социальных сетях, что машины компании преуспели в производстве 28-HM чипов, однако затем он быстро удалил детали, вызвав массу путаницы. Если это правда, это всё равно оставит компанию позади ASML, чьи самые современные машины могут производить 3-HM чипы.
Однако если отвлечься от передовых технологий, то можно увидеть, что Китай неуклонно снижает свою зависимость от иностранных полупроводниковых технологий. Компания Huawei, которая в 2019 году пострадала от санкций, отрезавших ей доступ к американским технологиям, активно развивает более широкую экосистему производства чипов в Китае. Сообщается, что компания тесно сотрудничает с рядом производителей чипов, либо путём совместного инвестирования в проекты, либо путём обмена персоналом. В марте 2023 года компания заявила, что добилась ряда прорывов в разработке программного обеспечения для автоматизации электронного проектирования (EDA), используемого для создания чертежей микросхем, что, по её словам, освободит китайскую промышленность от необходимости полагаться на иностранных поставщиков инструментов для полупроводников размером 14 HM и более. Хотя это и не подтверждено, широко распространено мнение, что её соавтором в этом проекте является Empyrean, китайский производитель инструментов EDA, продажи которого резко выросли в последние годы.
Подобные коллаборации происходят всё чаще. Литейные заводы Китая исторически полагались на импорт проверенного оборудования из-за границы. Теперь некоторые из крупнейших компаний, в том числе SMIC, стали более открыты для тестирования местных альтернатив. Это даёт поставщикам возможность получать отзывы и улучшать свои разработки. Хотя это сопряжено со значительными затратами и рисками для производителей микросхем, правительство Китая, как полагают, облегчает этот путь, предоставляя субсидии тем из них, которые приобретают местное оборудование.
Результат стал большим стимулом для китайских производителей оборудования для производства микросхем. По данным брокера Бернштейна (см. диаграмму), доля китайских производителей инструментов для изготовления пластин на внутреннем рынке выросла с 4% в 2019 году до примерно 14% в прошлом году. AMEC, китайская фирма, чьи машины используются для удаления остаточного материала с чипов, в 2021 году контролировала 10% китайского рынка. С тех пор компания быстро завоевывает долю у иностранных конкурентов, таких как американская Lam Research. Бернштейн считает, что рыночная доля AMEC достигла 16% в прошлом году и вырастет примерно до 30% к 2025 году. Наура, её коллега, оценивает рост продаж на 50% в прошлом году. Wazam, китайский поставщик плёнки, используемой для изоляции полупроводников, также начинает своё проникновение, проводя испытания на местном производителе микросхем.
Согласно недавней оценке Министерства торговли США, за последнее десятилетие Китай уже вложил около 150 миллиардов долларов субсидий в свою промышленность по производству микросхем. Правительство благодаря различным инвестициям теперь присутствует во всей цепочке поставок полупроводников в стране. SMIC частично принадлежит государству, как и AMEC. Контрольный пакет акций Empyrean принадлежит государственной фирме. Правительство Шэньчжэня, южного города, где базируется Huawei, инвестирует во многих производителей чипов, с которыми сотрудничает компания. Ничто из этого не является столь эффективным, как опора на глобальные цепочки поставок. Это показывает, что китайские чиновники думают не об эффективности, а о безопасности. И они решили, что цена того стоит.
5. Искусственный интеллект
Пол Мозур, Джон Лю и Кейд Мец в статье в The New York Times «Стремление Китая к доминированию в области искусственного интеллекта имеет неожиданный поворот: оно зависит от технологий США» (21.02.2024) пишут:
«В ноябре 2023 года, через год после выпуска ChatGPT, относительно неизвестный китайский стартап поднялся на вершину таблицы лидеров, оценивающей возможности систем искусственного интеллекта с открытым исходным кодом.
Китайской фирме 01.AI было всего восемь месяцев, но она имела богатых спонсоров и оценку в 1 миллиард долларов. Её основал известный инвестор и технолог Кай-Фу Ли. В интервью Ли представил свою систему искусственного интеллекта как альтернативу таким вариантам, как генеративная модель искусственного интеллекта Меta, называемая LLaMA.
Был только один нюанс: некоторые технологии в системе 01.AI взяты из LLaMA. Затем стартап Ли основывался на технологии Meta, обучая свою систему новым данным, чтобы сделать её более мощной.
Эта ситуация символизирует реальность, которую многие в Китае открыто признают. Несмотря на то, что страна стремится создать генеративный искусственный интеллект, китайские компании почти полностью полагаются на базовые системы из США. В настоящее время Китай, создавая основу для нового этапа в ожесточённой технологической конкуренции между двумя странами, отстаёт от США в области генеративного искусственного интеллекта как минимум на год и, возможно, ещё больше, по мнению более десятка инсайдеров и ведущих инженеров технологической отрасли. Некоторые сравнивают это с холодной войной.
«Китайские компании находятся под огромным давлением, чтобы идти в ногу с инновациями США», — сказал Крис Николсон, инвестор венчурной компании Page One Ventures, которая специализируется на технологиях искусственного интеллекта. Выпуск ChatGPT стал «ещё одним моментом Sputnik, на который Китай почувствовал, что должен отреагировать».
Дженни Сяо, партнёр Leonis Capital, инвестиционной компании, которая специализируется на компаниях, использующих искусственный интеллект, сказала, что модели искусственного интеллекта, которые китайские компании создают с нуля, «не очень хороши», в результате чего многие китайские фирмы часто используют «точно настроенные версии» западных моделей». По её оценкам, Китай отстаёт от США на два-три года в разработке генеративного искусственного интеллекта.
Борьба за первенство в сфере ИИ имеет огромные последствия. Прорывы в области генеративного искусственного интеллекта могут изменить глобальный технологический баланс сил, повысить производительность труда людей, помочь отраслям и привести к будущим инновациям, даже если страны борются с технологическими рисками.
Поскольку китайские фирмы стремятся наверстать упущенное, обращаясь к моделям искусственного интеллекта с открытым исходным кодом из США, Вашингтон находится в трудном положении. Даже несмотря на то, что Соединённые Штаты пытались замедлить развитие Китая, ограничивая продажу микрочипов и ограничивая инвестиции, они не отказались от практики открытого выпуска программного обеспечения, чтобы стимулировать его внедрение.
В Китае вновь обретенная зависимость от систем искусственного интеллекта из США — в первую очередь от LLaMA компании Meta — вызвала более глубокие вопросы по поводу инновационной модели страны, которая в последние десятилетия удивила многих, создав такие мировые фирмы, как Alibaba и ByteDance, несмотря на авторитарный контроль Пекина.
«Когда китайские компании используют американские технологии с открытым исходным кодом, чтобы догнать их, вопросы становятся очень сложными — они закручиваются в вопросы национальной безопасности и геополитики», — сказал Орен Эциони, профессор Вашингтонского университета, специализирующийся на искусственном интеллекте, и основатель из TrueMedia.org, некоммерческой организации, занимающейся выявлением дезинформации в Интернете в ходе политических кампаний.
Китайская фирма 01.AI была основана инвестором и технологом Кай-Фу Ли (слева).
В заявлении, отправленном по электронной почте, Ли, основатель 01.AI, сказал, что модель искусственного интеллекта его стартапа была построена на LLaMA, «как и большинство других компаний, занимающихся искусственным интеллектом», добавив, что использование технологий с открытым исходным кодом является стандартной практикой. Он сказал, что его компания обучила свою модель искусственного интеллекта с нуля, используя собственные данные и алгоритмы. По словам Ли, это были «основные факторы, определяющие» «отличные характеристики» модели 01.AI.
Меtа указалa на комментарии Ника Клегга, который отвечает за международные отношения, в которых он сказал, что открытое распространение моделей искусственного интеллекта компании помогло распространить её ценности и стандарты и, в свою очередь, помогло обеспечить американское лидерство.
Искусственный интеллект уже давно является приоритетом в Китае. После того, как инструмент искусственного интеллекта AlphaGo победил двух ведущих игроков в настольную игру го в 2016 и 2017 годах, китайские политики разработали амбициозный план, который КНР позволит стать мировым лидером в области технологий к 2030 году. Правительство пообещало выделить миллиарды исследователям и компаниям, занимающимся искусственным интеллектом.
Когда OpenAI выпустила ChatGPT в ноябре 2022 года, многие китайские фирмы оказались в затруднительном положении из-за репрессивных мер со стороны Пекина, которые препятствовали экспериментам без одобрения правительства. Китайские технологические компании также были обременены правилами цензуры.
Китайские компании, обладающие ресурсами для создания модели генеративного искусственного интеллекта, столкнулись с дилеммой. Если они создадут чат-бота, который скажет неправильные слова, его создатели заплатят за это. И никто не мог быть уверен, что может вылететь из цифрового рта чат-бота.
«Просто невозможно избавиться от всех проблемных способов самовыражения этих систем», — сказал Эндрю Нг, преподаватель информатики в Стэнфорде и бывший руководитель Baidu, китайского поискового гиганта.
Китайские технологические гиганты также столкнулись с новыми правилами, определяющими, как можно обучать модели ИИ. Правила ограничивают наборы данных, которые могут быть использованы для обучения моделей ИИ и приемлемых приложений, а также устанавливают требования для регистрации моделей ИИ в правительстве.
«В нынешнем режиме регулирования, который всё ещё является движущейся целью, внедрять инновации в области генеративного ИИ одновременно всё более сложно и более рискованно», — сказал Кевин Сюй, основатель базирующгойся в США Interconnected Capital, хедж-фонда, который инвестирует в венчурные проекты в области ИИ.
Технологические инвесторы в Китае также настаивают на быстром отказе от искусственного интеллекта, что означает, что деньги перетекли в простые в исполнении приложения вместо более амбициозных целей, сосредоточенных на фундаментальных исследованиях, сказал Иран Чен, заслуженный профессор электротехники и вычислительной техники Джона Кока в Университете Дьюка. По его словам, около 50 процентов китайских инвестиций в ИИ было направлено на технологию компьютерного зрения, необходимую для наблюдения, вместо создания основополагающих моделей для генеративного ИИ.
Теперь Baidu, Alibaba, молочная компания Mengniu и репетиторская фирма TAL Education включились в гонку генеративного ИИ в Китае, в результате чего китайские СМИ придумали фразу «битва 100 моделей».
Некоторые раскритиковали всеобщий доступ как рекламный ход, который добавляет ненужную конкуренцию. В ходе панельной дискуссии в прошлом году Робин Ли, исполнительный директор Baidu, назвал наличие сотен базовых моделей ИИ пустой тратой времени.
Робин Ли, исполнительный директор Baidu, одной из немногих компаний в Китае, создающих фундаментальную модель искусственного интеллекта с нуля.
«Больше ресурсов следует выделять на приложения в различных отраслях, особенно учитывая ограничения нашей вычислительной мощности», — сказал он.
Успех оказался недостижимым. Когда в марте Baidu представила своего чат-бота Ernie, выяснилось, что «живая» демонстрация была предварительно записана. В тот день акции Baidu упали на 10 процентов.
Несмотря на неудачу, Baidu остается одной из немногих крупных компаний Китая по созданию базовой модели искусственного интеллекта с нуля. Другие возглавляют Alibaba и Tencent, технологические гиганты Китая, а также стартап, связанный с Университетом Цинхуа.
Ограничения США на продажу чипов ИИ в Китай создают дополнительные проблемы, поскольку многие такие чипы необходимы для обучения генеративных моделей ИИ. Baidu и 01.AI, среди прочих, заявили, что накопили достаточно чипов для поддержания своей деятельности в ближайшем будущем.
У Китая есть несколько положительных моментов в области искусственного интеллекта, в том числе в таких областях, как компьютерное зрение и автономные транспортные средства. Некоторые китайские предприниматели также стремятся обогнать Соединённые Штаты, совершив прорывы в других областях генеративного искусственного интеллекта.
Ван Чанху, бывший руководитель лаборатории искусственного интеллекта ByteDance, в прошлом году основал в Пекине компанию AIsphere, чтобы возглавить то, что он считал следующим важным рубежом в технологии: создание видео. В ноябре 2023 года стартап выпустил PixVerse, генератор на базе искусственного интеллекта, который может создавать видео из текстового описания.
«Мы двинулись вперёд, создавая наши модели с нуля», — сказал Ван. «Это даёт нам значительное преимущество как истинных пионеров в области создания видео».
Это преимущество могло длиться всего несколько месяцев. В середине февраля 2024 года OpenAI представила Sora, инструмент искусственного интеллекта, который превращает простую текстовую подсказку в видеоролики, которые выглядят так, как будто они были взяты из голливудского фильма. Sora мгновенно стал вирусным.
Комментарий В.О.:
Джо Байден и Си Цзиньпин на саммите АТЭС в Сан-Франциско в ноябре 2023 года договорились открыть двусторонний канал для консультаций по ИИ.
Почему это важно: поскольку Китай и США конкурируют за глобальное доминирование ИИ в гражданских и военных приложениях, для этих стран становится всё более важным найти общий язык по вопросам безопасности ИИ.
Но, по мнению американских аналитиков, Вашингтону и Пекину не хватает даже базового понимания подходов друг друга к ИИ.
20.02.2024 Китайская коррупция и как придумываются кланы в Поднебесной.
|
|
каким образом Запад ведёт информационную войну против Поднебесной?
18.02.2024 Презентация книги "Китай. В поисках настоящей поднебесной"
|
|
Инесса Плескачевская — автор книг и документальных фильмов, член Всемирной федерации журналистов и писателей, пишущих о путешествиях (World Federation of Journalists and Travel Writers, FIJET). 12 лет жила и работала в Пекине.
Книга «Китай. В поисках настоящей поднебесной» – это яркие впечатления белорусской писательницы-философа о Китае, составленные более чем за 12 лет путешествий по самым разным уголкам Поднебесной. Вы познакомитесь с традициями, обычаями, историей и даже кухней Китая, а яркие фотографии позволят увидеть достопримечательности своими глазами.
Откройте для себя уникальную культуру Поднебесной и взгляд на нее глазами писателя-философа.
Использование материалов без согласия ООО Торговый Дом «БИБЛИО-ГЛОБУС» не допускается.
14.02.2024 Китай решает сложные экономические задачи.
Балансирование между Западом, Россией и БРИКС
The Economist опубликовал статью о непростых отношениях Китая и Запада (12.02.2024):
«Спустя более года после того, как Китай отказался от своей политики «нулевого коронавируса», которая держала его изолированным от большинства иностранных гостей с начала 2020 года до конца 2022 года, страна теперь движется в двух противоречивых направлениях. Часть правительства, похоже, стремится завоевывать расположение иностранцев. В январе 2024 года Китай направил большую делегацию на Всемирный экономический форум в Давосе, Швейцария. Ли Цян, премьер-министр, заявил собравшимся, что «независимо от того, как изменится мир, Китай… еще шире откроет свои двери миру».
«По крайней мере, в одном ключевом отношении это правда: торговля Китая в долларовом выражении на 31% выше, чем в 2019 году. Но The Economist рассмотрел ряд других показателей: от посещений Китая иностранными туристами и количества рейсов до уровня академического обмена, инвестиционные потоки и даже личный график поездок лидера Китая Си Цзиньпина. Они предполагают, что страна находится в тени глубоко меняющихся отношений с Западом, более ориентированного на безопасность стиля формирования политики внутри страны и непростого состояния ее экономики. Китай стал более замкнутым, Запад более осторожен.
Китайские проблемы
На самом базовом уровне гораздо меньше иностранцев пересекают границы с Китаем. В 2023 году в страну было зарегистрировано примерно на 62 миллиона меньше въездов и выездов иностранцев, чем в 2019 году, до начала пандемии: падение более чем на 63%. За этими цифрами скрываются более глубокие тенденции. Возьмите геополитическую среду. За три года, в течение которых Китай закрывал свои границы, чтобы предотвратить распространение вируса, а его лидеры сидели дома, Запад во главе с Америкой был занят широкомасштабным переосмыслением того, как справиться с подъёмом Китая как мировой державы. мировая власть.
Президент Дональд Трамп сосредоточился на попытках сократить торговый дефицит Америки с Китаем, но его администрация стремилась дать отпор на других фронтах, включая усилия по сдерживанию военной активности Китая. После того, как Джо Байден пришел к власти в 2021 году, спада не было. В 2022 году война на Украине ещё глубже вбило клин между Западом и Китаем. Китай назвал себя «безлимитным» партнёром России. Президент Джо Байден ужесточил контроль над экспортом в Китай современных полупроводников.
Конфликт на Украине создал неожиданное препятствие на пути восстановления нормальных потоков людей между Китаем и Америкой. В ответ на СВО России Америка и ее союзники запретили российским авиакомпаниям использовать свое воздушное пространство. Россия ввела взаимный запрет. Это затруднило повторное открытие авиационных маршрутов между Америкой и Китаем, которые были прерваны во время пандемии: Америка не хочет давать преимущество китайским авиакомпаниям, позволяя вновь открыть маршруты, хотя эти авиакомпании могли бы сэкономить время и топливо, и поэтому набирайте пассажиров, пролетая над Россией.
На встрече в ноябре 2023 года Байден и Си договорились «работать над дальнейшим существенным увеличением количества регулярных пассажирских рейсов». Но к концу 2023 года между двумя странами по-прежнему будет выполняться всего 63 прямых рейса в неделю, что намного меньше, чем примерно 300 рейсов, которые выполнялись до пандемии (см. карту). По данным американского сайта отслеживания полетов FlightAware, китайские авиакомпании избегают России на новых утвержденных маршрутах.
Отчасти Америка виновата в сокращении контактов между двумя странами, которые когда-то считались рутинными. В 2022 году США завершили кампанию Министерства юстиции эпохи Трампа, известную как «Китайская инициатива», целью которой было выслеживание китайских шпионов в американских научных кругах и бизнесе. Оно погрязло в обвинениях в расовом профилировании. Но отказ от этого не успокоил ученых.
Обеспокоенные тем, что их обвиняют в помощи Китаю путем обмена передовыми ноу-хау, американские исследователи стали все более настороженно относиться к сотрудничеству со своими китайскими коллегами. В 2020 году количество научных работ, написанных совместно китайскими и американскими исследователями, начало падать. «Это, безусловно, следствие политической обстановки» в Америке, — говорит Джонатан Адамс из аналитической компании Clarivate. По данным компании (см. диаграмму 1), доля китайских соавторов в международных совместных исследовательских работах с участием американских соавторов упала с пикового значения в 47% в 2013 году до 32% в 2022 году.
На границах Америки офицеры стали более нервничать по поводу приезда китайцев на учебу. Китайские дипломаты жалуются, что некоторых студентов с действующими визами подвергают длительным допросам, часто по поводу поддержки их проектов китайским правительством. Говорят, некоторых из них отправили обратно. Дебора Селигсон из Университета Вилланова в Пенсильвании, изучающая китайско-американские научные обмены, говорит, что знает китайских ученых, чьи исследования «совершенно бесспорны», и которые подвергались таким допросам.
Среди иностранцев, обдумывающих поездку в Китай, медленно угасают воспоминания о порой жестоком применении Китаем своих мер по нулевому Covid. Сейчас Китай практически игнорирует Covid (в ноябре 2023 года он отменил последние остатки борьбы с пандемией, устранив необходимость заполнения декларации о состоянии здоровья по прибытии). Но потенциальные посетители «все еще в глубине души опасаются возможных ограничений», - говорит Джон Грант из OAG, компании, занимающейся туристическими данными. «Вы знаете, ужасные истории, о которых мы все слышали… все это влияет на восприятие рынка потребителями».
Путешествие на Запад
Контролируемые государством СМИ Китая любят освещать примеры плохого обращения американцев с китайцами. Такие случаи служат пропагандистской кампании, которая изображает Запад как расиста и строителя барьеров и угрожающих сетей безопасности, целью которых является удержание невиновного Китая на своем месте. Возможно, намеренно такое изображение Запада может отпугивать некоторых китайских студентов от поездки в Америку: в 2022-2023 учебном году их число составило около 290 000 по сравнению с пиком в более чем 370 000 в 2019-2020 годах.
Си любит представлять свою страну как поборника глобального взаимодействия (в мире, наполненном сомнениями в отношении глобализации, он с поразительной уверенностью описывает ее как «необратимую тенденцию времени»). На самом деле он, кажется, менее склонен к поездкам за границу. В 2023 году, после большей части трех лет отсутствия поездок за границу, он провел за пределами страны всего 13 дней по сравнению с более типичными 28 днями в 2019 году. В сентябре прошлого года он избегал ежегодного собрания лидеров «большой двадцатки» в Индии, несмотря на то, что посещали предыдущие подобные мероприятия лично или онлайн. Однако в ноябре он поехал в Сан-Франциско на саммит форума Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества. Там, на своей первой за год личной встрече с Байденом, он настаивал на том, что для Америки и Китая «повернуться спиной друг к другу не вариант».
Многие китайские чиновники наблюдают за своей борющейся экономикой с ее рушащимися фирмами, занимающимися недвижимостью, и горами долгов, и по-прежнему видят выгоду, которую можно получить от западных рынков, капитала и технологий.
Си Цзиньпин продолжает оказывать военное давление на Тайвань, но, похоже, не готов к полномасштабному столкновению с Западом, которое может повлечь за собой нападение.
В декабре 2023 года Китай возобновил военные связи с Америкой, приостановив их более чем на год в знак протеста против контактов на высоком уровне между Америкой и Тайванем. Дверь едва приоткрыта: вооруженные силы Китая мало участвуют в таком диалоге. Но суть в том, что Си Цзиньпин хочет стабильных отношений с Западом. Похоже, он не хочет, чтобы жители Запада бросились к выходу.
Это очевидно в кампании «Нихао, Китай». С декабря туристам из Франции, Германии, Италии, Нидерландов, Испании и Швейцарии, а также Малайзии разрешено посещать Китай без визы в течение 15 дней.
Однако многие западные бизнесмены, глядя на шаткую экономику Китая и жёсткую власть правительства, испытывают беспокойство. Прямые иностранные инвестиции в новые проекты в Китае сократились с более чем 87 миллиардов долларов в 2013 году до менее 18 миллиардов долларов в 2022 году (см. диаграмму 2). Потоки портфельных инвестиций в Китай были отрицательными на протяжении последних четырех кварталов, поскольку глобальные фонды сбрасывали китайские акции (см. график 3). Иностранные бизнесмены обеспокоены растущей напористостью китайской тайной полиции: прошлогодние рейды на иностранные консалтинговые фирмы в Китае вызвали тревогу.
1 февраля 2024 года Американская торговая палата в Китае опубликовала свой ежегодный обзор настроений компаний-членов. Почти 40% заявили, что, по их мнению, иностранные фирмы стали менее желанными гостями в Китае, чем в 2022 году, когда многие предприятия пострадали от ограничений, связанных с пандемией Covid-19.
Си Цзиньпин продолжает выступать против того, что он считает «идеологическим проникновением» Запада, и говорит о необходимости сделать экономику Китая «самодостаточной». Возросшая решимость Запада противодействовать вредному поведению Китая за рубежом укрепила его силы. В ответ на войну чипов в Америке его правительство вливает деньги в китайские компании, чтобы помочь им самостоятельно производить передовые технологии.
Восток – это хлеб
Во время правления Си доля внешней торговли Китая с ведущими богатыми экономиками мира падала. В последние годы торговля с Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии, состоящей из десяти членов, и другими странами БРИКС, а именно с Бразилией, Россией, Индией и Южной Африкой, росла быстрее, чем ее торговля с Европой и Америкой (см. диаграмму 4).
Для Си Цзиньпина, хотя Америка по-прежнему важна, «сотрудничество Юг-Юг» быстро становится стратегическим и экономическим приоритетом. Под этим он подразумевает создание альтернативного центра мировой силы, который вращается вокруг Китая, а Запад находится на безопасном расстоянии. Китай активизирует усилия по привлечению стран «глобального Юга», как называет это Си, пытаясь закрепить их на орбите Китая с помощью неявных обещаний экономической выгоды в обмен на их молчаливое согласие с мировоззрением Китая. Китай открывает новую дверь. На этот раз он устанавливает условия для тех, кому разрешен въезд».
Овчинский В.С.
https://zavtra.ru/blogs/kitaj_reshaet_slozhnie_ekonomicheskie_zadachi
13.02.2024 Тайваньский «квест»
Кто и куда будет двигаться
Модное сейчас слово «квест» очень подходит к сложившейся в настоящее время ситуации вокруг Тайваня.
С английского «quest» переводится как «поиск» или «задание». В широком смысле слова – это цепочка задач, которые необходимо решить для достижения конечной цели.
Политическая и военная ситуация вокруг Тайваня после выборов президента острова в январе 2024 года – это настоящий «квест» для основных заинтересованных сторон – США, Китая и самого Тайваня.
Джаред М. Маккинни и Питер Харрис в статье в War on Rocks «Понимание пробелов в сдерживании в Тайваньском проливе» (12.02.2024) пишут:
«Что мешает Китаю вторгнуться на Тайвань? В прошлом было принято считать, что Пекин не будет использовать силу, чтобы принудить к воссоединению. Мало того, что Китаю не хватало возможностей для быстрого и решительного завоевания острова, но и китайские лидеры с 1979 года считали, что мирное объединение возможно и гораздо более предпочтительно, чем военные решения. Однако сегодня военный баланс сил решительно изменился, что сделало возможным десантное вторжение с точки зрения возможностей в не столь отдаленном будущем, в то время как перспективы мирного объединения исчезли. Таким образом, теперь стало общепринятым мнением, что китайское вторжение стало скорее вероятным, чем нет».
Авторы статьи согласны с этими пессимистическими оценками:
«Конечно, ни один аналитик не может с уверенностью сказать , когда и почему может начаться война из-за Тайваня. Те, кто проецирует ауру неизбежности, ошибаются. Однако нельзя игнорировать меняющуюся геополитическую ситуацию вокруг Тайваня. Только потому, что сдерживание в районе Тайваньского пролива было сильным, прошлые кризисы вокруг политического статуса острова могли развернуться, не вызвав вторжения. Теперь, когда сдерживание ослабло, практически нет препятствий, которые могли бы предотвратить эскалацию нынешнего или будущего кризиса в полномасштабную войну».
Авторы считают, что – «это взрывоопасная ситуация, которая требует срочного внимания со стороны тайваньских и американских лидеров. Чтобы Тайвань смог восстановить безопасность, необходимо закрыть пробел в сдерживании и снизить вероятность возникновения дестабилизирующих кризисов».
Что делает войну более вероятной?
«Баланс сил в Тайваньском проливе раньше служил жестким ограничением свободы маневра Китая. В прошлом вооруженные силы Тайваня, особенно его военно-воздушные силы, представляли собой серьезный барьер на пути китайского вторжения. В 2002 году, в докладе Министерства обороны США Конгрессу о китайской военной мощи говорилось, что тайваньские военно-воздушные силы обладают «доминированием в воздушном пространстве над Тайваньским проливом» и сохраняют «качественное преимущество» над своими китайскими коллегами. Но это уже не так.
Конечно, у Китая все еще есть основания опасаться военного вмешательства США в войну вокруг Тайваня, но угроза такого вмешательства была намеренно сделана неопределенной. Было бы неправильно отмахиваться от «стратегической двусмысленности» как от бесполезного сдерживающего фактора. Но становится все более очевидным, что одного этого может быть недостаточно для сдерживания вторжения.
Это потому, что у китайских стратегов были десятилетия, чтобы спланировать этот вариант развития событий. В результате Соединенные Штаты больше не обладают явным доминированием в эскалации.
Доктрина Народно-освободительной армии Китая оптимистична в отношении управления эскалацией, что, возможно, увеличивает вероятность первого удара по передовым объектам США в Восточной Азии, который мог бы значительно подорвать возможности США остановить вторжение. И, конечно же, всегда существует вероятность того, что обладающий ядерным оружием Китай сможет успешно удержать Вашингтон от вступления в конфликт из-за Тайваня, как это сделала Россия на Украине».
«Различные «средства самосдерживания», которые когда-то сдерживали Китай, также ослабли. Например, лидеры в Пекине когда-то беспокоились, что присоединение Тайваня к Народной Республике создаст серьезные социальные, политические и экономические проблемы — настолько, что объединение иногда рассматривалось как могущее создать больше проблем, чем оно того стоило, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Теперь уже нет.
В то же время, когда баланс сил изменился, стимулы китайского правительства к сдержанности также ослабли. Те, кто говорит о сдерживании, обычно сосредотачиваются на достоверности и силе угроз, исходящих против потенциального агрессора, то есть на ожиданиях противника относительно того, что с ним произойдет, если он сделает что-то нежелательное. Но такие ограничения являются лишь частью общего расчета потенциального агрессора о том, следует ли применять силу. Государства также учитывают, что произойдет с их политическими, социальными и экономическими интересами, если они не применят силу».
«Стратегия национальной обороны США 2022 года поставила стимулы к сдержанности в основу концепции сдерживания:
Сдерживание усиливается действиями, которые уменьшают восприятие конкурентами преимуществ агрессии по сравнению с сдержанностью. Эффективное сдерживание требует от Министерства обороны США учитывать:
как конкуренты воспринимают ставки, обязательства и боевой авторитет США, союзников и партнеров;
их восприятие своей способности контролировать риски эскалации;
их мнение о том, как будет развиваться статус-кво – отчасти в результате действий США, союзников и партнеров – если они не применят силу.
Это сложное понимание сдерживания напрямую применимо к сегодняшней оценке решений китайского правительства».
«Какова цена проявления сдержанности Китаю? Что касается Тайваня, авторы считают, что об этом говорят четыре ключевые переменные:
сила и устойчивость дискурсивной структуры «Единого Китая»;
темпы экономического роста в Китае;
траектория «технологических войн» с участием США, Тайваня, Китая и других соответствующих экономик;
восприятие Китаем закрывающегося окна возможностей для разрешения тайваньского спора на выгодных условиях».
Сдерживающая переменная 1: «Один Китай»
«Со времени Шанхайского коммюнике 1972 года в основу американо-китайских отношений легла концепция «Единого Китая». Конечно, никогда не было согласия относительно того, что именно означает концепция «Единого Китая». Например, в Пекине действует принцип «одного Китая» , в то время как Соединенные Штаты придерживаются политики «одного Китая», при этом каждый из них придерживается очень разных политических взглядов относительно статуса Тайваня.
Но даже в этом случае общий язык «Единого Китая» послужил полезной дискурсивной основой, помогающей смягчить глубокое отчуждение, которое определяло отношения между Соединенными Штатами и Коммунистической партией Китая до 1972 года. Концепция «Единого Китая» работала в прошлом, потому что все стороны терпели — хотя иногда больше, иногда меньше — двусмысленность, которая сопровождала компромисс.
С 2016 года идея «Единого Китая» становится все более лишенной практического смысла. Это началось в некоторой степени случайно, когда избранный президент Дональд Трамп разговаривал с президентом Тайваня по телефону, но с тех пор двухпартийная модель игнорирования стала нормой в политике США. В монографии авторов «Пробел в сдерживании: предотвращение войны в Тайваньском проливе» указано 27 «первых» событий с 1979 года, произошедших после телефонного разговора Трампа с Цай Инь-вэнь в 2016 году. Среди этих «первых» — начальник генерального штаба Тайваня, посетивший Белый дом; заместители помощника министра обороны США, посетившие Тайвань; Госдепартамент, отменяющий предыдущие ограничения на контакты правительства США с тайваньскими чиновниками.
Чтобы внести ясность: во многих из этих событий действуют циклы действия-реакции. Авторы не считают китайское правительство невиновным в процессе, разрушающем статус-кво . Наоборот. Но для аргумента авторов важно следующее: китайские аналитики все больше опасаются, что Соединенные Штаты изменят свою политику «одного Китая» и создадут де-юре или де-факто оборонный союз с Тайванем.
Это делает мир – и сдержанность – менее выгодными для Китая в краткосрочной и среднесрочной перспективе и создает мощные стимулы для Китая искать немирное разрешение тайваньского спора, прежде чем ситуация (с точки зрения Коммунистической партии Китая) еще больше ухудшится».
Сдерживающая переменная 2: Экономические тенденции
«Коммунистическая партия Китая управляет Китаем, смешивая стратегии кооптации и принуждения с претензиями на легитимность. В прошлом поколении легитимность была напрямую связана в Китае с экономическими показателями. Однако сейчас некоторые наблюдатели сильно подозревают, что экономический рост в Китае застопорился. Это представляет опасность для отношений между двумя сторонами пролива.
Хотя авторы скептически относятся к аргументам чистой «диверсионной войны», замедление роста важно по нескольким причинам.
Во-первых, эрозия экономической компетентности как признака правления Коммунистической партии может подтолкнуть лидеров Китая к тому, чтобы они стали более снисходительными к националистическому давлению как средству укрепления внутренней поддержки.
Во-вторых, замедление экономического роста означает, что снижается вероятность того, что граждане Тайваня решат присоединиться к Народной Республике ради какой-то экономической выгоды - что, по крайней мере, было правдоподобно в не столь отдаленном прошлом.
В – третьих, экономический спад в Китае угрожает военным расходам, поскольку к середине столетия китайское государство столкнётся с финансовым обрывом. Это означает, что время не решит всех проблем Китая в отношениях с Тайванем. Напротив, время, возможно, истекает, чтобы предпринять шаги в отношении Тайваня при благоприятных условиях».
Сдерживающая переменная 3: Технические войны
Американский экспортный контроль полупроводников и связанных с ними технологий призван помешать Китаю обогнать американскую военную, научную и технологическую мощь. По сути, Вашингтон бросил прямой вызов стратегии «инновационного развития» китайского правительства. Логика такого контроля кажется простой: почему экономика и вооруженные силы Китая должны получать выгоду от технологий, в основном разработанных на Западе и производимых на Тайване?
Однако, как ни странно, экспортный контроль может иметь некоторые непредвиденные последствия, а именно, путем снижения чистых издержек китайского вторжения на Тайвань в краткосрочной перспективе, одновременно создавая давление на Пекин, чтобы он начал действовать до того, как американские военные смогут пожинать плоды возникающих военно - технологических революций. Эти опасные побочные эффекты технологической войны почти повсеместно игнорируются, несмотря на огромное количество литературы по международным отношениям, посвященной экономической взаимозависимости и ожидаемым издержкам войны.
В прошлом одним из сдерживающих факторов, защищавших Тайвань от вторжения, был так называемый «Силиконовый щит».
Суть «Щита» заключалась в том, что положение Тайваня в центре мировой полупроводниковой промышленности приведет к огромным экономическим издержкам китайского вторжения.
Хотя этого самого по себе может быть недостаточно для сдерживания такого вторжения, это был один из кластеров сдерживающих факторов, которые действовали одновременно и перекрываясь, гарантируя, что вероятные издержки вторжения перевешивают предполагаемые выгоды.
Но ограничение экспорта полупроводников в Китай из Тайваня полностью противоречит принципам «Кремниевого щита». По сути, Китай вынужден нести в мирное время те расходы, которые в противном случае он понес бы только в военное время.
Хуже того, экспортный контроль налагает дополнительное временное давление на Китай в целом. Затраты на воссоздание технологий литографии в крайнем ультрафиолете огромны. Как сказал бывший заместитель директора Управления по науке и технологической политике Белого дома : «В какой-то момент вы копируете всю человеческую цивилизацию». Соблазн просто взять такие машины, большинство из которых расположены на Тайване, может показаться проще.
Другая форма этого давления — военная, поскольку Народно-освободительная армия Китая наблюдает, как другие — с легким доступом к огромным вычислительным ресурсам — «интеллектуализируются» быстрее, чем она, способствуя динамике «лучше сейчас, чем потом», которую авторы считают последней ключевой переменной, сокращающей китайскую экономику».
Сдерживающая переменная 4: будущий баланс сил
Авторы полагают, что «общий контекст для потенциального закрытия окна возможностей определяется стагнацией китайской экономики и вероятностью того, что она не сможет в полной мере воспользоваться нынешней военно-технической революцией из-за экспортного контроля. Эти тенденции предполагают, что в долгосрочной перспективе время может быть не на стороне Китая».
«А что насчет краткосрочной перспективы? Есть веские основания полагать, что относительная военная мощь Китая достигнет своего пика в этом десятилетии. Несмотря на растущую тревогу, воодушевляющую как военных, так и гражданских аналитиков, по некоторым показателям военная мощь США в этом десятилетии фактически снижается из-за того, на каком этапе цикла модернизации находятся Соединенные Штаты.
Особенно это касается ВМФ. По данным Бюджетного управления Конгресса, которое проанализировало три возможных плана, представленных Конгрессу Министерством обороны США на 2023 год: «Поражаемость флота, измеряемая частично общим количеством ракетных ячеек, снизится на 13 процентов до 2032 года». В это число входят как ячейки вертикального пуска, так и торпедные аппараты. Снижение показателей в этом десятилетии контрастирует, в частности, с цифрами, прогнозируемыми после 2020-х годов, когда «количество торпедных аппаратов увеличится по сравнению с их количеством в сегодняшнем флоте на 40–50 процентов».
ВВС, напротив, не сталкиваются с таким резким снижением летальности, но наиболее значимая система, в которую они инвестируют для современной равноправной войны, B-21, не будет доступна в массовом порядке до 2030-х годов. B-21 восстановит потенциал, который атрофировался за десятилетия, поскольку ВВС сосредоточились на истребителях ближнего действия, которые не особенно подходят для остановки китайского вторжения на Тайвань.
Со своей стороны, Корпус морской пехоты и армия США модернизируют свои силовые структуры и подготовку, чтобы они были более актуальными для тайваньского «сценария темпов», и к 2030-м годам оба, вероятно, будут обладать значительными новыми формированиями и возможностями.
В то же время начнут ощущаться результаты увеличения расходов Японии на оборону с 1 процента ВВП до 2 процентов, а также рост оборонных бюджетов и увеличение сроков призыва на военную службу на Тайване.
Китайское правительство, конечно, не будет стоять на месте все 2020-е годы. Разумеется, в строй будут введены новые крейсеры Renhai и истребители J-20. Но такой постепенный прогресс Китая не изменит общую картину, которая заключается в том, что Китай в основном завершил цикл модернизации, начавшийся в конце 1990-х годов, в то время как Соединенные Штаты все еще находятся в его середине».
«Серьезную угрозу для Китая представляют обновленные ВМС США, все больше сосредотачивающиеся на подводных лодках и более мелких боевых кораблях, а не на чрезвычайно дорогих и потенциально уязвимых авианосцах, ВВС с бомбардировщиками дальнего действия, а также Корпус морской пехоты и армия с ракетами большой дальности и возможностями рассеивания против вторгшихся китайских сил, чем существуют сегодня – или в этом десятилетии».
«Учитывая высокую вероятность крупных провокаций, связанных с тайваньским вопросом, в будущем, особенно с учетом того, что
Демократическая прогрессивная партия Тайваня вступает в беспрецедентный третий президентский срок подряд. Два недавних опроса показывают, что более половины населения Китая уже поддерживают вооруженное объединение.
В результате китайское руководство становится менее склонным к сдержанным действиям по сравнению с прошлым».
Восстановление сдерживания
Авторы предлагают Тайваню стратегию сдерживания китайского вторжения, которая не опиралась бы на неопределенное военное вмешательство США. Это включало в себя четыре основных элемента:
заранее спланированную кампанию сопротивления;
многосторонние экономические санкции;
региональное балансирующее поведение;
целенаправленную кампанию «выжженных технологий», в результате которой Тайвань угрожал бы уничтожить или вывести из строя их полупроводниковую промышленность в случае вторжения Китая.
Все это, по мнению авторов, является «сдерживающими факторами, которые Тайвань и его друзья могли бы быстро создать. Даже если они и не столь серьезны, как угроза США вмешаться на стороне Тайваня, они являются надежным средством сдерживания в том смысле, что Китай может иметь высокую степень уверенности в том, что эти угрозы фактически реализуются в ответ на вооруженное нападение».
Помимо этих идей, что еще предлагают сделать авторы, чтобы восстановить сдерживание, укрепить уверенность и избежать войны?
Самый важный момент, по их мнению, заключается в том, «что Тайвань и его партнеры не должны повторять ошибки прошлого, считая, что сдерживание является фиксированным и неизменным. Это не так.
Все средства сдерживания со временем приходят в упадок, а сдерживание по ту сторону пролива в этом десятилетии будет находиться в состоянии максимального упадка. Тайвань и его друзья должны осознать серьезность ситуации. Им нужны быстрые решения — мощные и надежные сдерживающие факторы, которые заставят лидеров Китая усомниться в своей способности захватить Тайвань перед свершившимся фактом. Слишком большая ставка на сдерживающие факторы, которые появятся в следующем десятилетии, может фактически увеличить риск в этом десятилетии, создав динамику «лучше сейчас, чем потом». И всем заинтересованным сторонам следует избегать призыва символизма, который провоцирует, а не содержания, которое сдерживает».
«В этом десятилетии все еще есть низко висящие (существенные) плоды, которые следует использовать. Политическим лидерам Тайваня следует рассмотреть возможность разрешить тайваньским ВВС изменить свою доктрину перехвата, чтобы они не изнашивали своих пилотов и планеры, перехватывая каждый китайский самолет в свою идентификационную зону ПВО.
Тайваньские ВВС также могли бы уделить приоритетное внимание своей задаче противовоздушной обороны: лишение ВВС Народно-освободительной армии Китая контроля над воздухом было бы жизненно важным в конфликте, а наземные пусковые установки подойдут для этого больше, чем дорогие истребители. Кроме того, закупки и обучение различных служб для ведения массированного высокоточного огня будут иметь ключевое значение для того, чтобы бросить вызов оборонительным системам Китайской Народной Республики во время вторжения».
«Учитывая огромную стоимость и длительные сроки ввода в эксплуатацию, широко разрекламированная тайваньская программа подводных лодок, скорее всего, отвлекает от основ разработки аппаратного и программного обеспечения для эффективной «противоморской борьбы».
Вместо этого вооруженным силам Тайваня следует уделять приоритетное внимание приобретению, производству и использованию мин, дронов и ракет.
Мины, вероятно, являются для Тайваня лучшим способом «выиграть время» с минимальным риском для вооруженных сил Тайваня, в то время как дроны могут укрепить оборону Тайваня с помощью децентрализованных и уязвимых систем, которые могут нанести ущерб силам вторжения, а ракеты – особенно если они передвижные по дорогам – сочетают в себе устойчивость со летальностью.
По мнению авторов, война России на Украине показала, что такие системы должны быть доступны массово (то есть тысячами, а не десятками).
Тайваню также следует продолжать наращивать доступ к надежной спутниковой сети на низкой околоземной орбите, чтобы помочь сохранить способность связи в случае блокады или вторжения, но в этом процессе ему следует уделять приоритетное внимание устойчивости систем.
Все эти действия будут практичны в ближайшие несколько лет. Единственное, что требуется – это расстановка приоритетов.
Наконец, региональные державы – особенно Япония, а также Южная Корея, Филиппины и Австралия – должны четко понимать свои возможные ответы на нападение Китая на Тайвань. Эти государства больше всего проиграют от попыток Китая изменить статус-кво. Хотя нереалистично ожидать, что региональные правительства объявят о твердых обязательствах по обеспечению безопасности Тайваня, это, безусловно, поможет делу стабильности в Восточной Азии, если они объявят о готовности ввести экономические наказания, политические санкции и увеличить расходы на оборону в ответ на вторжение.
Чтобы мир в Тайваньском проливе стал вероятным в 2020-х годах, Тайваню и его друзьям необходимо будет предпринять радикальные действия по созданию краткосрочных ограничений для действий Китая, а также искать способы поощрения внутренней сдержанности среди китайских лиц, принимающих решения».
Комментарий В.О. и Ю.Ж.:
Американские военные эксперты предложили Тайваню свой вариант «квеста» - надеяться, главным образом, на свои силы.
Но, китайские военные стратеги готовят и свои «квесты».
И в этом смысле предложения американских аналитиков могут у них вызывать снисходительную улыбку из – за своей прямолинейности, если не сказать, - примитивизма.
Владимир Овчинский, Юрий Жданов
https://zavtra.ru/blogs/tajvan_skij_kvest
04.02.2024 Руслан Карманов с новостями из Китая
|
|
02.02.2024 У капиталистического Китая два пути: плохой и очень плохой.
|
|
19.01.2024 Чего ждет Тайвань от нового президента?
|
|
Платошкин Н.Н.
17.01.2024 Китай и Тайвань после выборов. США могут праздновать победу?
|
|
Р. Карманов и Р. Сафаров
Возможности США втянуть Китай в большую войну. Как расценивать слова Си Цзиньпиня, что в 2024 году главной задачей для Китая станет возвращение в состав Поднебесной и возможно ли Тайваню развить новые технологии, чтобы обеспечить себе безопасность?
16.01.2024 Китай: жизнь взаймы. Мина замедленного действия под китайскую экономику.
Наш интерес к экономике Китая обусловлен двумя основными причинами. Во-первых, потому что Поднебесная стала главным торгово-экономическим партнером России, и ее место во внешнеэкономических отношениях РФ продолжает возрастать. Во-вторых, потому что Китай сегодня стал первой экономикой мира, отодвинув США на второе место (если считать его ВВП по паритету покупательной способности юаня к доллару). Стало быть, от состояния экономики Поднебесной, в значительной мере, зависит состояние всей мировой экономики.
Помимо очевидных экономических достижений Китая, в его экономике все более отчетливо просматриваются некоторые проблемы. Одна из них – высокая долговая нагрузка, которую испытывают все сектора экономики. В том числе, и в первую очередь, государственный сектор.
Государство никогда не отказывалось от такого средства поддержки бюджета и экономики, как займы. Вместе с тем власти Китая всегда стремились контролировать государственные заимствования и государственный долг, устанавливая ряд «красных линий», за которые выходить нельзя.
Основными из них были предельные величины дефицита государственного бюджета и общей величины государственного долга. Преимущественно не в абсолютном, а относительном выражении – в виде процента валового внутреннего продукта (ВВП).
Китайское руководство при установлении подобных «красных линий» ориентировалось на нормативы Маастрихтского договора европейских стран (1992 г.) – документа, положившего начало Европейскому союзу. В договоре предусматривалось, что дефицит государственного бюджета стран-членов ЕС не должен превышать 3 % ВВП, а государственный (суверенный) долг не должен выходить за пределы 60 % ВВП.
В 1990-е годы для Китая европейский норматив предельной величины государственного долга казался чем-то очень далеким и недосягаемым. Так, в 1995 году, по данным МВФ, госдолг Китая составил скромную величину 21,62% ВВП. К 2000 году он чуть-чуть подрос и стал равняться 22,99% ВВП. Но в нынешнем столетии динамика государственного долга стала напоминать рост по экспоненте. К 2010 году показатель вырос до 33,92% ВВП. А «красную линию» европейского норматива китайский государственный долг пересек в 2019 году, когда показатель составил 60,4% ВВП. Но на этом рост долга не прекратился. Вот значения показателя в последующие годы (%): 2020 г. – 70,14; 2021 г. – 71,84; 2022 г. – 77,10.
Своеобразный «квантовый скачок» произошел в 2019-2020 гг., когда значение показателя за год увеличилось почти на 10 процентных пунктов. Справедливости ради следует сказать, что в это время у многих стран мира весьма существенно вырос государственный долг как в абсолютном, так и относительном выражении. Причиной этого стала пандемия ковида, которая спровоцировала экономический кризис почти во всех странах мира. И страны хоть как-то пытались амортизировать рецессию с помощью увеличения государственных расходов и государственного долга. Кстати, Китай в 2020 году был почти единственной страной мира, где не было падения ВВП, у него был даже небольшой прирост ВВП. Достигнут он был благодаря достаточно резкому увеличению государственных расходов и государственного долга.
Эксперты ожидают, что по итогам 2023 года государственный долг Китая пересечет линию в 80% ВВП. Согласно прогнозным оценкам известного информационного ресурса STATISTA, относительный уровень государственного долга Китая составит (% ВВП): 2023 г. – 82,98; 2024 г. – 87,41; 2025 г. – 91,80; 2026 г. – 95,90; 2027 г. – 100,12; 2028 г. – 104,34.
Словом, ожидается, что в ближайшее время государственный долг Китая пересечет сначала отметку в 90%, а затем и отметку в 100% ВВП. После чего Поднебесная войдет в клуб стран, у которых государственный долг больше годового ВВП.
Наиболее известные члены этого клуба в настоящее время: США (121,38% ВВП в 2022 г.); Япония (261,29%); Греция (177,43%); Италия (144,41%), Испания (111,98%); Франция (111,67%); Канада (106,59%); Великобритания (101,36%).
Государственный долг любой страны растет по причине того, что заимствования государства опережают погашения ранее возникших долгов. Причем речь идет о заимствованиях не только центрального правительства, но также органов государственной власти более низких уровней, вплоть до местных (муниципальных) властей. Многие годы центральное правительство Китая выдерживало предельный норматив дефицита государственного бюджета в 3% ВВП. Решая многие свои проблемы за счет наращивания долгов местных органов государственной власти. И если суммировать долги всех этажей государственной власти Китая, то ежегодные чистые заимствования государства (т.е. заимствования за вычетом погашений долгов) давно уже стали превосходить величину в 3% ВВП.
Еще в 1990 году чистые государственные заимствования Китая, по данным МВФ, составляли всего 0,7% ВВП. В 2010 году они были еще меньше – 0,4% ВВП. В 2015 г. – 2.5%. А вот в 2016 году уже выросли до 3,4% ВВП. Далее они продолжали быстро расти, достигнув в 2019 году величины 6,1% ВВП.
Рекордный уровень чистых заимствований был достигнут в 2020 году – 9,7% ВВП. Такой скачок был обусловлен начинавшейся в Поднебесной пандемией ковида, которая грозила серьезным экономическим кризисом. Кризис был купирован мощными заимствованиями, причем основная их часть приходилась на местные власти Китая.
Чистые государственные заимствования несколько снизились в последующие годы, но все рано закрепились на более высоком уровне по сравнению с уровнями до пандемии ковида. В 2022 г. они составили 7,5% ВВП; в 2023 году они, по оценкам, должны составить 7,1% ВВП. МВФ дает следующие прогнозы по величине чистых государственных заимствований на ближайшие годы (% ВВП): 2024 г. – 7,0; 2025 г. – 7,3; 2026 г. – 7,5; 2027 г. – 7,6; 2028 г. – 7,8. Очевидно, что при таких оценках суммарный государственный долг Китая будет стремительно нарастать.
В то же время для китайских властей «священной коровой» оставался норматив предельной величины дефицита государственного бюджета КНР в 3% ВВП. Так, в 2019 году дефицит равнялся 2,8% ВВП. Но когда началась пандемия ковида, Пекину пришлось перейти «красную черту». В 2020 году величина бюджетного дефицита подскочила до 3,6% ВВП; в 2021 году она составила 3,2% ВВП. Но уже в 2022 году показатель удалось вернуть в пределы нормы, дефицит составил 2,8% ВВП. На 2023 год власти Китая сверстали государственный бюджет, в котором дефицит был запланирован точно в 3% ВВП. До осени все были уверены, бюджет 2023 года будет исполнен в точности, в том числе по величине дефицита.
Но вот в октябре Госсовет направил в Постоянный комитет Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) ряд предложений по неотложным мерам в сфере государственных финансов. И 24 числа указанного месяца предложения получили одобрение. Их суть сводится к тому, что китайское правительство выпускает в четвертом квартале нынешнего года дополнительные государственные облигации на 1 триллион юаней (141 миллиард долларов) для финансирования расходов на инфраструктуру. Собранные средства будут переданы местным органам власти посредством трансфертных платежей, а центральное правительство возьмет на себя ответственность за погашение основной суммы долга и процентов. Половина средств, 500 миллиардов юаней, будет выделена в этом году, а половина будет перенесена на 2024 год.
Заместитель министра финансов Чжу Чжунмин на брифинге 25 октября сообщил, что собранные деньги в основном пойдут на финансирование инвестиций в восьми основных областях, включая восстановление пострадавших от стихийных бедствий районов, реализацию ключевых проектов по борьбе с наводнениями и улучшение управления при стихийных бедствиях. Основными бенефициарами станут регионы Северного и Северо-Восточного Китая.
Центральное правительство редко выпускает специальные казначейские облигации, предназначенные для финансирования конкретной политики или проектов («целевые займы»). Первый раз это было в 1998 году во время азиатского финансового кризиса, их чистое использование было в 2007 году во время глобального финансового кризиса, а затем снова в 2020 году во время пандемии ковида. Нынешнее решение является четвертым случаем. Вместе с тем, это первый случай, когда специальные казначейские облигации будут включены в бюджетный дефицит.
Подоплекой октябрьского решения стало то, что местные власти, на которые до недавнего времени возлагалось основное бремя государственных заимствований исчерпали все свои возможности. Многие из них находятся в преддефолтном состоянии. А некоторые уже признали дефолт по своим долговым обязательствам. Просто государственно-партийное руководство Поднебесной не рекомендует средствам массовой информации афишировать это, чтобы не сеять панику в обществе и среди инвесторов.
Дополнительные облигационные заимствования, одобренные ВСНП, увеличивают дефицит бюджета до 3,8 % ВВП.
Государство опять зашло за «красную линию». Причем это рекордный за всю историю Китая бюджетный дефицит. Кстати, на фоне китайских показателей дефицит государственного бюджета Российской Федерации выглядит весьма скромно. Согласно предварительным оценкам, по итогам 2023 года он составит не более 1% ВВП.
Примечательно, что в Китае с некоторых пор существует негласная цензура в отношении публикаций на экономическую тему. Авторам не рекомендуется критиковать экономическую политику партии и государства и высказывать какие-то слишком радикальные предложения, не вписывающиеся в официальную идеологию. И вот в ноябре в СМИ Поднебесной появляются любопытные высказывания китайского экономиста Цзя Гэньляна. И это явно не случайно.
Он рекомендует правительству активнее нанимать работников в госсектор и значительно увеличивать государственные расходы, чтобы таким образом повысить доходы и потребление населения. По мнению китайского экономиста, Китаю не стоит опасаться снижения экспорта товаров и уменьшения торгового профицита в результате усиления западного протекционизма на Западе. Эти потери вполне могут быть компенсированы увеличением бюджетных расходов и бюджетного дефицита. Экономист одобрил только что принятое решение о повышении бюджетного дефицита до 3,8% ВВП, отметив, что это непременно отразится благотворно на китайской экономике. Но он заявил, что указанной меры недостаточно. И что порог бюджетного дефицита следует поднять как минимум до 5% ВВП. Наблюдатели высказали мнение, что публичное выступление Цзя Гэньляна санкционировано властями Китая. И вскоре действительно может быть принято решение о переносе «красной линии» на новый рубеж – 5% ВВП.
Государственный долг – лишь часть общего долга китайской экономики. Другими компонентами общего долга являются долги компаний нефинансового сектора экономики (нефинансовых корпораций) и сектора домашних хозяйств (т.е. физических лиц). В сумме указанные три компонента образуют так называемый нефинансовый долг.
Кроме нефинансового долга еще есть долг финансовый. Это долги банков и других финансовых организаций. Но по отношению к государству, нефинансовым компаниям и сектору домашних хозяйств они выступают чистыми кредиторами, поэтому в расчете общего долга не участвуют. Именно они (банки и иные финансовые организации) создают основную долговую нагрузку на экономику страны.
В открытом доступе имеются оценки общего («нефинансового») долга Китая, которые могут немного разниться. Это можно объяснить достаточно большой «мутностью» официальной статистики Китайской Народной Республики и тем, что часть долга (по мнению многих экспертов) вообще оказывается «за кадром» официальной статистики.
Авторитетное информационное агентство Блумберг регулярно дает свои оценки общего долга Китая. Вот, например, 8 мая 2023 года агентство опубликовало статью «China’s Debt-to-GDP Ratio Rises to Record 279.7% on Credit Boom» («Отношение долга Китая к ВВП выросло до рекордных 279,7% на фоне кредитного бума»). Из самого названия статьи мы видим, каков был относительный уровень общего долга Поднебесной. Указанная цифра приходится на конец 1 квартала 2023 года. На конец 1 квартала 2022 года, по оценкам Блумберг, общий долг равнялся 266,7% ВВП. За год прирост на 13 процентных пунктов.
27 июля 2023 года Блумберг дает новую статью на тему китайского долга: «China Debt Ratio Hits Record But Pace of Borrowing Is Easing» («Уровень долга Китая бьет рекорды, но темпы заимствований замедляются»). В ней сообщается, что к концу второго квартала 2023 года общий долг вырос до 281,5 % ВВП. Т.е. на 1,8 процентных пункта по сравнению с концом 1 квартала текущего года и на 10,2 процентных пункта по сравнению с концом 2 квартала 2022 года. Блумберг отмечает, что его оценки долга базируются на основе данных Народного банка Китая и Национального бюро статистики.
И вот материал информационно-аналитической службы Конгресса США от 27 сентября 2023 г. «China’s Economy: Current Trends and Issues» («Экономика Китая: текущие тенденции и проблемы»). В нем уровень общего долга Китая на конец 2022 года определен в 297% ВВП.
25 сентября 2023 года известное несистемное издание Zerohedge (англоязычный интернет-блог, посвящённый обзорам мировой экономики и международных финансов) опубликовало статью «China’s 300% «Debt And Dilemmas» («300-процентный долг Китая и дилеммы»). Из названия статьи следует, что общий долг Китая уже достиг планки в 300% ВВП. С 2004 года относительный уровень общего долга Китая вырос, по оценкам ZeroHedge, более чем в два раза. На сегодняшний день Китай по относительному уровня долга уже опережает США и еврозону, где, согласно данным Банка международных расчетов (БМР) он составляет соответственно 265% и 255% ВВП.
Автор публикации ZeroHedge отмечает, что официальную статистику долга Китая дополняет оценка скрытой задолженности. По его мнению, особенно велики масштабы скрытой задолженности местных органов государственной власти Поднебесной.
В данной публикации дается очень развернутая и детальная оценка именно местного государственного долга. Официальные данные по долгу местных властей – лишь верхняя часть айсберга. В марте 2023 года эта верхушка айсберга составляла 37,05 трлн юаней (5,17 трлн долларов США). Эксперты американского банка Goldman Sachs оценили величину всего «айсберга» в 95 трлн юаней (или 13,2 трлн долларов США). А оценка Zerohedge еще выше: долг местных органов государственной власти равняется 106,7 трлн юаней или около 14,6 трлн долларов США. И это примерно в два раза превышает величину долга центрального правительства.
Эксперты телеграмм-канала Spydell_finance оценили общий (нефинансовый) долг Китая в 308% от ВВП (на конец второго квартала 2023 г.), отметив, что за последние 15 лет (по сравнению с серединой 2008 года) он удвоился. Долговая нагрузка в Китае существенно выше, чем в США (253%), Еврозоне (240%), Великобритании (237%), Южной Корее (273%) и Австралии (220%). Вровень с Китаем из крупных стран находится Канада с долговой нагрузкой в 307%. И лишь одна крупная экономика – Япония – имеет более высокую долговую нагрузку. Она оценивается в 414%.
В последние годы долговая нагрузка большинства крупных экономик мира увеличивалась. Если сравнить с доковидным 2019-м, то наибольший относительный прирост долговой нагрузки имел место именно в Китае.
Во 2 квартале 2019 году, по оценкам Spydell_finance, относительный уровень общего долга Поднебесной равнялся 264%; к середине 2023 года он увеличился на 44 процентных пункта – до 308%. А вот приросты относительного уровня государственного долга по некоторым другим странам за 2019-2023 гг. (процентные пункты): Индия – 26; Япония – 35; Южная Корея и Сингапур – 41,3; Таиланд – 41.
Примечательно, что большинство тех стран, которые принято относить к группе «экономически развитых», приросты общей долговой нагрузки были умеренными или им удалось даже ее сократить. У США за 2019-2023 гг. долговая нагрузка выросла всего на 2,5 процентных пункта. А снижение за указанный период времени произошло у следующих стран (процентные пункты): страны Еврозоны – 18,7; Великобритания – 31,6; Австралия – 14,4; Канада – 0,4.
Очень интересные тенденции. К сожалению, Spydell_finance не раскрывает «кухню» своих оценок, в том числе первоисточники информации.
Приросты в абсолютном и относительном выражении показывают все компоненты нефинансового долга Китая. Так, в уже упомянутой выше статье агентства Блумберг от 8 мая 2023 года приводятся следующие цифры. С конца 1 квартала 2021 года до конца 1 квартала 2023 года (т.е. за два года) относительный уровень всего нефинансового долга Китая вырос с 267,2% до 279,7 % ВВП, т.е. на 12,5 процентных пункта. А вот показатели по отдельным компонентам этого долга на начало и конец указанного периода (% ВВП):
Сектор домашних хозяйств – 62,2 и 63,3
Сектор нефинансовых корпораций – 160,7 и 165,7
Государственный сектор – 44,2 и 50,7.
Таким образом, прирост относительного уровня долга в разрезе секторов составил (процентные пункты): сектор домашних хозяйств – 1,1; сектор нефинансовых корпораций – 5,0; государственный сектор – 6,5.
Spydell_finance сообщил, что к концу второго квартала 2023 года долг сектора нефинансовых корпораций составил 28,3 трлн долл. В относительном выражении это 166% ВВП. На середину 2008 года этот показатель равнялся 94,2% ВВП. Таким образом, за полтора десятилетия долговая нагрузка сектора нефинансовых корпораций выросла в 1,76 раза. Планку в 100% сектор нефинансовых корпораций на большой скорости преодолел еще в 2009 году (113,6% в конце второго квартала). В 2016 году был достигнут рекордный показатель – 160,7%.
После чего имело место некоторое снижение долговой нагрузки. Власти Китая серьезно обеспокоились астрономическими масштабами долга и стали принимать жесткие меры по контролю за кредитованием и заимствованиями реального сектора экономики. Определенные успехи были достигнуты. В 2019 году показатель долговой нагрузки были снижен до 151,4% ВВП.
Затем в Китая началась пандемия ковида, что потребовало ослабления жестких ограничений по заимствованиям. И в середине 2020 года показатель взлетел до 163,4%. В середине прошлого года показатель удалось опустить до 158%. И вот за последний год резкий взлет долговой нагрузки нефинансовых корпораций, которая увеличилась аж на 8 процентных пунктов. Нынешний показатель является рекордным за всю историю Китая.
По показателю долговой нагрузки нефинансовых корпораций Китай является рекордсменом во всем мире. В частности, Поднебесная с ее нынешним показателем в 166% более чем в два раза опережает США, у которых показатель равен 76,5%. В абсолютном выражении корпоративный долг Китая превысил корпоративный долг США в 2011-12 гг.
Ближайшими к Китаю (из крупных экономик) по относительному уровню корпоративного долга являются Швеция, Франция, Южная Корея и Япония. Но и они существенно отстают. У первой из названных стран показатель равняется 159,1%; у второй – 152,6; у третьей – 123,9%; у четвертой – 116,2%. Для справки приведу значения показателя долговой нагрузки сектора нефинансовых корпораций по некоторым другим ведущим экономикам (%): Еврозона – 97; Великобритания – 66; Индия – 59,3.
Spydell_finance сообщает, что по предварительным данным, около 35-37% в структуре совокупного корпоративного долга Китая – долги строительных компаний, на промышленные компании приходится 27%, далее следует оптовая и розничная торговля – 14%, транспорт и логистика – 8%. Примечательно, что 83-85 % корпоративного долга сформировано за счет внутренних займов и кредитов. Примерно 60% долга – обязательства перед китайскими банками, 23-25% долга – обязательства перед финансовыми компаниями (страховые компании, пенсионные фонды, хедж-фонды и др.). Важным является следующее заключение экспертов Spydell_finance: «Несмотря на то, что стоимость обслуживания китайского корпоративного долга достаточно низкая по средневзвешенной процентной ставке – 5.1-5.5%, общая нагрузка очень велика из-за огромного долга. 9-10% от ВВП идет на обслуживание обязательств и только по нефинансовому сектору Китая без учета государства и населения».
Учитывая, что на корпоративный долг приходится примерно половина всего нефинансового долга Китая, можно сделать грубую прикидку: обязательства по обслуживанию всего китайского долга может составить 18-20% ВВП Поднебесной. Реальные приросты валового внутреннего продукта Китая в последние годы составляют в среднем не более 5% в год. По предварительным оценкам МВФ, в 2023 году прирост ВВП Китая составит 5,0%. По прогнозу МВФ, в 2024 году прирост ВВП Поднебесной снизится до 4,2%. К 2028 г. он упадет до 3,4% . Очевидно, что приросты ВВП Китая как минимум в четыре раза меньше ежегодных расходов, которые китайской экономике необходимо нести для обслуживания своих астрономических долгов. Выход из этой ситуации возможен лишь через очень серьезный кризис.
Мы, конечно, полагаемся на нашего восточного соседа. Да, сотрудничество с Китаем нам жизненно необходимо. Да, мы должны его совершенствовать и развивать. Но при этом иметь в виду, что в любой момент китайская экономика может войти в фазу острейшего экономического кризиса. А поэтому, как говорится, нелишне «подстелить соломку».
Во-первых, как считают эксперты, мы не должны беспредельно увеличивать долю Китая во внешней торговле Российской Федерации, следует диверсифицировать географическую структуру этой торговли. Во-вторых, как можно быстрее проводить импортозамещение.
Катасонов В.Ю.
https://www.stoletie.ru/ekonomika/kitaj_zhizn_vzajmy_112.htm
15.01.2024 Алексей Маслов: «Результаты выборов на Тайване – это имиджевый проигрыш Пекина»
Будет ли теперь война за остров, что станет спусковым крючком и почему она обрушит уровень жизни во всем мире
«Это будет конфликт не между КНР и Тайванем, даже не между КНР и США. Это окажется серьезным ударом по мировой торговле, мировой финансовой системе. Ситуация окажется гораздо страшнее и трагичнее, чем украинский и ближневосточный кризис», — прогнозирует директор Института стран Азии и Африки МГУ Алексей Маслов. О том, каких целей добиваются США, используя остров, объявят ли его новые власти референдум о независимости, возможна ли там эскалация в ближайшее время и почему сегодня надо уповать на благоразумие руководства Китая, которое не реагирует на провокации и оскорбления в свой адрес со стороны американских политиков, он рассказал в интервью «БИЗНЕС Online».
Алексей Маслов: «Победа Лай Циндэ была предсказуема. Но его отрыв от соперников оказался значительно больше, чем предполагалось» Фото: Эрик Романенко/ТАСС
«В КНР результаты выборов на Тайване рассматривают как проигрыш очень многих их усилий»
— Алексей Александрович, на президентских выборах на Тайване победил Лай Циндэ, кандидат от правящей Демократической прогрессивной партии (ДПП), которая выступает за независимость острова от Китая и считается проамериканской. Какие выводы можно сделать по результатам выборов?
— Во-первых, мы видим довольно высокую явку. Она составила почти 72 процента, то есть проголосовали около 14 миллионов избирателей. Это чуть ниже, чем на выборах четыре года назад, когда было около 75 процентов. Но все равно много. Это значит, что большинству тайваньцев не все равно, кто станет их руководителем, они переживают за свое будущее.
Второй момент. Лозунги Демократической прогрессивной партии оказались очень живучими. Они играли прежде всего на идее установления независимости Тайваня, расширении взаимодействия с США, дальнейшем наращивании обороноспособности Тайваня, чтобы защитить его от любых попыток захватить остров силовым путем.
Умеренная риторика оппозиционной партии «Гоминьдан» оказалась неубедительной. Ее руководитель Хоу Юи, который набрал 33 процента, пытался играть на том, что нельзя доводить ситуацию до конфронтации с Пекином. Вообще никто из кандидатов не говорил об объединении с КНР. Но Хоу Юи был против и конфронтации. Еще один кандидат, председатель партии «Новая сила» Кэ Вэньчжэ, пытался играть посередине. Он обвинял ДПП в излишней агрессивности, а «Гоминьдан» — в пассивности. Но и это тоже не сработало, и он занял третье место.
В результате на Тайване победил агрессивный консерватизм. Победа Лай Циндэ была предсказуемой. Но его отрыв от соперников оказался значительно больше, чем предполагалось. Причем если мы посмотрим по провинциям Тайваня, кто как голосовал, то районы, которые выходят к территории материкового Китая, голосовали за ДПП, потому что они очень опасаются атаки со стороны Пекина. А районы, которые расположены на противоположной стороне острова, голосовали за «Гоминьдан».
— В Пекине голосование на Тайване заранее называли выборами между войной и миром. Кто победил? Или сохранился статус-кво?
— Очевидно, что никакого статус-кво не сохранилось, поскольку Пекин рассчитывал на то, что победу на Тайване одержит партия «Гоминьдан», которая не любит коммунистов, но и не собирается наращивать конфронтацию с КНР. В этом случае статус-кво сохранился бы. Сейчас мы видим совсем другую ситуацию. В КНР результаты выборов на Тайване рассматривают как проигрыш очень многих их усилий. Вряд ли КНР будет это терпеть. Конечно, сейчас у Китая есть план Б, С и так далее, что делать с Тайванем.
— Вы говорите, что ситуация изменилась. Но ведь у руля Тайваня остается правящая партия.
— Дело в том, что в прошлом году на муниципальных выборах на Тайване победила партия «Гоминьдан». И предполагалось, что настроения на острове сильно изменились. Китай очень раскручивал эту тему и убеждал в этом своих граждан. Но оказалось, что это не так. Поэтому результаты выборов на Тайване — это имиджевый проигрыш Пекина.
Здесь еще, на мой взгляд, свою роль сыграла довольно жесткая политика самого Китая в отношении Тайваня в последние несколько месяцев. Пекин только за неделю до выборов предложил расширить торговое взаимодействие с островом, создать на территории провинции Фуцзянь специальную торговую зону для тайваньских капиталовложений. То есть сделать больше каналов для торговых связей с Тайбэем. А до этого были и обстрелы вокруг Тайваня, и запуски ракет, и военные учения. Конечно, все это сказалось на негативных для КНР результатах выборов, потому что тайваньцы обиделись и испугались. А американцы на этом очень хорошо сыграли.
Для Китая же это вопрос не праздный и не проходной. Дескать, подождем еще. Это очень серьезный удар по политике Си Цзиньпина лично. Потому что выборы на Тайване были еще и выборами между успешностью и неуспешность стратегии Пекина.
У Китая есть история успеха — возвращение Гонконга и Макао. Но по результатам этих выборов Тайвань отдаляется от КНР. Для Си Цзиньпина, который наверняка хотел при своей политической жизни вернуть Тайвань, этот вопрос откладывается надолго.
«Все почему-то говорят, что должна произойти военная атака со стороны КНР. Но для Китая этот вопрос очень болезненный, так как для него Тайвань является внутренней провинцией, и любая вооруженная атака на остров — это удар по своей же территории и своим гражданам» Фото: © Ma Yubin / XinHua / www.globallookpress.com
«Я думаю, что 90 процентов тайваньцев не хотят никакой эскалации с материковым Китаем»
— То есть мирное воссоединение Тайваня с материковым Китаем в ближайшие четыре года невозможно?
— Боюсь, что воссоединение Тайваня с КНР в нынешней ситуации невозможно совсем, хотя по итогам выборов Китай уже использует в своей риторике такие слова, как сепаратизм. И у него есть целый ряд разных способов воздействия на Тайвань. Все почему-то говорят, что должна произойти военная атака со стороны КНР. Но для Китая этот вопрос очень болезненный, так как для него Тайвань является внутренней провинцией и любая вооруженная атака на остров — это удар по своей же территории и своим гражданам. Поэтому Пекин будет воздерживаться от военного решения тайваньского вопроса. Но это не единственный способ давления на Тайбэй. Возможна и морская блокада Тайваня, учитывая, что он очень сильно зависит от экспортно-импортных операций. Могут быть и попытки обрушить его финансовую систему. В любом случае есть много вариантов нанести вред Тайваню со стороны КНР.
— А могут ли военные действия спровоцировать сами тайваньцы, подстрекаемые американцами?
— Тайваньцы тоже меньше всего хотят вооруженного конфликта с КНР. Жители острова долгое время очень удачно пользовались своим двойственным положением. С одной стороны, многие политики острова считают, что Тайвань не часть материкового Китая и говорить о «возвращении» бессмысленно, а с другой стороны, тайваньцы активно вкладывали деньги в КНР и получали свои дивиденды. Маржинальность прибыли была значительно больше, чем на Тайване. Многих это устраивало. Поэтому тайваньцы не хотели ни объединяться, ни отсоединяться от КНР окончательно.
Но сейчас тайваньцев подталкивают к тому, что нужно сделать выбор. США очень выгодно показать «агрессивные планы» КНР. И на этом закончить свое участие. Но сами тайваньцы не хотят военных действий, потому что в этом случае их экономика пойдет под списание, на слом.
— Победитель выборов набрал 40 процентов голосов, оппозиционные кандидаты — 60 процентов. Значит, большинство тайваньцев не хотят эскалации с КНР?
— Я думаю, что 90 процентов тайваньцев не хотят никакой эскалации с материковым Китаем. В том числе и те, кто голосовал за ДПП. Но на этих выборах ни одна из партий (а там первоначально шли и разные малые партии) не предложила начать переговорный процесс с Пекином по поводу объединения. Такого рода призывы не звучали. Разница была только в том, насколько агрессивно проповедовался лозунг независимости.
Кстати, сами тайваньцы считают себя преемниками всего Китая, что Китай един и его центр находится на острове, а не материковом Китае. Но ситуация может дойти до полного размежевания. Если новое руководство острова объявит референдум о независимости и люди проголосуют за это, тогда может быть начат серьезный процесс по обретению формального статуса Тайваня как государства. И Тайвань, официальное название которого сейчас Республика Китай, может сменить свое название, скажем, на Республику Тайвань. И это создаст взрывоопасную ситуацию. Партия «Гоминьдан» никогда не заикались об этом. А некоторые эксперты ДПП как раз говорили. Поэтому важно, до какой степени эскалации может дойти вопрос о независимости Тайваня.
«Лай Циндэ — абсолютно самостоятельный сформировавшийся политик. Это не значит, что он ни с кем не советуется и не коррелирует свои заявления. Но и говорить о том, что он будет плясать под чью-то дудку, тоже неверно» Фото: © Alex Chan Tsz Yuk / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com
«Для США Тайвань важен не только с имиджевой, но и со стратегической точки зрения»
— Лай Циндэ по-разному оценивают разные эксперты. Кто-то считает, что он более радикальный сторонник независимости Тайваня от Китая по сравнению с нынешнем президентом Цай Инвэнь. Кто-то утверждает, что, являясь ее протеже, он останется в подчинении, будет марионеткой США и прочее. А как бы вы его охарактеризовали?
— Лай Циндэ — абсолютно самостоятельный сформировавшийся политик. Это не значит, что он ни с кем не советуется и не коррелирует свои заявления. Но и говорить о том, что он будет плясать под чью-то дудку, тоже неверно. У него есть свои устойчивые взгляды, которые за последнее десятилетие особо не менялись. Он выступал за абсолютную, однозначную независимость острова от материка и за формирование самостоятельного государственного строя на Тайване.
Будет ли США влиять на политику новой администрации Тайваня? Стопроцентно да. И это не вопрос того, хочет ли победивший кандидат работать с американцами. Если он будет противостоять материковому Китаю, ему надо будет на что-то опираться, на какие-то ресурсы, на поддержку. Без США он не обойдется. Поэтому политика Лай Циндэ в ближайшее время будет нацелена на расширение взаимодействия с США. Это и торговля, и технологии, и военное переподготовка, и сопряжение программ в образовании и науке. То есть на установление еще большего количества связей с американцами. Будет ли Лай Циндэ управляться Цай Инвэнь? Он сам по себе довольно опытный человек, давным-давно в политике. А Цай Инвэнь показывала, что передает бразды правления, что он ее преемник, но не марионетка.
— Новый президент Тайваня может объявить референдум о независимости острова?
— Теоретически такая возможность существует. Это одно из немногих действий, которое может спасти его от обвинений в пустых обещаниях, потому что Китай не оставит ситуацию как есть и наверняка будет предпринимать разные способы воздействия на нее. Лай Циндэ спасет только эскалация и демонстрация, что Тайвань — «осажденная крепость» с опорой на США и попытками сформировать коалицию с другими странами. Мы видели прощупывание ситуации, когда за последние два года Тайбэй начал открывать свои представительства, например, в странах Прибалтики, Чехии и так далее. Китай тут же предпринимал дипломатические эскапады. В данном случае Тайвань и США прощупывали в первую очередь союзников, смотрели, как они будут реагировать, а уже потом на то, как КНР будет действовать в ответ. Оказалось, что у Пекина не так много возможностей для ответа.
Еще важно понимать, что для США Тайвань важен не только с имиджевой, но и со стратегической точки зрения. Это узел в цепи островов, которые простираются от Борнео до Филиппин, Японии и Южной Кореи. На Филиппинах, в Японии и Южной Корее размещаются американские базы. Эта цепь стратегически важна для Вашингтона, поскольку обеспечивает ему безопасность и ограничивает развертывание сил китайской армии в западной части Тихого океана. Если Тайвань начнет по-серьезному размещать американское вооружение у себя, тогда Китай окажется окруженным по Тихому океану американскими военными базами. И с Пекином можно будет по-другому говорить.
«Вопрос о том, насколько Тайвань должен сближаться с США, для многих болезненный. На самом деле далеко не все разделяют мнение, что США должны быть ключевым союзником и едва ли не единственным партнером, который оказывает влияние на развитие тайваньской экономики» Фото: © Wiktor Dabkowski / Wiktor Dabkowski / www.globallookpress.com
«Агрессия со стороны Тайваня может сыграть для Пекина как позитивную, так и негативную роль»
— Возможна ли эскалация напряженности уже в феврале – марте в связи с прибытием на Тайвань делегации конгресса США по случаю празднования итогов выборов?
— Я думаю, что к этому событию обострение не будет привязано. Все будет привязано к внутреннем проблемам в КНР. На самом деле агрессия со стороны Тайваня может сыграть для Пекина как позитивную, так и негативную роль. Например, сейчас КНР использует тайваньский фактор приблизительно так: мы предлагаем различные способы достичь договоренности, а тайваньцы с американцами игнорируют все наши добрые пожелания. В этом смысле КНР может себе повысить ставки, а Тайваню — понизить. Но если это совпадет с продолжением экономических проблем внутри КНР, некими кризисами в банковской сфере, социальными выступлениями, тогда против Пекина может быть разыграна карта Тайваня в том смысле, что и эту проблему китайцы не смогли решить. Так же, как и проблему с «правами человека» в Синьцзяне, Гонконге, проблемы с развертыванием китайской инициативы «Пояс и путь». Тайвань может стать еще одной, может быть, даже ключевой проблемой в этой цепочке.
— То, что президентом на Тайване остается представитель правящей партии, а в парламенте большинство будет у оппозиции, создаст ли это проблему для властей Тайваня?
— Смотря в каких вопросах. Если мы берем вопрос независимости Тайваня, то здесь, скорее всего, будет консолидированное мнение «за». А вопрос о том, насколько Тайвань должен сближаться с США, для многих болезненный. На самом деле далеко не все разделяют мнение, что США должны быть ключевым союзником и едва ли не единственным партнером, который оказывает влияние на развитие тайваньской экономики. Многих тайваньских политиков это очень беспокоит. В партии «Гоминьдан» и других разных демократических партиях говорят, что Тайвань должен в равной степени развивать отношения и с европейскими, и с азиатскими странами, опираясь на свою технологическую мощь, и ни в коем случае не играть на чувстве национальной обиды и возможной угрозы. Это признак слабости. Это значит, что могут быть какие-то договоренности против выбранного лидера Тайваня. Но и против политики нынешнего руководителя были неоднократные выступления.
— Ни одна политическая партия на Тайване не избиралась на три срока подряд. Победа Лай Циндэ создает беспрецедентную ситуацию. Можно ли это также отнести к неудачной политике Китая по отношению Тайваня?
— Как ни странно, различие между тайваньскими партиями во внешнеполитической стратегии не очень велико. Мы все время говорим о том, как они относятся к КНР. Но есть и другие составляющие. Дело в том, что на Тайване в принципе нет серьезных экономических проблем. Там нет проблем с безработицей, сильным торможением экономики, по крайней мере сегодня. На этом не может сыграть ни одна партия, поэтому все пытаются отыграться на взаимоотношениях с КНР.
«Пекин недооценивал потенциал давления со стороны США по поводу тайваньской проблематики»
— А если начинаются блокады со стороны Китая?
— Да, но они не привели к серьезным экономическим проблемам. Есть сложности с некоторыми видами производства, потому что Пекин, например, заблокировал поставки песка на Тайвань, который используется в том числе в производстве микрочипов. Но это не привело к критическому экономическому удару по Тайваню. И сам Пекин не хочет этого делать, потому что понимает, что страдать будут китайские граждане — ведь именно так руководство КНР воспринимают жителей Тайваня.
Еще власти КНР недооценили стремление к свободе и демократии тайваньцев. Свою роль сыграла и антикитайская пропаганда. Последние 5–6 лет Китай в основном со стороны США критиковали за то, что с развитием рынка он не увеличивает, а уменьшает экономические и гражданские свободы, в том числе свободы предпринимательства. А Тайвань достаточно либерален в области бизнеса. И многие бизнесмены, которые поддерживали любое взаимодействие с материковым Китаем, исходя из того, что для них это перспективные рынки, стали рассуждать: «А если нас материк поглотит, мы-то где будем?»
Нужно учитывать еще один важный момент. Большинство тайваньцев пользуются тем же объемом интернета, что американцы, европейцы, гонконгцы и прочие. Они обсуждают проблемы свободы торговли, свободы личности и так далее. У каэнэровцев все эти ресурсы заблокированы. Есть свои хорошо развитые и популярные социальные сети. Но получается, что разные китайцы живут в разных информационных полях. Поэтому каэнэровцы не всегда понимают, что не нравится тайваньцам и чем их пугают, ведь главная идея для материкового Китая в отношении Тайваня очевидна и правильна — дескать, вы будете частью большого единого Китая и от этого только выиграете. Они не могут понять, что у тайваньцев есть боязнь утраты того уровня свобод, к которому они привыкли.
— Китай обещал Тайваню режим наибольшего благоприятствования в торговле в случае победы партии «Гоминьдан». Теперь же произойдет усиление давления?
— Это очень даже может быть. В ближайшие 2–3 месяца власти КНР будут внимательно наблюдать за происходящим на Тайване, смотреть, прозвучат ли антикаэнэровские лозунги, предпримут ли попытку расширить стратегические отношения с американцами. А потом Пекин будет принимать решение, имеет ли смысл усиливать давление на Тайбэй.
— Но блокада возможна?
— Технически да. Но надо понимать, что это вызовет ответные меры, так как многие страны торгуют с Тайванем и блокада Тайваня со стороны КНР будет означать блокаду других стран, которые закупают у Тайваня микрочипы, в том числе в Америке, Европе. Пекин учитывает эти риски и то, к чему они могут привести.
Но мне кажется, что Пекин недооценивал потенциал давления со стороны США по поводу тайваньской проблематики. Ситуация усугублялась и тем, что развитие экономики КНР не сопровождалось одновременным умением Пекина работать с неазиатскими политическими рынками. Проще говоря, Пекин не всегда грамотно мог объяснить, почему тот или иной политический пункт для него важен. Многие люди за пределами Азии не очень понимают, почему Китай хочет «присоединить» к себе Тайвань (на самом деле — «воссоединиться»), почему «подавляет свободы», как им кажется. И это большая проблема, на мой взгляд.
«Когда Си Цзиньпин пришел к власти 10 лет назад, казалось, что ситуация с Тайванем может разрешиться при его политической жизни» Фото: © Shen Hong / XinHua / www.globallookpress.com
«Неизбежный повод для начала военных столкновений — это если Тайбэй начнет проводить референдум о независимости»
— Давайте вернемся к рискам военных действий. Весь прошлый год разные эксперты пугали возможной войной вокруг Тайваня. Какой у вас все-таки прогноз на этот счет?
— Вы правильно сказали, что пугали. Вопрос, кто пугал. Этот тезис был поднят даже не тайваньцами, а американцами, которые стали весь мир приучать к тому, что война за Тайвань возможна и, более того, неизбежна. Последний нарратив США: КНР не напала на Тайвань лишь потому, что была большая коррупция в китайской армии, из-за чего слетел со своего поста министр обороны. А если бы коррупции не было, то и ракеты бы нормально летали, и КНР давным-давно бы напала.
— Это ракеты с водой?
— Да-да. Это очень забавно, учитывая, что каэнэровские ракеты твердотопливные. И в них не может быть никакого, даже жидкого, топлива, не говоря о воде. Это, на мой взгляд, очень грамотные попытки американцев раскачать ситуацию. США весь мир приучали к тому, что война должна вот-вот состояться. Раз в два-три месяца этот тезис усиливался. Можно даже построить график, как происходило давление на информационное поле. Плюс к этому КНР все время пытались загонять в безысходную ситуацию и пытались ее подогревать — например, с визитом Нэнси Пелоси на Тайвань. Очевидно же, что в США ожидали, что Китай собьет самолет, а если не собьет, то, значит, Пекин струсил. Американцы постоянно делают личные уколы Си Цзиньпину. Это, конечно, провокации не со стороны Тайваня, потому что на острове понимают, что противостоять китайской мощи очень сложно.
Произойдут ли военные действия вокруг Тайваня на самом деле? Как я уже сказал, единственный неизбежный повод для начала военных столкновений — это если Тайбэй начнет проводить референдум о независимости, провозгласит Тайвань независимой республикой. Или что-то в этом роде. То есть если будет явная декларация о независимости Тайваня, то это будет означать полный проигрыш внешней политики КНР, чего нынешнее руководство Китая не потерпит.
Но военные действия против Тайваня в известной степени могут стабилизировать ситуацию внутри КНР и заметно консолидировать общественное мнение. Когда Си Цзиньпин пришел к власти 10 лет назад, казалось, что ситуация с Тайванем может разрешиться при его политической жизни. Тогда и отношения с США были значительно более мягкими, и экономика Китая активно развивалась, и Тайвань должен был вот-вот перейти под юрисдикцию КНР. Через 10 лет все сложилось по-другому. Торможение роста экономики Китая, разрушение взаимоотношений с США, тайваньская проблема. Если ее не разрешить, то она может нанести мощный удар по политической стабильности, к чему американцы и ведут дело. В этом случае Китаю придется доказывать, что как минимум политическая воля у него жесткая.
На мой взгляд, Тайвань подставляют под удар КНР и пытаются его «пустить под списание», потому что если на Тайване произойдет референдум о независимости, то со стороны КНР возможны открытые военные действия.
Какой еще вариант возможен? Сейчас Тайваньский пролив напичкан вооружением и с той и с другой стороны. Столкновение военных кораблей, столкновение самолетов в воздухе — любая провокация может привести к локальному конфликту. И надо учитывать, что это будет конфликт не между КНР и Тайванем. Это конфликт даже не между КНР и США. Это окажется серьезным ударом по мировой торговле и мировой финансовой системе. Ситуация будет гораздо страшнее и трагичнее, чем украинский и ближневосточный кризисы. Этот район один из самых судоходных в мире. И если там начнутся военные действия, то, скорее всего, произойдет обрушение юаня или по крайней мере его падение. А к юаню привязаны очень многие финансовые операции по всей Восточной, Юго-Восточной Азии. Произойдет, безусловно, нарушение цепочек поставок из КНР. А ВВП Китая почти на 30 процентов состоит из экспорта. Возникает вопрос: а кто заменит китайские товары, в том числе и в США? В мире нет ни одной страны, которая могла бы в одиночку все это возместить. То есть удар будет посерьезнее, чем во время коронавируса, когда из КНР не могли выходить грузы. Поэтому и американцы, и все остальные, в том числе мы, просчитывают, какими могут оказаться последствия военных действий в Тайваньском проливе за Тайвань.
«США пытаются затормозить развитие других государств за счет создания искусственных конфликтов, чтобы перестроить свою экономику»
— То есть вы согласны с оценки Bloomberg, что война за Тайвань станет экономической катастрофой для всего мира, а ее стоимость составит около 10 триллионов долларов, или 10 процентов мирового ВВП?
— Я согласен с самой идеей. Но считаю, что цифра, которую они дают, взята с потолка. Почему именно 10 триллионов долларов, а не 20, например? Они ни на что серьезное не опираются. Это просто страшилка. Но самое главное, возможно, что это даже недооценка последствий ситуации. Надо еще видеть ситуацию в целом. Военная и экономическая «воронка» в Тайваньском проливе, засасывающая десятки государств, будет смыкаться с проблемой на Ближнем Востоке. Плюс падение торговли в Европе из-за украинского кризиса, огромные затраты европейских государств на поддержку Украины. Причем это безвозвратные экономические потери, а не вложения. Эти три конфликта (на самом деле их гораздо больше) обрушат жизни обычных людей во всем мире на десятилетия.
— Эти риски могут остановить людей, у которых есть возможность нажать на спусковой крючок? Или мы вступает в период войн?
— Речь идет о том, что США пытаются затормозить развитие других государств за счет создания искусственных конфликтов, чтобы перестроить свою экономику. Очевидно, что сейчас Америка не может технологически оторваться от КНР. Раньше разрыв составлял 10–15 лет, и американцам можно было не волноваться. Что бы ни делали китайцы, США все равно их опережали. Теперь по ведущим технологиям разрыв между Пекином и Вашингтоном сократился до трех лет. А по некоторым технологиям КНР уже опережает Америку. США очень важно выиграть время, чтобы перестроиться внутренне. А поскольку у американцев очень большой опыт влияния на мир и создания конфликтов, они их умело стимулируют в разных странах. Вашингтон готов сталкивать лбами и своих союзников, потому что все, что работает на создание конфликтов, работает на США. Не на Европу, не на Китай, а на США. Вашингтон стимулируют конфликты, а некоторые страны поддаются на эти провокации, не понимая, в какую ситуацию их втягивают.
Но КНР ведет себя достаточно рационально. Вообще нам приходится уповать на разумность руководства КНР, потому что те плевки в адрес руководства Китая, которые были сделаны, у других руководителей стран сразу бы вызвали ответную очень мощную реакцию. Но Си Цзиньпин оказался человеком выдержанным. И это спасает ситуацию.
— Вы имеете в виду слова Байдена после их встречи в Сан-Франциско?
— В том числе. Си Цзиньпин сумел переступить через обиды, хотя от американцев была масса нелицеприятных высказываний в адрес руководства КНР и до этого. И Блинкен делал оскорбительные заявления в Анкоридже в позапрошлом году. В КНР понимают, что их провоцируют. Но мы не знаем, насколько велика психологическая выносливость руководства Китая. Там тоже есть свои ястребы, в экспертных статьях некоторые отставные генералы задают вопросы: «А зачем мы это терпим? Давайте мы покажем американцам, что тоже сильные». Россия, мол, сумела это сделать, и мы сумеем.
— То есть по результатам выборов на Тайване напряженность в отношениях между США и Китаем будет возрастать?
— Однозначно да. Она возрастала бы и при другом исходе выборов, потому что мы имеем дело не со столкновением двух политик, а двух цивилизационных моделей. Они абсолютно разные. Современная эпоха дала возможность им соприкоснуться. Раньше они были отделены друг от друга, разорваны в технологиях и пространстве. Сейчас США и КНР претендуют практически на одно и то же место во многих сферах — от их роли в Африке и Латинской Америке до формулирования глобальных смыслов. Столкновение США и КНР абсолютно неизбежно.
Причем парадокс еще в том, что раньше США призывали весь мир к открытой торговле, открытым границам, обмену мнениями и критиковали КНР за закрытость. Сейчас Китай призывает мир к открытым границам и открытой торговле, открытым технологиям. А США вводят изоляционистские меры и стремятся сохранить свои технологические секреты, чтобы не дать никакие козыри КНР.
«Наша позиция по Тайваню не изменилась за последние 30 лет. Мы как считали остров частью КНР, так и считаем» Фото: © Ceng Shou Yi / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com
«Интересы Тайваня в западном мире никого не интересуют. Запад интересует только возможность нанести удар по модели развития КНР»
— Повлияют ли на ситуацию вокруг Тайваня и возможную напряженность там выборы президента США, если к власти придут республиканцы?
— Антикитайский лозунг в США снят с повестки дня не будет. Неважно, кто придет к власти в Америке — демократы, республиканцы или независимый кандидат. Антикитайские настроения в США настолько сильны, что новый президент не сможет их игнорировать и продолжит на них играть. Давление США на Китай продолжится. А Тайвань — очень удачный рычаг давления.
Но любой новый президент США должен понимать, что военное столкновение вокруг Тайваня ударит и по экономике США. Экономика, безусловно, выдержит. Но уменьшатся доходы американских граждан, так как произойдет разрыв экономических отношений с Китаем, прекращение поставок из США в КНР очень многих видов продукции на десятки миллиардов долларов. Поэтому каждый будет решать, на какие жертвы он готов пойти, чтобы затормозить Китай. Но интересы Тайваня в западном мире никого не интересуют. Запад интересует только возможность нанести удар по модели развития КНР.
— Как ситуация вокруг Тайваня отразится на России, учитывая наши взаимоотношения с Китаем?
— Наша позиция по Тайваню не изменилась за последние 30 лет. Мы как считали остров частью КНР, так и считаем. Пекин говорит, что решение тайваньского вопроса — его внутренне дело, и мы не вмешиваемся в эти отношения. Мы не поддерживаем никаких дипломатических отношений с Тайванем и не пересекаемся с его официальной политикой.
Но любые военные действия в этом регионе на нас отразятся негативным образом. Границы России не так далеко. Там находятся наши важные порты — и Владивосток, и Находка. А Китай для нас сегодня — партнер номер один по торговле. Любые военные действия наверняка уменьшат объем торговли и поставок в России целого ряда важных товаров, хотя возможно, что военные действия приведут к увеличению закупок в России нефти и газа.
Но, самое главное, нам очень невыгодно ослабление КНР. Сегодня Китай — наш единственный крупный стратегический союзник. Союзников у нас хватает. Но из крупных он один. А конфликт вокруг Тайваня серьезно отвлечет Пекин. И для нас это будет невыгодно.
Еще один важный момент. Если произойдет конфликтная ситуация вокруг Тайваня, вряд ли КНР обратится к России с просьбой поучаствовать. Мы, безусловно, сделаем заявление, что Тайвань является частью КНР. Но от России вряд ли потребуется помогать Китаю военным образом, потому что если посмотреть ретроспективно, то Россия в политическом плане поддерживает Китай значительно более решительно, чем Китай Россию по многим позициям. Вспомним хотя бы позицию Китая по Крыму, когда он воздержался при голосовании в ООН.
— Если военные действия вокруг Тайваня все-таки начнутся, то в какой перспективе это может произойти?
— Очевидно, что это не краткосрочная перспектива. Речь может пойти о среднесрочной перспективе. Война за Тайвань может произойти либо в течение ближайших четырех лет, либо не произойдет никогда, потому что если новый лидер Тайваня захочет доказать свою правоту, то он должен будет вступить в военные действия и показать свою силу. Либо он должен будет найти какой-то приемлемый вариант урегулирования ситуации. Постоянно находиться в конфронтации невозможно. Я напомню, что практически до 1987 года на Тайване было постоянное военное положение, потому что на острове все время боялись вторжения со стороны КНР и боролись с оппозицией в период авторитарного правления партии «Гоминьдан». Это серьезно било по экономике. Сейчас же есть только два варианта: либо идти на усиление конфронтации и вступать в вооруженное столкновение с Пекином, что возможно в течение ближайших трех-четырех лет, либо найти взаимоприемлемую ситуацию, сохраняя статус-кво, и отойти от красной черты.
Кто такой Алексей Маслов
Алексей Александрович Маслов — российский востоковед, Доктор исторических наук, профессор. Директор Института стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова, специалист в области духовных, культурных традиций китайской цивилизации и современных социально-экономических и политических процессов в странах ШОС.
Родился 5 октября 1964 года в Москве СССР.
В 1986 году окончил Институт стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова, кафедра истории Китая.
Работал научным сотрудником в Институте Дальнего Востока РАН, центре духовных цивилизаций Восточной Азии.
В 1992 году в Институте Дальнего Востока РАН защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук по теме «Тайные общества в политической культуре Китая XX века (конец 20-х – 80-е годы)».
В 1996 году в Институте Дальнего Востока РАН защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора исторических наук по теме «Социально-исторические и теоретические аспекты ушу и его роль в культурной традиции Китая».
1997–2008 — заведующий кафедрой всеобщей истории Российского университета дружбы народов, научный руководитель программ компаративных межцивилизационных исследований, кросс-культурных тенденций в истории, посвященных изучению форм, границ и перспектив диалога между странами Азиатско-Тихоокеанского региона и западными цивилизациями.
В 1998 году — приглашенный профессор Института китаеведения Гейдельбергского университета.
В 2004 году — сотрудник Asia-Pacific Center For Security Studies (Гавайи, США) и профессор Колорадского университета (Колледж Форт-Люис, город Дюранго).
2005—2006 — профессор, директор азиатских программ Нью-Йоркского университета (кампус во Фредонии).
2008–2010 — директор центра стратегических исследований Китая РУДН.
2010–2019 — профессор и руководитель Школы востоковедения факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
Март 2020 – октябрь 2021 года — временно исполняющий обязанности директора Института Дальнего Востока РАН.
С 1 сентября 2021 года — и. о. директора ИСАА МГУ.
Действительный член европейской ассоциации китаеведов, американской ассоциации историков.
Свободно владеет английским, китайским, французским языками. Автор 15 научных монографий, многочисленных научно-популярных книг по ушу, более 100 научных статей, посвященных вопросам истории и традиций культуры стран Восточной Азии, изданных на нескольких языках.
Ольга Вандышева
https://dzen.ru/a/ZaYPV968oHprbH4y
14.01.2024 Тайвань: выборы прошли, что дальше?
Мнение американских экспертов
13 января на Тайване прошли выборы. Президентом становится представитель ДПП, ставленник США Лай.
Каковы прогнозы о развитии обстановки?
Анализ публикаций американских аналитиков в The Economist, Foreign Affars, War On Rocks, показывает следующее.
1. Напряженность будет возрастать
Победа Лая вызовет наибольшую напряженность в ближайшем будущем, поскольку Китай считает этот сценарий наиболее угрожающим его интересам. В ответ Пекин, вероятно, еще больше усилит свое давление на Тайвань, используя различные принудительные военные и экономические инструменты.
Вторая веха наступит 20 мая 2024 года, когда новый лидер Тайваня произнесет свою инаугурационную речь. Лай не скажет, что Китай и Тайвань принадлежат к одному политическому образованию или «одному Китаю», как того требует Пекин. В ответ Пекин может отреагировать демонстрацией военной мощи. Уровень эскалации будет зависеть от расчетов Пекина, которые частично будут отражать взаимодействие и сигналы, посылаемые между Вашингтоном, Пекином и Тайбэем со дня выборов до инаугурации.
2. Военный конфликт в Тайваньском проливе остается маловероятным в ближайшем будущем. Тайбэй будет пытаться сохранить статус-кво
Но вполне вероятно, Пекин вместо вторжения усилит военное давление, возможно, посредством крупных учений, ему следует, по крайней мере, заранее сообщить об этом. Вашингтон, в свою очередь, будет продолжать сигнализировать Пекину, что он не поддерживает формальную независимость Тайваня.
Для Лая это означает проявление желания возобновить диалог между двумя сторонами пролива и повторение промежуточной характеристики отношений между двумя сторонами пролива, сделанной нынешним президентом Цай Инвэнь в 2016 году.
Сохранение статус-кво, при котором Тайвань пользуется де-факто автономией, в то время как обе стороны пролива работают над мирным урегулированием статуса Тайваня, стало более трудным.
Китайское правительство стало более заинтересовано в демонстрации прогресса на пути к объединению и больше не довольствуется простым сдерживанием формальной независимости Тайваня (что остается невозможным в обозримом будущем). С этой целью Пекин применил ряд принудительных мер, чтобы попытаться направить Тайвань в том направлении, которое он предпочитает.
Вашингтон и Тайбэй отступили, углубляя свои политические отношения, ускоряя оборонные реформы Тайваня и добиваясь большей международной поддержки.
Эта спираль действия-реакции вызвала беспокойство со всех сторон. Для Пекина это еще больше углубляет опасения по поводу безвозвратной потери Тайваня. Для Вашингтона и Тайбэя это усиливает опасения по поводу потенциального китайского вторжения.
Тем не менее, все три стороны по-прежнему заинтересованы во избежание прямого военного конфликта в ближайшем будущем. Общее желание снизить температуру было очевидно в хореографии саммита Си Цзиньпина и Джо Байдена в ноябре 2023 года. За несколько дней до и после встречи председатель Объединенного комитета начальников штабов США, глава Совета национальной безопасности Тайваня и нынешний президент Тайваня Цай выразили сомнения по поводу перспективы китайского военного нападения на Тайвань в ближайшем будущем.
Сообщается, что во время самой встречи Си Цзиньпин заявил, что не планирует предпринимать военные действия в 2027 или 2035 годах, которые, по мнению американских чиновников, являются возможными годами, когда Китай может начать атаку.
Официальный представитель США заявил, что дискуссии «немного повзрослели».
Важно отметить, что саммит привел к возобновлению диалога между военными двух стран, что будет полезно для обмена информацией о намерениях в следующем году. За пределами Тайваня решение о проведении саммита Си-Байдена само по себе является показателем других неотложных приоритетов, с которыми сталкиваются две крупные державы.
Пекин сталкивается с множеством экономических проблем внутри страны. Администрации Байдена грозят не только собственные выборы, но и конфликты между Россией и Украиной и Израилем и ХАМАС. Эти другие приоритеты, вероятно, уменьшают стремление к неограниченной эскалации в американо-китайских отношениях, даже несмотря на то, что Тайвань остается ключевым пунктом раздора и центром внимания для обеих сторон.
Лай обещает продолжить политику Цая, предлагая обеспечить безопасность Тайваня путем углубления его связей с широким кругом международных игроков и усиления обороны острова. Но в декабре Лай заявил, что опора на конституцию Тайваня для защиты острова в отношениях между двумя сторонами пролива приведет к «катастрофе». Это расходится с формулировкой Цай о том, что дела между двумя сторонами пролива должны вестись в соответствии с конституцией и другими соответствующими законами. Поскольку конституция Тайваня содержит ссылки на идею о том, что обе стороны принадлежат к «одному Китаю», эта формулировка послужила удобной двусмысленной основой для частичного удовлетворения требований Пекина, не будучи явным. Чтобы справиться с последствиями, Цай впоследствии повторила свою формулировку и сказала, что Лай согласен. Тем не менее, остаются вопросы по поводу противоположных взглядов Лая, когда он публично высказывается по этому вопросу.
3. Проблемы с законодательным органом Тайбэя
Ни одна из партий не получила большинство в 113-местном законодательном органе Тайваня.
Некоторые части повестки дня Лая должны будут пройти переговоры с двумя другими партиями, прежде чем они станут политикой. Например, при администрации Лая Гоминьдан и Тайваньская народная партия, скорее всего, будут иметь право голоса в формировании позиции Тайбэя в отношении расходов на оборону и соглашений с Китаем или Соединенными Штатами.
Неопределенность реакции США, связанная с ноябрьскими президентскими выборами в самой Америке
Помимо вопроса о том, кто победит, предвыборный сезон ограничит возможности администрации Байдена в ответ на развитие событий по обе стороны пролива. Политическая цена проявления слабости в ответ на любые шаги, которые может предпринять Пекин, будет расти, стимулируя демонстрацию американской решимости. Жесты, призванные убедить Пекин в том, что Вашингтон не раздувает пламя независимости Тайваня, будет труднее предлагать, поскольку их можно представить как преклонение перед Коммунистической партией Китая.
Антикитайская/протайваньская позиция Конгресса, скорее всего, продолжится, например, в форме дополнительных законопроектов и резолюций, содержание которых может противоречить давней политике США по обе стороны пролива. Лишь немногие из этих законопроектов фактически становятся законами, но они способствуют недоверию Пекина к американским намерениям.
4. Непреклонная позиция и подход Пекина
Общая стратегия и подход Китая к Тайваню останутся неизменными, но тактика будет меняться в зависимости от того, что происходит в Тайбэе. Долгосрочная стратегия Пекина будет по-прежнему основываться на убеждении, что его растущая экономическая и военная мощь по сравнению с Тайванем в конечном итоге приведет остров к объединению и сдержит независимость, что китайский ученый Синь Цян называет «самодостаточным» подходом. Это понимание привело Пекин к принятию жесткой тактики, несмотря на антикитайские настроения, которые это вызывает на Тайване. Это также заставило Пекин игнорировать политические изменения на острове, полагая, что объединение неизбежно. Как говорится в тайваньском «белом документе» Китая от 2022 года: «Развитие и прогресс Китая являются ключевым фактором, определяющим курс отношений между двумя сторонами пролива… Независимо от того, какая политическая партия или группа находится у власти на Тайване, они не могут изменить… тенденцию к национальному воссоединению».
Пекин почти наверняка усилит давление в ответ на победу Лая и вступит в «борьбу» с тем, что, по его мнению, является склонностью Лая к независимости и позицией внешних держав поддерживать силы Тайваня, выступающие за независимость.
В преддверии и после избрания Цая в январе 2016 года Пекин ясно дал понять, что ожидает, что он поддержит консенсус 1992 года как основу для отношений между двумя сторонами пролива. Когда Цай после прошлых выборов в своей инаугурационной речи предложила формулировку, которая не соответствовала требованиям Пекина, Пекин прекратил диалог в пользу экономических наказаний.
В соответствии с позицией своей партии Лай заявил, что принятие консенсуса 1992 года было бы равносильно отказу от суверенитета Тайваня. Со своей стороны, Китай уже осудил позицию Лая по обе стороны пролива и назвал его «золотым внуком независимости». Заявление Лая в 2017 году о том, что он является «политическим деятелем, выступающим за независимость Тайваня», усиливает подозрения Пекина, равно как и тот факт, что его электорат в партии склонен подчеркивать суверенитет Тайваня.
Победа Лая – это первый случай, когда тайваньская политическая партия останется у власти три срока подряд. Это может побудить Пекин заявить о своей силе и попытаться подорвать то, что он считает политическим импульсом для дальнейшего отхода Тайваня от материка. Целью Пекина могло бы стать усиление чувства риска для тайваньского населения и Вашингтона. Важно отметить, что Пекин надеется заручиться помощью Вашингтона в обуздании администрации Лая. Китай считает, что демонстрация военной силы может быть эффективной для того, чтобы заставить Вашингтон более серьезно отнестись к озабоченности Пекина по поводу Тайваня, урок, полученный во время кризиса в Тайваньском проливе 1995–1996 годов. Наконец, Пекин хотел бы показать своей внутренней аудитории, что он сохраняет инициативу в ситуации по обе стороны пролива.
Инструменты принуждения, которыми располагает Пекин, многочисленны и разнообразны. На крайнем конце спектра эскалации Пекин может решить провести крупномасштабные военные учения. После визита тогдашнего спикера Палаты представителей Нэнси Пелоси на Тайвань в августе 2022 года военная деятельность Китая вокруг Тайваня неуклонно увеличивалась по частоте, разнообразию и близости к острову. Пекин мог бы еще больше увеличить количество воздушных пересечений срединной линии — молчаливо согласованного разделения, разделяющего две армии в Тайваньском проливе на протяжении десятилетий. Более осмотрительная тактика могла бы включать в себя переходы, которые предполагают больше времени, проводимых на тайваньской стороне линии, или которые чаще происходят в более узких частях пролива, где у Тайваня будет меньше времени для реагирования. Облет острова китайскими военными дронами и давление на границу прилежащей зоны Тайваня — в 24 морских милях от его побережья — могут стать более частыми. В ноябре 2023 года китайские военные подходили к этому чувствительному району как минимум четыре раза, как и их морские исследовательские корабли.
Китай также может бросить вызов суверенитету Тайваня невоенными средствами. Китайский коммерческий буксир вошел в территориальные воды Тайваня в ноябре 2023 года, а в январе 2024 года над самим островом начали летать китайские воздушные шары. В апреле 2023 года Китай провел «специальную патрульно-инспекционную операцию», в ходе которой корабли китайских правоохранительных органов патрулировали Тайваньский пролив, но не поднимались на борт ни одного судна. Серьезным, но менее вероятным вызовом суверенитету Тайваня может стать, если суда китайских правоохранительных органов начнут высаживаться на борт и проверять суда на тайваньской стороне срединной линии, утверждая, что они подпадают под юрисдикцию Китая. Цена такого шага — возобновление внимания к глобальным последствиям нестабильности в Тайваньском проливе — вероятно, перевешивает выгоды.
5. Экономическое давление Китая на Тайвань
В экономическом плане Китай уже пригрозил ввести карательные меры. В декабре 2023 года Китай объявил, что возобновит пошлины на 12 импортных товаров из Тайваня, которые считаются беспошлинными в соответствии с двусторонним рамочным соглашением об экономическом сотрудничестве. В будущем Пекин может возобновить пошлины на дополнительные товары. Как и в прошлом, Пекин может запретить импорт отдельных сельскохозяйственных и рыбных продуктов из регионов, которые, как правило, являются оплотом Демократической прогрессивной партии. Он также может ввести более радикальные запреты, например, когда он прекратил импорт более 2000 из 3200 продуктов питания из Тайваня после визита Пелоси.
Справка от The Economist:
Новые торговые ограничения Китая направлены на то, чтобы показать Тайваню экономические последствия избрания ДПП.
ECFA , подписанное в 2010 году, является одним из многих экономических пряников, предложенных Китаем бывшим правительствам гоминьдана в надежде приблизить Тайвань к материку. Безусловно, наиболее важным является то, что сделка охватывает 539 тайваньских товаров и 267 китайских товаров, а также ряд услуг и одновременно прокладывает путь к соглашению о полной свободной торговле. В то время ДПП выступала против этого, рассматривая это как шаг к объединению (спор по поводу соглашения даже привел к драке в законодательном органе.) Однако с момента прихода к власти ДПП не отказалась от него.
Китайские официальные лица, однако, опровергли свои собственные аргументы, заявив, что любые переговоры по торговым вопросам должны начинаться с признания ДПП «консенсуса 1992 года», соглашения между материковым Китаем и правительством гоминьдана в то время, когда существует «единое Китай» с множеством интерпретаций. Г-жа Цай была не согласна с существованием такого консенсуса и призвала Китай воздерживаться от использования ECFA в качестве политического оружия. Она хочет, чтобы спор был разрешен во Всемирной торговой организации.
В течение многих лет экономические связи между Тайванем и материковым Китаем ослабли. Большую часть прошлого десятилетия Китай был основным направлением для тайваньских инвестиций, но сегодня это не так. Торговля острова с Китаем в процентах от ее общего объема также сокращается (см. диаграмму).
Тем не менее, Китай остается крупнейшим экспортным рынком Тайваня. Господину Лаю это неинтересно. Он хочет сделать больше, чтобы уменьшить зависимость Тайваня от китайского рынка. Его победа может привести к тому, что две экономики, вероятно, еще больше разойдутся.
Усиление принудительных мер Пекина не предвещает вторжения
Скорее, цель будет заключаться в том, чтобы оказать давление на Тайбэй, создав новую головную боль правительству и военным. Пекин также будет стремиться углубить разногласия и подорвать доверие к правительствам США и Тайваня внутри тайваньского общества. Тем не менее, усиление военной активности неизбежно увеличит риск аварии или непреднамеренного столкновения.
После победы Лая Китай будет калибровать свое давление на Тайвань. Это будет частично зависеть от того, что скажут и сделают Тайбэй и Вашингтон. В отличие от военных учений, проведенных, например, после визита Пелоси на Тайвань, учения Пекина после встречи Цая с Кевином Маккарти, хотя и были значительными, но были более ограниченными по продолжительности и интенсивности. Вероятно, это было ответом на усилия Вашингтона и Тайбэя по деэскалации.
Заверения, уже данные во время ноябрьского саммита Си-Байден, должны смягчить некоторые из худших опасений Пекина по поводу потенциального президентства Лая. Байден воспользовался возможностью, чтобы прямо сказать Си, что американская политика «одного Китая» не изменится, а это означает, что Вашингтон не будет поддерживать независимость Тайваня. Проверка, которую разделенное тайваньское правительство, скорее всего, наложит на нового руководителя Демократической прогрессивной партии, также должна успокоить Пекин.
Чрезмерная реакция сразу после победы Лая может пойти против интересов Пекина. Это снизит вероятность того, что администрация Лая займет умеренную позицию в день инаугурации, и разрушит недавно улучшившийся тон в американо-китайских отношениях. В результате вполне возможно, что Китай первоначально усилит давление относительно осторожными способами и прибережет более решительный и открытый ответ до инаугурации 20 мая. Реакция Пекина будет частично зависеть от того, что Лай скажет в тот день, а также от взаимодействия США, Китая и Тайваня в период с 13 января по 20 мая. Этот четырехмесячный период будет иметь решающее значение для всех трех сторон, чтобы сообщить о намерениях, опасениях и ожиданиях.
Вашингтон, со своей стороны, может ясно заявить о своей продолжающейся приверженности политике «одного Китая» и отсутствии поддержки независимости Тайваня. Администрация Байдена должна стремиться поддерживать открытые линии связи с Пекином по Тайваню. Даже если год выборов сделает публичные заявления по этому вопросу слишком рискованными для Байдена, частные заверения все равно можно дать.
6. Поддержка США Украины отвлекает поставки оружия от Тайваня, но демонстрирует решимость Китаю
Эксперты Foreign Affairs считают это одной из главных проблем США после выборов на Тайване.
Одним из главных оправданий отправки военной помощи Украине является сдерживание. Сторонники поддержки Запада утверждают, что это важно для демонстрации решимости. Согласно этому аргументу, Соединенным Штатам и их союзникам необходимо продемонстрировать миру, и особенно лидеру Китая Си Цзиньпину, что они готовы вложить силы и ресурсы в усилия по защите Украины. Но растущий хор голосов утверждает, что продолжающаяся поддержка Украины отвлекает от реальной угрозы, а именно, китайского вторжения на Тайвань. Вся эта помощь, по их утверждению, истощает ценные ресурсы, необходимые для предотвращения попытки захвата власти и победы над Китаем в случае начала войны.
Поскольку война в Украине затягивается, критики продолжения помощи утверждают, что Соединенные Штаты должны уделить приоритетное внимание военной помощи Тайваню, чтобы сдержать китайское вторжение и победить его, если оно произойдет, даже если это произойдет за счет помощи Украине. Считая, что Тайвань и Украина конкурируют за ограниченный объем американской помощи, некоторые республиканцы в Конгрессе считают, что первый должен одержать победу над вторым.
Решающее значение имеет то, верит ли Си Цзиньпин в то, что Соединенные Штаты встанут на защиту Тайваня или, по крайней мере, предоставят ему ресурсы, необходимые для самозащиты, посредством необходимой военной помощи. В то же время важно также, считает ли Си, что Соединенные Штаты способны предоставить необходимые ресурсы.
Как отмечается в отчете Центра новой американской безопасности, хотя существуют важные различия между видами оружия, которое Соединенные Штаты предоставляют Украине, и типами оружия, которые потребуются, чтобы остановить китайское вторжение на Тайвань, безусловно, существует некоторое совпадение. Это особенно верно в случае систем противовоздушной обороны различных типов — возможностей, о которых просил Зеленский.
Если принять во внимание, какие виды оружия Тайваню понадобятся для продолжения боевых действий после успешной китайской высадки, совпадений станет еще больше.
Хотя виды оружия, которые Соединенным Штатам понадобятся для защиты первоначального воздушного и морского нападения, относительно отличаются от тех, которые сейчас отправляются на Украину, совсем другая история, когда речь идет об оружии, которое тайваньцы будут использовать для противодействия китайским силам на острове. сам. Это оружие включает в себя различные ракеты и ракетные системы, такие как ATACMS, Javelin, Patriots и Stingers. Частично благодаря украинскому спросу их поставки становятся все более ограниченными.
Уже есть признаки конкуренции между Тайванем и Украиной за определенные активы. В 2022 году, например, Тайваню пришлось закупить дополнительные системы залпового огня HIMARS — чтобы компенсировать задержки с мобильными гаубицами Paladin — оружием, которое Соединенные Штаты предоставили Украине. Все чаще Вашингтон и его союзники отправляют Украине именно то оружие, которое Тайвань хочет больше всего: не только HIMARS, но и танки Abrams, истребители F-16 и ATACMS.
Задержка поставок американского оружия на Тайвань, которая выросла до более чем 19 миллиардов долларов, возникла еще до войны на Украине, но поддержка Украины со стороны Запада усугубила проблему.
Есть еще одна проблема, когда дело доходит до вооружения Тайваня: скорость имеет решающее значение. Как только на острове начнутся военные действия, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать, поскольку Соединенным Штатам и их союзникам будет очень трудно отправлять оружие тайваньцам. Поэтому сейчас у США существует острая необходимость в накоплении соответствующего оружия. Но, как обнаружил Марк Кансиан из Центра стратегических и международных исследований, производство многих необходимых вооружений, включая переносные ракеты, занимает годы, даже если оборонная промышленность работала на пиковых мощностях.
Проблемы с цепочками поставок создают еще больше узких мест, а некоторые важные компоненты оружия, например, двигатели для некоторых ракет, производятся одним производителем.
В своей статье в журнале Foreign Policy Раджан Менон и Дэниел ДеПетрис заявили: «То, что правительство США может или не может делать в одном регионе мира, почти ничего не говорит нам о том, что оно может сделать в другом».
Эти выводы имеют большое значение для вопросов о том, как вооружение Украины может повлиять на восприятие решимости Соединенных Штатов в целом и их готовности защищать Тайвань в частности.
Само собой разумеется, что если бы Вашингтон вообще никогда не поддерживал оборону Украины, Си, возможно, не пришел бы к выводу, что он просто защищает скудные ресурсы, которые могут понадобиться Тайваню, как, казалось бы, предполагают скептики. Вместо этого он мог бы прийти к выводу, что Соединенным Штатам не хватает решимости выделять деньги и оружие.
Если Соединенные Штаты не могут даже поддерживать свое косвенное участие в делах Украины, то почему Си должен ожидать, что они наберутся смелости для прямого вмешательства в дела Тайваня? Даже если Си считал, что Соединенные Штаты примут непосредственное участие, он мог бы прийти к выводу, что это будет лишь кратковременное участие.
Независимо от того, что политики решат по поводу Украины, компромиссы будут. Таким образом, главный вопрос заключается в том, какой из двух вариантов предпочтительнее. Должны ли Соединенные Штаты продолжать оказывать помощь Украине, по крайней мере на данный момент, как для того, чтобы помочь противостоять наступлению России, так и для укрепления решимости, даже если за это придется заплатить определенную цену готовности в Азии? Или было бы лучше сохранить ресурсы для Тайваня, даже если Соединенные Штаты пострадают от своей решимости?
Идеальных ответов не существует.
Американские эксперты считают, что есть еще одна причина, по которой политики должны уделять приоритетное внимание решимости, заключается в том, что у Соединенных Штатов есть глобальные обязательства и репутационные интересы за пределами Китая. Преждевременный отказ от Украины ради сохранения ресурсов для Тайваня может придать смелости другим противникам. Например, это может стать сигналом Ирану и Северной Корее о том, что у Соединенных Штатов нет желания оказывать поддержку жертвам агрессии, когда конфликт становится затяжным, или, по крайней мере, что они не могут одновременно защищать более одной страны в одном регионе.
Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/tajvan_vibori_proshli_chto_dal_she
09.01.2024 Китайские власти решились пересечь «красную линию» государственных заимствований.
Фото: investmentnews
С некоторых пор в Поднебесной существует негласная цензура в отношении публикаций на экономическую тему
Государство Китай никогда не отказывалось от такого средства поддержки бюджета и экономики, как займы. Вместе с тем власти Китая всегда стремились контролировать государственные заимствования и государственный долг, устанавливая ряд «красных линий», за которые выходить нельзя. Основными видами «красных линий» были предельные величины дефицита государственного бюджета и общей величины государственного долга. Преимущественно не в абсолютном, а относительном выражении – в виде процента валового внутреннего продукта (ВВП).
Не знаю почему, но китайское руководство при установлении подобных «красных линий» ориентировалось на нормативы Маастрихтского договора европейских стран (1992 г.) – документа, положившего начало Европейскому союзу. В договоре предусматривалось, что дефицит государственного бюджета стран-членов ЕС не должен превышать 3% ВВП, а государственный (суверенный) долг не должен выходить за пределы 60% ВВП.
В 1990-е годы для Китая европейский норматив предельной величины государственного долга казался чем-то очень далеким и не досягаемым. Так, в 1995 году, по данным МВФ, госдолг Китая составил скромную величину 21,62% ВВП. К 2000 году он чуть-чуть подрос и стал равняться 22,99% ВВП. Но в нынешнем столетии динамика государственного долга стала напоминать рост по экспоненте. К 2010 году показатель вырос до 33,92% ВВП. А «красную линию» европейского норматива китайский государственный долг пересек в 2019 году, когда показатель составил 60,4% ВВП. Но на этом рост долга не прекратился. Вот значения показателя в последующие годы (%): 2020 г. – 70,14; 2021 г. – 71,84; 2022 г. – 77,10.
Своеобразный «квантовый скачок» произошел в 2019-2020 гг., когда значение показателя за год увеличилось почти на 10 процентных пунктов. Справедливости ради следует сказать, что в это время у многих стран мира весьма существенно вырос государственный долг как в абсолютном, так и относительном выражении. Причиной этого стала так называемая «пандемия ковида», которая спровоцировала экономический кризис почти во всех странах мира. И страны хоть как-то пытались амортизировать рецессию с помощью увеличения государственных расходов и государственного долга. Кстати, Китай в 2020 году был почти единственной страной мира, где не было падения ВВП, у него был даже небольшой прирост ВВП. Достигнут он был благодаря достаточно резкому увеличению государственных расходов и государственного долга.
Все эксперты ожидают, что по итогам 2023 года государственный долг Китая пересечет линию в 80% ВВП. Согласно прогнозным оценкам известного информационного ресурса STATISTA, относительный уровень государственного долга Китая составит (% ВВП): 2023 г. – 82,98; 2024 г. – 87,41; 2025 г. – 91,80; 2026 г. – 95,90; 2027 г. – 100,12; 2028 г. – 104,34.
Одним словом, ожидается, что в ближайшее время государственный долг Китая пересечет сначала отметку в 90 процентов, а затем и отметку в 100 процентов ВВП. После чего Поднебесная войдет в клуб стран, у которых государственный долг больше годового ВВП. Наиболее известные члены этого клуба в настоящее время: США (121,38% ВВП в 2022 г.); Япония (261,29%); Греция (177,43%); Италия (144,41%), Испания (111,98%); Франция (111,67%); Канада (106,59%); Великобритания (101,36%).
Государственный долг любой страны растет по причине того, что заимствования государства опережают погашения ранее возникших долгов. Причем речь идет о заимствованиях не только центрального правительства, но также органов государственной власти более низких уровней, вплоть до местных (муниципальных) властей. Многие годы центральное правительство Китая выдерживало предельный норматив дефицита государственного бюджета в 3 процента ВВП. Решая многие свои проблемы за счет наращивания долгов местных органов государственной власти. И если суммировать долги всех этажей государственной власти Китая, то ежегодные чистые заимствования государства (т. е. заимствования за вычетом погашений долгов) давно уже стали превосходить величину в 3% ВВП.
Еще в 1990 году чистые государственные заимствования Китая, по данным МВФ, составляли всего 0,7% ВВП. В 2010 году они были еще меньше – 0,4% ВВП. В 2015 г. – 2.5%. А вот в 2016 году уже выросли до 3,4% ВВП. Далее они продолжали быстро расти, достигнув в 2019 году величины 6,1% ВВП.
Рекордный уровень чистых заимствований был достигнут в 2020 году – 9,7% ВВП. Я уже выше отметил, что такой скачок был обусловлен начинавшейся в Поднебесной «пандемией ковида», которая грозила серьезным экономическим кризисом. Кризис был купирован мощными заимствованиями, причем основная их часть приходилась на местные власти Китая. Чистые государственные заимствования несколько снизились в последующие годы, но все рано закрепились на более высоком уровне по сравнению с уровнями до «пандемии ковида». В 2022 г. они составили 7,5% ВВП; в 2023 году они, по оценкам, должны составить 7,1% ВВП. МВФ дает следующие прогнозы по величине чистых государственных заимствований на ближайшие годы (% ВВП): 2024 г. – 7,0; 2025 г. – 7,3; 2026 г. – 7,5; 2027 г. – 7,6; 2028 г. – 7,8. Очевидно, что при таких оценках суммарный государственный долг Китая будет стремительно нарастать.
В то же время для китайских властей «священной коровой» оставался норматив предельной величины дефицита государственного бюджета КНР в 3 процента ВВП. Так, в 2019 году дефицит равнялся 2,8% ВВП. Но когда началась так называемая «пандемия ковида», Пекину пришлось перейти «красную черту». В 2020 году величина бюджетного дефицита подскочила до 3,6% ВВП; в 2021 году она составила 3,2% ВВП. Но уже в 2022 году показатель удалось вернуть в пределы нормы, дефицит составил 2,8% ВВП. На 2023 год власти Китая сверстали государственный бюджет, в котором дефицит был запланирован точно в 3% ВВП. До осени все были уверены, бюджет 2023 года будет исполнен в точности, в том числе по величине дефицита.
Но вот в октябре Госсовет направил в Постоянный комитет Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) ряд предложений по неотложным мерам в сфере государственных финансов. И 24 числа указанного месяца предложения получили одобрение. Их суть сводится к тому, что китайское правительство выпускает в четвертом квартале нынешнего года дополнительные государственные облигации на 1 триллион юаней (141 миллиард долларов) для финансирования расходов на инфраструктуру. Собранные средства будут переданы местным органам власти посредством трансфертных платежей, а центральное правительство возьмет на себя ответственность за погашение основной суммы долга и процентов. Половина средств, 500 миллиардов юаней, будет выделена в этом году, а половина будет перенесена на 2024 год.
Заместитель министра финансов Чжу Чжунмин на брифинге 25 октября сообщил, что собранные деньги в основном пойдут на финансирование инвестиций в восьми основных областях, включая восстановление пострадавших от стихийных бедствий районов, реализацию ключевых проектов по борьбе с наводнениями и улучшение управления при стихийных бедствиях. Основными бенефициарами станут регионы Северного и Северо-Восточного Китая.
Центральное правительство редко выпускает специальные казначейские облигации, предназначенные для финансирования конкретной политики или проектов («целевые займы»). Первый раз это было в 1998 году во время азиатского финансового кризиса, их чистое использование было в 2007 году во время глобального финансового кризиса, а затем снова в 2020 году во время «пандемии ковида». Нынешнее решение является четвертым случаем. Вместе с тем это первый случай, когда специальные казначейские облигации будут включены в бюджетный дефицит.
Подоплекой октябрьского решения стало то, что местные власти, на которые до недавнего времени возлагалось основное бремя государственных заимствований, исчерпали все свои возможности. Многие из них находятся в преддефолтном состоянии. А некоторые уже признали дефолт по своим долговым обязательствам. Просто государственно-партийное руководство Поднебесной не рекомендует средствам массовой информации афишировать это, чтобы не сеять панику в обществе и среди инвесторов.
Дополнительные облигационные заимствования, одобренные ВСНП, увеличивают дефицит бюджета до 3,8 % ВВП. Государство опять зашло за «красную линию». Причем это рекордный за всю историю Китая бюджетный дефицит.
Примечательно, что в Китае с некоторых пор существует негласная цензура в отношении публикаций на экономическую тему. Авторам не рекомендуется критиковать экономическую политику партии и государства и высказывать какие-то слишком радикальные предложения, не вписывающиеся в официальную идеологию. И вот в ноябре в СМИ Поднебесной появляются любопытные высказывания китайского экономиста Цзя Гэньляна. Он рекомендует правительству активнее нанимать работников в госсектор и значительно увеличивать государственные расходы, чтобы таким образом повысить доходы и потребление населения. По мнению китайского экономиста, Китаю не стоит опасаться снижения экспорта товаров и уменьшения торгового профицита в результате усиления западного протекционизма на Западе. Эти потери вполне могут быть компенсированы увеличением бюджетных расходов и бюджетного дефицита. Экономист одобрил только что принятое решение о повышении бюджетного дефицита до 3,8% ВВП, отметив, что это непременно отразится благотворно на китайской экономике. Но он заявил, что указанной меры недостаточно. И что порог бюджетного дефицита следует поднять как минимум до 5% ВВП. Наблюдатели высказали мнение, что публичное выступление Цзя Гэньляна санкционировано властями Китая. И вскоре действительно может быть принято решение о переносе «красной линии» на новый рубеж – 5 процентов ВВП.
P.S. На фоне китайских показателей дефицит государственного бюджета Российской Федерации выглядит весьма скромно. Согласно предварительным оценкам, по итогам 2023 года он составит не более 1% ВВП.
Катасонов В.Ю.
07.01.2024 Компартия Китая решила управлять центробанком.
На фоне нарастающих проблем в денежно-кредитной сфере Народный банк Китая переходит под крепкую партийную руку
В экономике и финансовой сфере Китая в последние годы стали возникать проблемы, которые партийное и государственное руководство страны пыталось решать, но эффект был очень ограниченный. Проблемы лишь усугублялись. В лучшие годы Поднебесная демонстрировала темпы экономического роста, превышающие 10 процентов в год. В прошлом десятилетии рост замедлился. Темы прироста ВВП Китая, по данным МВФ, были следующими (%): 2018 г. – 6,8; 2019 г. – 6,0; 2020 г. – 2,0; 2021 г. – 8,4; 2022 г. – 3,0; 2023 г. – 5,0 (предварительная оценка). В следующем, 2024 году, по прогнозу МВФ, прирост ВВП составит 4,2%.
Но эти, на первый взгляд, неплохие темпы достигаются Китаем очень дорогой ценой. В частности, наращиванием долгов всех секторов экономики. Так, в 1995 году, по данным МВФ, госдолг Китая составил скромную величину в 21,62% ВВП. К 2000 году он чуть-чуть подрос и стал равняться 22,99% ВВП. А в этом году, судя по всему, показатель превысит 80 процентов. И это лишь долг центрального правительства. А есть еще долги местных органов власти, которые слабо учитываются официальной статистикой и которые, по оценкам экспертов, не менее чем в два раза превышают долг центрального правительства.
А ведь еще есть долг частного сектора экономики (сектора домашних хозяйств и сектора нефинансовых корпораций). К середине 2023 года долг сектора нефинансовых корпораций составил 28,3 трлн долл. В относительном выражении это 166% ВВП. На середину 2008 года этот показатель равнялся 94,2% ВВП. Таким образом, за полтора десятилетия долговая нагрузка сектора нефинансовых корпораций выросла в 1,76 раза. В силу того, что власти Китая не дают исчерпывающей статистики по разным видам долгов, для определения суммарной величины долга китайской экономики приходится делать экспертные оценки. Согласно большинству экспертных оценок, общий (суммарный) долг Поднебесной уже перевалил за 300% ВВП. Если проследить динамику экономического роста Китая и динамику общего долга Поднебесной, мы увидим, что приросты основной суммы долга по многим годам превышают приросты ВВП. Т. е. никакого реального роста китайской экономики не происходит. Активно обсуждается одна сторона медали (динамика экономики), но скрывается другая (рост долгов).
А ведь кроме основной суммы долга есть еще обязательства по обслуживанию долга (оплата процентов). С учетом этого уже получается не бег на месте, а погружение в пучину долгов. Представим, что средняя ставка по кредитам и займам, получаемых китайскими заемщиками, составляет 5 процентов годовых. При величине общего долга, равной 300 процентов ВВП, на обслуживание долга требуется ежегодно 15 процентов ВВП. Т. е. только для того, чтобы держать китайскую экономику «на плаву», надо чтобы годовые приросты ВВП составляли не менее 15% в год. Но этого и в помине нет.
Справедливости ради следует признать, что в похожем положении находятся многие другие страны. Но Поднебесная имеет серьезные геополитические амбиции. А они могут претворяться в жизнь только на базе действительно крепкой, устойчивой экономики. Китайская экономика находится на грани очень серьезного экономического кризиса. Предупредительные звоночки уже раздаются с китайского рынка недвижимости и строительства, где начались банкротства крупных девелоперских, строительных и риэлторских компаний.
Партийно-государственное руководство Китая предпринимает отчаянные попытки навести порядок в экономике и финансах страны. Причем попытки достаточно радикального характера. В частности, в этом году были приняты меры по повышению эффективности управления банковской и финансовой сферами экономики. Об этом хочу сказать несколько подробнее.
Речь идет прежде всего о центральном банке Поднебесной, который называется Народным банком Китая (НБК). Как известно, в подавляющем числе стран центробанки имеют статус независимого от государства института. А вот Китай – одна из немногих стран, где ЦБ является частью государства и входит в исполнительную ветвь государственной власти.
Днем рождения китайского центробанка считается 1 декабря 1948 года. НБК, согласно Конституции КНР, подчиняется Госсовету (высший орган исполнительной власти). Правовое положение НБК было окончательно установлено 18 марта 1995 года (на третьей сессии 8-го съезда ВСНП был принят Закон КНР «О Народном банке Китая») и с тех пор не подвергалось никаким изменениям.
Были лишь некоторые изменения, касающиеся функций НБК. Основными его функциями являются проведение денежно-кредитной политики и регулирование финансового сектора. Руководство НБК осуществляется управляющим и его заместителями, которые назначаются или снимаются с должности председателем Китайской Народной Республики. Их кандидатуры утверждаются Всекитайским собранием народных представителей или постоянным комитетом, который действует между сессиями. НБК состоит из 19 департаментов, в том числе главного управления, правового, денежно-кредитной политики, валютного, статистики, финансовой стабильности, бухгалтерского, платежной системы и др.
Несмотря на свою подчиненность Госсовету, НБК в последние два десятилетия становился все более автономным институтом в рамках исполнительной ветви власти. И многие свои решения принимал самостоятельно, лишь формально согласуя их в Госсовете (что было несложно, учитывая, что председатель НБК является членом Госсовета). Но в последние годы, особенно с того момента, когда у руля страны встал нынешний генеральный секретарь КПК и председатель Китая Си Цзиньпин (т. е. в 2012-2013 гг.) у партийного руководства стало возникать все больше вопросов и сомнений по поводу правильности проводимой центробанком политики.
Конечно, большая часть вопросов касается быстро растущих долгов китайской экономики. Вдруг вспомнили, что в стране сложился мощный «теневой банкинг», который оказался вне контроля центробанка. Есть вопросы и по поводу валютного курса юаня. Существует риск того, что США и их союзники могут заморозить гигантские суммы валютных резервов Китая, которые превышают сумму в 3 трлн долл. (и это, не считая того, что, вероятно, у Китая имеются немалые валютные резервы, которые не отражаются в официальной статистике). Только в казначейские бумаги США денежные власти Китая вложили без малого один триллион долларов.
По некоторым косвенным признакам можно заключить, что в верхнем эшелоне власти недовольны тем, что НБК слишком сблизился с западными финансовыми институтами. С 2002 года в течение 15 лет управляющим НБК был Чжоу Сяочуань, при нем НБК стал устанавливать тесные личные связи с иностранными коллегами, включая бывшего министра финансов США Генри Полсона. НБК слишком проникся идеями экономического и финансового либерализма, что в конечном счете подтачивает власть правительства и компартии, ослабляет национальный суверенитет. Чиновники НБК даже стали копировать образ жизни своих западных коллег. При нынешней враждебности Запада к Китаю это становится особенно недопустимо, угрожает национальной безопасности страны. Уже не приходится говорить об ухудшении моральной атмосферы в НБК. Число коррупционных скандалов, связанных с чиновниками центробанка, растет. Уголовные дела из-за взяток, например, были заведены на бывшего заместителя главы Народного банка Китая Фань Ифэя и руководителя одного из департаментов Сунь Гофэна.
В этом году появились некоторые признаки того, что партия и правительство Китая начали наводить порядок в НБК. Суть происходящего – восстановление и укрепление руководящей роли партии в финансовом секторе китайской экономики. Все помнят крылатую фразу Мао Цзэдуна: «Винтовка рождает власть». А у Си Цзиньпина появился новый лозунг: «Финансы рождают власть».
На изменения в финансовой политике Китая обратила внимание в конце декабря английская Financial Times в своей публикации China sidelines its once venerated central bank («Китай отстраняет свой некогда почитаемый центральный банк»).
Она обозначила главные шаги партийного руководства по наведению порядка в финансовой сфере. Самый важный был сделан еще в марте 2023 года, когда ЦК КПК принял решение об учреждении Центральной финансовой комиссии (Central Financial Commission – CFC). Как отмечает FT, CFC создана при генеральном секретаре КПК Си Цзиньпине после широкомасштабных реформ, направленных на изменение партийных и государственных структур. CFC призвана осуществлять партийный надзор за финансовой системой Китая и управлять ею. Отмечается, что CFC получила полномочия назначать руководителей ЦБ. Одновременно с учреждением CFC был ликвидирован Комитет по финансовой стабильности и развитию (FSDC), орган Государственного совета, созданный в 2017 году. CFC руководила роспуском Комитета. Помещения и часть сотрудников FSDC перешли в CFC. В аппарат CFC были также привлечены сотрудники из Народного банка Китая, Министерства финансов и Национальной комиссия по развитию и реформам. CFC начала функционировать в полном объеме с сентября.
Руководителем CFC назначен Хэ Лифенг. Между прочим, с 12 марта 2023 года он занимает пост вице-премьера Государственного совета КНР. Хэ считается соратником Си Цзиньпина, также длительно работавшего в провинции Фуцзянь. Хэ Лифэн был одним из немногих гостей, приглашенных на свадьбу Си Цзиньпина в 1987 году. Хэ часто сопровождал Си Цзиньпина в важных дипломатических миссиях за рубежом.
Одновременно с CFC учреждена Центральная комиссия по финансовой работе (Central Financial Work Commission – CFWC). Она призвана контролировать идеологическую и политическую роль КПК в финансовой системе Китая. Кстати, CFWC уже существовала в прошлом. Она учреждалась в 1998 году, а в 2002 году была упразднена на 16-м съезде компартии, ее функции были переданы государственным регулирующим органам. И вот спустя 21 год CFWC была восстановлена. Секретарем комиссии в ноябре 2023 года был назначен упомянутый выше Хэ Лифенг. Таким образом, он будет руководить двумя комиссиями.
Следует также отметить, что в марте был создан новый финансовый регулятор – Национальное управление финансового регулирования (National Administration of Financial Regulation – NAFR). NAFR учреждено на базе Комиссии по регулированию банковской и страховой деятельности КНР (China Banking and Insurance Regulatory Commission – CBIRC) и находится в прямом подчинении Госсовета КНР. NAFR отвечает за регулирование всего финансового сектора, за исключением рынка ценных бумаг. Оно взяло на себя некоторые функции Народного банка Китая. Отмечается, что NAFR поглотит более 1,6 тысячи окружных отделений Народного банка Китая.
Летом этого года произошло назначение на пост руководителя НБК Пана Гуншэна. Он сменил И Гана, занимавшего этот должность более пяти лет. Я об этом писал в статье «Смена караула в Центробанке Китая». Уже во второй половине 2023 года начались кадровые перестановки в НБК. Было замечено, что из ЦБ были уволены или ушли добровольно сотрудники с избыточно либеральными и прозападными взглядами.
С момента этого назначения прошло уже почти полгода. И кое-что прояснилось. Новый управляющий НБК, как отмечает FT, теперь занимает в партийной иерархии положение ниже, чем руководители некоторых финансовых организаций, которые регулировал центробанк. Председатель Промышленно-коммерческого банка Китая Ляо Линь, председатель Сельскохозяйственного банка Китая Гу Шу и глава страховой компании China Life Insurance Цай Силян являются членами ЦК КПК, а вот Пан Гуншэн не входит в ЦК.
Суть большинства комментариев по поводу изменений, происходящих с центробанком Китая, проста: если раньше НБК формировал денежно-кредитную политику, то теперь её будет формировать партия, а НБК будет её исполнять.
Катасонов В.Ю.
https://www.fondsk.ru/news/2024/01/07/kompartiya-kitaya-reshila-upravlyat-centrobankom.html
04.01.2024 «Китай обязательно будет восстановлен».
13 января 2024 года выборы на Тайване: возрастает вероятность военного конфликта
Воссоединение Китая с Тайванем неизбежно, заявил Си Цзиньпин в своем новогоднем обращении 31 декабря 2023 года.
Президентские и парламентские выборы 13 января 2024 года пройдут в период напряженных отношений между Пекином и Тайбэем. Китай усиливает военное давление, чтобы заявить о своих притязаниях на суверенитет над Тайванем.
Китай считает Тайвань своей «священной территорией» и никогда не отказывался от применения силы, чтобы поставить его под контроль Китая, хотя Си Цзиньпин не упомянул о военных угрозах в своем выступлении по государственному телевидению.
«Воссоединение Родины — это историческая неизбежность», — заявил Си Цзиньпин, хотя в официальном английском переводе его выступления, опубликованном информационным агентством «Синьхуа», использовалась более простая фраза: «Китай обязательно будет воссоединен».
«Соотечественники по обе стороны Тайваньского пролива должны быть связаны общим чувством цели и участвовать в славе возрождения китайской нации», — добавил он.
В прошлом году Си сказал, что люди по обе стороны пролива являются «членами одной и той же семьи» и что он надеется, что люди с обеих сторон будут работать вместе, чтобы «совместно способствовать долгосрочному процветанию китайской нации».
1. Информационная война Китая накануне выборов на Тайване
Китай выразил особое несогласие с нынешним вице-президентом Лайем Цин-те, кандидатом в президенты от правящей Демократической партии Тайваня (ДПП) и лидирующим в опросах общественного мнения с разным отрывом, заявив, что он является опасным сепаратистом.
Отвечая поздно вечером 30 декабря на комментарии Лайя в прямом эфире президентских дебатов ранее в тот же день, Управление по делам Тайваня Китая заявило, что Лай «раскрыл свое истинное лицо как упрямого «борца за независимость Тайваня» и разрушителя мира через Тайваньский пролив».
«Его слова были полны конфронтационного мышления», — заявил в своем заявлении официальный представитель уапавления Чэнь Биньхуа.
С 2016 года, когда нынешний президент Цай Инвэнь вступила в должность, правительство, возглавляемое ДПП, пропагандирует сепаратизм и является «преступным вдохновителем», препятствующим обменам через пролив и наносящим ущерб интересам народа Тайваня, сказал Чэнь.
«Как ведущий деятель власти ДПП и нынешний председатель ДПП, Лай Цзин-тэ не может уйти от ответственности за это», — добавил он.
Цай и Лай неоднократно предлагали переговоры с Китаем, но получали отказ.
ДПП заявляет, что только народ Тайваня может решать свое будущее, как и главный оппонент Лая на выборах Хоу Юй из крупнейшей оппозиционной партии Тайваня Гоминьдан (Гоминьдан).
Гоминьдан традиционно выступает за тесные связи с Китаем, но категорически отрицает свою пропекинскую позицию. Хоу также осудил Лайя как сторонника независимости.
Побежденное правительство Китайской Республики бежало на Тайвань в 1949 году после поражения в гражданской войне с коммунистами Мао Цзэдуна, основавшими Китайскую Народную Республику. Китайская Республика остается официальным названием Тайваня.
Лай заявил 30 декабря, что Китайская Республика и Китайская Народная Республика «не подчиняются друг другу». Формулировка, которую он и Цай использовали ранее, также вызвала раздражение Пекина.
Министерство обороны Китая раскритиковало Соединенные Штаты 28 декабря, через неделю после того, как их высшие военные чиновники возобновили переговоры на высоком уровне, раскритиковав их продолжающееся вмешательство в Азиатско-Тихоокеанский регион и заявив, что они придерживаются менталитета «холодной войны».
Обе стороны пообещали на переговорах работать над восстановлением контактов, чтобы избежать просчетов и недоразумений, при этом США призвали «увеличить работу», чтобы гарантировать, что военные коммуникации остаются открытыми и надежными.
Однако на последней очередной в 2023 году пресс-конференции 28 декабря представитель министерства обороны Китая занял более воинственный тон.
«Соединенные Штаты продолжают наращивать свои силы в Азиатско-Тихоокеанском регионе, это пропитано менталитетом холодной войны», — заявил 28 декабря официальный представитель Ву Цянь.
«Его цель – добиться собственных эгоистических выгод и сохранить свою гегемонию. Его природа – разжигать конфронтацию».
Официальные лица США надеялись, что переговоры на прошлой неделе, когда высокопоставленный генерал США Чарльз Браун и его китайский коллега генерал Лю Чжэньли провели видеоконференцию в рамках первого такого мероприятия более чем за год, смогут привести к более широкому восстановлению военных связей.
Эти переговоры последовали за соглашением в Сан-Франциско в ноябре 2023 года между лидерами обеих стран о возобновлении таких связей, которое Пекин разорвал после визита на самоуправляемый Тайвань в 2022 году Нэнси Пелоси, тогдашнего спикера Палаты представителей.
По словам Ву, видеозвонок дал «положительные и конструктивные результаты».
Но Пекин ожидает, что Вашингтон «предпримет конкретные действия на основе равенства и уважения для содействия здоровому и устойчивому развитию китайско-американских военных отношений», добавил он, а подробности будут объявлены позже.
На Тайване, где 13 января состоятся важные президентские выборы, Ву обвинил его правительство в намеренном «раздувании» военной угрозы со стороны Китая ради электоральной выгоды.
Он предостерег США от вмешательства в дела Тайваня, включая продажу оружия островной демократии.
«Мы решительно выступаем против того, чтобы любая страна имела официальные и военные контакты с Тайванем в любой форме. США манипулируют тайваньским вопросом в различных формах, что является очень опасной авантюрой», - сказал Ву.
«Мы призываем США прекратить вооружать Тайвань под любым предлогом и любыми способами», — добавил он.
Министерство обороны Тайваня заявило на этой неделе, что не видит никаких признаков крупномасштабной военной активности Китая перед выборами, но внимательно следит за Китаем.
У также обвинил США в росте напряженности в Южно-Китайском море после недавних стычек между Китаем и Филиппинами вокруг островов Спратли.
США поддержали Манилу в ее морских спорах с Китаем на фоне более широкого укрепления связей при президенте Филиппин Фердинанде Маркосе-младшем.
«США, исходя из своих эгоистических расчетов, потворствуют Филиппинам и подбадривают их, пытаясь принудить и угрожать Китаю», — сказал Ву.
2. Последние данные опросов перед выборами на Тайване
По данным REUTERS на 2 января 2024 года «ожесточенные споры о том, как урегулировать отношения с Китаем и избежать конфликта, доминируют на заключительном этапе предвыборной кампании на Тайване, поскольку некоторые опросы показывают острую борьбу между двумя основными претендентами на пост следующего президента острова».
По мере приближения голосования Китай обвинил Тайвань в несправедливой торговой практике и прекратил некоторые сокращения тарифов, в то время как китайские военные продолжали летать над Тайваньским проливом.
И Китай, и крупнейшая оппозиционная партия Тайваня Гоминьдан (Гоминьдан) представили голосование как выбор между войной и миром.
Правящая Демократическая прогрессивная партия (ДПП), чей кандидат в президенты Лай Чинг-дэ лидирует в опросах, раскритиковала Гоминьдан как марионеток Пекина и за повторение линии Китая о том, что ДПП угрожает миру.
Гоминьдан заявляет, что лидеры ДПП являются опасными сторонниками формальной независимости Тайваня. Лай говорит, что он сохранит статус-кво и не планирует менять официальное название Тайваня – Китайская Республика.
Гоминьдан, который выступает за более тесные связи с Китаем, но категорически отрицает свою пропекинскую позицию, заявляет, что, как и ДПП, будет продолжать укреплять оборону Тайваня, но возобновит сотрудничество с Китаем и будет выступать против независимости Тайваня.
Обе стороны заявляют, что только народ Тайваня может решать свое будущее.
Новые опросы общественного мнения не могут быть опубликованы после полуночи 3 января 2024 года, и некоторые из них ставят Хоу Юй из Гоминьдана «на расстоянии плевка» от Лая.
Опрос TVBS, проведенный 1 января, показал, что Лай имеет 33%, Хоу - 30%, а бывший мэр Тайбэя Ко Вэнь-цзе из небольшой Тайваньской народной партии - 22%.
ETtoday 2 января оценил долю Лая в 38,9%, Хоу в 35,8% и Ко в 22,4%.
Некоторые опросы дали Лаю гораздо большее преимущество, в том числе опрос My Formosa 30 декабря, который поставил его на 10 очков впереди Хоу, аналогичный результат сообщил МNews 1 января.
На кону также стоят выборы в законодательные органы. ДПП имеет большинство в законодательном органе.
Опросы показали, что ни одна партия не получит более 50% мест, а это означает, что независимо от того, кто выиграет президентский пост, им придется работать с другими партиями, чтобы добиться принятия закона.
ДПП разместила телевизионную рекламу, предупреждающую о том, что Хан Го-ю из Гоминьдана, который сильно проиграл Цаю на президентских выборах 2020 года и баллотируется на место в законодательном органе, может в конечном итоге стать спикером парламента.
3. Тайваньский вызов Китая и позиция США
Доктор Джеймс Холмс (Военно – морской колледж Уайли, США) в статье в The National Interest «Тайваньский кошмар Китая сбылся» (01.01.2024) пишет:
«За последние десятилетия Тайвань претерпел сейсмическую демографическую и политическую трансформацию – трансформацию, которая практически исключает мирное объединение Тайваня и Китая».
«Если Китай не будет пользоваться поддержкой среди политических партий Тайваня, маловероятно, что дружественный Китаю президент поселится в президентской канцелярии в Тайбэе после выборов в этом месяце. Без дружественного Китаю президента и законодательного органа у Китая будет исчезающе мало шансов достичь своей первостепенной цели – получения контроля над островом без боевых действий. Ему придется развернуть вооруженные силы со всеми опасностями и издержками, которые влечет за собой война».
«Следует признать, что демография не является другом Китая в Тайваньском проливе. Всего двадцать лет назад настроения среди островитян разделились примерно поровну между сторонниками объединения с материком и сторонниками независимости. В крайних случаях около десяти процентов выступали за немедленное объединение, а еще десять процентов выступали за немедленную независимость. Средние восемьдесят процентов казались более или менее довольными статус-кво по обе стороны пролива, выражая поддержку объединению или независимости, но без каких-либо конкретных сроков. Умеренные были рады отложить дело на неопределенный срок, вместо того чтобы пережить потрясения в результате радикальных политических перемен.
С тех пор ситуация с точки зрения Пекина ухудшилась. Это железный закон, согласно которому смена поколений происходит по мере того, как старшие поколения покидают эту землю, и что отношение общества может меняться по мере того, как молодые поколения, сформированные другим формирующим опытом, берут на себя ответственность».
«С начала века доля «жителей материка», бежавших на Тайвань после поражения в гражданской войне в Китае и считающих себя в первую очередь китайцами, сократилась до менее трех процентов населения. Это не значимый электорат в пользу союза между двумя сторонами пролива. Никто не обслуживает три процента электората.
Молодые островитяне считают себя в основном тайваньцами, а не китайцами. Они не проявляют особой привязанности – не говоря уже о преданности – Китаю. Поэтому неудивительно, что ни одна из трёх партий, претендующих на пост президента острова, не сделала объединение главной темой в борьбе за голоса. На самом деле как раз наоборот. Даже Китайская националистическая партия (Гоминьдан), которая в прошлом сближалась с Пекином, практически заглушила любые призывы к более тесным связям между двумя сторонами пролива».
«В 2005 году Пекин принял «Закон о борьбе с отделением», пообещав применить силу против Тайваня, если руководство острова двинется к формальной независимости от материка.
В 2009 году руководство партии представило в Организацию Объединенных Наций карту, заявляющую о «неоспоримом суверенитете» над водами и сушей в пределах «девятипунктирной линии», охватывающей подавляющую часть Южно-Китайского моря, включая участки исключительных экономических зон, принадлежащих соседям Китая.
В 2012 году Китай захватил отмели Скарборо, участок в глубине исключительной экономической зоны Филиппин. В 2013 году Китай взялся за изготовление искусственных островов в Южно-Китайском море и т.д.».
«Переход Пекина к жестким средствам отчуждает потенциальные источники поддержки Тайваня, способствует наращиванию вооружений в странах, опасающихся китайской экспансии, и сталкивает конкурирующие державы во враждебные альянсы, коалиции и партнерства».
Майкл Т. Клэр в статье в The National «Принесет ли Новый год войну с Китаем?» (27.12.2023) пишет, что к началу 2024 года «высшие лидеры как в Пекине, так и в Вашингтоне становятся всё более обеспокоены приближением крупного американо-китайского кризиса».
Клэр полагает, что Байден и Си 15 ноября 2023 года на саммите в Сан – Франциско предприняли несколько скромных шагов для улучшения отношений и предотвращения инцидентов, которые могли бы привести к непреднамеренному конфликту.
«Тем не менее, ни один из лидеров не согласился на какие-либо фундаментальные изменения в политике, которые могли бы действительно сдвинуть двусторонние отношения в сторону более сотрудничества.
Фактически, по наиболее важным вопросам, разделяющим две страны – Тайвань, торговля и передача технологий – они не добились прогресса. «Учитывая, что это по-прежнему является определяющей константой в отношениях, а оба лидера находятся под огромным давлением со стороны внутренних избирателей – военных, ультранационалистических политических фракций и различных промышленных групп – с целью жестко придерживаться ключевых двусторонних вопросов, не удивляйтесь, если ситуация скатится к кризису и конфронтация вновь обретет силу в 2024 году».
«Если предположить, что лидеры США и Китая сохранят приверженность неконфронтационной позиции, они столкнутся с мощными силами, которые будут приближать их к пропасти, включая как, казалось бы, неразрешимые проблемы, которые разделяют их страны, так и глубоко укоренившиеся внутренние интересы, стремящиеся спровоцировать конфронтацию.
Хотя несколько весьма спорных вопросов могут спровоцировать кризис в 2024 году, двумя, которые имеют наибольший потенциал спровоцировать катастрофу, являются Тайвань и территориальные споры в Южно-Китайском море».
«Многие американские чиновники полагают, что Пекин действительно начнет вторжение на остров, если тайваньцы провозгласят свою независимость, а это, в свою очередь, может легко привести к военному вмешательству США и полномасштабной войне.
На данный момент реакция администрации Байдена на возможное китайское вторжение регулируется принципом «стратегической двусмысленности», согласно которому военное вмешательство подразумевается, но не гарантируется. Согласно Закону об отношениях с Тайванем 1979 года, любая попытка Китая захватить Тайвань военными средствами будет считаться вопросом, «вызывающим серьезную озабоченность Соединенных Штатов», но не требующим автоматически военного ответа. Однако в последние годы все больше видных вашингтонских политиков призывают к замене «стратегической двусмысленности» доктриной «стратегической ясности», которая включала бы недвусмысленное обещание защищать Тайвань в случае вторжения».
«Конечно, вопрос о том, как Китай и Соединенные Штаты отреагируют на декларацию независимости Тайваня, еще предстоит подвергнуть испытанию. Нынешнее руководство острова, состоящее из представителей Демократической прогрессивной партии (ДПП), выступающей за независимость, до сих пор признало, что, учитывая то, как Тайвань медленно достигает фактической независимости посредством дипломатических усилий и экономического мастерства, нет необходимости торопиться с формальным заявлением. Но президентские выборы на Тайване в январе 2024 года и возможное появление еще одной администрации, в которой доминирует ДПП, могут, как полагают некоторые , спровоцировать именно такой шаг – или, в ожидании этого, китайское вторжение.
Если кандидат от Демократической партии Уильям Лай победит 13 января, администрация Байдена может оказаться под огромным давлением со стороны республиканцев – и многих демократов – с требованием ускорить и без того быстрые темпы поставок оружия на остров.
Это, конечно, будет расценено Пекином как молчаливая американская поддержка ускоренного движения к независимости и увеличит его склонность к вторжению. Другими словами, Джо Байден может столкнуться с крупным военным кризисом уже в начале 2024 года.
Спор о Южно-Китайском море может в ближайшее время привести к аналогичному кризису. Причиной этого скандала является тот факт, что Пекин объявил о своем суверенитете почти над всем Южно-Китайским морем (расширением западной части Тихого океана, ограниченным Китаем, Тайванем, Филиппинами, Борнео и Вьетнамом), а также над расположенными в нем островами. Такие претензии были оспорены другими государствами, граничащими с этим морем, которые утверждают, что в соответствии с международным правом (в частности, Конвенцией ООН по морскому праву) они имеют право на суверенитет над островами, которые входят в их отдельные «исключительные экономические зоны» (ИЭЗ). В 2016 году Постоянная арбитражная палата в Гааге по петиции Филиппин постановила, что претензии Китая недействительны и что Филиппины и их соседи действительно имеют право контролировать свои соответствующие ИЭЗ. Китай сразу же опротестовал это решение и заявил о своем намерении игнорировать его.
Контроль Китая над этими островами и окружающими их водами будет иметь значительные экономические и стратегические последствия. Ведь периметр обороны Китая расширяется на несколько сотен миль от его береговой линии, что усложняет любые будущие планы США по нападению на материк, в то же время значительно облегчая нападение КНР на базы США и их союзников в регионе. В Южно-Китайском море также расположены крупные рыбные запасы, которые являются важным источником существования для Китая и его соседей, а также огромные запасы нефти и природного газа, востребованные всеми государствами региона. Китай последовательно стремился монополизировать эти ресурсы.
Чтобы облегчить свой контроль над этим районом, Китай разместил военные объекты на многих островах, а также использовала свою береговую охрану и морскую милицию для отгона рыболовецких и нефтедобывающих судов других государств, даже тараня некоторые из этих судов.
В ответ на такие шаги официальные лица в Вашингтоне неоднократно заявляли, что Соединенные Штаты будут помогать союзникам, пострадавшим от китайского «запугивания».
Другими словами, будущее столкновение между китайскими судами и кораблями одного из партнеров Вашингтона по договору или близких союзников может легко перерасти в крупную конфронтацию. Какую форму это может принять и к чему это может привести, конечно, сказать невозможно. Но стоит отметить, что в ходе недавних учений в Южно-Китайском море Индо-Тихоокеанское командование США провело крупномасштабные боевые учения с участием нескольких авианосцев, крейсеров, эсминцев и подводных лодок. Любой военный ответ США такого масштаба, несомненно, вызовет аналогичную реакцию Китая, запустив потенциальную спираль эскалации. Если предположить, что Китай продолжит политику преследования рыболовной и геологоразведочной деятельности своих южных соседей, столкновение такого рода может произойти практически в любой момент».
«Учитывая опасности на Тайване и в Южно-Китайском море, Байдену и Си придется проявить чрезвычайное терпение и осмотрительность, чтобы предотвратить разгорание полномасштабного кризиса в 2024 году. Следует надеяться, что понимание, достигнутое ими в Сан-Франциско, наряду с новым кризисом - инструменты управления, такие как улучшенная связь между военными, помогут им справиться с любыми возникающими проблемами. Однако при этом им придется преодолеть как динамику эскалации, заложенную в этих спорах, так и воинственное внутреннее давление со стороны влиятельных политических и промышленных фракций, которые рассматривают интенсивное военное соревнование с другой стороной (если не обязательно войну) как привлекательное и необходимое».
«В Соединенных Штатах процветают масштабные военно-промышленные операции, подпитываемые гигантскими государственными ассигнованиями, призванными укрепить их способность побеждать вооруженные силы друг друга в тотальном, высокотехнологичном бою. В этой тепличной обстановке военная бюрократия и производители оружия пришли к выводу, что сохранение атмосферы взаимной подозрительности и враждебности может оказаться выгодным, в результате чего ключевые политики будут вынуждены осыпать их деньгами и властью. Например, 13 и 14 декабря Сенат и Палата представителей США, казалось бы, неспособные принять что-либо ещё, одобрили рекордный законопроект об оборонной политике, который санкционировал военные расходы в размере 886 миллиардов долларов в 2024 году (на 28 миллиардов долларов больше, чем в 2023 году), причем большая часть увеличения - для кораблей, самолетов и ракет, предназначенных в первую очередь для возможной будущей войны с Китаем. Американские военные лидеры – и политики, представляющие округа с высокой концентрацией оборонных подрядчиков – наверняка потребуют еще большего увеличения расходов в будущие годы для преодоления «китайской угрозы».
Кроме того, пишет Клэр, в США различные политические деятели и представители средств массовой информации продолжают получать выгоду, твердя о «китайской угрозе», усиливая давление на высших чиновников с целью заставить их принять решительные меры в ответ на любую предполагаемую провокацию со стороны другой стороны.
ALJAZEERA в статье «В попытке противостоять Китаю США наращивают усилия по укреплению военных связей в Азии» (28.12.2023) пишет:
«США рассматривают Китай как самый большой вызов международному порядку, в котором доминирует Запад, указывая на быстрое наращивание военной мощи Пекина – крупнейшее в истории мирного времени – а также на его претензии на самоуправляемый остров Тайвань, а также на Восточно-Китайское и Южно-Китайское моря.
Так называемые «учения по свободе судоходства», проводимые американскими военными на оспариваемых водных путях вблизи Китая, являются частью усилий администрации президента Джо Байдена по углублению и расширению своего дипломатического и военного присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
4. Назначение нового министра обороны Китая и «чистка» среди генералов НОАК накануне выборов на Тайване
Китай назначил бывшего главнокомандующего военно – морских сил Донг Цзюня новым министром обороны после нескольких месяцев неопределенности, последовавших за увольнением его предшественника.
Объявляя о назначении нового министра 29 декабря на заседании постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей, государственное информационное агентство Синьхуа не сообщило никаких причин изменения или текущего местонахождения бывшего министра.
Прежде чем стать главнокомандующим ВМС НОАК и получить звание генерала в 2021 году, Донг был заместителем командующего Восточно-морским флотом, основой того, что сейчас является Командованием Восточного театра военных действий – основной силой, ответственной за боевые действия за Тайвань.
Он также занимал должность заместителя командующего Южного командования театра военных действий, которое действует в спорном Южно-Китайском море, на которое претендует Китай, к большому гневу соседних Филиппин, Вьетнама, Тайваня, Брунея и Малайзии.
Важным элементом роли нового министра будет взаимодействие с вооруженными силами США для снижения риска конфликта из-за Тайваня и Южно-Китайского моря.
В Китае должность министра обороны в основном ориентирована на военную дипломатию и международное взаимодействие. Стратегия и важные решения на высоком уровне исходят от высокопоставленных членов Центральной военной комиссии, которую возглавляет Си.
В отличие от своего предшественника, Донг пока не является членом комиссии.
Повышение по службе адмирала Донг Цзюня сопровождалось объявлениями о том, что целый ряд генералов и высших руководителей государственных военных предприятий были отстранены от работы в законодательном органе страны и высшем политическом консультативном органе.
Масштаб кадровых изменений, объявленных в конце декабря 2023 года на встречах высокопоставленных чиновников Коммунистической партии Китая в Пекине, намекает на серьезность продолжающегося расследования военной коррупции, которое в последние месяцы было направлено против закупок оружия и ракетных войск, отвечающих за ракетную и ракетную промышленность страны.
29 декабря Китай внезапно изгнал девять военных деятелей из своего национального парламента, сообщило официальное информационное агентство Синьхуа.
Пятеро из этих лиц были сотрудниками секретных ракетных сил страны, в том числе бывший командующий Ли Юйчао, который, как ранее сообщалось, был фигурантом коррупционного расследования.
Двое были выходцами из Департамента разработки оборудования, который летом 2023 года начал расследование о коррупции в закупках оборудования, начиная с 2017 года. Даты этого расследования совпали с периодом пребывания бывшего министра обороны Ли Шанфу во главе отдела закупок.
Дин Лайхан, бывший командующий ВВС, также был уволен 29 декабря, а девятый человек был военнослужащим ВМФ.
Причину удаления не указали. Народно-освободительная армия не опубликовала никакой информации о дисциплинарном расследовании.
Помимо Ли Юйчао и Дин Лайхана, другими семью военными чиновниками, смещенными из Всекитайского собрания народных представителей, являются:
Чжоу Янин , бывший командующий Ракетными войсками НОАК
Чжан Чжэньчжун , бывший заместитель командующего Ракетными войсками НОАК, а с недавнего времени заместитель начальника Объединенного штаба ЦВК
Ли Чуангуан , заместитель командующего Ракетными войсками НОАК как минимум с 2018 года.
Лю Хун, член Ракетных сил НОАК
Чжан Юлинь , бывший заместитель директора Департамента общего вооружения, предшественник отдела оборудования
Цзюй Синьчунь , командующий ВМФ Южного театра военных действий с февраля.
Рао Вэньминь , член EDD
Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/kitaj_obyazatel_no_budet_vosstanovlen
10.09.2023 Технология, от которой зависит ВСЁ - почему МИКРОЧИПЫ невозможно делать в отдельной стране?
|
|
Большой документальный фильм
Это - ЧИП. В нём скрыта великая сила. Эти малыши стали так могущественны в нашей цивилизации, что если их по каким-то причинам прекратят производить – встанет вся экономика на планете.
Но, как ни странно, нет какой-то одной страны, или даже могущественной державы, которая была бы абсолютным лидером в производстве микросхем. Интересно, почему так? Как эти чипы защищают Тайвань от войны? И как исторически складывались отношения с чипами у советского союза, а теперь и у России? Но обо всём по порядку. Давайте разбираться
06.09.2023 Что происходит в Китае?
|
|
Большой документальный фильм
Что же на самом деле происходит в таком, казалось бы, для всех понятном Китае?
В этом документальном фильме вы увидите эту загадочную страну с многих ракурсов, и именно такой обзор позволит сложить многоплановую точку зрения, которая будет ближе всего к реальности. .
Тайм-коды:
00:00:00 - Начало
00:01:20 - Что не так с Китаем?
00:15:06 - Коррупция в Китае
00:25:25 - Технологичный Китай
00:41:09 - Импортозамещение по-китайски
00:53:01 - Китай только копирует?
03.11.2022 Что там у Тайваня?
|
|
Большой документальный фильм.
Мы покажем что там на самом деле у Китая с Тайванем. И заодно расскажем, почему Пекин считает этот остров своей отколовшейся провинцией. Узнаем, откуда у одного из правителей мятежного острова появилась самая настоящая русская жена, и как его воспитывала сестра Ленина. Копнём ещё глубже исторические хроники и посмотрим на единственного в истории короля-пирата, династия которого правила Тайванем 22 года. Ну и посмотрим, конечно, на простые обывательские радости, такие, как например, стриптиз на похоронах, местную кухню и детей, которые спят в садиках в спальных мешках.
Тайм-коды:
00:00:00 - Начало
00:00:17 - Тайвань и Крым
00:00:44 - Претензии Тайваня к Российским территориям
00:02:01 - Республика Тыва (Тува) в составе Тайваня
00:03:31 - Последнее китайское предупреждение
00:04:42 - Технологичный Тайвань
00:05:36 - Тайвань - главный по микрочипам
00:07:05 - Аэрокосмическая индустрия Тайваня
00:07:48 - Тайвань в квантовой гонке
00:09:14 - Кибербезопасность Тайваня
00:12:16 - Место Тайваня в мире
00:13:24 - Тайваньские процессоры МЦСТ Эльбрус и Байкал
00:15:27 - Китайские санкции в отношении Тайваня
00:17:56 - История: как Тайвань стал китайским Крымом
00:19:11 - 1550 год - Португалия и остров Формоза (Прекрасный)
00:19:40 - Захват острова голландской Ост-индской компанией
00:20:14 - Пиратский король Тайваня - Коксинга
00:21:04 - Как пират стал королем
00:25:56 - Захват Тайваня японцами
00:26:19 - Чан Кайши с партией Гоминьдан сбегает на Тайвань от Мао Дзэдуна
00:27:49 - Тайвань и Китай - официальные позиции
00:30:25 - При чём тут США?
00:32:10 - Экономика Тайваня - от отсталого острова до мирового лидера
00:39:51 - Воспитанный сестрой Ленина сын Чана Кайши его и советская жена
00:50:18 - Будни тайванцев. Мусор
00:51:29 - Летоисчисление на Тайване
00:51:58 - Кухня Тайваня
00:56:17 - Спорт на Тайване
00:56:44 - Гигантский демпфер башни Тайбэй
00:57:49 - Экотуризм на Тайване
00:58:12 - Деревня кошек
00:59:38 - Народные традиции Тайваня
01:05:31 - Детские сады и школы
01:11:34 - Армия
01:12:56 - Высшее Образование
01:14:29 - Зарплата
01:15:09 - Музеи
01:16:04 - Концовка