2025-2026 Статьи, видео
27.04.2026 Какую игру готовит Турция. Дмитрий Евстафьев и Владимир Аватков
Дмитрий Евстафьев | Профессор смотрит в мiр
26.04.2026 Турция – Евросоюз: противоречивые тенденции. Мавашев Юрий
В Анкаре делают ставку на развитие двусторонних отношений с европейскими странами
18.04.2026 Ближний Восток: в Турции наводят мосты с международными финансовыми институтами. Мавашев Юрий
Что обсуждали в Стамбуле Реджеп Эрдоган и Ларри Финк?
15.04.2026 Почему Турция, Египет и Пакистан ратуют за прекращение конфликта США с Ираном? Мавашев Юрий
Национальная разведывательная служба стремится играть неформальную роль в посреднических усилиях
04.03.2026 Агрессия против Ирана: последствия для Турции и Азербайджана драматичны и непредсказуемы. Мавашев Юрий
На Ближнем Востоке может ускориться процесс формирования противостоящих альянсов
08.09.2025 Турция: как Эрдоган решил обезглавить оппозицию и что из этого выйдет. Юрий Кузнецов
Действия властей приближают общественно-политический шторм
06.09.2025 «Тюркский коридор» из Казахстана в Турцию: транспортный маршрут с дальним прицелом. Юрий Кузнецов
Железные дороги – как инструмент геополитического влияния
22.08.2025 Сближение Турции и Японии – как элемент стратегии Запада по сдерживанию Китая? Юрий Кузнецов
В Токио заинтересовались ударными беспилотниками Bayraktar и не только
28.03.2025 Кто ставит на цветную революцию в Турции? Владимир Аватков и Руслан Сафаров
В Турции арестован мэр Стамбула, что вывело миллионы людей на улицы турецких городов. Что стоит за решением арестовать известного политика, о внутреннем расколе в Турции, об экономическом кризисе, который играет на руку оппозиции, о сирийском факторе в турецкой политике и игре США и Европы за контроль над новой Османской империей. Заведующий кафедрой Ближнего и постсоветского Востока ИНИОН РАН, профессор Дипломатической академии МИД РФ, д.п.н. Владимир Аватков. Политолог Руслан Сафаров. Геополитбюро
11.03.2025 Предстоит учиться коммуницировать с партнёрами в регионах Ближнего и Среднего Востока. Владимир Аватков
В 2025-м эксперты устремили свои взоры на новый регион – Ближний и Средний Восток. О важности выстраивания отношений с новым центром силы рассказал доктор политических наук, заведующий Отделом Ближнего и Постсоветского Востока ИНИОН РАН, профессор Дипакадемии МИД России Владимир Аватков.
07.02.2025 Восток, Запад, Россия: Эволюция Мировой Борьбы. Владимир Аватков
МИРНаС
23.12.2023 Внешнеполитический курс Турции и интересы России. Владимир Аватков
Литературный экстаз
27.04.2026 Какую игру готовит Турция
|
|
Дмитрий Евстафьев и Владимир Аватков
26.04.2026 Турция – Евросоюз: противоречивые тенденции.
В Анкаре делают ставку на развитие двусторонних отношений с европейскими странами
Евросоюз и Турцию снова раздирает глубина противоречий и разногласий. На этот раз всему виной неосторожное, но откровенное высказывание главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен. Впрочем, в Ак-Сарае предсказуемо и гарантированно не шокированы и даже не удивлены откровениям, что Анкару не видят в европейском объединении.
Своим неосмотрительным заявлением глава Еврокомиссии раскрыла истинное отношение евробюрократии к стремлению Турции присоединиться к Евросоюзу. Похоже, в обозримой перспективе такой сценарий для Анкары почти исключён. Во всяком случае, при нынешних еврочиновниках. В противном случае объяснить слова главной евробюрократки, что Старый Свет должен быть избавлен от влияния Турции наравне с Россией и Китаем затруднительно.
Резонансное заявление фон дер Ляйен сделала на мероприятии в Гамбурге, посвященном 80-летию газеты Die Zeit. Во время обсуждения перспектив ЕС она подчеркнула, что расширение объединения является геополитической необходимостью. Вот только Турции в этом процессе она места не нашла.
«Мы должны добиться успеха в создании Европейского континента таким образом, чтобы он не попал под влияние России, Турции или Китая. Мы должны мыслить масштабнее и более геополитично», – заявила фон дер Ляйен. По всей видимости, для достижения этих целей Брюсселю требуются совсем другие игроки – в первую очередь Украина, Молдавия, во вторую – страны Балканского региона.
Надо сказать, это не в первый случай трудностей общения главы Еврокомиссии с Турцией. Фон дер Ляйен периодически допускает критические высказывания в отношении турецкого лидера и выстроенной им модели правления. Ответом стало символическое унижение в 2021 г. в ходе визита руководства ЕС с президентом Турции, когда главу Еврокомиссии демонстративно отсадили на диван: мол, сиди и не отсвечивай. К слову сказать, ещё 2024 году фон дер Ляйен анонсировала определенные изменения в порядок приема стран в ЕС, упростив процедуру интеграции. По задумке исполнительного органа ЕС, кандидаты должны получить преимущества, которыми пользуются члены сообщества, чтобы им не пришлось ждать годы или десятилетия, пока они проведут необходимые для членства реформы. В частности, Брюссель хотел постепенно открыть вступающим странам доступ к единому европейскому рынку.
Глава дипслужбы ЕС небезызвестная Кая Каллас несколько месяцев назад подчеркнула, что Молдавия, Украина, Албания и Черногория могут вступить в Евросоюз к 2030 году. При этом Турция за последние годы в измерении переговоров о расширении ЕС не упоминалась ни разу. Хотя широко известно, что процесс евроинтеграции она начала значительно раньше.
Более того, Турция – один из основателей Совета Европы, с 1963 года она является «ассоциированным членом» ЕС, а в 1999 году официально стала страной-кандидатом. Республика – старейший член блока НАТО, обеспечивавшего более полувека безопасность европейских стран. Членство в Североатлантическом альянсе всегда рассматривалось как своеобразный билет в ЕС, поскольку почти все члены Евросоюза и были под ядерным зонтиком блока.
Вместе с тем глубина противоречий между Анкарой и Брюсселем снова дает о себе знать. «Мы выполнили все обещания, данные ЕС, но они не выполнили почти ни одного», – посетовал пару лет назад турецкий президент Реджеп Эрдоган, подчеркнув, что больше не потерпит никаких новых требований или условий для присоединения Турции.
Симптоматично, что истинное отношение Евросоюза к Турции ярко проявляется даже не только в вопросе вступления. В конце концов, процесс евроинтеграции всегда можно было обставить формулами и туманными формулировками о «несоответствии демократическим принципам».
ЕС не намерен сотрудничать с Анкарой и по вопросам поставок оборонной продукции, даже несмотря на статус члена НАТО. «В наших общих интересах, чтобы Евросоюз изменил свою позицию. Давайте не будем забывать, что европейская безопасность – это не только дело стран союза. Это проблема, которая касается всех европейских союзников», – заявил в прошлом году Эрдоган.
Теперь снова понятно, что никаких конструктивных шагов со стороны Брюсселя ждать не приходится. Турция для него «угроза». К США там тоже доверия больше нет. Фон дер Ляйен на том же мероприятии отметила, что прежней модели Европы, основанной на дешёвой энергии из России, дешевой рабочей силе из Китая и поддержке безопасности со стороны США, пришел конец. «Мы должны полностью изменить свою позицию. Мы должны стать более независимыми», – сказала она.
Еврокомиссии пришлось оправдываться. Агентство Bloomberg уточнило, что Анкара направила запрос для уточнения заявления фон дер Ляйен. Глава пресс-службы ЕК Паула Пиньо была вынуждена пояснять слова своего руководителя. Она заявила, что глава Еврокомиссии не сравнивала Турцию с другими странами, а это упоминание было якобы признанием её геополитического влияния, размера и амбиций.
При этом в ЕС подчеркнули, что рассматривают Турцию как важного партнера в экономическом и политическом плане и «важным союзником по НАТО и страной – кандидатом в ЕС».
Между тем в Турции, похоже, устали от лицемерного отношения ЕС. В Партии националистического движения еще в 2025 г. предложили подумать о создании альянса с Россией и Китаем в качестве противовеса не только ЕС, но и «коалиции Эпштейна», состоящей из США и Израиля.
Несмотря на очевидное похолодание в отношениях между Турцией и ЕС, среди еврочиновников все же остаются те, кто старается сохранить партнерские отношения. Среди них – еврокомиссар по вопросам соседства и расширения Марта Кос. В одном из последних заявлений она прямо сказала: «Турция нужна нам». Евродипломаты явно забегали, стремясь уладить неприятный инцидент, но пока без особого успеха. Как известно, в июле в Турции пройдет саммит НАТО, и промахом главы Еврокомиссии явно воспользуется Белый дом, стремящийся подорвать и без того эфемерное единство в рядах альянса. А потому Брюсселю жизненно необходимо уладить конфликт с Анкарой, что, вероятно, будет делаться и через двусторонние связи на уровне лидеров отдельных государств.
К ключевым партнёрам Турции в составе ЕС следует отнести и Италию в лице премьер-министра Джорджи Мелони. На днях стало известно, что Анкара и Рим запускают совместный проект по созданию гибридных морских платформ.
В рамках кооперации итальянская Piloda Defence выступит производственной площадкой и системным интегратором, турецкая Havelsan обеспечит внедрение систем управления, автономной навигации и сенсорного слияния, а турецкая VN Maritime займётся разработкой высокопроизводительных корпусов и архитектуры платформ.
Проект предусматривает создание судов, способных действовать как с экипажем, так и в полностью беспилотном или гибридном режиме, выполняя задачи от разведки и патрулирования до поисково-спасательных операций и транспортировки грузов и персонала.
На итальянском примере хорошо видно, как турецкая сторона пересмотрела или уточнила свою отношение к Евросоюзу. Анкара однозначно делает ставку на развитие двусторонних связей с отдельными членами объединения, не забывая при этом и об общем интересе торговать с ЕС.
Мавашев Юрий
18.04.2026 Ближний Восток: в Турции наводят мосты с международными финансовыми институтами.
Что обсуждали в Стамбуле Реджеп Эрдоган и Ларри Финк?
В Стамбуле в османском дворце Долмабахче состоялась закрытая встреча нынешнего турецкого лидера Реджепа Эрдогана с главой транснациональной инвестиционной компании BlackRock Ларри Финком. Подобного рода встречи и переговоры – один из тех узлов, где сегодня стягиваются геополитические бури Ближнего Востока и тектонические сдвиги мировой финансовой системы.
Есть мнение, что речь идёт не столько об инвестициях, сколько о канале, по которому финансово-элитные круги пытаются направлять ход событий в эпоху большого передела региона. Согласно турецким официальным источникам, встреча маркирует возможный сдвиг в экономической стратегии Турции и активном стремлении привлечь западные инвестиции.
Эксперты рассматривают встречу как часть «инвестиционного прорыва» правительства Эрдогана для стабилизации экономики и привлечения капитала от крупнейших мировых фондов, несмотря на предыдущие попытки Турции ориентироваться на другие региональные объединения (такие, как ШОС). Встреча с главой BlackRock, управляющей, как можно понять из открытых источников, активами на сумму более 10 трлн долл. подчёркивает важность восстановления доверия западных инвесторов к турецким предприятиям и компаниям.
На переговорах присутствовали министр финансов Мехмет Шимшек, министр энергетики Алпарслан Байрактар и старший представитель Всемирного экономического форума Алоис Звингги. Последнее подчеркивает то стратегическое значение, какое Ак-Сарай вынужден придавать процессу возвращение в лоно западных финансовых институций. На самом деле этот процесс начался с 2023 года, с момента, когда главой Минфина стал тот самый Мехмет Шимшек – выходец из провинции Батман, выпускник Анкарского университета с серьёзным опытом работы в западных финансовых организациях и тесно с ними связанный.
Согласно отчёту Bloomberg News, акции турецких предприятий входят в число крупнейших активов BlackRock, чего раньше не наблюдалось. По объёмам активов (10 %) Турция занимает третье место после Саудовской Аравии и Объединённых Арабских Эмиратов (ОАЭ). Нельзя не отметить, что попытки встроиться в американскую и европейскую модель координат явно активизировались с момента утверждения в конце 2024 г. новых властей в Сирии. Неслучайно Ак-Сарай планирует перестроить энергетические маршруты на Ближнем Востоке. Турция рассматривает кризис в Ормузском проливе как возможность и предлагает строительство дополнительных трубопроводов в регионе, которые соединят Катар, Ирак и Среднюю Азию с Европой.
Стоит отметить следующие ключевые проекты. Газопровод Катар-Турция, Транскаспийский газопровод (Туркменистан – Азербайджан), продление трубопровода Киркук - Джейхан до Басры, соединение нефтяных месторождений Сирии с нефтепроводом между Ираком и Турцией, а также межсистемная линия электропередачи между Королевством Саудовская Аравия и Турцией.
Само собой, попытки понравиться коллективному Западу или «прийтись ко двору» предпринимаются правительством Эрдогана достаточно давно. Как минимум с 2019 года, когда Анкара подписала с Триполи два известных меморандума, которые утверждали позиции Турции как ведущей державы в Восточном Средиземноморье.
С тех пор Ак-Сарай вовлекает в свои проекты и инициативы самых разных региональных игроков, не исключая и тех, с кем еще недавно конкурировал, если не враждовал. В частности, сравнительно недавно Анкара и Эр-Рияд открыли наземные коридоры для торговли со странами Персидского залива в обход Ормузского пролива.
Министр торговли Турции Омер Болат сообщил о подписании соглашения с Эр-Риядом о запуске логистического маршрута через Сирию и Иорданию. Коридор предназначен для поставок товаров, которые не могут пройти через блокированный Ормузский пролив. Водителям грузовиков на время действия маршрута будут выдавать транзитные визы. Эта проблема решалась без малого 10 лет.
В Анкаре рассчитывают нарастить экспорт, сохранив импорт «на приемлемом уровне». Сильнее всего конфликт Ирана и Израиля, как известно, ударил по поставкам в Турцию нефтехимии, химикатов и удобрений. Примечательно, что Болат отметил, что Португалия зовет турецких подрядчиков на инфраструктурные проекты на 60 млрд евро, а ЕС наращивает интерес к турецкой оборонной промышленности.
Думается, в этом утверждении не так уж и много позерства. Год назад, весной 2025 г., стало известно о тесном военно-техническом сотрудничестве Италии и Турции. В частности, речь шла о двух концернах по производству БПЛА турецкой Baykar и итальянской Leonardo. Таким образом Анкара заручилась определенной поддержкой со стороны правительства Джорджи Мелони.
К слову сказать, в этот же процесс и модель органично вписывается и совместный турецко-иракский мегапроект транспортно-логистического коридора «Путь развития». Турция рассчитывает оказаться полезной европейским потребителям через поставку энергоносителей из Персидского залива, что особенно актуально в свете непрекращающегося трения между Россией и странами ЕС, будто бы отказавшимися от российских энергоресурсов. Хотя, как мы знаем, и сегодня находятся страны, категорически несогласные с общей линией евробюрократии. Как отмечает Reuters, словацкий премьер Роберт Фицо раскритиковал порядок принятия регламента о запрете импорта, назвав его «явным нарушением всех принципов, на которых основаны договоры ЕС».
Но при любом раскладе Ак-Сарай пытается воспользоваться ситуацией, воспользоваться расколом между Россией и Евросоюзом. В конце концов, пренебречь взаимоотношениями с европейским объединением Турция никак не может себе позволить, учитывая, что до 50 % её товарооборота, по данным Евростата, приходятся на страны ЕС. Этим фактором и будет определяться турецкая международная политика, в том числе во взаимодействии с такими институтами, как BlackRock.
Мавашев Юрий
15.04.2026 Почему Турция, Египет и Пакистан ратуют за прекращение конфликта США с Ираном?
Национальная разведывательная служба стремится играть неформальную роль в посреднических усилиях
Турция, Египет и Пакистан рассчитывают организовать новую встречу между Исламской Республикой Иран и США. Уложиться по срокам инициаторы надеются до 21 апреля, сообщают источники портала Axios.
Ключевой вопрос: в чем заинтересованность сторон способствовать разрядке и без того чрезвычайно накалённой атмосферы на Среднем Востоке? Турецкая разведка (МИТ) незаметно и неожиданно для некоторых игроков стала ключевым посредником в прекращении огня между США и Ираном, используя свои связи с США, Ираном и Пакистаном для содействия разрядке, одновременно сосредоточившись на защите национальных интересов безопасности, сообщает Al Monitor.
Неделю назад вступило в силу двухнедельное перемирие между США и Ираном, достигнутое в основном при посредничестве Пакистана. Оно прервало 40 дней боевых действий, но оставило основные спорные вопросы нерешенными. Прошедшие 11 апреля переговоры конфликтующих сторон в Исламабаде пока в лучшем случае наметили основные контуры разногласий, но вовсе не способствовали решению имеющихся проблем, о чём свидетельствуют резкие телодвижения и противоречивые шаги нынешнего хозяина Белого дома.
Согласно сообщению агентства Bloomberg, Белый дом и Тегеран рассматривают возможность второй встречи в попытке возобновить переговорный процесс с целью прекращения огня. При этом уточняется, что цель администрации Трампа – провести новые переговоры до истечения двухнедельного перемирия.
Так или иначе, вне зависимости от выбора площадки для переговоров – Пакистан, Турция или, к примеру, Египет – сейчас не вполне ясно, как сблизить переговорные позиции. Подходы Вашингтона и Тегерана кажутся непримиримыми по целому ряду аспектов, включая основной козырь иранцев – контроль над Ормузским проливом – либо же сворачивание ракетной программы Тегерана, на чём по-прежнему настаивают в Вашингтоне.
Хотя в роли главного посредника выступает Исламабад, Анкара также играла посредническую роль в непрямых переговорах между Вашингтоном и Тегераном как до, так и во время конфликта. Более того, Турция оставалась одним из нескольких неофициальных каналов, через которые передавалось предложение США о переговорах между вице-президентом Джеем Ди Вэнсом и спикером иранского парламента Мохаммедом Багером Галибафом.
В течение месяца министр иностранных дел, один из вероятных преемников Реджепа Эрдогана Хакан Фидан провёл более 150 телефонных разговоров с американскими официальными лицами и региональными коллегами. Только с министром иностранных дел ИРИ Аббасом Арагчи он переговорил более десятка раз, следует из официальных данных. Симптоматично, что после прекращения огня премьер-министр Пакистана Шехбаз Шариф поблагодарил за оказанное содействие Турцию, Китай, Египет, Катар и Саудовскую Аравию. Позже он переговорил с президентом Турции Эрдоганом, и обе стороны высоко оценили усилия друг друга в преддверии перемирия.
Хотя турецкая разведка была менее заметна, чем дипломаты и президент, она также могла сыграть заметную неформальную роль в содействии прекращению огня. Во время соответствующих переговоров Национальная разведывательная организация Турции поддерживала прямые контакты как с западными официальными лицами, так и с Ираном, включая с КСИР. Цель – передать обеим конфликтующим сторонам важные сообщения и предотвратить любые вероятные недоразумения, как сообщает гостелекомпания TRT World.
Согласно пакистанскому источнику, тесно связанному с оборонными и силовыми структурами страны, предполагаемая роль турецкой разведки в процессе деэскалации соответствует давнему сотрудничеству между Анкарой и Исламабадом, охватывающему контртеррористические операции, координацию в сфере безопасности в Афганистане и иные вопросы.
Примечательно и другое. «До начала войны США и Израиля против Ирана и начала боевых действий между Афганистаном и Пакистаном Анкара незаметно содействовала каналам деэскалации между Кабулом и Исламабадом», – как утверждает один из источников.
В целом турецкая разведка – редкий игрок, способный напрямую взаимодействовать и «играть на нескольких досках» с ЦРУ, КСИР и «Моссадом» одновременно. Вместе с тем отсутствие официальных контактов с Израилем в последние годы – главная «ахиллесова пята» Анкары. Обе стороны отозвали своих послов в 2023 году на фоне поддержки турецкими властями палестинского движения ХАМАС. Пусть и не сразу, но турки разорвали-таки большинство коммерческих связей с Израилем в следующем году. Тогда же Турция закрыла свое воздушное пространство для частных рейсов израильских чиновников и заблокировала участие Израиля в учениях НАТО, что усугубило раскол.
При этом, насколько можно судить, каналы связи с разведкой остаются открытыми: директор MIT Ибрагим Калын встретился с тогдашним директором Службы общей безопасности Израиля (ШАБАК) Роненом Баром в Анкаре в ноябре 2024 года, чтобы обсудить прекращение огня в Газе, уточнил Барак Равид из Axios.
По сообщениям турецких СМИ, MIT также сыграла решающую роль в том, чтобы отговорить США от вооружения курдов для борьбы с иранским правительством. Анкара предусмотрительно считает этот вопрос тесно связанным со своими интересами национальной безопасности. Как мы писали ранее, вооружённые группировки иранских и иракских курдов собирались в районах, контролируемых Региональным правительством Курдистана в Эрбиле, готовясь к вторжению в западные иранские провинции с курдским большинством для «борьбы с режимом», однако позже эти планы были отложены. По информации турецких правительственных СМИ, преемник Фидана на посту главы MIT Ибрагим Калын провёл интенсивные переговоры с иракскими чиновниками и представителями Курдской автономии, стремясь предотвратить любое участие курдов в нападениях на Иран.
Подрывные планы врагов Ирана всерьёз встревожили Анкару, особенно из-за потенциального участия Партии свободной жизни Курдистана, основанной в 2004 году выходцами из запрещённой в Турции Рабочей партии Курдистана (РПК).
В своих переговорных манёврах Белый дом во многом опирается на ближневосточного союзника по НАТО как на ключевую региональную державу, поддерживающую каналы связи с Ираном и проиранскими шиитскими ополчениями в Ираке, а также оказывает влияние на процессы в Сирии, в то время как Вашингтон заинтересован в сохранении дипломатических каналов в регионе, который становится все более нестабильным.
Неподдельная заинтересованность Египта и Пакистана в мирном урегулировании вооружённого конфликта обусловлена по крайней мере одним немаловажным аспектом. Очередная горячая точка на карте региона вредит экономическим интересам Каира, так как египетская экономика еще явно не успела оправиться от удара в результате падения спроса на Суэцкий маршрут из-за разрушительных действий Израиля в Газе. Агрессия против Ирана способна надолго заморозить транспортные артерии, что будет способствовать формированию наэлектризованной атмосферы в египетском обществе.
Косвенно конфликт на Ближнем Востоке влияет и на планы Исламабада по реализации мегапроекта Китайско-пакистанского экономического коридора (КПЭК / CPEC), сопряжённого с китайскими инвестициями в рамках программы «Один пояс – один путь». Патрону Пакистана Китаю перебои с поставками нефти в Персидском заливе явно ни к чему, равно как и невозможность воспользоваться СРЕС из-за дрейфующих мин. Впрочем, как показывают текущие события, успех посреднических усилий вовсе не очевиден: агрессоры намерены и далее гнуть свою линию, с чем в Иране точно не согласны.
Мавашев Юрий
04.03.2026 Агрессия против Ирана: последствия для Турции и Азербайджана драматичны и непредсказуемы.
На Ближнем Востоке может ускориться процесс формирования противостоящих альянсов
Неспровоцированная агрессия США и Израиля против Ирана актуализировала многие региональные проблемы. Пожалуй, главная из них касается перспектив и положения Турции и Азербайджана в регионе: насколько они могут уверенно смотреть хотя бы в завтрашний день, не говоря уже о более широкой перспективе.
Тем более что из Израиля звучат интересные сигналы, напоминающие то ли предостережения Анкаре и Баку, то ли открытую угрозу. Чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать совсем недавнее заявление экс-премьера Израиля Нафтали Беннета, решившего быть «очень откровенным». По словам этого политика, ни много ни мало для Израиля «Турция – это новый Иран».
«Турция и Катар получили влияние в Сирии и пытаются распространить его на весь Ближний Восток», – заявляет Беннет. Надо признать, израильские деятели уже давно, с падения в декабре 2024 г. «режима Асада» в Дамаске, высказывали некоторые опасения в подчёркнуто антитурецких тонах.
Распространение и закрепление влияния Турции в историческом Леванте или Восточном Средиземноморье явно не вписывается в планы Израиля и его главного партнёра – покровителя в лице США, что бы при этом ни заявляли в Белом доме, оказывая поддержку временному президенту Сирии Аш-Шара`а. В свою очередь, в Анкаре также особых иллюзий относительно бесконфликтного мирного сосуществования с Израилем не питают.
Как отмечал по этому поводу колумнист Сулейман Сейфи Огюн в проправительственном издании Yeni Şafak, возможные последствия американо-иранской войны внушают Ак-Сараю мало оптимизма. Неблагоприятные стратегические последствия военных действий для Турции (и не только для неё) очевидны. «Речь уже не о том, выйдет ли война, а о том, когда она начнётся и к чему приведёт. Если Иран будет уничтожен, одним из первых последствий станет исчезновение ещё одного буфера между Анкарой и Тель-Авивом», – прозорливо написал Огюн за несколько дней до начала агрессии.
В сценарии быстрой победы США и Израиля Анкара, по его мнению, рискует оказаться в геополитическом «кольце»: «новый» проамериканский (и надо полагать, отнюдь не стабильный – Прим. авт.) Иран, усиление Израиля и Индии на Южном Кавказе, связка «сионистского режима» с Грецией и Кипром на западе. Таким образом, это уже не просто ближневосточный конфликт, а вопрос стратегического окружения Турции.
Если же война затянется, возникает ещё более тревожная перспектива – регионализация конфликта, удары по базам США, риск втягивания Турции и даже опасность суннитско-шиитской эскалации. Отдельная чувствительная тема – возможная активация «курдской карты» и дестабилизация северо-западных провинций Азербайджана с преимущественно тюркским и отчасти курдским населением. Иные бакинские эксперты лелеют надежды на ренессанс автономистских настроений и движений начала 1920-х, 1945 или 1979-1980 гг., однако последствия ослабления центральной власти могут оказаться вовсе не такими уж радужными, спровоцировав «войну всех против всех» и неконтролируемые миграционные процессы. Наученные непростым сирийским опытом, турецкие власти уделяют повышенное внимание 534-километровой границе с Ираном, через которую уже начали переходить сотни граждан соседней страны.
Показательно, что экономические риски – нефть, газ, миграция – Сейфи Огюн упоминает вскользь. Это говорит о том, что главный страх в турецком консервативном дискурсе сегодня – это не рост цен, а резкие изменения и колебания стратегического баланса вокруг страны. В традиционной турецкой «оптике» Иран – не столько союзник, сколько партнёр, с которым можно и нужно поддерживать взаимовыгодный диалог, и до некоторой степени – буфер. И вопрос в том, что будет, если буфер исчезнет.
Атмосфера взаимного недоверия затрагивает и военно-техническую сферу. К примеру, расширение Турцией парка истребителей Eurofighter Typhoon до 56 единиц, включая самолеты конфигурации Tranche 4, оснащенные РЛС CAPTOR-E с радаром AESA и ракетами Meteor, встревожило правительство Нетаньяху.
Реакция израильских СМИ на намерение Анкары расширить парк Typhoon отражает более глубокие опасения по поводу смещения регионального баланса. Ускоренная модернизация турецкой боевой авиации рассматривается как фактор, способный изменить баланс сил в регионе и ослабить традиционное качественное военное превосходство Израиля.
«Если бы у Израиля было функционирующее министерство иностранных дел или нормальное правительство, оно бы уже дипломатически вмешалось, чтобы предотвратить продвижение этой сделки», – заявил лидер оппозиции и глава партии «Еш Атид» Яир Лапид. Он также предупредил, что «Турция обладает крупнейшим и наиболее мощным военно-морским флотом на Ближнем Востоке и теперь стремится к паритету с Израилем в воздушном пространстве». В октябре прошлого года Анкара заключила соглашение с Британией на поставку 20 новых Typhoon Tranche 4. Ещё по 12 единиц Tranche 3A будут приобретены у Катара и Омана. Отдельно планируется приобрести дополнительные 12 истребителей у Катара, что обеспечит поступление 24 Eurofighter Typhoon в течение одного года.
В сочетании с полной модернизацией F-16 Özgür/Block 70 Турция в краткосрочной перспективе значительно усилит свои военно-воздушные силы, в то время как в Израиле продолжаются дискуссии о влиянии растущего военного потенциала Анкары на региональный баланс сил.
К тому же Израиль явно не в восторге от недавнего заявления и планов Турции, Саудовской Аравии и Пакистана создать то, что в СМИ получило название «мусульманское НАТО». В особенности Западный Иерусалим крайне обеспокоен попытками турецкой стороны оттащить саудитов от Израиля. Ведь израильтяне всеми правдами и неправдами пытались затащить Эр-Рияд и в «Авраамические соглашения», и в проект экономического коридора «Индия – Ближний Восток – Европа» (IMEC).
Вдобавок присоединение Саудовской Аравии к масштабным проектам с израильским участием укрепило бы и Ближневосточную четверку, или Западную четверку I2U2 Group, – стратегическое партнёрство между Индией, Израилем, Объединёнными Арабскими Эмиратами (ОАЭ) и США, подкрепляемое как официальными визитами и переговорами, так и широкой сетью неформальных контактов.
Судя по всему, Западный Иерусалим уже предпринял как минимум две попытки вернуть Эр-Рияд в «строй». Во-первых, когда премьер Индии Нарендра Моди подтвердил намерение вернуться в IMEC (тем самым актуализировав данную тему для Саудовской Аравии), а во-вторых, когда агрессорам удалось добиться от кронпринца Бин-Салмана осуждения Ирана за удары по саудовской территории, которые приписывают Тегерану. Можно предположить, что в настоящее время заинтересованные силы активно подбивают Эр-Рияд и другие аравийские монархии к открытому присоединению к антииранской «коалиции Эпштейна».
4 марта МИД Турции вызвал посла Ирана в Анкаре в связи с инцидентом с запущенной из Ирана ракетой. Одновременно Хакан Фидан в телефонном разговоре выразил своему иранскому коллеге Аббасу Арагчи обеспокоенность Анкары по поводу инцидента. Согласно данным Минобороны Турции, выпущенная из Ирана баллистическая ракета была перехвачена подразделениями ПВО и ПРО НАТО в Восточном Средиземноморье.
Как видим, Турции и её союзнику, Азербайджану, не скрывающему своих крепких связей с Израилем, есть о чём призадуматься. При прочих равных в ближайшей перспективе не исключено формирование в регионе противостоящего Анкаре и Баку альянса с участием Индии, Израиля, Греции, Кипра и, возможно, некоторых других заинтересованных игроков. Рассчитывать, что Иран выступит в роли «громоотвода» для Анкары и Баку, теперь уж точно не приходится.
Мавашев Юрий
08.09.2025 Турция: как Эрдоган решил обезглавить оппозицию и что из этого выйдет.
Действия властей приближают общественно-политический шторм
На днях турецкий суд снял с должности руководство стамбульского филиала Республиканской народной партии (CHP) – Озгюра Челика, а также его команду. Вместо них партией в городе на берегах Босфора будет управлять временный управляющий совет, назначенный властями (kayyım).
Это немыслимое по меркам республиканской истории событие вызвало настоящий политический шторм в оппозиционной среде, учитывая настоящую войну, которую с марта 2025 власти ведут с оппозицией, когда за решеткой оказался главный конкурент Эрдогана и мэр Стамбула Экрем Имамоглу. Сторонники оппозиции вышли на улицы, пытаясь прорваться к блокированному штабу главной оппозиционной партии, полиция пустила в ход водомёты, в стране заблокированы социальные сети.
Официально скандальное решение подконтрольного режиму Эрдогана суда мотивировано нарушениями в ходе 38-го партийного съезда 2023 года, когда голоса некоторых делегатов якобы были подкуплены. Напомним, речь идёт о том историческом съезде, когда СНР сменила главу с проигравшего президентские выборы Кемаля Кылычдароглу на нынешнего Озгюра Озеля.
Стоит ли говорить, что оппозиция однозначно рассматривает это решение Ак-Сарая как очередной «удар по демократии»? Многие считают, что это попытка ослабить «народных республиканцев» перед всеобщими выборами 2028 года, к которым правительство Эрдогана готовится заблаговременно. Рынки отреагировали моментально: индекс BIST 100 упал на 5,4%, а банковский сектор – на 7,5%, пишет газета Sözcü.
Решение по Стамбулу может повлиять на другой процесс: в Анкаре суд рассматривает дело об отмене избрания лидера СНР Озгюра Озеля. Следующее заседание намечено на 15 сентября. Соответственно, некоторые наблюдатели полагают, что это решение суда по стамбульскому отделению CHP – своего рода «проба пера» перед таким же решением по конгрессу всей партии.
Профессор по конституционному праву Шуле Озсой Бойнсуз из университета Галатасарай в интервью газете Oksijen заявила, что снятие руководства стамбульского отделения CHP по решению суда – это не просто юридический вопрос, а удар по самой идее многопартийной политической системы. По её словам, если суды и государственные органы начинают решать, кто должен возглавлять оппозиционную партию, это означает фактический отказ от принципа политического плюрализма.
В этой оценке госпожи Бойнсуз с ней трудно не согласиться, либо же привести убедительные доводы и контраргументы. Дело в том, что недавние события политического прошлого Турции хорошо соотносятся с вынесенным вердиктом. Надо напомнить, что в августе находящийся в заточении Имамоглу заявил, что в случае отказа ЦИК по его кандидатуре он поддержит альтернативного кандидата. Уже тогда было понятно, что им может стать либо мэр Анкары Мансур Яваш, либо глава СНР Озгюр Озель. Если же присовокупить к этому обстоятельству тот факт, что этим летом оппозиция нисколько не утратила инициативу и не ослабила хватку, то истеричные действия властей, стремящихся выжать конкурентов с политического поля, в общем легко прогнозируемы.
Как известно, 14 августа оппозиция предъявила задокументированный факт попытки получения взятки членом правящей партии. Тогда Мюджахит Биринджи, входящий в центральный комитет правящей партии (ПСР), потребовал в качестве взятки 2 млн долларов у бизнесмена Мурата Капки за снятие обвинения и освобождение. Последний был также арестован в рамках так называемого расследования против мэрии Стамбула.
Озгюр Озель и его партия стали ассоциироваться у правящего режима во главе с Эрдоганам как экзистенциальная угроза. Власти, вероятно, осознают масштаб и размах уже начавшихся протестов при вынесении решения 15 сентября не в пользу Озеля. И тем не менее с упорством, достойным лучшего применения, они «гонят поезд» вперед, попутно пытаясь давить политических противников.
Невзирая на многочисленные заявления руководства страны о внешних происках, логика избранного силового подхода не нацелена на будущее, гармонично укладываясь именно в прошлое кемалистской республики.
Когда-то Народно-республиканская партия, основанная первым президентом Мустафой Кемалем (Ататюрк), безраздельно управляла страной, не терпела даже намека на появление политических конкурентов. Власти пресекали любое инакомыслие, представляя интересы, прежде всего, узкой прослойки военных, а также буржуазного класса, обитавшего преимущественно в приморских городах.
Тем не менее с начала 50-х годов в стране возник запрос на политическое разнообразие, и оно не заставило себя долго ждать. На политическом небосклоне появилась Демократическая партия – предшественница эрбакановской и эрдогановской Партии благоденствия, Партии достоинства и Партии справедливости и развития.
По всей видимости, Эрдоган, большой поклонник повешенного в 1960 году военными президента Аднана Мендереса, и его нынешние сподвижники благополучно забыли об этой истории. Как и о том, что их партия в идеологическом измерении давно отошла от декларируемых ценностей. Из партии турецкой «глубинки» она превратилась в силу, выражающую интересы «глубинного государства», срастив партийный и государственный аппарат как минимум с момента принятия новой конституции в 2017 году.
Порочность и опасность выбранного властями подхода кроется в том, что как минимум третья часть страны категорически не принимает и не воспринимает подобные методы на ура, о чём свидетельствуют и социологические данные.
Еще в июле, согласно данным MDRAPORLAR, 53.5% избирателей были готовы выбрать Экрема Имамоглу, в то время как за действующего президента Реджепа Эрдогана свои голоса были готовы отдать 46.5% представителей электората.
Более того, позиции СНР также не просели за лето. По данным HBS Arastirma, за главную оппозиционную партию свои голоса были готовы отдать 34.6% респондентов, в то время как за правящую ПСР – 29.8%. Пока единственное, что относительно удерживает партию властей на политическом плаву, – их альянс с партией националистического движения Девлета Бахчели, которой, согласно тем же данным, отдают предпочтение 7% избирателей.
Тем временам РНП пытается перейти в контрнаступление, начав сбор подписи участников прошедшего в октября 2023 г. регионального съезда в Стамбуле, сообщил Озгюр Озель. По его словам, партия готова при необходимости собрать общенациональный съезд и снова подтвердить свою позицию и кадровые решения. Предварительно этот съезд намечен на 21 сентября, причём партийные юристы уверены в том, что власти едва ли могут ему воспрепятствовать. Согласно имеющимся оценкам, Озель может вновь победить, причём с более серьёзным перевесом, чем два года назад. В случае если власти решатся на силовой разгон съезда, ситуация неизбежно резко накалится.
Может статься, что уже этой осенью руководство страны столкнется с беспрецедентной протестной активностью, включая не только лишь протестные демонстрации, но и акции всеобщего гражданского неповиновения, включая общенациональную забастовку, причём обвинения в адрес оппозиции в подрыве внутриполитической стабильности в стране не окажутся столь уж убедительными. Вольно или невольно, но своими действиями Реджеп Эрдоган и его окружение приближают в стране политическую бурю, чреватую непредсказуемыми последствиями не только для Турции, но и для её соседей, и для региона в целом.
Юрий Кузнецов
06.09.2025 «Тюркский коридор» из Казахстана в Турцию: транспортный маршрут с дальним прицелом.
Железные дороги – как инструмент геополитического влияния
Дочерняя компания «Казахстанских железных дорог» KTZ Express запустила мультимодальные контейнерные перевозки между Казахстаном и Турцией с транзитом через Грузию и Азербайджан. Подобные инициативы наполняют некоторым смыслом разговоры о «Великом Туране».
Известно, что средний срок доставки грузов по маршруту составляет от 20 до 25 дней. По железной дороге – от станции Кощекей до Карса, далее через Тбилиси до порта Алят. На пароме через Каспий – от порта Алят до порта Актау, где в июне был открыт новый контейнерный хаб. По железной дороге – от порта Актау до станции Медеу – такова вся протяженность маршрута, о котором идёт речь.
Одновременно стало известно о размещении компанией KTZ Express заказа на строительство шести судов класса «река-море» (скорее всего, это будут сухогрузы с возможностью перевозки контейнеров от 450 до 520 ДФЭ, строить которые будут в Китае или Индии). Возможно, по этому пути пойдет и Узбекистан, стремящийся обзавестись на Каспии несколькими собственными судами.
Напомним, месяцем ранее в рамках официального визита президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева в Турцию железные дороги Казахстана и Турции подписали соглашение о сотрудничестве в области перевозок железнодорожным транспортом по Среднему коридору, предполагающее широкий спектр взаимодействия, включая:
-
организацию регулярного сообщения между Казахстаном и Турцией;
-
увеличение объёмов перевозок по линии Баку — Тбилиси — Карс;
-
наращивание пропускной способности маршрутов между Китаем и Европой и Африкой;
-
повышение эффективности перевозок за счет оптимизации процесса транзита грузов и координации логистических операций;
-
упрощение таможенных и административных процедур для обеспечения ускоренного оформления товаров при пересечении межгосударственных границ.
Очевидно, речь идет о полноценном новом мультимодальном маршруте между Казахстаном и Турцией через страны Закавказья – Грузию и Азербайджан. Некоторые видят в этом логистический прорыв. Хотя после появления нефтепровода «Баку – Тбилиси – Джейхан» или объявления о Зангезурском коридоре мультимодальные маршрут между Казахстаном и Турцией представляется логичным продолжением всей транспортно-логистической стратегии Анкары за последние годы.
Да, коридор конкурентоспособен, тем более на фоне роста товарооборота между Турцией и Казахстаном. Вместе с тем не следует забывать, что за технологическим «прорывом» стоят соображения куда более приземлённого и вместе с тем идеологизированного характера. Анкара последовательно, шаг за шагом усиливает свои инструменты влияния, а рассматриваемый мультимодальный маршрут – лишь один из инструментов достижения влияния.
Турция формирует свою геокультуру, подконтрольную и понятную ей реальность. И в этой реальности каждому составному элементу системы будет отведена своя роль. Неслучайно 2023 г. был объявлен Годом расцвета тюркской цивилизации, подкрепленный принятой на саммите в 2021 г. Концепцией тюркского мира до 2040 г. Документ охватывает сферы политики и безопасности, экономики и отраслевого развития, принцип инфраструктурной взаимосвязанности, расширения контактов между людьми. Вдобавок в 2022 г. в Самарканде была одобрена Стратегия развития ОТГ в период реализации вышеуказанной концепции и также принято решение об учреждении Тюркского инвестиционного фонда с уставным капиталом до 500 млн долл.
Особое внимание участники уделили теме транспортной взаимосвязанности тюркских государств, в частности необходимости дальнейшего развития Транскаспийского международного коридора «Восток – Запад». Вопрос энергетики также стал одним из ключевых. На саммите Эрдоган указал на то, что тюркские государства находятся на пересечении стратегических экономических коридоров, назвав, например, трубопровод «Баку – Тбилиси – Джейхан» один из самых успешных энергетических проектов.
В то же время продолжается культурно-гуманитарное давление Турции на республики бывшей советской Средней Азии путём формирования идеи по переходу тюркских государств на общий алфавит, продвижения общей истории тюркских народов и постепенного внедрения концепции «Шесть государств – одна нация». Хотя эти декларативные формулы крайне скверно увязываются с историей и реальным опытом взаимодействия стран региона с Османской империей. Акценты наследников Блистательной Порты исключительно на общетюркские сюжеты вносят раскол в многонациональные общества, в которых, помимо тюрок, проживают и представители персидского языка и культуры, и этнического корня.
Правда и в том, что ОТГ по историческим меркам ещё очень молодая организация, не имеющая опыта интеграционного строительства, сопоставимого с российским ЕАЭС или ШОС. Из этого следует, что Анкара требует у государств региона за свои «транспортно-логистические услуги» платить политической лояльностью, которая отнюдь не основана на реальном турецком вкладе в Среднюю Азию. Более того, фактически с турецкой стороны речь идёт о паразитировании на советском наследии.
Разумеется, Казахстан занимает особое место в экспансионистских планах. Турки выделяют крупнейшую по территории республику центральноазиатской «пятёрки» в силу её высокого уровня развития. По запасам природного газа занимает 20-е, а по запасам нефти 12-е места в мире. То же самое можно констатировать и относительно Узбекистана с его сбалансированной экономикой. С менее ресурсно-богатыми государствами региона и отношения развиваются куда скромнее.
Красноречиво о реальном отношении Турции к странам региона может сообщить тот факт, что на днях впервые за 14 лет предварительно и не без турецкого участия разделённая Сирия возобновила экспорт нефти. Точнее, около 600 тыс. баррелей тяжелой сырой нефти вывозится из порта Тартус. До начала гражданской войны в Сирии в 2011 году нефть составляла 20% ВВП страны, половину её экспорта и более 50% государственных доходов. Само собой, такая экономическая эксплуатация соседней арабской страны, превратившейся в турецкого энергетического агента менее чем за год с декабря 2024 г. – поучительный сюжет для всех государств, поддающихся турецкой пропаганде об «общей судьбе» и «общих ценностях».
Практика показала, что Анкаре ничто не мешает вкладывать колоссальные средства в инфраструктуру, поддерживая железнодорожные проекты, продвигая логистические узлы, с одной стороны, а с другой – ставить на исключительно удобные и лояльные ей режимы. Недаром турецкая сторона неоднократно пыталась замкнуть на себя связи и контакты стран Средней Азии с внешним миром, однако это напрасный труд. Благодаря российской и китайской альтернативе Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан и Туркменистан могут сохранить своё достойное международно-политическое позиционирование.
Юрий Кузнецов
22.08.2025 Сближение Турции и Японии – как элемент стратегии Запада по сдерживанию Китая?
Заглавное фото: Japan Times
В Токио заинтересовались ударными беспилотниками Bayraktar и не только
20 августа министр обороны Японии Гэн Накатани в ходе официального визита в Турцию встретился с турецким коллегой Яшаром Гюлером. Заявленная цель визита – укрепление двустороннего военно-технического сотрудничества. В частности, речь идет об особом интересе японской стороны в сфере беспилотной авиации.
В преддверии визита дипломатический источник в Анкаре сообщил, что главы военных ведомств двух стран «обсудят пути расширения сотрудничества в области военной техники и технологий, а также обменяются мнениями о развитии ситуации в регионе». По словам источника, они также намерены расширить контакты между Вооружёнными силами Турции и Силами самообороны Японии на уровне подразделений.
Накатани посетил оборонные предприятия и ряд объектов в Стамбуле, включая компанию Turkish Aerospace Industries (TUSAS), военно-морские верфи и производителя беспилотников Baykar, сообщил представитель Министерства обороны Турции.
Пока неясно, какой именно турецкий беспилотник интересует Токио, но на июльской выставке вооружений в Стамбуле японский чиновник высоко оценил некоторые из них: «Меня очень интересуют БПЛА Bayraktar, производимые Турцией, и я хотел бы узнать подробности», – признался журналистам военно-морской офицер Ивадэ Ёхэй в кулуарах выставки вооружений IDEF 2025 в Стамбуле. Турция же стремится расширить зарубежные рынки сбыта своих беспилотников, которые уже были проданы в ряд стран Европы, Африки и Центральной Азии. В прошлом году экспорт турецкой продукции военного назначения достиг рекордных 7,15 млрд. долларов, что примерно на 30% больше, чем годом ранее, поскольку страна укрепляет свой статус мирового поставщика вооружений.
По словам турецкого дипломатического источника, в рамках усилий по качественному расширению использования беспилотных летательных аппаратов на суше, в небе и на воде Япония среди прочего рассматривает и продукцию турецкого ВПК.
Министр обороны Яшар Гюлер в свою очередь заявил после встречи с Накатани, что Турция стремится расширить оборонную промышленность и военное сотрудничество с Токио: «Наши японские друзья могут быть уверены, что мы готовы приложить все усилия для дальнейшего развития нашего сотрудничества, особенно в оборонной промышленности и военных отношениях».
Как отмечает агентство Reuters, примечательным этот, казалось бы, сугубо протокольный визит японского министра делает несколько обстоятельств. С одной стороны, Накатани – первый министр обороны Японии, совершивший официальный визит в Турцию, страну-члена НАТО. Хотя широко известно, что Турция и Япония в сопоставимой степени являлись важнейшими опорами выстроенной в послевоенный период мировой системы западных альянсов. Тем не менее, как ни странно, ранее японские министры не баловали своим вниманием турецких коллег.
Более того, до недавнего времени Япония и Турция, если и сотрудничали в оборонной сфере, то лишь в ограниченном объёме, в основном посредством совместного участия в международных выставках вооружений и обмена технологиями. Значительных прямых поставок оружия между двумя странами не военные эксперты не фиксировали. Более того, история взаимодействия двух стран отмечена и явными провалами, причем не в столь уж отдалённой перспективе. Так, одним из несостоявшихся совместных проектов стало создание моторов для танков и комплектующих в производстве нового поколения танков Altay, разработанного совместно с Сеулом и произведённого японской компанией с участием турецких инженеров, прошедших обучение в Японии.
Когда в 2011 году правительство Ноды Есихико под давлением США и национального ОПК объявило о смягчении существовавшего на протяжении десятилетий запрета экспорта продукции военного назначения, в Турции начали рассматривать Токио как перспективного партнёра в сфере ВТС. В перспективе Турция была намерена наладить с японскими компаниями производство моторов для вертолетов, беспилотников и инфракрасных датчиков, а также энергоустановок для подводных лодок и кораблей. Несмотря на то, что обсуждение возможной кооперации в этой области проходило на высоком уровне, стороны отказались от этого проекта. Поводом для прекращения переговоров послужил действующий в Японии запрет на военный экспорт.
Однако время идёт, и явным образом визит Накатани получает новое звучание в условиях международно-политического контекста – ведь вслед за Анкарой он отправился в Джибути. Как известно, именно в этой африканской стране располагается военная база, управляемая военно-морскими силами Народно-освободительной армии Китая (PLAN). И можно не сомневаться: китайский объект неподалеку от главной мировой артерии у «ворот» Бал-эль-Мандебскоого пролива – явное «бельмо» на глазу коллективного Запада.
Следует добавить, что в последние недели Япония была несколько обеспокоена активностью ВМС Китая у своих берегов. Известно также о решении Токио разместить беспилотные летательные аппараты вокруг нескольких спорных островов в Восточно-Китайском море. Вероятно, отчасти к этим действиям Японию мог побудить тот факт, что в июне 2025 китайская авианосная группа впервые посетила территориальные воды «Страны восходящего солнца». По информации Kyodo, Токио задействовал американский беспилотник береговой охраны SeaGuardian для отслеживания китайских судов в районе некоторых спорных островов в Восточно-Китайском море.
Вместе с тем сводить всю японскую активность в отношении укрепления контактов с турками исключительно к ответным мерам, призванным сдержать Китай – едва ли целесообразно и в полной мере обосновано. Споры Китая и Японии за акваторию насчитывают не один десяток лет, да и затрагивают они не только военную составляющую, но также и спор о рыболовстве и подводных ресурсах.
Отметившие в 2024 столетие установления дипотношений Анкара и Токио могут сближаться в военном отношении и по иным, геополитическим причинам. Несмотря на некоторую общность менталитетов и неявное сопряжение интересов в Евразии в исторической ретроспективе, турецко-японские отношения вовсе не являются безоблачными. К примеру, в своё время в Токио решительно осудили турецкую военную операцию в Сирии. Имеются расхождения и в подходах к проблемам в Восточной Азии. Аналогично Японии, Турция поддерживала сбалансированные отношения с Китаем, традиционно придерживаясь нейтральной позиции территориальном споре между Токио и Пекином за острова Сэнкаку. В территориальном споре между Японией и Южной Кореей за принадлежность острова Такэсима Турция также предпочитает оставаться нейтральной, несмотря на продвинутый диалог с Сеулом.
Соответственно, если визит Накатани будет иметь продолжение в виде соглашения о военно-техническом сотрудничестве, это может означать постепенный пересмотр Анкарой своей позиции нейтралитета в спорах между Токио и Пекином.
Симптоматично, что попытка «сдержать» Китай посредством Японии и Турции наблюдается в тот самый момент, когда «Глобальный Юг» проявляет признаки большей консолидации. Так, ранее мы уже писали о беспрецедентном за последние 5 лет сближении Индии и Китая. Несмотря на систематические предпринимаемые усилия, коллективному Западу не удалось вбить клин между Нью-Дели и Пекином. Внерегиональным недоброжелателям не остаётся ничего иного, как попытаться стравить государства Дальнего Востока или Азиатско-Тихоокеанского региона в смертельной схватке. В этой связи сложно переоценить значимость предстоящего 31 августа – 1 сентября в китайском Тяньцзине очередного саммита Шанхайской Организации Сотрудничества, на который, скорее всего, прибудет и президент Турции Реджеп Эрдоган.
Юрий Кузнецов
28.03.2025 Кто ставит на цветную революцию в Турции?
|
|
В Турции арестован мэр Стамбула, что вывело миллионы людей на улицы турецких городов. Что стоит за решением арестовать известного политика, о внутреннем расколе в Турции, об экономическом кризисе, который играет на руку оппозиции, о сирийском факторе в турецкой политике и игре США и Европы за контроль над новой Османской империей. Заведующий кафедрой Ближнего и постсоветского Востока ИНИОН РАН, профессор Дипломатической академии МИД РФ, д.п.н. Владимир Аватков. Политолог Руслан Сафаров.
Поддержите ГЕОПОЛИТБЮРО:
на Boosty — https://boosty.to/geopolitburo
на Спонср.ру — https://sponsr.ru/geopolitburo/
ТГ-канал Владимира Аваткова: https://t.me/avatkov
Подпишитесь на наши соцсети, чтобы ничего не пропустить: Telegram — https://t.me/geopolitburo
11.03.2025 Предстоит учиться коммуницировать с партнёрами в регионах Ближнего и Среднего Востока.
Международные отношения который год становятся одной из ключевых тем для обсуждения в рамках Московского экономического форума. В 2025-м эксперты устремили свои взоры на новый регион – Ближний и Средний Восток. О важности выстраивания отношений с новым центром силы рассказал доктор политических наук, заведующий Отделом Ближнего и Постсоветского Востока ИНИОН РАН, профессор Дипакадемии МИД России Владимир Аватков.
Владимир Алексеевич, давайте подробнее поговорим про Турцию, которая кратно увеличила свое присутствие в мире – Азербайджан, Сирия, попытки объединить страны бывшего постсоветского пространства, проект «Великий Туран». Турция проводит независимую политику? Какая цель подобных попыток объединения?
Турция сегодня проводит все более активную и независимую внешнюю политику. Оставаясь союзником США по Североатлантическому альянсу и второй по численности армией в НАТО, она реализует замыслы по интеграции в постсоветском пространстве, формирует туркоцентричные инициативы, чтобы убедить всех тюрок – Турция главная среди них, хотя и является периферией тюркского мира. Кроме того, Турецкая Республика активна в других сопредельных регионах, в частности на Ближнем и Среднем Востоке. Также после произошедших событий существенно увеличилась роль Турции в Сирии. Однако здесь нет гарантий, что в дальнейшем у Анкары все будет гладко, особенно учитывая большие сложности с экономикой и огромную инфляцию в стране. Очевидно, ей будет сложно решать проблемы инвестирования в соседние государства– в частности в Сирийскую Арабскую Республику. Сегодня Турции стоит определиться, насколько она прозападная, провосточная или ориентирована на свои собственные интересы. В настоящий момент страна борется за право быть одной из мировых держав, влияющих на глобальные политические процессы. В этом отношении примечательна ее идея – «Мир больше пяти» (где пять – число постоянных членов Совбеза ООН, прим. редакции). Таким образом, Турция единолично бросает вызов всей системе международных отношений.
Предлагаю затронуть одну из практических тем. Владимир Алексеевич, расскажите, пожалуйста, как меняются транспортные коридоры на Востоке в настоящий момент? Являются ли они открытыми и доступными для России?
Одной из целей американской политики в отношении Евразии является предотвращение создания устойчивых связок между странами объединения. Они считают, что отделили Европу от России занавесом в виде украинского кейса. Также происходит конфронтация на Ближнем Востоке. Следовательно, движение товаров становится все более рискованным и менее прибыльным, достаточно вспомнить кейс с хуситами и посмотреть на то, что происходит в Сирии, на конфронтацию Израиля и Ирана, Израиля и Ливана, Газы. Таким образом, остаётся Турция, через которую можно осуществлять торговлю ровно до тех пор, пока американцам это выгодно. В остальном же Евразия оказывается разорвана на две части. Хотя возможно, именно к этому и вели американцы – в надежде на то, чтобы Панамский канал, за который они борются, стал ключевой транспортной артерией.
Какие шаги должна предпринять Россия, чтобы улучшить свое положение в данном аспекте?
Россия может и должна проводить активную внешнюю политику в отношении стран Ближнего и Среднего Востока, которые являются одними из ключевых участников международных отношений. Наша идея об инклюзивной безопасности в регионе тесно связана с экономикой – фактически тот, кто контролирует безопасность, контролирует экономику – дело вовсе не в сирийском режиме, а в формировании управляемого будущего на Востоке.
Средний и Ближний Восток – новый центр силы на мировой арене? Чем можно подтвердить или опровергнуть данный тезис? С кем России здесь необходимо укреплять отношения в первую очередь? Каким образом?
Ближний и Средний Восток являются одними из ключевых центров силы мирового политического процесса, это связано с энергоемкостью региона, а также с тем, что здесь находятся быстрорастущие экономики. Да, они могут пребывать в кризисе, однако весьма привлекательны с точки зрения инвестирования и организации нового миропорядка. Очевидно, Ближний и Средний Восток, как и вся система международных отношений, находится в процессе радикальных перемен – формируется новая система полицентричного мира. В ее рамках наиболее интересно выстраивать отношения с ключевыми игроками в различных региональных подсистемах. Очевидно, крупнейшими игроками подсистемы «Ближний и Средний Восток» являются Турция, Иран, Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Египет, Израиль. Эти страны – ключевые с точки зрения принятий решений и формирования будущего.
Почему тема «Ближний и Средний Восток в меняющемся мире» выделена в отдельную сессию на МЭФ? Почему сегодня важно это обсуждать?
Учитывая титанические сдвиги, происходящие в системе международных отношений, развитие данного региона крайне важно обсуждать в рамках Московского экономического форума. Мы привыкли к тому, что взаимодействуем с западными партнёрами, а вот как нам коммуницировать с партнёрами в регионах Ближнего и Среднего Востока еще предстоит учиться. Благо, у нас есть большой исторический опыт взаимодействия. При этом необходимо понимать, что в настоящий момент происходит в регионе в политическом, экономическом плане, учитывать специфику коммуникации со странами не-Запада. Об этом обязательно будем говорить в рамках мероприятия.
Источник публикации: Пресс-служба МЭФ
https://me-forum.ru/media/news/17310/?ysclid=m9eakan3gh551692172
07.02.2025 Восток, Запад, Россия: Эволюция Мировой Борьбы.
|
|
Владимир Аватков. Заведующий кафедрой Ближнего и постсоветского Востока ИНИОН РАН, профессор Дипломатической академии МИД РФ, д.п.н.
23.12.2023 Внешнеполитический курс Турции и интересы России
|
|
Владимир Аватков. Заведующий кафедрой Ближнего и постсоветского Востока ИНИОН РАН, профессор Дипломатической академии МИД РФ, д.п.н.