15.08.2023 Почему Китай не может вытащить мир из новой Великой депрессии
За последние два десятилетия с момента вступления Китая в ВТО его национальная промышленная база добилась беспрецедентных успехов, став ведущим мировым экономическим производителем во многих основных областях. Академические дебаты о том, больше ли ВВП Китая, чем ВВП США, неуместны. ВВП в значительной степени бесполезен как мера реальной экономики. Если измерять его в реальном физическом экономическом производстве, Китай оставил США и всех остальных далеко позади. Поэтому будущий курс промышленного производства в Китае имеет жизненно важное значение для будущего мировой экономики. Глобализация мировой экономики сделала это так.
Производство стали по-прежнему остается единственным лучшим индикатором роста реальной экономики. В 2021 году Китай произвел в двенадцать раз больше стали, чем США, более миллиарда тонн. США, некогда мировой лидер, произвели жалкие 86 миллионов тонн. В тоннах угля Китай добывает около 50% мирового объема угля. Он контролирует 70% мировой добычи редкоземельных металлов и более 90% его переработки благодаря странным политическим действиям США, проводимым несколько десятилетий назад. Сегодня Китай является крупнейшим в мире производителем автомобилей, почти в три раза больше, чем США, по 27 миллионов единиц в год, что составляет треть от общего мирового объема в 2022 году. Китай является крупнейшим производителем необходимого для строительства цемента и ведущим в мире производителем алюминия. С показателем 40 миллионов тонн в 2022 году это сопоставимо с менее чем одним миллионом тонн в США. Он также является крупнейшим в мире потребителем меди. Список можно продолжать.
Это лишь для того, чтобы показать, насколько важна экономика Китая для мирового экономического роста за последние два десятилетия. Всего четыре десятилетия назад Китай был незначительным в реальном экономическом выражении мира. Так что если Китай вступит в глубокий экономический спад, на этот раз эффект будет глобальным. И это как раз то, что происходит сейчас. Важно отметить, что спад начался задолго до суровых трех лет нулевого карантина Китая из-за COVID. Проще говоря, Китай после так называемого Великого финансового кризиса 2008 года сумел создать финансовый пузырь, размер которого мир никогда прежде не испытывал. Этот пузырь начал сдуваться, начавшись с недвижимости, примерно в 2019 году. Масштаб системный, и это только начало.
Колоссальное сокращение заемных средств и скрытый долг
Огромной проблемой экономической модели Китая за последние два десятилетия стал тот факт, что она представляла собой модель финансирования, основанную на долге и в значительной степени сосредоточенную на спекуляциях с недвижимостью, выходящую за рамки возможностей экономики.
Целых 25–30% от общего ВВП Китая приходится на инвестиции в недвижимость — дома, квартиры, офисы. Это существенно. Проблема в том, что недвижимость, особенно квартиры в Китае, на протяжении более двух десятилетий казалась гарантированным источником дохода для владельцев, а также для застройщиков, банков и, прежде всего, для местных чиновников. Цены ежегодно росли на двузначные цифры, иногда на 20%. Миллионы китайцев среднего класса покупали не одну, а две или более квартир, используя вторую в качестве инвестиций для будущей пенсии. Земля в Китае принадлежит Коммунистической партии на местном уровне. Она сдается в долгосрочную аренду строительным фирмам, которые затем берут кредиты на строительство.
Здесь все становится мутным. Для местных чиновников CP доход от аренды местной недвижимости и их инфраструктурных проектов является основным источником дохода. До сих пор муниципальные налоги на имущество запрещены, несмотря на огромное давление со стороны местных чиновников.
В 2018 и 2019 годах цены на недвижимость в Китае достигли пика. С тех пор они находятся в затяжном спаде. В Китае уникальная и очень подверженная злоупотреблениям модель рынка недвижимости. Обычно покупатель должен заранее оплатить полную цену покупки, когда застройщик только начал строительство. «Покупайте сегодня, завтра цена будет еще выше» — такова была мантра. Для этого он берет ипотеку, обычно в местных банках. Если застройщик не завершит строительство вовремя, покупатель все равно должен будет выплачивать ипотеку. Даже если застройщик обанкротится, как это происходит сейчас, оставив после себя заброшенное недостроенное жилье. Ни одна другая страна не использует эту модель. Обычно в западных странах достаточно небольшого депозита на дом, чтобы зарезервировать его до завершения строительства. Ипотека выдается, когда недвижимость будет достроена. Но не в Китае.
Пока цены на жилье в Китае постоянно росли, это, по-видимому, работало, и рынок жилья расширялся. Когда эта инфляция цен прекратилась по разным причинам и усугубилась крайне жесткими карантинными мерами из-за COVID, то, что тогда было колоссальным пузырем на рынке недвижимости, начало лопаться. По словам экономиста Роберта Петтиса из Пекинского университета, «с начала кризиса на рынке недвижимости в сентябре и октябре 2021 года цены на недвижимость снизились более чем в двух третях из семидесяти крупнейших городов Китая (и, вероятно, во всех более мелких), в то время как, что еще важнее, продажи новых квартир в этом году (2022) рухнули». [i]
Главный поворот произошел в 2021 году с дефолтом China Evergrande Group по ее долларовым облигациям. Тогда это был самый задолженный в мире конгломерат недвижимости с долгами значительно более 300 миллиардов долларов. В 2018 году Evergrande считалась «самой дорогой группой недвижимости в мире», согласно Википедии. Это было на бумаге. К моменту дефолта она также владела тематическими парками, компанией по производству электромобилей, курортами и достаточным количеством земли для размещения 10 миллионов человек. Пока Пекин не отказался спасти Evergrande, в запоздалой попытке охладить пузырь, китайские кредиторы выдавали кредиты, исходя из предположения, что крупные заемщики будут спасены — слишком большие, чтобы рухнуть. Пекин усвоил все неправильные уроки из опыта американских банков после Lehman Bros.
Выяснилось, что Evergrande за эти годы создала колоссальную мошенническую схему Понци. Они не были уникальными. После спекулятивного бума на рынке недвижимости после 2010 года плохо регулируемые местные органы власти по всему Китаю все больше обращались к недвижимости, чтобы увеличить доход и выполнить целевые показатели роста ВВП Пекина, что фактически было денежной версией советского централизованного планирования. Завышение стоимости местной недвижимости было способом выполнения местных целевых показателей ВВП. Местным чиновникам была предоставлена их доля ежегодного взноса в ВВП, который должен был быть выполнен. Недвижимость стала идеальным средством для выполнения целевых показателей ВВП и получения местных доходов. Пока цены росли, банки и все более нерегулируемые местные «теневые банки» присоединялись к «беспроигрышному» золотому дню. По данным South China Morning Post, к 2020 году и началу жестких ограничений из-за COVID вклад налогов с продажи земли и недвижимости в бюджетные доходы местных органов власти достиг пика в 37,6 процента. [ii]
Частичный дефолт Evergrande вызвал панику на рынке недвижимости Китая, которую чиновники отчаянно и безуспешно пытались контролировать. Это была лишь первая крупная жертва в том, что является системным крахом. Власти Пекина ввели жесткие ограничения на кредитование недвижимости в тщетной попытке сдержать схлопывание, так называемые Три красные линии. Это усугубило схлопывание пузыря недвижимости. В 2022 году продажи новых домов в Китае упали на 22% по сравнению с 2021 годом. По состоянию на февраль 2023 года цены на жилье в Китае падали 16 месяцев подряд. Продажи 100 крупнейших застройщиков страны в прошлом году составили всего 60% от уровня 2021 года. Продажи земли, которые обычно составляют более 40% доходов местных органов власти, рухнули. [iii]
Пустые дома и рост безработицы
Пока пузырь не начал лопаться в 2022 году с дефолтом Evergrande, цены на китайскую недвижимость выросли в несколько раз выше, по сравнению с доходами домохозяйств, чем в США. Еще более тревожно, что два десятилетия безудержной инфляции цен создали буквально города-призраки и миллионы пустых квартир. По состоянию на 2021 год, по оценкам, 65 миллионов квартир в Китае пустовали, чего хватило бы для размещения французской нации. [iv] Это стало результатом двух или более десятилетий, когда муниципалитеты и застройщики строили сверх фактического спроса, поскольку граждане покупали для инвестиций, а не для проживания. По одной из оценок, от одной пятой до одной четверти всего жилого фонда Китая, особенно в более привлекательных городах, принадлежало спекулятивным покупателям, которые не собирались жить в них или сдавать их в аренду. В китайской культуре бывшие в употреблении квартиры считаются непривлекательными. [v] С падением цен эти дома становятся невыгодными для оплаты.
Беспрецедентные 3-летние карантины из-за COVID, которые внезапно закончились в декабре прошлого года, не помогли делу. Тысячи иностранных производителей, включая Apple, Foxconn, Samsung и Sony, начали покидать Китай, направляясь в другие регионы Азии или даже в Мексику, подпитывая растущий кризис безработицы, который подпитывает жилищный кризис в самоподдерживающемся цикле.
В результате этого медленного схлопывания по всему Китаю, впервые с момента большого расширения безработица становится очень серьезной. В марте этого года безработица среди молодежи официально превысила 20%. Миллионы недавних выпускников университетов не могут найти работу, и Пекин начал отправлять их на работу в сельскую местность, что напоминает эпоху Мао. Это не сулит ничего хорошего для будущих продаж жилья. Сжимающийся пузырь имеет порочную динамику.
Примерно до Олимпийских игр 2008 года в Пекине инвестиции в недвижимость были в значительной степени продуктивными. Они восполняли огромный дефицит качественного жилья, поскольку новый средний класс становился все более богатым. Примерно после 2010 года ситуация начала переходить в состояние пузыря, поскольку миллионы представителей среднего класса и богатых китайцев начали покупать вторые и даже третьи дома для чистой спекуляции, поскольку цены росли двузначными числами. Степень центрального надзора за финансами местных органов власти была слабой.
За последние годы, чтобы избежать централизованного ужесточения со стороны пекинских властей, опасающихся лопнувшего нового долгового пузыря, местные органы власти, часто при скрытом сговоре с гигантскими государственными банками, создали небанковскую экономику, «теневые банки», все внебалансовые. В результате, несмотря на действия пекинских регуляторов по контролю над крахом недвижимости и предотвращению заражения, общий долг, государственный и частный, в Китае к февралю 2023 года, по данным Bloomberg, достиг тревожных 280% ВВП. [vi]
Commodity.com сообщает, что общий государственный долг Китая в 2023 году составил более 9,4 триллиона долларов. Но это без учета средств финансирования местных органов власти (LGFV). Местные органы власти Китая полагаются на забалансовые LGFV для привлечения средств на местное общественное строительство — жилье, высокоскоростные железные дороги, порты, аэропорты. Долги всех этих LGFV оцениваются примерно в 27 триллионов долларов. Официальная цифра общего государственного долга также не включает долг государственных банков и государственных компаний, который также явно значителен, но не опубликован. Этот общий долг также не включает неизвестный размер местных теневых банков, которые Национальный институт финансов и развития Китая в 2018 году оценил примерно в 6 триллионов долларов. Результатом всех этих упущений является главная цифра, призванная заверить западные финансовые рынки в том, что у Китая есть управляемый государственный и частный долг. Это не так. В целом, очень приблизительно мы можем подсчитать гигантское накопление долга, намного превышающее 42 триллиона долларов, ошеломляющую сумму для экономики, которая всего три десятилетия назад находилась на уровне слаборазвитой экономики. [vii]
Основным средством финансирования местных бюджетов являются негарантированные и в значительной степени нерегулируемые муниципальные инвестиционные облигации. В отличие от традиционного муниципального долга в западных странах, китайские местные LGFV не могут использовать налоговые поступления для финансирования своих процентов по облигациям или основных платежей. Таким образом, местные органы власти могли бы воспользоваться растущим рынком жилья, сдавая в аренду свои долгосрочные земли застройщикам для финансирования своих платежей по облигациям. Это создало систему, в которой устойчивое падение жилищного строительства, продаж и цен теперь создает системную угрозу. Сейчас это происходит по всему Китаю. Всего за два десятилетия Китай создал второй по величине в мире рынок корпоративного долга после США, и большая его часть приходится на нерегулируемый муниципальный долг по облигациям.
В результате этого уникального смешения местной правительственной фискальной политики с местными рынками жилья существенное падение цен на жилье или землю значительно увеличило уровень риска дефолта местных органов власти по своим долгам. В июле 2022 года город Цзуньи в Гуйчжоу допустил дефолт по крупной облигации, что привело к краху всего нерегулируемого местного рынка облигаций, поскольку после этого выпуск местных облигаций рухнул на 85%. Облигации были способом рефинансирования местного долга, и этот канал теперь практически закрыт, несмотря на вливания ликвидности Пекином в начале 2023 года. Инвесторами были в основном местные простые китайцы, стремящиеся заработать на сбережениях. В апреле этого года должностные лица Гуйяна, также в Гуйчжоу, сообщили Пекину, что он не в состоянии финансировать свои долги, накопленные за десятилетие в строительных проектах, включая жилье. [viii] Это открывает следующую фазу долгового взрыва. Сообщается, что несколько китайских муниципалитетов сокращают заработные платы, сокращают транспортные услуги и сокращают субсидии на топливо в отчаянной попытке избежать дефолта.
Национальная безопасность переосмыслена
Прозрачность финансовых данных всегда была проблемой в Китае. Тридцать лет назад в стране не было развитых финансовых рынков. Однако пока экономика росла, это не было приоритетом. Теперь это так, но слишком поздно.
Показателем того, насколько серьезной становится ситуация, стало решение пекинских властей ограничить предоставление местным и корпоративным финансовым данным иностранным фирмам, назвав это «вопросом национальной безопасности».
9 мая агентство Bloomberg сообщило: «Ограничение Китаем доступа к данным зарубежных фирм усиливает опасения по поводу того, как Пекин контролирует поток информации в стране, что затрудняет инвесторам оценку состояния экономики». По их данным, затронута такая информация, как научные статьи, судебные решения, официальные биографии политиков и транзакции на рынке облигаций. Недавно в рамках национальной кампании по защите данных были проведены обыски в китайских офисах американской консалтинговой компании Bain &Co. Такие меры могут на некоторое время скрыть реальность со страниц Wall Street Journal или CNBC, но скрыть основную реальность краха крупнейшей в мире финансовой системы будет сложнее.
В мае этого года Dalian Wanda Group, еще один крупный китайский конгломерат недвижимости с инвестициями в американские сети кинотеатров, австралийскую недвижимость и не только, сообщил о переговорах со своими крупнейшими банкирами о реструктуризации огромных долгов на фоне кризиса ликвидности. Британская Financial Times 9 мая сообщила, что надежды на восстановление Китая после COVID-19 тают: «Цены на железную руду в Китае упали до самого низкого уровня за пять месяцев, поскольку слабый спрос подтверждает, что восстановление экономики страны после жестких карантинных мер из-за коронавируса может пошатнуться… оптимизм и активность, последовавшие за окончанием карантина, пошли на убыль, что привело к «коллапсу» на рынке стали».
Все это означает, что перспективы китайской экономики как локомотива роста, который вытащит остальной мир из надвигающейся депрессии, на данный момент практически равны нулю. Масштабная инициатива «Один пояс, один путь» увязла в сотнях миллиардов долларов в кредитах странам, неспособным обслуживать долг, поскольку мировые процентные ставки растут, а рост останавливается. Попытки стимулировать внутренний рост Китая, полагаясь на потребительский бум, в настоящее время обречены по очевидным причинам, отмеченным выше, как и призыв Си Цзиньпина сделать 5G, ИИ и подобные технологии основой нового бума, поскольку санкции США значительно затрудняют развитие китайских ИТ.
Примечания
[i] Майкл Петтис, Что ждет ипотечный рынок Китая?, 12 августа 2022 г.,
https://carnegieendowment.org/chinafinancialmarkets/87664
[ii] Луна Сан, Китай принимает жесткие меры в отношении «характерных городов», которые нецелевым образом использовали землю и недвижимость, одновременно накапливая огромные долги, 6 ноября 2021 г., https://www.scmp.com/economy/china-economy/article/3155055/china-cracks-down-characteristic-towns-misused-land-real
[iii] Лора Хе, Крах рынка недвижимости в Китае побуждает банки предлагать ипотечные кредиты 70-летним, 20 февраля 2023 г. https://edition.cnn.com/2023/02/17/economy/china-mortgage-age-95-property-market-intl-hnk/index.html
[iv] Лина Батарагс, В Китае не менее 65 миллионов пустующих домов — достаточно, чтобы разместить население Франции. Это дает представление о масштабной проблеме рынка жилья в стране, Business Insider, 14 октября 2021 г., https://www.businessinsider.com/china-empty-homes-real-estate-evergrande-housing-market-problem-2021-10 .
[v] Майкл Петтис, Что означает крах Evergrande для Китая?, 20 сентября 2021 г., https://carnegieendowment.org/chinafinancialmarkets/85391
[vi] Bloomberg, Коэффициент долга Китая к ВВП вырос до рекордных 279,7% на фоне кредитного бума, 8 мая 2023 г., https://www.bloomberg.com/news/articles/2023-05-08/china-s-debt-to-gdp-ratio-rises-to-record-279-7-on-credit-boom#xj4y7vzkg
[vii] Commodity.com, Часы государственного долга Китая: какова текущая цифра (и что включено), 12 мая 2023 г.,
https://commodity.com/data/china/debt-lock/
[viii] The Economist, Кризис местных долгов Китая вот-вот станет ужасным, 4 мая 2023 г., https://www.economist.com/finance-and-economics/2023/05/04/chinas-local-debt-crisis-is-about-to-get-nasty
Ф. Уильям Энгдаль — консультант по стратегическим рискам и преподаватель, имеет ученую степень в области политологии Принстонского университета и является автором бестселлеров по нефти и геополитике. Он является научным сотрудником Центра исследований глобализации.