2022 Статьи. Декабрь
31.12.2022 Что означает принятое Си Цзиньпином приглашение приехать в Россию
Разговор в режиме видеоконференции лидеров России и Китая вскрыл необоснованность мнения, что в Пекине будто бы не хотят сближаться с Москвой.
29.12.2022 Почему звонок Энтони Блинкена в Китай уже назвали «провальным»
Некорректный тон госсекретаря США Бликена в телефонном разговоре с главой МИД Китая Ван И говорит о крайнем раздражении Вашингтона перспективой остаться на обочине урегулирования украинского кризиса.
27.12.2022 Запад намерен ввести квоты на пользование бытовыми приборами
Элиты коллективного Запада ищут пути сохранить глобальное доминирование с помощью всеобщих экологических ограничений. Объявлено о планах внедрения личных квот на любое потребление, связанное с эксплуатацией природных ресурсов. При реализации этого сценария большинство населения планеты ожидает существенное падение уровня жизни.
23.12.2022 Медведев в Пекине может стать предвестником глобальных изменений
В Пекине с визитом «инкогнито», о котором сообщили постфактум, побывал Дмитрий Медведев. СМИ полны слухов и домыслов; всех интригует неизвестность результатов, официальные сообщения, отрицающие любую сенсацию, только разжигают ажиотаж. В экспертном сообществе выдвигаются самые экстравагантные версии. Больше всего нервничают в США; Вашингтон подозревает Москву и Пекин в «сговоре» против американского лидерства. Можно ли ожидать неожиданностей под занавес так богатого на них уходящего года?
22.12.2022 Китай подталкивают к СВО по украинскому сценарию
Провоцируя Китай на силовой сценарий разрешения тайваньского вопроса, США принялись нагнетать напряженность вокруг главной островной компании TSMC - мирового монополиста по производству микрочипов. Одновременно Вашингтон таким способом стремится воздействовать на электоральные настроения островитян, не допустив избрания главой администрации Тайбэя представителя лояльной к Пекину партии Гоминьдан.
20.12.2022 Киевское «трио баянистов» сыграло на заказ в британском The Economist
Интенсивность, с которой британские СМИ бросились пиарить верхушку киевского режима, порождает вопросы о том, насколько эффективно работают планы Запада. И не готовится ли такая смена стратегии в украинском конфликте, которая насмерть пугает Зеленского и его клику?
17.12.2022 Япония наращивает претензии к России, Китаю и Северной Корее. Павленко В.Б.
В Японии обнародована новая Стратегическая концепция, явно написанная под диктовку Вашингтона. Конечной целью документа, предъявляющего целый список претензий России, Китаю и КНДР, служит «сборка» вокруг Японии региональных сателлитов США для их интеграции в новую военную организацию — аналог восточного НАТО.
15.12.2022 Индия таскает каштаны из огня для Запада? Павленко В.Б.
Премьер-министр Индии Нарендра Моди выступил с серией статей в зарубежных СМИ, в которых представил свое видение повестки индийского председательства в «Группе двадцати». Очень похоже, что в них содержится проект создания на юге и востоке Евразии проамериканской «оси», противопоставленной континентальному российско-китайскому лидерству.
13.12.2022 Англия замутила обострение для Индии с Китаем
Очередной вооруженный инцидент на китайско-индийской границе ставит в повестку дня вопрос о том, кому выгодно дальнейшее закручивание спирали двустороннего противостояния Пекина и Дели. Возможно, это Вашингтон, мечтающий превратить Индию в Троянского коня коллективного Запада в так называемом «Индо-Тихоокеанском регионе».
10.12.2022 Не хамите наследному принцу!
Стратегическое партнерство Китая и Саудовской Аравии углубляет курс на суверенизацию внешней политики стран Персидского залива, укрепление мира и стабильности на западе Большой Евразии. Конфронтация и запугивание уступают дорогу диалогу и сотрудничеству.
09.12.2022 Ковид не получит в Китае второго дыхания
Взяв курс на решительную отмену ковидных ограничений, Китай подвергается ожесточенной критике со стороны окопавшихся в ВОЗ глобалистов, которые усматривают в самостоятельности Поднебесной смертельную угрозу своим диктаторским планам.
06.12.2022 Умри ты сегодня, а я — завтра
Неочевидные параллели с тяньаньмэньскими событиями 1989 года, которые проводят авторы провокационной статьи о нынешних китайских ковидных протестах, выдают потаенные, но безосновательные мечты заказчиков об использовании в КНР эпидемического фактора в целях разрушения социально-политической стабильности и отстранения Компартии от власти.
04.12.2022 Российские бомбардировщики охлаждают американский перегрев
Спровоцировав резкое обострение вокруг Корейского полуострова, США принялись убеждать союзников присоединиться к новым санкциям против КНДР, а также оказывать давление на Россию и Китай, чтобы сохранить доминирование в АТР. Однако асимметричный «стратегический» ответ Москвы и Пекина быстро расставил все точки над «i».
01.12.2022 Светлая память о товарище Цзяне в наших сердцах
В Китае скончался Цзян Цзэминь, соавтор вместе с российским президентом Владимиром Путиным знаменитого Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, подписанного в Москве 16 июля 2001 года, в прошлом году продленного обеими сторонами еще на пять лет.
31.12.2022 Что означает принятое Си Цзиньпином приглашение приехать в Россию
Владимир Павленко, 31 декабря 2022, 12:59 — REGNUM Переговоры по видеосвязи между лидерами России и Китая Владимиром Путиным и Си Цзиньпином — неотъемлемый и неизменный атрибут предновогодних дней. Они проводятся каждый год. В этот раз разговор глав государств, знакомых с 2010 года, когда один занимал пост премьер-министра России, а другой — заместителя председателя КНР, нанес ощутимый удар по целому спектру западных спекуляций. Прежде всего о якобы «поддержке Китаем западных санкций».
Тон переговоров заложил глава МИД Китая Ван И, заявивший на днях на симпозиуме по международной дипломатии КНР, что отношения двух стран «прочны как скала». Китайский министр как минимум в третий раз использует эту аллегорию, которая уже звучала в сентябре 2020-го и в марте 2022 года. Это высказывание особенно контрастирует с очередным всплеском ожесточенной полемики между Пекином и Вашингтоном, возникшей в ходе телефонного разговора Ван И с американским коллегой Энтони Блинкеном, о которой рассказывало ИА REGNUM.
Первый итог переговоров, на который обратили внимание наблюдатели, — принятое китайским лидером приглашение Путина посетить Россию в 2023 году с государственным визитом. Визит с таким статусом проводится один раз за каждую легислатуру, сколько легислатур — столько и госвизитов. Меньше можно, больше — нет. Предыдущий такой визит председатель КНР совершил в июне 2019 года, и он тогда завершился триумфальным подписанием целого ряда документов, прежде всего Совместного заявления о развитии отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия в новую эпоху (5 июня). По заявлению Путина, новый визит китайского лидера, девятый по счету в общей сложности, включая рабочие и официальные, «продемонстрирует всему миру прочность российско-китайской связи по ключевым вопросам».
Сроки визита пока не согласованы, но можно спрогнозировать, что, скорее всего, он состоится в конце марта — начале апреля. Формально новая легислатура Си начнется с его переизбрания председателем КНР, которое ожидается на сессии ВСНП, традиционно собирающейся в начале марта. Если так, Россия станет первой страной, которую посетит обновивший свои полномочия китайский лидер.
Вопрос о визите Си Цзиньпина обсуждался на фоне продолжающегося конфликта на Украине, якобы «недовольство» которым с китайской стороны неоднократно муссировалось в СМИ. Старый-новый председатель КНР особо отметил, что Россия «не отказывается от урегулирования ситуации на Украине при помощи переговоров» и это означает, что ответственность за продолжение конфликта Пекин возлагает на Киев и стоящий за ним Запад, а не на Москву. Страсти вокруг телефонных переговоров Си с немецким канцлером Олафом Шольцем потому и возникли, что США заподозрили Берлин в игре в посредничество с Китаем, в котором американские власти никак не заинтересованы. Ибо такое посредничество в случае успеха, во-первых, ставит под сомнение лидерство США в западном альянсе; во-вторых, по сути, выводит из-под их влияния киевские власти; в-третьих, резко увеличивает международный авторитет Китая, что в привычной западной логике «игры с нулевой суммой» означает ослабление позиций Вашингтона. В-четвертых, это еще и чревато внутриполитическими издержками лично для размышляющего о втором президентском сроке Джо Байдена.
Запланированный визит означает, что либо Си Цзиньпина абсолютно не смущает его возможное пребывание в России на фоне военных действий. И об это разбиваются спекуляции вокруг подписи китайского лидера под «осуждающим» Россию итоговым документом саммита «двадцатки» на Бали. Либо расчет делается на то, что к весне в конфликте наступит перелом. Либо свою роль сыграют усилия по урегулированию, которые прежде всего связываются с посредниками из зоны Персидского залива, и этот список заинтересованных сторон может быть результативно пополнен китайско-европейской посреднической смычкой.
Тот факт, что в самом разговоре Путин и Си ни словом не обмолвились об Украине, показывает, что эта тема не является «камнем преткновения» для развития двусторонних отношений, как силились убедить в этом общественность критики СВО.
Есть еще и третий аспект. Один из акцентов в разговоре с Си Цзиньпином Владимир Путин сделал на военном и военно-техническом сотрудничестве. Си эту тему педалировать не стал, но дал понять, что кое-что в этом направлении уже делается. А вот США со своей стороны как раз в эти дни обнародовали «закон о расходах на национальную оборону», предусмотрев в нем ежегодное выделение двух миллиардов долларов на военную помощь сепаратистским властям Тайваня (при условии, что Тайбэй и сам нарастит военные расходы). И кроме этого, согласились дополнительно поставлять островной армии морально устаревшие, списанные с учета на складах вооруженных сил США, вооружения и боевую технику. Именно по этой логике развивались американские поставки киевскому режиму.
По словам Путина, стратегическое партнерство двух стран является «стабилизирующим фактором» в условиях «растущей геополитической напряженности». «Перед лицом непростой и далеко неоднозначной международной обстановки, — отозвался Си Цзиньпин, — мы готовы с Россией наращивать стратегическое взаимодействие, предоставлять друг другу возможность быть практичными, глобальными партнерами на благо народов наших стран и в интересах стабильности во всем мире».
Как бы случайно к переговорам двух лидеров приурочена активная фаза крупных совместных морских учений кораблей ВМФ России и ВМС НОАК «Морское взаимодействие». Проходят они вблизи Тайваньского пролива, и это обстоятельство ясно показывает, что Москва не стоит в стороне от американских угроз, с которыми сталкивается Пекин.
В свою очередь и Китай, который в отличие от Дальнего Востока не имеет с нашей страной общего театра военных действий в Восточной Европе, предстоящим госвизитом Си Цзиньпина демонстрирует готовность совместно реагировать на военные вызовы с Запада. Весьма недвусмысленный сигнал тем западным элитам, которые имеют доступ к стратегическому планированию и принятию соответствующих решений. «Мы с вами одинаково видим причины, ход и логику трансформации глобального геополитического ландшафта, в условиях беспрецедентного давления и провокаций со стороны Запада отстаиваем принципиальные позиции и защищаем не только свои интересы, но и всех тех, кто выступает за подлинно демократическое мироустройство и право стран свободно определять свою судьбу». Это заявление российского лидера, сделанное в ходе переговоров, можно назвать квинтэссенцией глобального баланса, который обеспечивается российско-китайским сближением.
https://regnum.ru/news/polit/3766439.html
29.12.2022 Почему звонок Энтони Блинкена в Китай уже назвали «провальным»
Владимир Павленко, 29 декабря 2022, 11:36 — REGNUM Телефонный звонок госсекретаря США Энтони Блинкена главе МИД КНР Ван И, который в СМИ уже окрестили «провальным», весьма своеобразно подвел итоги делам в китайско-американских отношениях в уходящем году. Разговор двух министров состоялся еще 23 декабря, шеф пресс-службы Госдепа Нед Прайс обмолвился коротким сообщением, из которого вытекало, что разговор был и что в нем фигурировали темы «сохранения каналов связи» между Вашингтоном и Пекином, а также те «угрозы», которые, по мнению американской стороны, создает российская СВО на Украине.
Что касается китайского МИД, то он это событие никак не комментировал. Зато, что вносит определенную интригу, по этому поводу в Asia Times написал статью индийский экс-дипломат. И сделал упор на попытках Блинкена выпытать у китайского министра подробности недавних переговоров лидера КНР Си Цзиньпина с президентом ФРГ Франк-Вальтером Штайнмайером и Дмитрием Медведевым, заместителем секретаря российского Совбеза. Поскольку Медведев приезжал в Пекин с посланием от президента Владимира Путина, Блинкен, считает автор статьи Мелкулангара Бхадракумар, заподозрил, что эти события взаимосвязаны. «Фиаско» же переговоров относится к тому, что шеф Госдепа выдал все это с позиций конфронтации, потребовав от Пекина её прекратить, разумеется, на американских условиях, за что и получил достаточно жесткую отповедь.
В чем здесь дело? Прежде всего, тема «каналов коммуникаций» между США и КНР как самостоятельная отпадает; об этом Ван И и Блинкен уже говорили совсем недавно, в конце октября, и все вопросы разрешили: каналы сохранены и функционируют. Следовательно, центральная тема — именно украинский кризис и та роль, которую в нем играет Германия.
Во-первых, если Блинкена взволновала эта тема и он решил выяснить подробности в Пекине, это означает недоверие Вашингтона к Берлину. Как минимум к Штайнмайеру, который известен своей близостью к экс-канцлеру Герхарду Шрёдеру, у которого «особые» отношения с Путиным (о своей поддержке карьеры Штайнмайера Шрёдер сам написал в своих мемуарах «Моя жизнь в политике»).
Во-вторых, раз в ходе разговора Блинкен сбился на претензии к Китаю, это говорит о том, что нужной информации он не получил и не счел своим долгом сдерживать раздражение. Не исключено также, что главе американского внешнеполитического ведомства просто нужно было «подсветить» тему контактов Китая и Германии по украинской теме, чтобы попытаться сорвать действия, в которых Вашингтон не участвует, но в которых у него имеется вполне объяснимый интерес.
В-третьих, отсутствие официальных комментариев на этот счет из Пекина вполне может означать, что начинают выстраиваться контуры некоей посреднической миссии, к которой китайская сторона и раньше неоднократно выказывала готовность. Обратим внимание: Asia Times — это китайское издание, выходящее в Гонконге (Сянгане). То есть неофициально Пекин также «подсветил» тему, но с помощью индийского автора, которого вряд ли кто заподозрит в лояльности к Китаю, и с запозданием в несколько дней (материал появился в ленте только 27 декабря).
Показательно и то, что начало происходить после разговора глав внешнеполитических ведомств. В тот же день, 27 декабря, глава МИД ФРГ Анналена Бербок (глава партии «зеленых», входящей в правящую коалицию с СДПГ президента Штайнмайера) в срочном порядке дала интервью румынскому телеканалу, в котором заявила, что «с нынешней Россией нормальных отношений быть не может». Потребовалось дезавуировать публикацию в Asia Times?
Не всё так просто. Германия, если она действительно выстраивает систему коммуникаций с Пекином по украинскому вопросу, развернувшись в сторону реального посредничества, а не видимости такового, чем Берлин, по недавним признаниям экс-канцлера Ангелы Меркель, занимался в период Минских соглашений, контактировать будет в этой схеме не с Москвой, а с Киевом. Заявление Бербок не более, чем операция прикрытия, отнюдь не опровергающая возможных контактов. Случайно ли так и не решен вопрос о немецких поставках ВСУ таких наступательных вооружений, как, например, современные танки «Леопард-2», по поводу чего Зеленский даже обвинял Берлин в не позволяющих это сделать «комплексах 1945 года»?
Сам же Штайнмайер включением в посредничество получает возможность поправить свою репутацию, исправив в ней пункт о фактическом соучастии в разжигании украинского кризиса девять лет назад. Тогда он входил в группу европейских посредников, «продавивших» 21 февраля 2014 года Виктора Януковича на соглашение с оппозицией, после которого в Киеве и начался вооруженный мятеж, закончившийся государственным переворотом. У Штайнмайера, получается, «алиби»: он не «сам», онкак глава МИД выполнял «указания фрау канцелярин». При этом Штайнмайер, так же публично отмежевавшийся в своё время от нашей страны, как и Бербок, лично ничем не рискует.
Что касается Германии в целом, то эта страна в настоящее время весьма озабочена своей укореняющейся репутацией безоговорочного вашингтонского вассала, и не исключено, что в Берлине решили использовать «особые» отношения, раз нельзя с Россией, то с Китаем, чтобы уменьшить эту зависимость. Это больше всего и «завело» Блинкена, подвигнув его, по сути, на некорректный разговор с китайским министром, который с большой вероятностью в марте покинет свой пост, но уйдет «на повышение» — в международный отдел ЦК КПК, ибо остался членом Политбюро.
Второй блок событий, возможно увязанных с итогами телефонных переговоров Ван И и Блинкена, — активизация в последние дни военных приготовлений американских сателлитов в АТР. На Тайване сепаратистские власти объявили о предстоящем увеличении срока военной службы с четырех месяцев до одного года (с 2024 года). Австралия вслед за решением о размещении на севере страны, на авиабазе Тиндал, американских стратегических бомбардировщиков B-52 приступила к рассмотрению планов их прикрытия ракетами средней дальности (РСД). Радиус действия этих ракет, по экспертным оценкам, позволит создать проблемы перемещениям в акватории кораблей ВМС НОАК. В очередной раз резко обострилась ситуация на Корейском полуострове; впервые мировые СМИ заговорили о возможности возобновления военных действий, остановленных перемирием (не миром) в 1953 году. Вряд ли это именно сейчас происходит случайно.
Что в сухом остатке? В Вашингтоне демонстрируют крайнее раздражение тем, что в таком ключевом вопросе современной мировой политики, как украинский кризис, ситуация начинает выходить из-под американского контроля, а инициативу перехватывают оппоненты США, при этом не исключено, что заодно с ними действует один из их ближайших союзников — Берлин. И именно этот сюжет, как никакой другой, подводит итоги 2022 года, начало которого, напомним, в конце января также было ознаменовано телефонным разговором Ван И с Блинкеном, в котором стороны тогда обсуждали перспективы нормализации отношений в духе отмечавшегося в те дни 50-летия Шанхайского коммюнике, подписанного в 1972 году в ходе визита в Китай президента США Ричарда Никсона. В отличие от тех далеких событий, двусторонние отношения сегодня продолжают осложняться.
https://regnum.ru/news/world/3765744.html
27.12.2022 Запад намерен ввести квоты на пользование бытовыми приборами
Владимир Павленко, 27 декабря 2022, 18:35 — REGNUM Ключевой вопрос «зеленой» повестки, как она звучит в установках ООН, — всем странам следует обязательно сокращать парниковые выбросы или, что одинаково, углеродный след. Предлагается распространить эти ограничения и на население, для чего планируется внедрить механизм «личных квот на выбросы углерода» (PCA). По крайней мере именно так вопрос поставлен в статье о таких квотах в журнале Nature Sustainability, которую на Западе широко обсуждают в привязке к всеобщей «декарбонизации».
Читателей пугают, что если не ужесточить требования на бытовом уровне, то не получится решить главную задачу Парижского соглашения — ограничить рост глобальной температуры двумя или даже полутора градусами к 2050 году. Наиболее вероятным называется другой показатель — температурный рост на 2,9 градуса, что считается неприемлемым. В статье «низкоуглеродное» развитие связывается с выходом из пандемии, для чего и предлагаются так называемые «личных квот на выбросы углерода». «Мы пришли к выводу, — пишут авторы, — что PCA можно было бы опробовать в отдельных технологически развитых странах, заботящихся о климате, с учетом потенциальных проблем, связанных с интеграцией в текущую политику, проблемами конфиденциальности и последствиями распределения».
Авторы статьи приводят примеры практической апробации квотирования личного углеродного следа. В Великобритании, например, преложен проект ограничений использования электричества и дальних перемещений. В Ирландии предлагалось не выдавать, а продавать всем взрослым лицам соответствующие сертификаты. Во Франции под вопрос попытались поставить использование личного автотранспорта. В американской Калифорнии контроль над соблюдением квот домохозяйств собираются передать коммунальным службам и т.д. «Ученые из Университета Гронингена предложили торговлю выбросами для домашних хозяйств и транспорта в масштабах всего Европейского союза, встроенную в схему торговли выбросами ЕС (ETS)». А в сопутствующей литературе тем временем «подчеркивается важность экономических стимулов», которые способны выступить мотивацией для принятия «личных решений и поведения в защиту окружающей среды».
АЗС в Люксембурге FutUndBeidl
Авторы статьи сообщают, что «личные квоты» — продукт разработок еще 90-х годов, время которых, наконец, пришло, а раньше их было провести невозможно. Ставится задача покрыть за счет населения для начала 40% выбросов, чтобы дальше постепенно увеличивать этот процент участия граждан в «зеленых» программах. Механизм такой: поделить «национальные цели» каждой страны (то есть обязательства по сокращению выбросов) на количество жителей и установить каждому квоту на определенный период. Из этой квоты при любых платежах — перечисляются, например, бензин для авто, плата за отопление и электроэнергию, даже покупка самих продуктов питания — вычисляются определенные баллы. По мере их расходования размер новых возможных трат шаг за шагом уменьшается и постепенно исчерпывается. Когда квота заканчивается, а срок, на который она выдана, еще продолжается, человек оказывается перед проблемой — что делать?
В статье предлагаются два варианта действий. Первый — решительно ограничивать расходование квоты, чтобы ее «хватило». В качестве обоснования утверждается, что фактически любое потребление связано с парниковыми выбросами, ибо потребляется продукция, производство которой имело углеродный след. Регулирование в быту позволит, как пишут авторы, связать «личные цели с глобальными целями сокращения выбросов». Второй вариант — выход на рынок квот, где кто-то продает свои излишки, а кто-то их покупает. Как пишут авторы, «Люди, испытывающие дефицит, смогут покупать дополнительные единицы на личном углеродном рынке у тех, у кого есть избыток». При этом стороной обходится главный вопрос — каким именно будет этот размер квот. Никаких конкретных цифр не приводится; предполагается, что это будет решаться конкретными правительствами в зависимости от ситуации с выполнением «национальных целей» в рамках Парижского соглашения.
Это — самое серьезное узкое место всего проекта, позволяющее предположить, что квот не хватит очень многим. Хорошо известно, что в странах ЕС, например, действуют достаточно жесткие коммунальные ограничения на расходование света и воды. В России также существовал отложенный сейчас план по введению социальных норм на электричество, и в нем рамками этих норм оказывались практически все энергоемкие бытовые устройства — от кондиционеров до микроволновок. Если эту тенденцию обобщить, то получается, что при ограниченных и постоянно уменьшающихся квотах существенно ограничиваются возможности граждан, связанные с уровнем жизни. Это, конечно, не «каменный век», но далеко и не изобилие так называемого welfare state, достижениями которого на Западе очень любили хвалиться до недавнего времени.
Второй очень опасный момент связан с имеющимся опытом. Рынок квот создан и работает на межгосударственном уровне. Для этого все страны-участницы Рамочной конвенции ООН об изменении климата поделены на три группы. В рамках этого деления существует ряд механизмов — «чистого развития», «совместного осуществления» и др., с помощью которых развитые государства-члены ОЭСР получают возможность очень дешево покупать квоты у развивающихся стран. Или засчитывать себе в сокращения выбросов те «экологические инвестиции», которые они сделали в «третий мир». Что получается? По факту выбросы не сокращаются, а на бумаге — все обязательства выполняются. Чтобы задобрить «третий мир», которому эти игры не очень нравятся, ему ежегодно с 2009 года обещают 100 млрд «зеленых» вложений на адаптацию к климатическим изменениям. Но ни разу этих обещаний не выполнили, и все продолжается прежним чередом.
Нет никаких гарантий, что при формировании рынка личных квот эта история не повторится уже на уровне населения; то есть может пойти концентрация квот в одних руках, и страна, принявшая эту систему, окончательно разделится на обеспеченное меньшинство, которое ничем по сути не ограничивается, и большинство, которое окажется за бортом если не всех, то очень многих благ цивилизации.
Более половины статьи посвящено проблемным местам концепции «личных углеродных квот»; авторы — реалисты и понимают, что наступают на очень значительные общественные интересы. Первое узкое место — риски «общественной децентрализации», то есть эрозии и расползания ткани общества, а также связанное с этим возможное «политическое сопротивление». Другое препятствие — технологические барьеры и высокие затраты на внедрение. «В 2000-х годах существовало видение углеродных счетов, аналогичных банковским счетам, и углеродной карты, на которую будут начисляться квоты, и с которых будут производиться вычеты», — сетуют авторы, констатируя, что опросы показали «сложность» механизма и непонимание его гражданами. Еще одна волнующая авторов проблема, которой в статье уделяется особое внимание — социальная неприемлемость. О ней говорится очень расплывчато, в контексте неких фокус-групп, по которым проводились исследования. Но признается, что наибольшие опасения существуют у людей с низкими доходами. Общественные возражения, если верить авторам, вызвала перспектива установления «централизованного контроля над деятельностью людей». На наш взгляд, это самая большая опасность, и люди сопротивляются потому, что не испытывают доверия к попыткам управлять их действиями и влезать в их жизнь.
«Исследовательскому сообществу необходимо будет активизироваться, чтобы поддержать более подробное изучение вопросов, связанных с квотами на выбросы углерода», — авторы таким способом признают, что понимают проблемный характер своей инициативы, но отказываться от нее все равно не намерены.
Как быть нам, в России, куда пока эти инициативы не дошли? Любые международные обязательства должны соотноситься с национальными интересами и не могут ограничивать, а тем более подрывать принцип суверенитета, передавая решение важнейших вопросов внутренней жизни внешним силам и структурам. Суверенитет — это безусловный приоритет над всеми внешними обязательствами. Президент России Владимир Путин буквально на днях подтвердил, что лично в свое время сделал многое, чтобы превратить Россию в часть «цивилизованного» мира. Только вот этот мир, оказавшийся способным на совершенно безумные вещи, Россию отверг и принять ее не готов. У российского руководства нет другого выхода, кроме движения своим путем. И в таком случае никакие сомнительные западные инициативы, включая обсуждаемую идею с «личными квотами», России не страшны.
https://regnum.ru/news/world/3765226.html
23.12.2022 Медведев в Пекине может стать предвестником глобальных изменений
Владимир Павленко, 23 декабря 2022, 19:24 — REGNUM В Пекине с визитом побывал экс-президент, замсекретаря Совета безопасности России Дмитрий Медведев. Российский гость, о поездке которого ранее не сообщалось, сразу же был принят председателем КНР Си Цзиньпином, которому вручил конфиденциальное послание президента России Владимира Путина. Обращает на себя внимание тот факт, что стороны «замаскировали» неравный статус участников переговоров тем, что встреча прошла не в межгосударственном, а в межпартийном формате, и если Си возглавляет правящую КПК, являясь ее генеральным секретарем, то Медведев председательствует в правящей же «Единой России». Но это формальный момент; понятно, что в центре внимания в ходе встречи находились не партийные связи, а государственные дела. Нет сомнений, что без крайней важности и остроты момента в визите с передачей письменного (а возможно, еще и некоего устного) сообщения из Москвы, возможно, не возникло бы необходимости. В конце концов, с российской стороны уже сообщалось, что на 30 декабря запланирован телефонный разговор двух лидеров, хотя эта информация китайскими источниками официально не подтверждалась, но и не опровергалась. Логично предположить, что в предпоследний день уходящего года разговор все же состоится и пойдет по существу того, что Медведев привез в Пекин. Или произойдет нечто иное? Что именно?
Ряд наблюдателей отметил, что зампред российского Совбеза прилетел в китайскую столицу через несколько дней после ряда возможных встреч в Дохе, где он наблюдал как минимум за двумя финальными матчами ЧМ-2022, который своим присутствием почтили некоторые государственные и, что еще актуальнее, корпоративные лидеры. Подробностей нет, но неформальные контакты «на ногах» были вполне вероятны; правда, вопрос в том, имелся ли у экс-президента на это карт-бланш? Однако все равно сомнительно, что содержание таких спонтанных или даже подготовленных встреч буквально через три дня уже оказалось готовым к обсуждению с китайской стороной; за это время его можно было лишь успеть доложить президенту, не более того. Единственная возможная связь — украинские события; как известно, арабские нефтяные монархии Залива, с которыми у России в последние месяцы наблюдается интенсивное сближение, системно продвигают посредническую миссию по завершению конфликта; в частности, уже не раз отмечалось их успешное посредничество в обмене пленными.
Принимая Медведева, китайский лидер в открытой для СМИ протокольной части встречи затронул украинский круг вопросов, дав высокую оценку российской готовности решать существующие проблемы путем переговоров. Многие российские наблюдатели из так называемой «партии мира» прокомментировали это в том плане, что Пекин склоняет Москву к переговорам. Стратегически это безусловно так, но вряд ли можно предположить, например, что в Китае не знают о позиции Зеленского, не желающего даже обсуждать мирную тему без удовлетворения его территориальных условий. Значит, понимают, что дело не в России, а в украинских властях и стоящих за ними западных кураторах, и не случайно глава Китая призывает «к сдержанности» все стороны конфликта, не только Москву и Киев. О том же самом Си Цзиньпин, кстати, говорил и накануне президенту ФРГ Франку-Вальтеру Штайнмайеру, да и ранее из Пекина неоднократно звучали слова о понимании подрывной роли США и НАТО как детонатора вооруженной конфронтации. Это выглядит особенно актуальным после недавних откровений Ангелы Меркель по целям Минских соглашений.
Китай не раз демонстрировал озабоченность вмешательством именно НАТО. В самом Пекине, скорее всего, считают источниками конфликта российско-украинские противоречия, которые по умолчанию как бы наделяются не международным, а внутренним статусом. На эту мысль наводят слова Си, сказанные Медведеву: «украинский кризис наделен рядом проблем, очень сложных для разрешения». Ничего нового: о понимании «исторических корней» российско-украинских отношений в Пекине говорят с самого февраля, когда об этом первым заявил глава МИД Ван И.
С сугубо формальной международно-правовой стороны Китай декларирует «неприкосновенность территориальной целостности»; более того, использует эту тему, чтобы подкрепить аргументацией различие природы обострений вокруг Украины и Тайваня; в первом случае вопрос ставится о признанном суверенитете, во втором — о принципе «одного Китая». С точки зрения же исторической практики понятно, что КПК, глубочайшим образом изучившая причины и последствия разрушения КПСС и СССР, очень хорошо понимает, что истинные цели СВО вполне могут заключаться в воссоздании единой государственности; на какой именно основе — уже другой вопрос. Однако если это и так, то terra incognita остается вопрос об отношении в Пекине к такому новому государству; наверняка найдутся те, кто попытаются посеять сомнения, спекулируя на межгосударственном кризисе советско-китайских отношений в последние десятилетия существования Советского Союза. В конце концов никаких внятных заявлений об отношении к перспективам и формам постсоветской интеграции из Китая никогда не звучало; всё ограничивается вопросом сопряжения интеграционных инициатив «Пояса и пути» с ЕАЭС, в котором за рамками экономики темы для откровенности найти трудно.
Не вызывает сомнений, что в переданном Медведевым послании Путина содержались высокие оценки уровня и темпов развития двустороннего сотрудничества, особенно торгово-экономического, масштабы которого стремительно приближаются к заявленной лидерами двух стран планке в 200 млрд долларов. Если внимательно посмотреть информационные сообщения китайских СМИ, особенно официальных, то, помимо украинской, просматриваются и еще несколько тем.
Прежде всего, Си обратил внимание на итоги XX съезда КПК, подчеркнув в его решениях все основные идеологемы, с которыми китайский лидер пришел к власти и которые проводит в жизнь. Это и «великое возрождение китайской нации» (в сокращенном виде — «китайская мечта»), и «социалистическая модернизация» с «китайской спецификой». Международный аспект решений съезда Си на встрече охарактеризовал как «углубленный обмен мнениями в сфере (глобального) управления» в целях «согласования стратегий развития». Говорилось о «долгосрочности выбора» в пользу стратегического партнерства и координации Москвы и Пекина. И между строк продвигалась вполне очевидная идея расширенного глобального геополитического баланса российско-китайской связки и созданных ею международных институтов, прежде всего ШОС, уравновешивающей влияние и мощь США, НАТО и вновь создаваемых военных блоков в АТР. Вряд ли случайно именно на фоне визита Медведева в Восточно-Китайском море стартовали очередные совместные военные учения ВМФ России и ВМС НОАК, которые продлятся целую неделю.
И все равно никакие из обсуждаемых в информационном пространстве поводов для столь экстренного по сути контакта не объясняют его необходимости. Экстравагантные версии типа «в Китай приехал преемник» или якобы утечки о просьбах Москвы к Пекину оказать военную помощь (что не раз опровергалось официальными представителями обеих столиц) рассматривать всерьез невозможно. Как и версию о том, что Россия якобы просит содействия в дислокации на фронтах конфликта воинского контингента из КНДР. Те, кто строит такие предположения, должны понимать, что, во-первых, КНДР — суверенная страна и ей не нужно ничьих разрешений, в том числе союзников. А, во-вторых, ясно, что такой поворот событий не в интересах России, ибо дает противоположной стороне, прежде всего НАТО, «зеленый свет» в направлении на линию боевого соприкосновения регулярных сил НАТО.
Какой сюжет, возможно, всплывает? В октябре Владимир Путин на неформальной встрече с главами государств СНГ в Астане пригласил собеседников в конце декабря принять участие в новой такой встрече. Заявленный повод — поддержка российской инициативы об объявлении в 2023 году Санкт-Петербурга культурной столицей. Конец декабря в этом году совпадает со столетием СССР; напомним еще раз, что именно на этот день, как сообщалось, запланирован и телефонный разговор российского и китайского лидеров. Одновременно в последние дни в российских парламентских кругах обсуждается тема воссоздания Союзного государства в формате, аналогичном современному ЕС. Если всё это суммировать, нельзя исключить, что в самом конце года нас могут поджидать некие «неожиданные» решения, первой о которых, разумеется, и будет сообщено китайской стороне как ближайшему фактическому союзнику России.
Словом, нельзя исключить, что-то «витает в воздухе», особенно на фоне безнадежного тупика в отношениях России с Западом.
https://regnum.ru/news/polit/3764075.html
22.12.2022 Китай подталкивают к СВО по украинскому сценарию
Владимир Павленко, 22 декабря 2022, 13:29 — REGNUM В СМИ постепенно сходят на нет спекуляции относительно итогов встречи Си Цзиньпина и Джо Байдена на полях саммита «двадцатки» на Бали. Всем понятно, что никаких договоренностей не достигли, тем более что китайская сторона дала согласие на эту встречу только по итогам выборов в США, по которым нынешняя демократическая администрация сохранила за собой Сенат Конгресса.
Как и следовало ожидать, один информационный тренд быстро сменился противоположностью, фиксирующей новое обострение ситуации в Тайваньском проливе с подсчетом сепаратистскими и западными СМИ количества полетов ВВС НОАК в так называемой «опознавательной зоне» островной ПВО.
Отметим, что на прошедшем в октябре XX съезде Коммунистической партии Китая (КПК) официальная позиция в отношении интеграции Тайваня в состав КНР была подтверждена. Или мирным путем, шаг по которому был сделан в конце ноября местными выборами на острове, которые правящие «демократы» проиграли. И впереди теперь «президентские» выборы. Если нет, то не исключается, по словам председателя Си на съезде, и силовой сценарий, который наблюдатели связывают с односторонним провозглашением Тайванем собственной «независимости» и/или возможным ее «признанием» со стороны Вашингтона. В обоих случаях это безусловный casus belli, но в первом случае НОАК проведет против сепаратистов свою СВО, а во втором речь может пойти о военном столкновении Китая уже с США.
Вокруг этого «силового» фактора и ломаются разнообразные копья. Причем масла в огонь подливает американская сторона, явно старающаяся спровоцировать КНР на превентивные действия по «украинскому» сценарию, поэтому любые маневры США вокруг Тайбэя вызывают такую настороженность в китайском МИДе и правительственной Канцелярии по делам Тайваня. Несмотря на то, что между Пекином и Вашингтоном имеется консенсус вокруг признания принципа «одного Китая», последний постоянно направляет на остров незаконные, ибо несогласованные с КНР, высокопоставленные делегации, а также вооружает тайваньскую армию, поставляя ей танки, самолеты, боевые корабли, а в последнее время еще и ЗРК и другую высокотехнологичную военную продукцию.
Правда, из самих сепаратистских источников следует, что с военными поставками накапливаются проблемы, вызванные перенапряжением экспортного потенциала Пентагона на украинском направлении. Арсеналы по ряду позиций вычерпаны настолько, что поставлять особо нечего, и в Тайбэе это вызывает не только молчаливое недовольство, но и осторожную критику.
В оценке перспектив развития ситуации в экспертном сообществе, включая спецслужбы, доминируют негативные настроения. Еще в сентябре, нагнетая напряженность перед партсъездом, замглавы ЦРУ Дэвид Коэн принялся спекулировать на тему военного «вторжения» Пекина к 2027 году, и что подобную задачу якобы военными НОАК поставил Си Цзиньпин; данная информация была опровергнута самими американскими источниками, часть которых, однако, заговорила, что военные действия могут начаться и раньше. Так, главком ВМС США Марк Гилдей в октябре предположил, что речь идет о периоде до 2024 года, а затем «скостил» этот срок, бросившись в спекуляции о возможности «нападения» НОАК еще в этом году. Подыгрывая военным, госсекретарь США Энтони Блинкен также пустился в импровизации на тему якобы «сокращения Китаем сроков возвращения Тайваня».
Буквально на днях на эту тему «слово взял» и директор ЦРУ Уильям Бёрнс. Выразив в интервью PBS уверенность в возрастании рисков военного конфликта в Тайваньском проливе в течение нынешнего десятилетия, шеф американского шпионажа, по сути, обвинил Китай в подготовке военной операции. Роль «доброго следователя» в этой вакханалии заказных «прогнозов», как обычно, взял на себя сам Байден, одернувший не в меру ретивых подчиненных мнением, что Китай в ближайшее время вряд ли готов применить силу.
Показательно, что «заинтересованные» американские оценки подтверждаются российскими, также заинтересованными, но в противоположном плане. «США будут и далее раскачивать ситуацию в Китае и провоцировать напряженность в Тайваньском проливе и на Корейском полуострове». Это фрагмент из статьи директора СВР Сергея Нарышкина. Обратим внимание, что российская разведка таким образом делает акцент на том, что действия США в тайваньском вопросе встроены в более широкую конфигурацию, продвигаемую Вашингтоном и коллективным Западом как в регионе АТР, так и на глобальном уровне. К сферам американских интересов по «насильственному насаждению «демократии» в других странах» Нарышкин также отнес попытки свержения «неугодных Западу правительств Кубы, Ирана и Венесуэлы».
С одной стороны, новое привлечение внимания Вашингтоном к ситуации вокруг Тайваня обусловлено последними неудачами ВСУ, которые после сентябрьского «наступа» в Харьковской области так и не смогли, несмотря на расширенные поставки западных вооружений, организовать ничего путного в плане нового наступления, хотя такие планы были, в частности по Мелитополю.
С другой же стороны, помимо отвлечения внимания от темы Украины, США меняют тактику, рассчитывая сыграть свою антикитайскую игру на поле высоких технологий. Здесь просматриваются два аспекта. Первый: продолжающиеся спекуляции на «утечках» о якобы «поставках» Китаем России вооружений; западные СМИ активно манипулируют темой полетов в Поднебесную российских «Русланов» (Ан-124), особо эмоционально обсуждая якобы отключение ими на обратном пути транспондеров. По оценкам российских специалистов, многотонные, с повышенной грузоподъемностью, «Русланы» действительно летают. В частности, появлялась информация о приземлении трех таких самолетов в начале декабря в аэропорту города Чжэнчжоу, административного центра провинции Хэнань, где расположен завод Foxconn, одно из континентальных предприятий знаменитой тайваньской компании по производству микрочипов TSMC — Taiwan Semiconductor Manufacturing Company. По сообщениям, самолеты загрузились продукцией и улетели, несмотря на ковидные беспорядки, которыми в те дни был охвачен Foxconn. Но грузили в них явно не боевую технику, а скорее изделия многопрофильного назначения, которыми и являются микрочипы.
Второй аспект тайваньской «высокотехнологичной» темы непосредственно связан с США. Еще Нэнси Пелоси в бытность спикером палаты представителей обсуждала во время визита на Тайвань перенос производственных мощностей TSMC в американский штат Аризона, где в настоящее время строится крупное предприятие — филиал компании с перспективой переноса туда основного производства в случае начала военного конфликта. Комментируя такую возможность, Марк Лю, председатель совета директоров компании, откровенно шантажируя Пекин, заявил, что «война неизбежно уничтожит предприятия TSMC или выведет их из строя». Догадки экспертов, что ситуация с монопольным положением TSMC активно используется Вашингтоном в целях «сдерживания» Китая в его политике воссоединения страны, подтвердила и глава островной сепаратистской администрации Цай Инвэнь, принявшись спекулировать на «взаимозависимости» конкурирующих держав — Китая и США, каждая из которых получает продукцию тайваньской компании. По ее мнению, это «не риск, а путь к реорганизации мирового сектора производства полупроводников».
В Вашингтоне же зависимость Китая от наиболее продвинутых чипов из Тайваня также рассматривают в контексте предотвращения воссоединения материка с островом. Но при этом отмечают, что если Китай будет лишен импорта этой продукции, то именно это как раз и может побудить его к военному вмешательству.
Назойливые американские маневры вокруг TSMC со всей очевидностью показывают, что в Вашингтоне ищут способ задействовать технологию «кнута и пряника». Точнее, наоборот — «пряника и кнута». Удерживать Китай от восстановления территориальной целостности под угрозой вывода мощностей по производству чипов. И при этом все равно готовиться к их выведению, чтобы оттянуть военное столкновение и спровоцировать его не сейчас, когда Тайвань не сможет оказать серьезного сопротивления, а на более выгодных для него и для себя условиях.
Поэтому США и рассматривают вариант не только с Аризоной, но и с рядом стран, являющихся их сателлитами, где со временем TSMC также может создать свои филиалы. В западных СМИ называют Японию, а также ЕС, не уточняя при этом конкретную страну, куда может быть переброшено производство микрочипов. Кстати, и в США на Аризоне свет клином не сошелся, и ряд губернаторов заторопились в Тайбэй, едва дождавшись, чтобы в воздухе растаял инверсионный след военного «Боинга» Пелоси.
Чего добивается Вашингтон, увязывая между собой тайваньский военно-политический вопрос с производственно-технологическими аспектами деятельности TSMC?
Во-первых, безусловно, провоцирует Китай, загоняя его в угол дилеммой: или через несколько лет уникальное производство будет перераспределено между американскими союзниками, и Китай столкнется с серьезными проблемами; с ними придется договариваться, а нити, ведущие к договоренностям, США будут держать под контролем, всякий раз задирая планку требований по уступкам. Или, рассчитывают в Вашингтоне, у Пекина не выдержат нервы, и он решится на свою «СВО». Учитывая опыт преддверия кризиса на Украине, американская тактика заключается в создании оппоненту «цугцванга»: он должен делать ход, который заведомо осложняет его же положение.
Во-вторых, речь идет о стремлении ослабить НОАК, которая по ряду видов вооружений, например, по гиперзвуку, вырвалась вперед США. Американцы год за годом топчутся, будучи не в состоянии решить вопросы, с которыми в России и других странах — от КНР до КНДР и даже Ирана — давно разобрались. И существует соблазн с помощью искусственного дефицита микрочипов осложнить или, по крайней мере, затормозить наращивание арсеналов китайского гиперзвукового оружия.
В-третьих, существует и внутренний тайваньский резон, связанный с предстоящими в январе 2024 года выборами сменщика Цай Инвэнь (которая более баллотироваться не сможет). Не исключено, что, увязывая судьбу TSMC с перспективами китайско-американского противостояния вокруг Тайваня, Вашингтон посылает островным избирателям сразу два месседжа, рассчитанных на укрепление электоральных позиций «демократов». Дескать, проголосуете за противостоящий ДПП (Демопрогрессивной партии) Гоминьдан — и будут последствия в виде ухода с острова главной компании, определяющей его лицо и, главное, конкурентоспособность. А вместе с TSMC исчезнут и опасения Пекина, удерживающие его от силового сценария. Технологии, за которым он гонится, и так окажутся уже недоступными.
Слабой стороной этих расчетов выглядит традиционная для США недооценка чужих возможностей. Реализуй они свой сценарий — и как знать, не стимулирует ли это в Поднебесной успешный поиск новых технологических решений?
https://regnum.ru/news/polit/3763655.html
20.12.2022 Киевское «трио баянистов» сыграло на заказ в британском The Economist
Владимир Павленко, 20 декабря 2022, 20:33 — REGNUM Украинские события, судя по всему, входят в новую фазу резкой информационной активизации западных глубинных элит. Только за последние дни римский понтифик Франциск, провалившийся в своей посреднической миссии, признал, что принимает эмиссаров Киева, но при этом выразил сомнения в том, что конфликт закончится скоро. На этом фоне невиданную активность развил знаковый британский журнал The Economist, в котором одно за другим появились три интервью высокопоставленных представителей киевского режима, самого Зеленского и двух его военачальников — главкома ВСУ Залужного и «сухопутного» главкома Сырского.
The Economist — СМИ, тесно связанное с Ротшильдами, отражающее интересы «глубинного государства», ведущие позиции в котором принадлежат финансово-олигархическим элитам, связанным с Банком Англии и Федеральной резервной системой (ФРС) США. Франциск же выполняет функцию «духовного окормления» этого альянса с тех пор, как согласился прикрыть своим «авторитетом» олигархический междусобойчик «Совета по инклюзивному капитализму». В свою очередь тот тесно связан с международным чиновничеством ООН, рядом персоналий, отвечающих за так называемый «зеленый переход» (например, экс-глава Банка Англии Марк Карни). Зачем «глубинникам» активизация украинской темы? Давайте разбираться.
Кто платит — тот и заказывает музыку. Это незыблемое правило рыночного капитализма работает и в политике. Поэтому киевское «трио баянистов» выдало в «эфир» The Economist не отсебятину, а строго то, что от них хотели услышать заказчики. Говорил каждый о своем, но фрагменты, подогнанные друг к другу, сформировали вполне определенный пазл. Речь у всех шла о продолжении войны «до победного конца». Причем роли были четко распределены; если военачальники ограничивали полет своей фантазии «границами» 24 февраля, то «зе-фюрер» простер свой «затуманенный взор» намного дальше в дебри «большой стратегии», высказавшись за статус-кво 1991 года (то есть с Крымом в составе Украины).
Залужный с Сырским, всячески избегая темы треугольника в их конфликте между собой, а еще Залужного с Зеленским и игрищ последнего с Сырским же, функции также распределили. Сырский ограничился хвалебными одами «децентрализованному» командному стилю НАТО, который, на его взгляд, выгодно отличается от российского «иерархического». Залужный же позволил себе «монолог стратега», демонстрирующий недюжинные политические амбиции. В нем, однако, четко просматривался ряд вещей, в том числе явный комплекс неполноценности перед российским главкомом генералом Суровикиным («смотришь на него и понимаешь, что или задачу выполнишь, или тебе …» — англичане перевели этот «ненорматив» хоть и с идиоматической коррекцией, но без купюр).
Отметим, что натовская «децентрализация» — скопированный у американцев упор на специальную подготовку сержантского состава, о которой в ВСУ «слышали звон, да не знают, где он». То есть это не что иное, как дешевый популизм игр «в демократию».
Весьма специфичен взгляд главкома ВСУ на опыт Великой Отечественной войны, где он нелестно высказался о маршале Победы Г. К. Жукове, повторив дешевые измышления западной пропаганды (не имеющие ничего общего с комплиментарными по отношению к легендарному советскому полководцу выводами западной военной науки). И дав тем самым собеседникам «кодовый сигнал» «Я — свой», перешел к главному. А именно: взяв быка за рога, пообещал интервьюеру запросить у американского генерала Милли (начальник ОКНШ — Объединенного комитета начальников штабов) для выхода «на рубежи 23 февраля», наряду с системами ПРО и ПВО, триста танков, шесть-семь сотен БМП и пятьсот гаубиц. Аппетиты нехилые, но корреспондент The Economist, не моргнув глазом, «политкорректно» обходит здесь два показательных момента.
Первый: что запросы Залужного опустошают арсеналы НАТО, порождая в альянсе обоснованные подозрения, что многое уходит «на сторону». Что в общем-то правда. Помните, читатель, российский удар «Калибрами» по Дому офицеров в Виннице? Так вот тогда в этом «очаге культуры» под эгидой эмиссаров британских и французских спецслужб проходили «торги» по поставкам натовского вооружения неким «покупателям» из региона Ближнего Востока; «сделка», как мы понимаем, тогда не состоялась, но сколько было других прецедентов!
Второй момент: интервьюер в рамках сложившейся мизансцены явно понимает, но так и не задает напрашивающегося вопроса: что если «русские» не просто накапливают резервы для новых операций, а играют в долгую, перемалывая живую силу и технику ВСУ и НАТО? Нет, журналист остается строго в рамках редакционного задания, и не звучит ни этот вопрос, ни — в ответ на патетические нотки главкома, что у него каждая жертва «отзывается в груди» — о том, откуда тогда 32,5 тыс. пропавших без вести? Напомним, что эту информацию распространили в Сети представители хакерского сообщества, добыв ее из компьютера начальника генштаба ВСУ. Не было вопроса и об общих потерях, о которых некоторое время назад проболталась глава Еврокомиссии фон дер Ляйен, назвав их свыше 100 тыс.
Купируя возможный неприятный поворот интервью, Залужный принимается эпатировать интервьюера «блестящими» перспективами выхода на Мелитополь, до которого «всего» 84 км, и от которого можно держать «под огневым контролем» крымский перешеек; разумеется, если НАТО подбросит еще техники, вооружений и боеприпасов. Автора же этих строк, как отставного, но военного, честно говоря, шокировал другой генеральский пассаж. Про силы, которая Россия «наверняка» накапливает «где-то за Уралом». Вот эти «наверняка» и «где-то» в устах командующего, учитывая стопроцентный объем стекающейся к нему разведывательной информации и доступ к спутниковым системам НАТО, если о чем и говорит, то только об ограниченной профпригодности. Или, на военном языке, о несоответствии занимаемой должности. И правда, «иногда лучше жевать, чем говорить». Особенно такое.
Все эти «косяки» в полной мере всплыли и в главном интервью — Зеленского; по сценарию, написанному заказчиками, он как бы «подводил итоги», поставив в центр все ту же заезженную пластинку: «Почему я против замораживания этой войны?». И вот именно клоун-президент, в отличие от «бравых» военачальников, и повторил за понтификом Франциском ту мысль, что конфликт продлится долго. Дескать, если его «заморозить», то «они» потом опять вернутся, «лепит горбатого» Зеленский. Забывая, видимо, в этот момент, подобно глухарю на току, про недавние откровения Ангелы Меркель насчет Минских соглашений.
Почему же Зеленский так опасается «заморозки» именно сейчас, хотя предыдущая «заморозка» сроком на восемь лет, обошедшаяся многострадальному Донбассу в 14 тыс. человеческих жизней, только усилила ВСУ, дав им, благодаря поддержке Запада, еще и карт-бланш безнаказанности за свои военные преступления?
Потому, что он сильно опасается. С одной стороны, периодически усиливающегося давления со стороны Вашингтона, требующего «мира или наступления на фронте». Ибо ничтожество, вынесенное наверх восходящей пеной трагических событий, очень хорошо понимает, что наверху оно, пока идут военные действия; закончатся они — дай бог ему унести ноги, хотя в общем-то и бежать некуда. А наступление — оно ведь может и провалиться, на что, страхуясь, намекал и Залужный. С другой стороны, ничтожество понимает, что останься оно на месте без власти — получит от своего народа такой «счет», от которого лучше сейчас этим же народом и прикрыться, спекулируя «зашкаливающими» процентами за продолжение сопротивления, которыми он демагогически парирует «неудобный» вопрос про «желающих вернуть домой своих детей». Больше всего Зеленский боится прямого приказа из Белого дома остановить военные действия. Того, что, как он говорит, ему укажут: «Потому что пришло время сделать это, и вы должны», — откровенничает он с интервьюером.
Никаким гарантиям и никакому госсекретарю Блинкену, предлагающему вариант «на 24 февраля», загнанный в угол Зеленский не верит. Понимает, что проиграет, прикрываясь формулировкой «это не будет финалом», и ссылается на Будапештский меморандум, по которому ядерное оружие из бывшего СССР было свезено в Россию.
Забывает он, правда, об одном: в тот момент, когда американцы стригли купоны со своей, как им казалось, победы в Холодной войне, консолидация военного атома в одних руках, чтобы проще было потом «выдергивать ядерные зубы», была в их интересах. Не случайно так старался один из предшественников Блинкена — Джеймс Бейкер. Поэтому на мнение Киева и других постсоветских столиц в Вашингтоне просто наплевали, подписав им «с барского плеча» гарантии, которые никто и никогда не собирался выполнять.
О самом главном Зеленский пытается рассуждать в конце интервью, но полностью эту концовку проваливает. С одной стороны, он не хочет переговоров с Владимиром Путиным, ибо боится, что тот «уйдя, потом вернется». С другой, Зеленский уповает на Путина, называя его «единственно способным повернуть с военного пути на дипломатический». Что это — раздвоение личности? Возможно. Но скорее всего — тот же комплекс неполноценности, что и у Залужного перед Суровикиным.
«Только он может это сделать», — чуть ли не со слезами на глазах твердит Зеленский, отчетливо, видимо, понимая, что возможности остановить военные действия существуют. Только вот ключи находятся отнюдь не в Киеве, где просто исполняют команды, а в Вашингтоне и в какой-то мере в Лондоне. Но оттуда, судя по редакционному заданию, с которым его вытащили в «эфир» The Economist, звучит только одна команда: воевать «до последнего украинца». И все более подозревает неудачник, запрыгнувший не в свое кресло, которому эта «шапка» — «не по Сеньке», что если эта команда и поменяется на более миролюбивую, то не сносить ему головы. Ибо планида его давно предрешена, и повлиять на это решение он если и может, то только отпетой военной оголтелостью, из которой возврата в нормальное психологическое состояние, не говоря уж о политическом, не существует. Вот Путин — тот хозяин своих действий, вполголоса завидует Зеленский, пытаясь отыскать понимание или сочувствие хотя бы у сидящего напротив журналиста.
И самое последнее — то, с чего начали. Чего добиваются олигархические заказчики The Economist, так отчаянно муссирующие украинскую тему? На наш взгляд, просто готовят общественность к решениям, которые не понравятся отпетым русофобам. И при этом проговариваются «по Фрейду», сигнализируя, что план, по которому шли и действовали, начинает сбоить. Ибо совсем недавно в таком же провокационном ключе они же пытались раздуть из ковидных протестов в Китае чуть ли не «новую Тяньаньмэнь». Тщетно — и там, и здесь. Ибо собака лает, ветер — носит, а караван — идет. И прибудет по назначению.
https://regnum.ru/news/polit/3763066.html
13.12.2022 Англия замутила обострение для Индии с Китаем
Владимир Павленко, 13 декабря 2022, 18:50 — REGNUM Вновь полыхнуло на китайско-индийской границе, где относительное спокойствие сохранялось с 2020 года, с масштабных рукопашных боев в западном пограничном секторе, когда было объявлено о гибели двадцати индийских пограничников, а китайская сторона свои потери засекретила. Нынешние столкновения, датируемые 9 декабря, относятся уже к восточному сектору и произошли в округе Таванг штата Аруначал-Прадеш; отмечена перестрелка; данные о погибших опровергаются; индийская сторона, от имени которой об инциденте сообщил глава минобороны Раджнат Сингх, признает наличие нескольких легко раненых. Китайская сторона, как часто бывает, информацию о вооруженной стычке не комментирует.
Что происходит между двумя ядерными державами? В этом нельзя разобраться, не углубляясь в исторические «дебри», связанные даже не с конфликтом 1962 года, о котором любят упоминать как о «первоисточнике», а с подрывной ролью британских колониальных властей Индии. Уходя в 1947 году, они поделили свою теперь уже бывшую сферу влияния так, что на территории бывшей Британской Индии возникло несколько враждующих друг с другом государств, и в эти конфликты прямо или косвенно одновременно был вовлечен и Китай. Типичный английский почерк!
Но корни конфликта еще глубже. В 1914 году в Симле (Шимле), административном центре нынешнего штата Химачал-Прадеш, граничащем с одним из регионов, являющихся предметом спора, была подготовлена одноименная конвенция, участниками которой выступили Британия, Тибет и Китай. Силмская конференция проходила на фоне ослабления Китая ввиду событий Синьхайской революции (1911–1912 гг.), и британцы воспользовались слабостями революционного китайского режима, чтобы оказать на него давление в пользу парафирования соглашения, по которому Пекин, по сути, отказывался от Тибета, признавая его «независимость», а следовательно, Лондон получал возможность продиктовать любые, самые конъюнктурные решения. Англичане именно это и проделали, с крайним недовольством узнав, что Китай под конвенцией свою подпись так и не поставил, а парафирование отозвал. И впоследствии отказался признавать решения, принятые в Симле, на том основании, что Тибет — часть Китая, и Лхаса, не являясь субъектом международного права, не должна была участвовать в соглашении суверенных государств. Здесь, адресуясь к карте, следует обратить внимание читателя на то, что сопредельной стороной всей нынешней китайско-индийской границы, точнее LAC — линии фактического контроля, — со стороны Китая является Тибет — Тибетский автономный район КНР; другие регионы с Индией не граничат. Для понимания нынешней коллизии важна и еще одна дата — 1951 год, когда Китай, уже в формате провозглашенной два года назад КНР, воссоединился с Тибетом, приступив к восстановлению суверенитета над территориями, «раздерганными» из него англичанами после проигранных Пекином Опиумных войн XIX века. Завершающим штрихом именно этого процесса и являются нынешние события вокруг Тайваня, а предыдущим шагом стал возврат в состав КНР в 1997 г. Гонконга, ныне Специального автономного района Сянган.
Через эту призму и следует воспринимать китайско-индийскую пограничную войну 1962 года, обозначившую на протяжении LAC два узла напряженности. В советской историографии любили напоминать, что НОАК приступила к захвату штата Аруначал-Прадеш в восточном секторе и территории Аксай-чин в западном 20 октября, в момент пика Карибского кризиса. Поэтому, а также в силу «особых» отношений с Дели, СССР от этого конфликта дистанцировался, что впоследствии Пекин «припоминал» Москве в ходе обострения советско-китайских отношений в 1960–1980 годах. У китайской стороны имелась и собственная точка отсчета, не связанная с предвоенным состоянием советско-американских отношений — официальное предоставление Индией политического убежища далай-ламе XIV, бежавшему после 1951 года из Тибета, и учреждение под началом беглого духовного лидера тибетского «правительства в изгнании».
Достаточно быстро, в считанные дни, захватив Аруначал-Прадеш и Аксай-чин, войска НОАК затем из Аруначала вышли; произошло это ввиду того, что СССР отказал Китаю в военной помощи, а США и Великобритания, напротив, принялись накачивать Индию вооружением и боевой техникой (что, впрочем, Дели не особо помогло). Сегодня LAC в этом секторе проходит по так называемой линии «Мак-Магона» (возглавлял секретариат внешних дел колониальных властей Индии, главный британский переговорщик на Силмской конференции). Однако в Аксай-чине Китай остался, присоединив регион к Тибету, а также воспользовавшись тем, что противостоявший Индии Пакистан ранее передал Пекину свою часть этого безлюдного горного плато, по которому, однако, проходит сеть дорог, включая стратегически важное Карокорумское шоссе. Здесь следует сказать, что в составе Индии Аксай-чин, отторгнутый британскими властями у Тибета, входил в штат Джамму и Кашмир, который после раздела колонизаторами территории на Индию и Пакистан (и т. д.), стал между двумя странами «яблоком раздора», спровоцировавшим несколько крупных войн и множество локальных инцидентов. В ходе войны 1971 г. индийские войска заняли Дакку, столицу Восточного Пакистана, провозгласив нынешнюю Бангладеш. Пакистанцы отдали Китаю «свой» кусочек Аксай-чина, граничивший не только с Тибетом, но и с Синьцзяном, а сами китайцы присоединили к нему в 1962 году основную часть региона, ранее входившую в индийскую часть Джамму и Кашмира. Забегая вперед, отметим, что в канун упомянутого пограничного инцидента 2020 года власти Дели осуществили реорганизацию этого «проблемного» штата, выделив из него «Союзную территорию Ладакх». «Оккупированной» частью именно Ладакха индийские власти теперь и считают китайский Аксай-чин; разумеется, в Пекине этого решения не признают и провозглашают Аксай-чин неотъемлемой частью китайского Тибета.
Между двумя фланговыми горячими точками на карте китайско-индийского пограничного конфликта существует и третья — плато Доклам (по-китайски — Дунлан), расположенное в центральном секторе. Это узкий, длиной в несколько десятков километров, участок границы, отделяющий индийский штат Сикким от Тибетского автономного района КНР. По горизонтали он находится между востоком Непала и западом Бутана, территории, которая является подмандатной Дели. В самой северо-западной части Бутана и расположено это плато, вокруг которого вооруженный конфликт едва не вспыхнул в июне 2017 года, но стороны от эскалации воздержались.
Итак, суммируем. Четыре «с половиной» среза. Первый: индийско-китайские противоречия по Аксай-чину (Ладакху) на западе LAC, по Дунлану (Докламу) в центре и по Аруначал-Прадеш (по-китайски Южный Тибет) на востоке. Второй срез: индийско-пакистанские противоречия по Джамму и Кашмиру, частью которых является ситуация вокруг Аксай-чин и односторонние манипуляции индийской стороны по изменению статуса Кашмира таким образом, чтобы упростить противостояние как с Пакистаном, так и с Китаем (провозглашение «союзной территории»). Третий: достигнутое в последние десятилетия прочное сближение Китая и Пакистана. Негативного воздействия на него не оказывают никакие пертурбации в самом Исламабаде. Пекин одинаково успешно контачит как с пакистанскими правыми, так и с левыми (первое, что сделал в нынешнем году новый премьер Шехбаз Шариф, свергший, если называть вещи своими именами, своего предшественника Имрана Хана, заверил Китай в неизменности двусторонних отношений). В рамках этого партнерства Пекину удается «упаковывать» противоречия с Дели в канву противостояния последнего с Пакистаном, выступающим в качестве «громоотвода» в том, что касается китайско-индийских отношений. Четвертый срез: одновременное членство Индии как в ШОС (вместе с Пакистаном), основу которой составляет российско-китайский альянс, так и в Quad — Четырехстороннем диалоге по безопасности. С участием еще и США, Японии и Австралии. С одной стороны, ШОС предоставляет формат консультаций по многостороннему и двустороннему урегулированию, в отличие от ООН, неподконтрольный Западу; с другой, Дели — в определенном смысле Троянский конь США в ШОС. И нет сомнений, что Вашингтон, сохраняющий определенные рычаги влияния и на Исламабад, пользуется ими в собственных интересах, для поддержания региональной напряженности. Пример: недавние американо-индийские учения в штате Уттаракханд, в восточной части западного сектора китайско-индийской границы, прилегающей к Непалу. «Четвертый с половиной» срез — религиозно-конфессиональная тематика, связанная с нахождением в китайском Тибете одного из центров мирового буддизма, региональный сепаратизм которого целенаправленно используется против КНР точно таким же образом, как и прежний мусульманский сепаратизм в Синьцзяне, и провокационная политика Ватикана, признающего Тайвань. В силу этого Святой престол не имеет отношений с КНР и конфликтует с пекинскими властями по вопросам контроля над деятельностью католического епископата. Такой вот узел противоречий, и все, повторим, «замутили» англичане, покидая Индию и вручая народам ее «большой» территории независимость. Ибо в конфликтную канву органично вплетаются еще и проблемы вокруг Мьянмы (Бирмы), Шри-Ланки (Цейлон) и пр. Словом, пресловутая «англичанка» не только нам «гадит», но и везде, куда сует свой длинный нос и дотягивается загребущими руками своих спецслужб.
Что сейчас? Очевидно, что в эпоху глобального холодного гибридного конфликта, в котором коллективным Западом объявлены в качестве главных противников Россия и Китай, желающих погреть руки, а то и спровоцировать обострение существующих региональных противоречий, предостаточно. Взявшаяся комментировать инцидент 9 декабря индийская сторона, разумеется, возлагает ответственность на НОАК, части которой попытались-де «нарушить статус-кво» на LAC с тем, чтобы перенести эту линию вглубь индийской территории. Отметим, что проблемы, связанные с несовпадением LAC с административными границами тех или иных территорий, встречаются. Но в основном в западном секторе Аксай-чин/Ладакх; что касается штата Аруначал-Прадеш, то здесь таких споров не отмечено, ибо КНР оспаривает вхождение штата в Индию целиком, считая его собственной территорией. С военной точки зрения инцидент ничтожный, «проходной», раздуть его до масштабов серьезного кризиса не получится. Урегулирование конфликтной ситуации произошло обычным для двусторонних отношений способом, путем контактов командиров соответствующих воинских контингентов с той и другой сторон, в результате которых они были разведены между собой и отведены от LAC вглубь своих контролируемых территорий.
По большому счету всё будет зависеть от того, отдельный ли это эпизод, ибо будет предпринята эскалация противостояния, в которой, заметим, менее всего нуждается китайская сторона, интересы которой в настоящее время сосредоточены вокруг ситуации в Тайваньском проливе. Поэтому нельзя исключить, что кому-то на Западе неймется открыть против КНР «второй фронт» (не получилось в Синьцзяне, теперь попробуют в Тибете). И тем самым не только создать дополнительные проблемы Пекину, но и усилить зависимость Дели, сделав новый шаг по превращению его в «таран» в западных интересах в Южной Азии и АТР, которые, как известно, объединены американской стратегией в «Индо-Тихоокеанский регион».
https://regnum.ru/news/polit/3760553.html
10.12.2022 Не хамите наследному принцу!
Владимир Павленко, 10 декабря 2022, 22:02 — REGNUM Завершился важнейший, второй в истории, визит председателя КНР Си Цзиньпина в Эр-Рияд, прежде вотчину американского влияния в регионе планеты, оказывающем исключительное влияние на её развитие. Китайский лидер, предпринявший уже третью зарубежную поездку за полтора месяца после триумфального переизбрания генеральным секретарем ЦК КПК (первые две были в Казахстан и Узбекистан), провел встречи с государственным руководством Саудовского королевства — королем Салманом и наследным принцем, премьер-министром страны Мухаммедом бен Салманом. Он также участвовал сразу в двух саммитах, в организации который наследник престола принял самое деятельное участие, а состав участников олицетворял быстрорастущее региональное влияние КНР. В форумах «Китай — арабский мир» и «Китай — ССАГПЗ (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива)» в общей сложности приняли участие представители около трех десятков стран, в том числе четырнадцать глав государств, включая монархов не только Саудовской Аравии, но и Кувейта, Катара, Иордании, Омана, Бахрейна. В духе одной из главных современных идеологем КПК о «новой эпохе», наступившей с приходом к власти Си Цзиньпина, лидеры обсудили с китайским гостем перспективы нового формата энергетического взаимодействия. Также официальный Эр-Рияд подписал с Пекином соглашение об отношениях всеобъемлющего стратегического партнерства; стороны договорились о поочередном проведении в каждой из стран встреч на высшем уровне каждые два года. Обнародованы планы стыковки двух стратегий развития — китайского «Пояса и пути» с саудовским «Видением 2030».
Поскольку в памяти у всех наблюдателей и экспертов остается недавний визит в Саудовскую Аравию американского президента Джо Байдена, мировые СМИ пестрят сравнениями, которые явно не в пользу Вашингтона. От церемонии встречи, которую Си Цзиньпину устроили по-настоящему на высшем уровне, до тональности переговоров, дружелюбная атмосфера которых контрастировала с напряженностью встреч с Байденом. Общее мнение: мерой измерения того, насколько пошатнулись саудовско-американские отношения, являются как отказ властей королевства нарастить добычу нефти, о которой просил хозяин Белого дома, так и последующее ограничение этой добычи на 2 млн баррелей в день, у истоков которого Эр-Рияд стоял вместе с Москвой (буквально на днях, 4 декабря, это ограничение было подтверждено очередной встречей в формате ОПЕК+). Не в самом лучшем ключе проявили себя и личные отношения Байдена с Мухаммедом бен Салманом; комментируя ситуацию по просьбе участников ежегодного заседания Валдайского клуба в конце октября, президент России Владимир Путин призвал «не хамить» наследному принцу, чтобы не получать от него жестких ответов. Замечание особенно справедливое на фоне достаточно резкого разворота международных приоритетов Эр-Рияда. Упоминание саудовских лидеров на встрече с Си Цзиньпином о готовности королевства к интеграции в состав БРИКС и ШОС, в которых, особенно в последнем, особую роль играет российско-китайское сближение, наглядно показывает их тяготение именно к евразийским началам в мировой политике.
Если рассматривать с этого ракурса вопросы региональной безопасности, как и внешние связи Саудовской Аравии в сфере геополитики, то не вполне можно согласиться с теми экспертами, кто утверждает об отсутствии альтернативы военному сотрудничеству с США. Дескать, Эр-Рияд — главный покупатель американских вооружений, связанный с Вашингтоном рядом соглашений по безопасности. Это всё так, как и наличие у двух столиц контрактов, подписанных еще Дональдом Трампом; но, с другой стороны, та настойчивость, с которой Байден пытался дискредитировать власти королевства в связи с убийством американского журналиста саудовского происхождения Джемаля Хашогги, убедила Эр-Рияд, что гарантии от США в любой момент могут обернуться противоположностью. И очень показательно, что вопрос о ШОС был поставлен перед Си Цзиньпином в ходе визита на фоне недавних проблем между Эр-Риядом и Тегераном, когда западные СМИ даже муссировали тему возможной войны, а официальные представители КСИР в Иране эту информацию опровергали. Как известно, Исламская республика — член ШОС, и в Эр-Рияде, без сомнения, внимательно наблюдают за практикой участия этой организации в разрешении международных конфликтов. В частности, за внутренними механизмами в ШОС, позволяющими выстроить систему консультаций, в том числе многосторонних, которая успешно работает на урегулирование как индийско-пакистанских, так и китайско-индийских противоречий. Представляется, что именно доверие к этой стороне деятельности ШОС побуждает Эр-Рияд видеть в ней надежного посредника в отношениях с тем же Ираном, выбирая при этом диалог взамен предлагаемого Вашингтоном обострения регионального противостояния. Не случайно в дни визита Си Цзиньпина так нервно вели себя в Вашингтоне, где официальный представитель Совета национальной безопасности (СНБ) США Джон Кирби обвинил Китай в стремлении «повысить уровень своего влияния», хотя хорошо известно, что никаких политических условий, в отличие США, Пекин своим партнерам никогда не выдвигал.
Имеется и ещё один фактор. Ряд СМИ со ссылкой, правда, на «неподтвержденную информацию от заслуживающих доверия источников», указывает на то, что ещё по итогам первого визита Си Цзиньпина в Эр-Рияд на Ближнем Востоке с китайским участием стали возводиться некоторые предприятия по производству военной продукции, в частности БПЛА. В нынешнем году масштабы военного сотрудничества королевства с Китаем вышли на новый уровень. И распространились на лазерные и противокорабельные, а также, будто бы, даже и на ракетные вооружения.
У американского гегемона, теряющего региональное влияние, по отношению к диалогу Пекина с арабским миром, и особенно с монархиями Персидского залива, имеется ещё один психологический «комплекс», связанный с амбициями в гуманитарной сфере. Напомним, что именно в эти дни исполняется год с проведения под председательством Байдена пресловутого «саммита демократий», на который Белый дом не пригласил ни Россию с Китаем, ни нынешних собеседников Си Цзиньпина по встречам в Эр-Рияде. Дело в том, что подготовка объявленного тогда второго саммита, уже в очном формате, не то чтобы буксует, а просто позабыта, как бы снята с повестки дня. Разумеется, такая «забывчивость» Вашингтона не от хорошей жизни: никто не торопится выполнять поставленные им условия, чтобы быть приглашенным в американскую столицу. Тем самым участники обоих нынешних саммитов вместе с Си Цзиньпином самим фактом своего участия подтверждают поддержку Пекина в таком чувствительном вопросе навязываемой США антикитайской повестки, как тема Синьцзяна. Две попытки нанести Китаю ущерб в этом вопросе за последние годы споткнулись прежде всего как раз об исламские монархии Залива, которые вместе с Россией в 2020 году выступили против обвинений Пекина в «репрессиях» мусульман в этом регионе КНР. (Второй раз, уже в этом году, инсинуации Вашингтона были опровергнуты визитом в Синьцзян Верховного комиссара ООН по правам человека Мишель Бачелет). Так что у Китая и Саудовской Аравии наметился ещё один фронт совместного противостояния с США. И не случайно, что наследный принц бен Салман заявил председателю Си, что его страна «поддерживает Китай и в защите его суверенитета, безопасности и территориальной целостности, а также меры и усилия Китая по дерадикализации, выступает против любых внешних сил, вмешивающихся во внутренние дела Китая во имя защиты прав человека». Когда говорится о «дерадикализации», имеется в виду не просто ситуация в Синьцзяне, а именно одобрение действий Пекина по пресечению «трех сил зла» — терроризма, сепаратизма, экстремизма, а также шагов КНР по повышению уровня образования и жизни в этом важнейшем регионе страны, через который в западном направлении проложен маршрут «Пояса и пути».
Теперь о важнейших экономических результатах визита Си Цзиньпина. Подписаны 34 соглашения в торговой сфере общим объемом более 30 млрд долларов. Помимо энергетики (расширение объемов поставок сырой нефти и создание нефтехимического комплекса Gulei Ethylene в юго-восточной китайской провинции Фуцзянь), в них включена тематика природоохранного взаимодействия (по программе «Зеленый Ближний Восток»), обмена информационными технологиями, совместного развития сфер строительства и транспорта. В саудовском Джизане строится совместный промышленный кластер. Большой интерес Эр-Рияд проявляет к привлечению Китая к созданию нового «города будущего» — Neom, который проектируется в виде цепи небоскребов высотой до 500 м, шириной всего в 200 м и протяженностью в 170 км; при этих параметрах «город будущего» займет лишь 34 кв. км территории, но объем вложений в его строительство уже сейчас оценивается в 500 млрд долларов.
Особое недовольство Вашингтона вызывает соглашение Эр-Рияда с китайским IT-гигантом Huawei, той самой компанией, против которой в США сначала были приняты репрессивные меры (за «сотрудничество с Ираном»), в рамках которых в Канаде удерживалась одна из топ-менеджеров Мэн Ваньчжоу, дочь основателя компании. А затем, когда в Китае была объявлена политика «всеобщего процветания», Вашингтон, попытавшись спровоцировать против Пекина недовольство крупного китайского бизнеса, отпустил Мэн домой в качестве «жеста доброй воли» к предпринимателям Поднебесной в расчете на их оппозицию властям. При этом надо ещё вспомнить, сколько усилий было предпринято американской стороной, чтобы вытеснить с Ближнего Востока связанные с Huawei китайские системы сотовой связи поколения 5G; но те запреты, что Вашингтону удалось навязать Европе, здесь окончились крахом.
И понятно почему. На протяжении целого ряда лет, прошедших после визита Си Цзиньпина в королевство в 2016 году, быстрыми темпами увеличивался взаимный товарооборот двух стран, который, как было объявлено в канун нынешнего визита, превысил 82 млрд долларов. В этот показатель укладывается серьезный прогресс в таких направлениях сотрудничества, которые стали за это время приоритетами, как инвестиции, финансы, электронная торговля, цифровая экономика, чистая энергия, высокие технологии, аэрокосмические исследования.
Словом, у китайско-саудовского сотрудничества прочные корни и существенные перспективы, отражающие растущий интерес Эр-Рияда ко всем международным форматам, которые связаны с Пекином. И одновременно с Москвой. Всё идет к тому, что Саудовская Аравия берет на себя роль важного связующего звена в системе региональной и континентальной безопасности и одновременно одного из локомотивов экономического роста. В какой мере это субъективная тенденция, связанная с вызывающей, недальновидной политикой Вашингтона, и возможен ли обратный «откат» в случае смены политических декораций в Белом доме? Возможно, но если это и произойдет, то в резонансе с переменами в самой американской политике, которые двинутся по пути признания современных многополярных реалий. И такие перемены способны много чего изменить в мире, сняв вопрос нынешней гибридной конфронтации Большого Запада и Большого Востока, в которой всё более веское слово остается за Большим Югом.
https://regnum.ru/news/polit/3759631.html
09.12.2022 Ковид не получит в Китае второго дыхания
Владимир Павленко, 9 декабря 2022, 11:29 — REGNUM В Китае резко смягчаются антиковидные меры; соответствующее распоряжение было выпущено Госкомитетом по здравоохранению (ГКЗ). Большинство СМИ, комментируя это событие, ограничивается его увязкой с недавними протестами против локдаунов (особенно в продвижении этой точки зрения усердствуют западные СМИ), а также перечислением конкретики о том, что теперь меняется и как будет протекать борьба с ковидом. Общим местом являются принципиальные изменения в определении «зон повышенного риска», где отмечено распространение вируса. Вместо закрытия целых кварталов и районов это будет делаться по отдельным квартирам, этажам и домохозяйствам. И отменяться эти запретительные меры будут в том же «индивидуальном» порядке, если в течение пяти дней нет вновь зафиксированных случаев заболеваемости. Вне таких зон теперь запрещается ограничение мобильности граждан, а также их деловой активности. ГКЗ в связи с этим выступил с рядом разъяснений. Общий лейтмотив таков: штамм «Омикрон» намного меньше угрожает жизни и здоровью, чем первоначальный «уханьский» вариант; большинство болеет в легкой или вообще бессимптомной форме, и подобным больным дается право на домашнюю самоизоляцию, заменяющую централизованное помещение в карантинный стационар.
Не будет больше всеобщего обязательного ПЦР-тестирования; оно сохраняется лишь для определенных категорий, в зависимости от специфики профессиональной и общественной деятельности, и только если таковая связана с большим количеством контактов. Особенно среди детей и лиц пожилого возраста; последним упрощается доступ к вакцинации, в том числе путем развертывания мобильных пунктов. При этом власти КНР категорически отказываются выдавать разрешения на иностранные вакцины, отдавая приоритет препаратам собственного производства.
Итак, еще раз. Информационная картинка рисуется следующая. Вспыхнул ковид — власти сначала-де объявили о победе над ним, а когда вирус вернулся, начали вводить «драконовские» ограничения — население эти меры терпело, но затем терпение лопнуло. Поводом к этому, «конечно же», послужил на все лады и голоса тиражируемый инцидент в Урумчи, административном центре Синьцзяна, где 24 ноября во время пожара в жилом доме погибли десять человек. В этом западные «журналисты-подрывники» немедленно обвинили власти, не обращая внимания на их опровержения; слухи распространялись один страшнее и глупее другого. То ли подъездные двери заварили, чтобы обеспечить карантин, вот люди и попали в ловушку, то ли пожарные из-за «комендантских» запретов выехать из своего депо вовремя не смогли и опоздали. Всё по Геббельсу: чем чудовищнее ложь — тем скорее в нее поверят. Хотя шито белыми нитками, и чтобы об этом догадаться, достаточно включить элементарный здравый смысл. Почему, например, так спекулируют на Синьцзяне? Потому что это «проблемный» регион, вокруг которого, чтобы раскачать страну, западные пропагандисты ходят котом вокруг сметаны. Почему «не трогают» соседний тоже «проблемный» Тибет? Очень просто: Синьцзян, в отличие от Тибета — это маршрут экспортного транзита, и сложной внутренней ситуацией можно запугать не только обывателей, правозащитников и монахов в буддистских дацанах, но и опасающихся убытков иностранных торговых партнеров. А это куда серьезней. И т. д.
Что происходит на самом деле? Происходит консолидация власти и централизация процесса принятия управленческих решений. Обратим внимание на следующий штрих: ГКЗ наделил крупные компании и организации правом самостоятельного определения профилактических мер и ограничений в пределах своих территорий и объектов (предприятий, офисов и пр.). Раньше, до этих распоряжений, подобными эксклюзивными правами пользовались не компании, а регионы. Именно региональные власти, как выясняется при ближайшем рассмотрении, занимались тем самым превышением полномочий, последствием которых и стали протесты. Что здесь важно отметить? Во-первых, очевидно, что на бизнес ответственность за локальные ограничительные запреты возлагается не случайно. Трагедия в Урумчи в социально-политическом поле сдетонировала не сразу, а транзитом через Чжэнчжоу, центр провинции Хэнань, где недовольство даже не возникло, а было спровоцировано не вполне адекватными действиями администрации завода компании Foxconn, которыми не исключено, что руководили с Тайваня, где расположен головной офис компании TSMC. Во-вторых, региональные власти теперь несколько раз подумают, прежде чем вступать во взаимодействие с такими администрациями, чтобы не стать крайними за меры, принятые на корпоративном уровне. В-третьих, ограничивая региональные власти в эпидемическом волюнтаризме, центр, по сути, дополняет контроль над ними сверху контролем снизу, со стороны предприятий, которым на месте сомнительная «самодеятельность» властей хороша видна. У центра появляется обратная связь, не заинтересованная в дестабилизации и потому готовая предоставлять наверх своевременную информацию о перегибах на местах.
Наконец, в-четвертых, и это главное. ГКЗ — ведомство, входящее в структуру правительства — Госсовета, а не партийного и контрольно-силового аппарата. Иначе говоря, принимая отмеченные решения, действующее руководство исполнительной власти, покидающее свои посты в марте будущего года, косвенно признает свою ответственность за прежние шаги, связанные с раздуванием локдаунов, которые привели к социальной дестабилизации. Перевести стрелки на центр власти и лично Си Цзиньпина, как это попытались проделать провокаторы в Шанхае, использовавшие недовольство антиковидными репрессиями для символической атаки на власть КПК, больше уже не получится. Кто ограничительные меры вводит — тот и будет за них отвечать. Выбивание из цепочки принятия решений регионального и городского звена руководителей — именно об этом, о разделе ответственности за непродуманные или провокационные действия между правительственным верхом и корпоративным низом. С очевидной ее, ответственности, персонификацией.
Это, как говорится, — первое, внутреннее «дно» ковидной проблемы. Но есть и второе «дно» — внешнее. Некая «макроэкономическая консультативная группа» Wigram Capital Advisors, тесно связанная, забегая вперед, с ВОЗ, быстро сориентировавшись, ответила на разблокировку китайских ограничений форменной истерикой, обвинив Пекин в неправомерности таких действий. По мнению критиков Пекина, если ослабление локдаунов будет допущено, в ближайшие месяцы, а конкретно до весны 2023 года, в Китае умрет до одного миллиона человек. Причем для того, чтобы этот сценарий «рукотворной катастрофы» смотрелся как можно убедительнее, «результаты моделирования» этих мало кому известных авантюристов взялась пропагандировать «респектабельная» британская Financial Times (FT).
Здесь следует подчеркнуть, что сценарий ковида как инструмента реализации проекта «великой перезагрузки», продвигаемого через ВЭФ его председателем Клаусом Швабом, с началом российской СВО столкнулся с кризисом, так сказать, информационного жанра. То есть он попросту утратил актуальность, ибо общественное мнение переключилось на военные вопросы. И вот теперь осуществляется попытка взять своеобразный реванш, который опирается на всё те же, поросшие плесенью, решения ВОЗ за давностью двух с половиной лет — о признании вспышки ковида «международной ЧС» (30 января 2020 г.) и об объявлении «пандемического» масштаба его распространения (11 марта). Подыгрывая FT и упомянутой «консультативной группе», к массовой дезинформации мировой общественности по поводу количества и интенсивности китайских протестов подключились и другие «рупоры» глобалистов — CNN, насчитавшее шестнадцать «охваченных волнениями» крупных городов КНР, и Associated Press, снизившее планку западной коллективной фантазии до восьми мегаполисов.
Почему так дружно против Китая выступают, запугивая его руководство, СМИ, включенные в «мировую обойму»? Ведь все, кто нами перечислен, своим руководством представлены в высших сферах западного истеблишмента, где они регулярно участвуют в теневых форумах структур, действующих по «правилу Chatham House» (можно упоминать, что именно говорили, но нельзя — кто и где говорил).
Это — третье и главное «дно» данной ситуации, которая встревожила упомянутый глобалистский истеблишмент тем, что именно сейчас в завершающую стадию вступает подготовка так называемого глобального «пандемического соглашения». Его суть, если отбросить частности, заключается в передаче ВОЗ и стоящим за ней соответствующим структурам определенной части полномочий государственных суверенитетов в сфере общественного здравоохранения. Впервые в практике глобализации в том ее виде, который готовится кануть в Лету с ослаблением американского доминирования, эти процессы пытаются реанимировать, придав им «второе дыхание» с помощью навязывания государствам единых правил игры. И единого центра принятия решений, которому все будут обязаны подчиняться под угрозой «всеобщей изоляции» непослушных.
Понятно, что борьба здесь ведется за каждую страну; в частности, непонятно, в какой мере эти сомнительные решения будут готовы поддержать на других континентах, в том числе в США, например, где последствия эпидемии породили серьезные общенациональные споры, опрокинувшиеся в электоральную сферу и стоившие президентского кресла Дональду Трампу. В России тоже существовали самые разные позиции, в том числе такие, суть которых сводилась к утверждению, что у нас существуют куда более серьезные проблемы, чем эпидемия, и заниматься нужно ими в первую очередь, не ограничивая активность населения. Однако если оппозицию по отношению к ВОЗ займет Китай с его населением и удельным весом в мировой экономике, то перспективы возобновления эпидемического давления могут осложниться, а развивающиеся страны получат альтернативу, к которой можно примкнуть, спрятавшись в тени ее влияния. Поэтому китайская политика снятия ограничений, разворачивающая мировые тенденции прочь от «эпидемиологической глобализации», имеет далекоидущие последствия. И они не всем нравятся.
И именно это обстоятельство можно считать решающим аргументом за то, чтобы решительно поддержать взятый Пекином курс, укрепив его собственными аналогичными действиями.
https://regnum.ru/news/polit/3759108.html
06.12.2022 Умри ты сегодня, а я — завтра
Владимир Павленко, 6 декабря 2022, 11:55 — REGNUM Британский журнал The Economist, тесно связанный с Лондонской школой экономики (ЛШЭ), развернул политическую кампанию против КПК, которая недавно провела свой XX съезд, переизбрав Си Цзиньпина на третий срок руководства. И 1 декабря, к визиту в Пекин председателя Европейского совета Шарля Мишеля, опубликовал на своих страницах провокационную статью. Название материала в электронной версии — «Чему 1989 год может научить нас о недавних протестах в Китае. Различия так же важны, как и сходства» (https://www.economist.com/china/2022/12/01/what-1989-can-teach-us-about-the-recent-protests-in-china); печатная версия именуется «Отголоски прошлого». Уже этих заголовков достаточно, чтобы понять, что редакция проводит параллель с печально известными событиями на пекинской площади Тяньаньмэнь в мае–июне 1989 года. Тогда крупнейшие протесты вылились в вооруженный мятеж, который был подавлен. После этого страна стала быстро развиваться под влиянием смены руководства; именно с событиями на Тяньаньмэнь связаны смена генерального секретаря ЦК КПК и начало эпохи скончавшегося на днях Цзян Цзэминя. На главном партийном посту он в те дни сменил переметнувшегося к мятежникам Чжао Цзыяна, отстраненного пленумом ЦК и завершившего свои дни в 2005 году под бессрочным домашним арестом.
Однако существует один, но важный нюанс. Современная ситуация принципиально отличается тем, что протесты изначально носят не политический, а ковидный, эпидемиологический характер. Иначе говоря, проект «великой перезагрузки» Клауса Шваба, опирающийся на эпидемию как двигатель перемен, дал сбой во всем мире, но его основы укоренились в Китае. С одной стороны, ковид здесь лишь повод; с другой, разве мы не помним, как у нас, в России, сначала выстраивали систему штрафов за любые нарушения карантина, а потом их отменяли, расписываясь к карикатурной рукотворности самой ковидной темы? В нашей стране ключевым фактором, опрокинувшим ковид, стала СВО; в Китае в рамках тайваньской проблемы дилемма такого «опрокидывания» тоже существует, но натыкается на попытки США удержать ситуацию вокруг мятежного острова без casus belli до того момента, когда она станет в обратном порядке дестабилизировать материк. И уж после такой дестабилизации осуществить финальную провокацию с «независимостью» Тайваня. Ковид в этом смысле — наиболее эффективный инструмент антикитайской политики, провоцирующий против Пекина не только внешнее, но и внутреннее противостояние. Для того — и поддержка протестов коллективным Западом.
Пару слов о The Economist, который считается либерально-консервативным изданием ориентированных на глобализм правящих кругов, связанных с кланом Ротшильдов (К. Маркс еще в XIX в. связывал журнал, имеющий длинную историю, с «финансовой аристократией»). Ежегодная картинка на обложке предновогоднего выпуска в СМИ обсуждается как «зашифрованное послание» олигархов, имеющее отношение к их планам и предстоящим событиям. Если говорить об ЛШЭ, имеющей ряд одноименных филиалов в различных странах, то в ней, наряду с либеральным направлением, проистекающим от общества Mont Pelerine, основателем которого являлся Фридрих фон Хайек, присутствуют позиции лейбористского (немарксистского) «социализма», уходящие корнями в Фабианское общество. У его истоков стояли Бертран Рассел и его протеже Герберт Уэллс, не только знаменитый фантаст, но и крупный разведчик — основатель и первый директор MI-6. Показательно: в The Economist применяется существующая в теневых структурах практика («правило Chatham House») скрывать имена авторов, если только они не являются крупными политическими фигурами или лидерами общественного мнения. Из этого следует, что материалы, публикуемые журналом, имеют в определенном смысле программный характер и отражают точку зрения влиятельных кругов англосаксонского глобалистского истеблишмента. Стало быть, на организацию ковидных протестов брошены громадные ресурсы коллективного Запада, который видит в них возможность дезориентировать общественное мнение и повторить в КНР советский «перестроечный» сценарий.
Начав с исходной посылки о предупреждении Си Цзиньпина, что партия «может рухнуть», как в свое время КПСС, авторы материала в The Economist намекают, что такие обстоятельства складываются в связи с начавшимися в Китае антиковидными протестами, которые связываются с «нулевой терпимостью» к вирусу, приписываемой Си Цзиньпину. Здесь и содержится главная «натяжка», обусловленная передергиванием фактов. Во-первых, Си Цзиньпин, выступая в подобном ключе, привязывал сравнение КПК и КПСС не к конкретным кризисным проявлениям, включая ковид, а к срокам существования и пребывания у власти. Во-вторых, «нулевая терпимость» к ковиду, подтвержденная Си на XX съезде, — фигура речи, сглаживающая внутрипартийные противоречия. Как показывает в своих материалах китаист-политолог Николай Вавилов, ограничения, точкой отсчета которых служит карантин весны 2020 года в Ухане, были внедрены не центральной, а региональной властью. И представляли собой элемент противостояния и предсъездовской борьбы двух различных группировок — армейской во главе с Си Цзиньпином и ее оппонентами — выходцами из КСМК — китайского комсомола (в нынешней власти представлены уходящим премьером Госсовета Ли Кэцяном). В пользу версии о происхождении ковидных ограничений как результате внутреннего противостояния говорит и выступление в официозе The Global Times известного китайского эпидемиолога Ван Гуанфа, обвинившего в превышении ограничительных мер именно региональные власти Поднебесной.
В связи с этим тот же Вавилов утверждает, что между группами существовал неофициальный раздел сфер влияния на силовую и контрольную вертикаль власти и на исполнительную вертикаль во главе с Госсоветом. И именно он в связи с решениями XX съезда теперь канул в Лету, что и побудило проигравшую группу перенести борьбу в ковидную плоскость. Что это означает? Планы сторонников Си Цзиньпина уткнулись в тормоз экономики, последствия которого в виде локдаунов пытаются представить результатом политики центра. Силы, проигравшие на съезде, дискредитируют победителей, возбуждая против них недовольство ковидными ограничениями. Чем больше ограничений — тем сильнее падает доверие к власти, и тем больше организаторы надеются на реванш. Насколько обоснованы эти надежды — другой вопрос, но если вам ежедневно внушают, что ковид, вроде бы побежденный еще два года назад, бьет новые рекорды по количеству зараженных, а ограничения оставляют без зарплат целые города, то вопросы у общественного мнения возникают к главной — верховной власти. Непонимание вызывает и несоразмерность ограничений: летальность «короны» невысокая, общая смертность в стране не превышает 5,5 тыс. человек, и возникают сомнения в целесообразности «фокусов» с запиранием всех по домам. Этим и пользуются организаторы локдаунов, шаг за шагом закручивающие спираль противостояния, которое переползает в политическую сферу и подрывает доверие к власти. Нам ли, имеющим свой опыт ковидных ограничений, не понимать, что загнанная в полуподполье оппозиция туда же переносит и политическую борьбу, приобретающую выраженный деструктивный характер. И все это, соединяясь с массовым недовольством, помноженным на взрывоопасный региональный фактор и протестный потенциал того же Синьцзяна, ставит под вопрос стабильность в громадной стране с почти полуторамиллиардным населением. Причем в условиях обостряющегося противостояния с США.
Если иметь в виду сказанное, возникают серьезные вопросы к утверждениям авторов материала в The Economist, что будто бы политика Си привела к «удушению экономики» и «драконовскому контролю» над обществом, что вызвало «растущий гнев» по поводу эпидемиологических ограничений. И вылилось в беспорядки, охватившие в период с 25 по 27 ноября ряд крупных центров, таких как Пекин, Шанхай, Гуанчжоу и других. Косвенным подтверждением этой версии служит состоявшееся 29 ноября в Пекине заседание Центральной комиссии КПК по политическим и правовым вопросам (ее еще называют политико-юридической комиссией). В решении, принятом под председательством нового председателя комиссии Чэнь Вэньцина — кадрового разведчика, бывшего руководителя министерства госбезопасности (МГБ) — говорится о «злонамеренных силах, пытающихся покуситься на государственную безопасность и социальную стабильность в КНР». «Злонамеренность» в этой формулировке — как раз о конъюнктурно-подрывном использовании ковида как троянского коня против китайской государственности и олицетворяемой Си Цзиньпином власти КПК.
Почему же The Economist проводит параллели именно с Тяньаньмэнь, хотя новейшая история Китая богата и другими примерами, скажем, событиями на той же площади в 1976 году, направленными против Цзян Цин и других членов осужденной впоследствии «банды четырех»? Двух мнений быть не может. Формальное основание так считать — студенческий характер протестов в крупных городах. А также политические лозунги против центральной власти, выдвинутые в ходе волнений в Шанхае, на улице Урумчи — имени административного центра Синьцзяна, эпицентра выступлений, спровоцированных гибелью десяти человек при пожаре в жилом доме. Кстати, в ходе встречи с главой ЕС Мишелем Си Цзиньпин упомянул, что студенты «устали» от трехлетних локдаунов. И тем самым дал понять назойливому гостю, что его вопросы неуместны, ибо понятно, что организационные функции по выводу людей на митинги в данном случае, как и в любой «цветной революции», взяли на себя отнюдь не студенческие лидеры.
Небольшой, но важный нюанс. Авторы статьи пишут, что нынешние события «напоминают первые дни протестов тридцать три года назад, когда студенты воспользовались возможностью — официально оплакивая смерть лидера реформистов — чтобы настаивать на политических переменах». Под «реформистским лидером» имеется в виду экс-генсек ЦК КПК Ху Яобан, который умер в канун тяньаньмэньских событий (именно его на XIII съезде КПК в 1987 г. сменил другой «реформист» Чжао Цзыян). Но прецедента сегодня, слава богу, нет: Ху Цзиньтао поправляет здоровье, проблемы с которым, по официальной версии, и послужили причиной его вывода со съезда. Поэтому, в логике авторов, параллели с 1989 годом страдают, и, чтобы избежать обвинений в подлоге, для подкопа под генеральную линию XX съезда кощунственно используется смерть Цзян Цзэминя. Ушедшего лидера пытаются противопоставить нынешнему, хотя общеизвестно, что именно Цзян сыграл немалую роль в продвижении Си Цзиньпина на высшие партийные и государственные посты. По сути, оппоненты Си разменивают на тему ковида саму память Цзяна как выдающегося государственного руководителя современного Китая, наследие которого кому-то, как выясняется, не по душе. Кстати, в рассматриваемой статье сквозь зубы признается, что уровень монолитности современного руководства КПК и КНР не в пример выше, чем в 1989 году. Еще очевидней, что нынешняя тема ковида весьма серьезно отличается от политико-идеологических проблем прошлого. Но на какую только сделку с совестью не пойдешь, если ничего не получается, но очень хочется навести тень на плетень и сохранить шансы на будущее, которые по итогам съезда приобрели призрачный характер.
Словом, на фоне протестов в Китае от соблазнов «подтолкнуть» деструктивные процессы не могут удержаться на Западе очень многие. Даже невзирая на мнение серьезных экспертов, что никакой реальной угрозы власти и курсу КПК, особенно после триумфального завершения съезда, протесты не представляют и скоро сойдут на нет. Просто в теме ковида те, кто вбросил ее в эпицентр мировой политики, увидели шанс на возврат к повестке, опрокинутой российской СВО. Ковид — такой же инструмент глобализации, как и поставки западных вооружений ВСУ на одном конце Евразии и тайваньскому сепаратистскому режиму на другом.
Зашкаливающий уровень элитарного авантюризма, о котором сигнализирует The Economist, если что и доказывает, то наличие серьезных проблем у самих западных властителей, которые под их воздействием принимаются ударяться в мечты о том, чтобы удержаться за счет того, что первыми «рухнут» не они, а другие. По сути, параллели с Тяньаньмэнь призваны заретушировать стремление Запада использовать ковид в подрывных целях. Ну что ж, известный афоризм «умри ты сегодня, а я — завтра» всегда характеризовал действия теряющих влияние гегемонистов. Сегодня же он окончательно превращается в «визитную карточку» евроатлантической политической «морали» и (без)нравственности.
https://regnum.ru/news/polit/3757967.html
04.12.2022 Российские бомбардировщики охлаждают американский перегрев
Владимир Павленко, 4 декабря 2022, 08:38 — REGNUM Резкое обострение обстановки на Дальнем Востоке, вызванное провокационными американо-южнокорейскими учениями Vigilant Storm, состоявшимися с 31 октября по 5 ноября, получает продолжение в наши дни. Поводом к новым военным приготовлениям Вашингтон, дирижирующий своими региональными сателлитами, избрал спровоцированные им же самим ответные действия КНДР на осуществленную в ходе маневров имитацию ядерного применения и участие в них совместной группировки ВВС в 240 боевых самолетов. Провокацией отдает и то, что организованность и последовательность нынешних шагов США наглядно демонстрирует их подготовленность, а значит, отмеченный Пхеньяном вызывающий характер учений специально был рассчитан на ответную реакцию, которую, в свою очередь, в Вашингтоне и решили использовать для дальнейшей эскалации, подвязав к этой политике прежде всего Японию и Южную Корею, а также, в перспективе, и Австралию.
Напомним, что после объявления американским региональным командованием о продлении Vigilant Storm на неопределенное время, Пхеньян ответил пуском за один день более чем двух десятков баллистических ракет разной дальности, после чего «выяснилось», что военные игрища на юге Корейского полуострова продлеваются всего на один день. А вслед за обвинениями Пентагона в адрес Пхеньяна в подготовке очередного ядерного испытания (чего, как видим, не произошло), Вооруженные силы КНДР успешно испытали МБР (межконтинентальную баллистическую ракету) «Хвасон-17» дальностью до 15 тыс. км. И лидер страны Ким Чен Ын заявил о готовности и дальше развивать ядерные силы сдерживания до самого современного уровня. В сочетании с законом КНДР о ядерном статусе, появившимся в сентябре, а также с принятием увязанной с ним доктрины, допускающей превентивное применение ядерного оружия, это серьезный аргумент против потенциальной агрессии. И рычагов воздействия на Пхеньян у США немного. Ни к чему не привели и попытки перевести ситуацию от военного «кнута» к экономическому «прянику». На предложение сеульского президента Юн Сок Ёля возобновить «смелый план» поддержки Пхеньяна в обмен на денуклеаризацию жестким отказом ответила младшая сестра Ким Чен Ына — Ким Ё Чжон, давно уже превратившаяся в проводника официальной линии КНДР в международных отношениях.
При этом надо четко осознавать, что действиями Сеула руководит Вашингтон, который еще при Дональде Трампе своим конъюнктурным поведением провалил возможность серьезных договоренностей. А теперь, когда «поезд ушел» и денуклеаризация невозможна, США пытаются изобразить «добрую волю» чужими руками. В конце концов всем ведь понятно, что, нажимая на север полуострова, США пытаются оказать давление и на Пекин, но у них мало что получается.
На осмысление последствий учений в виде ответной демонстрации северокорейского ракетного щита у Вашингтона ушло три недели, и, как и следовало ожидать, Джо Байден не нашел ничего лучшего, чем прибегнуть к своей печально знаменитой «политике альянсов». Прежде всего объявлено о развертывании на Юге Кореи нового регионального командования Космических сил (USFK). Официально говорится о слежении за ракетными пусками КНДР; не «под запись» — о прикрытии соответствующими системами 28-тысячного воинского контингента США. Одновременно, под предлогом «защиты» от ракетных пусков Пхеньяна, Вашингтон активизирует трехстороннее сотрудничество в военной сфере с Токио и Сеулом, о котором в первый день зимы объявил президентский советник Джейк Салливан; причем дипломат напрямую увязал эти меры с ужесточением против КНДР режима санкций. Позицию Белого дома дополнительно уточнил руководитель пресс-службы Совета национальной безопасности (СНБ) Эйдриен Уотсон. По его словам, «поскольку КНДР в условиях международного давления корректирует свою тактику, США продолжат использовать все доступные средства (включая режим односторонних санкций. — В. П.) для дальнейшего ограничения темпов развития этих дестабилизирующих (ракетных. — В. П.) программ вооружений».
Как по команде (впрочем, почему как?) в травлю Пхеньяна включились американские региональные сателлиты. В канун выступления Салливана в вашингтонском Центре стратегических и международных исследований, где он объявил о санкциях и сдерживании, японское информагентство Kyodo сообщило о рассматриваемой правительством страны возможности закупить для оснащения Сил самообороны (ССО) к 2027 году около пятисот крылатых ракет «Томагавк».
В токийских экспертных кругах при этом широко обсуждается перспектива нанесения превентивных ударов по ракетным установкам КНДР. А это, с одной стороны, означает явочный отказ от «мирной» 9-й статьи японской конституции, запрещающей стране иметь армию и вести войны, а с другой, является фактором, угрожающим серьезной военной эскалацией. Ибо никакие средства объективного контроля не в состоянии отличить подготовку учебного пуска от боевого, и «превентивный» удар может оказаться ошибочным, но повлечь за собой непоправимые последствия.
В санкционную войну с КНДР с подачи Вашингтона включаются японцы, уже объявившие о санкциях против ряда северокорейских фирм и групп, а также Сеул, который к списку таких компаний с Севера добавил связанных с Пхеньяном партнерским взаимодействием представителей Тайваня и Сингапура. И это явный намек на китайское направление поддержки КНДР, куда метит вектор согласованных Белым домом рестрикций.
Руками Токио в антипхеньянскую политику Вашингтона втягивается и Австралия. Глава японского минобороны Ясукадзу Хамада созвал пресс-конференцию. И объявил о предстоящих в Токио 9 декабря японско-австралийских переговорах в формате «2+2», с участием глав МИД и военных ведомств двух стран. «Мы рассчитываем на открытую дискуссию, которая позволит укрепить партнерство и оборонное сотрудничество с Австралией», — заявил Хамада. Что здесь имеется в виду? Однозначно: в планах — расширение системы проамериканских блоков за счет Южной Кореи, которая, сохраняя двустороннее сотрудничество с Пентагоном, пока не присоединилась ни к одному из реанимированных или вновь созданных блоков — ни к Quad, ни к AUKUS. Не исключено, что миссию по уговорам южнокорейцев в этом вопросе на себя возьмут австралийцы, так как у Японии это не получается.
При этой «плохой игре» дальневосточные вассалы США продолжают делать «хорошую», переговорную «мину», максимально интернационализируя свои действия против Пхеньяна. Президент Южной Кореи Юн Сок Ёль пытается вовлечь в эти игры Пекин. «У Китая есть возможность оказывать влияние на Северную Корею, и есть ответственность участвовать в процессе», — заявил он 29 ноября в интервью Reuters. Лидер Юга почему-то убежден, что «усилия, направленные на сворачивание ракетно-ядерной программы КНДР, соответствуют интересам КНР, так как при росте напряженности страны региона получают увеличение оборонных бюджетов и более частые появления американских кораблей и самолетов». Яркий образчик неуклюжего применения в политике так называемого экономического детерминизма; если Юн считает, что военное строительство подрывает экономику, то зачем ему самому участие в Vigilant Storm? Натужную попытку сделать «пас» в сторону Пхеньяна предпринял и глава министерства объединения Юга Квон Ён Се, посетивший в этих целях расположенный в демилитаризованной зоне на 38-й параллели Пханмунджом, где Ким Чен Ын в 2019 году встречался с Трампом.
Южнокорейский министр принялся убеждать регион и мир, что у Сеула-де нет агрессивных намерений, но он не готов «мириться с военными провокациями и ядерной угрозой» (еще раз: откуда имитировалось применение ядерного оружия на учениях — с севера или все-таки с юга?).
Свою лепту в уговоры союзников КНДР внес и «старший брат» Сеула и Токио. «Мы бы хотели, чтобы Россия сыграла конструктивную роль, оказывая давление, разговаривая с Северной Кореей, ее лидером, пытаясь использовать свое влияние, чтобы способствовать денуклеаризации, миру и безопасности на Корейском полуострове», — это слова посла США в Южной Корее Филиппа Голдберга. То есть Сеул пугает ракетно-ядерной «угрозой» со стороны КНДР Пекин, а Вашингтон — Москву. При этом тот же Салливан вслед за главой «объединительного» ведомства юга, убеждает Пхеньян в отсутствии враждебных намерений, однако не поясняет, ни зачем тогда были учения с таким провокационным содержанием, ни кому помогут новые санкции. А премьер-министр Японии Фумио Кисида, пользуясь резко усилившимся в последние годы влиянием японского бизнеса в Монголии, весьма удаленной от зоны потенциального конфликта вокруг полуострова, сподвиг монгольского президента Ухнаагийна Хурэлсуха на призыв к Ким Чен Ыну «соблюдать» давно устаревшие, но формально действующие резолюции Совбеза ООН. И тем самым поддержал проамериканское руководство этой организации во главе с генсеком Антониу Гутеррешем, сделавшее немало для продвижения интересов США на Украине и в Тайваньском проливе.
Ответ из Москвы и Пекина на попытки вернуться к практике вовлечения наших двух стран, союзных Пхеньяну, в американские санкционные авантюры последовал незамедлительно и оказался асимметричным. Бомбардировщики дальней авиации ВВС России и Китая провели восьмичасовое совместное патрулирование в воздушном пространстве над акваторией международных вод в Японском и Восточно-Китайском морях, а также над западной частью Тихого океана. Тем самым они явно охладили чей-то пыл и «перегрев», продемонстрировав «горячим головам» реальный расклад сил, причем особенно тем, что российские Ту-95, которые принимали участие в патрулировании, впервые при выполнении учебно-боевой задачи совершили посадку на китайский военный аэродром. Как говорится, комментарии излишни. Кроме одного: по сообщениям информированных СМИ, за три дня до совместного полета воздушных «стратегов» новый российский посол в Пекине Игорь Моргулов, принятый главой МИД КНР Ван И, передал ему послание из Москвы, посвященное дальнейшему развитию двустороннего стратегического партнерства, в котором, надо понимать, ситуации вокруг Корейского полуострова отводится одна из первоочередных ролей.
И последнее. Усиливающаяся координация Пхеньяна с Пекином и Москвой всё более походит на стратегию совместного противостояния трех столиц глобалистскому экспансионизму Вашингтона. О важности стратегического взаимодействия в этом формате на недавнем XX съезде КПК упоминал Си Цзиньпин. Надо полагать, что в конце декабря эта тема прозвучит на еще двух важнейших мероприятиях. В послании президента России Владимира Путина Федеральному собранию. А также в докладе лидера КНДР Ким Чен Ына VI пленуму ЦК Трудовой партии Кореи (ТПК) 8-го созыва. Баланс в громадном регионе, который с каждым годом оказывает всё возрастающее влияние на глобальные события и расстановку мировых сил, будет обеспечен вопреки и несмотря на все военные приготовления и дипломатические маневры и давление Вашингтона и его сателлитов.
https://regnum.ru/news/polit/3757151.html
01.12.2022 Светлая память о товарище Цзяне в наших сердцах
Владимир Павленко, 1 декабря 2022, 17:53 — REGNUM Умер Цзян Цзэминь — генеральный секретарь ЦК КПК, председатель КНР и Центрального военного совета (ЦВС) КНР на протяжении всех «больших» 90-х годов, ставших его эпохой. Имя этого политика, настоящего лидера с большой буквы, который провел Китай через многочисленные бури и стихии, вывел его из тяньаньмэньской смуты и превратил в мощную, суверенную державу, нам в России дорого еще и тем, что именно Цзян стоял у истоков полноценного восстановления наших отношений. Цзян Цзэминь вместе с Владимиром Путиным — соавторы знаменитого Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, подписанного в Москве 16 июля 2001 года, в прошлом году продленного обеими сторонами еще на пять лет. Цзян хорошо знал и любил нашу страну, русскую культуру и советскую песню, свободно говорил по-русски (и еще на многих языках). С его именем справедливо связывается множество позитивных перемен в двусторонних отношениях, включая создание в 2001 году ШОС, которая сегодня, на третьем десятилетии существования, превратилась в мощную организацию, с которой связываются мир, стабильность и развитие в Большой Евразии. Для нашей страны значение ШОС трудно переоценить, особенно сегодня, на фоне гигантских изменений в мире, которые Цзян, надо отдать ему должное, предвидел и многое сделал для того, чтобы все мы встретили их во всеоружии.
Огромна роль Цзян Цзэминя в китайской внутренней политике. Подвергшись репрессиям в годы культурной революции, он через всю жизнь пронес неприятие агрессивного, разрушительного левачества. И стал одним из деятельных участников расследования преступлений так называемой «банды четырех» или «шанхайской четверки», включавшей ближайшее окружение Мао Цзэдуна. В том числе его супругу Цзян Цин, властные амбиции которой, прикрывавшиеся могущественным шефом госбезопасности Кан Шэном, настолько пугали даже самого основателя КНР, что Великий Кормчий предпринял все усилия по недопущению ее к власти даже после своей смерти. Заслуги Цзян Цзэминя в раскрытии! по сути, подрывных действий так называемого шанхайского «ревкома» во главе с членом «четверки» Чжан Чуньцяо и «рабочего штаба» массовых репрессий, организованного Ван Хунвэнем, дополнились идеологическим развенчанием левацкого уклона, провозглашенного под видом борьбы с «буржуазной интеллигенцией» идеологом «четверки» Яо Вэньюанем. Пройдет много лет, и Цзян Цзэминь, возглавив партию и страну, провозгласит центральной идеей своего руководства теорию «трех представительств», в рамках которой интеллигенция уравняется в классовых правах с рабочим классом и крестьянством, а предпринимательству откроется путь в КПК. С высот современности эти решения, тогда встречавшие возражения радикалов, но сыгравшие уникальную роль в прорыве Китая в XXI век, несомненно, составляющие важную часть китайского вклада в развитие марксизма, по достоинству оценивают потомки.
Среди историков-китаистов бытует мнение, что Цзян был избран Дэн Сяопином на ведущую роль в качестве не полноценного преемника, а временной фигуры, крайне необходимой, чтобы заменить во главе партии изменившего ей во время событий на Тяньаньмэнь и поддержавшего мятежников генсека Чжао Цзыяна. Трудно судить о том, насколько это соответствует действительности, ибо субъективный фактор в политике нередко остается тайной за семью печатями. Факты — это упрямая вещь, однако говорят об обратном. Выбор пал на Цзяна именно тогда, когда, возглавляя Шанхай на должностях мэра и секретаря горкома КПК, он сумел избежать введения в город войск, погасив конфликт с организаторами антиправительственных выступлений решительными действиями, в том числе закрытием «боевого листка» погромщиков The World Economic Gerald. И надо понимать, что обстановка в стране, только что пережившей, если называть вещи своими именами, попытку «цветной революции», осуществленной методами кровавого мятежа, была чрезвычайной. Не секрет, что колебания распространились на партийный и силовой аппараты; в этой ситуации у Дэн Сяопина времени на принятие решений было немного, и выбор в пользу Цзяна оказался исключительно верным, вполне вероятно, что единственно возможным шагом. Кстати, Цзян Цзэминь, в свою очередь, решительно поддержал Дэна в 1992 году, когда тот, стремясь преодолеть последствия Тяньаньмэнь активизацией политики реформ и открытости, предпринял уникальную для 87-летнего возраста поездку по южному побережью, посетив все приморские регионы от Гуандуна до Шанхая. И заручился тогда поддержкой масс в отличие от других участников разгрома тяньаньмэньского мятежа — тогдашнего председателя КНР Ян Шанкуня и его родного брата Ян Байбина, возглавлявшего китайский «Главпур» — Главное политическое управление НОАК. Свою роль сыграло и то, что к тому моменту, когда в марте 1993 года Цзян Цзэминь сменил Яна на председательском посту, он уже три года возглавлял ЦВС КНР, то есть занимал пост Верховного главнокомандующего, переданный ему Дэн Сяопином. Почему это важно? Силовая поддержка южной миссии Дэна была оказана тогда, когда основоположник китайских реформ уже не занимал никаких постов в руководстве и, строго говоря, не обладал никакими политическими ресурсами, кроме личного авторитета среди однопартийцев. Но и врагов у него хватало. Поэтому Цзян, унаследовавший от Дэна политику реформ и открытости, благодаря которой ему удалось вывести Китай в «высшую лигу» мировой политики, по сути дела в те дни и недели своей твердой рукой писал новейшую историю КНР.
Переведя страну из внутренней смуты на рельсы мирного прорывного развития, Цзян Цзэминь добился многого. В разы выросла экономика, многократно увеличился приток иностранных инвестиций, в которых Цзян очень хорошо разбирался, ибо в свое время отвечал за это направление внешних экономических связей. Давайте прямо: внешние инвесторы любят тишину и гарантии неприкосновенности своих вкладов в экономику страны пребывания. Все разговоры и стенания о «демократии» и «правах человека» на Западе, который критиковал Китай за Тяньаньмэнь именно с этих, траченных молью, позиций, заканчиваются там, где начинается прибыль. Стабильность в стране, достигнутая усилиями генерального секретаря ЦК и председателя КНР открыла экономику и дала зеленый свет активному международному взаимодействию. Только две цифры. В 1993 году, когда Цзян стал председателем КНР, объем экспорта не превышал 92 млрд долларов, а в 2003 году, когда он этот пост покидал, почти достиг 440 млрд. Разница между этими цифрами и есть эквивалент роли Цзян Цзэминя в реализации генерального замысла Дэн Сяопина о превращении Китая в «мировую фабрику», и именно на этой основе Китай стремительно ворвался тогда в десятку наиболее мощных экономик мира, заняв в этом списке седьмую позицию. Это, между прочим, очень важный штрих, связанный с мощным развитием реального сектора экономики; из «фабрики» в XIX веке поднялась и вышла в тогдашние сверхдержавы Британская империя, а в первой половине XX столетия этот же путь повторили США. Когда сегодня в решениях XX съезда КПК констатируется, что страна достигла абсолютной самодостаточности в промышленном плане и располагает всеми современными отраслями индустрии, то это во многом заслуга Цзян Цзэминя, чьими усилиями ковались эти достижения, ориентированные далеко вперед, в глубину исторической перспективы.
При Цзяне Китай, только что вернувший в 1997 году себе Гонконг (Сянган), в полной мере воспользовался эффективностью политики «одной страны — двух систем». И сегодня, опять же, когда в Пекине выдвигают планы применения этой модели для Тайваня, то стране есть, на что опираться, какой именно опыт приводить в пример. (Кстати, именно при правлении Цзян Цзэминя впервые был поставлен в плоскость практической политики вопрос о воссоединении мятежного острова с материком, который сегодня составляет краеугольный камень китайской внутренней и международной стратегии). Еще Цзян добился принятия Китая в ВТО, при нем Пекин получил право на проведение летних Олимпийских игр 2008 года. Получив общее признание, китайский феномен стал эквивалентом успеха, что укрепило позиции и авторитет страны в АТР; резко усилились региональные экономические связи, прежде всего с «десяткой» членов АСЕАН, ранее дистанцировавшихся от Пекина. Более того, страны объединения даже провели в Китае свой саммит, положивший начало расширенным встречам с участием международных партнеров, среди которых Китай до сих пор обладает привилегированным статусом. Несмотря на сохранение рядом участников АСЕАН территориальных разногласий в Южно-Китайском море (ЮКМ), стороны активно сближают позиции, и в «десятке» достаточно последовательно возражают против вмешательства в эти противоречия третьих, внерегиональных игроков, прежде всего настырно набивающегося на эту роль Вашингтона. Расчет и в Пекине, и в Джакарте, где расположена штаб-квартира АСЕАН, делается на скорейшем принятии сторонами Кодекса поведения ЮКМ, в рамках которого будет детально прописан механизм разрешения всех споров.
Авторы антикитайских политических спекуляций любят рассказывать небылицы о нарушении в Китае при Цзяне гражданских прав и свобод, пенять ему за преследование деструктивных сектантов, а также за подъем коррупции. Именно со стороны Запада неоднократно вбрасывались сомнительные «кейсы» и откровенные фейки по поводу «шанхайской группы», из которой-де вышло «немалое количество коррупционеров». Факты, однако, эти домыслы опровергают; в любой семье, разумеется, не без урода. И если говорить о последователях Цзян Цзэминя, то почему бы не обратиться за примером к одному из наиболее эффективных и уважаемых премьеров Госсовета — Чжу Жунцзи? Это известный соратник Цзяна по Шанхаю, его преемник на посту руководителя этого мегаполиса, отличавшийся, по свидетельству очевидцев, редкостной порядочностью, сочетавшейся с принципиальностью и требовательностью. Именно тогда, в грозном 1989 году, самого лидера призвали в Пекин, на руководство правящей КПК на важнейшем переломе ее исторической судьбы, а Чжу стал надежным продолжателем его дела, впоследствии и возглавив в стране исполнительную власть.
Да и в судьбе самого Си Цзиньпина Цзян как минимум дважды сыграл заметную роль; в первый раз он высказался в поддержку выдвижения нынешнего лидера в Постоянный комитет Политбюро ЦК КПК на XVII съезде партии в 2007 году. Именно после этого Си занял должность заместителя председателя КНР при Ху Цзиньтао, что в условиях дэнсяпионовской системы преемственности означало шаг к будущему лидерству. Второй эпизод случился в преддверие XVIII съезда осенью 2012 года. Тогда на фоне острого внутрипартийного кризиса, связанного с делом Бо Силая — Чжоу Юнкана, Цзян принял участие в беспрецедентной встрече, наряду с покидавшим руководство страной Ху Цзиньтао и нынешним лидером Си Цзиньпином. Именно эта встреча сыграла решающую роль в восстановлении внутрипартийной стабильности и послужила прологом к успешному проведению в сложных условиях партийного съезда, запустившего передачу власти от Ху к Си. Трое лидеров, кроме того, договорились отложить в сторону все тактические разногласия, а Цзян Цзэминь и Ху Цзиньтао, долгое время конкурировавшие за влияние на партию, приняли совместное решение более не вмешиваться в текущую политику. С позиций сегодняшнего дня видно, насколько мудрым был тот шаг, обеспечивший преодоление внутренних проблем и поступательное развитие страны.
Вспомнить о вкладе ушедшего из жизни на 96-м ее году Цзян Цзэминя можно еще многое, но и сказанного достаточно, чтобы убедиться в величии этой фигуры на китайском и мировом небосклоне большой политики. Наши глубочайшие соболезнования родным и близким этого выдающегося государственного и политического деятеля, а также всей Компартии и всему китайскому народу, который понес поистине невосполнимую утрату. Скорбим вместе с вами. Светлая память о товарище Цзян Цзэмине навсегда сохранится в наших сердцах.
https://regnum.ru/news/polit/3756465.html