- Когда корпорации правят миром Ч2
- 13. Гарантирование прав корпораций
- НАИВЫСШИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЙ ОРГАН
- ПРАВЛЕНИЕ В ИНТЕРЕСАХ КОРПОРАЦИЙ
- ЗАЩИТА ИНФОРМАЦИОННЫХ МОНОПОЛИЙ
- Часть IV. Жульническая финансовая система 14. Игра в деньги
- ОТТОРЖЕНИЕ ДЕНЕГ ОТ СТОИМОСТИ
- БОЛЬШАЯ ДЕНЕЖНАЯ МАШИНА. ДОЛГ
- СТОИМОСТЬ АКТИВОВ
- 15. Финансы-хищники
- СОЗДАНИЕ НЕОПРЕДЕЛЕННОГО РИСКА
- ПРИБЫЛЬ НА НЕУСТОЙЧИВОСТИ
- 16. Корпоративный каннибализм
- НАБЕГИ НА «НЕЭФФЕКТИВНУЮ» КОРПОРАЦИЮ
- ИСКОРЕНЕНИЕ ЧУВСТВ СОЦИАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
- 17. Управляемая конкуренция
- СОКРАЩЕНИЕ РАБОЧИХ МЕСТ И КОНЦЕНТРАЦИЯ ВЛАСТИ
- РОСТ ЦЕНТРАЛИЗОВАННЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ
- СОТРУДНИЧЕСТВО В ЦЕНТРЕ
- Часть V. Безвыходное положение 18. Бег к пропасти
- СОВРЕМЕННОЕ РАБСТВО
- ПРЕДЕЛЫ СОЦИАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
- РАЗРАСТАНИЕ РАКОВОЙ ОПУХОЛИ
- 19. Закат эры дилетантства
- ВНАЧАЛЕ МУСКУЛЫ, ТЕПЕРЬ - ИНТЕЛЛЕКТ
- ТРЕВОГА В ВЕРХАХ
- НЕОБХОДИМОСТЬ САМООГРАНИЧЕНИЯ
- ПОПЫТКИ ПРИСПОСОБИТЬСЯ К УХУДШАЮЩЕЙСЯ СИТУАЦИИ
- 20. Лишние люди
- ВО ИМЯ ПРОГРЕССА
- СВОБОДНЫЕ РЫНКИ, ОТКРЫТИЕ ГРАНИЦЫ
- Часть VI. Возвращение власти 21. Экологическая революция
- РАЗНОЕ ВИДЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ
- ЛОКАЛИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ, ГЛОБАЛИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ
- РУКОВОДЯЩИЕ ПРИНЦИПЫ
- В ИНТЕРЕСАХ ЧЕЛОВЕКА
- 22. Хорошая жизнь
- ЗАБОТЛИВЫЕ СЕМЬИ И ОБЩИНЫ
- ОБРАТНОЕ РАЗВИТИЕ КОРМИЛЬЦЕВ
- ОТ ИЗБЫТОЧНОГО ПОТРЕБЛЕНИЕ К УСТОЙЧИВОМУ СООБЩЕСТВУ
- ГОРОДСКАЯ СРЕДА И ТРАНСПОРТ
- ПРОДОВОЛЬСТВИЕ И СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
- МАТЕРИАЛЫ
- УСТОЙЧИВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ
- 23. Пробудившееся гражданское общество
- ГОВОРЯЩИЕ «НЕТ»
- СИЛА СОТРУДНИЧЕСТВА МЕЖДУ ГРАЖДАНАМИ
- ГЛОБАЛИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ
- ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ВОЗМОЖНО
- 24. Повестка дня для перемен
- ОТВОЕВЫВАНИЕ НАШЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ
- ОТВОЕВЫВАНИЕ НАШЕГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА
- ЛОКАЛИЗАЦИЯ ГЛОБАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ
- Эпилог: Выбор в пользу жизни
- Декларация «Земля людей»: инициативная повестка дня на будущее
- Примечания
- Об авторе
- Все страницы
Продолжение и окончание. Главы 13-24, эпилог, примечания ко всем главам Ч1 и Ч2
Доктор Дэвид Кортен имеет за плечами более чем тридцатипятилетний опыт работы в выдающихся академических учреждениях, институтах бизнеса и международного развития, а также в организациях гражданского действия. В настоящее время он учредитель и президент Форума развития во имя человека, глобального союза организаций и людей, посвятивших себя созданию справедливых, открытых и устойчивых обществ посредством добровольной деятельности граждан. Кортен получил степени магистра гуманитарных наук и доктора философии в аспирантуре Школы бизнеса Стэндфордского университета. Получив высшее экономическое образование и специализируясь в теории организации и стратегии бизнеса, он начал свою карьеру с организации школ бизнеса в странах с низким жизненным уровнем, прежде всего в Эфиопии, в надежде, что создание нового класса профессиональных предпринимателей поможет решить проблему бедности.
13. Гарантирование прав корпораций
Космополитический глобализм ослабляет
национальные границы и власть национальных
и внутринациональных сообществ и в то же время
усиливает относительную власть
транснациональных корпораций.
Герман Дейли
В корпоративной экономике современного
Запада, рынок является пассивным институтом.
Активный же институт — это корпорация,
по своей сути узкая и близорукая организация...
Корпорация развилась для того, чтобы служить
интересам тех, кто ее контролирует, за счет тех,
кто ее не контролирует.
Уильям М. Даггер
Структура экономики после Второй мировой войны, которая была разработана в основном Соединенными Штатами и Британией, предусматривала создание трех многосторонних институтов: Всемирного банка, Международного валютного фонда (МВФ) и международной торговой организации. Последняя из этих организаций оказалась мертворожденной, поскольку Конгресс США опасался, что ее власть будет ущемлять суверенитет США. Вместо нее появилось Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ) с несколько неопределенным статусом как орган, через который создавались и осуществлялись многосторонние торговые соглашения.
Триумвират окончательно сформировался лишь к 1 января 1995 года. Новая глобальная организация — Всемирная торговая организация (ВТО) — была незаметно создана во время уругвайского заседания ГАТТ. Это было эпохальной победой корпоративного либертарианства. Торговый орган с независимым юридическим статусом и персоналом походил на уже созданные Всемирный банк и МВФ и имел полномочия идти напролом, разрушая барьеры на пути свободного движения товаров и капитала. Потребности крупнейших корпораций мира теперь нашли свое представительство в глобальном органе, обладающем законодательной и судебной властью и преданно отстаивающем их права от «посягательств» демократических правительств и людей, которым эти правительства подотчетны. То, чего добились Всемирный банк и МВФ, внедрив доктрины корпоративного либертарианства в малоимущих странах, ВТО теперь получила полномочия и исполнительную власть осуществлять в промышленных странах.
НАИВЫСШИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЙ ОРГАН
Ключевое положение 2000-страничного соглашения ГАТТ об учреждении ВТО «запрятано» в 4-м параграфе статьи XVI: «Каждый член организации обеспечивает соответствие своих законов, постановлений и административных процедур с теми обязательствами, которые приведены в приложенных соглашениях». Эти «приложенные соглашения» включают все существующие многосторонние соглашения, касающиеся торговли товарами и услугами, а также правами интеллектуальной собственности. Как только эти соглашения будут ратифицированы законодательными органами мира, любая страна-участница сможет оспаривать через ВТО любой закон другой страны-участницы, который, на ее взгляд, лишает ее выгод, которые она рассчитывала получить от новых торговых правил. Сюда входит, в сущности, любой закон, требующий, чтобы импортируемые товары соответствовали местным или национальным стандартам в области здравоохранения, безопасности, труда или охраны природы, которые превышают по жесткости международные стандарты, принятые ВТО. Если правительство, против которого выдвинуто такое обвинение, не сможет убедить комитет ВТО, что целый ряд ограничительных условий выполнен, оно должно или привести свои законы в соответствие с более низкими международными стандартами, или же постоянно выплачивать штрафы или подвергаться торговым санкциям. Целью ВТО является «гармонизация» международных стандартов. Постановления, требующие, чтобы импортируемые товары соответствовали местным стандартам по таким позициям, как законы о вторичной переработке, использовании канцерогенных пищевых добавок, требования к безопасности автомобилей, запрещение ядовитых веществ, указание содержимого на этикетках и инспектирование качества мяса, все могут быть оспорены. Страна нарушительница договора ВТО должна доказать, что для ее действий существует строгое научное обоснование. Тот факт, что граждане этой страны просто не желают подвергаться воздействию более высокого уровня риска, обусловленного принятыми ВТО более низкими стандартами, не являются для ВТО приемлемым обоснованием.
Природоохранные мероприятия, которые ограничивают экспорт природных ресурсов страны, таких как лесотовары, ископаемые и морепродукты — могут быть объявлены несправедливой торговой практикой, равно как и требования, чтобы древесина, заготовленная в стране, или другие ресурсы перерабатывались на месте, чтобы обеспечивать местную занятость. Можно также подать в суд на те страны, которые пытаются отдать предпочтение местным инвесторам, а не заграничным, или которые не могут защитить права Интелактуальной собственности (патенты и авторские права) иностранных компаний. При новом режиме ВТО местные интересы уже не являются веским основанием для местных законов. Приоритет принадлежит интересам международной торговли, которые являются интересами в первую очередь трансциональных корпораций.
Оспорены могут быть законы отдельного штата и местных правительств расположенных в пределах юрисдикции страны-участницы, являющейся членом соглашения, даже если эти правительства не подписывали нового соглашения. Национальное правительство, под чью юрисдикцию они подпадают несут ответственность за принятие всех разумных мер, гарантирующих выполнение соглашений этими штатами или местными администрациями, число таких «разумных мер» могут входить упреждающие законодательств» судебные иски и изъятие финансовой поддержки.
Тот факт, что местные законы могут быть оспорены по правилам ВТО, не означает, что они обязательно будут оспорены. Однако есть множество случаев, когда подобные законы были успешно оспорены при ее предшественнике, по менее строгим правилам ГАТТ. Еще прежде, чем ГАТТ—ВТО было ратифицировано, Соединенные Штаты, Канада, Европейское сообществом Япония составили обширные списки законов стран-участниц, которые они намеревались сделать мишенью оспаривания, когда соглашение будет подписано.
Хотя ГАТТ—ВТО является соглашением между странами, и оспаривание ведется одной страной против другой, инициатива обычно исходит от какой-нибудь транснациональной корпорации, которая полагает, что какой-либо из законов ставит ее в невыгодное положение. Эта корпорация ищет правительство, которое может быть заинтересовано в оспаривании. Это не обязательно должно быть правительство страны, где зарегистрирована данная корпорация; оспаривание может быть начато правительством любой страны, которая сможет составить разумную заявку о том, что ее экономическим интересам был нанесен ущерб. Например, американская компания, выращивающая фрукты в Мексике, применяет пестициды, которые остаются на фруктах в количествах, допустимых по международным стандартам, но превышают стандарты, принятые штатом Калифорния. Эта корпорация может убедить мексиканское правительство подать в суд на калифорнийский стандарт, как не соответствующий соглашению в ВТО. У Калифорнии не будет права подавать апелляцию на несправедливое решение ВТО ни в суд Калифорнии, ни в суд США.
В других частях мира табачные компании неоднократно использовали торговые соглашения для борьбы с реформами здравоохранения, направленными на уменьшение вреда от курения сигарет. Когда Тайвань разрабатывал закон, который запрещал продажу сигарет в автоматах, вводил ограничение на курение в общественных местах, запрещал все формы рекламы и продвижения табака и финансировал общественную просветительную кампанию, побуждающую курильщиков бросить курить, то американский торговый представитель откликнулся на жалобы транснациональных табачных компаний угрозой применить торговые санкции против Тайваня, хотя этот закон ущемлял бы интересы как местных, тайванских табачных компаний, так и американских импортеров. После того как запрещение иностранных табачных компаний было отклонено в Корее в результате аналогичного давления, процент курящих подростков и юношей вырос с 1,6 до 8,7 .
Когда жалоба на национальный или местный закон подается в ВТО, протевостоящие стороны излагают свое дело на закрытом слушании перед комитетом из трех торговых экспертов, в основном юристов, которые сделали себе карьеру, представляя интересы корпоративных клиентов в вопросах торговли, рассмотрение взглядов противоположной стороны (таких как «дружеский инструктаж» из неправительственных организаций) не предусмотрено, если данный комитет сам не решит затребовать их. Документы, представляемые этому комитету, являются секретными, хотя правительство может решить опубликовать свои собственные документы. Разглашение имен членов комиссии, которые поддерживали какое-либо положение или заключение, строго запрещено. Бремя доказательства того, что рассматриваемый закон не является ограничением торговли в понимании ГАТТ, лежит на защищающейся стороне.
Когда комиссия принимает решение, что какой-нибудь закон страны противоречит правилам ВТО, она может рекомендовать нарушившей стране изменить свой закон. Страны, которые не вносят рекомендованные изменения в течение предписанного периода, сталкиваются с финансовыми наказаниями или торговыми санкциями или и с тем и с другим одновременно.
В рамках предложенных правил рекомендации рассматривавшей комиссии автоматически принимаются ВТО в течение шестидесяти дней после подачи, если только члены ВТО не проголосуют против них единогласно. Это означает, что более 100 стран, включая ту страну, которая добилась этого решения, должны проголосовать против решения комиссии, для того чтобы отменить его, что делает процесс апелляции фактически бессмысленным.
Как это было с ГАТТ, ВТО — это торговая организация, и ее полномочия заключаются в устранении барьеров для международной торговли и инвестиций. Национальные представители, которые голосуют в своих советах, являются специализированными торговыми представителями, чьи основные полномочия заключаются в открытии других рынков для экспорта из своих стран. Ответственность за поддержание баланса твердой валюты, полную трудоустроенность, вопросы здравоохранения, безопасности и природоохранные стандарты, а также защита демократических прав граждан находятся в ведении других бюрократических аппаратов. Можно с большой степенью уверенности ожидать, что ВТО будет следовать тому же образу действия, чтои ГАТТ, отдавая торговым целям предпочтение перед всеми другими заботами общественной политики.
У ВТО есть законодательная, а также и судебная власть ГАТТ разрешает ВТО менять определенные торговые правила двумя третями голосов представителей членов ВТО. Новые правила становятся обязательными для всех членов. ВТО — это, по сути дела, глобальный парламент, состоящий из неизбранных народом бюрократов, имеющих власть менять свой собственный устав без ссылки на национальные законодательные органы.
Поскольку в современном обществе экономической деятельности принадлежит такая большая роль, контроль над экономическими правилами является одним из самых важных видов власти в сегодняшнем мире. При ВТО группа неизбранных торговых представителей станет самым высоким судом в мире и самым влиятельным законодательным органом, которому будут подчинены все решения и полномочия всех других судов и законодательных органов.
ПРАВЛЕНИЕ В ИНТЕРЕСАХ КОРПОРАЦИЙ
Крупнейшие транснациональные корпорации играли чрезвычайно влиятельную внутреннюю роль в переговорах по ГАТТ и будут проявлять такую же активность в ВТО. Они особенно хорошо представлены в американских делегациях, которые сыграли решающую роль в формировании соглашений по ГАТТ. Ключом к пониманию такой роли корпораций является Закон США о торговле от 1974 года, предусматривающий систему торговых консультационных комитетов, которые бы обеспечивали участие общественности в торговых переговорах США . Эти торговые комитеты должны соответствовать Федеральному закону о консультационных комитетах от 1972 года, который устанавливает правила членства для всех подобных федеральных консультационных комитетов. Общественное представительство должно быть «довольно сбалансированным в плане представленных точек зрения и функций, выполняемых консультационным комитетом». Требуется, чтобы процессы консультационных комитетов были открыты для общественного контроля.
Из офиса торгового представителя США поступило уточнение, что это требование означает лишь то, что члены консультационных комитетов должны представлять деловые круги в отношении «равного представительства среди секторов, товаров, между малыми и большими фирмами, между географическими районами и между демографическими группами» . Исследование, проведенное Группой гражданского наблюдения за Конгрессом, опубликованное в декабре 1991 года, установило, что среди 111 членов трех основных консультационных комитетов по торговле, было лишь два представителя от профсоюзов. Вакансия, отведенная для представителя от экологической организации, оставалась незаполненной. Не было также представителей от потребителей. Торговые комитеты редко объявляли публично о своих встречах и никогда не разрешали общественности принимать в них участие.
Корпоративные же интересы, в отличие от общественных, были представлены очень хорошо. В проведенном исследовании было установлено, что 92 члена в трех комитетах представляли частные компании и 16 — торгово-промышленные ассоциации, 10 из которых были от химической промышленности. Члены консультационного комитета по торговой политике и переговорам, самого важного из комитетов, включали таких корпоративных гигантов, как «Ай-Би-Эм», «АТиТ», «Бетлехем стил», «Тайм Уорнер», «ЗМ», «Корнинг», «Бэнк Америка», «Америкэн экспресс», «Скотт Пейпер», «Доу Кемикл», «Боинг», «Истман Кодак», «Мобил», «Амоко», «Пфайзер», «Хьюлет Паккард», «Вейерхаузер» и «Дженерал моторе», которые также все были членами Делового круглого стола США. Из членов корпораций все, кроме «Дженерал моторе», были представлены или председателем совета, или президентом — в большинстве случаев тем из них, кто исполнял обязанности генерального директора. Поданным Группы гражданского наблюдения за Конгрессом:
Консультационные комитеты настолько тесно связаны с правительственными торговыми чиновниками, участвующими в переговорах, что членам комитетов требуется проходить специальную проверку в службах безопасности. Одной из привилегий членства является специальный читальный зал с документами для служебного пользования, доступными для просмотра неправительственными консультантами. Для того чтобы обеспечить быстрое информирование участников переговоров о мнении торговых советников, была создана специальная база данных, которая позволяет участникам переговоров мгновенно найти высказывания членов консультационного комитета. Правительственные спонсоры торговой консультационной системы прикладывают много усилий к тому, чтобы держать консультантов в курсе малейших нюансов переговорного процесса. Несмотря на свое огромное влияние, корпоративные торговые консультанты работают почти в полной тайне .
Один из документов Департамента торговли 1989 года описывает участие членов консультационного комитета на этапе переговоров по ГАТТ в 1979 году в Токио:
Консультанты проводили долгие часы в Вашингтоне, советуясь непосредственно с участниками переговоров по ключевым вопросам и просматривая сами тексты предложенных соглашений. Правительственные чиновники, ведущие переговоры, по большей части следовали советам консультационного комитета. Всякий раз, когда совету не следовали, правительство информировало комитеты о причинах, по которым не представилось возможным использовать их рекомендации .
Из 92 корпораций, представленных в трех торгово-консультационных комитетах, 27 компаний или их филиалы подвергались штрафным санкциям Агентства по охране природы США на сумму более чем 12,1 млн. долл. в период между 1980 и 1990 годом за нарушение существующего природоохранного законодательства. Пять из этих компаний — «Дюпон», «Монсанто», «ЗМ», «Дженерал моторе» и «Истман Кодак» — входят в число десяти самых крупных нарушителей по сбросам особо опасных отходов. Двадцать девять компаний или их филиалы, представленные в комитетах, совместно потратили более 800 тыс. долл. в неудавшейся попытке отменить закон штата Калифорния о соблюдении стандартов питьевой воды и отходов — законодательную инициативу, требующую точного указания на этикетках товаров потенциально канцерогенных продуктов и ограничения токсичных сбросов в источники питьевой воды. Двадцать девять компаний вложили более 2,1 млн. долл. в успешной для них попытке отменить другую калифорнийскую инициативу, названную «Бигрин», которая, среди прочих условий, предполагала установление более строгих стандартов по сбросу токсичных химических веществ .
Клейтон Юттер в свою бытность секретарем США по вопросам сельского хозяйства при Джордже Буше, официально заявил, что одной из его главных целей является использование ГАТТ для изменения строгих постановлений местных правительств и штата по вопросам пищевой безопасности. Он обосновывал это таким образом: «Если весь остальной мир может прийти к согласию относительно того, какими должны быть стандарты по данному продукту, может быть, США или ЕЭС придется признать, что они ошибаются в тех случаях, когда их стандарты отличаются» .
Глобальные стандарты здравоохранения и безопасности ВТО в оnношении пищевых продуктов устанавливаются группой, известной под названием «Кодек алиментариус ком шин», или «Кодекс». Это межправительственный орган, учрежденный в 1963 году и управляемый совместно организацией по продовольствию и сельскому хозяйству при ООН и Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) с целью выработки международных стандартов по таким вопросам, как остаточное количество пестицидов, пищевые добавки, остатки ветеринарных лекарственных препаратов и информация, которую следует указывать на этикетках. Критики «Кодекса» отмечают, что он в очень сильной степени подвержен влиянию промышленных кругов и склонен приводить к одному уровню стандарты, основываясь на самых низких требованиях. Например, организация «Гринпис США» обнаружила, что уровни безопасности «Кодекса», по крайней мере для восьми широко используемых пестицидов в 25 раз ниже ныне действующих в США . Стандарты «Кодекса» допускают следовые остатки ДДТ, почти в 50 раз превышающие количества, допустимые по законам США .
В государственные делегации, направляемые в группу «Кодекс», обычно входят представители неправительственных организаций, но они почти исключительно выбираются из промышленных кругов. Сто сорок крупнейших многонациональных продовольственных и агрохимических компаний принимали участие во встречах, проводимых «Кодексом» с 1989 по 1991 год. Из 2587 участников лишь 26 были представителями общественных групп . «Нестле» — крупнейшая в мире продовольственная компания — выставила целых тридцать восемь представителей. Представитель «Нестле» объяснил: «Мне кажется, что правительства скорее найдут квалифицированных представителей в различных компаниях, чем среди самовыдвинувшихся пророков продовольственного сектора» .
ЗАЩИТА ИНФОРМАЦИОННЫХ МОНОПОЛИЙ
Многие положения ГАТТ—ВТО были выдвинуты как необходимые для того, чтобы обеспечить эффективную работу конкурентных рынков. Однако ГАТТ—ВТО ничего не делает для ограничения возможности транснациональных корпораций использовать свою экономическую власть, чтобы вытеснять конкурентов с рынка нечестными методами, поглощать конкурентов посредством слияния - и их приобретения или организовывать стратегические альянсы с конкурентами для совместного использования технологий, производственных мощностей и рынков. В самом деле,одна сфера, в которой ГАТТ призывает к усилению правительственного регулирования и стандартов, — это соглашение по правам интеллектуальной собственности: патентам, авторским правам и торговым знакам. Здесь звучит призыв к сильному правительственному вмешательству для защиты прав корпоративной монополии на информацию и технологии.
Особенно зловещим является распространение через ГАТТ—ВТО международной защиты патентных прав на генетические материалы, включая семена и природные лекарства. Американские компании настойчиво добивались патентной защиты семян и генетического материала в Соединенных Штатах, пытаясь убедить правительство США распространить патентную защиту на все генетически сконструированные организмы, от микроорганизмов до растений и жиотных, за исключением лишь генетически сконструированных людей. Патентуя процесс, посредством которого гены внедряются в различные виды семян, несколько компаний эффективно завладевают монопольными правами на генетическое исследование целых видов и на любые полезные продукты, получаемые в результате этих исследований. Эти компании оказывают огромное давание с целью превратить такое патентование во всемирную монополию под эгидой ГАТТ—ВТО. В 1992 году фирма «Аграцетус, инк.», филиал компании «В. Р- Грейс», получила патент на все генетически сконструированные или «трансгенные» разновидности хлопка и имеет заявки, находящиеся в процессе аналогичного патентования в других странах, где производится 60% мирового урожая хлопка, включая Индию, Китай, Бразилию и Европу. В марте 1994 года она получила европейский патент на все трансгенные соевые бобы и находится в процессе оформления аналогичного патента в Соединенных Штатах.
На протяжении многих веков фермеры сохраняли семена с одного урожая, чтобы посеять их на следующий год. По существующему патентному праву США, фермер, сохраняющий и вновь высаживающий семена растений, полученных из запатентованных семян, нарушает патентное право . Меры, направленные на глобализацию защиты патентов на семена и другие формы жизни, вызвали массовые демонстрации протеста фермеров в Индии, которые поняли, что по соглашению ГАТТ ВТО им могут запретить выращивать свои собственные сорта семян, если они не будут выплачивать отчисления какой-нибудь транснациональной корпорации .
Взгляд этих промышленников на то, что законно и справедливо в отношении прав человека на средства к существованию, был ясно выражен Хансом Линдерсом, генеральным секретарем промышленной ассоциации корпоративных семенных банков и селекционеров:
Хотя во многих странах фермер мог традиционно сохранять семена из своего урожая, в изменившихся условиях несправедливо, что фермер может использовать эти семена и выращивать из них коммерческий урожай без уплаты отчислений... Семенная промышленность вынуждена будет упорно бороться за более надежную защиту своих интересов .
Меры по распространению патентной защиты на генетический материал принимаются на том основании, что они содействуют сельскохозяйственным исследованиям и улучшают глобальную продовольственную безопасность. Критики возражают, что подобные патенты душат исследования, препятствуя использованию генетического материала и методов любым исследователем, который не работает по конкретной лицензии, выданной держателем патента. Вандана Шива, лидер южной оппозиции патентованию жизненных форм, говорит: «Это лишь еще один способ утверждать, что глобальная монополия на сельское хозяйство и продовольственные системы должна быть отдана многонациональным корпорациям как их неотъемлемое право» .
То, что мы наблюдаем, есть бесстыдное стремление нескольких корпораций установить монопольный контроль над общей биологической наследственностью планеты .
Обзор достижений этих трех бреттоннудских институтов высвечивает их истинные функции. Всемирный банк служит экспортно-финансовым среством для крупных корпораций Севера. МВФ служит сборщиком долгов для финансовых институтов Севера. ГАТТ служил тому, чтобы создать и обеспечить закон о правах корпораций, защищающий права крупнейших корпорций мира от вмешательства частных лиц, гражданских организаций и демократически избранных правительств.
Всемирный банк и МВФ отпраздновали свой 50-летний юбилей в 1994 году Гражданские организации всего мира отметили это событие проведением глобальной кампании под лозунгом «Пятидесяти лет вполне достаточно». Пять-десят лет Бреттон Вудса и в самом деле более чем достаточно.
Вторая мировая война не покончила с доминированием сильных стран над слабыми. Она просто облекла колониализм в менее явные и более привлекательные одежды. Новый корпоративный колониализм отнюдь не является следствием неизбежных исторических сил, равно как и старый государственный колониализм. Это есть следствие целой серии сознательных предпочтений, основанных на преследовании интересов элиты. Эти элитные интересы тесно сблизились с интересами корпораций в том, чтобы добиваться дальнейшего ослабления правительственного контроля и продвижения экономической глобализации. В результате этого крупнейшие транснациональные корпорации и глобальная финансовая система захватили еще большую власть над делами человека, преследуя интересы, которые все больше расходятся с интересами человека. Невозможно иметь здоровое, равноправное и демократическое общество, когда политическая и экономическая власть сконцентрирована в руках немногих гигантских корпораций.
Мы создали систему, которая в настоящий момент неподконтрольна даже тем, кто ее создал и кого она щедро одаривает за служение своим целям. На самом деле эта система теперь обращается также и против них. В IV части книги мы исследуем природу и динамику этой системы.
Часть IV. Жульническая финансовая система
14. Игра в деньги
На этом, новом рынке... за какие-то секунду
в экономику могут вливаться или из нее уходить
миллиарды долларов. Деньги приобрели такую силу,
что некоторые наблюдатели сейчас отмечают,
как узкий круг людей, владеющих, горячими деньгами
превращается в своего рода всемирное теневое
правительство — правительство, непоправимо
разрушающее само понятие суверенных прав
национального государства.
Бизнес уик
Каждый день с наступлением утра от полумиллиона до одного миллиона человек в разных частях света встают с постели и, включив свой компьютер, покидают реальный мир людей, вещей и природы, чтобы с головой пофузиться в самую прибыльную на свете компьютерную игру — игру в деньги . Когда их компьютеры работают в режиме реального времени, они вступают в мир киберпространства, построенного из чисел, репрезентирующих деньги, и сложных правил, по которым деньги можно преобразовать в бесконечное по внешней видимости разнообразие форм, каждая из которых имеет свои характерные риски и репродуктивные свойства. Благодаря взаимодействию игроки занимаются сделками на конкурсной основе, а цель этих сделок заключается в том, чтобы перевести на свой счет деньги, принадлежащие другим игрокам. Участники могут выстраивать пирамиду из имеющихся в игре денег, занимая друг у друга и повышая цены. Они также могут приобрести самые разнообразные и экзотические финансовые инструменты, которые позволяютим влиять на свои фонды, не прибегая к фактическому займу. Все происходит, как в игре. Последствия, однако же, вполне реальны.
История глобализации в экономике — это лишь отчасти повесть о вымышленном мире обитателей Стратоса и мечтах строителей глобальной империи. Существует и другая история об игре безликих сил, глубоко укоренившихся в каких-то институциональных системах, — повесть о деньгах и о том каким образом их эволюция как института преобразует человеческие сообщества методами, которых никто не предлагал, в осуществление целей, враждебных человеку. Это повесть о разрушительной стороне деятельности невидимого рыночного механизма, о тенденции никем и ничем не контролируемого рынка переориентироваться с эффективного производства богатства к извлечению и концентрации богатства. Это трагическая повесть о том, как порядочные и мыслящие люди попадают вдовушку, занимаясь обслуживанием и даже созданием системы, ориентированной на безудержную погоню за наживой и , вызывая последствия, которых сами не желают и с которыми не могут примириться.
Хотя эти последствия носят глобальный характер, в данной главе, как и в предыдущих, внимание сосредоточено преимущественно на Соединенных Штатах, поскольку со времени Второй мировой войны США принадлежит ведущая роль в формировании мировой экономики и ее институтов. Таким образом, наблюдается тенденция к тому, что и сильные стороны, и недостатки мировой экономической системы сначала проявляются в США, а уже затем распространяются вширь.
ОТТОРЖЕНИЕ ДЕНЕГ ОТ СТОИМОСТИ
Для того чтобы понять, что же произошло с мировой финансовой системой, мы должны сначала разобраться в природе денег. Деньги — это одно из самых значительных изобретений человечества, порожденных его насущными потребностями.
Самые первые рыночные сделки основывались на прямом обмене равноценными изделиями, и это означало, что сделка возможна лишь тогда, когда встречаются два человека, каждый из которых обладает предметом, который он готов продать путем обмена на другой. Возможности полезного расширения рамок торговли были очень ограничены. Эти ограничения были частично устранены, когда люди стали пользоваться в качестве средства обмена некоторыми предметами, обладающими собственной, присущей им ценностью декоративными раковинами, солью, кусочками драгоценных металлов или драгоценными камнями. Со временем появились металлические монеты, ставшие стандартными единицами обмена, на основе содержащегося в них количества драгоценного металла, обычно серебра или золота. Позднее возникла идея, что драгоценные металлы удобнее хранить в сейфах, а выпускать бумажные деньги, которые можно обменять на металлические по требованию. В известном смысле банкнота была равноценна расписке, показывающей, что ее владелец обладает некоторым количеством драгоценного металла, но бумага была, несомненно, удобнее, чем металл, в частности при перевозке.
Однако каждое такое новшество было очередным шагом, отделяющим деньги от предметов, представляющих реальную ценность. Очередной такой шаг был сделан на исторической конференции, состоявшейся в Бреттон-Вудсе в 1944 году, где были созданы Всемирный банк и Международный валютный фонд. Страны-участницы договорились создать новую глобальную финансовую систему, в которой каждая из договаривающихся стран брала обязательство обменивать по требованию собственную валюту на доллары США по официально установленному курсу. В свою очередь, правительство США гарантировало обмен долларов на золото по первому требованию по цене 35 долл. за унцию. Это фактически ставило все мировые валюты в зависимость от золотого стандарта, поддерживаемого золотом США, хранящимся в Форт Ноксе. Многие правительства, таким образом, приняли доллар США как сертификат золотого депоита и решили держать свои валютные резервы в долларах, а не в золоте.
Эта система работала довольно хорошо более двадцати лет, пока не стаж очевидно, что Соединенные Штаты выпускают гораздо больше долларов дофинансирования своего широкомасштабного военного и коммерческого присутствия во всем мире, чем может быть подкреплено их золотым запасом. Eсли бы все страны, имеющие долларовый запас, решили обменять его на золото имеющийся запас истощился бы очень быстро, и те, кто поверил в надежность доллара, остался бы ни с чем, разве что с никчемными бумажками.
Для того чтобы исключить такую возможность, президент Ричард Никсон заявил 15 августа 1971 года, что США больше не будут принимать доллары в обмен на золото. Доллар превратился в клочок высококачественной бумаги с номером и витиеватым украшением, выпускаемый правительством США.
Мировые валюты уже не были привязаны к чему-либо, имеющему ценность, кроме общей надежды, что остальные будут принимать национальные валюты в обмен на реальные товары и услуги.
С началом широкого применения компьютеров следующий шаг был достаточно очевиден — отказ от бумаги и простое хранение цифр в компьютере. Хотя монеты и бумажные деньги остаются в обращении, мировые денежные сделки все чаще и чаще осуществляются напрямую с помощью электронных переводов с компьютера на компьютер. Деньги уже почти превратились в чистую абстракцию, а их выпуск утратил связь с производством ценностей.
Основополагающими для такой трансформации финансовой системы стали четыре фактора.
1. Соединенные Штаты финансировали свою глобальную экспансию в долларах, и большая их часть теперь фигурирует в балансах иностранных банков и отделениях американских банков за границей. Эти доллары не подлежат контролю по правилам и требованиям к резервам Федеральной резервной системы США.
2. Компьютеризация и глобализация привели к слиянию финансовых рынков мира в единую глобальную систему, в которой пользователь, сидящий у терминала, может постоянно следить за движением цен на всех крупных рынках и почти мгновенно осуществлять торговые сделки на любом из них или на всех. Можно ввести в компьютер программу, и он будет выполнять те же операции без вмешательства человека, автоматически заключая сделки на миллиарды долларов за какие-то доли секунды.
3. Решения об инвестициях, которые раньше принимались множеством лиц, теперь сосредоточены в руках относительно небольшого числа профессиональных финансовых менеджеров. Пул инвестиционных фондов, контролируемый взаимными фондами, затри года удвоился и составлял в конце июня 1994 года 2 трлн. долл., поскольку индивидуальные инвесторы предпочитали помещать свои сбережения в инвестиционные пулы, управляемые профессионалами, а не покупать и держать индивидуальные акции . Между тем происходит мощная концентрация банков только в периоде сентября 1992 по сентябрь 1993 года закрылись или подверглись слиянию более 500 американских банков, что привело к сосредоточению громадных фондовых пулов в главных международных банковских «денежных центрах». Пенсионые фонды, активы которых оцениваются сейчас в 4 трлн. долл., в основном правляются трастовыми отделами этих гигантских банков, невероятно усиливая их финансовую мощь. Одни лишь пенсионные фонды владеют пример- но 1/3 всех корпоративных акций и 40% корпоративных облигаций .
4. Инвестиционные горизонты резко сузились. Управляющие этими инвесиционными пулами борются за вкладчиков, привлекая их доходами, которые они способны дать. Итоги взаимных фондов ежедневно публикуются в ведущих газетах мира, и бесчисленные службы сравнивают деятельность фондов по месяцам и годам. Индивидуальные вкладчики обладают возможностью переводить деньги из одного взаимного фонда в другой, нажав кнопку на тоновом телефоне или с помощью своих персональных компьютеров на основе результатов этих сопоставлений. Для управляющего взаимным фондом краткосрочный период составляет один день или меньше, а долгосрочный может быть равен месяцу. У менеджеров пенсионных фондов оценочный цикл лишь немногим более продолжительный.
Индивидуальные сбережения сосредоточились в громадных инвестиционных пулах, управляемых профессионалами в условиях невероятно жесткой конкуренции за получение почти мгновенной финансовой выгоды. Имеющиеся временные рамки слишком узки для окупаемости капиталовложения в производство, объем денег, предназначенных для «вложения», значительно превышает количество имеющихся вариантов прибыльных проектов для инвестиций, а доход, который на рынке привыкли ожидать, превышает то, что инвестиции в производство могут принести даже по прошествии нескольких лет. В результате, финансовые рынки в основном перестали вкладывать деньги в производство, предпочтя вложение в систему извлечения прибыли, и действуют на автопилоте без учета последствий для человечества.
Финансовая система все больше функционирует совершенно независимо и в масштабах, на несколько порядков превышающих масштаб производящего сектора экономики, которая, в свою очередь, все больше функционирует по воле мощных денежных волн, приводимых в движение по всему миру игроками в деньги молниеносно и с поразительной бесшабашностью.
Джоэл Курцман, ранее редактор «Нью-Йорк тайме» по отделу бизнеса, а в настоящее время редактор «Гарвард бизнес ревью», подсчитал, что на каждый доллар США, обращающийся в производящем секторе мировой экономики, приходится от 20 до 50 долларов, обращающихся в сфере чистых финансов, хотя точного соотношения не знает никто. Только на международных валютных рынках из рук в руки ежедневно переходят от 800 млрд. до 1 трлн. долл. , что многократно превышает потребность ежедневной торговли товарами и услугами, составляющей 2 —25 млрд. По мнению Курцмана:
Большую часть этих 800 млрд долл., продаваемых на валютных рынках, составляют краткосрочные спекулятивные инвестиции, от нескольких часов до нескольких дней, максимально — нескольких недель... Эти деньги используются исключительно для того, чтобы делать деньги... Этих денег хватит, чтобы на сдачу купить девять самых больших японских корпораций, хотя они и чрезмерно высоко оценены, включая ««Ниппон телеграф на телефон», семь крупнейших японских банков и «Тойота моторе»... Они идут в торговлю опционами, в спекуляцию акциями и торговлю процентными ставками. Они также используются для краткосрочных финансовых арбитражных сделок, в которых инвестор покупает продукт, например облигации или валюты, на одной биржа надеется выгодно продать на другой, иногда осуществляя эти операции одновременно с помощью электроники .
Эти деньги не связаны ни с какой реальной ценностью. Однако те, кто ими управляет, проводят миллионы высокоскоростных, краткосрочных сделок и ручаются своей репутацией и карьерой за то, что эти деньги будут расти с большей скоростью, чем преобладающая ставка процента. Этот рост определяется способностью системы бесконечно увеличивать количество денег, обращающихся в сфера финансов, независимо от какого-либо увеличения выпуска реальных товаров или услуг. По мере того как происходит этот рост, финансовая или покупательная способность тех, кто контролирует вновь созданные деньги, увеличивается по сравнению с другими членами общества, которые создают ценности, но у кого реальное и относительное вознаграждение за труд уменьшается .
БОЛЬШАЯ ДЕНЕЖНАЯ МАШИНА
Существуют два распространенных способа создавать деньги, не создавая ценностей. Один способ — делать долги. Другой — набавлять стоимость активов Глобальная финансовая система умело использует оба эти приема, чтобы создавать деньги в отрыве от создания ценностей.
ДОЛГ
То, как банковская система создает деньги, строя пирамиду из долгов, хорошо знакомо всякому, кто проходил начальный курс экономики. Скажем, некто А, производитель пшеницы, продает зерно на сумму 1000 долл. и помещает деньги в банк М. Оставив 10% депозита в качестве резерва, банк М может одолжить 900 долл. некоему Б, который кладет эти деньги на свой счет в банк Н. Теперь лицо А имеет наличные активы в 1000 долл. в банке М, а лицо Б имеет наличный актив в размере 900 долл. в банке Н. Оставив 10%-ный резерв, банк Н может предоставить заем в 810 долл. некоему В, который помещает их в банк О, который затем ссужает 729 долл. некоему Г, и так далее. Депозит первоначальных 1000 долл., заработанных на производстве реального продукта для потребления реальными людьми, позволяет банковской системе в конечном итоге создать 9000 долл. в виде дополнительных новых депозитов, создавая соответственно 9000 долл. новых долгов — новых денег, созданных без необходимости произвести при этом хотя бы одну обладающую ценностью вещь.
Банки, участвующие в этой серии сделок, сейчас имеют 9000 долл. в форме новых непогашенных ссуд и 10 000 долл. в виде новых депозитов на основе первоначального депозита в 1000 долл., вырученных от продажи пшеницы. Они рассчитывают получить существующую ставку процента, скажем, 6%. Это означает, что банковская система рассчитывает получить годовой доход минимум в 540 долл. от денег, которые данная система, по сути, создала из ничего. И это только часть того, что превращает банковское дело в мощный и выгодный бизнес.
В данном случае мы использовали классический хрестоматийный пример того, как банки создают деньги, с учетом 10%-ного резерва (фактически, средняя величина несколько ниже), который по существующему закону должен быть помещен в Федеральную резервную систему США . При отсутствии такого резервного требования банковская система могла бы теоретически, строить пирамиду из одной ссуды бесконечно.
Поскольку США тратили больше, чем могли себе позволить, растущая доля обшего количества долларов, обращающихся в мире, оседала на счетах иностранных банков или филиалов американских банков за границей. Известные род названием евро долларов, эти деньги не подчиняются нормативным требованиям Федеральной резервной системы США. В случаях, когда правительства, в чью юрисдикцию входят банки, держащие эти счета, не устанавливают резервных требований, банки при желании могут ссужать весь объем этих депозитов, давая возможность глобальной банковской системе увеличивать общее количество долларов безгранично.
С расширением глобальной финансовой системы многие другие небанковские финансовые институты были вовлечены в широкомасштабные операции по кредитованию. Каждое из них делает свой вклад в процесс создания денег тем же способом, что и банки, но часто при более слабом контроле и ослабленном требовании к резервам, по сравнению с банками, расположенными на территории США.
СТОИМОСТЬ АКТИВОВ
Цена акции или осязаемого актива, например земли или произведения искусства, определяется и рыночным спросом. В экономике, где деньги льются рекой, а инвесторы ищут быстрых доходов, значительное влияние на рыночный спрос оказывает ожидание спекулянтов, что все остальные спекулянты будут продолжать поднимать цены. Николас Ф. Брейди, занимавший во времена президента Дж. Буша пост министра финансов, как-то заметил: «Если бы активом были золото и нефть, это явление называлось бы инфляцией. В случае с акциями его называют созданием богатства» . Этот процесс питает сам себя. Повышение цены актива привлекает новых спекулянтов, и цена продолжает расти, привлекая еще большее число спекулянтов, пока наконец мыльный пузырь не лопается, как в 1995 году, когда крах раздутого мексиканского фондового рынка вызвал кризис песо.
Сильные изменения покупательной способности людей, владеющих такими активами, могут происходить очень быстро без каких-либо изменений в реальной стоимости данных активов, или способности общества производить реальные товары и услуги. Мы настолько приучены к мысли, что изменения в покупательной способности связаны с изменениями в реальном богатстве, что даже те, кто хорошо знает разницу, часто об этом забывают. Вдумайтесь в следующие высказывания Джоэла Курцмана из его книги «Смерть денег», специально посвященной теме, как создание денег было оторвано от процесса создания ценностей. Курцман описывает то, что произошло 19 октября 1987 года, когда средний промышленный индекс Доу Джонса на Нью Йоркской фондовой бирже упал за один день на 22,6%:
Если измерять с высоты полного рынка в августе 1987 года, то вкладчики потеряли на Нью-Йоркской фондовой бирже несколько больше одного триллиона долларов за два, небольшим месяца. Эта потеря была равна одной восьмой ценности всего, что создал человеческим трудом в Соединенных Штатах, включая все дома, заводы, офисы, дороги и улучшенную недвижимость. Это потеря такого гигантского масштаба, что прост, уму непостижимо. Одного триллиона долларов хватило бы. чтобы кормить весь мир течение двух лет, поднять страны «третьего мира» из крайней нищеты до уровни среднего класса. На эти деньги можно было бы купить одну тысячу ядерных авианосцев .
Те, чьи деньги были вложены на фондовом рынке, и в самом деле понесли потери в индивидуальной покупательной способности, однако дома, заводу офисы, дороги и улучшенная недвижимость, которую упоминает Курцман, никак не изменились. По существу, этот триллион не мог бы кормить мир даже в течение пяти минут по той простой причине, что люди не едят деньги. Они едят пищу, и падение цен на фондовом рынке само по себе не увеличило и не уменьшило мировые запасы продовольствия ни на одно рисовое зернышко. Изменились только цены, по которым можно было купить или продать акции отдельных компаний. Не произошло никаких изменений и в производительной способности какой-либо из этих компаний или даже в наличности, имеющейся на их банковских счетах.
Кроме того, хотя стоимость акций представляет потенциальную покупательную способность отдельного инвестора, она не отражает точно совокупную покупательную способность всех инвесторов на рынке по той простой причине, что вы не можете много купить на сертификат акции. Например, вы не можете вручить такой сертификат кассиру вашего местного бакалейного магазина в уплату за покупки. Вам сначала нужно превратить акцию в наличные деньги путем ее продажи. Так вот, хотя любой индивидуум может продать сертификат акции по существующей цене и потратить деньги на покупку продуктов, если каждый, кто вложил деньги на фондовом рынке, решил бы превратить свои акции в деньги, чтобы купить продукты, произошло бы примерно то же, что и 19 октября 1987 года. Совокупная стоимость их вкладов в акции лопнула бы, как проколотый воздушный шар. «Деньги» — покупательная способность — мгновенно бы испарились. Мы имеем дело, собственно говоря, с ситуацией, когда рыночная спекуляция создает иллюзию богатства. Она дает реальную власть тем, кто ее поддерживает, — но только до тех пор, пока воздушный шар остается надутым.
Весь характер торговли такими громадными суммами на мировых финансовых рынках круто меняется. Наблюдается тенденция к замене финансовых аналитиков и торговцев математиками теоретиками, «квантами», которые занимаются сложным вероятностным анализом и теорией хаоса, для того чтобы структурировать портфель ценных бумаг на основе математических уравнений. Поскольку люди не могут производить расчеты и принимать решения с оптимальной скоростью, которой требуют новые стратегии управления портфелем, торговля на мировых финансовых рынках сейчас ведется непосредственно компьютерами на основе абстракций, не имеющих отношения к самому бизнесу. По словам Курцмана:
Эти компьютерные программы не торгуют акциями, по крайней мере в старом смысле слова, потому что их не интересует сама компания, выпускающая ценные бумаги. И они не торгуют облигациями, потому что их не волнует, ссужают ли они деньги Вашингтону, Лондону или Парижу. Они не торгуют валютами, поскольку те валюты, которые программы покупают и продают, это просто деньги, которые должны быть запущены в оборот, чтобы обеспечить определенный уровень дохода. И они не торгуют фьючерсными продуктами. Рынки фьючерсов — это лишь удобные места, где можно делать покупки. Компьютеры — это просто ... торговля математически точными описаниями финансовых продуктов (акций, валют, облигаций, опционов, фьючерсов). Какой именно продукт соответствует описаниям, это едва ли имеет значение, если только параметры строго соответствуют описанию, содержащемуся в компьютерной программе. Для акций сгодится любое, если ее изменчивость, цена, правила обмена, доход и бета (коэффициент риска) соответствуют описанию компьютера. Компьютер вряд ли заинтересуется, чьи это акции — компании «Ай-би-эм», «Дисней» или «Эм-си-ай». Компьютер не интересуется тем, выпускает ли компания ядерные бомбы, реакторы или лекарства. Его не интересует, имеет ли она заводы в Северной Каролине или Южной Африке .
Решения в финансовой системе все чаще принимаются компьютерами на основе эзотерических математических формул с единственной целью воспроизвести деньги как чистую абстракцию. Это уже совсем не та невидимая рука рынка , которую имел в виду Адам Смит, когда в 1776 году вышла в свет книга «Богатство народов». Это реалия мира, управляем о госилами «свободного рынка» 1990-х годов. Глобальная финансовая система превратилась в паразитирующего хищника, питающегося плотью своего хозяина — производительной экономики .
15. Финансы-хищники
Так деньги не сделаешь. Доллар движется в сторону
движение имеет слишком узкий захват... Человек, спекулирующий
или торгующий в долларах или какой-нибудь
другой валюте, не может делать деньги и не может их
потерять. Ты ничего не можешь сделать. Это ужасно.
Кармине Ротондо, оператор по обмену иностранной валюты
в «Секьюрити пасифик банк»
Одна из идеологических предпосылок корпоративного «свободомыслия» состоит в том, что инвестирование само по себе имеет производительную природу, а именно что оно увеличивает размер экономического пирога, дает прибавку к общему благосостоянию страны и, следовательно, в потенциале приносит пользу каждому. В здоровой экономике большая часть инвестиций имеет производительный характер. Однако глобальная экономика нездорова. Она слишком часто вознаграждает инвесторов, извлекающих прибыль, которые не создают богатство, а только извлекают и концентрируют существующее богатство. Прибыль такого инвестора получена за счет других лиц или общества в целом.
В худшем случае «извлекающие» инвестиции фактически уменьшают совокупное богатство общества, хотя они могут приносить неплохой доход конкретному лицу. Это случается тогда, когда инвестор приобретает контроль над производительным активом или ресурсом, таким, например, как земля, лес или даже корпорация, у группы, поддерживающей производительный потенциал актива, и ликвидирует его ради немедленной выгоды. Этот инвестор извлекает ценность, а не создает ее. В некоторых случаях, например, в случае реликтового леса, имущество может быть невосполнимым. Когда инвестор создает деньги или покупательную способность, просто, например, вздувая цены на землю или акции, не создавая при этом соответствующих ценностей, то это тоже одна из форм «извлекательного» капиталовложения. Инвестор не создает ничего, однако его доля в покупательной способности общества возрастает.
Еще одна форма «извлекающего» капиталовложения — это спекуляция. Финансовый спекулянт, по сути дела, занимается сложной формой азартной игры — делает ставки на повышение или понижение избранных цен. Когда спекулянт выигрывает, он просто захватывает богатство. Когда спекулянт проигрывает, под угрозой гибели могут оказываться крупные финансовые институты, и тогда на выручку зовут общество, требуя, чтобы оно защитило целостность финансовой системы. В любом случае проигрывает общество, и лишь очень редко деятельность спекулянта приводит в конечном счете к созданию нового богатства.
Хотя в некоторых случаях спекулянты имеют основания утверждать, что их деятельность повышает ликвидность и устойчивость рынка, их голоса звучат фальшиво на все более неустойчивых глобализованных финансовых рынках, где спекулятивные финансовые действия представляют один из главных источников финансовой нестабильности и экономического краха. Кроме того, каков бы ни был вклад спекулянтов в повышение эффективности финансовых рынков, он обходится весьма дорого, если учесть размеры их доходов и гонораров. Дополнительные риски и экономические искривления, создаваемые изощренным классом финансовых инструментов под названием деривативы, вызывают особую озабоченность.
Контракты по деривативам — тема, горячо обсуждающаяся сейчас в финансовой прессе, — по своей сути являются заключением пари на изменения курсов акций, валютных курсов, процентных ставок и даже индексов всего фондового рынка. Фьючерсные контракты по процентным ставкам появились лишь в конце 1970-х годов. В настоящее же время нереализованные контракты на процентные ставки составляют более половины валового национального продукта США . Общая стоимость нереализованных контрактов по деривативам в середине 1994 года оценивалась примерно в 12 трлн. долл., а предполагаемый рост к 1999 году составит общую величину в 18 трлн. . В 1993 году, по оценке журнала «Экономист», стоимость всего мирового запаса основных производственных фондов составляла около 20 трлн. долл. .
Деривативы представляют особый риск потому, что их обычно покупают с маржей, то есть покупатель первоначально вносит лишь небольшой задаток, покрывающий потенциальные финансовые убытки. От самых крупных игроков вообще могут не требовать внесения каких-либо денег — даже несмотря на то, что риск потенциальных финансовых убытков может составлять сотни миллионов долларов .
Более изощренные деривативы очень сложны, и часто их не очень хорошо понимают даже те, кто ими торгует. Как пишет журнал «Форчун»:
Когда они используются с умом, они упрощают мир, потому что дают своим покупателям возможность управлять риском и перемещать его. В руках же спекулянтов, путаников и беззастенчивых торгашей они становятся мощным рычажным механизмом создания риска .
СОЗДАНИЕ НЕОПРЕДЕЛЕННОГО РИСКА
Корпорации, занятые производством реальных товаров и услуг, предпочитают иметь стабильную и предсказуемую финансовую систему, которая обеспечивает надежные источники инвестиционных фондов при стабильных валютных курсах и процентных ставках. Для них колебания на финансовых рынках — это источники риска, который может почти без предупреждения нарушить их операции и балансы. Для глобальных фирм довольно значительные иногда колебания обменных курсов различных валют могут быть серьезной проблемой, определяющей доходы и убытки, возможно, в большей степени чем эффективность производства или доля рынка. Те, кто управляет производственными инвестициями, рассматривают эту неустойчивость как главную проблему, как источник нежелательного риска. Эта же ситуация носит совершенно противоположный характер для спекулянтов, стремящихся быстро извлечь доходы.
Хотя специфика их стратегий может быть очень сложна, те, кто специализируется на извлечении финансовой прибыли, выигрывают от неустойчивости с помощью трех видов деятельности:
1. Арбитраж временных ценовых различий для одних и тех же или сходных товаров или финансовых инструментов на двух рынках. Занимающийся этой деятельностью совершает одновременно покупку на рынке, где цена ниже, и соответственную продажу на рынке, где цена выше. Эта разница невелика, но само действие, по сути, не содержит риска, а когда в операцию вовлекаются большие суммы денег, такая стратегия бывает вполне прибыльной. Самое главное здесь — действовать прежде, чем кто-то другой заметит ту же самую возможность. Скорость настолько важна, что одна фирма недавно приобрела за 35 млн. долл. суперкомпьютер только для того, чтобы иметь преимущество в две секунды для арбитража по фондовым фьючерсам в Токио .
2. Спекуляция на изменениях цен товаров, обменных курсов валют, процентных ставок и финансовых инструментов, например, акций, облигаций и различных производных продуктов. Спекулянты делают ставку на кратковременные ценовые колебания. Подобные сделки могут таить значительные риски, особенно если они осуществляются на заемные средства или под залог.
3. Страхование других участников рынка от рисков будущих ценовых изменений. Те, кто продает контракты по деривативам, продвигают их как форму страхования от риска. Наиболее изощренные пакеты деривативов, ставшие популярными, могут вовлекать сложные сочетания спекуляции, страхования и арбитража.
Ни один из этих источников прибыли не мог бы существовать на абсолютно устойчивом финансовом рынке. В каждом случае инвестор-«извлекатель» пользуется колебаниями цен, чтобы претендовать на долю ценностей, создаваемых инвесторами-производителями и людьми, выполняющими реальную работу. Барыши спекулянта представляют собой своего рода налог на финансовую систему, не имеющий полезной цели. Например, трудно видеть, каким образом арбитраж связанных электроникой рынков для сокращения двухсекундных разрывов в выравнивании цен может служить на пользу общества. Чем выше неустойчивость финансовых рынков, тем больше возможностей для этих форм извлечения прибыли.
Более рискованные и дестабилизирующие формы «извлекательного» инвестирования получили мощную поддержку в результате создания новой категории взаимных фондов — называемых хеджевыми фондами — которые специализируются на краткосрочной спекуляции с высоким риском и требуют минимальных начальных инвестиций в 1 млн. долл. Самый крупный из них «Квантум фонд», возглавляемый Джорджем Соросом, контролирует более 11 млрд. инвесторских денег. Поскольку агрессивные хеджевые фонды могут использовать деньги вкладчиков как «рычаг» для привлечения до 10 долл. заемных средств на каждый доллар вкладчика, то это дает «Квантум фонду» потенциальный контроль над суммой до 110 млрд. В 1993 году многие из самых больших хеджевых фондов обеспечили своим акционерам прибыль свыше 50%. Однако и риски потерь также значительны. Один небольшой хеджевый фонд за два месяца потерял на рынках недвижимости 600 млн. долл. и прекратил с вою деятельность .
Тот факт, что в хеджевых фондах в целом высока доля заемных средств, увеличивает и потенциальные прибыли, и риски. Это также привязывает ресурсы банковской системы к деятельности, имеющей сомнительную пользу для общества, тогда как потребности в кредитах покупателей домов, фермеров, реального сектора экономики не удовлетворяются. Утверждение, что спекулянты повышают стабильность цен, быстрее приводя рынки в состояние равновесия, было недавно развенчано самим Джорджем Соросом в показаниях Банковскому комитету Палаты представителей США. По словам Сороса, когда спекулянт делает ставку на повышение цены, а она вместо этого падает, он вынужден защищать себя путем продажи, что ускоряет падение цены и повышает неустойчивость рынка. Однако Сорос заявил комитету, что ценовая неустойчивость не является проблемой, если только все не бросаются одновременно продавать, и тогда происходит нарушение «непрерывности», то есть, покупателей нет. В таком случае те, кто имеет позиции на рынке, не в состоянии принять меры к спасению и могут понести «катастрофические убытки» . Его свидетельство ясно показывает виды на будущее профессионального спекулянта, для которого неустойчивость служит источником прибыли. Если бы он участвовал в производительных формах инвестирования, он бы, несомненно, придерживался иной точки зрения.
Сорос опирается на личный опыт, когда утверждает, что спекулянты могут диктовать направление рыночных цен и создавать нестабильность. Он приобрел такую громкую репутацию своей ролью в формировании финансовых рынков, что статья в «Нью-Йорк тайме» под заголовком «Когда Сорос говорит, мировые рынки слушают» приписала ему способность повысить цену своих инвестиций простым заявлением, что он осуществил такие инвестиции. Сделав ставку против немецкой марки, он опубликовал в лондонской «Тайме» письмо, в котором заявил: «Я предполагаю, что курс марки понизится относительно других главных валют». Согласно «Нью Йорк тайме», курс марки действительно сразу упал, «так как биржевые маклеры в США и Европе единодушны в том, что это — рынок Сороса» . В номере от 5 ноября 1993 года «Нью-Йорк тайме» опубликовала на страницах, посвященных бизнесу, историю под заголовком «Слухи о покупке Соросом вызвали взлет цены на золото».
В сентябре 1992 года Сорос продал британские фунты на сумму в 10 млрд. долл., сделав ставку против усилий британского премьер-министра Джона Мейджора удержать стоимость фунта . После этой сделки Соросу приписали главную роль в принудительной девальвации фунта, что способствовало разрушению системы фиксированных курсов, которую правительства пытались установить в Европейском союзе. Для спекулянтов фиксированные валютные курсы — это проклятие, потому что они устраняют неустойчивость счет которой спекулянты живут. За свою роль в деле защиты возможности получать спекулятивные доходы Сорос извлек из финансовой системы пример, но 1 млрд. долл. для своих инвестиционных фондов . Последовавшая за этим циркуляция денег на денежных рынках привела к понижению курса английского фунта по отношению к японской иене на 41% за одиннадцать месяцев. Это именно те виды неустойчивости, которые спекулянты и рассматривали как источник возможностей .
Есть серьезные и все более веские основания для следующего вывода, который сделал Феликс Рохатын, старший партнер фирмы «Братья Лазар и Ко»:
Во многих случаях хеджевые фонды, и спекулятивная деятельность вообще, теперь, возможно, в большей степени влияют на движение процентных ставок и валютных курсов, чем интервенция центральных банков.
...Деривативы создают цепочку рисков, связывающую финансовые институты и корпорации всего мира; любое ослабление или разрыв этой цепи (например, несостоятельность большого института, обремененного инвестициями в деривативы) могли бы создать серьезную проблему для всей международной финансовой системы .
Тот факт, что многие крупные корпорации, банки, даже местные правительства стали активными игроками на рынке деривативов, с тем чтобы повысить свои прибыли, начал привлекать внимание деловой печати в 1994 году. Риски бывают значительными, однако институты, являющиеся главными игроками, обычно не раскрывают риск потенциальных убытков от деривативов в своих публичных финансовых отчетах, предпочитая рассматривать их как забалансовые сделки. Это не позволяет инвесторам и общественности по-настоящему оценить действительные риски.
Истина становится известной только тогда, когда сообщается о крупных убытках, например, когда компания «Проктер энд Гэмбл» объявила об убытках в размере 102 млн. долл. деривативами из-за более резкого, чем предполагалось , роста процентных ставок, или когда из-за плохих ссуд под недвижимость потребовалась федеральная поддержка «Бэнкоф Нью Ингланд». Балансовый отчет банка показал активы общей стоимостью около 33 млрд. долл. Однако контролеры обнаружили, что вне балансового отчета банк имел обязательства в форме различных производных инструментов на сумму 36 млрд. . Компания «Пейн Уэббер груп» объявила в июле 1994 года, что она потратит 268 млрд. долл. для спасения одного из своих фондов денежного рынка, который рекламировался как абсолютно надежный, когда он понес убытки в результате спекуляций с деривативами. В 1994 году «БэнкАмерика» и «Пайпер Джеффри компаниз» предприняли сходные действия .
Наиболее широкую огласку получил скандал с деривативами, произошедший в декабре 1994 года, когда округ Оранж в Калифорнии объявил, что его инвестиционный фонд в размере 7,4 млрд. долл. общественных денег, принадлежащих 187 школьным административным районам, транспортным управлениям и городам, понес убытки в 1,5 млрд. Фонд занял 14 млрд. долл. для инвестирования в чувствительные к процентным ставкам деривативы и проиграл, когда процентные станки изменились на сторону повышения. После этого стали распространяться известия о том, каковы масштабы вложений в производные инструменты и убытков у других местных правительств. Округ Оранж оказался перед угрозой резкого сокращения средств на общественные услуги, включая все школы, и возможности резкого повышения налогов .
Последовали другие потрясения, включая сообщение от 25 февраля 1995 года о том, что 28-летний менеджер, сидя в сингапурском офисе банка «Бэрингс», в течение четырех недель вложил 29 млрд. долл. из денег, принадлежащих банку, в деривативы, привязанные к фьючерсам биржевого индекса японской компании «Никкей» и японским процентным ставкам и понес убытки в размере 1,3 млрд. долл. Этот проигрыш лишил почтенный банк, история которого насчитывает 233 года, 900 млн. долл. капитала и привел к банкротству . В первые 4 часа торгов после этого объявления индекс компании «Никкей» на токийской бирже упал на 4,6% . Сам факт, что действия одного торговца, не обладающего ни большим состоянием, ни репутацией, могли привести к таким последствиям, это лишь один из растущего числа показателей нестабильности глобализованной финансовой системы, в которой сотни миллиардов долларов могут мгновенно перемещаться, реагируя на последнюю сводку новостей.
ПРИБЫЛЬ НА НЕУСТОЙЧИВОСТИ
Финансовые ресурсы, которые частные финансовые институты могут вовлекать в игру на мировых денежных рынках, теперь затмевают даже ресурсы самых могущественных правительств. Эта власть смеется над усилиями правительств управлять процентными ставками и обменными курсами для поддержания экономической стабильности и развития. Аллен Метцлер, один из ведущих мировых авторитетов по центральным банкам и монетарной политике, подсчитал, что, если бы центральные банки мира договорились между собой о координации усилий по защите той или иной валюты от спекулятивной атаки, они в лучшем случае могли бы собирать 14 млрд. долл. в день — капля в море по сравнению с более чем 800 млрд, которые валютные спекулянты оборачивают ежедневно .
В первой половине 1994 года доллар упал на 10% по сравнению и с японской иеной, и с немецкой маркой. 24 июня 1994 года Федеральная резервная система США и шестнадцать других центральных банков предприняли скоординированную интервенцию и купили приблизительно 3—5 млрд. долл. США, чтобы замедлить его падение. Рынок даже не заметил этого.
Мы достигли черты, за которой подобные интервенции почти не уменьшают неустойчивость. Они просто перемещают доллары налогоплательщика в руки спекулянтов.
Наступление кризиса мексиканского песо в 1994 году помогло по-новому взглянуть на то, как дорого теперь обходится плохое функционирование финансовой системы. Хотя этот вопрос почти не обсуждался в финансовой прессе, финансовый кризис в Мексике происходил на совершенно ином фоне, чем та картина экономического чуда, которую представили общественности больтой бизнес и администрация Клинтона в период кампании по заключению Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА).
На протяжении многих лет Мексика увеличивала свои иностранные займы, — а тем самым свои внешние долги — для оплаты импорта, бегства капитала и платежей по обслуживанию долга. Эти займы принимали разнообразные формы, включая продажу иностранцам высокорисковых, высокопроцентных облигаций; продажу государственных компаний частным деловым кругам за границей; привлечение спекулятивных иностранных денег, в результате чего цены на фондовом рынке Мексики стремительно взлетели. Лишь 10% от примерно 70 млрд. долл. иностранных «инвестиционных» фондов, которые вливались в Мексику на протяжении предыдущих пяти лет, были фактически израсходованы на создание средств производства с целью увеличить производственные мощности и тем самым создать возможность погашения долгов. Цены многих из активов, переданных в иностранную собственность, основывались на фиктивно раздутых балансовых отчетах. Планируемые платежи по обслуживанию долга сами по себе превысили планируемый доход страны от экспорта. «Экономическое чудо» Мексики оказалось ничем иным, как гигантской схемой Понци .
Кто выиграл от этих вливаний? Кучка мексиканцев построила себе за это время огромные состояния. Журнал «Форбс» привел имена 14 мексиканских миллиардеров в своем обзоре мировых миллиардеров за 1993 год. В обзоре за 1994 год названо 24 миллиардера-мексиканца .
Пузырь лопнул в декабре 1994 года. Мексиканский фондовый рынок потерял свыше 30% своей денежной стоимости в песо, когда спекулянты бросились забирать свои деньги. В результате давления на переоцененное песо в сторону понижения, вызванного утечкой денег из Мексики, правительство страны оказалось в глубоком кризисе и было вынуждено девальвировать завышенное в цене песо. Это привело к резкому изменению условий торговли между США и Мексикой, и цены на американский импорт на мексиканском рынке стали недоступны покупателям. Когда возникло опасение, что мексиканское правительство объявит дефолт по внешним обязательствам, инвесторы с Уолл-стрит, имевшие мексиканские облигации, в панике обратились к правительству США, заявляя, что небо рухнет, если американские налогоплательщики не окажут финансовую помощь.
Президент Клинтон откликнулся, уговорив с помощью всевозможных уловок сопротивляющийся Конгресс США выработать план помощи на сумму свыше 50 млрд. долл. из карманов налогоплательщиков, чтобы гарантировать банкам и инвестиционным домам Уолл-стрита возврат их денег. Критики этого плана подчеркивали, что из этих денег ни гроша не достанется миллионам мексиканцев из бедных и средних слоев — тем, кто несет основное бремя кризиса .
Ни эта помощь, ни повышение процентной ставки на ценные бумаги мексиканского правительства до 92% не остановили продолжающегося падения песо вплоть до середины марта 1995 года . Ожидалось, что жесткие меры экономии, принятые мексиканским правительством, лишат работы 750 000 мексиканцев в первые четыре месяца 1995 года, а процентная ставка 90% и меньше по закладным, кредитным карточкам, ссудам на покупку автомашины, сделает неплатежеспособными множество семей . Потерн рабочих мест в США, связанная с падением экспорта в Мексику, по предварительным оценкам, должна была составить цифру 500 0000 .
Ударная волна мексиканского кризиса прокатилась по всем взаимосвязанным финансовым рынкам мира, когда спекулянты поспешили переместить свои деньги в более безопасные гавани. Когда лопнул мыльный пузырь мексиканского фондового рынка, спекулянты, имеющие вложения в других латиноамериканских странах, занервничали и быстро изъяли свои деньги, за один месяц вызвав падение на 30% стоимости акций ведущих латиноамериканских фондов . Когда помощь США связала доллар с падающим песо, осторожные валютные спекулянты стали продавать доллары и приобретать немецкие марки и японские иены, еще больше ослабив доллар на международных валютных рынках .
Интересно, как все это выглядело в глазах обитателей Стратоса там, за облаками? Мне случилось лететь из Нью-Йорка в Сан-Франциско в разгар катастрофы с мексиканским песо. Мартовский выпуск 1995 года журнала «Полушария» авиакомпании «Юнайтед эрлайнз», положенного в карман каждого сиденья, содержал статью, восхваляющую успехи НАФТА и призывающую распространить ее на остальную часть Западного полушария .
Мексиканский кризис не был вызван глобальной системой спекулятивной утечки денег, однако эта система все же способствовала его возникновению и, когда пузырь лопнул, углублению и распространению его последствий.
Способность мгновенно перемещать между рынками большие массы денег дала спекулянтам орудие, помогающее им превращать государственную политику в заложницу их интересов, и они все более открыто об этом говорят. Экономист Пол Крейг Роберте из Института Като, находящегося в Вашингтоне — мозгового центра, распространяющего идеи корпоративного либертарианства — поучал президента Клинтона в статье, опубликованной на странице политических комментариев «Бизнес уик»:
Доллар также испытывает давление, поскольку, как инвесторы уже поняли, Клинтон предпочитает «решения» большого правительства, тогда как в других частях света, особенно в Азии и Латинской Америке, свободу действий правительства ограничивают и в результате эти регионы быстрее развиваются. Портфельные вкладчики выработали глобальную стратегию и предпочитают рынки, где роль правительства снижается и перспективы экономического роста обнадеживают... Было бы полезно, если бы Конгресс США отменил сотни плохо продуманных законодательных актов, благоприятствующих определенным заинтересованным группам и организациям в ущерб общим экономическим показателям, и если бы были сняты тысячи контрпродуктивных положений Кодекса федеральных постановлений .
Процесс очень прост. Если спекулянты, тасующие и перемешивающие сотни миллиардов долларов по всему миру, решают, что политика какого-либо правительства отдает предпочтение «определенным заинтересованным группам», как-то: друзья природы, рабочие или бедняки. — а не финансовым спекулянтам, то они переводят свои деньги в другое место, создавая при этом экономическую разруху. По их мнению, возникающий в результате эконо-мический хаос служит только подтверждением их тезиса, что политика повинного в нем правительства была неразумной. Характерна в этом отношении точка зрения, выраженная одним нью-йоркским аналитиком по вопросам валютных курсов в газете «Вашингтон пост»: «Очень многие центральные банки любят возлагать вину на спекулянтов. По-моему, это скорее вопрос их полной некомпетентности в проведении монетарной политики, а не спекулятивной атаки» .
То, что большинство подобных финансовых действий происходит в глобализованном киберпространстве, крайне затрудняет надзор или контроль со стороны какого-либо отдельного правительства, и те, кто получает крупные барыши от возникшей бесконтрольности, тут же начинают заверять законодателей, что система работает в интересах общества. Они утверждают, что единственная угроза общественному благу исходит от самого регулирования. Характерна точка зрения, высказанная Томасом А. Руссо, директором-распорядителем и главным юридическим советником компании «Леман бразерс, инк.» крупного инвестиционного дома, на странице политических комментариев газеты «Нью-Йорк тайме»:
Деривативы играют ключевую роль в создании капитала и управлении риском, помогая правительствам, производителям, больницам, коммунальным службам и сети быстрого питания доставлять лучшие товары и услуги по самой низкой цене... Эволюция финансовых продуктов не сопровождалась эволюцией в системе регулирования, и отсутствие согласованности создало проблемы... Искусственные разграничения системы создают юридическую неопределенность, затрудняют и искажают разработку новых продуктов и поощряют небескорыстную возню с дефинициями. В быстро развивающейся области деривативов эти слабости наносят большой ущерб, в частности, вытесняя американский бизнес с деривативами в оффшорную зону.
Добавление новых правил в системе, которая никогда не предназначалась для деривативов, может только усугубить эти проблемы. С другой стороны, полная переделка системы политически нереальна. Остается одно средство: дельцы, занимающиеся деривативами, и те, кто занимается контролем, должны сообща сформулировать принципы хорошей практики деловых отношений для этого рода деятельности.
...Новые деривативы должны быть оценены с точки зрения риска не только людьми занимающимися их разработкой и торговлей, но также и независимой группой внутри компании. Еще одним принципом могла бы служить рекомендация, чтобы торговцев эту первую линию обороны в управлении риском — побуждали быстро признавать ошибки и увольняли за сокрытие ошибок .
Замечания Руссо, что финансовая система приобрела такую политическую власть, которая фактически исключает возможность ее реформирования, несомненно, очень точное. Регулирование еще больше затруднено тем, что, по словам Джеймса Гранта, редактора «Гранте интерест рейтобсервер» (Обзор процентных ставок Гранта): «Рынки имеют глобальный характер, никогда не спят и всегда перетекают в район наименьшего регулирования» .
Что касается аргумента, приводимого Руссо, что деривативы и другие спекулятивные финансовые инструменты укрепляют производительную экономику и что эта система способна к саморегуляции, то самым вежливым здесь будет заметить, что он показывает, до какой степени обитатели Стратоса оторваны от реальности.
По случайному совпадению почти одновременно с публикацией Руссо, восхваляющей достаточность саморегуляции, «Киддер, Пибоди и компания», инвестиционный дом, который гордится своими честными правилами и жестким контролем, объявил, что один из их старших биржевых маклеров на протяжении более двух лет в одиночку зарегистрировал сделки на общую сумму 1,76 трлн. долл. — это почти 10% всего мирового объема производства — и сделал отчеты о доходах от этих торгов в сумме 349,7 млн. долл. И, однако, никто в фирме не заметил, что на самом деле сделки были совершены только на 79 млрд. и что эти сделки принесли фирме 85,4 млн. долл. убытков. Принимая отчеты трейдера, администрация выплатила ему 11 млн. долл. в виде премий, наградила продвижением по службе и специальной премией председателя правления и отчиталась в этих фальшивых прибылях как реальных доходах перед своей компанией-учредителем, «Дженерал электрик». Больше двух лет понадобилось его руководителям или системам бухгалтерского учета и внутреннего аудита фирмы, чтобы обнаружить эти расхождения.
Эдвард А. Серулло, глава того подразделения фирмы, где имело место мошенничество, имеющий годовой оклад 20 млн. долл., так объясняет, почему он не выявил эту проблему раньше: «Выделить одного руководителя как единолично ответственного за отдел, в котором 700—800 сотрудников, 100 млрд. долл. в активе и 20 млрд. в ежедневных сделках, а также заработной платой в 1 миллиард — это совершенно нереально» .
Если система настолько бесконтрольна, что ее лучшие и надежнейшие учреждения не могут защитить себя от чудовищного обмана и злоупотреблений, совершаемых их собственными сотрудниками, то нужно быть на редкость доверчивым человеком, чтобы считать эти институты способными к саморегулированию в интересах общества .
Попутно стоит заметить, что, пока все это происходило, сотрудники из руководящего звена компании «Киддер, Пибоди» занимались тем, что сталкивали между собой штаты Коннектикут и Нью-Джерси и город Нью-Йорк в торгашеской войне за размещение штаб-квартиры этой компании. По словам Майкла А. Карпентера, председателя «Киддер, Пибоди», предложение Нью-Йорка о субсидировании электроэнергии, отмене налога на продажи оборудования и услуг и снижении налога на имущество на общую сумму 31 млн. долл. «позволит компании «Киддер, Пибоди» продолжать свою деятельность на Манхэттене на конкурентоспособной с точки зрения издержек основе» .
Финансовая пресса продолжает описывать то, что происходит в сфере деятельности глобальных инвесторов и международных потоков капитала так, как будто мы все еще живем в мире, где те, кто имеет сбережения, стремятся вручить их для продуктивного применения на пользу обществу в расчете на долгосрочную прибыль. Когда эта система дает сбой, его объясняют отсутствием Управленческого контроля и неспособностью правительств подчиниться благотворной дисциплине рынка, чтобы поддержать уверенность инвестора.
Реалии же таковы, что обитатели Стратоса не желают признавать очевидный факт: точно так же, как корпорации порвали связи с общечеловеческими интересами, финансовые институты порвали связи и с общечеловеческими интересами, и с интересами корпораций. Финансовые институты, когда-то добросовестно занимавшиеся мобилизацией средств для производственной инвестирования, преобразовались нелепым образом в хищническую, продающую риски, движимую спекулятивными интересами глобальную финансовую систему, занятую непроизводительным извлечением богатства из карманов налогоплательщиков и производящей экономики.
Эта система в принципе нестабильна, и она вырывается из-под контроля сея экономические, социальные и экологические разрушения, ставя под угрозу благосостояние всех людей на планете. Среди особых прегрешений финансовой системы-оборотня — превращение корпораций, когда-то действовавших как добропорядочные рядовые'граждане, в людоедов, что делает социально ответственное управление практически невозможным и принуждает производящую экономику избавляться от людей как от дорогостоящей помехи экономической эффективности.
16. Корпоративный каннибализм
Слияния, приобретения и насильственный выкуп
компаний, состоявшиеся в 1988 году, обошлись
в ошеломляющую сумму — 266 млрд. долл... Ни одного
доллара отсюда не было истрачено на один-единственный
болт новой машины... на унцию нового удобрения или
единственное семя новой культуры... Корпорации,
которая рассчитывает на доходы в долгосрочном плане,
а свою социальную ответственность рассматривает
в широком плане, грозит большая опасность оказаться
собственностью инвестиционной группы, которая
может получать большую финансовую прибыль,
приобретая такую корпорацию и используя ее для
скорейшего извлечения доходов.
Уильям М. Даггер
Найти способы создать новую стоимость в современной сложнейшей экономике совсем не легко. Найти способы создать новую стоимость, которая принесет доходы в размерах и со скоростью, которые требуются хищной финансовой системе, превосходящей по масштабам производительную экономику во много раз, в сущности, невозможно . Самый быстрый способ получить прибыль, которой требует система, это захватить у более слабого участника рыночной игры и каннибализировать существующие ценности. На свободном рынке «более слабым» игроком часто оказывается компания, которая твердо стоит на позиции инвестирования в будущее, которая предоставляет служащим надежную, хорошо оплачиваемую работу, выплачивает справедливую долю местных налогов, производит выплаты в полностью фондируемый трастовый пенсионный фонд, ответственно управляет природными ресурсами и в целом управляет в долгосрочных интересах человека. Такие компании представляют собой ценное достояние любой местной общины и в здоровой экономике выплачивают акционерам основательные и надежные, хотя и не самые щедрые дивиденды на протяжении длительного периода. Однако они не дают держателям акций мгновенных прибылей, которых требуют компьютеризированные торговые портфели.
Как указывает Джоэл Курцман, по существующей рыночной логике, такие Фирмы обязаны продать свои активы и выплатить выручку держателям акций:
Компании, сами растаскивающие себя на части, хорошо выглядят на таблицах, которые инвестор видит на своем компьютерном мониторе. Они выплачивают богатое вознаграждение, цены на их акции остаются высокими, и у них нет фактически никакие инвестиций ни в будущее, ни в исследования, ни в развитие. Такая компания была бы сплощной находкой, и компьютеры стали бы биться друг с другом за право ее приобрести .
Когда ответственные менеджеры не проявляют желания растаскивать собственные компании по частям, финансовая система проявляет готовность финансировать тех, кто хочет их выкупить. В результате хищная финансовая система «подыгрывает» хищному рынку, объявляя ответственных менеджеров «неквалифицированными» и выталкивая их из системы. Таким образом, социально ответственная корпорация оказывается под угрозой вымирания.
НАБЕГИ НА «НЕЭФФЕКТИВНУЮ» КОРПОРАЦИЮ
Особая категория инвестора-«извлекателя» — корпоративный налетчик специализируется на «охоте» за признанными компаниями. Механизм до элегантности прост, и сам процесс приносит большие выгоды, хотя детали его сложны, а приемы «охоты» иногда отвратительны. Налетчик выбирает компанию, чьи акции на фондовой бирже имеют ликвидационную стоимость, превышающую текущую рыночную стоимость ее акций. Иногда это неблагополучная компания. Чаще это хорошо управляемые, в финансовом отношении здоровые компании, исполняющие свои обязанности перед государством и рассчитывающие на долгосрочную перспективу. У них могут быть значительные запасы наличных средств для зашиты от экономического спада и природные ресурсы, которыми они управляют, получая устойчивый доход. Особенно часто налетчик ищет компании, обладающие резервами и долгосрочными активами, которые можно легко распродать, а издержки переложить на общество.
Как только подходящая компания найдена, будущий налетчик может создать новую корпорацию, которая станет «вместилищем» для приобретаемой компании. Нередко принимающая компания финансируется почти полностью в долг и не имеет собственных средств или имеет небольшой собственный капитал. Заемный капитал используется для планомерной скупки акций компании-«жертвы» на фондовых биржах по преобладающей рыночной цене в максимальном количестве, разрешенном по закону. Далее совету директоров компании предлагается приобрести просроченные выпущенные в обращение не проданные акции из фонда компании по цене выше существующей рыночной, однако ниже ее ликвидационной стоимости. Если предложение о приобретении контрольного пакета акций принимается, приобретающая компания поглощает покупаемую компанию и тем самым перекладывает на нее долг, сделанный для того, чтобы приобрести компанию-«жертву». Таким образом, с помощью финансовой уловки приобретенная компания куплена на ее собственные активы, обеспечившие кредиты для ее покупки.
Организаторы сделки обеспечивают себе практически безрисковую прибыль, беря высокую плату за свои «услуги» поосуществлениюсделки. Поскольку эти сделки финансируются преимущественно за счет банков или инвестионных фондов, то риски в основном перекладываются на других, включая общественность, которая обеспечивает банковские депозиты и выплачивает налоговые поступления, субсидируя выплаты процентов по кредитам, а также на мелких вкладчиков и пенсионеров, чьи деньги поставлены на карту.
У «новой» компании теперь появился значительный дополнительный долг, для выплаты этого долга новое руководство компании может уменьшить кассовые резервы и пенсионные отчисления, распродать доходные подразделения для быстрого получения наличности, понизить заработную плату, перемести производственные мощности за границу, хищнически использовать принадлежащие компании природные ресурсы, а также сократить расходы на эксплуатацию и научные исследования для кратковременного повышения прибылей — и все это преимущественно в ущерб долгосрочному развитию компании. Зарегистрировано около 2000 случаев, когда новые владельцы фактически присвоили в общей сложности 21 млрд. долл. — как они часто заявляют, потраченных на «дополнительное» финансирование с пенсионных счетов компаний для погашения долговых обязательств .
Как только долг выплачен и компания демонстрирует быстрый рост ежегодной прибыли от размещения ее активов и перемещения денежных средств на выплату процентов в фонд прибыли, компанию можно «вернуть» обществу, продавая на бирже новые акции со значительной надбавкой. Налетчик поздравляет себя с «повышением экономической эффективности» и «добавлением стоимости» в экономике, а затем начинает искать новую жертву. Такова суть выкупа акций за счет долгового финансирования, вид корпоративного каннибализма.
Залог успеха этой операции состоит в способности найти источники финансирования. Можно было бы предположить, что ответственные банкиры и брокеры по инвестициям будут избегать совершения сделок, в которые вовлечены громадные, ничем не обеспеченные кредиты, только что созданным фирмам, не имеющим активов. Однако в реальной жизни все происходит наоборот: банки и инвестиционные дома часто даже соревнуются за право участия в таких сделках, поскольку в качестве компенсации за недостаточное обеспечение предлагаются очень высокие проценты. В 80-е годы некоторые крупные банки, наводненные теми же самыми нефтедолларами, которые они щедро тратили на обремененные долгами страны Юга в 70-х годах, сами искали агентов, предлагая финансирование, чуть только появлялся слух о предполагаемом захвате компании. Как правило, окончательное финансирование сочетает в себе банковские кредиты и средства, полученные от продажи высокопроцентных облигаций, обычно называемых «бросовыми» (облигации с высокой степенью риска) из-за того, что их выпускают корпорации, не имеющие активов.
Все это разыгрывается с леденящим душу забвением морали. Вот что рассказал Деннис Левин, спекулянт с Уолл-стрит, осужденный за незаконные сделки с ценными бумагами:
Мы вели на Уолл-стрит грандиозное дело, и было очень легко забыть, что миллиарды долларов, которые мы швырялись, имеют какое-то реальное отношение к рабочим местам и, таким образом, мы влияем на повседневную жизнь миллионов американце. Уолл-стрит очень часто напоминала гигантскую доску для игры в «монопольку», и лекомысленная атмосфера игры проявлялась в нашем языке. Когда мы находили компанию, подходящую как объект приобретения, мы объявляли, что она участвует «в игре, игровые фишки и стратегии мы называли причудливо: «белый конь». «мишень», «репелент от акул», «защита Пак-Мана», «ядовитая пилюля», «зеленая почта», «золотой парашют». Вести карточку участника игры было легко: победителем считался тот кто совершил наибольшее число сделок и заработал больше всех денег .
Иллюстрацией того, что чаше всего случается после завершения такого «выкупа», служит приобретение корпоративным налетчиком Чарльзом Хервитцем Тихоокеанской деревообрабатывающей компании и ее калифорнийских владений на побережье — древних секвойных лесов. До враждебного захвата Хервитцем это семейное предприятие считалось одним из наиболее экономически эффективных и вместе с тем безопасных для окружающей среды в США. Предприятие находилось в авангарде новейших разработок и использования щадящих технологий заготовки древесины на крупных участках с секвойными деревьями, сотрудникам выплачивалось щедрое вознаграждение, в пенсионный фонд делались значительные отчисления, благодаря которым фонд всегда был в состоянии выполнить свои обязательства. Кроме того, компания не увольняла своих работников даже во время экономического спада в этом секторе рынка . Все эти достижения и сделали компанию отличной мишенью для захвата.
Установив контроль над компанией, Хервитц немедленно в два раза увеличил добычу тысячелетних секвойных деревьев. Вот выдержка из журнала «Тайм»; «В 1990 году в гуще реликтового леса компанией была прорублена широкая просека длиной около 1,5 миль, цинично названная «тропой для изучения живой природы ».
При посещении одного из своих предприятий Хервитц заявил работникам, что в своей деятельности он придерживается «золотого правила»: «Тот, кто владеет золотом, правит». Сделав это заявление, Хервитц изъял 55 млн. долл. из 93-миллионного пенсионного фонда компании . Оставшиеся 38 млн. были вложены в аннуитеты страховой компании «Экзекьютивлайф иншуранс компани», финансировавшую в свое время покупку «бросовых облигаций» для совершения сделки. Эта компания впоследствии обанкротилась .
Лицемерие некоторых корпоративных налетчиков заходит еще дальше. Для того чтобы оправдать свою роль в массовых увольнениях и снижении заработной платы, последовавших за присоединением сети супермаркетов «Сейфвэй инвестор Джордж Роберте заявил газете «Уолл стрит джорнал», что сотрудников этой сети супермаркетов «сейчас считают ответственными». Они обязаны работать в соответствии с планом, если хотят быть конкурентоспособными. Пришло время этим заняться» .
Роберте и его основной компаньон (каждый из них имеет состояние более 450 млн. долл. вместе с еще тремя партнерами завладели компанией «Сейфвэй». Чтобы заключить эту сделку, все они вместе вложили приблизительно 2 млн. долл. своих личных денег. В заголовках журнала «Форбс» эта сделка провозглашалась «выкупом, спасшим компанию «Сейфвэй». По мнению журнала компания получила избавление от не способных к конкуренции магазинов и сговорчивых профсоюзов . Зарплату работникам компании в Денвере снизили на 15%, а от водителей грузовиков поступали жалобы на увеличение рабочей смены до 16 часов. Примерно 500 млн. долл. было истрачено вместо налогов на выплаты процентов по кредитам, а сотни миллионов долларов налогов, которые могли бы заплатить десятки тысяч бывших сотрудников «сэйфвэй» просто «испарились». За свой вклад в дело укрепления конкурентоспособности Соединенных Штатов путем подавления эгоистических порывов служащих компании «Сэйфвэй», пятеро компаньонов получили прибыль в сумме более 200 млн долл. .
Такая практика становится возможной благодаря тому, что выплаты процентов по кредитам не облагаются налогами. Из-за того что операционная прибыль, с которой должны быть заплачены налоги, переводится в выплаты процентов, налогами не облагаемые, общество оплачивает «каннибализацию» национальных производственных корпоративных активов. Ситуацию с выплатой налогов американскими налогоплательщиками нельзя назвать тривиальной. В 50-е годы американские корпорации платили 4 долл. налогов на каждый доллар выплаченных процентов. В 80-е годы рост финансирования за счет займов привел к изменению этого соотношения: корпорации стали выплачивать 1 долл. налогов на 3 долл. выплачиваемых процентов. По некоторым оценкам, вместо налоговых выплат на обслуживание кредитов ежегодно переводилось 92 млрд. долл. Если в 50-е годы корпорациями выплачивалось 39% всех собираемых в США налогов, то в 80-е годы эта цифра составляла всего 17%. При этом доля, выплачиваемая физическими лицами, возросла с 61 % до 83%. Многие корпорации даже получали возвраты по налогам за годы, предшествующие выкупу .
Приходится констатировать тот факт, что «захват» и другие формы хищнического и паразитического инвестирования стали источником значительной прибыли для лиц, имеющих склонность к бизнесу такого рода. Для того чтобы войти в список 400 самых богатых американцев, публикуемый журналом «Форбс», в 1982 году требовалось обладать состоянием в 100 млн. долл. Всего 19 человек из этого списка составили свое состояние в финансовой сфере. Всего пятью годами позже, в 1987 году, для того чтобы войти в тот же список, требовалось обладать состоянием уже в 225 млн долларов. При этом уже 69 человек, входящих в список, пришли из финансовой сферы, и большинство из них сделали себе состояние на волне корпоративных «захватов» .
Корпоративные налетчики самоуверенно заявляют, что они играют важную роль в деле искоренения неэффективности в экономике и восстановления конкурентоспособности Соединенных Штатов в мировом масштабе. Подушная пресса услужливо тиражирует эти заявления, почти не ставя их под сомнение. «Если следовать логике воротил рейгановской эпохи, — пишет финансовый обозреватель Джонатан Гринберг, — то получается, что американскую экономику подрывает не что иное, как уровень жизни среднего класса».
Далее Гринберг продолжает: «Подлинной целью слияния компаний является совсем не повышение экономической конкурентоспособности страны. На самом деле нас просто грабят».
ИСКОРЕНЕНИЕ ЧУВСТВ СОЦИАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Сторонники доктрины корпоративного либертарианства постоянно говорят, что стоящие перед мировым сообществом глобальные проблемы можно решить только при условии применения в управлении методов разумного использования ресурсов окружающей среды. Однако в ситуации, когда финансовые рынки требуют максимальной сиюминутной отдачи, а корпоративные налетчики подвергают критике любую компанию, не перекладывающую на плечи других свои затраты, решать проблему, призывая менеджеров к чувству социальной сознательности, не представляется возможным. Надо отметить, что существует громадное число менеджеров с развитым чувством социальной ответственности. Корень зла заключается в грабительской системе, метающей им выжить. Все это ставит перед трудной дилеммой менеджеров, прекрасно осознающих роль корпораций в обществе. Они должны или смириться с системой, или они рискуют быть ею отторгнуты.
В качестве примера можно привести компанию «Страйд райт», занимающуюся производством обуви . Помимо щедрых взносов на благотворительные цели, эта компания стала известной благодаря своей политике размещения производств в районах с большим уровнем безработицы — в городских гетто и поселках. Компания ставила перед собой цель вернуть их к жизни, а также обеспечить этнические меньшинства гарантированной, хорошо оплачиваемой работой. Такой политики придерживался Арнольд Хайатт, главный исполнительный директор компании, считавший, что может и должен дать обществу нечто большее, чем просто прибыль держателям акций. Находясь на своем высоком посту, Хайатт смог направлять совет директоров именно по такому пути вплоть до 1984 года.
А в 1984 году снижение доходов на 68%, первое за 13 лет, убедило директоров, что спасти фирму может лишь перевод производства за границу. Помимо всего, они опасались, что, если эти меры не будут приняты, компания станет мишенью для налетчиков. Хайатт, как мог, боролся с принятием этого решения, но в конце концов был вынужден уйти в отставку. По словам Майлса Слосберга, директора и бывшего вице-президента компании «Страйд райт», поиски дешевой рабочей силы стали с этого времени для компании чем-то вроде поисков чаши Грааля.
Опыт компании «Страйд райт» иллюстрирует собой грабительский характер всей глобальной экономической системы. Путем уменьшения своего налогового бремени и передачи рабочих мест хорошо оплачиваемых работников низкооплачиваемым руководство фирмы участвует в широкомасштабной кампании по перераспределению богатства в ущерб людям со скромными доходами и в пользу держателей акций, перемещению средств от тех, кто производит блага своим трудом, к тем, кто лишь участвует в перераспределении сверхдоходов. Тем не менее за подобные действия руководство «Страйд райт» винить нельзя.
Если бы Хайатт, оставаясь генеральным директором компании, настоял на своем, убедил руководство в необходимости продолжать прежнюю политику и отказаться от идеи перевода производства за границу, го какая -нибудь группа заинтересованных инвестиционных банкиров почти наверняка заметила бы это «нарушение доверенной ответственности» по отношению к держателям акций фирмы. Они бы осуществили насильственное слияние компании, избавились от социально ответственного руководства «Страйд райт», перевели производство за границу еше более жесткими методами, с тяжелыми последствиями для работников компании и для общества.
Некоторые инвестиционные фонды специализируются на приобретении и продаже компаний в отраслях, требующих значительных трудовых ресурсов, которые до сих пор сопротивлялись переводу в бедные страны. Так, фонд «АмериМекс Макиладора», группа инвесторов из США и Мексики, первоначально поддерживаемых крупнейшим в Мексике национальным банком развития «Нафинса», был создан специально для «охоты» за американскими компаниями, не желающими переводить производство за границу. Вот выдержки из рекламного проспекта фонда:
Фонд приобретет известные американские компании с тем, чтобы воспользоваться преимуществом дешевой рабочей силы Мексики и полностью или частично перевести туда производства этих компаний. Фонд предполагает, что в течение 6-18 месяцев со дня приобретения компании обозначенная часть мощностей компании будет переведена в Мексику для уменьшения затрат на оплату труда.
По нашим расчетам, компании, чьи затраты на оплату труда в Соединенных Штатах составляют —10 долл. в час при полной загрузке, могут снизить эти затраты на мексиканском предприятии до 1,15-1,50 долл. в час. Хотя ситуация может меняты по нашим оценкам, эта экономия может составить в год до 10 000-17 000 долл. на каждого работника. Ожидается, что большая часть затрат окупится в течение 3—8 лет .
Возможная прибыль от перепродажи таких компаний весьма значительна. Экономия в 17 000 долл. на каждом сотруднике, умноженная на 1000 перемещенных в Мексику рабочих мест, составляет повышение ежегодных доходов на 17 млн. долл. Учитывая тот факт, что имущество компании обычно продается по цене десятикратной годовой прибыли, это увеличивает рыночную стоимость имущества компании на сумму в 170 млн. дол. . Понятно, что лица, участвующие в подобного рода сделках, осуществляют их не ради предоставления стабильной, хорошо оплачиваемой работы нуждающимся мексиканским рабочим.
Таким образом, жульническая финансовая система энергично уничтожает производительный корпоративный сектор. Во имя экономической эффективности она еще больше осложняет ответственное управление. Те, кто призывают корпоративных менеджеров к большей социальной ответственности, упускают этот крайне важный момент. Корпоративные менеджеры живут и работают в системе, которая буквально паразитирует на чувствах тех, кто сохраняет социальную ответственность. Эта система преобразуется в некую двууровневую структуру, создающую все более поляризованный мир. На одном полюсе находятся привилегированные слои, поставившие себя над рыночными силами, на другом — те, кто принесен в жертву на алтарь глобальной конкуренции.
17. Управляемая конкуренция
Бизнес все больше принимает вид системы,
в которой «тощая и скупая» ведущая фирма связана...
с целой сетью других, больших и малых, организаций,
включая фирмы, правительства и гражданские общественные
организации ... [Эти] сетевые формы организации
промышленности... проявляют тенденцию к укреплению
и, возможно, усугублению исторически сложившейся
стратификации рабочих мест и заработков.
Беннетт Харрисон
14 сентября 1993 года фирма «Э. И. Дюпон де Немур и компания» объявила, что к середине 1994 года она уволит 4 500 своих служащих на расположенных в США химических предприятиях для сокращения издержек. Пока 4500 семей пытались привыкнуть к тому факту, что экономика заклеймила их кормильцев как излишнее бремя, денежные рынки оживились. Эта мера была частью более крупного сокращения рабочей силы в компании «Дюпон» на 9000 человек из общего числа ее служащих во всем мире 133 000, явившегося, в свою очередь, частью плана по сокращению издержек компании на 3 млрд. долл. в год . Стоимость акций компании в день этого объявления подскочила на 1,75 долл. Подобные объявления стали для финансовой прессы повседневной пищей. Ясно, что в структуре промышленности происходят важные изменения. Журнал «Экономист» пишет:
Самая большая перемена, происходящая в мире бизнеса, состоит в том, что фирмы сокращаются в размерах. Имеет место тенденция, обратная той, что наблюдалась в течение целого столетия... Сейчас сокращаются большие фирмы, а маленькие находятся на подъеме. Эта тенденция очевидна — так что бизнесмены и люди, определяющие политику, могут ее игнорировать лишь на свой страх и риск .
Широко распространено представление, что мощные корпорации-гиганты стали слишком большими и слишком обюрократились, чтобы успешно конкурировать с более гибкими и новаторскими малыми фирмами, которые, как нам говорят, быстро завоевывают преимущество на остро соперничающих глобальных рынках. Сторонники этой точки зрения указывают на тот факт, что крупные фирмы освобождаются от сотен тысяч служащих, и приводят цифры, показывающие, что новые рабочие места и технические нововведения появляются преимущественно в более конкурентоспособных небольших и среднего размера фирмах. Мысль утешительная. Однако это лишь очередная иллюзия, искусно созданная корпоративными либертарианцами, которая ме- шает нам ясно видеть то, что происходит на самом деле.
СОКРАЩЕНИЕ РАБОЧИХ МЕСТ И КОНЦЕНТРАЦИЯ ВЛАСТИ
Хотя региональные различия и существуют, но самые преуспевающие транснациональные корпорации мира — будь то японские, европейские или американские — все занимаются сейчас преобразованием самих себя и структур глобального капитализма с целью продолжать консолидировать свою власть с помошью сложных сетевых форм организации. Беннетт Харрисон, автор книги «Тоший и скупой: меняющийся ландшафт корпоративной власти в век гибкости», называет это «концентрацией без централизации». Особую значимость для нашего анализа имеют четыре элемента этой трансформации.
Сокращение в размере. Резкое сокращение персонала составляет наиболее заметный признак сокращения в размере, но оно в большинстве случаев представляет собой лишь часть более крупной организационной стратегии. Стратегия заключается в сведении всей внутренней оперативной деятельности компании к ее «ключевой компетентности» — обычно это финансы, маркетинг и функции, относящиеся к собственным технологиям компании, которые представляют главные источники ее экономической власти. Штат, выполняющий эти функции, сокращается до минимума и сосредоточен в штаб-квартире корпорации.
Периферийные функции, включая большую часть производственной деятельности, передаются в сеть относительно небольших сторонних подрядных фирм, часто в страны с низкой заработной платой. Этот процесс предполагает перемещение рабочих мест из корпоративного центра в периферийные подрядные организации, которые образуют часть производственной сети фирм, зависящих от рынков и технологии, контролируемых корпоративным центром. Периферийная деятельность, которая не передается подрядчикам и не может быть автоматизирована, может выполняться далеко от штаб-квартиры корпорации, например, в «бэк-офисах» больших страховых компаний и банков, где работают низкооплачиваемые конторские служащие, преимущественно женщины.
Компьютеризация и автоматизация. Центральная корпорация использует все возможности компьютеризации и автоматизации для выполнения всех тех производственных функций, которые она оставляет за собой, а также для информационных систем управления, с помощью которых она гибко координирует широко разбросанную деятельность сети производства продукта. Автоматизация служит двум ключевым целям. Одна заключается в том, чтобы урезать до абсолютного минимума число работников, как это планирует сделать компания «АТиТ», заменив тысячи телефонных операторов компьютеризированными системами распознавания голоса . Вторая состоит в сокращении до минимума складских запасов путем установления связи между разбросанными поставщиками и рынками сбыта доставкой материалов и сырья по методу «точно в срок».
Слияния, приобретения и стратегические альянсы компании. Корпорации, составляющие центральный узел крупных сетей, используют разнообразные стратегии для того, чтобы управлять потенциально губительной для них конкуренцией между собой. Одна из них — это объединяться через слияния или приобретения. Другая — создавать стратегические альянсы, посредством которых они могут делиться технологией, производственными помещениями и рынками, совместно проводить исследовательскую работу.
Спаянность и моральный духе штаб-квартире. Значительное внимание уделяется поддержанию условий, которые способствуют установлению высокого морального духа и эффективной, спаянной работы персонала центра.
Такое реструктурирование создает двухъярусную, или двойную, систему занятости. Служащие, выполняющие свои функции в штаб-квартире центральной корпорации, получают хорошую компенсацию за труд, все привилегии и приятные условия работы. Периферийные функции — переданные на откуп или подчиненным подразделениям внутри корпорации, или внешним поставщикам, зависящим от бизнеса фирмы, — выполняются низкооплачиваемыми, часто временными или работающими неполный рабочий день «вспомогательными» служащими, которые не получают почти никаких льгот и перед которыми компания не несет никаких обязательств.
Эти два яруса сильно различаются и в отношении давления конкуренции. Существует значительное, хотя и дающееся нелегко, сотрудничество между корпорациями, которые контролируют центральные узлы крупных сетей, чтобы поддерживать свой коллективный монопольный контроль над рынками и технологией. Периферийные подразделения, даже те, что остаются в составе фирмы, функционируют как независимые небольшие подрядные фирмы, жестко конкурирующие между собой за продолжение деловых отношений с фирмой. Они, таким образом, вынуждены максимально сокращать собственные издержки. Эта двойная структура в большой мере объясняет увеличение разрыва в доходах, которое наблюдается в США и других странах.
По мнению Харрисона, «именно стратегическое сокращение крупных фирм в размерах ведет в настоящее время к уменьшению средней величины деловых предприятий, а не какой-то впечатляющий рост доли малых фирм как таковой» . В Соединенных Штатах 1 000 крупнейших компаний обеспечивает 60% валового национального продукта (ВНП), а остальная часть продукции приходится на 11 млн. мелких предприятий . Процесс передачи подрядных работ на сторону, безусловно, создает новые возможности для малых фирм, но власть остается там, где она была всегда — у корпоративных гигантов. Не имея самостоятельного выхода на рынок, более мелкие фирмы-сателлиты центральных корпораций функционируют скорее как зависимые придатки, чем как независимые фирмы.
Властные отношения между компаниями центра и периферии удивительно напоминают отношения, существовавшие между центральными и периферийными странами во времена колониальных империй. Ведущие игроки в обеих системах захватывают ресурсы и прибыли игроков периферии, чтобы поддерживать центр в состоянии относительного изобилия. Игроки центра могут протянуть руку и вобрать в себя периферийных игроков, например в случаях, когда центральные корпорации выкупают более мелкие фирмы, контролирующие многообещающие технологии или выгодные рынки. Колониальные государства так же искусно создавали удобные им союзы, чтобы управлять нередко разрушительной конкуренцией между собой — примерно так как в наше время создают стратегические альянсы центральные корпорации. Деспотизм государственного колониализма очень хорошо служил небольшой части населения земного шара. Для остальных он означал катастрофу. Современный корпоративный колониализм почти не отличается от старого.
Мы являемся, таким образом, свидетелями парадоксальной ситуации, когда крупнейшие корпорации мира, бесцеремонно увольняя образованных, преданных и трудолюбивых служащих, увеличивают свою экономическую власть. В периоде 1980 по 1993 год 500 наиболее преуспевающих промышленных фирм из списка «Форчун» ликвидировали почти 4,4 млн. рабочих мест, более четверти всех, которые они ранее предлагали. В течение того же периода их продажи возросли в 1,4 раза, а их активы в 2,3 раза. Среднее годовое вознаграждение главного управляющего делами в самых больших корпорациях увеличилось в 6,1 раза и составило 3,8 млн. долл. .
Хотя для некоторых компаний сокращение в размерах явилось неизбежной мерой, связанной с ухудшением рынков и ослаблением руководства, другие компании сокращали свои размеры, находясь в сильной позиции. «Джи-Ти-И» объявила 13 января 1994 года о своих планах сократить более 17 000 служащих в условиях надежного рынка и устойчивого роста доходов от операций. Другие компании, успешно расширяющие свою деятельность на рынках и повышающие свои прибыли, объявили о значительном сокращении рабочей силы в конце 1993 или начале 1994 года: «Жиллетт» (2000 служащих), «Арко» (1300), «Пасифик телесис» (10 000) и «Ксерокс» (10 000). Некоторые основательно сокращали фонд заработной платы. Другие сокращения были частью сдвигов в структуре капитала в сторону внешних источников. Во многих случаях сокращения стали возможны благодаря новым технологиям. Значительное сокращение числа рабочих мест часто сопутствует слияниям или поглощениям компаний, что обычно имеет целью укрепить и консолидировать долю рынка, сокращая при этом затраты, связанные с рабочей силой. После слияния в 1984 году компаний «Шеврон» и «Галф», «Шеврон» сократила общую численность работников наполовину, оставив около 50 000.В 1992-1993 годах она сократила еще 6500 служащих .
«Дженерал электрик» за одиннадцать лет уволила 100 000 человек, доведя общую численность работников к 1992 году до 268 000. За тот же период ее продажи выросли с 27 до 62 млрд., а чистый доход с 1,5 до 4,7 млрд долл. . «Дженерал электрик» уменьшилась лишь по количеству служащих, получавших выгоду от ее роста по доходам и рыночной доле. Она уменьшила главным образом свои обязательства по обеспечению производительной и хорошо оплачиваемой работой 100 000 человек и их семьи. Она не уменьшила свою техническую, финансовую или рыночную мощь.
Наряду с этой перестроечной драмой мы видим, как вторая драма разыгрывается между гигантскими компаниями-производителями и гигантами розничной торговли в схватке законтроль над ключевыми позициями в отраслях. Возрастающий успех гигантов розничной торговли проявляется в росте уровня банкротств среди розничных торговцев США. С 1991 года темп банкротства среди торгово-розничных фирм составил свыше 17 000 в год, тогда как в 1989 году число банкротств составляло примерно 11 000. Многие из них были вытеснены из бизнеса мегаторговцами . Журнал «Бизнес уик» пишет:
Громадная консолидация розничной торговли в США породила гигантских «розничных воротил», которые пользуются изощренными методами управ^іения запасами товаров, точно рассчитанным подбором и, самое главное, конкурентным ценообразованием, чтобы сталкивать более слабых игроков и притягивать к себе больше денег рядовых покупателей. Они указывают даже самым могущественным производителям, какие товары изготавливать, каких цветов и размеров, сколько и когда отправлять... Разумеется, возглавляет эту стаю сеть магазинов «Уол-март». Розничный торговец № 1 США в этом году, как ожидается, вырастет на 25%; продаэки возрастут примерно до 55 мрд. долл., и это в то время, когда розничные торговцы в целом, если повезет, увеличат продажи на 4% .
Когда «Уол-март» растет со скоростью 25% в отрасли, растущей со скоростью не более 4%, очевидно, что рост этой фирмы происходит за счет соперников, не обладзющих сопоставимой пробивной силой. Особенно сильно пострадали небольшие фирмы розничной торговли, которые раньше составляли коммерческое ядро большинства городов, больших и малых, и были крупными работодателями. Есть прогноз, что розничные торговцы, обеспечивавшие половину всех продаж в СШД в 1992 году, к 2000 году перестанут существовать. Донелла Медоуз, специалист по системному анализу и комментатор, имеющий постоянную колонку в ряде газет так, описывает, что происходит, когда в городе появляется «Уол-март»:
В Айове средний магазин «Уол-март» получает валовую прибыль в размере 13 млн. долл. в год и увеличивает общий объем продаж на этой территории на 4 млн. Это означает, что он отнимает бизнес у существующих магазинов в размере 9 млн долл. За три или четыре года с момента появления «Уол-марта» розничная торговля в радиусе 20 миль падает на 25%; в радиусе от 25 до 50 миль продажи снижаются на 10%. Исследование, проведенное в штате Массачусетс, показывает, что в типичном случае «Уол-март» создает 140 новых рабочих мест и ликвидирует 230 более высоко оплачиваемыхмест. Несмотря на попытки возродить деловые районы в городских центрах с помощью государственных капиталовложений, число вакансий возрастает. Арендная плата снижается, а на выживших предприятиях снижается заработная плата и налоговые выплаты. Если какая-либо из конкурирующих сетей магазинов покидает торговый центр, ее место остается незаполненным .
Гиганты розничной торговли, в частности «Уол-март», «Кей-март», «Тойз арас», «Хоум депо», «Серкитсити сторз», «Универмаги Дилларда», «Таргет сторз» и «Костко», все чаще становятся сердцевиной громадных сетей производства и поставок потребительских товаров. Мегаторговцы розничными товарами приобрели дурную славу за то, что они сталкивают между собой поставщиков и могут резко переключаться с поставок отечественных фирм на поставки из стран с низкой заработной платой, например Китая и Бангладеш. Многие мелкие производители оказались банкротами, когда основная часть их рынка внезапно испарилась. Даже такие крупные производители, как «Проктер энд Гэмбл», которые не имеют собственных розничных сбытовых структур, испытывают сильное давление со стороны гигантов розничной торговли, требуюших от производителей снижения отпускных цен и уровня своих доходов.
По мере своего роста крупные розничные торговцы все чаще предпочитают более крупных поставщиков, обладающих и ресурсами, и богатым опытом для того, чтобы удовлетворить потребности в товарах и упаковке по индивидуальному заказу, компьютерной стыковке и особом графике доставки. Это способствует дальнейшей консолидации в сфере производства. Всего десять поэтому назад ни один изготовитель игрушек не контролировал более 5% рынка , а сейчас, когда в этой отрасли господствует «Тойзарас» и такие гиганты торговли со скидкой, как «Уол-март», «Кей-март» и «Таргетсторз», производство в этой отрасли оказывается под контролем всего шести компаний.
В целом приветствуя подобное развитие в направлении большей эффективности, даже журнал «Бизнес уик» предостерегает: «Что будет, если растущая ударная сила мощных предприятий розничной торговли подавит слишком много мелких компаний и вынудит слишком многие большие компании избегать риска? Тесная связь между розничными торговцами и сохранившимися у них поставщиками может в конечном счете привести к повышению потребительских цен и ослабить инновационную деятельность» .
РОСТ ЦЕНТРАЛИЗОВАННЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ
Масштаб происходящей концентрации экономической власти выявляется статистикой: из ста крупнейших мировых экономических организаций пятьдесят являются корпорациями , а совокупные продажи десяти крупнейших корпораций в 1991 году превысили совокупный ВНП ста малых стран мира .
Доходы от продаж компании «Дженерал моторе» в 1992 году (133 млрд. долл.) приблизительно равнялись совокупному ВНП Танзании, Эфиопии, Непала, Бангладеш, Заира, Уганды, Нигерии, Кении и Пакистана. Население этих стран составляет 550 млн. человек, то есть десятую часть населения земного шара.
Пятьсот самых крупных промышленных корпораций мира, на которых заняты лишь 0,05% населения земного шара, контролируют 25% мирового производства . Триста крупнейших транснациональных компаний, включая финансовые институты, владеют почти 25% мировых производственных активов . Совокупные активы 50 самых крупных в мире коммерческих банков и многоотраслевых финансовых компаний составляют, по оценкам журнала «Экономист», почти 60% мирового запаса производительного капитала, равного 20 млрд долл. . В глобальном масштабе наблюдается тенденция к все большему сосредоточению контроля за рынками и производительными активами в руках нескольких фирм, обеспечивающих в глобальном масштабе лишь ничтожную долю рабочих мест. Корпорации-гиганты отказываются от людей, но не от контроля над деньгами, рынками или технологией.
Концентрация экономической власти в относительно небольшом числе корпораций порождает любопытное противоречие. Корпоративные либертарианцы то и дело заявляют, что централизованное планирование экономики неэффективно и противоречит интересам широкой общественности. Однако преуспевающие компании сохраняют больше контроля над сферой экономики, с которой связана их продукция, чем контроль, который когда-либо имела Москва над советской экономикой. Центральная администрация покупает, продает, демонтирует или закрывает отдельные подразделения по своему желанию, перемещает отдельные производства по всему миру, как ей заблагорассудится, решает, какую часть дохода подчиненные подразделения должны отдавать компании-учредителю, назначает и увольняет управляющих дочерними компаниями, устанавливает цены трансфертов и другие условия, определяющие сделки между входящими в ее состав организациями, и решает, могут ли отдельные подразделения осуществлять закупки и продажи на открытом рынке или они должны вести дела только с другими подразделениями фирмы. Если высшее руководство не просит высказывать иные мнения, то его решения по таким вопросам редко оспариваются или пересматриваются подчиненным лицом или подразделением.
Хотя ни одна глобальная корпорация пока не управляет плановым хозяйством, в масштабах, сопоставимых с экономикой бывшего СССР, они к нему приближаются. В 1991 году продажи, осуществленные пятью крупнейшими в мире много отраслевыми сервисными компаниями (все, между прочим, японские), были приблизительно эквивалентны всему ВВП бывшего СССР за 1988 год. Куба, имеющая ВВП в размере 26,1 млрд. долл., сейчас занимает 72-е место среди централизованно управляемых экономических систем; 71-е место перед ней занимают исключительно глобальные корпорации. Крошечная Северная Корея не вошла бы даже в список 500 крупнейших централизованно управляемых экономик мира.
Не случайно корпорация по своей внутренней структуре управления принадлежит к самым авторитарным организациям и способна подавлять как любое тоталитарное государство. Те, кто работает на корпорацию, проводят большую часть жизни в условиях такого авторитарного правления, которое диктует им манеру одеваться и разговаривать, определяет их нравственные ценности и поведение, а также уровень их доходов при ограниченных возможностях обжалования. За немногими исключениями, служащие-подданные могут быть уволены почти без предупреждения и без права обратиться за помощью. Современная тенденция корпорации к «жестокой экономии» означает стремление распространить авторитарное правление далеко за пределы границ корпорации — на более крупные сети организаций, причем таким образом, чтобы помочь центру усилить свой контроль и одновременно уменьшить свою ответственность за благополучие любого отдельного члена этой сети.
Отождествляя рыночную систему со свободой, мы редко задаем вопрос, согласуется ли свобода с наемным трудом в мире, где гигантские корпорации контролируют большую часть рабочих мест. Большинство социальных реформаторов согласились с системой заработной платы, в которой господствует корпоративный интерес, и предпочли проводить социальную политику, которая обеспечивает надежность работы, сносные условия труда, справедливую оплату труда и право создавать профессиональные союзы в рамках этой системы . Если мы всерьез говорим о свободе человека и о демократии, мы должны вернуться к вопросу, достаточны ли и даже возможны ли такие меры в рамках существующей системы бизнеса.
СОТРУДНИЧЕСТВО В ЦЕНТРЕ
При всем восхвалении свободной рыночной конкуренции, большинство корпораций стремится при каждой возможности ее подавлять. Как Адам Смит заметил в 1776 году, «люди одной профессии редко встречаются даже для того, чтобы повеселиться и развлечься, однако такая встреча всегда заканчивается заговором против общества или уловкой, придуманной для повышения цен» . Такое взаимодействие не обязательно возникает из дурных побуждений. Конкуренция создает турбулентность. Это состояние дает спекулянтам благоприятные возможности, а для тех. кто управляет производственным предприятием, сложившаяся неопределенность означает невозможность планировать инвестирование, обеспечивать нормальное функционирование фирмы и ее экономическую эффективность. Стремление усилить контроль и прогнозируемость путем ослабления конкуренции можно, по-видимому, считать одним из естественных законов рынка. Фирмы пытаются ослабить конкуренцию в глобальной экономике теми же средствами, что и всегда, то есть усилением своего контроля за капиталом, рынками и технологией. Новым здесь является сочетание глобализованной экономики и современных информационных технологий, позволяющих усилить этот контроль в невиданных ранее масштабах. Более сильные конкуренты уничтожают, колонизируют или поглощают слабых. С более сильными конкурентами достигается компромисс путем стратегических альянсов, слияний, поглощений и переплетающихся советов директоров.
Излюбленный аргумент корпоративных либертарианцев в пользу глобализации состоит в том, что открытие национальных рынков приводит к усилению конкуренции и повышению эффективности. С точки зрения теории это интересный аргумент, однако он игнорирует простую реальность. Когда рынки становятся глобальными, монополистические силы переходят национальные границы и консолидируются на глобальном уровне. Сначала мы слышим призыв открыть границы для поддержки сил конкуренции. Затем раздается призыв разрешить слияние компаний с целью их укрепления, что сделает их «конкурентоспособными» на мировом рынке. Когда «Филип Моррис» приобретает «Крафт» или «Дженерал фудс», как это произошло в 1980-х годах, чтобы создать самую крупную в США компанию по производству пищевых продуктов, это не усиливает конкуренцию на рынках США, а укрепляет фундамент, на котором можно строить монопольную власть и распространять ее в глобальном масштабе.
Как в случае правила правой руки, экономисты считают внутренний рынок монопольным, если четыре крупнейшие фирмы обеспечивают 40% продаж или больше. Путем слияния и консолидации четыре главные корпорации США, специализирующиеся на электроприборах («Уорлпул», «Дженерал электрик», «Электролюкс/ВЦИ» и «Мэйтаг»), контролировали в 1990 году 92% американского рынка электроприборов, а четыре авиакомпании («Юнайтед», «Америкэн», «Дельта» и «Нортуэст») обеспечили 66% доходов от пассажирских перевозок в США. Четыре компании, занимающиеся созданием программного обеспечения («Майкрософт», «Лотус», «Новелл/Диджитал» и «Уорд перфект»), контролировали в 1990 году 55% рынка этой продукции в США, и две из них («Новелл» и «Уорд перфект») осуществили слияние 27 июня 1994 года .
Когда пять фирм контролируют более половины глобального рынка, такой рынок считается монополизированным. Журнал «Экономист» недавно опубликовал показатели концентрации по пяти фирмам в двенадцати глобальных отраслях промышленности. Самая большая концентрация была обнаружена в сфере товаров длительного пользования, где первые пять фирм контролируют почти 70% всего мирового рынка в данной отрасли. В автомобильной, аэрокосмической и сталелитейной отраслях промышленности, в производстве электронных компонентов, электротехнической промышленности и электронике крупнейшие пять фирм контролируют более 50% глобального рынка, что явно ставит их в разряд монополистов. В нефтяной отрасли, производстве персональных компьютеров и средствах массовой информации пять крупнейших фирм контролируют более 40% продаж, что говорит о сильной тенденции к монополизации .
Аргумент, что глобализация усиливает конкуренцию, просто ложен. Напротив, она усиливает тенденцию к монополизации в мировом масштабе, сельское хозяйство всегда было важным предметом торговых переговоров, при этом представители США неизменно и настойчиво призывают к ослаблению барьеров на пути к свободной торговле сельскохозяйственной продукцией и отмене протекционистских мер, направленных на защиту мелких фермеров Европы и Японии. История сельского хозяйства США раскрывает причину, почему компании, представляющие американский агробизнес, с таким жаром призывают дать «свободу» сельскохозяйственным рынкам. Это составная часть процесса перестройки глобальной системы сельского хозяйства и превращения ее в двухступенчатую структуру, контролируемую гигантами агробизнеса.
В период с 1935 по 1989 год число мелких фермеров в Соединенных Штатах сократилось с 6,8 млн. до 2,1 млн.; за тот же период население США почти удвоилось. Как и фермеры, своего бизнеса лишились их местные поставщики, торговцы сельскохозяйственными орудиями и другие мелкие предприниматели, поддерживающие с ними деловые связи. Исчезли целые поселки. Между тем крупные корпорации, занимающиеся агробизнесом в США, выросли и укрепили свою власть. Десять крупнейших «ферм» в Соединенных Штатах являются сейчас международными корпорациями агробизнеса, и называются они «Тайсон фудс», «КонАгра», «Голд кист», «Континентал грейн», «Пердью фармс», «Пилгримс прайд» и «Каргилл», а их ежегодные продажи сельскохозяйственной продукции составляют от 310 млн. до 1,7 млрд. долл.
Две зерновые компании, «Каргилл» и «КонАгра», контролируют 50% экспорта зерна США. Три компании — «Айова биф процессоре» (Ай-би-пи), «Каргилл» и «КонАгра» — обеспечивают почти 80% американской баранины. Одна компания, «Кэмпбеллс», контролирует почти 70% американского рынка сухих супов. Четыре компании — «Келлог», «Дженерал миллс», «Филип Моррис» и «Квейкер оутс» — контролируют почти 85% рынка крупяных продуктов. Четыре компании — «КонАгра», «АДМ миллинг», «Каргилл» и «Пиллсбери» — производят почти 60% американской муки. Такая концентрация явилась отчасти результатом 4100 слияний и выкупов фирм в пищевой отрасли промышленности США, происходивших в периоде 1982 по 1990 год, и процесс консолидации продолжается .
Нередко фирмы, составляющие ядро, обнаруживают, что для них наиболее выгодно и наименее рискованно заключать контракты на производство продукции с мелкими производителями. Эти мелкие производители осуществляют большую часть капиталовложений и несут все риски, присущие сельскому хозяйству. Большие фирмы контролируют рынок и держат в своих руках контроль над условиями, в которых действуют производители. Считается вполне обычным делом, чтобы фирма-ядро принуждала фермеров делать необходимые закупки именно у нее, например удобрений или кормов, предписывала им способы производства и покупала произведенный урожай или животных на условиях. которые сама определит. Фермерам остается либо принять эти условия, либо выйти из бизнеса, либо найти другую культуру, рынок которой еще не контротируется корпорацией. Это реструктурирование сельского хозяйства способствовало тому, что доля фермеров в долларовой выручке от продажи потребителям продуктов питания сократилась с 41% в 1910 году до 9% в 1990-м .
Цифры, собранные в 1980 году Министерством сельского хозяйства США, показали, что контракты на производство и маркетинг покрывают производство 98% сахарной свеклы, 95% жидкого молока, 89% куриных бройлеров, 85% обработанных овощей и 80% всех семенных культур. Когда фирма-подрядчик контролирует рынок, производители полностью зависят от ее милости. Когда, например, «Дель Монте» решила перенести основную часть своих заготовок персиков из северной Калифорнии в Италию и Южную Африку, большинство ее контрактников фермеров потеряли свой рынок по причинам, не имеющим никакого отношения к любви или нелюбви местных жителей к персикам .
Подобные ситуации выглядят насмешкой над представлениями Адама Смита о конкурентном рынке, состоящем из мелких покупателей и продавцов. Фермер получает более низкую цену, а потребитель платит более высокую, чем оба они имели бы в условиях подлинной конкуренции . Такова система, которую господствующие в агробизнесе компании надеются внедрить во всем мире.
На формирующемся глобальном рынке широко распространено представление, что на международных рынках борьбу ведут в прямой схватке корпоративные гиганты Японии, Северной Америки и Европы. Это представление все больше становится похожим на миф, который скрывает, в какой степени несколько корпораций укрепляют свою коллективную монопольную власть на рынке посредством совместных предприятий и стратегических альянсов со своими главными соперниками. Благодаря таким соглашениям фирмы совместно пользуются доступом к специальным знаниям, технологиям, производственным мощностям и рынкам; они распределяют на всех затраты и риски исследовательской работы и разработки новых изделий, а также управляют конкурентными отношениями со своими главными потенциальными соперниками.
Например, американские компьютерные гиганты «Ай-Би-Эм», «Эппл компьютер» и «Моторола» образовали межфирменный союз для разработки операционной системы и микропроцессора для следующего поколения компьютеров . В 1991 году «Эппл компьютер» обратилась к корпорации «Сони» по поводу производства самой дешевой версии «Пауэрбук», компьютера типа ноутбук .
«Дженерал моторе» сейчас владеет 37,5% японской автомобильной компании «Исудзу», выпускающей на продажу автомобили под фирменными марками «Дженерал моторе» и «Опель». «Крайслер» к настоящему времени стала совладельцем «Мицубиси», «Мазерати» и «Фиата» . Компания «Форд моторе» имеет долю в 25% в компании «Мазда» и назначает трех внешних директоров в правление «Мазды». Совместно «Форд» и «Мазда» владеют дилерской сетью в Японии, сотрудничают в проектировании новых изделий и делятся техническими приемами производства . Журнал «Экономист» недавно предложил проделать следующее упражнение:
Возьмите какую-нибудь действительно крупную международную отрасль промыiленности, например автомобильную, выпускающую сложную и дорогостоящую продукцию. Напишите имена всех производителей (в автомобилестроении их больше 20 по четырем сторонам квадрата. Теперь проведите линии, соединяющие производителей, которые имеют совместные предприятия или соглашения, будь то в деле проектирования, исследовательской работы, выпуска деталей, полной сборки, распрделения или маркетинга для одного продукта или нескольких, — в любой части света. Довольно скоро рисунок превратится в невообразимо сложное переплетение, и складывается впечатление, что каждый связан со всеми остальными. При этом автомобильная промышленность не является исключением. То же самое происходит в производстве компьютеров, программного обеспечения, аэрокосмической, фармацевтической, оборонной отраслях, телекоммуникациях и других областях .
Сайрус Фридхайм, вице-президент консалтинговой фирмы в области менеджмента «Буз, Аллен и Хэмилтон», предсказывает для экономики будущее, в котором господствует, по его выражению, «предприятие, основанное на взаимоотношениях», то есть сеть стратегических союзов, образованных фирмами, которые охватывают разные отрасли и страны и действуют практически как одна фирма. Он указывает на то, что «Боинг», члены консорци ума «Эрбас», «Макдонелл Дуглас», «Мицубиси», «Кавасаки» и «Фудзи» обсуждают вопросы сотрудничества в области совместной разработки супераэробуса, а также на группу, созданную крупнейшими телекоммуникационными фирмами мира для прокладки глобальной сети оптоволоконных кабелей. По мнению Фридхайма, эти могущественные корпоративные группы затмят собой существующих глобальных корпоративных гигантов: к началу следующего века совокупные доходы их отдельных «договорных» предприятий приблизятся к 1 трлн. долл. и превысят национальные экономические показатели всех стран, кроме шести крупнейших .
Корпоративные гиганты мира создают систему управляемой конкуренции, с помощью которой они эффективно ограничивают конкуренцию между собой, при этом поощряя сильную конкуренцию среди мелких фирм и своих периферийных регионов. Эти действия — составная часть процесса перекладывания на периферию все большей части затрат процесса по созданию «добавленной стоимости», так что фирма-ядро может и дальше увеличивать доходы своего ненасытного хозяина, глобальной финансовой системы.
Схема действий, лежащая в основе институциональной трансформации, происходящей в результате глобализации экономики, явно указывает на тенденцию к перемещению власти от рядовых граждан и сообществ людей к гигантским глобальным институтам, которым чужды интересы людей. Мы стали заложниками тирании порочной системы, функционирующей абсолютно бесконтрольно. Действующая под влиянием собственных императивов, эта система приобрела контроль над многими из самых важных аспектов нашей жизни и требует, чтобы мы посвятили себя ее цели — тому, чтобы делать деньги. Однако теперь мы столкнулись с еще более зловещей перспективой: выбрав собственное направление и приобретя контроль над институтами, некогда служившими нашим интересам, эта система, держащая нас в плену, проявляет все признаки того, что она может обойтись без людей.
Часть V. Безвыходное положение
18. Бег к пропасти
Распространение свободного рынка и усиление
коммерческой активности в новой мировой экономической
системе — вот что в конечном счете приведет
к ускорению индустриализации и снижению уровня
безработицы, и в этом суть нового экономического порядка.
«Бизнес уик»
Наблюдаемый за последнее время стремительный
рост способности транснациональных корпораций
передислоцировать свои предприятия по всему миру
срактически превращает всех работников, население
городов и целые государства в конкурентов. Следствием
этого является «бег к пропасти», при котором оплата
труда и социальные условия проявляют тенденцию
к падению до катастрофически низкого уровня.
Джереми Брехер
Если конкуренция ослабевает в центре, то она усиливается на периферии среди более мелких предприятий, работников и регионов, вынужденных бороться за выживание. То, что защитники свободы корпораций называют «становлением глобальной конкуренции», можно точнее определить как бег к пропасти. С каждым днем становится все труднее получать контракты от крупных заказчиков из розничной торговли, не используя детский труд, обсчет рабочих на сверхурочных работах, безжалостные нормы выработки и не пренебрегая техникой безопасности. Если какой-либо соискатель не принимает этих условий, цены на его товары будут выше, чем у того, кто действует иначе. При наличии сотен миллионов людей, согласных на любую предлагаемую мировой экономикой работу, конкурентов всегда будет достаточно. Занимаясь своими проблемами, крупнейшие корпорации вынуждены закрывать глаза на подобные нарушения и заявлять, что они не несут ответственности за действия тех, с кем заключают контракты.
СОВРЕМЕННОЕ РАБСТВО
Описание условий труда миллионов рабочих даже на «современном и богатом» Севере напоминает возврат к началу промышленной революции. Примером может служить следующее описание условий труда и работающих по контракту мастерских пошива одежды в современном и процветающем Сан- Франциско:
Многие из них размещаются в темных и тесных помещениях без окон. Обычное явление — 12 часовой рабочий день без выходных с одним перерывом на обед. И множество мастерских в этом богатом многонациональном городе вводят драконовские правила, напоминающие о прошлом столетии. Работница цеха пошива одежды азиатского происхождения рассказывает: «Нам запрещали разговаривать между собой и даже не разрешали сходить в туалет».
...Зная о стремлении фабрикантов в индустрии пошива одежды к предельно низким ценам, почти 600 подрядчиков в Бэй Эриа отчаянно конкурируют между собой; часто это принимает форму «бега к пропасти как это описано у Дарвина. Фабриканты обладают еще одним мощным средством сбивания цен. Кэти Кван, менеджер Международного союза работников-изготовителей женской одежды в Сан-Франциско, рассказывает: Нам говорят: «Если вы не согласны, мы просто отправим этот заказ за рубеж; тогда вы не получите работы, и ваши работники будут голодать
При обследовании мастерских по пошиву одежды в американском протекторате Сайпан в 1992 году министерство труда выявило условия работы, подобные узаконенному рабству. Китайские рабочие, у которых были отобраны паспорта, работали 84 часа в неделю при сверх минимальной оплате .
Географическая граница между Севером и Югом, определяющая разницу в условиях труда, постоянно размывается. Дорка Диас, двадцатилетняя работница текстильной отрасли, которая до этого работала в Гондурасе, транснациональной фирме по пошиву одежды «Лесли Фей», базирующейся в США, сообщила подкомиссии Палаты представителей США по взаимоотношениям рабочих и администрации, что она работала на эту фирму вместе с 12-и 13-летними девочками.Все они были заперты в помещении фабрики, где температура часто достигала 100 градусов по Фаренгейту и не было чистой питьевой воды. Работая 54 часа в неделю, она получала чуть больше 20 долларов. Вместе со своим трехлетним сыном она жила на грани голода. В апреле 1994 года за попытку организовать профсоюз она была уволена .
Когда чернокожие женщины в Южной Африке, работавшие на вязальных машинах на принадлежащей тайваньцу фабрике по изготовлению свитеров за 50 центов в час, заявили, что после избрания Нельсона Манделы они надеются на «профсоюз, повышение оплаты труда и большее уважение их прав», тайваньские владельцы фабрик отреагировали закрытием семи южно-африканских фабрик и ликвидацией 1000 рабочих мест. Даже при такой низкой оплате стоимость рабочей силы в Южной Африке в два раза выше, чем в Бразилии или Мексике, и в несколько раз выше, чем в Таиланде или Китае . Отмечая, что потенциальные иностранные инвесторы испытывают опасения в отношении Южной Африки, «Нью Йорктаймс» высказывает следующее предложение: «Существуют сомнения в долглсрочной преданности правительства этой страны капитализму, втом, может ли г-н Мандела сдерживать ожидания обнищавшего большинства» . В мире больших денег и вознаграждений в миллионы долларов алчность — это работник, жаждущий своего прожиточного минимума.
Едва ли будет преувеличением сказать, что во многих южных странах условия жизни граничат с рабством. Китай стал излюбленным местом для иностранных инвесторов и корпораций, жаждущих дешевой рабочей силы и оффшорных закупок по баснословно низким ценам. «Бизнес уик» так описывает типичные условия работы на китайских фабриках:
На фабриках прибрежных провинций, где работают около 6 миллионов китайцев, происходит множество несчастных случаев. На некоторых применяются телесные наказания, избиение, обыск с раздеванием, им даже запрещено в рабочее время ходить в туалет. В фирме в городе Зямынь, провинция Фучжан, принадлежащей иностранной компании, у 40 человек, то есть у 10% всех рабочих, пальцы были раздавлены устаревшими машинами. По схрициальным данным, в Гуандуне в прошлом году произошло 45 000 несчастных случаев на производстве, и в них погибли более 8700 человек. В прошлом месяце там произошел несчастный случай, в котором погибли 76 рабочих .
Хотя официально китайское правительство пытается ужесточить стандарты, оно сталкивается с громадными проблемами в сфере безработицы с тех пор, как оно решило снять рыночные ограничения. Десятки миллионов сельских тружеников устремляются в города. Безработица в городах в середине 1994 года составляла 5 млн. человек при ее годовом росте 25%. Только в 1993 году в провинции Хейлунцзян два миллиона человек остались без работы. Кроме того, миллионам городских рабочих угрожает снижение зарплаты, и около 50% государственных предприятий, на которых занята примерно половина всех городских рабочих, работают в убыток, порождая перспективу массового сокращения производства и закрытия предприятий. Усилиям правительства по повышению уровня жизни в этом «чуде свободного рынка» мешает стремительный рост уровня преступности и коррупции .
В Бангладеш примерно 80 000 детей 14 лет, большей частью девочки, работают на швейных фабриках не менее 60 часов в неделю. За просчеты и другие ошибки надзиратели-мужчины бьют их, заставляют стоять на полу на коленях или вниз головой от Юдо 30 минут .
И это происходит не только на швейных фабриках. В Индии приблизительно 55 млн. детей работают в самых ужасающих условиях, часто связанные долговыми обязательствами и фактически совершенно бесправные. У каждого ребенка своя история. Один из них, Деванандан, через несколько месяцев, после избавления от принудительного труда сказал репортеру, что он ушел из дома потому, что ему обещали платить 100 долларов в месяц за работу на ткацком станке два часа в день с возможностью ходить в школу. Когда он согласился на это, его заперли в комнате, где он питался, спал и ткал ковры с 4 часов утра до позднего вечера, получая за свою работу гроши .
Бывший главный судья Индии П. М. Бхагвати публично подтвердил случаи, когда мальчики работали от 14 до 20 часов вдень: «Их бьют, клеймят (прижигают раскаленными докрасна железными прутьями) и даже подвешивают к деревьям вниз головой». Экспорт ковров из Индии составляет более 300 млн. долл. в год, в основном в США и Германию. Изготавливают ковры более 300 000 детей, работающих от 14 до 16 часов в день, 7 дней в неделю, 52 недели в год. Многие находятся в кабале, выплачивая долги своих родителей; они были проданы в кабалу или похищены у родителей, принадлежащих к низшим кастам. Счастливчики получают скудную зарплату, неудачникам не платят ничего. Производители ковров утверждают, что производство без использования детского труда не может выдержать конкуренции с Пакистаном, Непалом, Марокко и другими регионами, где также применяется детский труд .
Когда мировая конкуренция побуждает нас включаться в отчаянную гонку за прибылью, нас должно отрезвить осознание того, к какой глубокой пропасти мы стремительно движемся.
ПРЕДЕЛЫ СОЦИАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Некоторые известные фирмы по изготовлению одежды, такие как «Ливай Стросс», «Эсприт» и «Гэп», стараются руководствоваться своей собственной шкалой ценностей. Они доказывают, что ответственная и правильно управляемая компания может обойтись без описанной выше эксплуатации, но при этом они сталкиваются с тем же прессингом конкуренции, что и другие фирмы в этой отрасли. Такие фирмы почти неизбежно проявляют «раздвоение личности». В конечном счете они финансируют свою общественно-полезную работу, высокую зарплату и хорошие условия труда сотрудников аппарата управления путем реализации большей части своей продукции через посредников, использующих низкую оплату труда и ненормальные условия работы.
Остановимся подробнее на «Ливай Стросс», компании, имеющей репутацию лидера в сфере корпоративной ответственности. В апреле 1994 года Совет по экономическим приоритетам присудил этой фирме премию за «беспрецедентное внедрение неэксплуататорского труда в развивающихся странах» . В 1984 году компания была признана одной из 100 лучших компаний Америки. В июне 1992 года журнал «Мани» поставил ее на первое место в Америке по льготам для наемной рабочей силы . Журнал «Бизнес уик» в статье от 1 августа 1994 года «Определение шкалы ценностей» писал о Бобе Хаасе, генеральном директоре «Ливай Стросс», особо подчеркивая его уверенность в том, что в бизнесе выгодно руководствоваться чувством социальной ответственности и этикой.
В 1985 году Боб Хаас в качестве главного администратора и члена семьи Ливай Стросса совершил сделку по выкупу акций компании на 1,6 млрд. долл., занимаясь этим лично, чтобы предотвратить приобретение контрольного пакета акций другими подрядчиками. Нахождение 94% акций в руках семьи Хаас обеспечивает компании большую гибкость в проведении социальной политики, чем могла бы позволить себе совместно управляемая компания в эпох корыстных перекупщиков.
Под руководством Хааса компания установила жесткие стандарты в отношении условий труда. В качестве доказательства серьезности своих намерений совет директоров «Ливай Стросс» тайным голосованием аннулировал контракты с Китаем на сумму 40 млн. долл. в год в знак протеста против нарушения прав человека в Китае. Когда компании стало известно, что ее подрядчики в Дакке, Бангладеш, нанимали на работу 11-летних девочек с полным рабочим днем, она заключила договор, согласно которому Ливай Стросс обязалась выплачивать этим девочкам зарплату на период их обучения в школе и оплачивать их школьную форму, учебники и сами занятия. По достижении 14 лет, минимального возраста безработных, установленного стандартами Международной организации труда, они вернутся на свои рабочие места . Согласно промышленным нормам, «Ливай Стросс» может претендовать на причисление к лику святых. Однако отрезвляюще действует осознание того, как мало может сделать даже она.
Хотя Хаас утверждает, что «Ливай Стросс» делает все возможное для сохранения максимального количества рабочих мест в США, фирма в течение 1980-х годов закрыла 58 американских предприятий и уволила 10 400 рабочих. По словам Хааса, если бы компания, принимая решения, руководствовалась чисто экономическими соображениями, остальные 34 предприятия по пошиву и подгонке одежды были бы уже закрыты и уступили бы свое место зарубежным.
Даже на работающих в США предприятиях компании феномен контраста центр—периферия очевиден. Когда авторы публикации «100 компаний с наилучшими условиями работы в Америке» посетили предприятие «Ливай Стросс» в Эль-Пасо, в штате Техас, они увидели, что журнал «Мани» поставил компанию на первое место на основании привилегий работников управления, а не работников самих предприятий. Условия труда на Эль-Пасо мало отличались от условий труда на других местных текстильных фабриках. Авторы приняли решение не включать компанию число лучших в отредактированном издании .
РАЗРАСТАНИЕ РАКОВОЙ ОПУХОЛИ
В этом разделе мы сосредоточили внимание на многонациональных компаниях, базирующихся в США, поскольку их пороки, похоже, распространяются по миру, как раковая опухоль. К маю 1994 года разгул реструктуризации корпораций в Европе, подобный американскому, довел уровень безработицы до 10,9% . Но даже этот показатель, при всей его значительности, может скрывать за собой гораздо более тревожные факты. В Бельгии в 1992 году уровень безработицы составлял 8,5%, но при этом 25% рабочих жили за счет социальной помощи . Постоянная безработица вызывает рост социальной напряженности, обострение расовых противоречий и разжигает ненависть к иммигрантам. Особенно остро ощущает безработицу молодежь, среди которой уровень безработицы превышает средний в 2 раза и продолжает расти. 25 марта 1994 года 50 000 студентов прошли по парижскому бульвару, «оскорбляя полицию и провозглашая лозунги с требованием работы». Опрос среди 3000 представителей европейской молодежи до 20 лет показал, что они ощущают «растерянность, уязвимость и тревогу за свое будущее» .
Отмечая, что уровень безработицы в Европе в среднем примерно на 3% выше, чем в США, журнал «Экономист» предупреждает, что «никакие искуственные барьеры не в состоянии остановить развитие технологии, революционизирующее производство в мире богатства; а торговая война неизбежно ликвидирует больше рабочих мест, чем сохранит» . Журнал советует Европе в качестве ответной меры постараться превзойти США в уменьшении льгот социальной помощи, которые «лишают безработных стимула для поисков работы», установлении минимальной допустимой оплаты труда для молодых людей, уменьшении участия работодателей финансировании социального страхования, снижающего потребность в рабочих местах, и введении жестких норм защиты прав рабочих», что заставит фирмы снизить прием на работу, так как им станет «трудно, а подчас и невозможно увольнять принятых рабочих». Для тех, кто напоминает, что такая политика в США привела к ухудшению условий труда, журнал «Экономист» имеет готовый ответ:
Пессимисты говорят, что слишком много Создаваемых в Америке рабочих мест это работа с неполным рабочим днем, временная и низкооплачиваемая Реальная зарплата рабочих с низкой квалификацией за последнее десятилетие действительно упала. Тем не менее, по сравнению с Европой, этот процесс следует рассматривать как признак успеха, пример правильно функционирующего рынка рабочей силы, а не как неудачу. По мере снижения производства и Америка, и Европа сталкиваются с уменьшением потребности в рабочих низкой квалификации. В Америке не препятствовали падению относительной оплаты их труда, в результате чего было потеряно меньше рабочих мест. Рабочие в Европе, наоборот, противились неизбежному и в итоге поплатились потерей работы .
Короче говоря, проблема безработицы в Европе — это результат переплаты бедным, налогообложения богатых и обременения европейских фирм правилами, ограничивающими их способность справляться с серьезным ухудшением их положения. Журнал «Экономист» в своей передовой статье отметил стремление многих стран Европы понизить минимальную оплату труда, налоги на рабочую силу и ослабить законы о защите рабочих мест как положительное явление, дающее надежду для Европы |22]. Журнал «Бизнес уик» дает аналогичную рекомендацию:
Чтобы остаться конкурентоспособной в завершающий период промышленной регрессии, Европа должна постараться перевести как можно больше предприятий, приносящих мало прибыли, в Восточную Европу и другие регионы. Кроме того, ей следует снижать дотации крестьянским хозяйствам, продолжать бороться против повышения оплаты труда и налогов на корпорации, сокращения рабочего дня, стабильности рабочей силы и щедрого финансирования социальных программ. Если пренебречь этими рекомендациями, спад грозит стать не просто циклическим, а чем-то более серьезным. Возведение барьеров в торговле только приведет Европу к изоляции от необходимого ей мирового порядка .
Факты свидетельствуют, что, хотя европейские компании и правительства несколько отстают от США, они все внимательнее прислушиваются к этим советам, и, следовательно, безработица, расовые волнения и социальные потрясения, преследующие Европу, почти наверняка будут постепенно нарастать. Можно предположить, что тогда журнал «Экономист» похвалит Европу за это достижение.
Хотя чемпионом индустриального мира по степени занятости населения остается Япония с ее уровнем безработицы ниже 3%, уже появляются свидетельства того, что и там гарантии сохранения работы до конца трудоспособного возраста начинают рушиться и все больше японцев ощущают прессинг безработицы . Ряд экономических ударов заставил японских менеджеров изучать опыт США в повышении эффективности производства. Сошлемся на высказывание Майкла Армакоста, бывшего посла США в Японии:
Лидеры японского бизнеса, которые всего несколько лет тому назад считали, что им нечему у нас учиться, сейчас с интересом изучают американский опыт в бизнесе и во многом стараются нас превзойти, получая при этом интересные результаты. «Дай-шей», одна из крупнейший торговых фирм страны, заявляет, что она попробует снизить розничные цены за 3 года на 50%. Магазины «Уол-март» недавно установили связь с двумя фирмами, работающими на японских супермаркетах. В настоящее время руководители японской индустрии изучают опыт Америки по сокращению расходов корпораций, внедрению пакетов акций с привилегированными условиями платежа и инвестиционной политике .
Армакост далее убеждает американских торговых посредников содействовать проведению реформ, способствующих ускорению этих процессов.
С участием Америки или без нее, этот процесс уже идет. Компания «Доми», торгующая по сниженным ценам, импортирует колу марки «Сейфвэй» для пр дажи в Японии по цене 47 центов за бидон, что ниже цены местных напитков среднем на 55%. Это открывает широкие перспективы импорта для лимонада «Сейфвэй», кондитерских изделий и бутилированной воды. Японское правительство снизило ограничения на розничную торговлю, а также продолжительность и дни работы магазинов, и розничная торговля устремилась на неосвоенные пространства окраин. В сельских местностях повсюду начали появляться торговые ряды. Розничная торговля обратилась к дешевым импортным товарам, отдавая предпочтение Китаю в качестве их поставщика. Обуржуазившиеся розничные торговцы, предлагающие товары по сниженным ценам, стали желанными гостями на японской фондовой бирже. Столкнувшись с падением цен, вызванным дешевым импортом, японские компании начали проводить реорганизацию с целью повышения рентабельности .
В январе 1995 года было объявлено о соглашении между США и Японией, по которому американские инвестиционные фирмы получили право участвовать в управлении пенсионными фондами Японии . Менеджеры, управляющие инвестициями Уолл-стрит, скоро смогут преподать японцам на их собственной территории урок в области денежных махинаций, хищной финансовой политики, корпоративного каннибализма и управляемой конкуренции.
Тенденция к концентрации в сфере розничной торговли быстро распространяется на другие страны, что частично обусловлено изменениями в правилах торговли, открывающими местные рынки для крупных объединений розничной торговли. 14 января 1994 года, всего через 2 недели после заключения Северо-американского договора о свободной торговле (НАФТА), корпорация «Уол-март» объявила о своем внедрении в Канаду, которое началось с приобретения 120 торгующих со скидкой универсальных магазинов «Вулко» у канадской компании «Вулворт». Журнал «Бизнес уик» назвал эту операцию «полномасштабным вторжением на канадский рынок». Инвесторы бросились продавать пакеты акций крупных канадских объединений розничной торговли, считая их слабо подготовленными к конкуренции с «Уол-март» в ценовой политике . Канадский эксперт по розничной торговле Джон Винер предрекал, что к концу 1990-х годов «половина работающих сейчас розничных торговцев может оказаться не удел» .
После подписания НАФТА столпы американской розничной торговли надеялись гак же легко захватить розничный рынок в Мексике, но, как пишет журнал «Бизнес уик», «армия мексиканских бюрократов, проникнутая духом привычки к протекционизму, заваливает их бумажной работой, меняя даже правила, сроки уплаты пошлин и изменяя тарифы до 300% на дешевые товары, импортируемые из Китая и предпочитаемые дельцами, торгующими со скидкой» . Мексика полагала, что она заключила с Америкой соглашение о свободной торговле, позволяющее ей стать основным поставщиком американского рынка на основе низкой оплаты труда. По-видимому, она изменила свое мнение, поняв, что американские розничные торговцы решили использовать НАФТА, чтобы открыть двери Мексики для товаров, производимых в Китае при еще более низкой оплате труда.
Каковы бы ни были жалобы крупных американских фирм розничной торговли, мы можем сделать вывод, что мексиканское правительство, во всяком случае, проявило больше здравого смысла, воздвигнув определенные преграды вторжению мегадельцов розничной торговли, чем когда оно потратило миллионы долларов, чтобы поддержать НАФТА.
Мечта творцов корпоративной империи теперь становится реальностью. Мировая экономическая система гармонизирует стандарты всех стран, приводя их требования к наименьшему общему знаменателю. Хотя некоторые фирмы, сознавая свою ответственность перед обществом, с ограниченным успехом стараются противостоять общему течению, им приходится выдерживать нелегкую борьбу. Следует осознать, что политика социальной ответственности в условиях мирового свободного рынка неэффективна: рынок не станет долго терпеть тех, кто не использует возможности раздавить неудачников.
Кроме того, необходимо усвоить значение рентабельности производства. В современной экономике люди не только становятся все менее необходимыми, но даже превращаются в основное препятствие на пути повышения экономической эффективности, когда требуют зарплаты, достаточной для обеспечения их жизненного уровня. Всемирные корпорации стремятся освободиться от этого ненужного бремени. Мы порождаем систему, в которой остается все меньше места для человека.
19. Закат эры дилетантства
Мы вступаем, в новую эпоху истории человечества —
эпоху, в которой для производства товаров и услуг
населению Земли будет требоваться все меньше
работников.
Джереми Рифкин
На протяжении предыдущих глав мы постоянно встречали модель, повторяющуюся на всех уровнях общества и во всех странах мира, — сотни миллионов людей, лишних для мировой экономики, выбрасываются ею на свалку. В Мексике мелкие фермеры вытесняются и уступают место механизированному сельскому хозяйству. В Индии их землю занимают новые грандиозные дамбы, необходимые для выработки электроэнергии, чтобы стало возможно заменить фабричных рабочихболее производительными машинами. На Уолл -стрит маклеры, занятые вводом данных в терминал компьютера для проведения торговых операций на мировых финансовых рынках, уступают место более эффективным компьютерным программам. В малых городах торговцы вытесняются супермаркетами, управляемыми мегадельцами розничной торговли, которым, в свою очередь, угрожают системы доставки товаров на дом с оформлением заказов по кабельному телевидению. Приборы распознавания голоса и автоответчики заменяют телефонных операторов, а обучение с использованием средств массовой информации — учителей. Сокращение штатов и консолидация корпораций позволяют избавиться от рабочих и руководителей среднего и даже высшего уровня. И конца этому не видно.
ВНАЧАЛЕ МУСКУЛЫ, ТЕПЕРЬ - ИНТЕЛЛЕКТ
Мы находимся на пороге второй промышленной революции. Первая использовала появившуюся у человека способность управлять энергией, чтобы придать машинам громадную мускульную силу и таким образом значительно снизить потребность в физическом труде человека. Однако машины не умели считать, думать, делать визуальный выбор образцов, понимать человеческую речь. Вследствие этого каждая машина нуждалась в человеке-операторе, думающем за нее, и в человеке-посреднике, могущем быть ее ушами и глазами. Увеличение количества машин требовало увеличения количества обслуживающего персонала. Чем более совершенными становились машины, тем более высокая степень мастерства требовалась от операторов и тем более высокой оплаты они требовали. Вторая индустриальная революция использует основные преимущества техники информации, применяя компьютеры и электронные сенсорные устройства, обеспечивающие машине глаза, уши и мозг, то есть способность слышать, понимать и действовать разумно. Эти технологии находятся еще в зачаточном состоянии, и мы не можем предвидеть, во что они разовьются.
Экономисты, прочно занимающие штатные должности в ведущих университетах мира, заверяют нас, что причин для тревоги нет. Повышение производительности груда вызовет экономический рост, а это, по их утверждению, будет означать увеличение числа рабочих мест, как это произошло во время первой промышленной революции. Они не видят того, что в процессе механизации британской текстильной промышленности в период первой промышленной революции Британия перевела образовавшуюся в результате этого процесса армию безработных в Индию. Она ввела заградительные тарифы на импортируемый из Индии текстиль и обложила налогами индийские ткани, производимые для внутреннего потребления, и кустарные прялки надомных работников . Британские колонии также приняли много переселенцев, которые стали для европейской экономики лишними людьми. Высланные в колонии, они стали использовать лучшие земли для выращивания на экспорт таких культур, как хлопок, в качестве сырья для промышленности стран, из которых они прибыли.
Вторая промышленная революция опирается на процесс колонизации, определяемый скорее структурой общества, чем географией, и ставит все большую часть населения в положение жителей колоний.
Суть рентабельности заключается в достижении максимальной отдачи при минимальных затратах. Стремясь к повышению эффективности рабочего времени, мы говорим о повышении производительности труда. В подобных упрощенных рассуждениях, столь любимых авторами статей по экономике, это звучит достаточно хорошо.
Фермер, который приобрел небольшой трактор, может обработать больше акров земли и получить больший урожай, что позволит ему получить больше прибыли для своей семьи или затратить меньше времени на полевые работы. В любом случае он выигрывает, никто ничего не теряет, и общество во многих отношениях становится богаче. К сожалению, реальный мир отличается от таких хрестоматийных примеров. В данном примере менеджер, хозяин и рабочий объединены в одном лице; фермер сам принимает решения, оплачивает их стоимость и определяет, использовать ли повышение производительности труда д ля увеличения количества получаемой продукции или для сокращения рабочего времени. В жизненной ситуации более вероятно, что решение принимает сельскохозяйственная корпорация, исходя исключительно из соображений выгоды. Небольшой привилегированной части рабочих придется производить больше продукции, остальные же потеряют работу с весьма малыми шансами найти другую.
По-видимому, владельцы капитала — единственные, кто, несомненно, выигрывает от повышения производительности труда в мире, где имеется избыток рабочей силы и отсутствуют профсоюзы. Однако, как предполагает аналитик организации производства Уильям Даггер, в будущем и они могут оказаться лишними:
Корпорации — воистину чудовище Франкенштейна, искусственно созданный безумец ответственный только перед своей бездушной сущностью. И это открывает некоторые многообещающие перспективы. Корпорации уже начали скупать свои собственные акции и хранить в своих сейфах. Можно сделать логический вывод, что, обладая 100% своих акций, корпорация может ни от кого не зависеть. Она полностью избавится от держателей акций из породы homo sapiens. Перед кем или чем она ответственна ? Продолжим наши рассуждения об организованной безответственности... Может ли корпорация полностью избавиться не только от людей, владеющих ею, но и от тех, кто на нее работает и ею управляет? Во что она тогда превратится ? Физически она может существовать как управляемая компьютерами система машин, которые покупают обрабатывают и продают потребительские товары. Такая система будет стремиться к разрастанию путем приобретения большего количества машин и к наращиванию мощности путем увеличения числа компьютеров для управления ими. В своей механической гонке за властью и прибылью она не будет ответственна за продуктивность и прибыль ни перед кем, кроме себя самой. Она будет в наиболее чистом виде олицетворять капитализм, не интересующийся ничем, кроме власти и прибыли .
Если какая-нибудь корпорация получит достаточную свободу, чтобы следовать своим тенденциям, она, возможно, когда-нибудь достигнет предела эффективности производства, превратившись в систему, состоящую исключительно из компьютеров и механизмов и поглощенную увеличением денежной массы. Мы можем назвать ее корпорацией, достигшей идеала рационализации. Разумеется, это не то, к чему мы стремимся, но ведем мы себя так, как будто мы хотим построить именно такой мир.
ТРЕВОГА В ВЕРХАХ
Даже среди наиболее элитарных обитателей Стратоса за завесой бесстыдной защиты экономической системы, находящейся на продвинутой стадии саморазрушения, заметно нарастание тревоги и беспокойства. В 1980—1982 годах 79% управляющих утверждали, что их позиция «надежна» или «абсолютно надежна». К 1992-1994 гг. эта цифра упала до 55% . И объясняется это не только повышением риска для их собственного положения. Они чувствуют, что происходит что-то не то, и что они оставляют своим детям глубоко расшатанный мир. Многие ощущают нарастание конфликта между своей личной шкалой ценностей и тем, чего требует их положение в корпорации.
Стараясь оправдать непомерно высокое жалование работников управления, пресса обычно указывает на необходимость такой оплаты для стимулирования их максимального усердия. Когда Уильяму А. Андерсу, председателю корпорации «Дженерал дайнэмикс», была назначена премия 1,6 млн. долл. за поддержание цены акций своей компании выше 45 долл. в течение 10 дней, представитель компании заявил газете «Вашингтон пост», что необходимо планировать премии, чтобы работники управления были заинтересованы в изменении деловой стратегии и старались добиться максимальных выплат держателям акций . Весьма странно выглядит необходимость миллионных премий самым привилегированным и высокооплачиваемым профессионалам мира за выполнение своих обязанностей.
Дерек Бок, бывший ректор Гарвардскою университета, дает этому интересное объяснение. По его мнению, выплата таких громадных вознаграждений высшим чиновникам корпораций необходима, чтобы они не поддавались соблазну пренебречь непосредственными интересами акционеров ради других, таких, как выгода для своих сотрудников, для общества и даже перспективы жизнеспособности самой корпорации . Короче говоря, им необходимо платить неоправданно высокую зарплату, чтобы они не поддавались инстинкту социальной ответственности. Рассматриваемая под таким углом зрения, эта зарплата может служить индикатором того, насколько отвратительной стала работа менеджеров в эру сокращения корпораций в размерах. Этому кровопусканию не видно конца, и все больше людей утрачивают интерес к своей работе, как пишет журнал «Форчун» в статье «Вытравливаемые боссы», опубликованной 25 июля 1994 года:
Менеджерам, которых учили строить, теперь платят за разрушение. Они не нанимают рабочих, они увольняют. Такое положение им не нравится, но большинство из них поняли, что изменения ситуации не предвидится. Осознание этого меняет их отношение к жизни: работа уже не возбуждает, а иссушает.
Получать удовольствие от работы в такой ситуации кажется почти аморальным. В результате люди становятся замкнутыми и осторожными, боятся оказаться смытыми следующей волной увольнений. Это вынуждает их работать напряженнее и больше, компенсируя труд уволенных, и у них появляется чувство усталости и возмущения .
В отличие от биржевых дельцов, оперирующих миллионами долларов в мировом масштабе и недумающих о реальных людях, менеджеры производственных компаний постоянно имеют дело с живыми людьми. Именно они отвечают перед финансовым правлением за рост производительности труда и поэтому подвергают своих друзей и коллег испытаниям, почти таким же болезненным, как потеря любимых. Один менеджер высокого ранга пишет в «Форчун»: «Когда увольняешь людей в первый раз, это воспринимается как неизбежная часть бизнеса. А во второй раз я задумался: «Сколько же бед это повлечет за собой? Сколько разводов, сколько самоубийств? Я старался загружать себя работой, чтобы об этом не думать» .
Один начальник отдела кадров описывает встречу с менеджером, которому только что пришлось несколько раз увольнять своих непосредственных подчиненных. До этого волевой и не боявшийся ответственности администратор, теперь он много курил, худел, не мог смотреть своему начальнику отдела кадров прямо в глаза и производил впечатление человека на грани нервного срыва. Для другого администратора, который до этого ликвидировал тысячи рабочих мест, необходимость выбросить на улицу еще несколько тысяч бывших коллег вылилась в потерю аппетита и бессонницу. У него стали появляться приступы спонтанного плача, и однажды он не смог встать с постели. Те, кто достиг вершины коммерческого и профессионального успеха в Америке, редко испытывают физический дискомфорт. Однако и они приходят к пониманию того, что никакие деньги не могут купить душевный покой, крепкую и преданную семью, верных друзей и чувство, что они занимаются полезной и важной работой.
Изменение окружающего мира ощущают даже те менеджеры, которые некогда находились на вершине власти и престижа в своей отрасли. Ричард Е. Снайдер, один из наиболее известных и влиятельных людей в издательском деле в продолжение 33 лет играл ключевую роль в превращении компании «Саймой энд Шустер» в ведущую американскую фирму в области средств связи с годовым валовым доходом 2 млрд долл. 14 июня 1994 года он, председатель и генеральный директор, был мгновенно и без предупреждения уволен в ходе пяти минутной встречи с генеральным директором компании «Виаком инк.», незадолго до этого принявшей на себя руководство компанией «Парамаунт коммью никейшнс», филиалом которой была фирма «Саймон энд Шустер». Официальной причиной увольнения было «несовпадение в стиле работы» .
Корпорация «Истман Кодак», управляемая председателем фирмы Кеем Р. Уитмором, заявила, что ее прибыль в 1992 году составила 1,14 млрд. долл. примерно 5% от торгового оборота. 6 августа 1993 года Уитмор был уволен назначенным извне правлением за слишком медленное снижение стоимости продукции. В 1992 году он отчитался за сокращение только 3000 из 132 000 служащих компании. Официальные акционеры требовали увольнения, по крайней мере 20 000 человек. Эксперты в сфере финансов посчитали его увольнение явным свидетельством того, что назначенные извне управляющие были намерены в первую очередь учитывать интересы инвесторов, а не администрации и работников фирмы. К концу дня цена акций корпорации «Кодак» достигла 3,25 долл. Управляющий инвестициями А. Г. Монкс заявил: «Это вели- кийденьдля наших американских акционеров» .
Опасность угрожает всем. Ни одна ступень пирамиды не дает никаких гарантий. Журнал «Экономист» недавно отметил:
Самым безопасным и хорошо оплачиваемым занятием в мире всегда была работа босса крупной американской фирмы. То есть, до недавнего времени. Но за последнюю неделю потеряли работу боссы «Ай-Би-Эм», «Вестингауза» и «Америкэн экспресс». За несколько месяцев до этого был бесцеремонно уволен с должности председателя корпорации «Дженерал моторе» Роберт Стемпель. И теперь в руководстве крупных компаний пытаются предугадать, кто будет следующим .
Журнал «Экономист» объясняет это явление переходом рычагов управления от индивидуальных инвесторов к влиятельным инвестиционным фондам, нацеленным на «выполнение», которые напрягают свои мускулы лишь для того, чтобы выгонять с работы менеджеров высшего ранга за то, что, по их мнению, они «недовыполняют». В борьбе за смену руководства нет необходимости, так как управляющие фондами знают, что они могут заставить существующую администрацию компании, акциями которой они владеют, грабить свою компанию ради ожидаемого паразитической финансовой системой быстрого возмещения расходов.
НЕОБХОДИМОСТЬ САМООГРАНИЧЕНИЯ
Реструктуризация корпораций связана не только с резким сокращением количества рабочих мест, но и с ухудшением положения тех, кто не потерял работу. Рынок труда для «белых воротничков» все более напоминает биржу труда, где собираются безработные в надежде на поденную работу. Принцип необходимости своевременного учета фондов теперь относится и к человеческим ресурсам.
Количество рабочих, нанятых через агентства по временному трудоустройству, возросло за 10 лет на 240%. «Мэнпауэр», крупнейшее из 7000 таких агентств в Америке, насчитывающее в своем реестре 600 000 временных рабочих, в настоящий момент является самым крупным частным работодателем.
Хотя некоторые рабочие согласились на временную работу или неполный рабочий день добровольно, в 1993 году почти треть из 21 млн. рабочих с неполным рабочим днем заявили, что они предпочли бы иметь полный рабочий день.
Многие уволенные сами нашли себе работу, подписав индивидуальный контракт на временную работу. При этом заработки у большинства из них резко снизились. Хотя многие свидетельства звучат как анекдот, статистическое бюро пришло к выводу, что реальный средний доход американцев, зарабатывающих себе на жизнь, с 1989 до 1992 года снизился на 12,6% и достиг уровня 18 544 долл. Многие из тех, кто за последнее время самостоятельно нашел себе работу, получают значительно меньше 18 000 долл. в год — минимальный доход, при котором содержание семьи становится экономически трудным, если вообще возможным .
Молодым людям, имеющим профессию, сейчас настоятельно рекомендуют планировать собственную карьеру независимо от своих компаний, самим решать свою судьбу и устанавливать контакты на стороне, чтобы быть готовыми к изменению ситуации, если перед ними откроются новые возможности или их компания решит с ними расстаться. А вот совет тем, чья карьера только начинается: относитесь к каждой работе так, как будто вы работаете на себя .
В недалеком прошлом каждая фирма была для работающих в ней почти второй семьей, их основной опорой в окружающем мире, часто бездушном и нестабильном. Хорошая работа означала нечто гораздо большее, чем зарплату. Она давала людям веру в себя и неоценимое ощущение прочного взаимопонимания с окружающими. Это время прошло, превратив саму семью в источник стресса. На современном рынке рабочей силы различие между «белыми» и «синими воротничками» не столь значительно, как между имеющими и не имеющими постоянную работу. Сама система внушает людям стремление «взять от нее как можно больше, пока возможно». Каждый должен сам позаботиться о себе, поскольку никто другой о нем не позаботится.
ПОПЫТКИ ПРИСПОСОБИТЬСЯ К УХУДШАЮЩЕЙСЯ СИТУАЦИИ
Люди, лишившиеся своего рабочего места, редко находят новую работу с соизмеримой зарплатой. Начальный заработок резко падает. Шестьсот новых агентов по приему заказов на билеты на «Юнайтед эйрлайнз», принятые в июле 1994 года, столкнулись с потолком постоянной зарплаты 18 000 долл., в то время как агент, принятый на ту же работу на 6 месяцев раньше, мог рассчитывать на зарплату до 34 000 долл. после 10 лет работы . Рабочие, избежавшие увольнения, часто сталкиваются с необходимостью'выбора между потерей в зарплате и льгот и полной потерей работы. В США средняя почасовая оплата pабочих, занятых на производстве, снизиласьс 11,37 долл. в 1973 году до 10,34 долл. в 1991 году (по курсу доллара 1991г.), в то время как среднегодовой ресурс рабочего времени возрос с 1683 часов в 1973 году до 1781 в 1990 году .
Снижается доля рабочих мест с полным рабочим днем, обеспечивающих прожиточный минимум. Статистическое бюро США сообщает, что 18% рабочих США с полным рабочим днем в 1992 году получали зарплату, недостаточную для содержания семьи из 4 человек на уровне выше официальной границы бедности, 13 091 долл., в то время как в 1979 году таких рабочих было только 12%. Заработок 47% рабочих с полным рабочим днем в возрастной группе 18—24 года, согласно информации Бюро, был ниже уровня бедности; в 1979 году их было 23%.
Статистическое бюро, обычно занижающее свои данные, называет этот стремительный и драматический сдвиг «поразительным» . По мнению некоторых экспертов, данные статистики сильно преуменьшают количество американских рабочих, живущих за чертой бедности, так как сейчас для обеспечения нужд семьи из 4 человек требуется доход не менее 20 000 долларов .
Даже положение работников интеллигентных профессий, составляющих средний класс, за 1990-е годы заметно ухудшилось. Журнал «Бизнес уик» пишет: «Если предшествующее десятилетие характеризовалось появлением «яппи», молодых людей, работающих по профессии и выделяющихся своим материальным достатком, то 1990-е годы могут стать временем «дампи», профессионалов, опускающихся по социальной лестнице» . По сообщению Министерства труда США, 20% выпускников американских университетов 1984-1990 годов получили работу, на которой они были «недоиспользованы», и по прогнозам 30% выпускников 1994-2005 годов пополнят ряды безработных или недостаточно загруженных работой . Феномен коридорного в отеле со степенью бакалавра превратился в обычное явление. «Тайм» недавно отметил светлое пятно на горизонте — рост потребности в тюремных охранниках .
Даже семья, где двое взрослых принадлежат к «белым воротничкам», и выполняют типичную для среднего класса работу, теперь вынуждена бороться завыживание. В качестве примера можно привести Пола и Джейн Ламберт, работающих полный рабочий день. Она — менеджер офиса, он — диспетчер по приему заказов фирмы «Сиарз» по телефону. Их общий доход не позволяет им покупать новую одежду, оплачивать медицинскую страховку, услуги дантиста, не говоря уж о кино, ремонте автомобиля и ресторане. Их семья может питаться регулярно только благодаря финансовой помощи родителей Джейн .
Крейг Миллер раньше был членом профсоюза и работал в листопрокатном цехе «ТВА». Зарплата 15,65 долл. в час обеспечивала его семье годовой доход свыше 36 000 долл. Имея два автомобиля в гараже и качели во дворе, они могли служить примером респектабельной семьи среднего класса, олицетворением американской мечты. В 1992 году Миллер был уволен. Теперь он выполняет срочные заказы на гамбургеры в «Макдональдс», водит школьный автобус и открыл малое предприятие по замене печных фильтров. По еле работы на школьном автобусе он приходит домой в 5 часов вечера. Наскоро пообедав с мужем, его жена уходит на работу в фирме «Тойз ар ас», где она с 6 до 12 часов заполняет полки, а ее муж в это время остается дома с детьми. Кроме того, один день в неделю она работает в той же фирме «Макдональдс», в которой работает ее муж. Их общий доход приближается к 18 000 долл. и их будущее тревожно. Один из друзей Миллера, также уволенный из «ТВА», не смог найти работу с оплатой более 6 долл. в час и в возрасте 39 лет вернулся к родителям, оставив надежду жениться и иметь детей. Другой их бывший коллега работает дворником. Распадаются браки. Процветает алкоголизм. Профсоюзные руководители не исключают того, что примерно 10 из нескольких сотен уволенных работников «ТВА» покончили с собой . Истории такого рода напоминают период Великой депрессии. Однако они — порождение той реальности, которая по общепринятым показателям считается режимом устойчивой экономики.
В экономике, оценивающей деятельность с точки зрения получения дохода, люди превращаются в главную причину неэффективности, и она мстительно выбрасывает их на свалку. Когда миром управляют деньги, предпочтение финансовых соображений интересам людей выглядит неизбежным. То, что мы сейчас переживаем, точнее всего можно определить как процесс подчинения всей нашей жизни деньгам. Непротивление этому абсурдному перекосу во взглядах и целях людей выглядит по меньшей мере как случай коллективного самоубийственного сумасшествия. Однако это не такое уж новое явление. Мы можем понять его сущность и вероятные последствия, обратившись к более традиционному опыту колонизации.
20. Лишние люди
Необходимо найти новые территории, где мы
сможем легко получать сырье и одновременно использовать
дешевый рабский труд населения колоний. Кроме
того, колонии обеспечат допинговый сбыт излишков
продукции наших фабрик.
Сесил Родс
«основатель» Родезии
Те из нас, кто вырос в обществе, в котором наличие денег — это вопрос выживания воспринимают такую зависимость как естественную составляющую жизни. Чтобы понять, насколько такое положение противоестественно, необходимо мысленно вернуться к прежним общественным структурам, в которых взаимоотношения людей определялись бережным отношением к семейным и общественным связям. Хотя теперь мы склонны считать общества, существовавшие до появления денег, примитивными культурами с тяжелыми условиями жизни, некоторые из них имели высокоразвитую культуру и обеспечивали своим членам существование, безопасное и разумное как в социальном, так и в духовном отношении.
Хотя жизнь людей в таком обществе иногда была весьма суровой, они редко испытывали чувство обездоленности, неустойчивости и одиночества — то, что постоянно чувствуют не имеющие денег в монетаризированном обществе. Действительно, можно с большой долей вероятности предположить, что в современном мире только 2 - 3 млн. человек ведут менее безопасную и благополучную жизнь, чем их предки, чье существование, как правило, не зависело от денег.
ВО ИМЯ ПРОГРЕССА
Сейчас большая часть мира настолько втянута в глобализованную денежную экономику, что очень немногим из нас выпала благоприятная возможность испытать на себе иной образ жизни. Антрополог Хелена Норбергп Ходж составляет такое исключение. Ей посчастливилось познакомиться с бытом живущих традициями деревень Ладаха, района Кашмира в Индии, расположенного за Гималаями, когда этот регион 20 лет тому назад был впервые открыт дляпосещения. Ее трогательные рассказы о том, что она видела, свидетельствуют о возможностях человечества, в настоящее время почти забытых:
В живущем традициями Ладахе было бы немыслимо ставить понятие счастья в зависимость от размера дохода или собственности. Глубоко укоренившееся уважение к основным потребностям других людей и принятие естественных ограничений, связанных с окружающей средой, удерживало жителей Ладака от ложных оценок. Они просто ощущали себя счастливыми. Хотя их жизнь была тяжелой по западным стандартам, люди решали свои основные физические, социальные, духовные и творческие проблемы, испытывая уверенность и надежность бытия в обществе, основанном на заботе о человеке и гарантирующем пропитание в условиях аграрной экономики, — и явно радовались жизни.
Норберг - Ходж регулярно посещала этот район , наблюдая и описывая последующие изменени по мере того, как вторжение эволюции в западном стиле «порождало вакуум в жизни людей , комплекс неполноценности в их самооценке и алчность в отношении материальных благ». Современной колонизации Ладаха способствовало совместное влияние западного туризма, средств массовой информации, системы образования и техники.
Западный турист может потратить за один день больше, чем семья Ладаха за год. При виде этого жители Ладаха неожиданно почувствовали себя бедными. Эта новая оценка породила пропасть, которой прежде не существовало, так как в традиционном Ладахе людям не нужны были деньги для обеспеченной и полноценной жизни. Общество Ладаха жило на основе взаимопомощи и совместного труда; никто не нуждлся в деньгах для получения работы, обеспечения продуктами, одеждой и кровом...
При своей традиционной экономике жители Ладаха знали, что они зависят от других людей, которые, в свою очередь, зависят от них. В новой экономической системе местная взаимозависимость разрушается вместе с привычным миролюбием. Вместо системы коллективного удовлетворения своих потребностей определяющими факторами выживания стали конкуренция и голод. Кроме того, по мере нарастания веры в далекую бюрократическую машину правительства у людей развивается пассивность. Чем сильнее правительство вмешивается в сельскую жизнь ради ее «развития», тем меньше жители деревни стараются помочь себе.
Попытки индийских органов управления индустриализировать Ладах приводят к тому, что мужчины покидают свои семьи в деревнях ради заработка в городе. Поскольку современный мир считает производительными членами общества только получающих зарплату, домохозяйки, потомственные фермеры и пожилые попадают в разряд «непродуктивных», что представляет собой разительный контраст с их ролью в прежнем Ладахе. Ослабление семейных и общественных связей приводит к нарастанию чувства личной незащищенности, что, в свою очередь, усиливает стремление людей к обладанию признаками материального благосостояния .
Мы можем много узнать о диапазоне человеческих возможностей, вспомнив домонетарные общества с высокой культурой, подобные Ладаху, разумеется, не предполагая при этом, что наше спасение от кризиса заключается в возврате к прошлому. Изучение последующей эволюции этих обществ дает нам полезную, хотя и не успокоительную возможность понять природу и смысл модернизации.
После более чем 30 лет работы, посвященной вопросам развития общества, я лишь недавно понял, до какой степени инициатива Запада в сфере эволюции была направлена на отрыв людей от привычных им жизненных благ и разрушение защитных связей, обеспечиваемых семьей и обществом, с целью поставить их в зависимость от рабочего места и продукции современных корпораций. Она является естественным продолжением процесса, который начался с огораживания, или приватизации, общественной земли в Англии с целью сосредоточить выгоды от сельскохозяйственного производства в руках меньшинства . Эра колонизации распространила этот процесс на страны с низким уровнем индустриализации. Помощь развивающимся странам и инвестиции после Второй мировой войны явились продолжением того же основного процесса под более деликатным и дружелюбным прикрытием и поставили на службу деньгам производственные и сервисные направления социальной экономики, заменив местные структуры сельского хозяйства, управления, здравоохранения, образования и взаимопомощи системами, более подотчетными центральной власти.
Чтобы лучше понять эру современной эволюции, ее можно охарактеризовать как время расширения перспектив для тех работников, чьи функции порождены денежной экономикой, таких, как руководители корпораций, работники маркетинга, юристы, инвесторы, банкиры, бухгалтеры, брокеры по инвестициям и т.п. Эти «работники финансов» не производят ничего, имеющего реальную стоимость, но получают неплохое вознаграждение за исполнение функций, не существовавших в обществах домонетарного периода. Можно сказать, что именно они извлекли основную выгоду из эволюции и явились колонизирующей элитой общества корпоративного колониализма.
Выше уже приводилось утверждение идеолога глобализации Кеничи Омае, что в современной мировой экономике стоимость производства определяет только примерно 25% товарной цены массовой продукции. Иными словами, 75% стоимости, создаваемой производителями реальных товаров и услуг, присваивается теми, кто имеет дело только с финансами.
Одна из главных проблем для администрации колоний состояла в том, чтобы оторвать тех, кто обеспечивал их существование, от находящейся в их личном и коллективном владении земли и заставить их отдать землю и свою рабочую силу плантациям, то есть сделать их зависимыми от финансовой экономики, чтобы их природные ресурсы, труд и потребление могли приносить выгоду колонизаторам. Первым шагом, как правило, было объявление всех «некультивируемых» земель — обычно участков коллективного владения — собственностью колониальной администрации. «Одним ударом местные общины лишались законного права на землю, которую они всегда оставляли под пар, лесные угодья, пастбищные земли и берега рек, которые они считали местами охоты, сбора ягод и грибов, рыболовства и пастьбы . После этого широкие лесные полосы объявлялись «лесными заказниками». Традиционные права доступа к ним урезались при продаже земли европейским поселенцам или сдаче ее в аренду финансовым концернам под плантации, шахты или для лесозаготовок. Буры в Южной Африке оправдывали изгнание фермеров с их родовых земель тем, что у них не было системы в организации сельского хозяйства и поэтому их можно было считать незаконными владельцами земли . Навязываемая им работа ханжески объявлялась с точки зрения эволюции выгодной для порабощаемых. Министр финансов Франции в 1901 году заявил:
Негр не любит работу, и ему, как правило, чужда идеи экономии; он не понимает, что праздность держит его в состоянии абсолютной экономической неполноценноcтb. Поэтому для улучшения его жизни необходимо использовать рабство и после этого учить его жить свободно .
Во многих колонизированных странах требование уплаты налогов только наличными деньгами использовалось для насильственного вовлечения людей в денежную экономику. Возложение обязанности собирать налоги на сельских старейшин разрушало веру в надежность и законность традиционных структур местного самоуправления. Налогами облагалось именно то, обходиться без чего жителям деревни было труднее всего. Во Вьетнаме французы ввели налоги на соль, опиум и алкоголь, англичане в Судане — на зерно, скот, жилище и домашнее хозяйство. В своих западно-африканских колониях французы в качестве наказания за уклонение от уплаты налогов брали в заложники жен и детей, секли людей кнутом, жгли дома и оставляли человека связанным и голодными в течение нескольких дней . В те ранние времена эволюция была жестоким делом.
Эра традиционного колониализма закончилась после Второй мировой войны, и образовавшуюся нишу занял новый корпоративный колониализм, чему способствовали экономическая помощь из-за рубежа, инвестиции и торговля. В борьбе за души населения колоний религиозную конверсию заменила экономическая. Экономическое развитие пропиталось мистическим смыслом, эликсиром свободы. Этот эликсир был более утонченным, изощренным и соблазнительным, чем прежний колониализм, но результат был тот же — усиление зависимости от денежной экономики и, как следствие этого, рост зависимости от коммерческих учреждений, рычаги управления которыми были в руках меньшинства. Экономисты эры эволюции, пророки экономического развития, проповедовали все те же идеи: чтобы идти в ногу с современностью, люди должны быть насильственно оторваны от своих ферм и должны влиться в массу городских рабочих, занятых на финансируемых зарубежными займами крупных фабриках, чтобы их земля могла быть объединена в плантации, работающие на иностранные рынки. Их труд на земле должен быть обращена использование семян, удобрений и инсектицидов, производимых и поставляемых гигантскими корпорациями. Необходимо нанимать консультантов из-за рубежа на ключевые позиции за непомерную зарплату и с громадным и льготами и импортировать зарубежные технологии и товары.
Многофункциональные банки и агентства по оказанию помощи диктовали экономическую политику «развивающимся» странам. Миссии военной помощи и тайные политические агенты формировали их политику, а международные корпорации эксплуатировали их ресурсы и проникали на рынки этих стран . Соблазном служили деньги — гранты, займы, торговля, инвестиции. В случае любого затруднения или кризиса спасением были деньги — точнее, иностранная валюта для покупки иностранных товаров у иностранных компаний.
С каждым шагом на этом пути ослабевали общественные институты и усиливалась зависимость от денежной экономики, особенно зарубежной. Одобрялось и поддерживалось создание органами управления громадного бюрократического аппарата взамен прежних систем образования, здравоохранения и социального обеспечения. Последовала структурная доводка, и бедным, которые зависели от этих организаций, было заявлено, что они обходят слишком дорого и препятствуют необходимому для экономики международному товарообмену, особенно оплате долгов зарубежным банкам. Людям еле дует обходиться без этих ненужных затрат. Более того, они должны использовать еще больше своих сельскохозяйственных угодий для производства зepна экспорт, импортировать еще больше необходимых им продуктов и привлекать иностранных инвесторов предложениями налоговых льгот, дешевых лесоматериалов, лучших сельскохозяйственных земель, минеральных и топливных запасов и дешевой рабочей силы. Они также должны предлагать субсидированную электроэнергию и физическую инфраструктуру, оплачиваемые новыми иностранными займами.
На пути от колониализма через эволюцию к структурной адаптации жители южных стран были интегрированы в мировую экономику, в которую их буквально тащили шаг за шагом. Немногие счастливцы из южной элиты приспособились к условиям колонизации и сумели накопить громадное состояние. В средний класс некоторых южных стран попало достаточное число людей, чтобы образовать процветающие островки общества потребления. Однако большинство лишились поддержки, которую им прежде оказывала разрушенная теперь социальная экономика, и оказались в новых условиях людьми без места и перспектив.
СВОБОДНЫЕ РЫНКИ, ОТКРЫТИЕ ГРАНИЦЫ
Судьба обществ, в которых, в отличие от остальных, процессы развития колониализма, как старого, так и нового, достигли завершения, подробно описана в статье Роберта Каплана «Грядущая анархия», напечатанной в журнале «Атлантик мансли». Описываемый район — Западная Африка. Каплан расценивает ее опыт как предсказание будущей судьбы человечества — «болезни, перенаселение, неспровоцированная преступность, дефицит ресурсов, миграция беженцев, рост эрозии национальных государств и межгосударственных границ, усиление влияния частных армий, охранных фирм и международных картелей по изготовлению наркотиков» . Иными словами, экономика свободного рынка без предела.
По словам Каплана, правительство Сьерра-Леоне, возглавляемое 17-летним армейским капитаном, — это разношерстная группа подонков, которая дневное время держит под контролем столицу и часть сельских районов. О существовании правительства явно свидетельствует национальная армия, которая угрожает путешественникам на контрольных пунктах, требуя дань. По ночам, когда национальная армия уходит, хозяином положения становится враждующая с ними армия мятежников. Изменившие правительству военачальники вступают в союз с недовольными деревенскими вождями. Два независимых подразделения, оставшиеся после войны с Либерией, содержат на территории Сьерра-Леоне свои базы.
Как следствие, около 400 000 граждан Сьерра-Леоне — внутренние мигранты, более 280 000 бежали в соседнюю Гвинею, еще 100 000 — в Либерию, хотя 400 000 л иберийцев бежали в Сьерра-Леоне. Гондама, третий по величина город Сьерра-Леоне, — это лагерь перемещенных лиц. С учетом того, что 400 000 либерийцев переселились в Гвинею и 250 000 — на Берег Слоновой Кости, границы между этими четырьмя странами практически утратили смысл. Даже в спокойных зонах ни одно правительство, за исключением Берега Слоновой Кости, не следит за состоянием школ, мостов, дорог и полиции, что входит в обязанности нормально функционирующей верховной власти .
Происходит стремительное уничтожение лесов, что приводит к эрозии почвы, наводнениям и размножению комаров. Малярия — почти повсеместное явление. Насилие, нестабильность жизни и болезни изолируют сельские районы от городов. Производство какао, некогда процветавшее в Береге Слоновой Кости, притягивает рабочих мигрантов из других стран Западной Африки подобно магниту. Примерно половина населения страны в настоящее время не граждане Берега Слоновой Кости, а в Абиджане их около 75% от общего числа жителей. Районы жалких лачуг занимают все больше места среди небоскребов, создающих видимость процветания в «западно африканском Париже». Эти трущобы сделаны из отбросов; их обитатели испражняются в канавы, наполненные мусором, в которых лежат свиньи, а женщины в тех же канавах моют посуду среди полчище малярийных комаров. Молодежь пьет пиво, пальмовое вино и джин, днем играет в азартные игры, а по ночам грабит дома в более зажиточных соседних районах.
У населения, жившего традициями Ладаха, вероятно, были свои трудности, и немногие из нас, живущих в современном западном обществе, хотели бы поменяться с ними образом жизни. Однако жизнь в тесно взаимосвязанных общинах Ладаха была раем по сравнению с районами, подобными Западной Африке, где общественные структуры разбивались вдребезги следующими одна за другой волнами колониального вторжения.
Каплан отмечает, что пример Западной Африки — не единичное явление. Он ссылается на Мартина ван Кревельда, военного историка Древнееврейского университета, который следующим образом представляет себе нарождающийся мир запредельного неравенства, нищеты и обнищавших государств, мир, потерявший способность поддерживать общественный порядок:
Как только законная монополия на содержание вооруженных сил, издавна принадлежащая государству, будет вырвана из его рук, существующая грань между войной и преступлением, рухнет, как это уже случилось в Ливане, Шри-Ланке, Эль-Сальвадоре, Перу и Колумбии. Городская преступность может развиться в тлеющий конфликт в результате слияния религиозных, социальных и политических противоречий .
Это довольно точное описание той власти насилия, которая превратила многие американские гетто в настоящие военные зоны. Апокалиптическая картина Каплана — угрожающе достоверное изображение текущего процесса и скрытой за ним динамики. Для все возрастающего числа людей в мире, особенно для молодежи, этнических меньшинств и женщин, больше не существует мечты об обеспеченном и спокойном будущем, есть только мрачная перспектива обособленности, отчаяния, лишений, позора и жестокого насилия.
Статистические данные ООН обеженцах выявили один из самых пугающих показателей нарастания степени общественного распада и разобщенности в мировом масштабе. В 1960 году ООН классифицировала 1,4 млн. людей в мире как беженцев. К 1970 году эта цифра возросла до 2,5 млн., к 1992 году —до 18 млн. Большинство из них находятся в лагерях беженцев в Азии и Африке, где ним добавляются в среднем почти 10 000 человек вдень . В 1994 году в лечение 48 часов более миллиона жителей Руанды бежали от кровавых боев в своей разрушенной стране в соседний Заир, после чего общее число беженцев из Руанды, по официальным данным, достигло 2,1 млн. человек .
Кроме того, поданным ООН, более 24 млн человек кочуют в своих собственных странах. Это значит, что примерно один из каждых 130 жителей планеты против своей воли оторван от места, которое он считает своим домом эхом слов Каплана звучит высказывание Садако Огата, главного уполномоченного ООН по делам беженцев:
Проблема беженцев сейчас более, чем когда-либо, является результатом жестоких внутренних конфликтов. Националистические, этнические и внутриобщинньц противоречия стали основными причинами перемещения беженцев по всему миру, будь это мыс Гэрн в Африке, Судан, бывший СССР и Балканы или Средний Восток и регионы Азии... Ослабление власти авторитарных режимов и разрушительные последствия гражданских войн вносят напряженность в хрупкие государственные структуры. В таких случаях, как Сомали или Босния и Герцеговина, это привело к распаду государств на части, управляемые конкурирующими кликами .
В дополнение к этому миллионы людей лишаются своих домов из-за того, что вызванные природными явлениями или действиями других людей катастрофы делают места их проживания непригодными для нормальной жизни или снижают способность земли обеспечить нужды зависящих от нее людей. Природные катаклизмы могут, в свою очередь, способствовать усилению внутренних вооруженных конфликтов, которые обычно связывают с комбинацией ухудшения экономической обстановки, отсутствия сильных и представительных политических институтов и разрушения традиционных связей. В этих условиях политический конфликт часто переходит в анархию и низводит страну в положение одного из многих соперников в борьбе за сокращающиеся прибыли, а ее население остается без какой-либо защиты со стороны государства. Конфликт нарушает процесс производства и распределения продуктов питания; вот почему во время конфликтов гораздо больше людей умирают от истощения и болезней, чем из-за самого конфликта. Такой мир едва ли удобен для существования, как отдельных людей, так и корпораций, и, тем не менее, это именно тот мир, к которому нас неумолимо толкают силы корпоративной колонизации.
Альтернативы для изгоев для тех, кто оказался на обочине жизни и кому мировая монетаристская экономика не оставляет надежды на будущее, остаются три возможности:
1) смириться с неизбежным и жигь подачками благотворительных организаций или отбросами, медленно погибая от истощения, либо совершить самоубийство; 2) искать товарищей, не бояшихся насилия, и жить преступлениями и грабежом; 3) объединяться и возрождать общины, изолированные от мировой экономики. Первый вариант не требует пояснений. Два других определяют противоположные взгляды на будущее человечества: обреченность и надежда.
Каплан обнажает пугающую истину: тем, чья жизнь — сплетение жестокости и лишений, организованное насилие приносит чувство облегчения:
Множество людей нашей планеты, которым совершенно незнакома комфортабельная и спокойная жизнь среднего класса, считают войну и жизнь в бараках шагом скорее вверх, чем вниз. Там, где всегда была массовая нищета, насилие выглядит освобождением .
Мы приходим к пониманию того, что то же самое можно сказать об участи обитателей гетто в бандах, которые удовлетворяют жажду общения и дают ощущение коллектива, недостижимое каким-либо иным путем. Организованное насилие заполняет эту нишу, давая возможность чувствовать себя частью большой группы людей, найти товарищей, которые обеспечат коллективную поддержку и помогут оправдать желание излить свою злобу на мир, который до этого тобой не интересовался. Для некоторых это почти религия, дающа обостренное чувство познания себя через признание жизни исключительно в данный момент и освобождение от размышлений о неудачах. Пока в нашем мире существуют вынужденные физические, социальные и духовные лишения, насилие является их почти неизбежным следствием.
К счастью, для выброшенных из жизни существует третий путь — возрождение общин, отгородившихся от прислуживающей корпорациям мировой экономики. В качестве противовеса своему описанию ужасающей анархии в трущобах Западной Африки Роберт Каплан пишет о влиянии на жизнь общества района трущоб в столице Турции Анкаре. Его обитатели, бедные и обездоленные, сохраняют свою сильную культурную общность, духовные ценности и социальную общность. Преступления против личности и алкоголизм — явления исключительные. Внутри временных жилищ идеальная чистота, и дети учатся в школе.
Пришло время понять, что лекарство от нищеты бесполезно искать в экономическом росте мирового свободного рынка, ослабляющего и разрушающего культурные и общественные связи в угоду мировым корпорациям. Необходимое лечение состоит в восстановлении и укреплении этих связей. Наше общее выживание — не только бедных и обездоленных, но и относительно зажиточных и еще не выброшенных на обочину жизни — состоит в создании организационной структуры и шкалы ценностей, способствующих этому восстановлению.
Часть VI. Возвращение власти
21. Экологическая революция
Сознательно изменяя внутренний образ реальности,
люди могут изменить мир...
Виллис Харман
Я верю, что мир стал более единым и все больше людей
ощущают свою близость друг к другу... Возможно
иметь новые мысли и новые общие ценности для людей
и всех других форм жизни...
Вангари Маатхаи, координатор
движения «Зеленый пояс Кении»
Ни один здравомыслящий человек не желает мира, разделенного между миллиардами отверженных, живущих в абсолютной нищете, и небольшой кучкой элиты, охраняющей свое богатство и роскошь за крепостными стенами. Никого не радует перспектива жить в мире гибнущих социальных и экологических систем. И все же мы продолжаем подвергать риску человеческую цивилизацию и даже само выживание нашего биологического вида, для того, чтобы позволить приблизительно одному миллиону людей копить деньги в количествах, существенно превышающих их потребности. Мы продолжаем бодро шагать туда, куда идти не хочет никто.
Мы уже начинаем видеть, что экономическая глобализация дается очень дорогой ценой. Во имя современности мы создаем дисгармоничное общество, которое на каждом шагу порождает патологическое поведение: насилие, чрезмерную конкуренцию, самоубийства, наркоманию, алчность и разрушение окружающей среды. Такое поведение есть неизбежное следствие ситуации, когда общество не в состоянии удовлетворить насущные нужды своих граждан в социальных связях, доверии, душевной привязанности и общем для всех представлении о том, что есть свято . Трехсторонний кризис углубляющейся нищеты, экономического разрушения и социального распада есть проявление дисфункции общества.
Наше коллективное безумие, побуждающее нас проводить политику на углубление такой дисфункции, не является чем-то неизбежным. Мысль о том, что мы попались в ловушку неуправляемых исторических сил и свойственного человеку несовершенства, против которых у нас нет никакого противоядия, и остается лишь приспосабливаться, есть чистейшей воды вымысел. Экономическая глобализация проводится в жизнь путем сознательного выбора тех, кто видит мир через призму корпоративных интересов. У человечества есть другие альтернативы, и те, кто смотрит на мир через призму человеческих интересов, имеет и право и власть выбрать их.
Здоровое общество опирается на здоровые, чувствующие свою силу местные общины, которые создают заботливые отношения между людьми и помогают нам упрочивать связь с конкретным кусочком живой земли, на котором протекает наша жизнь. Такие общины должны создаваться самими местными жителями, от семьи к семье, от одной общины к другой. Мы же создали институциональный и культурный контекст, подрывающий местную инициативу, затрудняющий или даже исключающий всякую самостоятельную деятельность на местах.
Для того чтобы устранить эту социальную дисфункцию, мы должны расстаться с заблуждениями нашего коллективного культурного транса, вернуть былую власть, которую мы некогда передали явно неудачным структурам, взять ответственность за свою жизнь в свои руки и восстановить основы заботливых отношений в семье и общине для того, чтобы создать нормальные условия существования для людей и других форм жизни. Мы в состоянии сделать это, но для этого требуется изменить преобладающую систему взглядов, ценностей и институтов нашего общества — совершить экологическую революцию, соизмеримую с революцией Коперника, которая открыла дорогу научно-промышленной эре. Эти параллели очень поучительны.
РАЗНОЕ ВИДЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ
Революция Коперника строилась вокруг коренного изменения преобладающих представлений о природе вещей. Связанные с этим проблемы требуют изучения, потому что они уходят в самую глубину нашего нынешнего кризиса и помогают определить сложности экологической революции .
Трансцендентальный монизм (взгляд, заключающийся в том, что сознание, или дух, порождает материю) лег в основу философских учений многих восточных культур, — по крайней мере, до недавнего наступления западной науки, индустриализации, глобальной конкуренции и потребительства. Сторонники этой традиции полагают, что сознание является первичной реальностью, а материя есть порождение сознания, или духовной энергии. Основываясь на воззрении, что все сознание, а также его материальное проявление, происходит из одного и того же единства, трансцендентальный монизм рассматривает внутреннюю мудрость, доступную через нашу духовную связь с бесконечным, как основной источник истинного знания. Эту традицию обычно связывают с отрицанием материальных вещей, фаталистическим смирением с существующими материальными условиями, с сильным чувством общности и глубоким благоговением перед природой.
На Западе иудейско-христианская традиция развивалась в совершенно ином направлении, олицетворяя бога как существо, которое живет в далеком и отдельном царстве и чье внимание приковано к Земле и ее жителям В этой традиции божья воля и мудрость проявляются через его пророков, таких как Моисей, или через его воплощения, такие как Христос. Считалось, что Земля есть центр Вселенной, а Солнце, звезды и планеты вращаются вокруг нее. Эти воззрения были основой научной мысли, морали и политической власти Европе еще совсем недавно — всего 500 лет назад.
А в 1543 году Николай Коперник опубликовал работу «Вращение небесных сфер», где выдвинул тезис о том, что Земля — лишь одна из бесчисленных планет, которые вращаются вокруг Солнца, которое, в свою очередь, лишь одна из бесчисленных звезд космоса. Это привело к исторической конфронтации между наукой и Церковью в отношении того, что следует считать более важным источником человеческого знания — научное наблюдение или божественное откровение? Материалистический монизм (взгляд на то, что материя порождает сознание, или дух) стал основополагающим взглядом, принятым наукой, открывшим дорогу тому, что историки называют революцией Коперника. Сторонники этой традиции полагают, что материя есть первичная реальность, физические измерения есть единственный достоверный источник знания, а опыт сознания есть лишь проявление материальной сложности физики мозга. Следовательно, невозможно себе представить, чтобы какая-либо форма сознания существовала независимо от физического присутствия. Материалистический монизм лег в основу западного научного образования и культуры на протяжении большей части научно-промышленной эпохи. Его обычно связывают с отрицанием духовного и акцентированием материализма, индивидуализма и эксплуатации природы.
По мнению историка Эдварда Макналла Бернса, значение революции Коперника заключается в том, что «философу более не было необходимости делать реверансы в сторону откровения как источника истины; разум отныне стал единственным источником знания, в то время как сама мысль о значении духа во Вселенной была отброшена за ненадобностью, как изношенная одежда» .
Интеллектуальный и моральный авторитет Церкви значительно ослаб. Мысль о том, что лишь вещи, которые можно измерить, есть единственные значимые предметы для научного исследования и причинно-следственных отношений, помогла науке отличить «научные объяснения от таких до научных объяснений, как воля Божья или вмешательство Божественной благодати» . Однако это также означало, что сознание, ценности, эстетика и другие аспекты человеческого опыта были исключены из рассмотрения в научном поиске. Отвергнув свобод воли и нравственный выбор как приемлемые объяснения мотивов поведения, наука полностью сняла с себя моральную ответственность за то, как используются научные знания.
Философ XVII века Томас Гоббс довел материалистический монизм до своей крайней формы. Он утверждал, что вообще нет ничего, кроме материи. Если бог есть, то он должен иметь материальное тело. По его мнению, добро — это то, что доставляет нам удовольствие, а зло — то, что причиняет боль, и единственная достойная цель в жизни это добиваться наслаждения — система ценностей, которая легла в основу моральных предпосылок экономического рационализма.
Институты религии и науки, каждый со своим взглядом на жизнь, с этого времени стали конкурировать задушу западных обществ. Дуализм (точка зрения, считающая, что материя и дух есть два совершенно различных и независимых аспекта реальности) дал философское оправдание этого разделения. В то время как Церковь ограничивалась управлением духовной жизнью, светское общество приняло материальный мир как первичную реальность, материализм как главную ценность и, в конечном счете, экономический рост как главную цель человечества.
Как философия науки материалистический монизм сделал возможным, и научные и технические достижения научно-промышленной эры. Как философия жизни, глубоко укоренившаяся в современной культуре, она привела нас на грань самоуничтожения, поскольку естественно ведет нас к принятию ценностей Гоббса. Это не позволяет нам распознавать какой-либо высший смысл или цель, которые выходят за рамки потворства нашим физическим аппетитам. Аесли мы принимаем такое потворство в качестве цели, то призыв ограничить потворство нашим аппетитам в интересах экономической справедливости или заботы о грядущих поколениях становится призывом принести в жертву то единственное, что придает смысл жизни. Отсюда следует, как иногда замечают корпоративные либертарианцы, что д ля тех, у кого есть средства, наиболее рациональным является продолжать радоваться жизни до конца бала. Если мы пожертвуем этими удовольствиями, а экологи в конце концов окажутся неправы, то мы зря пожертвуем смыслом своей жизни. Если же экологи окажутся правы и праздник жизни закончится нашим самоуничтожением, тогда мы, по крайней мере, взяли от жизни все, что смогли.
Материалистический монизм также подготовил почву для экономики, которая, намереваясь достичь статуса истинной науки, приняла рыночные цены, поддающиеся наблюдению и измерению, в качестве единственного арбитра человеческих ценностей. Фактически невозможно ни понять, ни объяснить ничего, кроме обыденного человеческого поведения, без анализа ценностей, привязанностей, стремлений, любви, психологических конфликтов, альтруизма, духовности, совести и даже метафизических верований, которые их подпитывают, а это все трудно поддается наблюдению и измерению. Таким образом, учитывая, как наука себя определяет, термин «общественные науки» содержит в себе противоречие.
Ученый-обществовед должен или по-новому определить положения науки, или по-новому определить природу человека в соответствии с этими положениями. Экономисты выбрали второй путь, постулировав гипотетического механистического экономического человека, стремящегося лишь к своему собственному удовольствию, которое соответственно определяется исключительно финансовыми категориями. Когда требуется модель человека, принимающего решения, — независимо от пола, — экономист подставляет воображаемого среднестатистического человека, заведомо лишенного человеческих качеств, который оценивает каждый выбор с точки зрения экономических выгод.
Устранив человека, экономисты затем устранили поведение. Придя к выводу, что взаимоотношения между людьми безнадежно сложны для измерения, экономисты предпочли наблюдать за поведением рынков, а не людей. Поведение рынка может быть описано изменением цен и денежными потоками, которые можно легко наблюдать и выражать в цифрах.
Поскольку наука должна быть объективной и свободной от ценностей, экономика предпочла свести все ценности к рыночным ценностям, измеряемым в рыночных ценах. Таким образом, воздух, вода и другие жизненно важные составляющие, которые природа дает нам бесплатно, считаются имеющими нулевую цену, до тех пор пока дефицит и приватизация не придадут им рыночную цену. В отличие от них золото и бриллианты, которые практически не имеют никакой ценности для поддержания жизни, оцениваются высоко, цена человеческой жизни вычисляется возможным заработком человека в течение жизни или его «вкладом в экономику». Как заметил недавно один циник «экономисты знают цену всему и не знают ценности ничего».
Этот ограниченный и материалистический взгляд на нашу природу, который выражается в материалистическом монизме, помогает объяснить тот основной парадокс, что современное общество определяет успех тем, насколько много человек накопил денег — простым количеством бумажек, или монет, или цифр в компьютере. Почему? Это одна из самых трудных загадок современного общества. Наш современник, философ Якоб Нидлман, хорошо пишет по этому поводу в своей книге «Деньги и смысл жизни»:
В другие времена и других местах не все хотели в первую очередь иметь деньги; люди мечтами о спасении, красоте, власти, силе, удовольствии, пристойности, ясном понимании, пище, приключениях, завоеваниях, удобствах. В наше время и в данном месте деньги — даже не обязательно те вещи, которые можно на них купить, но деньги — вот то, что все хотят иметь. Весь внешний расход энергии человечества теперь так или иначе связан с деньгами... Поэтому, если мы хотим понять жизнь, мы должны понять деньги на данном этапе истории и цивилизации .
Из какого же источника деньги — простая цифра — черпают свою энергию? Ответ мы находим в утверждении Нидлмана: Весь внешний расход энергии человечества теперь так или иначе связан с деньгами. Деньги получают свою энергию от нас. Их энергия — это наша энергия.
В своем бестселлере (поданным газеты «Нью-Йорк тайме») «Кошелек или жизнь» Джо Домингес и Вики Робин утверждают, что деньги... это нечто, чего у нас слишком часто нет, что мы стремимся добыть, с чем мы связываем свои надежды на власть, счастье, безопасность, признание, удачу, удовлетворенность, достижение успеха и личную значимость .
Помимо удовлетворения наших самых насущных потребностей, мы пришли к взгляду на деньги как на источник всех этих неосязаемых характеристик хорошей жизни, забыв о простой правде: только подделки хороших вещей поступают на распродажу. Истинно ценные вещи нужно зарабатывать отдавая себя в отношениях любви, дружбы и добрососедства, жизни в согласии с этическими принципами, а также развивая и применяя свои способности так, чтобы вносить вклад в жизнь окружающих.
Но эксперты по маркетингу бомбардируют нас со всех сторон сообщениями, несущими иную культуру. Они продают не порошок для стирки белья, а признание, достижение успеха и личную значимость. Они продают не автомобили, а силу, свободу и удачу — возможность чувствовать себя живым, причастным и свободным — вот чего мы в действительности хотим. А чтобы купить то, что предлагают нам продавцы, нам требуются деньги. Как объясняют Джо Домингес и Вики Робин:
Деньги есть нечто, на что мы обмениваем нашу жизненную энергию... Отведенное нам время на той земле, часы драгоценной жизни, которая нам отпущена. Когда мы отправляемся на работу, мы обмениваем свою жизненную энергию на деньги. Вот простая, но глубокая правда .
Деньги в конечном счете — это не просто цифра. Это наш допуск к вещам, о которых мечтали люди в другие времена и в других местах. Это мера нашей жизненной энергии, затраченной на их приобретение. Деньги стали нашим ответом на вопрос: «Чего я стою?» и мерой нашей коллективной значимости и достижений как страны. Профессиональная благотворительность даже сделала деньги мерой сострадания: «Сделай благое дело. Вышли нам чек сегодня». Когда мы определяем свою значимость количеством денег, мы попадаем в нисходящую спираль отчуждения от жизни, от нашей духовной природы (см. рис. 21.1).
Рис. 21.1. Нисходящая спираль углубляющегося отчуждения
Вместо того чтобы учить нас, что путь к реализации потенциальных возможностей лежит через максимальное развитие отношений с семьей, соседями, природой и живым космосом, средства массовой информации, оплачиваемые корпорациями, постоянно твердят одно и то же фальшивое обещание: чего бы мы ни пожелали — путь к немедленному удовлетворению лежит через рынок. Наша цель — потреблять, мы рождены для того, чтобы покупать. Обольщенные пением рыночных сирен, мы постоянно недооцениваем ту жизненную энергию, которую мы затрачиваем на получение денег, и переоцениваем ожидаемое приобретение жизненной энергии от расходования их. Чем больше жизненной энергии мы отдаем деньгам, тем больше власти мы отдаем институтам, контролирующим наш доступ к ним и к тем вещам, которые на них можно купить. Уступка этой власти служит на руку корпоративным интересам, потому что корпорации есть порождение денег. Такая уступка оказывает плохую услугу нашим человеческим интересам, потому что мы — порождение природы и духа.
Вынужденные переосмыслить, кем мы являемся, по пределам способности планеты удовлетворить нашу алчность, мы сталкиваемся с прекрасной правдой. В то время как погоня за материальным изобилием создала материалу ную нехватку, сосредоточенность на жизни может принести новое ощущение социального, духовного и даже материального изобилия. Люди, которые ощущают изобилие любви в своей жизни, редко ищут утешения в принудительном, исключительно личном накопительстве. Для тех, кто эмоционально обделен, никакое потакание материалистическим устремлениям не будет достаточным, и всего нашего материального мира становится недостаточно. Мир, который живет на голодном пайке любви, становится также миром материального недостатка. И наоборот, мир, полный любви, будет также и миром материального достатка. Когда мы духовно целостны и испытываем заботливую поддержку ближнего, экономия — это естественная часть полной и уравновешенной жизни. То, что достаточно для удовлетворения потребностей, приносит также успокоительное ощущение природного изобилия.
Выводы из всего этого весьма глубоки. Наша, кажется, ненасытная погоня за деньгами и материальным потреблением на самом деле есть стремление заполнить пустоту в нашей жизни, созданной недостатком любви. Это есть последствие дисфункции общества, где деньги вытеснили чувство духовной связи как основания наших культурных ценностей и отношений. В результате мы получаем мир материального недостатка, массового неравенства, запредельных нагрузок на экосистемы и распад общества. До тех пор, пока мы признаем добывание денег нашей коллективной целью и строим наши институты таким образом, чтобы дать этот цели приоритет над всем остальным, пустота в нашей жизни будет увеличиваться, а гуманитарный кризис будет углубляться. Выход очевиден: создать общество, которое ценит выше всего заботу и любовь, а не «заколачивание» денег.
Как бы идеалистически это ни звучало, это вполне в наших силах. Ключ к решению лежит в изменении сознания, что уже и происходит благодаря рождающемуся синтезу научного и религиозного знания, которое включает неразрывную связь между материальным и духовны измерениями реальности . Точно так же, как революция Коперника открыла путь научно технической эре, освободив нас от ошибочного взгляда на самих себя и природу нашей реальности, экологическая революция, основанная на целостной гармоничной интеграции духовного и материального, может открыть путь экологической эре, которая даст нам невообразимые возможности для общественного и духовного развития. Однако для того, чтобы реализовать эту цель, мы должны вернуть утраченную власть, отданную нами деньгам и глобальной экономике, в которой доминируют корпорации.
ЛОКАЛИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ, ГЛОБАЛИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ
Наш биологический вид отличается способностью предвидеть будущее и действовать сознательно, изменяя свое поведение в соответствии с нашим представлением об ограничениях и возможностях. У нас также есть способность различать повторяющиеся закономерности в эволюционном процессе и извлекать из этих закономерностей уроки о том, как максимально увеличить наш эволюционный потенциал. Одна из таких закономерностей, которая регулярно повторяется в самоорганизующемся росте и эволюции кристаллов, биологических организмов, социальных организаций и сознания, — постоянное стремление к более высокому уровню сложности . Системы, обладающие в этом отношении наивысшим эволюционным потенциалом, — это те, которые способны поддерживать богатое разнообразие элементов внутри связанной, объединяющей структуры. Чем больше разнообразие, тем выше эволюционный потенциал — до тех пор, пока сохраняется объединяющая структура.
Арнольд Тойнби выявил эту закономерность в своем эпохальном исследовании, посвященном расцвету и упадку великих цивилизаций мира. Цивилизации, находящиеся в упадке, неизменно характеризовались «тенденцией к стандартизации и однообразию». Эта закономерность резко контрастировала с «тенденцией кдифференциации и разнообразию» во время стадии роста цивилизаций . Кажется почти универсальной закономерностью, что в сложных системах разнообразие есть основа прогресса развития, а единообразие есть основа загнивания и разложения.
Стандартизация и единообразие кажутся почти неизбежным следствием глобализованной экономики, в которой доминируют массивные, охватывающие весь мир корпорации, связанные с массовым производством и маркетингом в культурно однородном мире. Трудно вообразить себе цивилизацию, движущуюся к более полной стандартизации и единообразию, чем та, которая объединена кока-колой и МТВ. Процессы экономической глобализации не только распространяют массовую нищету, разрушение окружающей среды и распад общества, но и ослабляют нашу способность к конструктивным социальным и культурным нововведениям в то время, когда такие нововведения нужны, как никогда. Как следствие, мы стремительно приближаемся к эволюционному тупику.
В отличие от этого экономические системы, состоящие из местных, самодостаточных экономик, создают в каждой местности политическое, экономическое и культурное пространство, внутри которого люди способны найти свой собственный путь в будущее, которое совпадает с их особыми устремлениями, историей, культурой и экосистемами. Глобальная система, состоящая из местных экономик, может достичь того, чего не в состоянии достичь глобальная экономика, — стимулировать богатое и цветущее разнообразие прочных местных культур и создать разнообразие опыта и познания, которое важно для обогащения целого.
Экономическая глобализация усиливает зависимость конкретных мест от удаленных глобальных институтов, которые концентрируют власть и колонизируют местные ресурсы, но которых не интересует ни успех, ни неудача данного места. Чем больше эта зависимость, тем меньше способность конкретной местности изыскать у себя удовлетворительное решение своих проблем. Хотя сторонники экономической глобализации обычно убеждают, что глобализация создает взаимозависимость и общность интересов, это искаженное представление действительности. На самом же деле возрастает зависимость людей и конкретных местностей от глобальных корпораций и финансовых рынков. Последствием этой зависимости является стравливание людей и мест друг с другом в саморазрушительной конкуренции за экономическое выживание, что ведет к еще большему перемещению власти в центр (см. рис. 21.2).
Рис. 21.2. Обезволивание всего местного
Власть центра проистекает из нескольких взаимосвязанных источников из его права создавать деньги, из его владения производственными мощностями, от которых зависит каждая местность, и из его контроля над институционными механизмами, которые опосредуют отношения между местностями. Эта власть все в большей степени переходит к глобальным финансовым рынкам и корпорациям, которые утвердили себя в качестве фактических правящих институтов планеты. Чем более глобализована экономика, тем больше зависимость местностей и тем больше власть центральных институтов.
Глобальная экономическая система по своей природе склонна предпочитать крупное, глобальное, конкурентное, ресурсоизвлекательное и краткосрочное. Наша задача заключается в том, чтобы создать глобальную систему, которая была бы благосклонна к малому, местному, кооперативному, ресурсосберегающему и долгосрочному, — такую систему, которая придает людям веру в свою способность создать нормальную жизнь в гармонии с природой. Задача не в том, чтобы отделить стеной одну экономику от другой, а в том, чтобы создать зоны местной подотчетности и ответственности, в пределах которых могут вернуть по праву принадлежащую им власть, для того, чтобы управлять своей экономикой в общих интересах. Основополагающий парадокс нашего времени в том, что во имя рыночной конкуренции мы создали систему, которая объединила корпорации, но разделила людей и поставила их в конкурентные отношения друге другом в интересах корпораций. Интересы человека лучше удовлетворяются системой, которая разделяет корпорации и вынуждает их конкурировать между собой на благо людей в духе истинной рыночной конкуренции. Пусть корпорации конкурируют друг с другом, чтобы получитьевою прибыль. Пусть люди и местные общины сотрудничают, чтобы создать хорошую жизнь для всех.
Люди в современном мире объединены не глобальной экономикой, а глобальным сознанием, что мы живем на одной планете и у нас одна судьба. Это сознание уже возникает и имеет три составляющих, которые уникальны в человеческой истории. Во-первых, формирующие идеи есть продукт коллективного творчества общественных движений, объединяющих миллионы обыкновенных людей, которые живут и работают вне элитных коридоров власти.
Во-вторых, это участие носит поистине глобальный характер, вовлекая в себя людей практически каждой страны, культуры и языка. В-третьих, новое сознание быстро развивается, адаптируется и приобретает все более конкретные очертания по мере того, как местные группы сливаются в глобальные альянсы, обмениваются идеями, согласовывают свои позиции по различным вопросам во время встреч, а также при помощи средств связи, таких как факс, телефон и электронная почта.
Этот процесс создает растущую сеть понимания, общих интересов и взаимного сочувствия, которая составляет надежную основу глобального человеческого сообщества. Сила и жизнеспособность этой сети проистекают из того факта, что ее участники (в отличие от обитателей Стратоса, живущих в «блестящей изоляции» в мире роскоши), имеют корни в реальном мире, они прочно связаны с конкретным местом на земле. Они напрямую испытывают последствия расширяющегося кризиса. Их опыт подлинный, и они естественным образом склонны разделять человеческие и корпоративные интересы.
Участвуя в общественных движениях, составляющих движущую силу экологической революции, все большее число граждан посвящает себя перестройке тех мест, где они живут, и поиску единомышленников. Эти люди создают активное понимание необходимости сотрудничества в глобальных обще человеческих интересах посредством добровольной деятельности, которая порождает неимоверную общественную энергию без концентрации власти, которую легко использовать во вред.
Эти усилия создают фундамент нового человеческого общества экологической эры. И когда они поднимают известный лозунг: «Мысли локально, действуй глобально» до уровня политической повестки, объединительный при экологического движения преобразуется так: «Глобализуйте сознание Локализуйте экономику!».
РУКОВОДЯЩИЕ ПРИНЦИПЫ
Формирующие идеи революции Коперника были продуктом научного наблюдения за физическими телами, и корни этих идей можно проследить в работах небольшого числа известных ученых физиков. В отличие от этого, формирующие идеи экологической революции являются продуктов коллективного человеческого опыта и изучения, как живых, так и неживых систем. Они сформулированы в огромном числе заключительных документов и декларациях общественных движений и находят теоретическое обоснование в научных трактатах ученых широкого спектра академических дисциплин, включая историю, социологию, экологию, экономику, биологию, физику, общую теорию систем и экологическую экономику. Эти идеи можно свести к небольшому числу руководящих принципов по созданию здоровых обществ XXI века.
Принцип экологической устойчивости. Здоровые общества экологически устойчивы, то есть их экономика должна удовлетворять трем условиям .
1. Скорость использования возобновляемых источников не должна превышать скорости их возобновления экосистемой.
2. Скорость потребления или невозвратного захоронения невозобновляемых ресурсов не должна превышать скорости, с которой развиваются и вводятся в употребление их возобновляемые аналоги.
3. Объем загрязняющих выбросов в окружающую среду не должен превышать способности экосистемы естественным образом обезвреживать их.
Любое использование экологических ресурсов или абсорбирующей способности, превышающее эти характеристики, является по определению неустойчивым и ставит под угрозу возможности, доступные для будущих поколений. Этот принцип определяет коллективные права собственности будущих поколений, которые имеют преимущество по сравнению с правами личной собственности.
Принцип экономической справедливости. Здоровые общества обеспечивают всех своих членов — как ныне живущих, так и еще не родившихся, — всем тем, что необходимо для здоровой, безопасной, продуктивной и насыщенной жизни. Нет ничего плохого в дополнительном вознаграждении тех, кто вносит больший вклад, но лишь в том случае, когда удовлетворены основные потребности каждого, возможности будущих поколений не ставятся под угрозу, а распределение экономической власти не становится дестабилизирующим.
Принцип биологического и культурного разнообразия. Здоровые общества поддерживают биологическое и культурное разнообразие планеты. Разнообразие — это фундамент эволюционного потенциала. Поддержание биологического и культурного разнообразия существенно необходимо для нашего конструктивного участия в эволюционном процессе.
Принцип человеческой суверенности (также известный как принцип вспомогательности). В здоровых обществах суверенность заключена в гражданском обществе. Цель человеческой экономики — удовлетворить потребности людей, а не денег, не корпораций и не правительств. Суверенное и неотчуждаемое право людей — решать, какое использование земли лучше служит удовлетворению потребностей их тела и духа с учетом соблюдения первых трех принципов. Люди лучше всего могут осуществлять это право в тех случаях, когда:
• владельцы производственных мощностей терпеливы, а контроль за мощностями осуществляется на местном уровне, гарантируя таким образом, что важные решения будут приниматься теми, кто будет нести бремя последствий принимаемых ими решений;
• правящие власти и ответственность находятся на самом низком возможном местном уровне, что дает возможность максимально увеличить прямое демократическое участие в управлении;
• более отдаленные системные уровни определяют свою роль как обслуживание и содействие местной власти в достижении намеченных ею целей.
Принцип внутренней ответственности. Здоровые общества передают все издержки решений по распоряжению ресурсами тем, кто участвует в принятии этих решений, — существенное требование к эффективности в саморегулирующихся экономических системах. Этот принцип применим к частным лицам, предприятиям и политическим юрисдикциям. Ни один субъект не имеет права перекладывать издержки своего потребления на другого субъекта. Цель — структурировать экономические отношения так, чтобы побудить каждый населенный пункт жить в пределах несущей способности своей экосистемы. В такой же степени, в какой глобал изо ванная экономическая система предлагает максимальную степень приватизации экономических выгод и социализации издержек, более местная экономическая система самообеспечивающихся местных экономик стимулирует интернализацию издержек, поскольку и последствия социализации издержек, и власть, требуемая для их интернализации, находятся на местном уровне.
Принцип общего наследия. Здоровые общества признают, что экологические ресурсы планеты и накопленное знание о биологических видах — это ресурс, в равной степени принадлежащий всем, и каждый человек — ныне живущий и еще не родившийся — может пользоваться им для своего блага. Ни один из этих ресурсов не может по праву быть монополизирован или использован в интересах, противоречащих более широким интересам нынешнего и будущих поколений. И в самом деле, на тех, кто владеет природными ресурсами, по справедливости лежит обязанность служить попечителем интересов грядущих поколений, а на тех, кто владеет специальными знаниями, — делиться ими с теми, кому они могут оказаться полезны.
Здоровое функционирование общества зависит от приоритета прав и ответственности, вытекающих из этих принципов, над всеми остальными правами, включая права частных лиц, корпораций и правительств. Ставя в центр интересы людей, а не корпораций, эти принципы предлагают четкую альтернативу рецептам корпоративного либертарианства по исправлению социальной дисфункции.
Здоровые общества стремятся к равновесию во всем. Они признают роль как правительств, так и бизнеса, подотчетного местным органам власти, в тоже время ограничивая доминирование сильных удаленных правительств и корпораций. Точно так же они стремятся к местному самообеспечению и вместе с тем свободно обмениваются информацией и технологиями, избегая как чрезмерной внешней зависимости, так и местной самоизоляции.
Подобающей организационной формой экологической эры, вероятно, будет многоуровневая система укорененной экономики, где основной экономической единицей является семейное хозяйство с последовательным географическим объединением в села/микрорайоны, районы, страны и регионы (см. рис. 21.3) . Воплощая принцип внутренней ответственности, каждый уровень стремится действовать в той мере, в какой он реально способен, как интегрированное самодостаточное, политически, экономически и экологически самоуправляемое сообщество. Начиная с основной единицы каждый уровень системы стремится к достижению оптимально возможного экологического самообеспечения, особенно в удовлетворении основных потребностей.
Рис. 21.3. Укорененная экономика
Для компенсации неравномерности в природных возможностях элементы системы на каждом уровне осуществляют выборочный обмен с другими элементами одного объединения, стремясь к максимально сбалансированному обмену. Семейные хозяйства обмениваются с такими же семейными хозяйствами в своей деревне, поселке, микрорайоне, а те, в свою очередь, с аналогичными величинами в пределах своего района и т. д. Чем меньше единица этой системы, тем больше необходимость в обмене. Таким образом, значительная доля экономической деятельности семейных хозяйств по необходимости должна состоять во внешнем обмене. Хотя многие семейные хозяйства могут выращивать кукую-то часть своего пищевого рациона, едва ли они смогут достичь уровня полной самообеспеченности. Экологическая экономика поселков, деревень и микрорайонов будет уже в большей степени самодостаточна, а регионы будут уже практически самодостаточны.
Организация с целью удовлетворения экономических потребностей как можно ближе к местному уровню позволяет применять принцип вспомогательности, в соответствии с которым управляющей властью и ответстценностью следует облекать наименьшую и самую локальную из всех возможных единицу. Это позволяет поддерживать рыночную систему, в которой власть рынка и политическая власть на каждом уровне уравновешены. Местным фирмам отдается естественное предпочтение, и поток товаров и людей издалека уменьшается.
Сокращение торговли и увеличение самодостаточности может также означать меньший потребительский выбор. В северном климате мы можем есть зимние или консервированные овощи и добавлять в кашу яблоки вместо бананов. Жители лесных зон могут строить свои дома из дерева, а те, кто живет в жарком и сухом климате, из земляных материалов. Некоторые цены могут возрасти. В целом, однако, жертвы будут небольшие в сравнении с перспективой большей экономической безопасности, надежного добрососедства, при котором люди могут без страха ходить ночью по улицам, более здоровой окружающей средой, выживанием нашего вида и созданием новых эволюционных возможностей.
По мере того как мы реорганизуемся в многоуровневую систему, вполне вероятно, что мы продолжим нынешний процесс переделки национальных границ. Более крупные страны, которые стали слишком велики и сложны для управления, могут разделиться на ряд менее крупных, как это случилось с СССР и обсуждается в Канаде. Нынешнее политическое движение к большей самостоятельности местных административных структур и к большей автономии в Соединенных Штатах является отчасти реакцией на тот факт, что Соединенные Штаты достигли неуправляемого размера и сложности даже без Североамериканского договора о торговле и тарифах (НАФТА), Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества (АТЭС) и Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ). Имеет большой смысл передать конкретным штатам больше власти, которая ранее находилась на уровне всей страны, включая власть регулировать коммерцию и торговлю. И наоборот, многие более мелкие страны могут прийти к мысли, что они слишком малы, чтобы обеспечить свою жизнеспособность, и принять решение в какой-то форме объединиться с соседями. В не очень отдаленном будущем мы, возможно, будем смотреть на нынешние лихорадочные попытки организации все более крупных экономических блоков посредством региональных торговых соглашений и ГАТТ как на последние отчаянные судороги умирающей эры.
Принципы экологической революции ведут к глобальной системе локальных экономик, которая рассредоточивает как власть, так и ответственность и ограничивает возможность одной группы перекладывать общественную и экологическую стоимость своего потребления на других. Вместо того чтобы вынуждать местные образования ввязываться в международную конкуренцию в качестве условия для своего выживания, локализированная глобальная система содействует самодостаточности в обеспечении местных потребностей.
Вместо того, чтобы содействовать единообразной глобализованной потребительской культуре, она стимулирует культурное разнообразие. Вместо того чтобы измерять успех количеством заработанных денег, она предпочитает измерять его в терминах здоровой функции общества.
В ИНТЕРЕСАХ ЧЕЛОВЕКА
Хотя вопросы классовой и политической власти имеют большое значение в программе экологической революции, она является не столько классовой борьбой, сколько борьбой людей против вышедшей из-под контроля экономической системы. Преобразование этой системы соответствует интересам всех жителей, включая обитателей Стратоса. По мере того, как мы организуемся для достижения этой цели, следует иметь в виду четыре соображения.
1. Суверенность принадлежит только людям — всем людям, реальным людям, которым нужен чистый воздух для дыхания, чистая вода для питья, незараженная пища и способы заработка, позволяющие человеку себя содержать. Ни правительство, ни корпорации не могут узурпировать эту суверенность, если только мы добровольно не согласимся уступить ее.
2. У корпораций нет естественных и неотчуждаемых прав. Корпорация есть общественное лицо, созданное общественным действием посредством выдачи общественной хартии для службы общественным интересам. Мы, суверенные люди, имеем неотчуждаемое право решать, удовлетворяется ли заявленный общественный интерес, и установить правовой процесс изменения или отзыва корпоративной хартии в любой момент по нашему желанию. Нам нужно только принять решение.
3. Проблема заключается в системе. Постепенные изменения внутри отдельных корпораций или политических институтов не могут привести к желаемому результату. Вся система институциональной власти должна быть изменена.
4. Экологическая революция есть революция идей, а не пушек. Экологическая революция — это открытое движение, приглашающее к участию всех, кто стремится к созданию здорового общества, в котором жизнь могла бы действительно процветать. Человеческий интерес — это не интерес корпораций, а интерес всех людей.
22. Хорошая жизнь
Наша деревня была процветающей... Настоящей
основой нашего процветания... было глубокое и прочное
чувство общности, которое позволяло нам наилучшим
образом использовать эти ресурсы. .. У нас было все,
что нам нужно, — добротно сделанные, красивые вещи,
которые служили долго, — но о большом «потреблении»
речи не шло.
Экнат Исваран
Положив в основу организации общества цель удовлетворить материальные потребности, мы превратили социальную дисфункцию в добродетель, снизив качество нашей жизни. Люди — существа сложные. У нас есть бесспорная способность к ненависти, насилию, конкуренции и зависти. У нас также есть бесспорная способность к любви, нежности, сотрудничеству и состраданию. Здоровое общество воспитывает последние качества и таким образом создает изобилие тех вещей, которые наиболее важны для повышения качества нашей жизни. Дисфункциональное общество взращивает первое и таким образом создает дефицит и лишения. В здоровом обществе очень легко жить в равновесии с природой, тогда как дисфункциональное общество делает это практически невозможным.
Организуем ли мы наше общество на принципах социального и природного здоровья или на принципе социальной дисфункции, зависит только от нашего выбора. Это в значительной степени выбор между организацией в интересах человека и организацией в интересах корпораций. Мы уже начинаем осознавать, что если мы сосредоточимся на создании общества, которое повышает качество нашей жизни, а не количество нашего потребления, то мы сможем двигаться одновременно и к устойчивости, и к лучшей жизни практически для каждого. В данной главе мы исследуем эти возможности.
ЗАБОТЛИВЫЕ СЕМЬИ И ОБЩИНЫ
Хотя инстинкт конкуренции составляет важную часть нашей природы, есть веские основания считать, что он уступает главному инстинкту установления связей — инстинкту заботы и сотрудничества. Как и у всех остальных видов животных, выживание которых зависит от общественных связей, человечество выработало способность принадлежать и сотрудничать, а не только конкурировать. По словам культуролога Мэри Кларк,
древний человек не смог бы выжить без расширенных социальных связей, выходящих за рамка отношений родителей и потомства, необходимых для защиты беспомощных человеческих детенышей, — работа, которую матери в одиночку не смогли бы выполнить. Социальным связи со своей группой были биологической необходимостью — и для взроалых, и для детей .
С тех пор, по сути дела, мало что изменилось. Фундаментальный, хотя часто и не замечаемый факт заключается в том, что социальные связи также абсолютно необходимы для здорового функционирования современного общества, как и для более традиционного или племенного общества. Политолог Гарвардского университета Роберт Путнэм называет связи, характеризующие сильное гражданское общество, «социальным капиталом». Он показал его важность в исследовании эффективности местного правительства в Италии.
Начиная с 1970-х годов Италия учредила двадцать региональных правительств. Формально их структура была идентична. Однако существовали очень значительные различия в социальных, экономических, политических и культурных условиях, в которых эти структуры были созданы. Районы различались «от до промышленных до постиндустриальных, от набожно-католических до убежденно коммунистических, от инертно-феодальных до лихорадочно-современных». В некоторых районах новые правительственные структуры были «неэффективны, инертны и коррумпированы». В других они были динамичны и эффективны: они «создавали инновационные программы детского воспитания в дошкольных учреждениях и центры профессиональной переподготовки, содействовали инвестициям и экономическому развитию, первыми устанавливая природоохранные стандарты и создавая семейные клиники» .
Путнэм выявил лишь один набор показателей, значительно отличавший те районы, в которых правительство работало, от тех, где оно не работало. Это были показатели сильного и активного гражданского общества, измеряемые по «количеству избирателей, принимавших участие в голосовании, количеству читателей газет, членству в хоровых обществах и литературных клубах, клубах «Львов» и футбольных клубах». Районы, где эти показатели находились на высоком уровне, Путнэм назвал районами с высокоразвитым «социальным капиталом». Густая сеть нерыночных отношений создала в целом ощущение доверия и взаимности, которое повышало эффективность человеческих отношений .
До сих пор мы уделяли слишком мало внимания значению социального капитала для здорового функционирования общества и редко принимали во внимание воздействие экономических структур и политики на формирование или сокращение этого капитала. Нижеследующие вопросы помогают выявить природу этой связи. Предпочитают ли люди совершать покупки в маленьких местных магазинчиках, владельцев которых они знают по имени, или в гигантских торговых центрах и крупных розничных сетях, в основном за пределами города? Предпочитают ли они фермерский рынок или супермаркет? Каков размер ферм, находятся ли они в личной собственности, работают ли на них семьи или они контролируются огромными корпоративными предприятиями и на них работают преимущественно безземельные наемные рабочие? Посвящают ли жители свободное время игре в бейсбол, общественным садам, местному театру, общественным обязанностям, культурным центрам и школьным советам или они проводят время за просмотром телерекламы? Есть ли в их районе кредитные кооперативы и местные банки, готовые поддерживать местных предпринимателей, или только отделении крупных городских банков, настроенных преимущественно на международные денежные рынки? Считают ли жители этот район своим постоянным домом или рабочие и специалисты этого района ездят на работу куда-то далеко и считают свое место проживания временным? Принадлежат ли средства производства местным предпринимателям или далеким корпорациям? Ведутся ли лесозаготовки избирательно и устойчиво местными фирмами для того, чтобы обеспечивать материал для местной промышленности, или местные леса каждые 40-60 лет подвергаются сплошной вырубке по воле крупных глобальных корпораций, а необработанные лесоматериалы сразу же экспортируются куда-нибудь на другой край света?
Ответы на эти вопросы являются мощным диагностическим средством для определения чувства достоинства, свободы, ответственности, процветания и безопасности местных жителей и ту степень, в которой отношения характеризуются доверием, пониманием общности интересов и сотрудничеством.
ОБРАТНОЕ РАЗВИТИЕ КОРМИЛЬЦЕВ
Часто отмечают, что около 80% ущерба окружающей среде наносится 1,1 млрд. сверхпотребителей. Алан Дюрнинг в книге «Где же предел достаточности?» отмечает, что приблизительно для 20% населения Земли основными составляющими в их жизни являются машина, мясная диета и использование предварительно упакованных и одноразовых товаров . Наряду с этим другие 20% жителей Земли живут в условиях абсолютной нищеты. Дюрнинг, однако, делает одно очень важное замечание, которое многие упускают из виду: примерно 60% населения Земли в настоящий момент в основном удовлетворяют свои потребности относительно устойчивым образом (см. табл. 22.1).
Таблица 22.1
Основано на данных Алана Дюрнинга «И все же где предел достаточности?» в книге Лестера Брауна и др. «Состояние мира» 1991 г. (New York: W. W. Norton, 1991), с. 153-169.1
Как члены всемирного класса кормильцев, они пользуются велосипедом и общественным наземным транспортом; питаются здоровой пищей, состоящей из зерновых, овощей и небольшого количества мяса; покупают небольшое количество предварительно упакованных товаров и вторично перерабатывают большую часть своих отходов. Хотя их стиль жизни не соответствует нашему представлению о потребительском изобилии, но она не похожа и на жизнь, полную лишений, и в правильно организованном обществе данные характеристики могут считаться признаком высокого и приносящего удовлетворения качества жизни.
Общество, организованное вокруг пешего передвижения, велосипеда и общественного транспорта, может предложить более высокое качество жизни, чем то, при котором в общественном пространстве доминируют автомобили и высокоскоростные автомагистрали. Рационс незначительным содержанием мяса и жиров, основанный на естественной пище, может способствовать улучшению здоровья и большей умственной и физической силе, чем рацион с высоким содержанием животных жиров. Жизнь, свободная от погони за последней модой, импульсивной покупки неполноценной пищи и бесполезной бытовой техники и лишнего количества рабочих часов, необходимых для приобретения всего этого, представляет собой жизнь, свободную от всего того, что отчуждает нас от семьи, близкого окружения и от природы.
Здесь проявляется трагедия почти пятидесяти лет экономического роста и национального развития. Вместо того чтобы строить общество, которое создает хорошую жизнь для кормильцев и открывает путь для перехода малообеспеченных в класс кормильцев, мы пошли по пути стимулирования избыточного потребления тех, кто уже потребляет сверх меры, стимулируя при этом переход кормильцев в класс избыточных потребителей и выталкивая многих из тех, кто находится в классе кормильцев, в класс отверженных. В процессе этого мы зачастую делали более трудной жизнь тех, кто остается в классе корильцев, заменяя систему производства, которая раньше удовлетворяла их нужды, и отдавая приоритет общественным сооружениям, таким как скоромные автомагистрали и крупные торговые центры, которые служат избыточным потребителям, а не тому, что служит кормильцам, — как, например, общественный транспорт и общественные рынки.
ОТ ИЗБЫТОЧНОГО ПОТРЕБЛЕНИЕ К УСТОЙЧИВОМУ СООБЩЕСТВУ
Рассуждения об избыточном потреблении мы часто связываем с необходимостью проявить самодисциплину, отказавшись от многих вещей, которые приносят в нашу жизнь удобство и удовлетворение. Но есть еще другая, более привлекательная возможность: организовать наше жизненное пространство и системы производства так, чтобы одновременно и улучшить качество жизни, и устранить избыточную нагрузку, которую мы оказываем на природную среду. Наш переезде Фрэн (моей супругой) в Нью-Йорк-сити в 1992 году помог мне увидеть эти возможности.
Хотя Нью-Йорк глубоко поражен преступностью, нищетой и прочими проявлениями неравенства современной экономической жизни, мы оказались вовсе не в холодном, безликом городе, который мы ожидали увидеть. Вместо этого мы увидели городе большим этническим разнообразием и маленькими магазинчиками, в которых пульсирует человеческая энергия, и жизненную силу, которую редко можно встретить в другом месте. Нью-Йорк — далеко не образец устойчивости, и в нем есть много такого, что снижает качество жизни, но жизнь в Нью-Йорке помогла нам лучше оценить упущенные возможности.
При высокой плотности населения — в среднем 5000 жителей на квартал, проживающих в многоквартирных домах, — работающей системе метро, с магазинами, расположенными на расстоянии ходьбы от большинства жилых домов, Нью-Йорк потребляет в среднем в два раза меньше энергии на человека, чем средний житель Соединенных Штатов в целом. В первый раз за сорок лет у нас с Фрэн нет машины. Мой офис расположен в нашей квартире, а Фрэн ездит на работу в метро. Более 90% наших покупок мы совершаем в радиусе трех жилых кварталов от нашей квартиры: аптека, хозтовары, электроника, книги, овощи, одежда, бытовые товары — и выбор громадный. Для нужд моего офиса прямо напротив нас расположена экологически сознательная типография, магазин программного обеспечения находится за углом, и два магазина канцелярских принадлежностей в пределах пяти минут ходьбы от дома.
Точно так же у нас есть широкий выбор ресторанов всех мыслимых национальных кухонь и уровней цен, джаз-клубы, театр, опера, танцплощадка, художественные галереи, музеи, бесплатные общественные концерты и клубы здоровья — и все в пределах ходьбы или поездки на метро. Необыкновенная система парков и ботанических садов позволяет даже выезжать на природу в пределах городской черты. Когда нам хочется выехать за город, мы садимся на поезд или арендуем машину в соседнем агентстве. Вместо того чтобы ощущать неудобство из-за отсутствия машины мы чувствуем себя свободными нет надобности участвовать в давке уличного движения, решать, где припарковать машину, преодолевать трудности со страховкой и подвергаться ограблению при ремонте машины. Тысячи долларов, которые мы экономим каждый год, позволяют мне посвятить свою жизнь тому, что мне нравится, например писать эту книгу.
Нам особенно нравится фермерский рынок на Юнион-сквер, расположенный всего лишь в полуквартале от нашего дома. Здесь четыре дня в неделю люди работающие неподалеку на маленьких фермочках, молокоперерабатывающих фермах, домашних винокурнях и хлебопекарнях продают свои изделия: яйца и птицу, выращенную на фермах с открытым выпасом, молоко от коров, которых не подвергали инъекциям гормона роста, органически выращенные фрукты и овощи, свежее мясо и рыбу, и все это без пищевых добавок и искусственных гормонов. Большую часть года я готовлю еду в основном из того, что продается на этом рынке. Потребляя питательную, ароматную, свободную от химических соединений пищу, мы чувствуем себя здоровее и сильнее, лучше спим и более ясно мыслим. Нам приятно лично знакомиться с фермерами, и нас радует мысль о том, что мы знаем: наша пища произведена экологически ответственным образом.
Поскольку мы носим свежие, неупакованные продукты с рынка в продуктовых сумках, то у нас образуется мало отходов. Город занимается вторичной переработкой алюминиевых банок, стекла, пластика и газет. В среду и субботу местная добровольная организация собирает на рынке органические отходы для компостирования. Мы теперь отправляем очень мало отходов на свалку.
В целом мы ведем более здоровую, счастливую и экологически ответственную жизнь, чем когда либо раньше, не потому, что мы героически добродетельны, а потому, что место, где мы живем, оказалось, в силу различных причин, организовано таким образом, что вести такую жизнь относительно легко и естественно. Этот опыт помог нам увидеть важность того, как мы организуем себя в определении качества наших социальных и экологических взаимоотношений — и, следовательно, нашей жизни. Очень многое можно еще сделать для того, чтобы Нью-Йорк стал более пригодным для жизни и устойчивым, — начиная с запрета личных автомобилей на Манхэттене — но то, что у нас есть, показывает некоторые существенные возможности.
Подумайте о последствиях того, что большая часть нагрузки, которую мы, избыточные потребители, накладываем на нашу планету, вызвана использованием автомобилей и самолетов, потреблением нездоровой пищи, произведенной разрушительными для земли методами, которые к тому же отравляют пищу ядовитыми остатками, использованием одноразовых продуктов в ненужной упаковке. В самом деле, так ли уж трудно отказаться от поездок на работу по забитым машинами автомагистралям, от постоянного шума, боязни потерять работу, от хитроумной техники, которой мы никогда не пользуемся, одежды, которую мы редко носим, нездоровой жирной пищи, напичканных химикатами фруктов и овощей, от товаров, которые быстро выходят из строя, отказаться от использования никому не нужной упаковки, утомительных деловых поездок и энергетически неэффективных домов и зданий? А как насчет военных, которые несут ответственность приблизительно за 30% деградации окружающей среды в мире ? Разве трудно было бы решать все наши споры невоенными методами?
Нам необходимо реорганизовать общество для устойчивой и хорошей жизни. Очень важный аргумент, который часто не принимают в расчет, состоит в том, что многое из того, что необходимо сделать для гармонизации отношений с Землей, представляет собой совместный, а не индивидуальный выбор.
Если мы его сделаем правильно, то улучшения в качестве нашей жизни могут более чем оправдать все связанные с этим жертвы. Позвольте мне проиллюстрировать это, предложив сделать несколько вещей, для того чтобы добиться устойчивости трех главных систем — городской среды и транспорта, продовольствия и сельского хозяйства и материалов. В каждом случае кажется, что эволюция существующих систем формировалась скорее корпоративными, а не человеческими интересами. Изменения, которые мы должны внести для создания здорового общества, могут быть связаны с трудностями для крупнейших корпораций, но они значительно улучшат качество жизни человека.
ГОРОДСКАЯ СРЕДА И ТРАНСПОРТ
В книге «Возрождение наших городов» Дэвид Энгвич напоминает нам, что люди изобрели города как место для общения людей. Цель городов — «содействовать обмену информацией, дружбой, материальными вещами, культурой, знаниями, откровениями и навыками» при очень незначительной потребности в поездках . Раньше города состояли в основном из мест взаимного общения людей — таких как магазины, школы, жилые дома и общественные здания. Пути, соединявшие места общения, также были местами встреч и укрепления отношений с соседями.
Автомобиль фундаментально изменил наши города, захватывая все больше места, которое раньше было отведено обмену между людьми, и преобразуя его в систему автостоянок, соединенных автодорогами. Таким образом, многие из тех мест, которые когда-то нас соединяли, теперь превращены в шумные, забитые машинами, загазованные пространства, которые изолируют нас друг от друга и разрушают качество нашей жизни. Чем более плотное и активное движение протекает через наш район, тем меньше мы чувствуем себя там дома и тем меньше вероятности, что мы будем заводить какие-либо отношения с нашими соседями .
Автомобиль не только наименее энергоэффективный способ передвижения, он также наименее пространственно эффективный. Если мы примем во внимание множество мест парковки, которое должно быть у каждой машины: у дома, у офиса, у торгового центра, у церкви, у мест развлечения и отдыха, у школы, — плюс то количество дорожного пространства, которое требуется для их движения, то окажется, что общее пространство, необходимое для каждой семейной машины, в три раза больше, чем площадь среднего семейного дома .
Одна из причин, по которым люди переселяются в пригороды, заключается в том, чтобы избежать экологических и социальных последствий завоевания города автомобилем. Как только плодородные сельскохозяйственные земли заливаются асфальтом, мы оказываемся отделенными от природы и друг от друга все большими расстояниями, наша зависимость от автомобиля увеличивается, и среднее потребление энергии на человека резко взлетает вверх — как для поездок, так и для обогрева или охлаждения изолированных односемейных долмов, в которых живут обитатели пригородов. Есть веское основание для заключения, сделанного городскими экологами Уильямом Рисом и Марком Розландом, что «расползание пригородов — это, возможно, самый расточительный способ жилой застройки с экономической, экологической и социальной точек зрения из всех, когда-либо придуманных человечеством» .
Автомобильные компании продают свои товары как пропуск к достижению свободы, определяемой во многих авторекламах как бегство на автомобиле в чистую загородную среду. Это парадоксально, потому что автомобиль, — вероятно, самое большое средство превращения городов в непригодное для проживания место — теперь превращает сельскую местность в расползающиеся пригороды и длинные торговые центры и ставит нас во все большую зависимость от машин для выживания в условиях такого бедствия.
В 1950 году средний американец проезжал 3800 километров. Эта цифра уведичилась до 9700 километров к 1990 году. Больше свободы? Примерно половину расстояния, которое проезжают американцы, составляет дорога наработу по забитым машинами шоссе. Между 1969 и 1990 годом количество километров, которое проезжает средняя американская семья на работу, увеличилось на 16%. Второе по важности использование машины — совершение покупок. Среднее расстояние, проезжаемое для совершения покупок, увеличилось на 88%. Третье использование — для деловых поездок, доставки детей в школу и из школы, поездок к врачам и в церковь — возросло на 135%. Социальные поездки и поездки с целью отдыха на самом деле уменьшились на 1 %,потому что на них остается меньше времени. Согласно оценкам, в крупнейших городских районах США от 1 до 2 млрд человеко-часов в год теряется на ожидание в уличных пробках .
Очень нетрудно догадаться, кто выигрывает от такого ухудшения качества нашей жизни. По размерам продаж три крупнейшие компании в Америке — «Дженерал моторе корпорейшн» (автомобили), «Экссон корпорейшн» (нефть), и «Форд мотор компани» (автомобили). «Мобил корпорейшн» идет седьмой по счету.
В 1992 году голландский город Гронинген с населением 170 000 жителей перекопал автомагистрали в центре города и предпринял различные шаги по превращению велосипеда в основное средство передвижения. В результате этого бизнес улучшился, объем аренды увеличился, отток жителей из города прекратился и даже пошел в обратную сторону. Местный бизнес, который раньше выступал против ограничения автодвижения, теперь требует еще больших ограничений .
Это шаг, на который следует пойти гораздо большему числу городов. Едвали есть какие-то мероприятия, которые могут сделать больше для улучшения качества нашей жизни и здоровья окружающей среды, чем организация жизненного пространства так, чтобы уменьшить зависимость от автомобиля. Другие меры, которые могут этому содействовать, включают планирование и контроль за использованием городской территории'для увеличения плотности городов и близости к месту работы, к дому, к местам отдыха, ограничение мест парковки, увеличение налогов на бензин, инвестирование в систему общественного транспорта и создания удобств для пешеходов и велосипедистов.
«Постойте-ка! — скажет корпоративный либертарианец, — а что же тогда станет с экономикой? Каждое шестое рабочее место в Соединенных Штатах связано с автомобильной промышленностью. В Австралии — каждое десятое . Безработица взметнется вверх, и стоимость акций резко упадет, если мы реорганизуем пространство так, чтобы обходиться без автомобиля. Это привело бы к экономической катастрофе».
Это важный аргумент, на который лучше всего ответить другим вопросом. Рационально ли строить экономику таким образом, что инвесторы извлекают выгоды из социально вредного инвестирования, а единственная работа, которую люди могут найти, состоит в производстве вещей, ухудшающих качество жизни? Человек разумный, безусловно, может найти лучший способ обеспечить людей средствами к существованию. Мы сейчас вернемся к этому вопросу.
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ И СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
Наша продовольственная и сельскохозяйственная система также спланированы, чтобы приносить прибыль гигантским химическим корпорациям и корпорациям агробизнеса без особого внимания к здоровью людей и экосистем. Отличительными чертами этой системы являются механизированное производство с применением большого количества химических веществ, транспортировка на далекие расстояния, несвободные производители, работающие по найму, сезонные рабочие, едва сводящие концы с концами на нищенскую зарплату, а также крупные правительственные субсидии, выплачиваемые гигантским корпорациям. Эта система очень хорошо подходит для прибыльного массового производства стандартизованных пищевых продуктов. Это происходит за счет истощения почв и водоносных горизонтов, загрязнения воды химическими смывами и вытеснения мелких семейных ферм, которые в течение долгого времени были краеугольным камнем сильных сельскохозяйственных поселков. Большая часть того, что дает эта система потребителю, состоит из глубоко переработанной, расточительно упакованной пищи сомнительной питательной ценности, зараженной остатками химикатов. Хотя эта система заполняет супермаркеты до изобилия, она дает ложную информацию о питательной ценности, сильно сопротивляется любым попыткам информировать покупателей относительно добавок, синтетических гормонов и токсичных веществ, которые могут попадать к ним через пищу, и оставляет потребителям узкий выбор органически выращенной и непереработанной пищи, произведенной местными фермерами. Наш выбор пищи был в значительной степени сведен к тому, что корпорации считают выгодным нам предложить.
Даже люди взрослые, намеренные питаться здоровой пищей, выращенной ответственными производителями, редко добиваются того, чтобы узнать, поймана ли рыба, которую мы только что собрались купить, огромным иностранным траулером, процеживающим океан мелкой дрейфующей сетью до полного истощения, или местным рыбаком, использующим экологически щадящие снасти. У нас нет возможности узнать, взят ли тот или иной кусок мяса от животного, выращенного надлежащим образом на природных пастбищах, или на нестабильных землях, с которых недавно спилили тропический лес, и откормленного в стойлах зерном, которым можно было накормить голодных людей. Нет никакой возможности узнать, были ли коровы, которые дают нам молоко, инъецированы искусственными гормонами, поскольку под нажимом корпорации «Монсанто» правительство запрещает указывать данную информацию на этикетках.
Если наша цель заключается в обеспечении хорошей жизни для людей, то нам нужно преобразовать нашу систему сельского хозяйства и производства пищи в такой же степени, как мы должны преобразовать наше жизненное пространство и транспортную систему. Нашей целью должна стать оптимизация использования земельных и водных ресурсов для удовлетворения нужд увеличивающегося населения рационом, содержащим достаточное количество питательных веществ и клетчатки, а также средствами к существованию. И мы должны сделать это способом, который не истощает ресурсы.
Подобающая система, скорее всего, должна включать гораздо большую долю небольших интенсивных семейных ферм, производящих широкий ассортимент продуктов питания, клетчатки, скота и энергетических продуктов для местных рынков. Фермерская практика должна опираться на биоинтенсивные методы для поддержания плодородия почвы, водосбережения и контроля сельскохозяйственных вредителей. Система производства пищи должна быть спланирована так, чтобы ограничивать, сдерживать и вторично перерабатывать загрязнители, — включая переработку человеческих фекалий, — и зависеть преимущественно от возобновляемых источников генерируемой солнцем энергии, в том числе мускульной силы животных и биогаза — для приготовления, производства, переработки, хранения и транспортировки . Шаги по созданию такой системы должны включать проведение аграрной реформы по разделу крупных сельскохозяйственных владений, предоставление достаточных кредитов мелким фермерам, создание фермерской службы исследования и внедрения, ориентированных на биоинтенсивные методы, требование полного и точного указания всех составляющих на пищевых этикетках, отмену финансовых и экологических субсидий на сельскохозяйственные химикалии, увеличение стоимости перевозки продовольствия посредством отмены энергетических и других транспортных субсидий, и создание подотчетной местным жителям администрации по управлению водоразделами для координации мер по охране почвы и воды.
Хотя движение в направлении более локализованных продовольственной и сельскохозяйственной систем и более здорового, менее жирного рациона потребует дополнительной корректировки наших пищевых привычек, это вовсе не ведет к жертвам и лишениям. Скорее это ведет к повышению плодородия почвы и преобразованию наших мест проживания в более безопасные, полные кипучей жизни поселения, где живут люди, здоровые телом и духом, которые питаются целостной незагрязненной пищей. Составляющие такого видения технически и социально достижимы. Для этого требуется лишь реорганизовать соответствующие системы в интересах человека, а не корпораций.
МАТЕРИАЛЫ
Для того чтобы достичь истинной устойчивости, мы должны уменьшить наш «мусорный индекс» — то, что мы навсегда выбрасываем в окружающую среду и то, что не может быть естественным образом вторично переработано и использовано — почти до нуля. Производственная деятельность должна быть организована как закрытая система. Ископаемые и другие ресурсы, которые не разлагаются в природной среде после их извлечения из земли, должны стать частью постоянного капитала общества и бесконечно проходить вторичную переработку. Органические материалы могут быть помещены в природных экосистемах, но только таким способом, который позволяет им быть снова поглощенными производительной системой природы.
Индивидуальных потребителей часто призывают сортировать и сдавать во вторичную переработку отходы, что является важной, но недостаточной мерой. Многие из наиболее важных решений не находятся в наших руках, и большая часть мусора, связанного с нашим индивидуальным потреблением, создается и выбрасывается задолго до того, как любой товар дойдет до нас. Рынок редко предлагает нам выбор газет, напечатанных на бумаге, сделанной из отходов, с использованием нетоксичной, биоразлагающейся краски. Никто также не может дать гарантию, что аккуратно связанные стопки газет, которые мы выносим на обочину для вторичной переработки, на самом деле будут переработаны. Такие решения находятся в руках издателей, производителей бумаги, политиков и правительственных бюрократов.
Возьмем для примера саму газету. За двадцатилетний период при нынешней скорости переработки средняя американская семья «потребляет» 100 деревьев в форме печатной продукции. От 60 до 65% этой печатной продукции составляет реклама . Хотя, возможно, мы никогда не читаем и не интересуемся рекламой, нам не дано выбора подписки на газету без рекламы.
Согласно данным Института «Уорлдуоч», «большинство материалов, используемых сегодня, выбрасывается после одноразового употребления — примерно две трети всего алюминия, три четвертых всего металла и бумаги и еще большая доля пластика» . Для добычи необходимых материалов наносится ущерб окружающей среде, производится большое количество мусора, мы работаем дополнительные часы для того, чтобы накопить деньги и заменить то, что выбрасывается, превращаемся во вьючных животных, бесконечно несущих замену им из магазинов в дом, а оттуда — на помойку. Возможно, это и хорошо для экономики, прибылей корпораций и жалования руководству, но это приводит к разрушению нашего качества жизни.
Вторичная переработка не только уменьшает экологическую стоимость добычи ресурсов, но также экономит энергию. Для выплавки стали из металлолома требуется лишь одна треть энергии, затрачиваемой на ее выплавку из руды, загрязнение воздуха уменьшается на 85%, загрязнение воды — на 76%, и ликвидируются отходы добычи ископаемых. Изготовление печатной продукции из макулатуры на 25—60% уменьшает потребление энергии по сравнению с изготовлением ее из древесной пульпы и в то же время на 76% уменьшает выброс воздушных загрязнений и на 35% — водных загрязнений. Вторичное использование приносит еше более впечатляющие результаты. Вторичная переработка бутылочного стекла уменьшает энергопотребление на треть в то время как повторное использование самоіі бутылки сохраняет до 90% энергии, необходимой для производства новой бутылки .
Германия явилась пионером идеи планирования жизненного цикла товара и ответственности за него. Обязательные правительственные программы содействуют тому, чтобы производители автомобилей и бытовой техники брали ответственность за разборку, вторичное использование и переработку своих изделий. Помимо того что это представляет собой экологически ответственную практику, она освобождает потребителя от бремени удаления этих предметов в конце их полезного жизненного цикла . Пожизненный менеджмент может проводиться посредством лизинговых договоров, при которых право собственности на изделие остается за производителем, который берет на себя ответственность как за эксплуатацию, так и за утилизацию и таким образом получает стимул на проектирование изделий, рассчитанных на максимальный срок службы и легкость утилизации.
Правительство может способствовать тому, чтобы производители создавали свои изделия и упаковку с наименьшими отходами, взимая с них налог для покрытия расчетной суммы общественных затрат на последующее захоронение отходов. Правительства могут также потребовать, чтобы посуда для различных напитков разного размера и формы была заменена на стандартную стеклянную посуду, которая может быть многократно использована после мытья и наклейки других этикеток .
Отличного выбора зависит многое. Мы можем сократить количество потребления мяса в своем рационе. Мы можем купить водоочистительный фильтр для того, чтобы сократить зависимость от бутилированной воды и газированных напитков. Мы можем покупать меньше одежды или приобретать машины с большей топливной эффективностью. Существует бесчисленное множество таких положительных предпочтений, которые можно было бы сделать. Однако мы должны уделить больше внимания организации нашего общества устойчивым образом, чтобы ответственный выбор был легким и экономичным.
УСТОЙЧИВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ
Значительная часть требования экономического роста является порождением тщательно культивируемого мифа о том, что единственный способ поддерживать занятость населения — это расширять общее потребление для создания рабочих мест со скоростью, превышающей инвестирование корпораций втрудосберегающие технологии для их устранения. Мы пренебрегаем важной альтернативой — переосмыслить проблему и сконцентрироваться на создании средств к существованию, а не рабочих мест.
Английское слово job определяется в толковом словаре Уэбстера как «конкретная часть работы, например, в чьей-либо профессиональной деятельности или выполненная по договору за плату; все, что необходимо выполнить; задание; поручение; обязанность» . Слово livelihood определяется как «средства к жизни или поддержанию жизни» . Работа есть источник денег. Средства к существованию есть средства к жизни. Разговор о работе вызывает образ человека, работающего на фабрике или в сети быстрого питания крупнейших корпораций мира. Разговор об устойчивых средствах к существованию вызывает образ людей и сообществ, занятых удовлетворением индивидуальных и коллективных потребностей экологически ответственным образом — вызывает образ локализованной системы самоуправляющихся сообществ.
Мы могли бы использовать достижения технолог и для того, чтобы предоставить каждому человеку больше возможностей для благополучного, устойчивого существования. Если мы отдадим этому предпочтение, то вместо того требования, чтобы те, кому посчастливилось иметь работу, приносили свою семейную и общественную жизнь на алтарь конкуренции, в то время как другие прозябают в рядах безработных, мы могли бы организовать наше общество вокруг двадцати- тридцатичасовой рабочей недели, для того чтобы предоставить гарантированную и достаточно хорошо вознаграждаемую трудовую занятость для почти каждого взрослого жителя, который хочет работать. Освободившееся в результате этого время может быть посвящено общественной экономике в деятельности, которая удовлетворяет неудовлетворенные потребности и восстанавливает разорванную в клочья ткань общественных связей.
Возможности возникают необычайные, если мы признаем, что многие существующие виды труда не только не приносят удовлетворения, но обеспечивают производство товаров и услуг, которые либо не являются необходимыми, либо наносят вред обществу и природе. Сюда относится большое количество рабочих мест в автомобильной, химической, упаковочной и нефтяной промышленности; большая часть рекламных и маркетинговых работ; брокеры и финансовые менеджеры, занятые в спекулятивных и других конфискационных формах инвестирования; юристы, бегущие следом за машинами скорой помощи; 14 млн. рабочих военной промышленности; и 30 млн военнослужащих .
Это приводит нас к ошеломляющему факту. Обществу было бы лучше, если бы вместо того, чтобы платить сотням миллионов людей иногда непомерные деньги для выполнения работы, наносящей вред качеству нашей жизни, оно выплачивало бы им те же деньги, чтобы они сидели дома и не делали ничего.
Хотя это далеко не оптимальное решение, оно имеет гораздо больше смысла, чем совершенно иррациональная практика организации общества, когда оно платит за то, что приводит к общему уменьшению реального богатства и благосостояния. Почему бы вместо этого не организовать для части людей полное обеспечение и направить их усилия на выполнение дел, общественно полезных и экологически благоприятных, как, например, забота и внимание к детям и пожилым, управление общественными рынками и домами престарелых, воспитание молодежи, работа с наркоманами, обеспечение надлежащего ухода за душевнобольными, содержание общественных парков и земель, участие в добровольных дружинах по охране общественного порядка, организация социальных и культурных мероприятий, регистрация избирателей, очистка окружающей среды, восстановление лесов, представление интересов общества на политическом уровне, организация общественных программ по вторичной переработке и перестройка домов с целью повышения их энергоэффективности. Точно так же многие из нас могли бы уделять больше времени отдыху, спокойному уединению, семейной жизни и заниматься различными дисциплинами и увлечениями, которые поддерживают в нас физическое, умственное, психологическое и душевное здоровье.
Наша проблема заключается не в отсутствии достаточного числа рабочих мест. Она в экономической структуре, которая создает слишком большую зависимость от оплачиваемой занятости и затем платит людям за выполнение дел, наносящих вред, но пренебрегает слишком многими видами деятельности, которые абсолютно необходимы для здорового общества. Очень важно помнить, что еще десять - двадцать лет назад большая часть людей продуктивно служила обществу на неоплачиваемой работе в общественной экономике. Во многих случаях у таких обществ была более прочная социальная ткань, и они давали своим гражданам большее ощущение личной безопасности и удовлетворения, чем наше.
Хотя инициативы по созданию экономики устойчивого образа жизни могут развиваться различным образом с учетом различных обстоятельств и желаний, мы можем вывести некоторые из присущих им черт, исходя из выше приведенных принципов и примеров. Так, в городах они, скорее всего, будут организованы вокруг микрорайонов, которые объединят проживание, работу, отдых и торговые учреждения вокруг экологически устойчивого производства с целью обеспечить местные потребности, причем с большой степенью самодостаточности. В них будут и зеленые зоны, и интенсивное человеческое общение, и они будут стремиться к значительной независимости в отношении энергии, биомассы и производства материалов.
Человеческая и экологическая производственная деятельность сплавятся в локализованных замкнутых производственных циклах, которые обеспечивают вторичную переработку стоков, твердых бытовых отходов и даже воздуха, пропуская его через рыбные пруды, огороды и зеленые зоны для повторной регенерации своих ресурсов. Городское огородничество и аквакультура, ремонт, вторичное использование и интенсивная переработка дадут массу возможностей для жизнеобеспечения, увеличивая при этом экологическую устойчивость. Организуя эти виды деятельности в микрорайонах,которые будут в значительной степени самодостаточны и в социальном обслуживании, можно оживить семейные и общественные связи, децентрализовать административный аппарат и более справедливо распределить семейные обязанности между мужчинами и женщинами. Снизится необходимость в пассажирских и товарных перевозках. Пища, произведенная в данной местности, будет более свежей и неупакованной или будет храниться в повторно используемой таре.
Мы можем придумать широкий спектр традиционных и высокотехнологичных домашних производств, многие из которых используют различные формы вторичной переработки и существуют бок о бок с городским огородничеством. Семейные услуги, такие как местные детские сады, семейное консультирование, школы, семейное здравоохранение и многоцелевые общественные центры, могут стать неотъемлемыми местными функциями, вовлекаюшими людей к полезную и значительную работу в пределах недолгой ходьбы от дома. Многие микрорайоны могут создать свои собственные денежные средства для содействия местному обмену и ограничения вымывания денег за их пределы. Многие взрослые будут делить время между деятельностью, связанной с денежной экономикой, и деятельностью, связанной с общественной экономикой. Мы увидим возвращение многофункционального дома, который служит центром семейной и общественной жизни и значительно сокращает зависимость от автомобиля и прочих энергорасточительных форм транспорта. Мы могли бы украсить обочины дорог деревьями, вместо того чтобы утыкать их рекламными щитами. Мы могли бы ограничить рекламу лишь информацией о товарах, выдаваемой по мере надобности, лишь когда нам это нужно.
На пути к истинной общественной эффективности у нас нашлось бы предостаточно времени для других аспектов жизни, включая отдых, культурное самовыражение, умственное и духовное развитие и участие в политической жизни. Мы могли бы ездить в другие микрорайоны по культурному обмену.
Мы могли бы поддерживать дружеские связи по видеофону с теми, кто живет вдали от нас. Или мы могли бы совещаться по компьютерным сетям, делясь экзотическими рецептами, мыслями о том, как организовать продовольственный кооператив, или опытом организации кампании по улучшению системы общественного транспорта. Мы могли бы участвовать в международных кампаниях граждан против новых торговых правил. Или мы могли бы настроиться на волну России, Индии или Чили, чтобы поинтересоваться, что их жители думают по поводу результатов выборов в Южной Африке.
У нас в самом деле есть возможность создать здоровое общество, которое позволит нам жить полноценной жизнью. Настало время взять власть в свои руки и заняться выполнением этой задачи вместе с миллионами людей, уже работающих в этом направлении.
23. Пробудившееся гражданское общество
Наша историческая задача состоит в том, чтоб
добавлять, процеживать, помешивать, приправлять
специями, месить, то есть делать все для того, чтобы
со временем слиться в истинно народную политическую
власть.
Джеймс Хайтауэр
Мы, люди мира, мобилизуем силы транснационального
гражданского общества на широкой платформе общин
для всех ценностей, которые свяжут множество наших
общественных движений с целью достижения справедливого,
устойчивого и открытого для всех гражданского
общества. В ходе этой работы мы создаем собственные
инструменты и процессы для переосмысления природ
и значения человеческого прогресса и преобразования тех
институтов, которые больше не соответствуют нашим
потребностям.
«Декларация народов мира»,
форум НПО СЭРООН
1 января 1994 года вступило в действие Североамериканское соглашение о свободе торговли (НАФТА), соглашение, имеющее целью завершить интеграцию экономики Мексики, Канады и Соединенных Штатов. Лидеры бизнеса по всей Северной Америке приветствовали новые возможности для корпоративной экспансии, открывающиеся благодаря этому слиянию. Местные жители штата Чиапас в юго-восточной части Мексики высказывали радикально противоположный взгляд. На протяжении нескольких поколений они терпели подобные экономические «достижения», каждый раз теряя все больше своих земель и, следовательно, возможностей добывать средства к существованию. Называя НАФТА смертным приговором для народа чиапас, примерно 4000 индейцев совершили вооруженное восстание против мексиканского правительства. Мексиканский политический аналитик Густаво Эстева назвал восстание чиапас «первой революцией XXI века». Если революции XX века были борьбой за государственную власть, то борьба народа чиапас шла за большую местную автономию. за экономическую справедливость и политические права в границах своих поселений . Они не призывали своих сограждан в Мексике принять участие в вооруженном восстании против правительства, а звали присоединиться к их широкому социальному движению с целью освободить местные территории от колонизации чужеродными политическими и экономическими силами. Их боевой клич — «Basta!» (Хватит!) — был подхвачен народными движениями по всей Мексике и эхом прокатился по всему миру.
Каждый день все больше людей говорят «нет» силам корпоративного колониализма, отвоевывают свою землю, берут ответственность за свою жизнь в свои руки и работают над созданием реальных альтернатив мифам и иллюзиям экономической глобализации.
ГОВОРЯЩИЕ «НЕТ»
Журналистка Дай Куинг — отважный и открытый противникдамбы «Три ущелья» в Китае, угрожающей выселением 1,2 млн человек, затоплением 100 000 гектаров наиболее плодородной сельскохозяйственной земли, величественной цепи ущелий и разрушением ареала обитания вымирающих видов. По ее словам, «Высшее выражение достоинства можно резюмировать одним словом — «Нет!» .
Демократическая законность институтов, которые мы наделяем властью, основывается на том, что:
1) они учреждены суверенным народом и подотчетны ему;
2) они осуществляют свою деятельность в соответствии с подобающим морально-этическим кодексом;
3) они дают результаты, желательные для общества в целом .
Большинство из них не справляются с возложенными задачами по всем трем пунктам не потому, что возглавляющие их люди коррумпированы, а потому, что они слишком велики, слишком далеки и слишком увлечены собственными узкими интересами. Захват государственной власти путем выборов или революции ничего не меняет. Не помогают и реформы — они приводят лишь к незначительным изменениям существующей структуры. Вот почему выборы потеряли всякий смысл. Мы должны изменить саму систему, возвратив себе власть, которую мы уступили коррумпированным институтам, и взять ответственность за свои судьбы в свои руки — как раз то, что делают в настоящий момент миллионы людей во всем мире, и число этих людей растет . По мере развития этого процесса мы переосмысливаем соотношение между глобальной, национальной и местной властью, и власть институтов, когда-то казавшихся непоколебимыми, испаряется.
В 1986 году филиппинцы провели массовые уличные демонстрации для того, чтобы сказать «нет» ненавистной и коррумпированной диктатуре Маркоса. Военные присоединились к народу, Маркое позорно бежал из страны, и демократия была восстановлена практически без единого выстрела. Мир увидел и куда более волнующую демонстрацию этой истины в 1989 году в Восточной Европе и в 1991 году в Советском Союзе.
В Индии, Тасмании, Таиланде, Франции, Венгрии, в других странах люди присоединяются к Дай Куинг и говорят «нет» проектам строительства дамб, которые угрожают их домам, средствам существования и дикой природе. Индийские женщины из движения «Чипко» привязывают себя к стволам деревьев, чтобы защитить их от лесорубов, жители племени гіенан в Сараваке, Малайзия, блокируют дороги лесозаготовителей своими телами, а канадский «Альянс за будущее лесов», насчитывающий 1 млн членов, организует демонстрации протеста и кампании в средствах массовой информации Канады.
Люди мобилизуются для защиты мангровыхлесов в Береге Слоновой Кости, коралловых рифов в Белизе и дикой природы в Намибии. Они препятствуют выбросам токсичных отходов в Соединенных Штатах и организуют кампании по сохранению Антарктики как природного заповедника. Японские граждане оказывают давление на японские лесозаготовительные компании, с тем чтобы те изменили свои методы работы за рубежом. Немцы призывают покончить с иностранной помощью, которая разрушает девственные леса. Местные «карманные» шахтеры, фермеры и рыбаки на Филиппинах мобилизуются для того, чтобы оспорить право немногих влиятельных корпораций по добыче ископаемых лишать тысячи людей средств к существованию.
Идеологи корпоративного либертарианизма говорят нам, что экологические вопросы — это дело среднего класса, роскошь, которую бедняк не может себе позволить. И, однако, все чаще мы видим, что героические действия по спасению природы предпринимают бедняки, знающие цену попустительства ограблению природных ресурсов, от которых зависит само их существование.
Коренные народы часто находятся на переднем крае борьбы. В Эквадоре они сплотились для того, чтобы вернуть свои земли, защитить эквадорские тропические леса от иностранных нефтяных компаний и воспрепятствовать правительственной программе по модернизации сельского хозяйства, следствием которой являлось их выселение с собственных ферм. В Перу они образовали трехсоттысячный союз с тем чтобы начать проекты, соединяющие цели защиты окружающей среды с защитой земли, принадлежащей коренному населению. Национальные индейские организации из Перу, Боливии, Эквадора, Бразилии и Колумбии образовали международный альянс, представляющий более миллиона человек, для того чтобы вернуть индейцам их права на землю. Американские индейцы остановили план корпорации «Ханиуэлл» по созданию полигона для испытания ядерного оружия в священном для них месте Блэк Хиллз в штате Южная Дакота и отклонили предложения компании «АМКОР» по строительству на землях племени полигона для захоронения отходов площадью в 5000 акров и мусоросжигатель. В южной части Панамы коренные жители сплотились для того, чтобы предотвратить завершение трансамериканской автомагистрали через тропические леса, находящиеся на их землях, ибо хорошо понимают, что это шоссе приведет к деградации их лесов, эксплуатации их земель и уничтожению их культуры.
На Филиппинах и в Колумбии люди говорят «нет» насилию, объявляя свои деревни зонами мира и заявляя как правительствам, так и повстанцам, чтобы они нашли другое место для выяснения своих отношений. Форум в защиту женщин в исламском фундаменталистском Пакистане добился того, что женщины вырвались из своего заточения в доме, освободились от чадры и вышли на улицы, чтобы выразить протест против ограничения прав женщин.
Однако протест порой обходится очень дорою. Многие из ненасильственных активистов экологической революции подвергались публичному осмеянию, угрозам, теряли работу, разорялись, оказывались в тюрьме, подвергались пыткам и умирали от рук тех, кто не разделяет их взглядов на устройство общества, ориентированного на жизнь. Они несуг все тяготы политического и духовного пробуждения, необходимого для осуществления радикальных изменений, от которых зависит наше общее будущее.
Создание альтернатив — этих кирпичиков здания здорового общества — эффективный способ сказать «нет». Женщины-участницы движения «Зеленый пояс Кении» основали 1500 лесопитомников и посадили свыше 10 млн. деревьев. Другие африканские женщины следуют их примеру. Рыбачки штата Керала в Индии сплотились для защиты своих прибрежных рыбных ресурсов. В Соединенных Штатах индейцы племени иннуитов на западном побережье штата Вашингтон акр за акром выкупают обратно земли своей резервации, с тем чтобы осуществить планы по их устойчивому использованию. По соседству жители бассейна залива Виллапа, крупного места обитания лосося и устриц, вошли в союз с экологами, лесозаготовителями, местными бизнесменами, правительством, рыбаками, землевладельцами и индейцами, живущими в районе залива Шоулуотер, для восстановления некогда динамичной и разнообразной экосистемы как основы богатой, разнообразной и устойчивой местной экономики. В Сиэтле, штат Вашингтон, несколько гражданских лидеров основали группу под названием «Устойчивый Сиэтл», чтобы выработать набор показателей движения к экологической устойчивости.
Японские женщины управляют двухсоттысячным потребительским кооперативом «Клуб Сейкатсу», который работает с поставщиками с целью гарантировать, что они поставляют безопасные для здоровья продукты и подобающим образом относятся к своим рабочим и к природе. Двадцати трехтысячный коллектив испанского кооператива «Мондрагон» в 1991 году продал товаров и услуг на сумму 3 млрд. долл. и продемонстрировал миру пример потенциала и динамики местного предприятия, которым владеют рабочие. В сотнях городов Канады, Аргентины, Австралии, Новой Зеландии, Соединенных Штатов и других стран люди выпускают свои собственные деньги, известные под разными названиями: ЛETC (система местного экономического обмена), зеленые или повременные доллары, для того чтобы освободить себя от колонизации со стороны глобальной финансовой системы, оживить свои местные районы и построить экономику самодостаточности . Свыше 7500 семей, представляющих около 20 000 человек в тринадцати странах Европы и Северной Америки, участвуют в проекте «План глобального действия» (ГЭП) для того чтобы оказывать друг другу поддержку и контролировать свое личное и совместное продвижение к более устойчивому образу жизни. Студенты в Соединенных Штатах организовались, чтобы превратить свои школы в зоны, свободные от рекламы. Пятьсот филиппинских общественных организаций учредили «Национальную мирную конференцию» для разработки национальной повестки дня по вопросам мира, чтобы покончить с затяжным вооруженным конфликтом в своей стране. В Израиле совместное израильско-арабское молодежное движение «Реутсадака» «побуждаетеврейскую и арабскую молодежь жить и учиться вместе».
Каждая подобная инициатива отвоевывает ранее колонизованное пространство, содействует перестройке человеческих сообществ и природных экосистем и вдохновляет окружающих.
СИЛА СОТРУДНИЧЕСТВА МЕЖДУ ГРАЖДАНАМИ
Когда граждане объединяются в добровольные организации, для того чтобы противостоять влиятельным институтам, имеющим в распоряжении миллиарды долларов и доступ к наиболее привилегированным высшим слоям политической власти, то силы кажутся слишком неравными. Институты транснационального капитала находятся у всех на виду, их власть сосредоточена в корпусе корпоративных кадров, и они владеют громадными деньгами. Однако их способность влиять на жизненную активность людей быстро уменьшается, если их денежный поток ослабевает. Гражданские активисты учатся превращать эти свойства в уязвимые места.
Сила гражданского общества заключается в его огромной способности быстро и гибко мобилизовать широкую и разнообразную сеть людей и организаций, действующих исключительно по доброй воле. У эффективных объединений граждан есть много лидеров, каждый из которых может действовать независимо от остальных. Разнообразие и независимость их членов дает возможность изучать проблему с разных сторон, а также вносить в движение разнообразные таланты . Использование тех же средств связи —телефона, факса и компьютера — которыми пользуются корпорации, распространяя свое влияние на весь мир, позволяет гражданам быстро и гибко предпринимать совместные действия на местном, национальном и глобальном уровнях.
Отсутствие жесткой структуры может привести гражданские движения к некоторой непоследовательности в действиях и неустойчивости во времени, но она также дает им возможность «окружать», «просачиваться» и сковывать действия наиболее влиятельных институтов. Эти же самые характеристики делают их практически неуязвимыми для атак более централизованных, зависящих от денег глобальных институтов бизнеса и финансов. Отдельная ячейка сети может быть ликвидирована и изолирована, а ключевые фигуры даже могут быть убиты, но действующая сеть способна перестроиться почти мгновенно. Это очень похоже на голограмму, которую можно воссоздать по любой из ее частей. И в самом деле, нападки на гражданские объединения выявляют злую волю инициаторов, оскорбляют нравственные чувства людей, увеличивают известность объединения, привлекают новых сторонников и укрепляют решимость.
Имеется множество современных примеров способности таких сетевых организаций добиваться цели как на национальном, так и на глобальном уровнях. В бывшем Советском Союзе неформальные активисты природоохранного движения привлекли правительство к ответственности за широкомасштабную деградацию природы и создали движение, способствовавшее демократическим преобразованиям. Эти группы теперь объединены в политически влиятельный Социально-экологический союз и выступают за широкий круг преобразований в области охраны природы и зашиты прав человека. В Южной Корее Коалиция граждан за экономическую справедливость помогла установить демократический режим и теперь добивается экономической справедливости и экологической устойчивости. В Финляндии 2300 комитетов «Движения деревень» оказали влияние на жизнь приблизительно 500 000 человек и вновь поставили проблемы сельских жителей в разряд важнейших в жизни страны. В Швеции общественное движение под названием «Шаг в природу» мобилизуетсилы на общенациональную поддержку идеи превратить Швецию в модель экологической устойчивости, добиться почти 100-процентной вторичной переработки металлов, прекратить выброс в окружающую среду соединений, которые в ней не разлагаются, поддерживать биологическое разнообразие и сократить энергопотребление до уровня устойчивого солнечного потенциала. Около 10 000 специалистов, работников сферы бизнеса, фермеров, работников ресторанов, студентов и правительственных чиновников, активно работают в 16 общественных объединениях, разрабатывая и осуществляя этот план. Сорок две местных администрации, члены Федерации фермеров Швеции, и 22 крупных шведских компании в настоящее время работают над осуществлением этих смелых планов.
Широкий гражданский союз фермерских, потребительских, природоохранных, религиозных, профсоюзных организаций, организаций в защиту животных и прочих общественных организаций США работает над обширной задачей реформирования сельского хозяйства страны с целью восстановить малые фермы, положить конец использованию вредных химических веществ и достичь устойчивости природопользования . Новые инициативы в рабочем движении США, проявленные преимущественно женскими группами и организациями национальных меньшинств, говорят о том, что рабочие организации сейчас больше похожи на общественные движения, ориентированные на местную общину, на совместные действия, на открытый характер деятельности, по сравнению с традиционными профессиональными и отраслевыми союзами с их строгой иерархией; они стремятся к союзу с мелкими фермерами и представителями малого бизнеса, заинтересованными в развитии местной экономики . Местные афро-американские группы восстанавливают утраченную силу и вновь берут в свои руки ответственность за свои районы, мобилизуясь для того, чтобы отвлечь свою молодежь от наркотиков и оружия и предоставить больше экономических возможностей для афро-американцев .
Одна из наиболее впечатляющих общенациональных гражданских инициатив — это «Гражданское действие за жизнь против нищеты», бразильское неформальное движение борьбы с голодом под руководством Герберта «Бетино» де Суза из бразильского Института социального и экономического анализа. Это производное широкого общественного движения Бразилии, которое привело в 1993 году к импичменту бразильского президента Фернанд Коллора, чья коррумпированность переполнила чашу терпения даже пресыщенных среднего и высшего классов Бразилии. Как только было утверждено новое правительство, де Суза воспользовался своей репутацией лидера движения за импичмент и возникшей у граждан в результате такого успеха уверенностью в своих силах, чтобы мобилизовать бразильцев на борьбу с национальным позором: 32 из 156 млн жителей прозябали в вечном голоде, имея менее 120 долл. в год на человека, — и это в стране с одной из самых современных и динамичных экономик . Исследование, проведенное в 1994 году, показало, что около 2,8 млн. бразильцев, приблизительно 10% населения старше 16 лет, были активными участниками местных комитетов по борьбе с голодом, состоявших из рабочих, студентов, домохозяек, деловых людей, представителей творческих профессий и других. Примерно треть взрослого населения Бразилии так или иначе внесла свой вклад в эту кампанию .
Бразильское движение против голода отличают три ключевых момента:
1. Проблема подразделяется на выполнимые части. Представителям среднего класса советовали поближе познакомиться со своими соседями, найти одного голодающего и чем-нибудь помочь ему. Отдельный человек чувствует, что он бессилен сделать что-либо для улучшения положения 32 млн. голодающих, но помочь одному-двум голодающим, живущим втвоем или соседнем квартале, всегда можно, и это приносит глубокое удовлетворение. Каждый человек, приобретая личный опыт, чувствует, что от него что-то зависит. А когда миллионы людей получают тот же опыт, это может создать новую гражданскую культуру.
2. Решение проблемы включает прямое личное участие. Людей не просят посылать филантропическому агентству деньги, на которые профессиональные борцы с голодом могут накормить нуждающихся, находящихся где-то далеко от них. Людям ставят задачу выйти в свое непосредственное окружение и установить человеческие отношения, позволить себе соприкоснуться с жизнью бедного и голодного человека, обездоленного системой, послушать рассказ этого человека, разделить с ним или с ней бремя страдания и послужить мостом для воссоединения общества.
3. Проблема борьбы с голодом создает новое политическое и духовное сознание. Людей побуждают поразмышлять над этим поступком — установлением дружбы и улучшением жизни голодного человека, взглянуть на него как на политический и духовный опыт и средство глубже понять причины нарушения функций бразильского общества. Посредством выступлений в прессе и на местных собраниях гражданам помогают лучше понять динамику неравенства и выталкивания из общества, проистекающих из концентрации экономической власти в руках немногих гигантских корпораций.
За последние двадцать — тридцать лет международная гражданская защита обрела силу и уверенность. Глобальные альянсы, такие как Международная амнистия, уже давно находятся на переднем крае борьбы за признание основных гражданских прав. В конце 1960-х и начале 1970 х годов. Международная федерация планирования семьи возглавила глобальное движение закоренной пересмотр взглядов на планирование семьи и права женщины на контроль рождаемости.
В 1980-х годах, когда Рональд Рейган называл Советский Союз империей зла, а советские руководители характеризовали американцев как чудовищных варваров, тысячи обыкновенных граждан, действуя через такие группы, как Институт советско-американских отношений, Институт Эсален, Совет по охране природных ресурсов и Институт контекста, закладывали фундамент мира, взаимопонимания и демократизации . Филиппинский форум за развитие с офисами в Вашингтоне и Маниле помог остановить многостороннее финансирование разрушительных энергетических проектов, выявить токсичные отходы на военных базах США на Филиппинах и распространить новые творческие механизмы финансирования для содействия устойчивому развитию.
Коалиция канадских, мексиканских и американских групп, образованная для того, чтобы противостоять НАФТА, координирует предложения граждан по установлению экономического сотрудничества в интересах людей всех стран Северной Америки. Когда компании «Ханиуэлл» и «Дженерал электрик» уволили профсоюзных лидеров на своих мексиканских заводах в Хуаресе и Чиуауа, то профсоюзы в Соединенных Штатах и Канаде, представляющие рабочих этих многонациональных компаний, провели совместные акции протеста против этих компаний и в поддержку своих мексиканских коллег .
В 1979 году малайзийский активист движения потребителей Анвар Фазаль, бывший тогда президентом Международного союза потребительских организаций (МСПО), созвал Международную сеть действий по вопросам детского питания (МСДДП), международный альянс гражданских групп протеста, чтобы бойкотировать продукты фирмы «Нестле». Имея факты, свидетельствующие, что искусственное кормление вызывало в бедных странах тысячи случаев детской смертности каждый год, участники бойкота потребовали, чтобы фирма «Нестле» прекратила активную рекламу продуктов питания для новорожденных в качестве современного заменителя фудного питания. «Нестле» организовала отчаянную кампанию противодействия, что ускорило перерастание МСДДП в коалицию, объединяющую более 140 гражданских групп в семидесяти странах. В результате усилий МСДДП Всемирная организация здравоохранения издала в 1981 году кодекс поведения, регулирующий правила рекламирования детского питания, и «Нестле» дала обещание, хотя впоследствии и нарушенное, следовать этому кодексу.
Основываясь на опыте МСДДП, региональный офис МСПО в городе Пенанг в Малайзии, инициировал другие сети сотрудничества граждан, чтобы противостоять уфозе для здоровья, безопасности и бюджета человека в результате деятельности транснациональных корпораций в области фармацевтики, производства табака, переработки токсичных отходов, производства сельскохозяйственных химикатов, в области биотехнологии и облучения пищевых продуктов. Сеть сотрудничества «третьего мира», известная фуппа фажданского протеста, руководимая бывшим профессором университета Мохаммеда Идриса, была также основана в Пенанге, что превратило этот прибрежный город в центр борьбы граждан против неоколониализма .
Способ, при помощи которого сети сотрудничества фаждан при всей ограниченности ресурсов могут «окружать» наиболее влиятельные международные институты и «просачиваться» в них, демонстрирует кампания «Пятидесяти лет вполне достаточно», организованная фажданскими группами по случаю пятидесятилетнего юбилея Всемирного банка и Международного валютного фонда (МВФ). В распоряжении Банка и МВФ имеются офомные финансовые ресурсы, рычаги влияния на крупнейшие финансовые рынки мира, и они практически диктуют политику многим правительствам мира. Они могут мобилизовать тысячи высокооплачиваемых специалистов для разработки статистических выкладок и отчетов, благоприятных для их позиции, с помощью наиболее престижных в мире фирм скупить средства массовой информации и подкупать влиятельные неправительственные организации, посулив им гранты, контракты и международные поездки.
Гражданские группы почти всех стран, где орудуют эти два института, выступили против них в этой крайне неравной борьбе, получая поддержку даже от сочувствующего персонала этих закрытых институтов. Банк и МВФ больше не знают. какие из внутреннихдокументов попадут в руки граждан и будут опубликованы, или где в очередной раз появятся транспаранты с протестами, где пройдут массовые демонстрации или появятся колонки редактора, реклама и тематические статьи в гражданских журналах и листовках, ставящие под сомнение их утверждения об эффективности проектов и призывающие сократить их финансирование. Не более трех лет назад предложение о закрытии Всемирного Банка казалось наивным и даже легкомысленным. Теперь же финансирование банка находится под угрозой, а его закрытие обсуждается как серьезное предложение.
Это лишь небольшая иллюстрация инициатив, которые предпринимают простые люди во всем мире. Все вместе они представляют пробуждающееся гражданское общество и становление общественных и политических сил экологической революции.
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ
Глобальные сети сотрудничества граждан — это важнейшая часть процесса выработки нового глобального человеческого сознания. Люди из всех уголков мира встречаются на бесчисленных форумах и делятся своим опытом общения с заблудшей глобальной системой и разрабатывают планы сотрудничества . Конференция ООН по окружающей среде и развитию (ЮНСЕД), или Всемирный форум, в Рио-де-Жанейро 1992 года были определяющим моментом и в глобальном диалоге граждан. В то время как официальные встречи проходили в роскошном и хорошо охраняемом конгресс-центре «Рио-центро», примерно 18 000 простых граждан всех рас, религий, социальных классов и национальностей собрались в палатках на жаркой полоске пляжа в другом конце города на глобальный форум неправительственных организаций, чтобы выработать гражданские соглашения, намечающие повестку дня для совместных добровольных действий.
Трудно себе представить больший контраст. Официальные встречи были утомительно формальны и жестко запрограммированы; они в значительной степени закрепляли сложившееся положение вещей и тщательно избегали фундаментальных вопросов, включая планетарные пределы экономического роста, бесконтрольную власть корпораций и последствия экономической глобализации. Гражданские же совещания были хаотичными, свободными и бурными. Там открыто обсуждались самые насущные вопросы и звучали призывы к коренным преобразованиям. В конце стало очевидным, что за разноголосицей противоречащих друг другу мнений обнаруживается общее согласие по некоторым важным моментам, выражающее новое глобальное политическое, экологическое и духовное сознание.
Во время проведения ЮНСЕД гражданские организации работали в основном на периферии официальных обсуждений, однако процесс гражданского договора явился важным вкладом процесс закладки основ гражданского согласия, и помог подготовить почву для более существенного вклада в будущие глобальные встречи. Ключевые элементы консенсуса были объединены в Деклараиию граждан Земли: инициативную повестку дня на будущее (см. Приложение). На последующих официальных международных конференциях гражданские группы уже были лучше знакомы с официальным процессом ООН и более умело взаимодействовали, особенно ключевые организации в женском движении, такие как Альтернативы развития для женщин в новой эре и Организации женщин за окружающую среду и развитие. Ко времени проведения международной конференции по вопросам населения и развития в 1994 году в Каире женское движение продемонстрировало, что оно первым среди движений граждан действительно освоило процесс проведения встреч ООН. Работая с национальными правительствами, через них, а также с секретариатом ООН, женские группы сформировали основную канву официального документа конференции. Несогласные правительства и Католическая церковь оказались в положении, когда они вынуждены ограничиться лишь незначительными поправками в нюансах формулировок, с которыми они не согласны. Поскольку женщины несут основное бремя невзгод в результате глобального кризиса человечества, они теперь берут на себя инициативу в выработке новой повестки дня развития, более справедливой по отношению к женщине, однако отражающей интересы всех людей . Движение женщин стремительно выходит вперед как политический авангард экологического движения.
ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ВОЗМОЖНО
Мы живем в такое время, когда возможности для быстрых изменений на глобальном уровне велики, как никогда. Лишь за один 1988 год проблемы окружающей среды, ранее предмет забот убежденных экологов, стремительно вошли в глобальное сознание. Обеспокоенность состоянием окружающей среды стала важным фактором во время предвыборной президентской кампании в США, а журнал «Тайм» назвал тему глобальной экологической угрозы глав ной темой года. Четыре года спустя, в июне 1992 года, в Рио-де-Жанейро, состоялась крупнейшая в человеческой истории встреча глав государств, других политических деятелей, глав корпораций и гражданских организаций с целью выработать соглашения о защите глобальной окружающей среды.
Представьте себе, каким насмешкам подвергли бы провидца, который осмелился бы еще в 1988 году предсказать, что к 1991 году Советский Союз мирно распадется, Германия объединится, Берлинская стена рухнет, а руководство бывшей «империи зла» пригласит Соединенные Штаты помочь в ликвидации своего ядерного арсенала. А если бы тот же пророк предсказал в 1993 году, что израильтяне и палестинцы подпишут мирный договор? И что в 1994 году Нельсон Мандела будет избран президентом Южно-Африканской Республики при участии в выборах представителей обеих рас? . Но, возможно, самое замечательное состоит в том, что мы уже считаем большинство этих событий чем-то само собой разумеющимся, быстро позабыв, какими эпохальными они были и как быстро нереальные мечты превратились в свершившийся факт.
А теперь давайте подумаем о некоторых возможных современных предсказаниях в свете повестки дня экологической революции. Большинство из нас сочли бы, что всякий, кто решился бы предсказать, что нижеследующие события произойдут в ближайшие пять лет, просто лишился рассудка. И все же, прежде чем делать этот скоропалительный вывод, задайте себе в каждом случае лишь один вопрос: покажутся ли вам более смехотворными предположения, что данное событие произойдет к 2001 году, чем предположения о возможности любого из вышеупомянутых событий, сделанные всего лишь за три года до их фактического свершения?
• Международная торговля оружием будет запрещена, и крупнейшие армии мира разоружены и заменены небольшой командой миротворческих войск ООН.
• Япония, Соединенные Штаты, Канада, Германия и ряд других европейских стран наложат 50 процентный налог на рекламу, для того чтобы финансировать обучение потребителей преимуществам бережливости и проведение исследований по вопросу о том, как устранить императив экономического роста из национальной экономики.
• Нынешняя система учета национального дохода, основанная на прибылях компаний, будет заменена системой, измеряющей достижения в экономике по степени удовлетворения потребностей людей, а также увеличения или уменьшения человеческого, социального или природного капитала страны.
• Жесткое международное антитрестовское соглашение будет подписано всеми странами мира, а строгое соблюдение его условий в сочетании с массовыми инициативами жителей и рабочих по выкупу предприятий приведет к распаду большинства крупнейших транснациональных корпораций мира и превратит их остатки в предприятия, которыми владеют местные жители и работники этих предприятий и которые обслуживают преимущественно местные рынки.
• Обширные инициативы по реформированию сельского хозяйства почти повсеместно приведут к распаду корпоративных и иных крупных сельскохозяйственных холдингов и преобразуют их в семейные фермы, обслуживающие местные рынки, использующие биоинтенсивные методы и переработку органических отходов.
• 90% долгов стран с низким доходом будет аннулировано или прощено, и долгосрочные международные займы будут резко сокращены.
• Сильно сокращенный Всемирный банк будет преобразован в агентство по технической помощи в качестве структурного подразделения Программы развития при ООН для оказания консультаций различным странам по вопросу, как стать менее зависимыми от торговли и как локализовать свою экономику.
• МВФ и ГАТТ будут заменены различными агентствами ООН в подчинении и под наблюдением Экономического и социального совета ООН и будут заниматься переработкой международных финансовых и торговых правил для поддержки экономической локализации в контексте глобального сотрудничества.
• Несколько тысяч культур коренных жителей, ранее находившихся на грани исчезновения, будут возрождены и станут процветать.
• Промышленные страны сократят свое потребление невозобновляемых источников энергии на 50% надушу населения, и продажа автомобилей с бензиновым двигателем в промышленных странах сократится на 75% при одновременном увеличении солнечных элементов и перепланировании городов для того, чтобы дать преимущество пешеходам, велосипедистам и общественному транспорту.
• Мировые запасы рыбы будут постепенно восстанавливаться при режиме устойчивого менеджмента, осуществляемого кооперативами по управлению ресурсами, состоящими из небольших семейных рыбопромысловых предприятий.
• Международное соглашение поставит вне закона патентование живых организмов, и будет учреждена международная структура, финансируемая налогом на международное движение капитала, для приобретения авторских прав на социально и экологически наиболее благоприятные технологии, для их размещения в общественном месте и облегчения к ним доступа любому человеку в мире, который пожелает использовать их на благо общества.
• Ряд национальных и международных бизнес-организаций, представляющих многие крупнейшие корпорации мира, добровольно примут кодекс поведения, который включает пункты о том, что зарплата глав корпораций не может превышать зарплату наиболее низкооплачиваемого рабочего любого из обширной глобальной сети предприятий фирмы более чем в 20 раз, что использование невозобновляемых источников энергии будет уменьшено к 2010 году и составит 25% от уровня 1995 года, и 90% товаров будет вторично перерабатываться к тому же году.
• Большинство стран отменит налоги на доходы и потребление товаров первой необходимости до уровня, необходимого для обеспечения достойного существования, за счет налогов на извлечение ресурсов, международное перемещение денег, предметов роскоши, доходы богатых и наследование.
• Более половины стран мира будут проводить политику сокращения рабочей недели до 20 часовой при гарантированной оплате, используя преимущества механизации и автоматизации, прежде всего повышение производительности.
• Большая часть замкнутых фундаменталистских религиозных сект, проповедующих страх и нетерпимость, канут в безвестность ввиду роста экуменического движения, вызванного повсеместным внутренним духовным пробуждением к пониманию единства жизни и сознания.
• Большинство женщин и мужчин будут в равной степени делить домашние обязанности и добровольную общественную работу.
• Почти 500 000 беженцев мира будут мирно переселены на постоянное место жительства — преимущественно в пределах своих стран.
• Большая часть стран примет за норму наличие в семье двух детей с одобрения католической церкви и других крупных религиозных течений.
• Структура политических партий в большинстве стран будет изменена, и наберут силу народные политические движения, порожденные заботой о демократической отчетности, социальной справедливости и экологической устойчивости, в которых примут участие множество обычных граждан, участвующих в качестве кандидатов и побеждающих на выборах как на местном, так и на национальном уровнях.
Выглядит до абсурдности несбыточно? Да, но не более, чем многие из невероятных изменений, произошедших в последние годы. Выдвигаю ли я эти предположения как предсказания? Нив коем случае, но они входят в число возможностей, которые мы, вероятно, захотели бы включить в повестку дня по изменению мира.
24. Повестка дня для перемен
Политическое общество не может быть здоровым,
если оно не способно в значительной степени
контролировать свою экономическую жизнь
Герман Дейли и Джон Кобб мл.
Поэтому я благожелательно отношусь скорее к тем,
кто сводит к минимуму, а не приводит к максимуму
экономические связи между странами. Идеи, знания,
искусства, гостеприимство, туризм — вот что,
по своей сути, должно быть международным. Нo пусть
товары везде, где это разумно и удобно, производятся в
пределах своей страны, и, самое главное, пусть финансы
будут прежде всего национальными.
Джон Мейнард Кейнс
Существует очень немного прав более фундаментальных, чем право людей создавать заботливые, устойчивые общины и контролировать свои ресурсы, свою экономику и свои средства к существованию. Эти права, в свою очередь зависят от права выбирать, какие культурные ценности люди примут, какие ценности будут преподавать их детям и с кем они будут торговать. Глобализованная экономика отрицает эти права, предоставляя возможность делать соответствующий выбор глобальным корпорациям и финансовым институтам. Экономическая глобализация служит интересам корпораций. Она не в интересах человека. В чьих руках находится власть принимать решения — вот ключевой вопрос экологической революции.
Руководящие принципы экологической революции, безусловно, находятся на стороне бизнеса и рынка, но на стороне местного, а не глобального бизнеса и рынка. Они учитывают важность местного бизнеса, который обеспечивает занятость д ля местных жителей, платит налоги для поддержания местной инфраструктуры и социальной сферы услуг, следит за соблюдением экологических стандартов, участвует в общественной жизни и честно конкурирует с аналогичными фирмами на рынке, где отсутствуют доминантные игроки. Если глобальная корпорация пожелает предложить местным жителям нечто такое, чего не могут предложить местные фирмы, то решать должны сами местные жители после рассмотрения вопроса и тщательного взвешивания всех аргументов. Если защита демократии, человеческих ценностей и средств к существованию называется протекционизмом, то давайте все гордо назовем себя протекционистами.
В этой главе рассматриваются меры по реформе управления для возвращения захваченной у нас политической и экономической власти и восстановления прав человека. Целью является ограничение власти и свободы крупнейших корпораций, для того чтобы восстановить демократию, и права и свободы людей и сообществ. Для этого требуется нечто большее, чем простые реформы.
ОТВОЕВЫВАНИЕ НАШЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ
Политические права принадлежат людям, а не искусственным юридическим лицам. Будучи инструментами общественной политики, корпорации должны подчиняться законам, выработанным гражданами, а не писать эти законы. Притязания корпораций на те же самые конституционные права, что и права людей, рожденных в плоти и крови, есть вопиющее искажение концепции права. Особенно вредна претензия корпораций на Первую поправку к конституции США о защите права на свободу слова, на которой корпорации основывают свое право лоббировать и проводить общественные кампании по политическим вопросам. Как замечает Пол Хокен, призывая к применению этого права, «корпорации добиваются как раз того самого, что намеревался предотвратить Закон о правах: доминировать над общественной мыслью и словом» .
Мы должны отдать безусловный приоритет законодательным и судебным действиям, направленным на установление законодательного принципа, по которому корпорации являются общественными организациями, созданными для служения общественным интересам, и могут иметь лишь те привилегии, которые специально оговорены в их уставе или законе. Эти привилегии на совершенно законном основании могут быть отозваны или изменены в любое время в результате общественного референдума или в законном порядке. Если корпорация постоянно стремится превысить данные по уставу привилегии, например сознательно продавая бракованные товары или постоянно нарушая закон о выбросах токсичных отходов, то правом и обязанностью граждан, действующих через правительство, является роспуск этой корпорации. В этом нет никакого отличия от их права распустить любую общественную организацию, которая, по их мнению, более не служит интересам общества, или заключить в тюрьму — и даже казнить — частных лиц, которые сознательно нарушают закон и причиняют вред окружающим .
Акционеры, управляющие, служащие, потребители и все остальные имеют полное право выражать свои политические взгляды за или против интересов корпораций. У них также есть право учреждать и финансировать некоммерческие организации для достижения той или иной цели, которую они для себя выбрали, используя свои личные средства. У корпораций же нет такого естественного права. Им попросту нет места в политических отношениях людей.
Первым шагом по удалению корпораций из политической сферы должно быть устранение всех налоговых льгот по расходам корпораций, связанным с лоббированием, общественным «образованием», общественной благотворительностью или политическими организациями любого рода. Однако конечной целью должно быть полное запрещение участия коммерческих корпораций в любой деятельности, нацеленной на то, чтобы повлиять на политический процесс или на «образование» общественности по вопросам, касающимся политики и общественных интересов. Более того, служащим корпораций должно быть запрещено законом от имени своей корпорации собирать у сотрудников, поставщиков или клиентов средства на политическую деятельность или поддержку.
Все более агрессивное использование корпорациями некоммерческих организаций в качестве фиктивных фасадов общественности для корпоративного политического лоббирования показывает, насколько тонкая линия отделяет корпоративное участие в системе общественного образования и филантропическую помощь от прямого вмешательства в политику. Даже спонсорская помощь корпораций настоящим благотворительным и культурным организациям вызывает все больше подозрений. Например, когда в 1994 году в Нью-Йорке было предложено повсеместно запретить курение во всех общественных местах, корпорация «Филип Моррис» намекнула многим общественным организациям города, которые она субсидировала, что она рассчитывает на их поддержку в противодействии этому запрещению.
Совершенно естественно, что коммерческие корпорации используют оказываемую ими благотворительность в своих интересах. В противном случае, они мало чем могут оправдать перед своими вкладчиками отвлечение доходов на благотворительные цели. Если корпорации действительно заботит состояние местности, где они располагаются, то пусть они позаботятся о том, чтобы обеспечить жителей хорошей, надежной работой и безопасными товарами, позаботятся о чистоте окружающей среды, о соблюдении законов и об уплате налогов. Пусть их менеджеры, акционеры и сотрудники вносят вклад на благотворительные и образовательные цели по собственному выбору из своей зарплаты и прибыли корпорации.
Точно так же любая некоммерческая организация, в совете которой 50 или более процентов попечителей являются старшими сотрудниками корпораций, имеющими активы, превышающие миллиард долларов, должна быть лишена некоммерческого статуса на основании того, что такая организация есть нечто иное, как ширма для продвижения корпоративных интересов. Когда некоммерческие организации с корпоративными советами директоров собирают общественные деньги, публикуют общественные заявления или проводят для общественности презентации, то они должны называть себя своим настоящим именем.
Удаление корпораций из политики — это существенный шаг к восстановлению нашего политического пространства. Однако этого недостаточно. Журналист газеты «Нью-Йорк тайме» Расселл Бейкер точно описал выборы 1994 года в Конгресс как аукцион, напоминающий скорее войну, в которой участники стремятся одержать победу, потратив больше денег на негативную рекламу, а не на состязание в лучшем видении будущего, знании проблем и компетентности . Это было частным проявлением тенденции, которая все больше разочаровывает американских избирателей в демократии и возмущает тем, что правительство контролируется владельцами крупных состояний.
Если мы хотим, чтобы демократия выжила, то нужно не только удалить корпорации из политики, но также ограничить власть больших денег влиять на избирательные предпочтения простых граждан. Возможность потратить миллионы долларов для насыщения эфира, особенно телевидения, негативной информацией о политическом противнике стала ключом к победе на выборах. Пока победа на выборах будет оставаться чрезвычайно дорогостоящим делом, а единственными источниками адекватного финансирования будут влиятельные финансовые интересы, политика всегда будет предпочитать финансовые интересы интересам общества.
Ограничение срока правления или недопущение претендента до власти путем голосования ничего не дает. Необходимы три радикальных реформы избирательной кампании.
1. Политическая реклама на телевидении должна быть запрещена. Она чрезвычайна дорога, зачастую обманчива и редко бывает информативна. Ее устранение существенно сократило бы расходы на успешную избирательную кампанию и, следовательно, зависимость от финансирования групп с особыми интересами. Это также могло бы улучшить качество общественных дискуссий.
2. Общие расходы на избирательную кампанию должны быть ограничены. Пусть кандидаты состязаются в том, каким образом — в пределах ограниченного бюджета —они могут лучше всего довести свои мысли до сознания избирателей. Это будет лучшим мерилом их способности ответственно расходовать общественные средства.
3. Расходы на кампанию должны покрываться из комбинированных источников: путем государственного финансирования и небольших личных вкладов, не облагаемых налогами. Комитеты политического содействия должны быть ликвидированы, а корпорациям должно быть запрещено делать какой-либо политический вклад или использовать корпоративные ресурсы в пользу любого кандидата, участвующего в политической кампании.
В обмен на право пользоваться общественным эфиром телевизионные и радиостанции должны предоставить претендентам на государственные посты возможность давать интервью и проводить дебаты по вопросам, представляющим общественный интерес, на основе равного времени. Политическим кандидатам может быть предоставлена равная площадь в печатных средствах массовой информации, при этом печатные органы должны иметь стимул к публикации конструктивных статей на самые актуальные темы и политических комментариев. Информирование общественности о взглядах и квалификации кандидатов на государственные должности — это одна из самых основных обязанностей агентств новостей в демократическом обществе, и они должны нести ответственность за ее выполнение.
При своем доминирующем положении в средствах массовой информации и все большем проникновении в школы корпорации все больше контролируют и формируют наши первичные институты культурного воспроизводства, постоянно подпитывая ценности потребительства и основные доктрины корпоративного либертарианизма — тем самым связывая общественную культуру с корпоративными интересами. Для того чтобы отвоевать захваченное у нас политическое пространство, мы должны отвоевать захваченное у нас культурное пространство. Трем мерам следует уделить особое внимание.
1. Антитрестовское законодательство. Следует принять специальный антитрестовский закон о средствах массовой информации, запрещающий одной корпорации владеть более чем одним крупным средством массовой информации, будь то газета, радиостанция, телестанция или кабельный канал, как достаточным доказательством ее монополистических устремлений. Более того, управление этим средством массовой информации должно быть основным бизнесом корпорации, которая им владеет. Это является гарантией того, что данное средство не используется в первую очередь как инструмент продвижения других корпоративных интересов. Ни одному частному лицу не должно быть позволено являться основным вкладчиком более чем в одну подобную корпорацию. Это увеличит права граждан на свободу слова, ограничив возможность небольшого числа влиятельных частных лиц и корпораций контролировать доступ к средствам общественной информации.
2.Реклама. В классической рыночной экономике роль бизнеса состоит в том, чтобы реагировать на запросы рынка, а не создавать их. Налоговые льготы на рекламу есть общественная субсидия в размере многих миллиардов долларов в год на корпоративную рекламу, целью которой является убедить людей покупать те вещи, в которых они совершенно не нуждаются, и на создание потребительской культуры, чуждой потребностям здорового общества. Реклама, исключая чисто информативное объявление, основанное на проверенных фактах, не отвечает общественным интересам. В идеале она должна быть запрещена. Как минимум на нее не должны распространяться налоговые льготы, и она должна облагаться как минимум 50 процентным налогом. Часть доходов от этого налога должна направляться на обучение потребителей здоровому, удовлетворительному и экологически устойчивому образу жизни. «Размещение продуктов» или заставки с логотипами компаний в кинотеатрах и на видеокассетах должны быть запрещены. Радио и телевидение могут частично финансироваться за счет поступлений от налогов в равной доле с абонентной платой пользователей или добровольными взносами. Информация о товарах может предоставляться на бесплатной основе через справочники товаров, включая справочные базы данных, доступные через компьютерную сеть и интерактивное телевидение.
3. Школы. Школы следует объявить зонами, свободными от рекламы, управление государственными школами должно оставаться функцией государственного сектора, а учебная литература, поставляемая корпорациями, должна быть запрещена для использования в классах в рамках запрета на рекламу в школе.
Отвоевывание нашего политического пространства идет одновременно с отвоевыванием нашего экономического пространства.
ОТВОЕВЫВАНИЕ НАШЕГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА
Как теория капитализма, так и теория коммунизма признают справедливость истины, выраженной известным афоризмом: «Кто платит, тот заказывает музыку». Коммунистическая теория прямо призывает к общественному владению средствами производства. Адам Смит косвенно делал то же самое допущение в своем представлении об идеальной рыночной экономике, состоящей из мелких фермеров и ремесленников, — положение вещей, при котором владелец, управляющий и рабочий обычно являются одним и тем же лицом. Но и коммунизм, и капитализм не смогли реализовать своих идеалов на практике. Коммунизм отдал права собственности далекому от рядовых граждан государству и лишил людей каких-либо средств воздействия на государство для осуществления этих прав. Капитализм упорно отдает права на собственность гигантским корпорациям и финансовым институтам, которые обычно неподотчетны даже своим владельцам.
Но этому имеется важная структурная альтернатива — рыночная экономика, состоящая преимущественно, хотя и не исключительно, из семейных предприятий, небольших кооперативов, фирм, которыми владеют рабочие, и небольших местных и муниципальных корпораций. Активист потребительского движения из Малайзии Бишан Сингх называет это экономикой местных предприятий, поскольку она соединяет рыночные силы денежной экономики с общественными силами социальной экономики . Историк и политэконом Гар Альперовиц утверждает, что именно такая перестройка американской экономики уже происходит: [и проводится]
... социально ответственными предпринимателями, новыми творческими профсоюзами и эффективными местными администрациями... Количество фирм, в настоящее время экспериментирующих с формой организации, в которой предприятием владеют рабочие, приближается к 10 000, и в них работают приблизительно 12 млн рабочих — больше, чем количество охваченных профсоюзами рабочих в частном секторе. Кроме того, имеется более 30 000 кооперативов, включая 4000 потребительских кооперативов, 13 000 кредитных союзов, почти 100 кооперативных банков и более 100 кооперативных страховых компаний. Добавьте к этому 1200 местных компаний коммунального обслуживания и почти 5000 жилищных кооперативов, плюс еще 115 телекоммуникационных кабельных кооперативов .
Общим элементом этих нововведений является то, что они устанавливают местный контроль над средствами производства через институты, которые располагаются в данной местности . Это делает капитал терпеливым и подотчетным местным жителям — существенное условие для стабильных, здоровых общин. Таким образом, подобные инициативы жизненно важны для построения фундамента здорового общества, но им серьезно препятствует экономическая политика институтов, отдающих предпочтение всему крупному, глобальному и хищному. Для отвоевания нашего экономического пространства требуется радикальное изменение такой политики и таких институтов в пользу всего малого и подотчетного людям на местах. Для того чтобы добиться этого, нам нужно восстановить целостность и правильное функционирование наших финансовых институтов и систем, перенести общественные и экологические издержки производства на производителей и потребителей их продукции, прекратить субсидии большому бизнесу, локализовать рынки, децентрализовать владение капиталом, установить подотчетность корпораций и восстановить рыночную конкуренцию. Выражение «радикальное изменение» употреблено намеренно. Если кажется, что предложенные меры противоречат ныне существующей тенденции ко всему крупному и глобальному, то наше намерение именно в этом.
0,5%-ный налог на финансовые трансакции. Небольшой налог на покупку и продажу таких финансовых инструментов, как акции, облигации, иностранная валюта и деривативы, отобьет охоту к краткосрочным спекуляциям и арбитражу и устранит важный источник нетрудового финансового дохода.
Ранжированный добавочный подоходный налог на краткосрочную прибыль на капитал. Добавочный подоходный налог на прибыль на капитал сделал бы многие формы спекуляции невыгодными, стабилизировал бы финансовые рынки и увеличил инвестиционные перспективы, не нанося при этом ущерба долгосрочному производственному инвестированию. Добавочный налог на продажу активов, размещенных менее чем на недельный срок, может достигать 80%, снижаться до 50% на доходы от активов, размещенных на срок более недели, но менее шести месяцев, 35% на те вклады, которые не изымаются от шести месяцев до трех лет, и 10% на активы, помещенные на срок свыше трех лет . Он может быть плавно введен в течение нескольких лет. Этот налог должен быть введен в дополнение ко всем остальным применимым подоходным налогам и должен применяться к доходам, получаемым финансовыми институтами и инвестиционными фондами, а также к доходам, передаваемым напрямую частным инвесторам. Этот дополнительный налог имел бы эффект оказания предпочтительного благоприятствования доходу, зарабатываемому посредством производственной деятельности, в сравнении с доходами от простого хранения денег в банке.
Требование 100-процентного резерва на депозитные счета. Давно, еще в 1948 году, Генри Симмон, основатель консервативной школы экономического монетаризма Чикагского университета, убеждал в необходимости ввести требование 100-процентного резерва на вклады до востребования, чтобы ограничить способность банков создавать деньги и дать правительству больший контроль над поступлением денег. С тех пор многие экономисты призывали к подобным мерам . В настоящее время требования к резерву в Соединенных Штатах в среднем составляют менее 10%. Введенная постепенно на протяжении нескольких лет, чтобы дать финансовой системе возможность адаптироваться, эта мера позволила бы дефлировать кредитную пирамиду и восстановить связь между созданием денег и созданием богатства.
Строгое регулирование финансовых деривативов. Многие формы деривативов в целом представляют собой высокорискованные игорные инструменты, которые служат преимущественно для того, чтобы генерировать плату для инвестиционных домов, которые упаковывают и продают их. Как и все остальные формы игорного бизнеса, их создание, продажа и покупка должны строго регулироваться и облагаться высоким налогом. Пенсионным фондам и прочим фондам, управляемым как общественные тресты, должнобыть строжайше запрещено торговать инструментами, входящими в эту классификацию, и инвестировать в компании, которые этим занимаются. Все общественные корпорации, которые занимаются торговлей деривативами, должны поквартально отчитываться о своей деятельности по торговле деривативами, сообщать о своих потенциальных финансовых объемах этих инструментов и о том, какая часть их торговли состоит из деривативов, которые можно отнести к игорному бизнесу.
Режим наибольшего благоприятствования для местных общественных банков. Банковская система США некогда состояла из унитарных или местных общественных банков, которые хранили текущие счета местных жителей, выдавали займы местным предприятиям и закладные для увеличения местного домовладения. Последующие изменения в банковском законодательстве привели к тому, что местные общественные банки были колонизированы банками с гигантской концентрацией денег, которые откачали местные депозиты в глобальную денежную систему. Если мы хотим, чтобы банковская система служила местной экономике, следует восстановить систему местных общественных банков, потребовав, чтобы крупные банки ликвидировали свои отделения, и ужесточить законы о местном инвестировании, потребовав, чтобы значительная часть инвестиционного портфеля любого банка, имеющего федеральную депозитную страховку, размещалась в пределах зоны его обслуживания и чтобы все его инвестиции соответствовали федерально установленным стандартам. Крупные, глобальные банки, которые желают спекулировать деньгами своих вкладчиков, не должны пользоваться преимуществом федеральной страховой защиты .
Строгое соблюдение антитрестовских законов. Следует предпринять строгие законодательные действия, чтобы снизить концентрацию корпоративной власти. Предложения о покупке и слиянии компаний и банков должны подвергаться глубокому и критическому правительственному рассмотрению, причем именно предлагающая сторона обязана представить веские доказательства, что сделка осуществляется в интересах общества, а не корпорации.
Возможность выкупа активов трудовыми коллективами и местными жителями. В большинстве случаев общественный интерес лучше всего соблюдается терпеливым и укоренившимся капиталом. Поэтому покупка корпоративных активов трудовыми коллективами и местным населением должна поддерживаться общественной политикой. Например, прежде чем крупной корпорации будет разрешено закрыть завод или осуществить его продажу или слияние, рабочие, которых это изменение затрагивает, должны иметь приоритетное юридическое право купить эти активы на выгодных для них условиях. Эти условия должны принимать во внимание трудовой стаж рабочих на предприятии и коллективный вклад местной администрации и жителей, создавших условия для работы данного предприятия. В большинстве компаний есть много других инвесторов, помимо формальных вкладчиков, и их вклад должен быт узаконен. Законы, регулирующие банкротство, также должны быть преобразованы, чтобы предоставить трудовым коллективам и местным жителям возможность приобрести активы корпорации, которые преобразуются процедурой банкротства, на льготных условиях. Подобным же образом, когда поступает требование, чтобы компания по антитрестовскому закону отделила часть своих предприятий, то сотрудники этого предприятия, или местные жители, или и те и другие должны иметь преимущественное право приобрести отделяющиеся предприятия. Законы, регулирующие пенсионные фонды компании, могли бы позволить использование фондов сотрудниками для приобретения контрольного пакета в активах компании. Правительственный надзор должен гарантировать, что приобретение предприятий рабочими и местными жителями проведено таким образом, чтобы рабочие и местные жители имели настоящий контроль над ними.
Изменение налогов. Один из основных, но часто нарушаемых принципов налоговой политики заключается в том, что налогами должны облагаться такие виды деятельности, которые содействуют общественной и экологической дисфункции. Следовательно, закон о налогообложении корпораций должен быть пересмотрен с целью перенести налоги с того, что выгодно обществу, например наем работников, — включая отчисления работодателя в социальное страхование, здравоохранение, фонд зарплаты, — на обложение налогами такой деятельности, которая ведет к социальной и экологической дисфункции, например добыча ископаемых, упаковка, загрязнение окружающей среды, импорт, корпоративное лоббирование и реклама. Подобные налоги складывались бы друг с другом и делали невыгодным использование социально и экологически вредных товаров. Например, налог на добычу угля, нефти, газа и атомной энергии привел бы к увеличению цены для конечного потребителя и побудил бы его к экономии и переходу на источники солнечной энергетики, такие как солнечное нагревание, ветроэнергетика, гидроэнергетика, солнечные батареи и биомасса. Последовавшее увеличение стоимости перевозок привело бы к недискриминационному естественному тарифу, способствующему локализации рынков. Возросшая стоимость поездок на работу на машинах стимулировала бы инвестиции в развитие общественного транспорта и выбор места жительства ближе к работе. Налог на выбросы вредных веществ в окружающую среду содействовал бы контролю за загрязнениями. Налог на добычу первичных природных материалов содействовал бы переходу на менее загрязняющие, менее материалоемкие технологические схемы и способы производства и использование в большей степени вторичной переработки. Оценка стоимости уничтожения упаковки, используемой производителем, привела бы к сокращению объема ненужной упаковки. Импортные тарифы содействовали бы сильной и независимой местной экономике.
Ежегодная выплата дивидендов с доходов. Налог на доходы корпораций должен быть отменен одновременное введением требования о ежегодной выплате их прибыли вкладчикам. Таким образом, прибыль облагалась бы налогом в форме дохода вкладчиков в нормальном предельном объеме. Амортизация была бы пригнана к текущим замещающим ценам, чтобы способствовать достаточному удержанию заработков для покрытия замены капитала. Исследования могли бы записываться в счет подотчетных сумм текущего года. Двойное налогообложение корпоративной прибыли — первый раз корпорации и второй раз вкладчиков — ликвидировалось бы вместе с отсрочкой налогов вкладчиков и искажениями, которые налог на корпоративный доход вносит в корпоративное принятие решений. Если бы эти меры были введены повсеместно, у корпораций пропал бы стимул перемещать прибыль по всему миру в поиске мест с наименьшими налогами. Выплата процентов на долговое финансирование производилась бы прямо из прибыли, а не из налогов, что, таким образом, отбило бы охоту совершать покупки в долг и способствовало бы справедливому финансированию. Многие закулисные выкупы предприятий, которые зависят от налогонеоблагаемости процента для того, чтобы быть прибыльными, потеряли бы смысл. Корпорации облагались бы налогом на конкретные виды деятельности, которые общество желает свести к минимуму, — такие как использование углеродных видов топлива, добыча ископаемых и спекулятивные финансовые сделки. От этих налогов трудно было бы уклониться. Разрастание корпораций также было бы затруднено, — а это шаг к повышению конкурентоспособности рынков, — потому что компания не смогла бы расти просто в результате принятого руководством решения реинвестировать прибыль, вместо того чтобы выплачивать ее акционерам. Если бы корпорация пожелала увеличить свои фонды, то ей пришлось бы собирать новые деньги на финансовых рынках и действовать соответственно. Акционерам можно было бы, конечно, предоставить право купить дополнительные акции на полученные дивиденды, что очень похоже на существующее в США налогообложение заработков из взаимных фондов.
Корпоративные субсидии. Реформа системы социального обеспечения должна уделить первостепенное внимание устранению корпораций из списка нуждающихся в помощи. Корпоративные субсидии бывают разнообразны, от субсидий на истощение ресурсов до снижения арендной платы за пастбища, экспортных субсидий и налоговых льгот. Такие субсидии следует систематически отслеживать и отменять, за исключением тех, которые нужны для открытия и развития небольших предприятий, находящихся в местном владении.
Интеллектуальная собственность. Информация — это наш единственный по-настоящему неисчерпаемый ресурс, и им может свободно пользоваться каждый. Каждое современное изобретение увеличивает общую сумму знаний человечества, накопленную за тысячи лет бесчисленными поколениями людей. Эта информация принадлежит всему человеческому роду. Справедливая цель защиты прав на интеллектуальную собственность заключается в том, чтобы дать стимул для исследований и творческого вклада, а не для создания защищенных информационных монополий. Законы, связанные с правами интеллектуальной собственности, должны быть пересмотрены в соответствии с этим принципом. Такие права следует определять и интерпретировать в узком смысле и выдавать лишь на ограниченное время, необходимое для того, чтобы позволить тем, кто вложил средства в коммерческие исследования, возместить свои затраты и получить разумную прибыль. Патентование жизненных форм или генетических процессов, открытия, сделанные на государственные средства, или процессы и технологии, дающие их владельцу эффективный монопольный контроль над каким-либо видом исследования или классом продуктов, должно быть запрещено законом. Как и в отношении ресурсов, являющихся общим достоянием, в случае конфликта между исключительно личным интересом и общественным главенствующим следует считать общественный.
По мере локализации бизнеса станет возможной и локализация правительства. Как отмечает Пол Хокен, именно нежелание большого бизнеса признать существенную роль государственного регулирования создает потребность в большом правительстве. Подобным же образом вмешательство большого бизнеса в управление делает правительство неэффективным. Хокен описывает эту динамику так:
Бизнес берет ни себя роль попечителя экосистемы и с треском проваливается в своей затее; правительство вмешивается и пытается уменьшить причиненный вред; бизнес пытается сопротивляться этому регуляторному процессу и ловко обходит те постановления, которые зафиксированы на бумаге; правительство «повышает первую ставку» и превращается в стоглавого бюрократического дракона, удушающего экономическое развитие и в то же время растрачивающего деньги; бизнес порицает «вмешательство в рынок» и пытается возместить потери, еще больше коррумпируя законодательный и регуляторный процессы в стремлении стать если не юридическим, то фактическим попечителем .
Чем крупнее корпорации, тем больше они имеют возможностей перекладывать расходы, и тем больше необходимость иметь большое правительство, которое бы защищало общественные интересы и ликвидировало последствия социального и экологического хаоса. Чем больше мы дробим корпорации, тем меньше необходимость в большом правительстве.
Чтобы устранить крайнее неравенство в распределении экономической власти, мы также должны отвоевать экономическое пространство. Как показывает наш современный опыт, в мире неравенства практически невозможно достичь справедливости и экологической устойчивости. Крайнее неравенство позволяет экономически сильным колонизировать природные ресурсы слабых и таким образом потреблять за пределами их природных возможностей. Это, как правило, лишает экономически слабых насущных средств к существованию и изолирует экономически сильных от экологических последствий своей деятельности. Отверженные бедняки реагируют на наступающую неуверенность в будущем повышением рождаемости — единственным, что они могут считать принадлежащим им и единственным источником надежды, что кто-то позаботится о них в черный день. Когда богатые увеличивают свое потребление, а бедные рожают больше детей, антропогенная нагрузка на планету возрастает.
Более равное и безопасное общество ограничивает возможность личного сверхпотребления и уменьшает стимулы поиска безопасности посредством увеличения размеров семьи. В число дополнительных мер по созданию более безопасного и равноправного общества входят следующие.
Гарантированный доход. Гарантированный доход, идея которого становится все более популярной как среди консервативных, так и прогрессивных экономистов, заслуживает серьезного внимания. Он подразумевает гарантию достаточного дохода для каждого человека, чтобы обеспечить удовлетворение основных потребностей. Для детей размер этого дохода должен быть меньше, чем для взрослых, но выплачиваться он будет независимо от другого источника дохода, от материального состояния, работы, пола или семейного положения. Он должен заменить социальное страхование и существующие программы государственных пособий. Поскольку размер заработка никак не будет влиять на гарантированную выплату, то не возникнет препятствий для работы за деньги. И в самом деле, если бы кто-то предпочел; вообще не работать, это едва ли было бы серьезной проблемой в мире с избытком рабочей силы. И хотя в каких-то случаях зарплата упадет, работодателям, возможно, придется повысить ее другим, чтобы привлечь рабочих наболее тяжелую, неприятную работу . Это расширило бы возможности тех, кто предпочитает выполнять бесплатную работу в общественном секторе экономики. Такая программа, несомненно, будет дорогостоящей, но в большинстве богатых стран ее осуществление можно было бы обеспечить за счет резкого сокращения расходов на вооружения, корпоративных субсидий и существующих программ для имеющих право на пособие, а также увеличения налогов на высокие доходы, роскошь и на то, чего экологически устойчивое общество не поощряет. Вместе с адекватной программой всеобщего медицинского страхования, финансируемого за счет государства, и оплатой высшего образования в зависимости от успеваемости гарантированный доходов существенно увеличил бы личную финансовую безопасность, создаваемую более скромными доходами. В странах с низкими доходами аграрные реформы и другие усилия предоставить равный доступ к производственным природным ресурсам, которые бы обеспечили получение средств к существованию, может соответственно заменить гарантированный доход.
Прогрессивный налог на доход и потребление. Налоги на доходы до уровня, необходимого для удовлетворения основных потребностей удобным, удовлетворительным и ответственным способом, должны быть отменены, так же как и налоги на продажу и на добавленную стоимость на основные виды продовольствия, одежды, жилья, товаров здравоохранения, личной гигиены, образования и отдыха, необходимых д ля приличного уровня жизни. Точно так же должен быть установлен резко дифференцированный налог на доходы, превышающие гарантированный минимум, — вплоть до 90% на самые высокие доходы. Доход от наследства или доверительной собственности следует облагать налогом таким же образом, как и все остальные виды личного дохода. Это в значительной степени охладит стремление отдельных людей к чрезвычайно высокому доходу и в то же время не должно отбить охоту выполнять общественно полезную работу. Любая работа, которая настолько неприятна, что на нее нельзя привлечь квалифицированных кандидатов за разумное вознаграждение, скажем не более пятнадцатикратной величины гарантированного минимального дохода, может быть реорганизована так, чтобы она стала приемлемой. Если проблема заключается в том, что корпорация слишком велика, то ее следует расчленить. Мы просто научимся обходиться без услуг тех, кто требует для себя большего поощрения за умелое и результативное выполнение общественно полезной работы. Следует ввести значительный налог на роскошь в отношении предметов потребления, которые не являются жизненно важными, или социально вредны, экологически расточительны или разрушительны. Личные благотворительные пожертвования, включая пожертвования в семейные фонды, должны быть полностью освобождены от налогообложения, что явится серьезным стимулом для людей с очень высокими доходами поддерживать сильный независимый сектор как противовес власти государства.
Равное распределение оплачиваемого трудоустройства. Доступ к возможности получить оплачиваемую работу также должен обеспечиваться возможно более справедливым образом независимо от пола, расы или иных посторонних соображений.
Все эти меры нужно вводить постепенно и вносить поправки по результатам внедрения. Мы не задаемся целью дать здесь рецепт, но хотим привести примеры политики, которая привела бы нас к более здоровому обществу. В разных условиях, безусловно, потребуются различные подходы, и внедрение и финансирование таких инициатив должно осуществляться на самом низовом уровне власти при минимальном аппарате управления. Например, в преимущественно сельскохозяйственных странах с равным распределением земли можно обойтись очень небольшим гарантированным минимумом дохода. То же самое может быть справедливым и в стабильных равноправных странах с большим выбором возможной работы для всех, кто хочет работать. Гарантированный доход, возможно, более всего необходим для исправления неравенства в таких странах, как Соединенные Штаты, где существует крайнее неравенство, а рынок труда предлагает все меньше рабочих мест, обеспечивающих достаточно хорошую зарплату, чтобы поддержать приличный уровень жизни.
Если мы хотим управлять нашим экономическим пространством в интересах людей, то нам будут нужны соответствующие бухгалтерские системы, пригодные для этой цели. Сиксто Роксас, экономист и бывший сотрудник Международного банка из Филиппин, объясняет, что традиционные национальные системы бухгалтерского учета для этой цели не годятся, потому что они измеряют затраты и прибыль с точки зрения фирмы, а не местных жителей. Разница огромна. Например, фирма получает выгоду от найма как можно меньшего количества работников при минимальной возможной зарплате. Местная община получает выгоду, когда местные жители имеют полную занятость при максимально высокой зарплате. Фирма может получить выгоду за счет истощения местных лесных или минеральных ресурсов, в то время как местные жители при этом будут разорены.
Роксас и его коллеги разрабатывают систему бухгалтерского учета для местной общины, которая оценивает затраты и выгоды с точки зрения их последствий для здоровья семей, местных жителей в целом и экосистем . Они также учитывают, какая часть стоимости, произведенной в результате местной экономической деятельности, остается в данной местности и какая часть выходит за ее пределы. Таким образом, если местные леса подверглись сплошной вырубке, а древесина и выручка были экспортированы, в то время как данная местность осталась оголенной, это учитывается как чистый расход, а не чистая прибыль, как при обычных методиках бухгалтерского учета. Значительное внимание требуется при разработке и применении таких систем в качестве инструментов экономического управления.
ЛОКАЛИЗАЦИЯ ГЛОБАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ
Работая на национальном и субнациональном уровне для того, чтобы отвоевать наше местное политическое и экономическое пространство, мы также должны преобразовать глобальную систему, создав уклон в пользу местного. Это не значит, что глобальные институты будут или могут быть устранены. Хотя мы можем уменьшить экологическую, технологическую и экономическую взаимозависимость, мы не сможем полностью устранить ее, да мы к этому и не стремимся. Такая взаимозависимость есть фундамент возникающего глобального сознания, которое существенно важно как для нашего общего выживания, так и для эволюционного потенциала нашего биологического вида. Нашей целью должно быть создание многоуровневой системы институтов, посредством которых мы можем уменьшить ненужную взаимозависимость и использовать оставшуюся взаимозависимость таким образом, который благоприятствует постоянному предпочтению в пользу:
• усиления местных возможностей с целью контроля и управления местными ресурсами на благо местных жителей;
• создания препятствий к тому, чтобы какая-нибудь местность экстернализовала свои издержки производства или потребления за пределы своих границ;
• поощрения сотрудничества между местностями в поисках решения общих проблем.
Главной задачей глобальных и региональных институтов в этой многоуровневой системе должна быть поддержка и защита усилий различных местностей по выработке собственных правил экономических обязательств, чтобы оказывать предпочтение местным производителям, использующим местные ресурсы для удовлетворения местных потребностей, и противостоять внешней колонизации их рынков и ресурсов. В число предлагаемых мер на глобальном уровне по созданию этого предпочтения в пользу общественных интересов входят следующие.
Снижение международного долга для стран с низким доходом. Бедное население должно быть освобождено от кабалы международного долга, который делает их беззащитными против колонизации их экономики и ресурсов со стороны глобальной системы. Это следует начать с последовательного процесса отказа, по уже установленным в международном праве прецедентам, от «одиозных» долгов, приобретенных по контрактам ultra vires то есть неправомерным (заключенным лицом без надлежащих полномочий) или использованным с целями, далекими от интересов местного населения, от чьего имени эти обязательства были взяты. Большую часть просроченного международного долга бедных стран можно в соответствии с этими принципами классифицировать как «одиозные» — включая значительную часть долга международным банкам . Следует принять международную конвенцию, по которой правительства бедных стран могут объявить такие долги невозвратными при санкциях и поддержке соответствующих международных инстанций. Вдобавок следует учредить международный фонд, как мы изложим ниже, для списания остатков долгов в обмен на соглашения, которые препятствуют образованию новых долгов со стороны их правительств. Большинство частных банков, имеющих заемщиков-должников в южных странах, создали резервы заемных потерь для покрытия убытков, связанных с невозвратом долгов. Хотя они учитывают эти долги в своих бухгалтерских книгах и продолжают настаивать, чтобы южные страны вернули их, эти банки не понесут значительных потерь и, возможно, получат хороший жизненный урок, если долги не будут возвращены. Отказ от возвращения займов Всемирному банку и других многосторонних банковских займов вынудил бы эти банки потребовать гарантийного возмещения у своих правительств для покрытия долгов и вызвало бы требование закрыть эти банки — действие, рекомендуемое ниже.
Налог на международные финансовые трансакции. Следует взимать 0,5- процентный налог на все обмены международных валют, включая поставки иностранной валюты в соответствии с фьючерсными контрактами и опционами, как это предложил Джеймс Тобин, лауреат Нобелевской премии по экономике 1981 года . Этот 0,5-процентный «тобиновский» налог на сделки по обмену международных валют мог бы содействовать некоторому охлаждению спекулятивной международной финансовой деятельности, но был бы слишком незначителен для того, чтобы воспрепятствовать торговле товарами или серьезным международным инвестиционным
обязательствам. Это увеличило бы значение, которое участники рынка придают долгосрочным соглашениям, и обеспечило большую автономию отдельным странам в проведении своей внутренней денежной политики. Поступления от этого налога должны быть в первую очередь направлены на учреждение фонда выплаты долга, с целью погашения тех международных долгов малообеспеченных стран, которые не могут быть аннулированы на основании правовых прецедентов, относящихся к «одиозному» долгу. Во вторую очередь этот налог следует использовать для финансирования деятельности ООН и ее специализированных органов.
Регулирование транснациональной торговли и инвестиций. Для того чтобы гарантировать соблюдение прав стран и отдельных местностей по управлению своими внешнеторговыми отношениями, а также для установления прав и стандартов для предприятий, действующих в их административных границах, нужны международные соглашения . Эти соглашения должны включать положения о координации антитрестовских действий среди стран-участниц с целью разделения крупных транснациональных корпораций и принятия других подобных мер, необходимых для обеспечения конкурентоспособности международных рынков. Эти соглашения также должны обеспечить право каждой страны и народа устанавливать свои собственные правила в отношении прав интеллектуальной собственности в пределах своей юрисдикции, ограничивая в то же время возможности любой корпорации или страны монополизировать или скрывать выгодную информацию или технологию от других людей, которые могли бы получить выгоду от ее использования. Эти соглашения должны подчиняться основному принципу, что когда транснациональные корпорации участвуют в местной экономике, они приходят лишь в качестве приглашенных гостей, а не как оккупационные силы, и от них ожидают уважения местных правил и традиций.
Мониторинг природных ресурсов. Одна из самых трудных проблем приведения в равновесие экономических потребностей и экологических пределов состоит в том, чтобы затруднить колонизацию экологического пространства, принадлежащего другим, будь то посредством выброса за пределы своей территории загрязняющих веществ или посредством торговли. Есть насущная необходимость разработки природоохранных информационных систем, которые делают такое перемещение экологической нагрузки заметным и таким образом стимулируют экологическую самообеспеченность. При соответствующем повышении полномочий и технических возможностей Экологическая программа ООН могла бы координировать разработку и использование соответствующих статистических и расчетных методов и переговоры о международных соглашениях по стандартам, мониторингу и разрешению спорных вопросов, касающихся региональных и национальных издержек интернализации. Использование таких возможностей мониторинга должно быть в значительной степени децентрализовано, и в каждом местном населенном пункте, районе, стране и регионе должен вестись собственный учет. Когда споры в отношении перемещения экологической нагрузки не могут быть разрешены напрямую в двусторонних переговорах, их следует разрешать апелляцией в соответствующее правовое учреждение, включая Международный суд, для вынесения арбитражного решения.
Особого внимания потребует перестройка системы глобального управления экономикой, особенно бреттонвудских институтов. Разделение функций глобального управления между несколькими независимыми глобальными агентствами с пересекающимися географическими территориями и противоречащими друг другу полномочиями совершенно непригодно. При существующем разделении функций ответственность за управление глобальными финансами лежит на Международном валютном фонде (МВФ). Ответственность за выработку и исполнение правил международной торговли и инвестирования отдана Всемирной торговой организации (ВТО). Основной институт, занимающийся разработкой приоритетов развития в странах с низкими доходами, — Всемирный банк. Эти три бреттонвудских института отдают приоритет корпоративным интересам в ущерб человеческим. Ответственность за координацию международных экономических, социальных, культурных, образовательных, здравоохранительных и связанных с ними вопросов лежит на Экономическом и социальном совете ООН, который находится все-таки ближе к интересам людей. Хотя бреттонвудские институты официально называются специализированными органами ООН, они гораздо более важны и влиятельны, чем остальные специализированные органы ООН, и отвергают любую попытку ООН координировать и контролировать их деятельность.
Настало время распустить бреттонвудские институты и консолидировать функции экономического управления в инстанциях, которые полностью подотчетны ООН. Если полномочия бреттонвудских институтов состояли в продвижении экономической глобализации, агентствам-преемникам должны быть даны полномочия продвигать экономическую локализацию, проводя политику, рекомендованную выше. Процессы внутреннего управления агентств-преемников должны быть прозрачны для общественности и открыты для участия как правительственных, так и гражданских контролирующих организаций.
Всемирный банк. Всемирный банк должен быть закрыт. Его основной функцией является выдача кредитов бедным странам, что естественным образом ведет к росту их международного долга. Пока Всемирный банк продолжает заниматься бизнесом, экономика стран Юга будет оставаться в долгу у международной системы. Создание задолженности нельзя считать полезной функцией, и пришло время признать, что идея создания Всемирного банка была ошибочной. Его закрытие есть важный шаг к тому, чтобы гарантировать, что после ликвидации международной задолженности долги не будут тут же образованы вновь. То же самое справедливо и в отношении многосторонних региональных банков развития, которые также следует закрыть. Как только страны с низкими доходами освободятся от разлагающего влияния долговой зависимости и диктата многосторонних банков, им будет гораздо легче предпринять гуманитарные структурные реформы, направленные на то, чтобы деколонизовать экономику и двигаться дальше по пути большей самообеспеченности, экологической устойчивости и экономической справедливости.
Международный валютный фонд (МВФ). МВФ можно было бы заменить Международной финансовой организацией ООН (МФООН), отвечающей за:
1) управление процессом аннулирования и списывания международной задолженности стран с низкими доходами;
2) регулирование международных финансовых рынков;
3) регулярные встречи, на которых правительства могли бы координировать политику, направленную на поддержание баланса своих международных счетов;
4) координацию мероприятий по установлению обязательных резервных требований по кредитам, предоставляемым в квазимеждународных валютах, таких как евродоллары, в случаях, когда они в настоящее время не регулируются национальными правительствами;
5) сбор и применение «тобиновского» налога на трансакции обмена международных валют.
Всемирная торговая организация (ВТО). ВТО следует заменить на регулирующее агентство по международной торговле и инвестициям при ООН (РАТИОН). Главной задачей РАТИОН должно стать оказание содействия в переговорах по соглашениям, связанным с правовыми аспектами деятельности транснациональных корпораций и торговли, и деятельность по координации правительственных действий, направленных на их обеспечение. Результаты деятельности РАТИОН следует оценивать с точки зрения прогресса на пути к увеличению местной экономической самообеспеченности и глобальному равенству. Транснациональным корпорациям следует запретить принимать участие в национальных делегациях в РАТИОН или создавать другие формы своего представительства в ней, кроме тех случаев, когда их специально приглашают предоставить информацию. По своим функциям и назначению РАТИОН должна быть почти полной противоположностью ГАТТ — ВТО.
Корпоративные либертарианцы, без сомнения, укажут на то, что предложенные меры значительно помешают деятельности транснациональных корпораций и финансовых рынков. А это, конечно же, как раз то, к чему они стремятся. Нашей целью должно быть создание такой системы, которая хорошо работает на благо людей. Корпорации — это лишь одно из средств удовлетворения человеческих потребностей. Если в процессе осуществления того, что, как мы полагаем, служит наилучшим образом удовлетворению наших потребностей, мы найдем полезную роль для корпораций, то, вне всякого сомнения, нам следует их использовать. Однако право принимать решения должно оставаться за людьми.
Могут также возразить, что для осуществления этих мероприятий, вероятно, понадобятся огромные глобальные правовые инстанции в такое время, когда политические настроения как раз направлены на уменьшение правительственного регулирования. Во всех случаях основное намерение состоит в том, чтобы создать структуру, в которой само управленческое действие происходит на возможно более низком уровне управленческой структуры. Функцией институтов глобального и регионального уровня является в таких случаях поддержка местного уровня. Однако следует иметь в виду, что в первую очередь именно существование мощных глобальных корпораций создает необходимость в глобальных управленческих учреждениях с достаточной властью, чтобы держать их под контролем общественных интересов. Чем менее навязчивой становится глобальная корпоративная власть, тем меньше надобности в навязчивых глобальных управленческих органах. Уменьшая размеры и власть глобальных корпораций и преобразуя систему в направлении более терпеливого и закрепленного на месте капитала, мы ограничиваем потребность в международной бюрократии и структурах принуждения.
Предпринимая шаги, подобные изложенным выше, мы сможем вернуть власть, которую у нас взяла глобальная система, восстановить свою способность возродить местные общины и излечить землю в процессе работы по созданию здорового общества, которое дает нам возможность испытать жизнь во всей ее полноте и разнообразии. В противном случае мы будем продолжать жить при тираническом режиме глобальной финансовой системы, которая ведет нас к почти неизбежной социальной и экологической катастрофе. Мы должны четко помнить одно: у глобальных денежных институтов есть лишь та власть, которую мы им отдаем. Эта власть принадлежит нам. И мы можем ее вернуть.
Эпилог: Выбор в пользу жизни
Я задаюсь вопросом: не стала бы наша производственная
деятельность более благотворной, если бы
мы признали, что мы все — живые клетки в живых
организмах, таких как города, биорегионы, континенты
и сама Земля? Смогли бы мы уменьшить свой стресс,
стать более здоровыми и цельными, если бы мы
взглянули на свою работу просто как на помощь этим
организмам в реализации их жизненной целостности?
Дэниел Кеммис,
мэр г. Миссула, штат Монтана
Я постоянно задаю себе вопрос: «каковы творческие
побудительные связи, которые укрепляют городские
и сельские общины и дают возможность человеческой
общности осуществлять общественный и экологический
контроль над экономическим и технологическим
процессом?»
Вандана Шива,
глобальный координатор
Духовные и политические корни нашего кризиса уходят глубоко. Стоит ли удивляться, что политический диалог остается безрезультатным, если в нем доминирует экономика, не принимающая в расчет ни духовный, ни политический аспекты. Более реалистичную перспективу мы находим именно в дискуссиях пробуждающегося гражданского общества. Похоже, будто мы выходим из глубокого культурного оцепенения и заново открываем для себя забытые политические измерения нашего общества и духовные измерения нашего бытия. Если наш кризис явился следствием крайне ограниченного взгляда на действительность (как считаю я), тогда это пробуждение, давая нам более целостное осознание того, кто мы есть на самом деле, может привести к уже давно назревшему пониманию нашей серьезной ответственности за то, как мы используем свои технические и организаторские способности.
Ученые-естествоведы считают, что в эволюции Вселенной сознание есть не более чем иллюзия, порожденная химическими реакциями. Это некая история, не имеющая смысла и цели, и она не дает нам большого основания ограничивать свои гедонистические порывы. Чтение «Мечты о Земле» . Томаса Берри пробудило и во мне веру в то, что выживание человеческого рода может в большой степени зависеть от открытия новой истории, которая дает нам основание жить — истории, которая поможет нам задать один из самых ключевых вопросов: зачем?
В последние несколько лет я много думал над этим вопросом. Общие очертания того, что надо сделать, чтобы избежать самоуничтожения как биологического вида, многим из нас уже давно казались ясными. Однако я начал ощущать, что если выживание не несет для нас более глубокого смысла, то стремление просто не допустить вымирания никак не побуждает нас готовиться к трудным переменам, которые необходимо осуществить. Чтобы сделать выбор в пользу жизни, мы должны видеть новые, захватывающие возможности, которые нам раскрывает ощущение смысла.
Мой собственный поиск такого смысла сыграл важную роль в решении порвать с привычной круговертью дел и сесть за эту книгу. Такой поиск неизбежно ведет из мира науки, основанного на фактах, в мир веры и субъективного личного опыта.
История, которую я искал, ускользала от меня вплоть до конца 1993 года, когда неожиданно я обнаружил среди своей почты книгу Дуэйна Элджина «Пробуждающаяся Земля». Мы с Элджином никогда не встречались и знали друг о друге лишь по нашим книгам. Его книга показалась даром небес. Эпическая история развития человеческого сознания, которая раскрылась передним в ходе продолжительного сеанса медитации, была созвучна моей душе и открыла мне за нынешней дилеммой человека и возможностями, которые сулило будущее, глубинное ощущение космической цели. Она также вселила в меня новые надежды на то, что мы добьемся успеха. Она повлияла и на пафос этой книги, особенно ее заключительных глав.
Ключевая мысль Элджина заключена в двух следующих коротких предложениях:
По мере того как человечество развивает свою способность к рефлективному сознанию, оно дает Вселенной возможность достичь самоосознания. Через прозрение человечества Вселенная приобретает способность оглянуться и посмотреть на себя — с удивлением, благоговением и благодарностью .
В этой мысли высказывается догадка, что мы от рождения наследуем ответственность, выходящую за рамки выживания нашего вида. Наша удивительная способность воспринимать прекрасное и любить представляет существенно важный аспект нашего бытия, главный для нашей роли в огромном, непрерывно разворачивающемся космическом событии. Это гораздо более логичный тезис, чем альтернативная предпосылка, что наш опыт сознания есть всего лишь случайное и лишенное смысла событие в безжизненной во всех других отношениях Вселенной или что нам было дано чудо жизни лишь для того, чтобы мы могли уничтожить плоды миллионов лет эволюции на этой уникальной планете. Это мысль, призывающая нас признать свою ответственность за влияние нашей деятельности на ход эволюции и сознательно взять на себя ответственную роль в создании на этой планете условий, которые содействуют продолжению эволюционного процесса.
Эта мысль также говорит нам о том, что наше положение в более широком жизненном масштабе не есть положение ни властелина, ни слуги. Наше существование скорее является неотъемлемой частью целостного вселенского сознания, которое проявляется через человеческие индивидуальности. А это подсказывает мне, что мы лучше всего служим как целому, так и себе, когда с удивлением и радостью переживаем приводящую в трепет красоту живой Вселенной, и пытаемся прожить жизнь как можно полнее в отношении к себе, семье, соседям, планете и космосу.
Эта мысль говорит и о том, что, хотя мы не выше и не ниже, чем остальные формы жизни, у нас все же есть свои отличительные способности и функции в отношении целого. От нас самих зависит развить эти способности и раскрыть заложенные в нас функции.
Мы, бесспорно, обладаем большей силой и большей свободой, чем все остальные виды на планете. К нашему несчастью, мы восприняли эту силу и эту свободу как право подчинять себе других, вместо того, чтобы признать, что это лишь накладывает на нас большую ответственность за целое. По словам Элджина, наша Вселенная глубоко любящая, но она сосредоточена на том, чтобы давать нам драгоценную свободу, необходимую для развития нашей уникальной способности к рефлективному самоопределению... Вручив нам бесценный дар существования, метавселенная проявляет свое большое сострадание тем, что не вмешивается в наш выбор, будь то личный или планетарный .
По-моему, такой взгляд придает захватывающий смысл трансформации, к которой нас призывает экологическая революция.
Наш биологический вид в гораздо большей степени, чем все остальные, вовлечен в непрерывный процесс интеллектуальной, социальной и технологической эволюции в направлении еще больших способностей нашего вида. Одно из великих и загадочных чудес космоса заключается в том, что как только каждая из наших фаз развития истощается в подготовке к следующей фазе, он побуждает нас освобождаться от привычного и совершать рискованный шаг в неизвестное.
Я принадлежу к числу тех, кто считает, что нас сейчас приглашают совершить такой шаг, перешагнуть порог в новую эру. Научная парадигма, которая в значительной мере отвергала сознание, направляла нашу жизненную энергию на задачу овладеть тайнами физического мира и развить технические способности, которые теперь открывают широкие горизонты построени здорового общества, стремящегося к ускорению социального, интеллектуального и духовного роста. Мы многократно злоупотребляли этой способностью и еще должны доказать, что у нашего биологического вида хватит зрелости, чтобы использовать вновь обретенную силу во благо. Однако те же самые технологии дают нам возможность избавить мир от физических лишений и невзгод, дать всем людям свободу посвятить большую часть своей жизненной энергии деятельности, приносящей большее удовлетворение, чем борьба за ежедневное физическое выживание, и привести себя в равновесие с природой.
Как неудачи, так и успехи западных стран в уходящую эру можно отнести за счет неустойчивости восприятия самих себя и космоса. Материалистический монизм сыграл решающую роль в достижении технического совершенства, но он привел к развитию материального аспекта нашего общества в ущерб духовному. Дуализм отделил сознание и тело друг от друга, и это отчуждение стало губительным для того и другого. Я полагаю, что будущее Востока и Запада, Юга и Севера может определяться постепенным переходом к перспективе совместного эволюционирования, которое соединяет духовные и материальные аспекты нашего бытия в гармоничное единство, чтобы создать целостные личности, общины и общества.
Наше духовное пробуждение может быть неотъемлемой частью нашего политического пробуждения. Отчуждение от нашей духовной природы оставило нас беззащитными перед манипуляциями как рекламщиков, которые превращают наше стремление к духовной связи в ненасытную погоню за деньгами, так и политических демагогов, которые связывают эту погоню с корпоративными интересами. Точно так же, как культурные внушения науки оставляют нас духовно мертвыми, идеологические доктрины корпоративных либертарианцев делают нас политически инертными.
Революция Коперника отделила науку от религии и привела к пониманию потенциала материальной стороны нашего существования. Экологическая революция теперь призывает нас испытать себя как духовно живых и политически активных участников разворачивающегося исследования потенциала живой Вселенной.
Как рушатся устаревшие взгляды, так рухнут и старые политические союзы. Традиционное разделение на левых и правых, либералов и консерваторов потеряли свой смысл. Призывы к политическому центру — это бесполезное позерство тех, кто не понимает значения и размеров предстоящих трудностей. Политическое будущее принадлежит тем, кто обладает мужеством и прозорливостью сформировать новые союзы, основанные на образе мыслей, которые нельзя втиснуть в рамки старых определений.
Мы должны подойти к этому трудному периоду со взаимной заботливостью и терпимостью к разнообразию, составляющими важное условие здорового общества, которое мы надеемся создать. И даже стремясь сохранить верность нашим ключевым ценностям и построить альянсы с теми, кто разделяет наши ценности, мы должны постоянно помнить, что мы участвуем в творческом действии, для которого не существует готового плана. Мы все ученики в развертывающемся процессе, который требует, чтобы мы искали критическим взглядом и с открытым сознанием зерно истины в каждой идее и искру доброты в каждом человеке. Мы, возможно, движемся к самым глубоким переменам входе человеческой истории, и для этого требуется, чтобы мы реализовали весь потенциал нашего биологического вида.
Декларация «Земля людей»: инициативная повестка дня на будущее
Мы, участники международного форума общественных организаций «Глобальный форум-92», собрались в Рио-де-Жанейро как граждане планеты Земля для того, чтобы поделиться своими тревогами, мечтами и планами по созданию нового будущего для нашего мира. В результате наших обсуждений мы прониклись глубокой уверенностью, что при всем огромном разнообразии мы разделяем общее видение человеческого общества, основанное на ценностях простоты любви, мира и уважении к жизни. Теперь мы сплачиваем ряды, чтобы мобилизовать моральные и человеческие ресурсы гражданского общества всех стран в едином общественном движении по осуществлению этого видения.
Настоятельность нашей задачи подчеркивается тем фактом, что политические лидеры мира на официальных переговорах глобальной встречи на высшем уровне предпочли не заметить многих из наиболее фундаментальных причин ускоряющегося экологического и социального разрушения нашей планеты. Пока они заняты отлаживанием экономической системы, которая служит краткосрочным интересам немногих в ущерб интересам подавляющего большинства, руководство более фундаментальными изменениями по необходимости ложится на организации и движения гражданского общества. Мы принимаем этот вызов.
Принимая его, мы хотим напомнить политическим и корпоративным руководителям всего мира, что полномочия государства и права частной корпорации есть дар, переданный этим институтам суверенными людьми, гражданским обществом, д ля того, чтобы служить общечеловеческим интересам. Право людей требовать, чтобы правительства и корпорации были подотчетны общественной воле и интересам. Однако, вследствие процесса глобальной экономической интеграции, навязанного людям всего мира правительствами Большой семерки, бреттонвудскими институтами — Всемирным банком, Международным валютным фондом, и Генеральным соглашением о тарифах и торговле — и транснациональными корпорациями, суверенное право и способностьлюдей всего мира защитить свои экономические, социальные, культурные и экологические интересы против растущей власти транснационального капитала серьезно и быстро разрушаются.
Это разрушение явилось лишь одним из многочисленных последствий модели развития, основанной на погоне за экономическим ростом и потреблением без учета интересов человека и природы. Среди других последствий — возрастающее духовное опустошение человеческого общества, экономическое обнищание примерно 1,2 млрд. людей, стремительно растущая пропасть между богатыми и бедными, экономический расизм, узаконенная эксплуатация женщин, выселение миллионов людей со своих земель и своей малой родины, притеснение инвалидов и возрастающее разрушение экосистем, от которых мы все зависим.
Путь увеличения международного долга, структурной перестройки, рыночной дерегуляции, свободной торговли и монополизации интеллектуальной собственности, который доминирует в политической мысли и действиях,— это путь к коллективному саморазрушению, а не к устойчивому развитию. Мы будем использовать наше избирательное право, наш моральный авторитет и нашу покупательную способность для отстранения от власти тех, кто настаивает на продолжении этой социально и экологически разрушительной политики, отвечающей краткосрочным интересам элиты.
Бреттонвудские институты служат главными инструментами навязывания миру этой разрушительной политики. Они представляют собой огромное препятствие на пути к справедливому и устойчивому развитию. Мы будем работать над их перестройкой или заменой на более подходящие институты. До тех пор, пока они не станут полностью прозрачными, подотчетными перед общественностью и действующими в интересах человечества, им нельзя позволить захватить контроль над повесткой дня экологической устойчивости.
Вооруженные силы мира существуют большей частью как орудия для защиты интересов элиты и подавления гражданских волнений, вызванных экономической несправедливостью. Они составляют непосильное бремя для скудных экологических ресурсов Земли. Мы будем работать над их упразднением и использованием высвободившихся ресурсов на более благоприятные цели. В качестве первого шага мы будем работать над тем, чтобы положить конец международной торговле оружием и военной помощи.
Вот те реальности, которые официальные участники Конференции по окружающей среде и развитию проигнорировали. Эти реальности стали главными вопросами в наших дискуссиях.
Однако мы не ограничиваемся лишь критикой. Мы также стремились выработать наше видение иного будущего и нашу повестку дня для его достижения. Мы обладаем разнообразным опытом и владеем разными языками. Мы ищем альтернативы, для которых нет четко установленных моделей. Существующая ныне и преобладающая модель развития и поддерживающие ее институты развивались на протяжении пятисот лет. Те две недели, которые мы провели в Рио, есть лишь начало выработки альтернативного пути. Мы достигли согласия в том, что, продолжая наши общие усилия, мы будем руководствоваться следующими принципами.
• Главной целью экономической организации является удовлетворение основных потребностей общества, таких как пища, жилье, одежда, образование, охрана здоровья и культурное развитие. Эта цель должна стать приоритетной по отношению ко всем остальным формам потребления, особенно таким расточительным и разрушительным формам, как потребительство и военные расходы, которые необходимо безотлагательно устранить. В число других безотлагательных приоритетов входят энергосбережение, переход на солнечные источники энергоснабжения и переход к экологически устойчивому ведению сельского хозяйства, которое уменьшает зависимость от невозобновляемых и экологически вредных воздействий.
• Наряду с удовлетворением основных физических потребностей качеств человеческой жизни зависит в большей степени от возможности развития социальных отношений, творчества, культурного и художественного самовыражения, духовности и возможности быть полезным членом общества, чем от постоянного увеличения потребления товаров. Каждый человек, не исключая инвалидов, должен иметь все возможности участвовать во всех этих формах развития.
• Организация экономической жизни вокруг децентрализованных и относительно самообеспечивающихся местных экономик, которые контролируют и обеспечивают всех жителей справедливой долей в контроле за производственными ресурсами и получении благ и имеют право оберегать свои собственные экологические и социальные стандарты, составляет очень важное условие экологической устойчивости. Это усиливает привязанность к месту, содействует охране природы, увеличивает местную продовольственную безопасность и обеспечивает адаптацию к местным культурным особенностям. Торговля между такими местными экономиками, как и между странами, должна быть справедливой и сбалансированной. Там, где права и интересы корпораций входят в противоречие с правами и интересами местных жителей, последние должны иметь приоритет.
• Все члены общества, независимо от пола, классовой или этнической принадлежности, имеют право и обязанность принимать полное участие в жизни и решениях той местной общины, где они проживают. Те, кто сейчас беден и лишен гражданских прав, в особенности должны стать ее полноправными участниками. Роль женщин, их потребности, нравственные ценности и мудрость особенно важны в принятии решений, от которых зависит судьба Земли. Безотлагательно необходимо привлечь женщин к участию — на всех уровнях — в выработке политики, в планировании и осуществлении решений на равных основаниях с мужчинами. Равновесие полов существенно необходимо для устойчивого развития. Коренные народности также берут на себя ведущую роль в решении задачи сохранения Земли и всех форм жизни и в создании новой, жизнеутверждающей глобальной реальности. Мудрость коренных народностей составляет один из важных и незаменимых ресурсов человеческого общества. Права и вклад коренных народностей должны быть признаны.
• Хотя общий рост населения Земли создает опасность для здоровья планеты, рост числа тех, кто потребляет сверх меры, представляет более непосредственную угрозу, чем рост населения среди бедных. Гарантировать всем людям средства удовлетворения насущных потребностей — это важная предпосылка стабилизации численности населения. Свобода воспроизводства и доступ ко всем средствам охраны репродуктивного здоровья и планирования семьи входят в основные права человека.
• Знание — это один из бесконечно растущих ресурсов человечества. Полезные знания в любой форме, включая технологии, составляют важную часть коллективного человеческого наследия, и ими надлежит свободно делиться со всеми, кому это может принести пользу.
• Долговая кабала, как частных лиц, так и страны, аморальна и не должна обеспечиваться правовыми санкциями ни по международному, ни по гражданскому праву.
• Подконтрольность должна быть основной предпосылкой для принятия решений во всех общественных институтах, включая институты международного уровня.
Воплощение этих принципов с целью коренных преобразований потребует огромных усилий в области образования. На всех уровнях и во всех слоях общества требуется новое понимание, ценности и умения. Мы будем учиться сами, обучать своих ближних и свои страны.
Мы признаем, что находимся в долгу перед мудростью и ценностями коренных народностей. Они существенно обогатили наши дискуссии и будут источниками непрерывного познания. Мы будем почитать это наследие и будем стремиться защитить права коренных народностей.
Наше мышление также обогатилось учениями многих представленных среди нас религиозных традиций. Мы признаем центральное место духовных ценностей и духовного развития в том обществе, которое мы хотим создать. Мы обязуемся жить в согласии с идеалами простоты, любви, мира и благоговения перед жизнью, свойственными всем религиозным традициям.
Наша работа в Рио нашла отражение в ряде народных документов, отражающих более конкретные обязательства друг перед другом для действий на местном, национальном и международном уровнях. Эти договоры находятся на разных стадиях разработки. Все это — документы в процессе развития.
Мы и дальше будем совершенствовать их в бесчисленных диалогах и переговорах во всем мире, по мере того как все больше людей будет вливаться в наше растущее движение.
Мы приглашаем руководителей бизнеса и правительств присоединиться к нам в этом акте глобального гражданства. Однако они должны знать, что мы больше не ждем от них руководства в решении глобальных проблем, которые они пока предпочитали оставлять без внимания. Времени осталось слишком мало, а цена слишком велика.
Мы, люди всей Земли, мобилизуем все силы транснационального гражданского общества на достижение разделяемых всеми нами целей, которые связывают многие наши общественные движения в деле построения справедливого, экологически устойчивого и открытого для всех человеческого общества. В процессе этой работы мы разработаем собственные инструменты и процессы для нового определения природы и смысла человеческого прогресса и для преобразования тех институтов, которые больше не отвечают нашим потребностям. Мы приглашаем к сотрудничеству всех людей, кто разделяет нашу приверженность мирным и демократическим изменениям в интересах нашей живой планеты и человечества, которое она поддерживает.
Международный форум общественных организаций
Конференция по охране окружающей среды и развитию ООН
Рио-де-Жанейро, Бразилия
12 июня 1992 года
Примечания
ПРОЛОГ: ЛИЧНЫЙ ПУТЬ
1. On the occasion of the Liberty Medal Ceremony, Philadelphia, July 4, 1994.
2. This paper is available in monograph form from the Asian NGO Coalition, P. O. Box 3107, QCCPO 1103, Quezon City, Philippines; fax (63-2) 921-5122. It has also been published in a number of Other formats and languages, including as a two-part serialization in the Society for International Development journal Development (1993, no. 4 and 1994, no. 4).
1. ОТ НАДЕЖДЫ К КРИЗИСУ
1. Jerry Mander, In the Absence of the Sacred (San Francisco: Sierra Club Books, 1991), p. 26.
2. United Nations Development Programmer (UNDP), Human Development Report 1993 (New York: Oxford University Press, 1993), p. 12.
3. UNDP, Human Development Report 1994 (New York: Oxford University Press, 1994), p. 31.
4. United Nations High Commissioner for Refugees, The State of the World's Refugees (New York: Penguin Books, 1993).
5. Gene Stephens, "The Global Crime Wave," The Futurist, July-August 1994, 22-28.
6. "Out-of-Wedlock Births up since '83, Report Indicates," New York Times, July 20, 1994, pp. A-l, A-16.
7. UNDP, Human Development Report 1994, p. 31.
8. UNDP, Human Development Report 1994, p. 47.
9. United Nations High Commissioner for Refugees, State of the World's Refugees.
10. Gallup poll, June 2, 1990.
11. Harris poll, January 3, 1994.
12. "The New Deal: What Companies and Employees Owe One Another," Fortune, June 13, 1994, 44-52.
13. Poll result cited by Robert Reich, U. S. secretary of labor, in a presentation to the Democratic Leadership Council, Washington, D. C., November 22, 1994. The figure for those without college degrees is 68 percent.
14. Kettering Foundation, Citizensand Politics: A View from Main Street America (Dayton, Ohio: Kettering Foundation, 1991), pp. III-IV, as quoted in Stephen Craig, The Malevolent Leaders: Population Discontent in America (Boulder, Colo.: Wfestview Press, 1993), p. 83.
15. Seymour Lisped and William Schneider, The Confidence Gap: Business, Labor, and Government in the Public Mind (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1987), p. 410; Elizabeth Hann Hastings and Philip К Hastings (eds.), Index to International Public Opinion, 1922-1993 (Westport, Conn.: Greenwood Press, 1994).
2.КОНЕЦ ОТКРЫТОЙ ГРАНИЦЫ
1. Royal Society of London and the U. S. National Academy of Sciences, Population Growth, Resource Consumption, and a Sustainable World (London and Washington, D. C.: Authors, 1992), as cited in Lester R. Brown, "A New Era Unfolds," in Brown, et al., State of the World 1993 (New York: W. W. Nerton, 1993), p. 3.
2. Herman E. Daly, "Sustainable Growth: An Impossibility Theorem," Development, no. 3/4 (1990): 45.
3. Originally published in Henry Jarrett (ed.), Environmental Quality in a Growing Economy (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1968), pp. 3-14.
4. See the "guiding principles for the creation of healthy twenty-first century societies" enumerated in Chapter 21.
5. Lance Davis and Robert Huttenback, Mammon and the pursuit of Empire (New York: Cambridge University Press, 1986), as cited in Richard Douthwaite, The Growth Illusion (Tulsa, Okla.: Council Oak Books, 1993), p. 46.
6. Davis and Huttenback, as cited in Douthwaite, p. 46.
7. These statistics were compiled by William E. Ress and Mathis Wackernagel, "Ecological Footprints and Appropriated Carrying Capacity: Measuring the Natural Capital Requirements of the Human Economy," in A-M Jannson, M. Hammer, C. Folke, and R. Costanze (eds.), Investing in Natural Capital: The Ecological Economics Approach to Sustainability (Washington, D. C.: Island Press, 1994), p. 380. Note that 1 hectare equals 2.47 acres. For further documentation of the thesis that human activities now exceed many of the natural limits of the ecosystem, see Robert Goodland, Herman E. Daly, and Salah El Serafy (eds.), Population, Technology, and Lifestyle: The Transition to Sustainability (Washington, D. C.: Island Press, 1992), pp. 3-22; Donella H. Meadows, Dennis L. Meadows, and Jorgen Randers, Beyond the limits (Post Mills, Vt.: Chelsea Green Publishing, 1992); Gerald O. Barney, Global 2000 Revisited (Arlington, Va.: Millenium Institute, 1993); and Sandra Postel, "Carrying Capacity: Earth's Bottom Line," in Lester R. Brown et al., State of the World 1994 (New York: W. W. Norton, 1994), pp. 3-21.
8. Alan Durning, How Much IsEnough?The Consumer Society and the Future ofthe Earth (New York: W. W. Norton, 1992), pp. 56.
9. Vandana Shiva, "Homeless in the 'Global Village,» Earth Ethics 5, no. 4 (1994): 3.
10. "Aid for Profit: Japanese DDA in Leyte," Kabalikat, September 1990: 8-10.
11. "Pollution and the Poor," The Economist, February 15, 1992, 16-17.
12. Peter M.Vitouseket al., "Human Appropriation ofthe Products of Photosynthesis," Bioscience 24, no. 6 (1986): 368-73.
13. Rees and Wackernagel, p. 382.
14. Rees and Wackernagel, p. 374.
15. Manus van Brakel and Maria Buitenkamp, Sustainable Netherlands: A Perspective for Changing Northern Lifestyles (Amsterdam: Friends ofthe Earth, 1992).
16. Alex Hittle, The Dutch Challenge: A Look at How the United States' Consumption Must Change to Achieve Global Sustainability (Washington, D. C : Friendsofthe Earth, 1994).
17. Van Brakel and Buitenkamp, p. 6.
18. David Pimentel, Rebecca Harman, Matthew Pacenza, Jason Pecarsky, and Marcia Pimentel, "Natural Resources and an Optimal Human Population," Population and Environment 15, no. 5 (1994): 352.
19. Pimentel et al., 364.
20. Pimentel et al., 363.
3. ИЛЛЮЗИЯ РОСТА
1. Mahbub ul Haq, special advisor to the United Nations Development Programmer's annual Human Development Report, in his Barbara Ward Lecture to the 21st World Conference of the Society for International Development, Mexico City, April 1994.
2. International Chamber of Commerce (ICC), The Business Charter for Sustainable Development (Paris: ICC, 1990), as quoted in Paul Ekins, "Sustainability First," in Paul Ekins and Manfred Max-Neef, Real-Life Economics: Understanding \\fealth Creation (London: Rout ledge, 1992), p. 415.
3. Jan Tinbergen and Roefie Hueting, "GNP and Market Prices: Wrong Signals for Sustainable Economic Success That Mask Environmental Destruction," in Robert Goodland, Herman E. Daly, and Salah El Serafy (eds.), Population, Technology, and Lifestyle: The Transition to Sustainability (Washington, D. C.: Island Press, 1992), pp. 52-62.
4. Tinbergen and Hueting, pp. 52-62.
5. Richard Douthwaite, "The Growth Illusion," in Jonathan Greenberg and William Kistler (eds.), Buying America Back (Tulsa, Okla.: Council Oak Books, 1992), pp. 92-96.
6. Paul Ekins (ed.), The living Economy (London: Routledge, 1986), p. 8.
7. Herman E. Daly and John B. Cobb Jr., For the Common Good: Redirecting the Economytoward Community, the Environment, and a Sustainable Future (Boston: Beacon Press, 1989), pp. 401-55.
8. UNDP, Human Development Report, 1991 (New York: Oxford University Press, 1991).
9. Richard Douthwaite, The Growth Illusion (Tulsa, Okla.: Council Oak Books, 1993), pp. 96-119.
10. Douthwaite, The Growth Illusion, pp. 33-50.
11. Robin Broad and John Cavanagh, Plundering Paradise (Berkeley, Calif.: University of California Press, 1993), pp. 24-31.
12. Broad and Cavanagh, pp. 24-31.
13. Eduardo A. Morato, "Far More Destructive Non-Events amidst Us," Manila Chronicle, June 18, 1991.
14. Broad and Cavanagh, pp. 61-72.
15. Borato, "Far More Destructive Non-Events amidst Us."
16. See John Young, "Mining the Earth," in Lester R. Brown et al., State of the World, 1992 (New York: W. W. Norton, 1992), p. 111.
17. Edgar Cahn and Jonathan Rowe,Time Dollars (Emmaus, Pa.: Rodale Press, 1992).
18. Clarence Shubert, "Creating People-Friendly Cities," PCDForum Column no 72, April 5, 1994.
19. Douthwaite, The Growth Illusion, pp. 33-50.
20. Edward McNall Bums, Western Civilizations: Their History and Their Culture, 5th ed. (New York: W. W. Norton, 1958), pp. 659-60.
21. Douthwaite, The Growth Illusion, pp. 50-56.
22. Bennett Harrison, Lean and Mean: The Changing Landscape of Corporate Power in the Age of Flexibility (New York: Basic Books, 1994), pp. 191-92.
23. Robert Goodland, Herman E. Daly, and Salah El Serafy (eds.), Population, Technology, and Lifestyle: The Transition to Sustainability (Washington, D. C.: Island Press, 1992), p. XV.
24. Alicia Korten, "Cultivating Disaster: Structural Adjustment and Costa Rican Agriculture," Multinational Monitor, July/August 1993, 20-22.
25. Bruce Rich, Mortgaging the Earth: The World Bank, Environmental Impoverishment, and the Crisis of Development (Boston: Beacon Press, 1994), p. 155.
26. Clarence Maloney, "Environmental and Project Displacement of Population in India. Part 1: Development and Deracination," University Field Staff International Report, no. 14 (Indianapolis, Ind.: University Field Staff International, 1990-91), p. 1.
27. Rich, p. 156.
28. Southeast Asia Regional Consultation on People's Participation in Environmentally Sustainable Development, vol. 2, National & Regional Reports (Manila: Asian NGO Coalition, 1991), pp. 1-2.
29. Walter Hook, "Paving over Bangkok: Development Bank-Funded Highway Will Displace Tens of Thousands," Sustainable Transport, no. 2 (September 1993): 7.
4. РОСТ КОРПОРАТИВНОЙ ВЛАСТИ В АМЕРИКЕ
1. Richard L. Crossman and Frank T. Adams, Taking Care of Business: Citizenship and the Charter of Incorporation (Cambridge, Mass.: Charter, Ink, 1993), p. 6.
2. Grossman and Adams, Taking Care of Business.
3. Douglas Dowd, U. S. Capitalist Development since 1776: Of, by, and for Which People? (Armonk, N. Y.: M. E. Sharpe, 1993), p. 10.
4. Leo Huberman, We, the People: The Drama of America (New York: Monthly Review Press, 1960), pp. 50-52.
5. Adam Smith, An Inquiry into the Nature and Causes of the Wfealth of Nations (1776; New York: Modern Library, 1937), p. 123.
6. Grossman and Adams, p. 3.
7. Grossman and Adams, p. 3.
8. Grossman and Adams, pp. 8-9.
9.. Grossman and Adams, pp. 11-12.
10. As quoted in Edwin Merrick Dodd, American Business Corporations until 1860 (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1934), p. 130, as cited in Grossman and Adams, p. 13.
11. Harley Wfosserman, America Born & Reborn (New York: Collier Books, 1983), p. 84.
12. As quoted in Wasserman, pp. 89-90.
13. Wasserman, p. 90.
14. As quoted in Wasserman, p. 291.
15. As quoted in Wasserman, pp. 92-93.
16. Wisserman, p. 108.
17. Grossman and Adams, p. 21.
18. Grossman and Adams, p. 21.
19. Grossman and Adams, pp. 18-20.
20. Wasserman, p. 110.
21. Grossman and Adams, pp. 18-20.
22. Paul Hawken, The Ecology of Commerce (New York: Harper Business, 1993), p. 108.
23. Wasserman, p. 110.
24. Melvyn Dubofsky, Industrialism and the American Worker, 1865-1920 (Arlington Heights, 111.: Harlan Davidson, 1975), p. 87.
25. Wasserman, pp. 110-18; Dubofsky, pp. 29-71.
26. Wasserman, pp. 110-18.
27. Wasserman, p. 108.
28. Dubofsky, pp. 72-208.
29. Wasserman, p. 124; Dubofsky, pp. 77-80.
30. Dowd, p. 157.
31. Robert L. Heilbroner, The Warldly Philosophers (New York: Simon and Schuster 1992), pp. 249-50.
32. Wasserman, p. 140.
33. Wasserman, pp. 146-47.
34. Kevin Phillips, The Politics of Rich and Poor (New York: Harper Perennial, 1990) pp. 241-42.
35. Walden Bello, with Shea Cunningham and Bill Rau, Dark Victory: The United States, Structural Adjustment, and Global Poverty (Oakland, Calif.: Institute for Food and Development Policy, 1994), pp. 4-5.
36. Bello, p. 3.
37. Bello, p. 5.
38. Bello, p. 5.
39. The 1978 figure is from Phillips, p. 239. The 1994 figure is from the annual survey of the world's billionaires by Forbes, July 18, 1994, 135.
40. Folbes, July 18, 1994, 135.
41. Bello, pp. 5-6.
42. Bello, pp. 3-4.
43. For further development of the autonomous purpose of corporations, see Jerry Mander, "Corporations as Machines," chap. 7 in In the Absence of the Sacred (San Francisco: Sierra Club Books, 1991).
44. William Greider, Who Will Tell the People? The Betrayal of American Democracy (New York: Simon and Schuster, 1992), p. 331.
5. НАСТУПЛЕНИЕ КОРПОРАТИВНЫХ ЛИБЕРТАРИАНЦЕВ
1. "Is Free Trade Passe?" Economic Perspectives 1, no. 2 (1987): 131.
2. Gar Alperovitz, "Building a Living Democracy," Sojourners, July 1990, 16.
3. Michael Pusey, "Reclaiming the Diddle Ground ... from Right 'Economic Rationalism,'" in Stephen King and Peter Lloyd (eds.), Economic Rationalism: Dead End or Way Forward? (New South Wales: Allen & Unwin, 1993), p. 18.
4. Michael Pusey, Economic Rationalism in Canberra: A Nation-Building State Changes Its Mind (Sydney: Cambridge University Press, 1991).
5. Wsbster's New World Dictionary (New York: Simon and Schuster, 1980), s. v. "rationalism."
6. David Boaz and Edward H. Crane, Market Liberalism: A Paradigm for the 21st Century (Washington, D. C.: Cato Institute, 1993), p. 23.
7. Adam Smith, An Inquiry into the Nature and Causes of the Wfealth of Nations (1776; New York: Modern Library, 1937), pp. 60-61.
8. Smith, p. 674.
9. A. V. Krebs, The Corporate Reapers: The Book of Agribusiness (Washington, D. C.: Essential Books, 1992); and an information sheet titled "America's New 'Centrally Planned' Food Economy," prepared by A. V. Krebs and distributed by Prairie Fire Rural Action, Des Moines, Iowa.
10. Paul Hawken, The Economy of Commerce (New York: Harper Business, 1993). p. 95.
11. Neva Goodwin, "Externalities and Economic Power" (paper presented at the fall ,etreat ofthe Environmental Grantmakers Association, Bretton Woods, N. H., October 13-15, 1994), p. 2.
12. Smith, p. 423. It should be noted that this is the only reference to the famous invisible hand in Smith's nearly thousand-page manuscript.
13. Smith, p. 700.
14. United Nations Center for Transnational Corporations (UNCTC), E/C. 10/ 1993/ 2, March 3, 1993; p. 8; as reported by John Cavanagh in a May 1, 1993, memo.
15. These arguments are developed in much more detail by Herman E. Daly and John B. Cobb Jr., For the Common Good: Redirecting the Economy toward Community, the Environment, and a Sustainable Future (Boston: Beacon Press, 1989), pp. 209-35.
16. Goodwin, p. 2.
17. James Stanford, "Continental Economic Integration: Modeling the Impact on Labor," Annals of the American Academy of Political & Social Science 526 (March 1993): 92-100.
18. James Stanford, "Free Trade and the Imaginary Worlds of Economic Modelers," PCD Forum Column no. 45, April 5, 1993.
19. Statistics cited by Richard J. Barnet, "Stateless Corporations: Lords of the Global Economy," The Nation, December 19, 1994, 754.
20. Lawrence Summers, internal Warld Bank memorandum dated December 12, 1991, p. 5. The relevant excerpts from this memo were quoted by The Economist, February 8, 1992, p. 62. Summers, a leading proponent of economic rationalism, responded to widespread public criticism of his argument by claiming that he had inserted in into the infamous memo as an ironic counterpoint rather than an actual proposal.
21. "Pollution and the Poor," The Economist, February 15, 1992, 16-17.
22. This is a regular theme in the World Bank's World Development Report series. See, for example, World Bank, World Development Report 1992: Development and the Environment (New York: Oxford University Press, 1992), p. 3.
23. This was the central argument of a paper titled "Comments on Thomas W. Pogge's Radical international Inequalities,'" presented by distinguished development economist Paul Streeten at the Panel on Consumption and International Justice of the Conference on Consumption, Global Stewardship and the Good Life, School of Public Affairs, University of Maryland, September 29 - October 2, 1994.
6. УПАДОК ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ПЛЮРАЛИЗМА
1. "Free Trade, up to a Point," Times (London), March 5, 1994; p. 18.
2. Francis Fukuyama, The End of History and the Last Man (New York: Avon Books,1992).
3. The following points are drawn from Herman E. Daly and John B. Cobb Jr., For the Common Good: Redirecting the Economy toward Community, the Environment, and a Sustainable Future (Boston: Beacon Press, 1989), pp. 49-60.
4. Based on personal correspondence from Marilyn Mehlmann, Swedish Institute for Social Inventions, March 3, 1994.
5. Kenneth Hermele, "The End ofthe Middle Road: What Happened to the Swedish Model?" Monthly Review, March 1993, 14-24.
6. David Vail, "The Past and Future of Swedish Social Democracy. A Reply to Kennet Hermele," Monthly Review, October 1993, 24-31.
7. Hermele, "The End ofthe Middle Road."
8. Hermele, "The End of the Middle Road."
9. Vail, "The Past and Future of Swedish Social Democracy."
10. Hermele, "The End of the Middle Road."
11. Hermele, "The End of the Middle Road."
12. Vail, "The Past and Future of Swedish Social Democracy."
13. Hermele, "The End of the Middle Road."
14. Hermele, "The End of the Middle Road."
15. Vail, "The Past and Future of Swedish Social Democracy."
16. Larry Diamond, "Beyond Authoritarianism and Totalitarianism: Strategies for Democratization," The Washington Quarterly 12, no. I (Winter 1989): 141-63.
17. William M. Dugger, Corporate Hegemony (New York: Greenwood Press, 1989) pp. 12-15.
18. Dugger, p. 15.
19. Dugger, p. 15.
7. ИЛЛЮЗИИ ЗАОБЛАЧНЫХ МЕЧТАТЕЛЕЙ
1. From "The Cloud Minders," Star Trek, episode 74, February 28, 1969.
2. Graham Hancock, Lords of Poverty (New York: Atlantic Monthly Press, 1989) pp. 38-40.
3. Address by Barber B. Conable to the board of governors of the World Bank and International Finance Corporation, Washington, D. C., September 30, 1986, as quoted in Hancock, p. 38.
4. As reported in Nancy Scheper-Hughes, "The Madness of Hunger," Why,no.14 (Fall 1993):11.
5. Wilter Hook, "Paving over Bangkok," Sustainable Transport, no. 2 (September 1993): 7.
6. Hook, 6.
7. UNDP, Human Development Report 1992 (New York: Oxford University Press, 1992).
8. U. S. data are for families and therefore are not directly comparable with the individual data used by UNDP.
9. Gar Alperovitz, "Building a Living Democracy," Sojourners, July 1990, 13.
10. "Executive Pay: The Party Ain't over Yet," Business Week, April 16, 1993, 56-64.
11. "Executive Pay."
12. "The Forbes Four Hundred," Forbes, October 18, 1993, 110-11.
13. Although net asset values are not directly comparable to gross national product, which is a measure of income, the orders of magnitude are revealing. GNP and population figures are from John W.Wright, The Universal Almanac, 1994 (Kansas City, Mo.: Andrews and McMeel, 1993).
14. "The Forbes Four Hundred," 111.
15. Lawrence Mishel and Jared Bernstein, The State of Working America: 1992-93 (Armonk, N. Y.: M. E. Sharpe, 1993), p. 256.
16. Mishel and Bestrein, p. 46; based on data from the House of Representatives Ways and Means Committee, 1991. Figures are in 1992 dollars.
17. James M. Clash, "Reversal of Fortunates," Forbes, October 18, 1993, 105-6.
18. Eric Konigsberg, "No Hassles: The Ultimate Perk of the Ruling Class Is Freedom from Pesky Details," Ute Reader, September/October 1993, 76.
19. James Bennet, "New Ford Chief Hasn't Bought One, Lately," New York Times, October 7, 1993, pp. D-l, D-15.
20. "CEO Disease: Egotism Can Breed Corporate Disaster - and the Malady Is Spreading," Business Week, April 1, 1991,52-60.
21. Konigsberg, 76.
22. Richard J. Bamet and John Cavanagh. Global Dreams: Imperial Corporations a,id the New World Order (New York: Simon and Schuster, 1994), pp. 325-29.
23. Bamet and Cavanagh, pp. 325-29. See also Cynthia Enloe, "The Globetrotting Sneaker," Ms., March/April 1995, 10-15.
24. "Eisner Pay Is 68% of Profit," New York Times, April 16, 1994, p. 48.
25. "The World's Wealthiest People," Forbes, July 5, 1993, pp. 66-111; "The Billionaires," Forbes, July 18, 1994, 134-219.
26. Robert B. Reich, The Wbrk of Nations (New York: Alfred A. Knopf, 1991), p. 275.
27. Extensive documentation of this trend within the United States is provided by Reich, pp. 268-81.
8. МЕЧТЫ О ГЛОБАЛЬНЫХ ИМПЕРИЯХ
1. "A Survey of Multinationals: Everybody's Favorite Monsters," The Economist, March 27, 1993, 7.
2. Richard J. Bamet and Ronald E. Muller, Global Reach: The Power of the Multinational Corporation (New York: Simon and Schuster, 1974), pp. 13, 15-16, as cited in Howard M. Wachtel, The Money Mandarins: The Making of a Supranational Economic Order (Armonk, N. Y.: M. E. Sharpe, 1990), p. 6.
3. Akio Morita, "Toward a New World Economic Order," Atlantic Monthly, June 1993, 88.
4. Morita, 92-93.
5. Morita, 93.
6. Morita, 94-95.
7. "Cosmpcorp: The Importance of Being Stateless," Columbia Journal of World Business 2, no. 6 (November - December 1967), as quoted in Jeff Frieden, "The Trilateral Commission: Economics and Politics in the 1970s," in Holly Sklar (ed.), Trilateralism: The Trilateral Commission and Elite Planning for Wsrld Management (Boston: South End Press, 1980), pp. 63-64.
8. GATT - The Environment and ht Third World, an Overview (Berkeley, Calif.: Environmental News Network, 1992), p. 3, as cited in Paul Hawken, The Ecology of Commerce: A Declaration of Sustainability (New York: Harper Business, 1993), p. 101.
9. Rosabeth Moss Kanter, "Transcending Business Boundaries: 12,000 World Managers View Change," Harvard Business Review, May - June 1991, 161-65.
10. Calculated from global trade and output tables in Lester R. Brown, Hal Kane and Ed Eyres, Vital Signs 1993: The Trends That Are Shaping Our Future (New York: W. W. Norton, 1993).
11. "A Survey of Multinationals," 7.
12. "The Power of the Transnationals," The Ecologist 22, no. 4 (July/August 1992): 159.
13. United Nations, World Investment Report (New York: United Nations, 1993), pp. 19, 22.
14. As quoted in Gerald Epstein, "Mortgaging America," World Policy Journal 8, no. 1 (Winter 1990-91): 29.
15. Rusiness Week, May 14, 1990, 99.
16. Robert R. Reich, "Who Is Us?" Harvard Business Review, January - Febaiary 1990, 54.
17. Andrew Pollack, "G. M. to Make Toyota Cars for Sale in Japan," New York Times, April 16, 1993, p. D-I.
18. "The Stateless Corporation" BusinessWeek, May 14, 1990, 98.
19. "The Stateless Corporation," 90-102.
20. Michael E. McGrathand Richard W. Hoole, "Manufacturing's New Economies0f Scale," Harvard Business Review, May - June 1992, 94-102.
21. "A Survey of Multinationals," 8.
22. Office of Technology Assessment, U. S. Congress, Multinationals and the National Interest: Playing by Different Rules (Washington, D.C.: U. S. Government Printing Office 1993), pp. 1-4, 10.
23. Kenichi Ohmae, The Borderless World: Power and Strategy in the Interlinked Economy (London: HarperCollins, 1990), p. XII.
24. "U. S. Companies Use Affiliates Abroad to Skirt Sanctions," New York Times, December 27, 1993, pp. A-1, D-3.
25. Ohmae, pp. X-XI.
26. Ohmae, p. 19.
27. "Exports Will Fly High, but so Will Imports," Fortune, July 25, 1994, 64.
28. Andrew Cohen, "The Downside of'Development,"' The Nation, November 4, 1991, 544-46.
29. This discussion is based on William Greider, Who Will Tell the People? The Betrayal of American Democracy (New York: Simon and Schuster, 1992), pp. 378-87; Richard Rothstein, "Continental Drift: NAFTA and Its Aftershocks," The American Prospect, no. 12 (Winter 1993): 68-84; Ross Perot and Pat Choate Save your Job, Save Our Country (New York: Hyperion, 1993), pp. 45-47; and Richard J. Bamet and John Cavanagh, "Creating a Level Playing Field," Technology Review, May/June 1994, 23-29.
30. As interviewed by and cited in Greider, p. 383.
31. "The Boom Belt: There's No Speed Limit on Growth along the South's 1-85," Business Wfeek, September 27, 1993, 98-104.
32. Robert Reich, The Work of Nations (New York: Alfred A. Knopf, 1991), p. 281. s
33. Reported by Robert Reich in a presentation to the Democratic Leadership Conference televised on C-Span, November 29, 1994.
9. СОЗДАНИЕ КОНСЕНСУСА СРЕДИ ЭЛИТЫ
1. Peter Thompson, "Bulderberg and the Wfest," in Holly Sklar (ed.), Trilateralism: The Trilateral Commission and Elite Planning for World Management (Boston: South End Press, 1980), p. 158.
2. Felix Rohatyn, "World Capital: The Need and the Risks," New York Review of Books, July 14, 1994, 48.
3. Leonard Silk and Mark Silk, The American Establishment (New York: Basic Books, 1980), pp. 183-90.
4. The discussion of there events is based on Laurence H. Shoup and Villiam Minter, "Shaping a New World Order: The Council on Foreign Relations' Blueprint for World Hegemony," in Sklar, pp. 135-56.
5. Silk and Silk, pp. 197-98.
6. Shoup and Minter, pp. 135-46.
7. Memorandum E-B32, April 17, 1941, Council on Foreign Relations, Wir-Peace Studies, NUL, as quoted in Shoup and Minter, pp. 145-46.
8. From Memorandum E-B34, July 24, 1941, as quoted in Shoup and Miter, p. 141.
9. Shoup and Minter, p. 141.
10. Bruce Rich, Mortgaging the Earth (Boston: Beacon Press, 1994), pp. 49-56.
11. Thompson, p. 157.
12. Statement by John Pomian (secretary to Joseph Retinger, who was a founder of' pilderberg and its first permanent secretary), as quoted in Thompson, p. 169.
13. Thompson, p. 77.
14. As quoted in Thompson, pp. 177-78.
15. Holly Sklar (ed.), Trilateralism: The Trilateral Commission and Elite Planning for World Management (Boston: South End Press, 1980).
16. From Descriptive materials provided by the Trilateral Commission.
17. Thompson, p. 176.
18. Thompson, p. 177.
19. From an undated information sheet provided by the Trilateral
10. ПОДКУП ДЕМОКРАТИИ
1. As quoted in Justice for Sale: Shortchanging the Public Interest for Private Gain (Washington, D. C.: Alliance for Justice, 1993), p. I.
2. As quoted in Justice for Sale, pp. 10-11.
3. Justice for Sale, pp. 11-12; Mark Megalli and Andy Friedman, Masks of Deception: Corporate Front Groups in America (W&shington, D. C.: Essential Information, 1991), p.153.
4. Megalli and Friedman, p. 153.
5. As quoted in Justice for Sale, p. 12.
6. Justice for Sale.
7. These and other cases are documented in Megalli and Friedman, Masks of Deception.
8. Rosemary Brown, "Unveiling Corporate Front Groups," Co-Op America Quarterly (Winter 1994): 14. For a published directory of business-sponsored front groups, see Carl Deal, The Greenpeace Guide to Anti-Environmental Organizations (Berkeley, Calif.: Odonian Press, 1993); available from Odonian Press, Box 7776, Berkeley, CA 94707, for $5 per copy plus $2 handling per order.
9. William Greider, Who Will Tell the People? The Betrayal of American Democracy (New York: Simon and Schuster, 1992), p. 48.
10. Justice for Sale, p. 3.
11. Greider, Who Will Tell the People?
12. From a descriptive brochure provided by the Business Roundtable.
13. The ratio is based on the 1992 average annual compensation of $3.84 million for the CEOs of major U. S. corporations as reported by Business Week, April 16, 1993. Since the Roundtable members are the CEOs of the very largest U. S. corporations, we can presume that their average compensation is higher than the average reported by Business Wfeek.
14. Sarah Anderson, John Cavanagh, and Sandra Gross, NAFTA's Corporate Cadre: An Analysis of the USA*NAFTA State Captains (Washington, D. C.: Institute for Policy Studies, 1993); available from IPS, 1601 Connecticut Ave. NW, Washington, DC 20009.
15. Greider, p. 35.
16. John Stauber, "Countering the Flack Attack," Co-op America Quarterly (Winter1994): 18.
17. Stauber, p. 18.
18. Greider, pp. 253-54.
19. Greider, p. 270.
20. Pat Choate, "Political Advantage: Japan's Campaign for America," Harvard Business Review, September - October 1990, 87-103; "Is Japan 'Buying' U. S. Politics?" Harvard Business Review, November - December, 1990, 184-98.
11. ПРЕВРАЩЕНИЕ МИРА В РЫНОК
1. William Leach, Land of Desure: Merchants, Power, and the Riseofa New American Culture (New York: Pantheon Books, I993), p. XIII.
2. Richard J. Bamet and John Cavanagh, "The Sound of Money," Sojourners, January 1994, 12.
3. Paul Hawken, The Ecology of Commerce: A Declaration of Sustainability (New York, Harper Business, 1993), p. 132.
4. Duance Elgin, Voluntary Simplicity (New York: William Morrow, 1993), pp. 50-52
5. Elgin, pp. 50-52.
6. Leach, p. XV.
7. Leach, pp. 11-12.
8. The statistics and analysis of television are from Jerry Mander, In the Absence of the Sacred: The Failure of Technology & the Survival of the Indian Nations (San Francisco Calif.: Sierra Club Books, 1991), pp. 75-82.
9. Mander, pp. 97-98.
10. As cited in Richard J. Bamet and John Cavanagh, Global Dreams: Imperial Corporations and the New World Order (New York: Simon and Schuster, 1994), pp. 171-72.
11. United Nations, Report on the World Social Situation 1993 (New York: United Nations, 1993), p. 48.
12. Alan Thein Duming, "Can't Live without It," World-Watch 6, no. 3 (May -June 1993): 13.
13. Akio Morita, "Toward a New World Economic Order," Atlantic Monthly, June 1993.
14. As quoted in Bamett and Cavanagh, "The Sound of Money," 14.
15. Bamet and Cavanagh, "The Sound of Money," 14.
16. Sarah Ferguson, "The Comfort of Reign Sad: Kurt Cobain and the Politics of Damage," Utne Reader, July/August 1994, 62.
17. TV Nation, produced by Michael Moore, NBC television, August 2, 1994.
18. Except as otherwise referenced, information on corporate advertising in the classroom is from Alex Moiiar, "Corporations in the Classroom," Co-op America Quarterly (Winter 1994): 19-20.
19. As quoted in Robert Pear, "Senator, Promoting Student Nutrition, Battles Coca- Cola," New York Times, April 26, 1994, p. A-20.
20. "А, В, C, D, Economics," New York Times, May 26, 1994, p. A-23.
21. Donella Meadows, "Corporate-Run Schools Are a Threat to Our Way of Life," Valley News, October 3, 1992, p. 22; Monar, p. 20.
22. As quoted in Monar, p. 20.
23. Hawken, p. 129.
24. "Empires of the 21st Century?" BusinessWeek, February21, 1994, 19. Chapter 1 2.
12. УСМИРЕНИЕ БЕДНЫХ
1. To eleven African heads of state, Libreville, Gabon, May 27, 1993.
2. The ad was placed by the Philippine government in 1975, as quoted in Elizabeth M. Krahmerand Donella H. Meadows, "Money Flows" (draft paper, March 29, I994), p. 19.
3. Robin Broad, Uniqual Alliance l979-l986:TheWarld Bank, the International Monetary Fund, and the Philippines (Berkeley, Calif.: University of California Press, I988), p. 21.
4. Bruce Rich, "The Cuckoo in the Nest: Fifty Years of Political Meddling by the World Bank, "The Ecologist 24, no. I (January/February 1994): 9.
5. Rich, 9.
6. Rich, 9.
7. Broad, pp. 6-7.
8. Broad, pp. 6-7.
9. Broad, pp. 6-7.
10. Broad, pp. 26-27.
11. Rich, 9-10.
12. Rich, 10.
13. Broad, p. 27.
14. As quoted in Robert W. Oliver, International Economic Cooperation and the World Bank (London: Macmillan Press, 1977), p. 160, and cited in Bruce Rich, Mortgaging the Earth: The World Bank, Environmental Impoverishment, and the Crisis of Development (Boston: Beacon Press, 1994), p. 59.
15. World Debt Tables 1992093: External Finance for Developing Countries (Washington, D. C.: World Bank, 1992), p. 212.
16. Frances Stewart, "The Many Faces of Adjustment,"World Development 19, no. 12 (December 1991): 1851.
17. World Debt Tables 1992-93, p. 208.
18. Jonathan Cahn, "Challenging the New Imperial Authority: The World Bank and the Democratization of Development," Harvard Human Rights Journal 6 (1993): 160.
19. Clay Chandler, "The Growing Urge to Break the Bank," Washington Post, June
19, 1994, pp. H-l, H-7.
20. Rich, Mortgaging the Earth, pp. 77.
21. Senate Committee on Banking and Currency, Participation ofthe United States in the International Monetary Fund and the International Bank for Reconstruction and Development, 79th Cong., 1st sess., 1945, S. Rpt. 452, pt. 2, "Minority Views," p. 9, as quoted in Rich, Mortgaging the Earth, p. 62.
22. Senate Committee on Banking and Currency, p. 9, as quoted in Rich, Mortgaging the Earth, pp. 61-62.
23. David C. Korten, Getting to the 21st Century: Voluntary Action and the Global Agenda (West Hartford, Conn.: Kumarian Press, 1990).
24. Reported by Pratap Chatterjee, "World Bank Failures Soar to 37.5% of Completed Projects in 1991," Third World Economics, December 16-31, 1992, p. 2.
25. Reported by Michael Cemea, "Farmer Organizations and Institution Building for Sustainable Development," Regional Development Dialogue 8, no. 2 (Summer 1987): 1-19.
13. ГАРАНТИРОВАНИЕ ПРАВ КОРПОРАЦИЙ
1. Farewell lecture to the World Bank, January 1994.
2. William M. Dugger, Corporate Hegemony (New York: Greenwood Press, 1989), pp. IX, XIII.
3. Paul Hawken, The Ecology of Commerce: A Declaration of Sustainability (New York: Harper Business, 1993), pp. 99-100.
4. Information on the trade advisory committees is from Tom Hilliard, Trade Advisory Committees: Privileged Access for Polluters (Washington, D.C.: Public Citizen's Congress Watch, 1991).
5. U. S. Department of Commerce and Office o f t h e U. S. Trade Representative, Procedures and Rules forthe Industry Advisory Committees for Trade Policy Matters, (n. d.), p. 3, as cited in Hilliard, p. 9.
6. Hilliard, p. 7.
7. "Government Seeks Advice from Industry on U. S. Trade Policy," Business America, January 16, 1989, 9, as cited in Hilliard, p. 7.
8. Hilliard, Trade Advisory Committees.
9. As quoted in Mark Ritchie, "GATT, Agriculture and the Environment: The US Double Zero Plan," The Ecologist 20, no. 6 (November/December 1990): 217.
10. As cited in "Power: The Central Issue," The Ecologist 22, no. 4 (July/August 1992): 159.
11. Cited in Ritchie, p. 216.
12. From a study by Tim Lang for the United Kingdom National Food Alliance, as reported in Tim Lang and Colin Hines, The New Protectionism: Protecting the Future against Free Trade (New York: New Press, 1993), pp. 100-103. |
13. In an April 24, 1993, interview with New Scientist magazi$e. cited in Natalie Avery, "How Companies Influence Global Food Standards," news release issued by Third World Network Features, 87 Cantonment Road, Penang, Malaysia, January 1994, p. 7.
14. Hope Shand, "Patenting the Planet," Multinational Monitor, June 1994, 9-13.
15. Shand, 9-13.
16. As quoted in Vkndana Shiva, Monocultures ofthe Mind: Perspectives on Biodiversity and Biotechnology (London: Zed Press, 1993), p. 122.
17. Shiva, p. 122.
18. The Ecologist, Whose Common Future? Reclaiming the Commons (Philadelphia: New Society Publishers, 1993), pp. 55-56.
14. ИГРА В ДЕНЬГИ
1. "Hot Money," Business Wfeek, March 20, 1995, 46.
2. The number of participants is an estimate noted by Representative Henry B. Gonzalez, of the House Banking Committee of the U. S. Congress, at a hearing on the derivatives market; cited in Thomas L. Friedman, "International Investors Bet Everything on Anything," New York Times, April 17, 1994, sec. 4, p. 1.
3. Diana B. Henriques, "Questions of Conflict Sting Mutual Funds," New York Times, August 7, 1994, p. I.
4. "Another Year in 'Bank Heaven'?" Business Week, January 10, 1994, 103.
5. Pension fund figures are from Randy Barber and Teresa Ghilarducci, "Pension Funds, Capital Markets, and the Economic Future," in Gary A. Dymski, Gerald Epstein, and Robert Pollin (eds.), Transforming the U. S. Financial System: Equity and Efficiency for the 21st Century (Armonk, N. Y.: M. E. Sharpe, 1993), p. 288.
6. On an average day in July 1993, $1,087 trillion in dollar-based transactions, most of the currency trades, took place on the New York Clearing House Interbank Payments System alone. Jay Mathews, "Putting Currency Trading on Trial," Wishington Post, August 22, 1993, p. H-1.
7. Joel Kurtzman, The Death of Money (New York: Simon and Schuster, 1993), pp. 64, 149.
8. For more detailed nontechnical discussions of the financial economy, see Kurtzman, The Death of Money; Howard M. Wachtel, The Money Mandarins: The Making of a Supranational Economic Order (Armonk, N. Y.: M. E. Sharpe, 1990); and Roy C. Smith, The Money Wars: The Rise and Fall of the Great Buyout Boom of the 1980s (Plume, N. Y.: Truman Talley Books, 1990).
9. The actual rate varies, depending on such things as the total assets of the bank, but it averages a little under 10 percent.
10. Report of the Presidential Commission on Market Mechanisms (Washington, D. C.: U. S. Government Printing Office, 1988), p. 1-2, as cited in Wachtel, p. 251.
11. Kurtzman, p. 98.
12. Kurtzman. p. 161.
15. ФИНАНСЫ - ХИЩНИКИ
1. The comment was made about a period of currency stability in March I987, as quoted in Hobart Rowen, "Wielding Jawbone to Protect the Dollar," Washington Post, March 15, 1987, p. H-l, and cited in Howard M. Wachtel, The Money Mandarins: The Making of a Supranational Economic Order (Armonk, N. Y.: M. E. Sharpe, I990), p. 269.
2. Joel Kurtzman, The Death of Money (New York: Simon and Schuster, 1993), p. I28.
3. Felix Rohatyn, "World Capital: The Need and the Risks," New York Review of Books, July 14, 1994, 53.
4. "A Survey of Multinationals: Everybody's Favourite Monsters," The Economist, March 27, 1993, 6.
5. Personal communication with J. T. Ross Jackson, president, Gaiacorp, Copenhagen, Denmark.
6. Carol J. Loomis, "Untangling the Derivatives Mess," Fortune, March 20, 1995, 50.
7. "Survey: Frontiers of Finance: On the Edge," The Economist, October 9, 1993, 4.
8. Saul Hansell, "A Primer on Hedge Funds: Hush-Hush and for the Rich," New York Times, April 13, 1994, pp. A-l, D-15.
9. "Excerpts from Soros Testimony," New York Times, April 14, 1994, p. D-6.
10. Allen R. Myerson, "When Soros Speaks, Wforld Markets Listen," New York Times, June 10, 1993, p. D-l.
11. "Big Winner from Plunge in Sterling," New York Times, October 27, 1992, p. D-9.
12. Elizabeth M. Krahmerand Donella H. Meadows, "Money Flows" (prepared forthe annual meeting ofthe Environmental Grantmakers Association, March 24, 1994), p. 48.
13. Jay Mathews, "Putting Currency Trading on Trial," Washington Post, August 22, 1993, pp. H-l, H-4.
14. Felix Rohatyn, "World Capital: The Need and the Risks," New York Review of Books, July 14, 1994,51-52.
15. Saul Hansell, "A Bad Bet for P. & G„" New York Times, April 14, 1994, p. D-6.
16. Rohatyn, 52.
17. Susan Antilla, "A Concealed Danger for Funds," New York Times, April 17, 1994, p. 15.
18. "Today, Orange County: The Muni Mess on Wall Street: How Bad? BusinessWeek,
December 19, 1994, 28-30.
19. Saul Ansell, "For Rogue Traders, Yet Another Victim," New York Times, February 28, 1995, pp. 1995, pp. Dl, D8; "The Lesson from Barings' Straits," BusinessWeek, March 13, 1995, 30-32; Richard W. Stevenson, "Young Trader's $29 Billion Bet Brings Down a Vfenerable Firm," New York Times, February 28, 1995, pp. A-1, D-9.
20. Sheryl WuDunn, "Tokyo Stocks Plunge on British Firm's Collapse," New York Times, February 27, 1955, p. D-l.
21. As cited in Joel Kurtzman, The Death of Money (New York: Simon and Schuster, 1993), pp. 89-91.
22. Based on an interview with Christopher Whalen, chief financial officer for Legal
Research International, by Bussell Mikhiber ofthe Corporate Crime Reporter, January 19, 1995, distributed via Internet.
23. "The World's Wfealthiest People," Forbes, July 5, 1993; 66: "The Billionaires," Forbes, July 18, 1994, 194-195.
24. "One Year Later: NAFTA Disaster!" Information package prepared and distributed by Public Citizen's Trade Program, Public Citizen, Washington, D. C., March 1995, p. I.
25. "Austerity and Rates of 92% Fail to Perk Up the Peso," New York Times, March 16 1995, p. D-8.
26. Anthony DePIama, "Mexicans Ask How Far Social Fabric Can Stretch," New York Times, March 12, 1995, p. A-l.
27. Allen R. Nyerson, "Peso's Plunge May Cost Thousands of U. S. Jobs," New York Times, January 30, 1995, p. D-4.
28. Anthony DePIama, "Crisis in Mexico Deepens Damage in Latin Markets," New York Times, January 11, 1995, pp. A-1, D-2.
29. Ralph Nader, testimony on the bailout of the Mexican government before the Senate Banking Committee, U. S. Senate, Washington, D. C., March 9, 1995, p. 4; David E. Sanger, "Dollar Dips as the Peso Falls Again," New York Times, March 10, 1995, p. D-l.
30. Harvey D. Shapiro, "After NAFTA: Facing the New Global Economy," Hemispheres, March 1995, 74-79.
31. Paul Craig Roberts, "How Clinton Is Bashing the Buck," BusinessWeek, August 8, 1994, 14.
32. Mathews, p. H-4.
33. Thomas A. Russo, "Let Will St. Handle Derivatives Rules," New York Times, May
15, 1994, sec. 3, p. 13.
34. As quoted in Mathews, p. H-4.
35. As quoted in Sylvia Nasar, "Jett's Supervisor at Kidder Breaks Silence," New York Times, June 26, 1994, pp. Dl, D-l4.
36. Sylvia Nasar, "Kidder Scandal Tied to Failure of Supervision," New York Times, August 5, 1994, pp. A-l, D-3.
37. As quoted in Thomas J. Lueck, "Incentives of $31 Million Keep Kidder Peabody in New York," New York Times, October 30, 1993, pp. 23-24.
16. КОРПОРАТИВНЫЙ КАННИБАЛИЗМ
1. William M. Dugger, Corporate Hegemony (New York: Greenwood Press, 1989), p. X.
2. The meaning of the phrase "creating value" is commonly distorted by corporate libertarians to refer to anything that inflates a price or extracts a profit. I use the term only reference to adding to the real value of the world's stock of goods, services, and productive assets.
3. Joel Kurtzman, The Death of Money (New York: Simon and Schuster, 1993), p. 164.
4. Data compiled by Donald L. Bartlett and James B. Steele, "America: What Went Wrong? Part 8: The Disappearing Pensions," Philadelphia Inquirer, October 27, 1991, p. 1-A, as cited in Jonathan Greenberg, "The Hidden Costs of Corporate Takeovers," in Jonathan Greenberg and William Kistler (eds.), Buying America Back (Tulsa, Okla.: Council Oak Books, 1992), p. 153.
5. As quoted in "The Power of the Transnational," The Ecologist 22, no. 4 (July/ August 1992): 159.
6. Ned Daly, "Ravaging the Redwoods: Charles Hurwitz, Michael Milken and the Cost of Greed," Multinational Monitor, September 1994, 12.
7. John Skow, "Redwoods: The Last Stand," Time, June 6, 1994, 59.
8. Skow, 59.
9. Daly, 13.
10. As quoted in Susan Faludi, "The Reckoning: Safeway LBO Yields Vast Profits But Exacts a Heavy Human Toll," Wall Street Journal. May 16, 1990, p IA, and cited in Greenburg, p. 159.
11. Gretchen Morgenson, "The Buyout That Saved Safeway," Forbes, November 12, 1990, 88, as cited in Greenberg, p. 155.
12. Greenberg, p. 155.
13. Data compiled by Donald L. Bartlett and James B. Steele, "America: What Wfent Wrong? Part 3: Shifting Taxes from Them to You," Philadelphia Inquirer, October 22, 1991, p. 1-A, as cited in Greenberg, p. 152.
14. Greenberg, p. 151.
15. Greenberg, p. 159.
16. Based on Joseph Pereira, "Split Personality," as reprinted by Utne Reader, September/October 1993, 63-66, from the Wall Street Journal.
17. As quoted in Pereira, 64.
18. As cited in Ross Perot and Pat Choate, Save Your Job, Save Our Country: Why NAFTA Must Be Stopped-Now! (New York: Hyperion, 1993), pp. 52-53.
19. Perot and Choate, pp. 52-53.
17. УПРАВЛЯЕМАЯ КОНКУРЕНЦИЯ
1. Bennett Harrison, Lean and Mean: The Changing Landscape of Corporate Power in the Age of Flexibility (New York: Basic Books, 1993), p. 220.
2. "Let the Good Times Roll - and a Few More Heads," Business Week, January 31, 1994, 28-29.
3. "The Rise and Rise of America's Small Firms," The Economist, January 21, 1989, 73-74, as quoted in Harrison, p. 13.
4. Based on Harrison, pp. 9-11.
5. "Let the Good Times Roll," 28-29.
6. Harrison, p. 18.
7. Paul Hawken, The Ecology of Commerce (New York: HarperCollins, 1993), p. 8.
8. "Executive Pay: The Party Ain't Over Yet," Business Week, April 26, 1993, 56-62; "That -Popping Executive Pay: Is Anybody Worth This Much?" BusinessWeek, April 25, 1994, 52-58.
9. Brian O'Reilly, "The New Deal: What Companies and Employees Owe One Another," Fortune, June 13, 1994, 45.
10. John Naisbitt, Global Paradox (New York: William Morrow, 1994), p. 14.
11. "Learning to Survive in the '90s," Business Week, January 10, 1994, 95.
12. "Channelling Big Stores' Awesome Clout," Business Week, December 21, 1992, 98.
13. Donella Meadows, "Wal-Mart Should Come on Our Terms, Not at Our Expense," Valley News, June 12, 1993, p. 26.
14. "Clout! More and More, Retail Giants Rule the Marketplace," Business Week, December 21, 1992, 66-73; "Brawls in Toyland," Business Week, December 21, 1992, 36-37.
15. "Clout!", 73.
16. This compares 1991 GN P data for countries against total sales of the world's largest corporations for the same year. GNPdata are from The Universal Almanac, 1994 (Kansas City, Mo.: Andrews and McMeel, 1993) supplemented by The Economist, Book of Vital World Statistics (New York: Random House, 1990) . Aggregate sales data are from tables in Hoover's Handbook of World Business 1993 (Austin, Tex.: Reference Press, 1993) for the world's 500 largest industrial corporations, the world's 50 largest utilities, the world's 50 largest retailing companies, and the world's 50 largest diversified service companies. Many sources indicate that only forty of the hundred largest economies are corporations. Thjs figure is based on the Fortune list ofthe world's hundred largest "industrial" corporations,; which excludes nonindustrial corporations.
17. Hawken, p. 92.
18. Hawken, p. 92.
19. "A Servey of Multinationals: Everybody's Favourite Monsters," The Economist, March 27, 1993 (special supplement), 6.
20. Asset figures for commercial banks and financial companies are from Hoover's Handbook of World Business, pp. 68, 72.
21. One of the exceptions is Roger Terry, Putting the American Dream Back Together (San Francisco: Berrett-Koehler, forthcoming).
22. Adam Smith, An Inquiry into the Nature and Causes of the Wfealth of Nations (1776; New York: Modern Library, 1937), p. 128.
23. "The Age of Consolidation," Business Week, October 14, 1991, 86-94. "Making the Perfect Connection," WordPerfect Report, Summer/Fall 1994, p. 2.
24. These estimates are from "A Survey of Multinationals," 17.
25. A. V. Krebs, The Corporate Reapers: The Book of Agribusiness (Wishington, D. C.: Essential Books, 1992); A. V. Krebs, "America's New 'Centrally Planned' Food Economy" (information sheet distributed by Prairie Fire Rural Action, Des Moines, Iowa).
26. Joan Dye Gussow, "A Nutrition Policy... That Leads to a Food Policy... That Leads to an Agricultural Policy," WHY Magazine, Summer 1993, 25.
27. Krebs, The Corporate Reapers, p. 102.
28. Krebs, The Corporate Reapers, pp. 372-82.
29. "The Virtual Corporation," BusinessWeek, February 8, 1993, 100.
30. "The Virtual Corporation," 100.
31. "The Partners," BusinessWeek, February 10, 1992, 102-7.
32. "The Partners," 102-7.
33. "A Survey of Multinationals," 14.
34. The Economist, February 6, 1993, 69.
18. БЕГ К ПРОПАСТИ
1. "What's Wrong?" Business Week, August 2, 1993, 59.
2. Jeremy Brecher, "Global Village or Global Pillage?" The Nation, December 6, 1993, 685-88.
3. Laurie Udesky, "Sweatshops behind the Labels: The 'Social Responcibility' Gap," The Nation, May 16, 1994, 666-68.
4. Ms. Diaz's testimony before a hearing of the Subcommittee on Labor-Management Relations, Committee on Education and Labor, U. S. House of Representatives, Wilkes- Barre, Pa., June 7, 1994, as cited in an ad placed in the New York Times, June 19, 1994,p. A-23, by the International Ladies Garment Workers Union.
5. Bill Keller, "The Revolution Won, Workers Are Still Unhappy," New York Times, July 23, 1994, p. 2.
6. Bill Keller, "In Mandela's South Africa, Foreign InvestorsAre Few," New York Times, August 3, 1994, p. A-l.
7. "Damping Labor's Fires," Business Week, August 1, 1994, 40-41.
8. "Damping Labor's Fires," 40-41.
9. "The Wild, Wild East," BusinessWeek, December28, 1992, 50-51.
10. Robert A. Senser, "Outlawing the Crime of Child Slavery," Freedom Review,
November - December 1993, 29-35.
11. Senser, 29-35.
12. Senser, 29-35.
13. Udesky, 665-68.
14. Robert Levering and Milton Moskowitz, The 100 Best Companies to Work for in America, rev. Ed. (New York: Penguin Books, 1994), p. 500.
15. "Managing by Values: Is Levi Strauss' Approach Visionary - or Flaky?" Business Week, August I, 1994, 46-52.
16. Levering and Moskowitz, pp. 501-2.
17. "Slash and Earn on the Continent," BusinessWeek, May 2, 1994, 45-46.
18. "Europe's Economic Agony," BusinessWeek, February 15, 1993, 49.
19. "Rage in the Streets," Business Week, April 11, 1994, 46.
20. "Doleful," The Economist, October 9, 1993, 17.
21. "Doleful," 17.
22. "Doleful," 17.
23. "Europe's Economic Agony," 48-49.
24. "Land of the Rising Jobless," Business Week, January 11, 1993, 47.
25. Michael H. Armacost, "Japan Goes to Business School, New York Times, July 28, 1994, p. A-23.
26. "A Bargain Basement Called Japan," Business Week, June 27, 1994, 42.
27. David Sanger, "New Japan Access for Wall Street," New York Times, January 11, 1995, pp. A-l, D-5.
28. "Wal-Mart Jitters Reach Canada's Stores," BusinessWeek, January 31, 1994, 38.
29. "Invasion of the Retail Snatchers," Business Wfeek, May 9, 1994, 72.
30. "NAFTA: A Green Light for Red Tape," Business Wfeek, July 25, 1994, 48.
19. ЗАКАТ ЭРЫ ДИЛЕТАНСТВА
1. Jeremy Rifkin, The End of Work (New York: G. P. Putnam's Sons, 1995), p. XIV.
2. Richard Douthwaite, The Growth Illusion (Tulsa, Okla.: Council Oak Publishing, 1993), p. 24.
3. William M. Dugger, Corporate Hegemony (New York: Greenwood Press, 1989),p. 13.
4. Brian O'Reilly, "The New Deal: What Companies and Employees Owe One Another," Fortune, June 13, 1994, 50.
5. John Burgess, "Debate on Executive Pay Moves across the Atlantic," International Herald Tribune, October 24, 1991, Business/Finance section, p. 1.
6. Derek Bok, The Cost of Talent: How Executives and Professionals Are Paid and How It Affects America (New York: Free Press, 1993), pp. 108-14.
7. Lee Smith, "Burned-Out Bosses," Fortune, July 25, 1994, 44-46.
8. Smith, 44-46.
9. Sarah Lyall, "Publishing Chief Is Out at Viacom," New York Times, June 15, 1994, pp. D-l, D-16.
10. Alison Leigh Cowan and John Holusha, "Eastman Kodak Chief Is Ousted by Directors," New York Times, August 7, 1993, p. 49.
11. "Getting Rid of the Boss," The Economist, February 6, 1993, 13.
12. The contingency Wark Force," Fortune, January 24, 1994, 31.
13. "Planning a Career in a World Without Managers," Fortune, March 20, 1995,72-80.
14. Jaclyn Fierman, "The Perilous New World of Fair Pay," Fortune, June 13, 1994, 64.
15. Lawrence Mishel and Jared Bernstein, The State of Working America 1992-93 (Washington, D. С.: M. E. Sharpe, 1993), pp. 131-34.
16. Jason De Parle, "Sharp Increase along the Borders of Poverty," New York Times, March 31, 1994, p. A-1.
17. As summarized in "Lifestyles of the Poor and Working," Utne Reader. March/ April 1993, 19-20.
18. "Dowanward Mobility," BusinessWeek, March 23, 1992, 57-58.
19. "Bellboys with B. A.," Time, November 22, 1993, 36.
20. George J. Church, "Jobs in an Age of Insecurity," Time, November 22, 1993, 36.
21. "Lifestyles of the Poor and Working," Utne Reader, March/April 1993, 19-20.
22. The Millers' story is reported by Dirk Johnson, "Family Struggles to Make Do after Fall from Middle Class," New York Times, March II, 1994, pp. A-l, A-14.
20. ЛИШНИЕ ЛЮДИ
1. As quoted in "Development as Enclosure: The Establishment of a Global Economy," The Ecologist 22, no. 4 (1992): 131 -47.
2. Quouted material is from Helena Norberg-Hodge, "The Psychological Road to 'Development,'" DCDForum Column no. 62, October 8, 1993. A more detailed account may be found in Ancient Futures: Learning from Ladakh (San Francisco: Sierra Club Books, 1991). An Excellent video documenting life in Ladakh before and after development is available from the International Society for Ecology and Culture (ISEC), 12 Victoria Square, Clifton, Bristol BS8 4ES, UK; or P. O. Box 9475, Berkeley, CA 94709, USA.
3. For a more detailed account of the history of the land enclosure process, see the special issue of The Ecologist 22, no. 4 (July/August 1992) on the theme "Whose Common Future?"
4. "Development as Enclosure: The Establishment of a Global Economy," The Ecologist 22, no. 4 (July/August 1992): 134.
5. "Development as Enclosure," 135.
6. "Development as Enclosure," 135.
7. "Development as Enclosure," 135, 137.
8. For a thoroughly documented account of clandestine U. S. political and military interventions throughout the South, see Jonathan Kwitny, Endless Enemies: The Making of an Unfriendly World (New York: Congdon & Weed, 1984).
9. Robert D. Kaplan, "The Coming Anarcy," Atlantic Monthly, February 1994, 46.
10. Kaplan, 48.
11. Martin van Creveld, The Transformation of War, as quoted in Kaplan, 74.
12. United Nations Higs Commissioner for Refugees, The State of the World's Refugees (New York: Penguin Books, 1993).
13. "Two Million Refugees," New York Times, July 20, 1994, p. A-18.
14. United Nations High Commissioner for Refugees, foreword, p. III.
15. Kaplan, 72.
21. ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
1. Willis Harman, Global Mind Change: The Promise ofthe Last Years of the Twentieth Century (Indianapolis, Ind.: Knowledge Systems, 1988).
2. Wangari Maathai, "All We Need Is Will," in Can the Environment Be Saved without a Radical New Approach to World Development? (Geneva: CONGO Planning Committee for UNCED, 1992), p. 27.
3. Mary E. Clark, "The Backward Ones," PCDForum Column no. 51, June 25, 1993.
4. The following discussion draws on Harman, pp. 34-35; Duane Elgin, Awakening garth: Exploring the Evolution of Human Culture and Consciousness (New York: William Morrow, 1993), pp. 15-16; and personal communications with William Ellis.
5. Edward McNall Burns, VNfestern Civilizations: Their History and Their Culture, 5th ed. (New York: W. W. Norton, 1958), p. 520.
6. Harman, p. 12.
7. Burns, p. 521.
8. Jacob Needleman, Money and the Meaning of Life (New York: Doubleday, 1991), pp. 40-41.
9. Joe Dominguez and Vicki Robin, Your Money or Your Life: Transforming Your Relationships with Money and Achieving Financial Independence (New York: Viking, 1992), p. 54.
10. Dominguez and Robin, p. 54.
11. FritjofCapra. The Tao of Physics (New York: Bantam Books, 1976); GaryZukav, The Dancing Wu Li Masters: An Overview ofthe New Physics (New York: Bantam Books, 1979). Fritjof Capra, The Turning Point: Science, Society, and the Rising Culture (New York: Simon and Schuster, 1982), and Harman, Global Mind Change, deal specifically with the implications for society.
12. This thesis is developed in George T. Lock Land, Grow or Die: The Unifying Principle of Transformation (New York: Dell, 1973).
13. Arnold Toynbee, A Study of History, abridgement of vols. 1-6 by D. D. Somerwell (New York: Oxford University Press, 1947), p. 555.
14. Herman Daly, "Toward Some Operational Principles of Sustainable Development," Ecological Economics 2 (1990): 1-6.
15. This scheme is based on James Robertson, Future Wealth: A New Economics for the 21st Century (London: Cassell Publishers Limited, 1989).
22. ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ
1. Eknath Easwaran, The Compasionate Universe: The Power of the Individual to Heal the Environment (Tomales, Calif.: Nilgiri Press, 1989), pp. 73-74.
2. Mary E. Clark, "The Backward Ones," PCDForum Column no. 51, June 25, 1993.
3. Robert D. Putnam, "The Prosperous Community: Social Capital and Public Affairs," The American Prospect 13 (Spring 1993): 2.
4. Putnam, 2.
5. Alan Durning, How Much Is Enough: The Consumer Society and the Future of the Earth (New York: W. W. Norton, 1992). Durning's terms for the three socioecological classes are consumers, middle income, and poor.
6. Michael Renner, "Assessing the Military's War on the Environment," in Lester R. Brown etal., State ofthe World 1991 (New York: W. W. Norton, 1991), p. 139.
7. David Engwicht, Reclaiming Our Cities and Towns (Philadelphia: New Society Publishers, 1993), p. 17.
8. Engwicht, pp. 48-51.
9. Engwicht, p. 45.
10. William E. Rees and Mark Roseland, "From Urban Sprawl to Sustainable Human Communities," PCDForum no. 54, June 25, 1993.
11. Statistics are reported by Marcia D. Lowe, "Reinventing Transport," in Lester R. Brown et al., State ofthe W>rld 1994 (New York: W. W. Norton, 1994), pp. 82-84, from a study by the U. S. Federal Highway Commission. For Further discussion, see Engwicht, pp. 138-44.
12. Nicholas Albery, Matthew Mezey, and Peter Ratcliffe (eds.), Social Innovations: A Compendium (London: Institute for Social Innovations), pp. 92-93.
13. Robyn Williams, foreword to Reclaiming Our Cities and Towns, by Engwicht.
14. Application of these concepts to villages in India is developed in detail in Anil Agarwal and Sunita Narain, Towards Green Villages: A Strategy for Environmentally Sound and Participatory Rural Development (New Delhi: Centre for Science & Environment, 1989).
15. Alan Thein Duming and Ed Ayres, "The Story of a Newspaper," World Wttch, November/December 1994, 30-32.
16. Lester R. Brown, Christopher Flavin, and Sandra Postel, Saving the Planet: How to Shape an Environmentally Sustainable Economy (New York: W. W. Norton, 1991), p. 65.
17. Brown, Flavin, and Postel, p. 65.
18. Brown, Flavin, and Postel, p. 68.
19. Brown, Flavin, and Postel, p. 70.
20. Webster's New Warld Dictionary, 2d college ed. (New York: Simon and Schuster 1980), s. v. "job."
21. Webster's New World Dictionary, s. v. "livelihood."
22. The armed forces and defense worker estimates are from UNDP, Human Development Report 1994 (New York: Oxford University Press, 1994), pp. 47, 60.
23. ПРОБУДИВШИЕСЯ ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО
1. "20 Questions," Utne Reader, January - February 1995, 79.
2. Gustavo Esteva, Proceso, February 14, 1994, as quoted in "Chiapas and the Americas," The Nation, March 28, 1994, 404; Neil Harvey, Rebellion in Chiapas: Rural Reforms, Campesino Radicalism, and the Limits to Salinismo, Transformation of Rural Mexico Series no. 5 (San Diego, Calif.: Ejido Reform Research Project, Centerfor U. S.- Mexican Studies, University of California, 1994), p. 1.
3. "Goldman Environmental Prize: The First Five Years" (San Francisco: Goldman Environmental Foundation, n. d.), p. 34.
4. Based on Willis W. Harman, personal communication, September 9, 1993.
5. I can mention here only a few of the millions of examples. The cases cited here are drawn from sources such as Paul Ekins, A New World Order: Grassroots Movements for Global Change (London: Routledge, 1992); Goldman Environmental Prize: The First Five Years (San Francisco: Goldman Environmental Foundation, 1994); nominee lists from the "Wfe the Peoples: 50 Communities Awards" sponsored by the Friends of the United
Nations, 1151 Wellington Crescent, Winnipeg R3N 0A1, Canada, fax (1-204) 487-0149;
Robin Broad and John Cavanagh, Plundering Paradise: The Struggle for the Environmental Movement in the Third World (Wistport, Conn.: Praeger, 1993). Each issue ofThe Ecologist has an excellent center spread on current protest actions around the world. Subscriptions are available from RED Computing, 29A High Street, New Maiden, Surrey, KT3 4BY, United Kingdom; fax (44-81) 942-9385. Reviews of social movements in India are provided by Smity Kothari, "Social Movements and the Redefinition of Democracy," in Philip Oldenberg (ed.), India Briefing (Boulder, Colo.: Westview Press, 1993), pp. 131-62; and Smitu Kothari, "Incompatibility of Sustainability and Development: In Search of Social Justice," Journal of Public Administration, July - September 1993, 312-30.
6. Thomas H. Greco Jr., New Money for Healthy Communities (Tucson, Ariz.: Thomas H. Greco Jr., 1994); Edgar Cahn and Jonathan Rowe,Time Dollars (Emmaus, Pa.: Rodale Press, 1992).
7. These and other network characteristics are discussed in Jessica Lipnack and Jeffrey Stamps, Networking: People Connecting with People, Linking Ideas and Resources (Garden City, N. Y., Doubleday, 1982), pp. 222-28.
8. For a rich inventory of resources on the sustainable agriculture movement in the United States, see WHY Magazine, Summer 1993, 24-25.
9. Peter Rachleff, "Seeds of a Labor Resurgency," The Nation, February 21, 1994, 226-29.
10. James L. Tyson, "Young Blacks Get Helping Hand from Chicago Marchers," Christian Science Monitor, May 13, 1994, p. 1.
11. "Hungry," The Economist, July 10, 1993.
12. Further information on Citizenship Action against Misery and for Life is available from IBASE, rua Vicente de Souza, 29-Botafogo, 22251 Rio de Janeiro/RJ, Brazil; fax (55-21) 286-0541.
13. Michael H. Shuman and Hall Harvey, Security without War: A Post-Cold War Foreign Policy (Boulder, Colo.: Westview Press, 1993), pp. 90-92; Gloria Duffy "Transformation in the USSR - The Role of Track-Two Diplomacy," Surviving Together, Spring 1993, 3-5; David Ignatius, "Innocence Abroad: The New Wbrld of Spyless Coups, Washington Post, September 22, 1991, Outlook Section.
14. Rachleff, 226-29.
15. Information on these networks is available from IOCU, P. O. Box 1045, 10830 Penang, Malaysia; fax (60-4) 366-506.
16. Jeremy Brecher, John Brown Childs, and Jill Carter, Global Visions: Beyond the New World Order (Boston: South End Press, 1993).
17. Noeleen Heyzer, "Wamen's Development Agenda for the 21st Century: Unifem as a Vehicle of Change for Sustainable Livelihoods and Women's Empowerment" (address by the director, United Nations Development Fund for Wamen, to the Third Committee of the General Assembly of Nations, United Nations, December 1994).
18. The presentation of these examples is inspired by a presentation made by Paul Hawken at The Learning Center in New York City.
24. ПОВЕСТКА ДНЯ ДЛЯ ПЕРЕМЕН
1. Herman E. Daly and John B. Cobb Jr., For the Common Good: Redirecting the Economy toward Community, the Environment, and a Sustainable Future (Boston: Beacon Press, 1989), p. 174.
2. As cited in Daly and Cobb, p. 209.
3. Paul Hawken, The Ecology of Commerce: A Declaration of Sustainability (New York: Harper Business, 1993), p. 108.
4. Hawken, p. 120.
5. Russell Baker, "The Big Hog Wallow," New York Times, November 1, 1994, p. A27.
6. Bishan Singh, "A Social Economy: The Emerging Scenario for Change," in Tina Liamzon (ed.), Civil Society and Sustainable Livelihoods Warkshop Report (Rome: Society for International Development, 1994), pp. 29-37.
7. Gar Alperovitz, "Ameristroika Is the Answer," Washington Post, December 13, 1992, p.CI.
8. For a partial inventory and assessment of this experience, see Jeff Shavelson, A Third Way: A Sourcebook: Innovations in Community-Owned Enterprise (Washington, D. C.: National Center for Economic Alternatives, 1990).
9. See Richard J. Bamet and John Cavanagh, Global Dreams (New York: Simon and Schuster, 1994), p. 416.
10. Herman E. Daly and John B. Cobb Jr., For the Common Good: Redirecting the Economy toward Community, the Environment, and a Sustainable Future, 2d. Ed. (Boston: Beacon Press, 1994), pp. 414-35.
12. Hawken, p. 163.
13. James Robertson. Benefits and Taxes: A Radical Strategy (London: New Economics Foundation, March 1994), pp. 12-17. A variant of the guaranteed income, a graduated positive income tax, is proposed by Daly and Cobb, For the Common Good (1989), pp. 315-23. These two sources discuss the history of such proposals and the support they have enjoyed from across the political spectrum.
14. Further information is available from Sixto K. Roxas, President, SK.R Managers and Advisors, Inc., No. 59 Hillside Loop, Blueridge A, Quezon City, Philippines; fax (63- 2) 722-5547. See also Sixto K. Roxas, "Strategies for Community Economic and Social Transformation," in Liamzon, pp. 41-47.
15. See Patricia Adams, Odious Debts: Loose Lending, Corruption, and the third World's Environmental Legacy (London: Earthscan, 1991).
16. James Tobin, "A Tax on International Currency Transactions," in UNDP, Human Development Report 1994 (New York: Oxford University Press, 1994), p. 70.
17. See Tim Lang and Colin Hines, The New Protectionism: Protecting the Future against Free Trade (New York: New Press, 1993), p. 127, for a discussion of positive approaches to protectionism.
ЭПИЛОГ: ВЫБОР В ПОЛЬЗУ ЖИЗНИ
1. "20 Questions," Utne Reader, January - February 1995, 79.
2. "20 Questions," 81.
3. Thomas Berry, The Dream of the Earth (San Francisro: Sierra Club Books, 1988).
4. Duane Elgin, Awakening Earth: Exploring the Evolution of Human Culture and Consciousness (New York: William Morrow, 1993), p. 18.
5. Elgin, p. 312.
Об авторе
Доктор Дэвид Кортен имеет за плечами более чем тридцатипятилетний опыт работы в выдающихся академических учреждениях, институтах бизнеса и международного развития, а также в организациях гражданского действия. В настоящее время он учредитель и президент Форума развития во имя человека, глобального союза организаций и людей, посвятивших себя созданию справедливых, открытых и устойчивых обществ посредством добровольной деятельности граждан.
Кортен получил степени магистра гуманитарных наук и доктора философии в аспирантуре Школы бизнеса Стэндфордского университета. Получив высшее экономическое образование и специализируясь в теории организации и стратегии бизнеса, он начал свою карьеру с организации школ бизнеса в странах с низким жизненным уровнем, прежде всего в Эфиопии, в надежде, что создание нового класса профессиональных предпринимателей поможет решить проблему бедности. Он проходил военную службу в период войны во Вьетнаме в звании капитана ВВС США, неся службу в штабе ВВС и в штабе министра обороны.
Затем Кортен пять с половиной лет преподавал в аспирантуре Школы бизнеса Гарвардского университета и обучал студентов Гарварда по программам «менеджер среднего звена управления» и «магистр гуманитарных наук». Он также работал консультантом от Гарвардского университета в Центрально-Американском институте управления в Никарагуа. В дальнейшем он вошел в штат Гарвардского института международного развития, где возглавил финансируемый Фондом Форда проект организационного развития и управления национальными программами планирования семьи.
В конце 1970-х годов Кортен оставил преподавательскую деятельность в США и уехал в Юго Восточную Азию, где прожил почти пятнадцать лет. Сначала он работал как специалист по проекту Фонда Форда, а затем как советник по вопросам управления развитием для Азии в Агентстве США (USAID) по международному развитию. Эта работа принесла ему международное признание за его инновационный вклад в разработку эффективных стратегий преобразования государственного бюрократического аппарата в гибкую систему поддержки, ставящую своей задачей укреплять общественный контроль и управление земельными, водными и лесными ресурсами.
Убедившись в очевидной неспособности USAID и других крупных официальных организаций, предоставляющих помощь, использовать методы, эффективность которых была доказана неправительственным Фондом Форда, Кортен порвал с официальной системой помощи. Последние пять лет пребывания в Азии он посвятил работе с лидерами азиатских неправительственных организаций с целью установить коренные причины неудач в развитии региона и укрепить организации гражданского общества, так чтобы они служили катализатором изменений на национальном и глобальном уровнях.
Кортен осознал, что тот кризис, который он наблюдает в Азии, — углубление нищеты, неравенства, разрушение окружающей среды, т. е. распад общественных связей — испытывают почти все страны мира, включая США и другие «развитые» страны. Кроме того, он пришел к выводу, что США активно содействуют той самой политике — и внутри страны, и за рубежом, — которая ведет к углублению всеобщего кризиса. Для того чтобы выжил мир, должны измениться Соединенные Штаты. В 1992 году он переехал в Нью-Йорк, чтобы способствовать процессу изменения.
Публикации Кортена включены в университетские курсы по всему миру. Он является автором или редактором многочисленных книг, в том числе: «На пороге XXI века: добровольные действия и глобальная повестка дня», «Общественное самоуправление», «Развитие во имя человека» (совместно с Руди Клаусом), «Бюрократия и беднота: закрытие пропасти» (отредактирована совместно с Филиппом Альфонсо). Все они опубликованы издательством «Кумариан пресс». В профессиональных журналах и многочисленных изданиях общественных организаций регулярно публикуются его книги и статьи .
