глобальный переворот? Ч3

Автор: Павленко В.Б.

Павленко Владимир Борисович Категория: Мифы «устойчивого развития»

Продолжение. Окончание Главы 5. Глава 6 Институты и документы «устойчивого развития» Глава 7 «Устойчивое развитие» и глобальное управление. От экономических институтов к политическим Глава 8 Советский Союз и Россия в «глобальном плане» Римского клуба. От А. Н. Косыгина до Г. Х. Попова

... План военной операции «Немыслимое», утвержденный Военным кабинетом по докладу Штаба объединенного командования, в Великобритании был рассекречен и стал достоянием гласности в конце 2009 г. Выяснилось, что на 1 июля 1945 г. планировалось начало военной операции, целью которой провозглашалось «навязывание русским воли США и Британской империи». Вслед за Геббельсом, британские военные предлагали объявить СССР «тотальную войну».

... Нарком иностранных дел Советской России Г. В. Чичерин писал: «Государственные люди Темзы умеют видеть далеко и обладают тонким чутьем к поднимающимся новым историческим силам. Вступить в соглашение с такой силой, чтобы ее обезвредить, — вот торжество английского традиционного государственного искусства»^{^[17]}. «Измененная демократия», представляющая собой «ненасильственный тоталитаризм», поддерживаемый с помощью наркотиков, полиции и телевидения, о котором писал О. Хаскли, — и есть «обезвреживание» новых исторических сил. В том числе «правого», государственнического социализма (коммунизма), которому предлагают подвинуться, уступив место более сподручному для западных неонацистов «левому» — троцкистскому.

... Сегодня наша страна находится в ситуации «безвременья», схожей с той, в которой она оказалась после Февральской революции. Как мы уже установили, это объясняется утратой динамики исторического развития, которая обусловливается очередным прерыванием проектности — в начале XX века имперской, а в его конце советской. В отличие от 1917 года, нынешняя проектная пауза затянулась и угрожает нашей стране цивилизационным и геополитическим распадом, сценарии которого на Западе вынашивались более ста лет, но в 1991 году, благодаря сохранению территориальной целостности РСФСР, полного завершения не получили. В связи с этим следует еще раз подчеркнуть, что в планах доминирующих (так называемых концептуальных) центров влияния на Западе разрушение Российской Федерации рассматривается как неотменяемое условие перехода к «новому мировому порядку».

5.3. Нацизм, социал-демократия и планы «новой Европы»

Итак, в большевистской партии при реализации «плана Марбург» ставка делалась на Троцкого, вооруженного концепцией «перманентной революции», а в Германии — на Гитлера и выстроенную с его помощью иерархию, увенчанную «Аненербе» и «Черным орденом СС», концы которых надежно упрятывались от посторонних глаз за океаном. Из этого следует, что политико-дипломатическая изоляция СССР западными державами, последовательно усиливавшаяся с начала гражданской войны в Испании, а также организованное Западом его столкновение с нацизмом во многом были предопределены поражением Троцкого во внутрипартийной борьбе из-за неприемлемости для «синархистов» государственнической трансформации советского коммунизма.

Тем не менее Сталин переиграл западных организаторов «игры». Исход военного столкновения Германии с Советским Союзом для правящих кругов США и Великобритании оказался настолько шокирующим, что те весной 1945 года в тщетных попытках предотвратить появление советских войск в центре Европы, а затем вытеснить их оттуда, потеряв лицо, стали истерически бросаться из стороны в сторону. Попытки договориться с Гиммлером о сепаратном мире на западном фронте и сохранить после капитуляции немецкие воинские формирования со штабом во Фленсбурге в списке этих метаний — далеко не крайность. Больше всего впечатляет разработка запредельно авантюрной операции «Немыслимое»* , само название которой наглядно демонстрирует степень охватившего англосаксов отчаяния.

Из этой же серии — обвинения Сталина в том, что он воспрепятствовал ликвидации нашей разведкой Гитлера. Так это или не так, до конца неизвестно. Но если действительно так, то поступил вождь абсолютно правильно, ибо в случае уничтожения фюрера Третьего рейха заключение сепаратного мира между Германией с одной стороны и западными союзниками с другой оказалось бы вопросом считаных месяцев, если не недель. И Вторая мировая война могла бы завершиться совершенно иным результатом. Поэтому в советских интересах было не ликвидировать Гитлера, а, наоборот, всячески оберегать его от покушения со стороны западных союзников и их визави в рейхе. Не давать сложившемуся между ними негласному альянсу выскочить из западни, в которой они оказались, имея столь одиозную фигуру во главе Германии, погружавшейся в историческую пропасть и увлекавшей за собой далеко идущие планы тех, кто привел Гитлера к кормилу власти, вооружил, направил и поощрил к военным завоеваниям.

Не так? Чем же в таком случае объяснить следующие откровения все того же Киссинджера, оценка которым деятельности И. В. Сталина выходит далеко за рамки «политкорректной» дани союзнику по антигитлеровской коалиции?

*План военной операции «Немыслимое», утвержденный Военным кабинетом по докладу Штаба объединенного командования, в Великобритании был рассекречен и стал достоянием гласности в конце 2009 г. Выяснилось, что на

1 июля 1945 г. планировалось начало военной операции, целью которой провозглашалось «навязывание русским воли США и Британской империи». Вслед за Геббельсом, британские военные предлагали объявить СССР «тотальную войну». Приведем выдержку из этого документа: «Поскольку возможность революции в СССР и политического краха нынешнего режима нами не рассматриваются и мы не компетентны давать суждения по этим вопросам, вывести русских из игры можно только в результате: а) оккупации столь [обширной] территории собственно России, чтобы свести военный потенциал страны до уровня, при котором дальнейшее сопротивление [русских] становится невозможным; б) нанесения русским войскам на поле сражения такого поражения, которое сделало бы невозможным продолжение Советским Союзом войны» (http://oko-planet.su/history/historynew/21958-operacia-nemsylimoe-sekretnye-voennye-plany-u.htm).

Как ни один из лидеров демократических стран, Сталин был готов в любую минуту заняться скрупулезным изучением соотношения сил. И именно в силу своей убежденности, что он — носитель исторической правды, отражением которой служит его идеология, он твердо и решительно отстаивал советские национальные интересы, не отягощая себя бременем лицемерной, как он считал, морали или личными привязанностями.

В вопросах внешней политики Сталин был в высшей степени реалистом: терпеливым, проницательным и непреклонным — Ришелье своего времени.

11 августа (1939г. — Авт.) Гитлер заявил верховному комиссару Данцига: „Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы уразуметь это, я вынужден буду пойти на договоренность с Россией, разбить Запад, а потом, после его поражения, повернуться против СССР со всеми накопленными силами".

Это действительно было четким отражением первоочередных задач Гитлера: от Великобритании он желал невмешательства в дела на континенте, а от СССР он желал приобрести „Lebensraum" („жизненное пространство" — термин, сформулированный К. Хаусхофером и превратившийся в геополитическую концепцию Третьего рейха. — Авт.). Мерой сталинских достижений следует считать то, что он, пусть даже временно, поменял местами приоритеты Гитлера»^{^[1]} (курс. — Авт.).

Это признание дорогого стоит. В момент, когда писались эти строки, прожженный политик в Киссинджере явно уступил место действительно оригинальному, глубокому историку, которым он является, если судить по его многочисленным научным трудам.

Та же причина, которая обусловила ставку на Троцкого, — стремление поставить Советское правительство под контроль — породила и холодную войну, закончившуюся именно тогда, когда такой контроль был установлен. Об этом, как помним, писал в свое время один из организаторов американо-советского противостояния Дж. Кеннан, которого, кстати, Э. Саттон уличает в «подчистке» и «облагораживании» биографии отца А. Гарримана — Э. Х. Гарримана, обладавшего весьма сомнительной, если не сказать уголовной репутацией^{^[2]}. Ничего в этом мире не происходит «просто так», и Кеннан, надо полагать, заработал себе карьеру как этой, так и возможными другими подтасовками.

Из статьи поверенного в делах США в Москве Дж. Кеннана, подготовленной на основе его телеграммы в Государственный департамент США от 22 февраля 1946 года и опубликованной в 1947 году журналом «Foreign Affars», который издается Советом по международным отношениям:

«Совершенно очевидно, что в обозримом будущем вряд ли можно ожидать политического сближения между Соединенными Штатами и советским режимом. США и впредь должны видеть в Советском Союзе не партнера, а соперника на политической арене.

Они должны быть готовы к тому, что в советской политике найдет отражение не абстрактная любовь к миру и стабильности и не искренняя вера в постоянное счастливое сосуществование социалистического и капиталистического мира, а осторожное и упорное стремление подорвать и ослабить влияние всех противостоящих сил и стран.

Но нельзя забывать и того, что Россия по сравнению с западным миром в целом все еще слабая страна, что советская политика отличается большой неуравновешенностью и что в советском обществе, возможно, кроются пороки, которые в конечном счете приведут к ослаблению его общего потенциала. Это само по себе дает право Соединенным Штатам уверенно проводить политику решительного сдерживания, чтобы противопоставить русским несгибаемую силу в любой точке земного шара, где они попытаются посягнуть на интересы мира и стабильности.

Но в действительности возможности американской политики ни в коей мере не должны сводиться к проведению твердой линии на сдерживание и к надеждам на лучшее будущее. Своими действиями США вполне могут влиять на развитие событий как в самой России, так и во всем коммунистическом движении, которое оказывает значительное влияние на внешнюю политику России.

И речь идет не только о скромных усилиях США по распространению информации в Советском Союзе и других странах, хотя это тоже важно. Речь, скорее, идет о том, насколько успешными будут наши усилия по созданию у народов мира представления о США как о стране, которая знает, чего хочет, которая успешно справляется со своими внутренними проблемами и обязанностями великой державы и которая обладает достаточной силой духа, чтобы твердо отстаивать свои позиции в современных идеологических течениях. В той степени, в которой нам удастся создавать и поддерживать такое представление о нашей стране, цели русского коммунизма будут казаться бесплодными и бессмысленными, у сторонников Москвы поубавится энтузиазма и надежд, а во внешней политике у Кремля прибавится проблем.

Можно с уверенностью сказать, что это самое честное и достойное испытание национальных качеств. Поэтому всякий, кто внимательно следит за развитием советско-американских отношений, не будет сетовать на то, что Кремль бросил вызов американскому обществу. Напротив, он будет в какой-то мере благодарен судьбе, которая, послав американцам это суровое испытание, поставила саму их безопасность как нации в зависимость от их способности сплотиться и принять на себя ответственность морального и политического руководства, которое уготовано им историей »^{^[3]} (курс. — Авт .).

Комментарии здесь излишни. С учетом того, что по рекомендации тогдашнего министра обороны США Дж. Форрестола, телеграмма Кеннана изучалась на «политзанятиях» всем офицерским корпусом, не вызывает сомнений стремление американского руководства в полной мере распространить на Советский Союз свою «ответственность уготованного историей морального и политического руководства».

Обеспечение эффективного управления в условиях официальной послевоенной денацификации потребовало создания новых течений и структур. В дополнение к никуда не девшемуся «синархистскому» ордену «Череп и кости» в США в 1960-е годы появился еще и так называемый «христианский сионизм» (диспенсациализм), представляющий собой идеологию американских неоконсерваторов. Одним из источников этого течения являлся троцкизм: среди основателей американского неоконсерватизма находились влиятельные члены IV Интернационала, например М. Шахтман. И не только он^{^[4]}.

Вторым источником американского неоконсерватизма, по свидетельству одного из основоположников советской американистики академика Г. А. Арбатова, стало положенное в основу рейганиз-ма сочетание традиционалистских и либертарианских («либертаристских») идей^{^[5]}.

Доминирование «неоконов» внутри республиканской партии, продолжавшееся почти 30 лет, связано с такими фигурами, как член ордена «Череп и кости» Дж. Буш-ст., министр обороны в его администрации и вице-президент в администрации Буша-мл. Р. Чейни, а также целая когорта ультраконсерваторов в лице К. Райс, Д. Рамсфелда, Р. Перла, Р. Армитеджа, П. Вулфовица и других деятелей, наводнивших Белый дом, а также распространивших с его помощью свое влияние на ряд глобалистских институтов, включая, например, Всемирный банк и другие структуры «вашингтонского консенсуса».

И все эти долгие годы — подчеркнем данный факт особо — вернейшим союзником любых политических сил в США и на Западе, включая недалеко ушедших от нацизма американских «неоконов», являлся Социнтерн. Именно это позволяет нам развить уже заявленную ранее тему о прямой преемственности современного европейского социализма и социал-демократизма, воплощаемого этой международной организацией, нацизму — и как проекту «конца истории», и как крайней, окончательной и наиболее радикальной форме «завещанного» Уэллсом «революционного консерватизма».

Преувеличение? Приведем цитату из официального документа Верховного командования СС (SS Hauptamt), именовавшегося «Идея мира для Европы 1944/1945» («Die europaische Friedensidee 1944/1945»): «Германия ведет эту войну ради создания Европейской конфедерации как ассоциативного и социалистического сообщества народов Европы». В соответствии с этим планом, предполагался отказ от всякой претензии на немецкое господство вне естественных этнических границ расселения немецкого народа . Создание Соединенных Государств Европы на основе равенства прав всех вошедших в них народов. Подчинение всех национальных точек зрения этой великой общей цели»^{^[6]}.

Ну и чем эти тезисы — по сути, не по форме, разумеется, — отличаются от идеологической, политической и организационной платформы нынешнего Социнтерна, горой вставшего за европейскую интеграцию?

Маленький штрих: в России при реализации этого плана ставку предлагалось делать на предателей из власовской Русской освободительной армии, которые тоже — надо же! — разделяли «социалистическую, федералистскую» платформу «Черного ордена СС».

Опровергнуть «благородное» возмущение нашего «либерального интеллигента», которое станет безусловной и легко предсказуемой реакцией на этот риторический вопрос, можно, обратившись к мемуарам шефа СД В. Шелленберга. В частности, к описываемому им продолжительному разговору с Гиммлером, состоявшемуся в августе 1942 года и затронувшему прежде всего послевоенные европейские перспективы.

Для начала мы увидим, что «Идея мира для Европы 1944/1945» зародилась именно в головах Шелленберга и Гиммлера в качестве альтернативного варианта окончания войны на случай установления сепаратного мира с западными союзниками. Вот что пишет Шелленберг — чрезмерная объемность цитаты в данном случае вполне компенсируется ее беспрецедентной важностью:

«Данные, полученные в ходе бесед, которые я имел летом 1942 года с руководителями различных государственных учреждений и видными деятелями экономики и науки, в сочетании с секретной информацией, которая шла непрерывным потоком, рождали у меня сильное чувство неуверенности. Наибольшее беспокойство вызывали военный потенциал США, который еще не был введен в действие, и мощь Красной армии, которую самонадеянные руководители вермахта, уверенные в своих наступательных возможностях и превосходстве стратегических и тактических принципов, все еще недооценивали .

Наши руководители не могли уяснить себе должным образом обстановку в зарубежных странах. Их действия всецело определялись их ограниченными политическими воззрениями, МИД ничего не предпринимал, чтобы изменить положение . Никто не хотел сделать шага от признания фактов до неизбежного вывода о том, что (sic!) возможность окончательной победы исключена .

Я начал серьезно размышлять об этой проблеме и пришел к выводу, что пока Рейх будет в состоянии сражаться, он будет в состоянии и торговаться. У нас еще было время, чтобы достичь компромисса с нашими противниками, но следовало рассуждать реально, подобно биржевому маклеру, считающему, что лучше потерять 50 процентов, чем рисковать всем.

По нашим сведениям, в августе 1942 года Сталин был недоволен западными союзниками . Пока западные союзники воздерживались от вторжения (в Европу. — Авт.) — все равно по каким мотивам, — имелся реальный шанс завязать переговоры о сепаратном мире. Германия в то время обладала настолько превосходящей мощью, что это обеспечивало ей выгодное положение для переговоров со всеми сторонами. Поэтому важно было установить контакт с Россией одновременно с началом переговоров с Западом. Все усиливавшееся соперничество между союзными державами должно было укрепить наши позиции .

Но рассматривать возможность переговоров было бессмысленно, пока не удастся убедить наше руководство в необходимости этих переговоров . Оставался только один человек, обладавший достаточной властью и авторитетом, — Гиммлер.

(Далее описываются события, составившие прелюдию к аудиенции, полученной Шелленбергом у Гиммлера; не сосредоточиваясь на этих важных, но не основных моментах, перейдем к содержанию самой беседы, имевшей, на наш взгляд, самые серьезные

и далеко идущие последствия для послевоенного мира, в том числе для современности. — Авт.).

Широкими мазками я обрисовал ему соотношение сил в мире так, как это представлялось мне. Мое чувство уверенности передалось ему. Его все больше увлекала моя аргументация. Он то и дело одобрительно кивал . В целом Гиммлер, по-видимому, согласился с моим планом. Повернувшись к стене, он стал изучать висевшую на ней карту Европы. После непродолжительного молчания он сказал: „До сих пор вы только доказывали мне, почему необходимо иметь альтернативное решение (окончания войны. — Авт.) и как приступить к его реализации. Теперь же давайте побеседуем о том, на какой конкретной основе можно достичь данного компромисса".

— По имеющимся у меня сведениям, — сказал я, — англичане будут особенно упорно настаивать на том, чтобы мы ушли, по крайней мере, с севера Франции .

— Следовательно, вы не верите в возможность заключения великого союза с братской нацией?

— В ближайшем будущем — нет, — ответил я .

— Ну, а что же делать с Францией? — спросил он.

— Неплохо было бы подумать о решении, которое имело бы целью объединение интересов Германии и Франции в области экономики. Франции нужно возвратить ее прежнее политическое лицо. Сближение Германии и Франции неизбежно, и наличие у Франции колониальных владений обеспечит Германии огромные преимущества .

— Затем он бросил пытливый взгляд на Швейцарию, указав на нее зеленым карандашом (как на предмет торга. — Авт.).

— Оставьте Швейцарию, — проговорил я быстро. — Ее конституция может послужить хорошим образцом для новой Европы. Нам Швейцария также будет нужна как мост, ведущий на Запад, и как европейская валютная и фондовая биржа.

— Не сведется ли все в конце концов к экономическому соперничеству с Великобританией и не возникнет ли прежняя напряженность?

— Господин рейхсфюрер, — ответил я, — давайте прекратим думать о напряженности, которая возникнет в будущем. Прежде всего следует устранить нынешнюю напряженность, которая мешает созданию новой Европы .

— А вот что делать с Россией?

— Надо подождать, — ответил я.

— Если я вас правильно понимаю, то вы считаете, что основой компромиссного мира должно являться сохранение Великой германской империи приблизительно в ее территориальных пределах по состоянию на 1 сентября 1939 года?

— В общем говоря, да.

— И следовательно нам придется использовать все наши дополнительные территориальные приобретения в качестве объектов для торга?

— Да, — снова ответил я.

Далее я сказал, что, став ядром Европы, перестроенной на новых началах, Великая германская империя сможет с новой энергией приняться за разрешение социальных проблем путем сочетания частной инициативы с руководством и планированием сверху.

— Считаю, — продолжал я, — что для создания новой Европы следует обуздать националистические тенденции . Но самое главное, господин рейхсфюрер, заключается в том, что для нас выгодно искать компромисса сейчас, когда Германия еще находится в зените своего могущества. Этот компромиссный мир, если его удастся достигнуть, обеспечит нам надлежащую базу, на основе которой мы сможем успешно вести борьбу с Востоком .

Читателю трудно будет понять, какое значение имела для меня эта беседа, состоявшаяся в августе 1942 года. Гиммлер дал мне все полномочия действовать . Перед тем как я ушел от него той ночью, он заверил меня честным словом, что к Рождеству Риббентроп (глава МИДа гитлеровской Германии. — Авт.) будет смещен со своего поста»^{^[7]} (курс. — Авт.).

Итак, мы установили нацистское первородство идей «новой Европы», а также то, что эти идеи, изначально разрабатывавшиеся в русле расовой версии национал-социализма, были повернуты эсэсовским «лобби» к «обузданию националистических тенденций», то есть в сторону интернационализации. Суть плана, изложенного Шелленбергом августовской ночью 1942 года, заключалась в создании не просто конфедеративной, но именно социалистической Европы, основу которой должна была составить конституция Швейцарской Конфедерации, осью — стать франко-германский альянс, а ядром — «Великая германская империя». Об этом свидетельствует и курс на «разрешение социальных проблем», о котором говорит Шелленберг, и свойственное не столько нацизму, сколько социал-демократии стремление к «сочетанию частной инициативы с руководством и планированием сверху». Использовать растущие противоречия между СССР и его западными союзниками по антигитлеровской коалиции Верховному командованию СС, которому принадлежит авторство «Идеи мира для Европы 1944/1945», не удалось по ряду причин. Главная из них — последовавший через три месяца после этого разговора оглушительный разгром вермахта под Сталинградом и усиливавшееся с каждым месяцем в Лондоне и Вашингтоне понимание того, что никакие сепаратные договоренности не смогут спасти нацистский режим и только осложнят послевоенное положение самих западных держав. Не последним фактором, как мы уже отмечали, оставалось и сохранение во главе Третьего рейха фигуры Гитлера, абсолютно неприемлемой для Запада в качестве возможного партнера по переговорам.

Поэтому к плану Шелленберга и Гиммлера вернулись уже после войны, в полной мере развернув его реализацию с началом горбачевской «перестройки» в СССР. Чтобы понять, в какой конкретной форме этот план проводится в жизнь сегодня, необходимо вспомнить о стержневой задаче Совета Европы, а также совещательного органа ЕС — Комитета регионов — и ряда других европейских структур. А именно: обеспечить децентрализацию и кардинальное переформатирование Старого континента на этнической, племенной и безгосударственной основе.

Приведем выдержку уже из современной статьи известного ученого-международника О. Н. Четвериковой:

«„Расчистка поля" для утверждения глобального рынка в Европе осуществляется руками немецких политиков. Германии принадлежит главная роль в раздроблении европейского пространства, которое она осуществляет путем реализации своей модели федеративного устройства в других государствах ЕС. Целью этого процесса является выделение автономных регионов в качестве опорных структур интеграции, на основе которых создается сеть внегосударственного трансграничного сотрудничества, способная обеспечить в будущем замену государственных границ чисто функциональными, признающими только один критерий — экономическую эффективность.

Для самой Германии, таким образом, снимается проблема пересмотра послевоенных границ и создаются условия для установления контроля над прилегающими к ней территориями. А американская элита, используя германский политический потенциал, добивается осуществления демонтажа сильных европейских государств, которые единственно и могли противостоять реализации нового экономического порядка. Причем самой Германии в этом порядке США предназначают отнюдь не решающую роль.

В немецких планах федерализация теснейшим образом увязывается с этническим принципом. Интересно, что еще в одном из немецких политических документов второй половины XIX века указывалось: „В Европе возрождаются этносы, совершенно игнорируемые или забытые вплоть до сегодняшнего дня, которые заставляют уважать свою национальность . Необходимо выделить этнический субстрат из его государственной оболочки, прежде чем приступить к новым комбинациям". И в современных условиях, когда глобализация полностью компрометирует и сводит на нет идею государственного суверенитета, а вместе с ним и политическую идею нации, идея этноса выступает в качестве ее замены, принимая форму принципа отстаивания прав меньшинств. Поскольку ФРГ является моноэтническим государством, воплощение этого принципа не угрожает ее территориальной целостности, а, напротив, позволяет поставить вопрос о правах немецких меньшинств за пределами страны. Зато в отношении других европейских государств он срабатывает как детонатор.

В реализации этой стратегии „балканизации" Европы можно совершенно четко выделить три направления:

1) децентрализация государственной власти (федерализация, регионализация страны) с целью передачи регионам максимальных полномочий и закрепления прямых отношений их с институтами ЕС;

2) создание трансграничных регионов и других форм межрегионального сотрудничества для размывания границ и обеспечения горизонтального срастания регионов;

3) защита прав этнических и национальных меньшинств с целью создания автономных этнических регионов (проект „Европы племен")»^{^[8]} (курс. — Авт.).

Благодаря этой важнейшей информации мы, наконец, вплотную подходим к той самой «специфической» стороне европейской интеграции, участие в разработке которой вменяли Киссинджеру.

Как видим, речь идет об одновременном ослаблении любыми средствами власти и влияния правительств и о поощрении децентрализации под лозунгами лучшего «регионального развития», то есть о максимальном обособлении сопредельных пограничных регионов от своих государств и укреплении их двусторонних связей, которое осуществляется под лозунгом экономической целесообразности и эффективности. Помимо размывания государственной целостности участвующих в такой «интеграции» регионов, в них начинает формироваться также обособленная и мало связанная с государственным центром региональная элита, являющаяся потенциальным носителем идеи «регионального суверенитета». Для оправдания якобы объективности этого процесса используется идея местной, региональной идентичности, внедрение которой начинает поощряться местными элитами, получающими за это соответствующую моральную и материальную поддержку из-за рубежа, от европейских институтов. Причем большая часть этой поддержки, как мы прекрасно понимаем, проходит через бюджеты соответствующих государственных ведомств, прежде всего спецслужб. Если у этой региональной «идентичности» имеется еще и этническая составляющая — тем лучше, ибо это облегчает ее обоснование. Именно здесь корни сепаратизма, подорвавшего Советский Союз и подрывающего ныне Российскую Федерацию.

Итак, углубление сепаратистских тенденций в ряде государств Европы, последовавшее за распадом СССР и Югославии, не является случайным. Это только кажется, будто проблемы в Стране басков в Испании, французской Корсике, на севере Италии и в Бельгии, где друг другу противостоят Фландрия и Валлония, являются продуктом естественного развития, возникли сами и не связаны между собой. На деле так проявляет себя специфическая сторона деятельности Совета Европы, точнее, заложенный при его создании еще в 1949 году план «еврорегионализации», в основе которого находится концепция «еврорегионов», тесно связанная с формулой «вселенского патриотизма» европейских народов и идеей «Соединенных Штатов Европы»^{^[9]}, уходящих корнями в выдвинутый шефом СД нацистский проект «новой Европы».

Вот как выглядят перспективы практической реализации этого плана применительно к России и другим субъектам постсоветского пространства. Чтобы не изобретать велосипед, автор обращается к его собственной статье, написанной по материалу доклада на IX Всероссийском социальном конгрессе (ноябрь 2009 г., Российский государственный социальный университет — РГСУ):

«Из 160 „еврорегионов", официально признанных таковыми, шесть расположены в Российской Федерации, и все на территории Северо-Западного федерального округа (Санкт-Петербург и Ленинградская область, Калининградская, Мурманская и Архангельская области, Республика Карелия). Тем самым подтверждается наличие планов включения этого стратегически важного региона в Запад (проект „Ингерманландия") и завершения начатого с отделением Прибалтики его обособления и отделения от остальной России. Дополняет эту картину участие ингушских и кабардинских общественных организаций в Федералистском союзе европейских национальных меньшинств (ФСЕНМ), который, по имеющейся информации, финансируется бюджетом МВД ФРГ^{^[10]}.

На постсоветском пространстве в деятельности ФСЕНМ также участвуют представители крымских татар и венгров на Украине, а также немцы Грузии и Казахстана.

То, что Совет Европы с встроенными в него структурами по-настоящему „развернулся" только к середине 1980-х годов, указывает на корреляцию его деятельности не только с „созреванием" идеологии Римского клуба, но и с советской „перестройкой". Действует он не в вакууме, а в тесной взаимосвязи как с Европейским союзом, в структуре которого создан Комитет регионов — совещательный орган, деятельность которого поддерживается Европейской комиссией, так и с „Платформой за обогащение культурного и этнического многообразия Европы". В него входят Институт Сороса, Международная группа за права меньшинств (со штаб-квартирой в Лондоне) и американский „Проект по этническим отношениям" (ПЭО). В рамках ПЭО объединяются усилия Государственного департамента США и ряда крупнейших частных фондов (Карнеги, Рокфеллеров, Форда), дополнением к которым служит главный источник финансирования Римского клуба — Германский фонд Маршалла.

Указанные „каналы взаимодействия", проект „Ингерманландия", перечень участников ФСЕНМ, активное участие в реализации концепции „еврорегионов" графа фон Штауфенберга — повидимому, сына или племянника полковника фон Штауфенберга, покушавшегося на жизнь Гитлера 20 июля 1944 года, а также наличие „осей" взаимодействия Берлин — Париж и Берлин — Лондон — Вашингтон позволяют предположить, что мы имеем дело с послевоенной модификацией германо-англосаксонского альянса. Своими корнями он, по-видимому, уходит в планы совместного противостояния СССР на завершающем этапе Второй мировой войны — на случай устранения Гитлера. В том числе и в те, что обсуждались весной 1945 года на сепаратных переговорах президента Совета по международным отношениям А. Даллеса с личным представителем Гиммлера К. Вольфом.

Кроме того, концепция „устойчивого развития" и концепция „еврорегионов" имеют точку пересечения, которой является экологическое („зеленое") движение .

Не случайно и то, что международным центром этого движения опять-таки является Германия. Партия „зеленых" в ФРГ давно уже вошла в число наиболее влиятельных, имеющих значительную парламентскую историю. Но гораздо более важным представляется другой аспект — общеевропейский. „Зеленые" ФРГ составляют не только организационную, но и идеологическую основу транснационального политического объединения „Демократическая партия народов Европы — Европейский свободный альянс". На этой основе с первой половины 1990-х годов сложилось и функционирует соответствующее объединение в Европейском парламенте:

„Зеленые — Европейский свободный альянс", представляющее собой политическое крыло упомянутой ФСЕНМ, тесно связанной, напомним, с государственными структурами США и ФРГ, Римским клубом и крупными американскими частными фондами.

Иначе говоря, с помощью концепции „устойчивого развития" концепция „еврорегионов" успешно инкорпорировалась в политическую жизнь современной Европы, превратилась в ее неотъемлемую часть и, посредством партийного строительства, приобрела четкие организационные формы»^{^[11]}.

А ведь помимо «Ингерманландии», планируется «поддержать самоопределение» и других частей Российской Федерации. Вот что пишет о деталях этого проекта видный армянский политик А. Гегамян:

«<... > По Бжезинскому, предполагается расчленение России на составные части путем конфедерализации системы внутригосударственных отношений между ними. При этом Россия лишается доступа к морям за исключением Северного Ледовитого океана. Согласно этой уже не первой свежести стратегии „Петля анаконды", выход России в Балтийское море переходит под контроль ФРГ, вместе с Санкт-Петербургом (это и есть пресловутая „Ингерманландия“. — Авт.), выход в Черное море — под контроль Турции (вместе с Крымом и Кавказом), выход в Тихий океан — передается под контроль Японии на Юге и США — на Севере»^{^[12]}.

Таким образом, вышеупомянутая «еврорегионализация» не является сугубо германским проектом. Тем не менее, начиная с 1980-х годов, вся проблематика этнического самоопределения в Европе разрабатывалась представителями ФРГ, и, кроме того, финансировалась она по линии федеральных бюджетов государственных ведомств этой страны. В списке основополагающих документов «еврорегионализации» находятся доклад «Региональные институты в Европе» (А. Галетт), Мюнхенские тезисы по строительству «Европы с федеративными структурами», принятые конференцией премьер-министров федеральных земель ФРГ, а также ряд документов, касающихся возвышения прав меньшинств, авторство которых принадлежит А. Гоппелю, фон Штауфенбергу, З. Альберу. Для продвижения этого плана действует сложная и разветвленная система институтов, включающая Конгресс местных и региональных властей Европы (КМРВЕ), Ассамблею европейских регионов (АЕР), Ассоциацию европейских приграничных регионов (АЕПР), Федералистский союз европейских национальных меньшинств (ФСЕНМ) и другие транснациональные организации.

Европейские институты, в свою очередь, связаны с Великобританией и США, где конечным пунктом этой «цепочки» является, ни много ни мало, официальное внешнеполитическое ведомство — Государственный департамент. И, как видим, глубоко вовлеченные в мировую политику фонды глобальной олигархии — Форда, Рокфеллера, Карнеги.

Это — тоже не случайно. Подобно тому, как проблема глобализации контроля над природными ресурсами и социальным развитием уходит корнями в Атлантическую хартию, так и вопросы «выделения этнического субстрата из его государственной оболочки» впервые были выведены на высший уровень глобальной политики еще в знаменитых «Четырнадцати пунктах» президента США В. Вильсона, обнародованных 8 января 1918 года.

Двойные стандарты в этом документе, который буквально до небес превозносится западными и некоторыми российскими историками, сквозят едва ли не в каждом слове. Требуя «безопасности для каждой миролюбивой нации, которая подобно нашей (американской. — Авт.) хотела бы вести свой образ жизни, устанавливать собственные институты », Вильсон сразу же разъясняет, какими именно должны быть этот «образ» и эти «институты». «Свобода морей и торговли», «сокращение вооружений» и, главное — разрушение Австро-Венгерской и Османской империй и «устранение таможенных барьеров», что вкупе с созданием Лиги Наций означало курс на «всемирную федерацию» с «мировым правительством», — вот неполный перечень этих принципов229.

Именно эти идеи, как увидим, послужили фундаментом создания в послевоенной Европе франко-германской оси. Вряд ли случайно, что в том же проекте «Европейской социалистической конфедерации» читаем о «возвращении» таким способом НСДАП «к первоначальной основе» своей программы^{^[13]}, принятой еще до внедрения германскими спецслужбами в эту партию Гитлера^{^[14]}.

Отметим еще один, очень немаловажный аспект, увязывающий этот германский проект с видением мира, сформулированным в Великобритании. Еще в 1877 году сам Родс — крупнейшая знаковая фигура мировой истории и политики, основатель как названной его именем Родезии (первого в мире корпоративного, то есть протофашистского государства), так и алмазного гиганта — компании «Де Бирс» — сформулировал идею мирового распространения британского владычества, изложив ее следующим образом:

«Заселение британскими колонистами всей Африки, Святой Земли, долины Евфрата, островов Кипр и Крит, всей Южной Америки, островов Тихого океана, всего Малайского архипелага, береговой полосы Китая и Японии и (sic!) возвращение Соединенных Штатов Америки в Британскую империю . Создание всемирной империи с глобальным имперским парламентом»^{^[15]} (курс. — Авт .).

Маленький штрих: ни континентальная Европа, ни Россия в плане Родса не упоминаются. Означает ли это, что они отдаются на откуп Германии и что тот давний проект, с которым не справился Гитлер, принят к реализации сегодня и выполняется с помощью Евросоюза, Совета Европы и Социнтерна? Вопрос риторический. Соединяем Гиммлера с Родсом и получаем полную картину. И пресловутого «нового мирового порядка», и упомянутой «глокализации» как «приводного ремня» строительства «нового мирового порядка» и еще многого другого.

Сделанное отступление, на наш взгляд, необходимо для лучшего понимания историко-политического содержания «глобального плана» Римского клуба и роли, которая отводится в нем Социнтерну, а также связи между «консервативным» и левацким революционизмом. Хозяин и дирижер у этой связки общий. И штаб-квартира Социнтерна, объединяющего партии социалистов, социал-демократов и лейбористов^{^[16]}, находится в Лондоне — столице государства с наименее развитыми социал-демократическими традициями, элита которого, однако, немало преуспела в реализации принципа «разделяй и властвуй».

Не чуждый связям с британскими правящими кругами Нарком иностранных дел Советской России Г. В. Чичерин писал: Государственные люди Темзы умеют видеть далеко и обладают тонким чутьем к поднимающимся новым историческим силам. Вступить в соглашение с такой силой, чтобы ее обезвредить, — вот торжество английского традиционного государственного искусства»^{^[17]}. «Измененная демократия», представляющая собой «ненасильственный тоталитаризм», поддерживаемый с помощью наркотиков, полиции и телевидения, о котором писал О. Хаскли, — и есть «обезвреживание» новых исторических сил. В том числе «правого», государственнического социализма (коммунизма), которому предлагают подвинуться, уступив место более сподручному для западных неонацистов «левому» — троцкистскому.

Не потому ли дрейф левых партий от марксизма в сторону лейборизма не только наблюдался всю послевоенную эпоху, но затронул и коммунистов, породив сразу два феномена: «новоревизионистскую» трансформацию ряда «старых» компартий, двинувшихся к «еврокоммунизму», и резкую, но такую же управляемую радикализацию левых «ультра». По иронии судьбы обе эти тенденции ярче всего и практически одновременно проявились в середине 1970-х годов на родине Римского клуба — в Италии. Именно тогда обнаружилась их связь с весьма некстати для Запада засвеченной в публичном политическом поле масонской ложей «Пи-2» («Пропаганда-2»). А дирижировали этим процессом, как следует из расшифровки переписки между британским МИДом и тогдашним госсекретарем США Г. Киссинджером, обнародованной знаменитым сайтом «WikiLeaks», опять-таки англосаксы^{^[18]}.

5.4. В поисках «европейской идентичности»

Сама необходимость интеграции США и Европы, которую Печчеи провозгласил в «глобальном плане», равно как и высказанное им предостережение, что в противном случае «каждый пойдет своим путем», по сути признавали наличие между двумя берегами Атлантики принципиальных отличий, не отменявшихся, впрочем, их общей принадлежностью к западной цивилизации. Содержание этих отличий наиболее ясно изложил видный немецкий геополитик К. Шмитт.

Шмитт считал, что все предопределяется укладом или законом («номосом») внутренней жизни. Если в «морских» державах приоритет отдается торговым, потребительским началам («номос моря»), то континентальные сообщества, руководствующиеся «номосом земли», куда более традиционны. В их общественном сознании сильно влияние этатизма, то есть важнейшее место отводится государству. Кроме того, в отличие от англосаксонской части Запада, «сухопутные» европейцы, за исключением проживающих на северных территориях, непосредственно прилегающих к Балтике, более строго придерживаются религиозных и этических норм, тесно связанных с католицизмом^{^[19]}.

Сустя сорок лет после Шмитта, высказанную им точку зрения подтвердил и профессор Э. Саттон.

«На протяжении последних двухсот лет мы можем определить две конфликтующие системы философии, а также противоположные идеи государства, общества и культуры. В США, Британском Содружестве и во Франции философия основывается на личности и правах личности. В то время как в Германии со времен Канта, через Фихте и Гегеля, вплоть до 1945 года стержнем философии было всеобщее братство, отрицание индивидуализма и полное неприятие западной классической либеральной мысли во всех ее аспектах »^{^[20]} (курс. — Авт.).

Но заметим: признавая отличия между США и Европой, Саттон вроде бы ограничил их актуальность концом Второй мировой войны, хотя четкой линии не провел. Но если бы он это и сделал, все равно было бы понятно, что военный разгром нацистского режима сам по себе не мог в одночасье привести две западные субцивилизации к единому знаменателю. Скорее, речь могла идти о появлении или даже, скорее, о начале формирования некоей управляемой тенденции. И тогда следует согласиться с тем, что в 1945 году, а возможно и раньше был запущен какой-то новый процесс, призванный постепенно сгладить и преодолеть эти противоречия. Какой именно?

Если обратиться к истории, то корни этого процесса, помимо рассмотренного нами «синархистского» проекта, можно отыскать в идее, сформулированной в 1899 году отцом одного из участников мюнхенского сговора — главой британского министерства по делам колоний Дж. Чемберленом, предложившим для преодоления разногласий между Лондоном и Берлином создать некий «тевтонский союз» с участием Великобритании, Германии и США238. В США те же самые идеи, причем с явной антироссийской подоплекой «обеспечения мира и развития неразработанных территорий», в 1913–1914 годах разрабатывались полковником Хаусом. В Германии этих же позиций придерживался кайзер Вильгельм II, который считал основными противоречия между азиатскими и западноевропейскими (исключая Россию) странами и видел в этом основу будущей солидарности западных народов^{^[21]}.

Ясно, что суть этой инициативы с цивилизационной точки зрения заключалась в формировании некоего глобального «западного христианства», основанного на преодолении с помощью совместной геополитической экспансии противоречий между католичеством и протестантизмом. Возможно, именно это предложение, «зависшее» в начале века и не реализованное в 1945 году, строители «нового мирового порядка», наряду с «синархизмом», держали в уме все послевоенное время.

В связи с этим особое внимание обращает на себя тесная координация двух процессов — создания НАТО и ФРГ. Чуть более месяца отделило принятие Вашингтонского договора (4 апреля 1949 г.) от торжественного акта подписания конституции ФРГ премьер-министрами федеральных земель и председателями ландтагов (23 мая 1949 г.), работа над которой была начата специальными решениями оккупационных военных администраций западных держав^{^[22]}. Отметим, что в документ включалось положение о воссоединении страны. И сам этот факт не мог рассматриваться иначе, как поддержанный США, Великобританией и Францией вызов оккупировавшему восточную часть Германии Советскому Союзу.

Получается, что с одновременным созданием НАТО и ФРГ из центра конкурирующей с англосаксонским Западом континентально-европейской субцивилизации Германия, сначала западная, а после 1990 года — уже объединенная, постепенно начала превращаться в плацдарм и орудие реализации экспансионистских планов, источником которых мы привыкли считать Вашингтон. В результате расширения НАТО и Европейского союза границы «объединенного Запада» начинают передвигаться на Восток, достигнув, а в некоторых случаях, как с Прибалтикой, и перешагнув рубежи бывшего СССР.

У читателя может сложиться впечатление, что это англосаксы и конкретно американцы во всем виноваты, а Германия вроде бы и ни при чем. Как бы не так! Приведем выдержку из еще одного документа, авторство которого принадлежит ведущему участнику правящей в настоящее время в ФРГ парламентской коалиции — партии ХДС-ХСС. Причем документ этот как бы в насмешку был представлен на суд широкой общественности в мемуарах одного из крупнейших англосаксонских лидеров — М. Тэтчер.

«Единственную возможность предотвратить возврат к нестабильной довоенной системе, где Германия оказывается на границах между Востоком и Западом, дает интеграция центрально- и восточноевропейских соседей Германии в европейскую послевоенную систему и налаживание широкомасштабного сотрудничества с Россией . Если европейская интеграция не будет развиваться, соображения собственной безопасности могут вынудить или подтолкнуть Германию к самостоятельной стабилизации Европы традиционным путем»^{^[23]} (курс. — Авт.).

Итак, Германия не только «при чем», не только участвует, но и поощряет продвижение НАТО на Восток, замаскированное формулой «широкомасштабного сотрудничества с Россией». А вместе с ним — и активизацию центробежных, дезинтеграционных процессов на постсоветском пространстве, в том числе в Российской Федерации, о чем свидетельствует проект «Ингерманландия», являющийся частью другого, еще более глубокого замысла, отраженного планом «Петля анаконды». Кроме того, Германия «показывает зубы», как бы предостерегая соседей от возможного недовольства такой политикой, и даже угрожает им переходом к хорошо известному им по историческому опыту «традиционному пути стабилизации Европы», то есть войной. И происходит все это уже после объединения этой страны и распада нашей — СССР.

Мы приближаемся к разгадке того, что все-таки произошло с субцивилизационными различиями между англосаксонским Западом и Германией, на которые указывали Шмитт и Саттон. Так что же?

Наиболее простой ответ — они исчезли, ибо Германия после сокрушительного поражения восприняла цивилизационную проектную идею англосаксонского Запада, отказавшись от своей собственной, — одновременно является и наиболее поверхностным. Это отчасти верно для периода холодной войны, когда планы «еврорегионализации» не выходили за рамки теоретических разработок, зарезервированных в «спящем» Совете Европы. Но как только наметились контуры горбачевской «перестройки», эти идеи вместе с самим Советом Европы «проснулись» и приступили к своей подрывной работе. «Будильником» для этого процесса и послужила концепция «устойчивого развития», получившая в свое распоряжение «приводной ремень» в лице «зеленого движения», политизация которого до уровня правительственной партии опережающими темпами развилась именно в Германии.

Таким образом, предложение Печчеи «укрепить связи между Европой и США» реализуется на практике с помощью «устойчивого развития». И означают они не что иное, как диалектический, опять-таки, синтез «морского» либерального и «континентального» имперского начал. Стало быть, Римский клуб задумывался и создавался как объединяющий их интеллектуальный и стратегический штаб, который должен был обеспечить не только приведение западного мира к консенсусу, но и развитие экспансии положенных в основу этого консенсуса идей «устойчивого развития» за пределы географического Запада. Шаг за шагом — в глобальном масштабе.

Какому консенсусу? Либерально-имперскому, какому же еще! Именно это идеологическое наполнение, в котором соединяются морское и континентальное начала, сопровождает западную стратегию на протяжении всего почти 70-летнего периода ее послевоенного осуществления.

Чтобы убедиться в том, что именно так это и было задумано, совершим экскурс в историю некоторых политических процессов, протекавших в западной части побежденной и оккупированной Германии в первые послевоенные месяцы и годы — вплоть до образования Федеративной республики.

Первое, на что мы сразу же натыкаемся — то ли неожиданно, то ли уже ожидаемо: геополитические принципы «нового объединения Европы», в центр которых был поставлен франко-германский союз, как и идеология этого объединения, были разработаны отнюдь не послевоенными демократами-антифашистами. А все теми же элитарными кругами Третьего рейха в лице все того же «Черного ордена СС» (вспомним предложение Шелленберга «подумать о решении, которое имело бы целью объединение интересов Германии и Франции »). По свидетельству Ш. де Голля, изложенному в его военных мемуарах, эти идеи конфиденциально были переданы ему Гиммлером весной 1945 года секретным письмом. Рейхсфюрер СС писал генералу и будущему президенту Франции следующее: Единственный путь, способный привести ваш народ к величию и независимости, — это союз с побежденной Германией. Заявляйте об этом постоянно! Входите в связь с теми людьми в Рейхе, которые еще имеют достаточно власти и воли повести свою страну по новому пути. Они готовы к этому. Если вы сами в себе победите дух мести, если используете возможности, данные вам историей сегодня, вы станете величайшим человеком всех времен»242 (курс. — Авт.).

Де Голль умолчал, когда именно получил эти предложения — до или после упомянутых переговоров К. Вольфа с А. Даллесом. Между тем это важно, хотя и не принципиально. Налицо контакты Гиммлера, осуществленные им по наущению Шелленберга, практически со всем спектром западных союзников, и если a равно b и c, то b и c неизбежно будут равны и между собой. По крайней мере, в общепринятой в нашем мире аксиоматике.

Партнером де Голля по реализации курса на «союз с побежденной Германией» с немецкой стороны, как мы знаем, стал первый федеральный канцлер ФРГ К. Аденаэур. Чтобы разобраться в том, что представляла собой эта фигура и круг ее связей, сделаем небольшое отступление и обратимся к ряду документов.

Из «Особой папки» В. М. Молотова:

«Карл Нойгауз в конце 1940 года направлен в имперский штаб СС, где по заданию Гиммлера и Кальтенбруннера подготавливал аналитические материалы о религиозной обстановке в Германии и в отдельных странах Европы, об основных направлениях государственной политики в отношении религиозных организаций. С 1943 года он участвовал в повседневной работе церковного реферата IV управления РСХА*, а в начале 1944 года возглавил его .

Обстоятельства сложились так, что 28 февраля 1945 года близ Ландсберга в ходе наступательной операции советских войск Нойгауз был взят в плен и вывезен в СССР. Из архивных документов следует, что Нойгауз в течение года не давал каких-либо политически значимых показаний. Первый из таких документов был написан им и представлен в МВД СССР в феврале 1946 года и касался взаимоотношений фашистской Германии и Ватикана. В пользу объективности (этих показаний. — Авт.) говорит и то, что в советской зоне оккупации органами МГБ СССР были арестованы некоторые из упоминавшихся в документе лиц, которые, независимо от Нойгауза, говорили о том же.

Несколько сложнее дело обстоит с компрометирующими материалами в отношении таких фигур, как К. Аденауэр, Й. Мюллер , ибо они разительно расходятся с устоявшимися оценками, изложенными, к примеру, в недавно изданной „Энциклопедии Третьего рейха". Очевидно, здесь требуются и сопоставление с зарубежными материалами, и поиск дополнительных источников информации в архивах нашей страны »^{^[24]} (курс. — Авт.).

Стало быть, ничего удивительного из показаний Нойгауза ни МВД, ни МГБ СССР не извлекли. За исключением единственного: наличия в них сведений, кардинально менявших весь взгляд на фигуру К. Аденауэра, а также его баварского соратника Й. Мюллера, всплывших к тому времени на поверхность западногерманской политической жизни.

Из заявления военнопленного германской армии, доктора философии и теологии Карла Нойгауза, 3 февраля 1948 года (то есть за год до создания ФРГ):

Аденауэр называет себя сейчас „жертвой фашизма" и выступает как активный противник Гитлера, подвергавшийся в Третьем рейхе преследованиям за свои политические убеждения.

Это утверждение далеко от реальности. В 1933 году Аденауэру, как бывшему депутату партии Центра, пришлось покинуть пост обербургомистра г. Кельна. В последующие годы он не играл никакой роли в политической жизни Германии. Внешне он не поддерживал никакой связи с нацистскими политическими деятелями, и в узких кругах РСХА о нем не было слышно.

Однако после покушения на Гитлера 20 июля 1944 года (опять эта дата, уже упоминавшаяся нами в связи с наследниками графа фон Штауфенберга. — Авт.) снова всплыло имя Аденауэра. Он не имел никакого отношения к заговорщикам, но, согласно приказу Гитлера, должен был быть арестован (как бывший депутат партии Центра. — Авт.). Но ему удалось бежать . О подготовке бегства Аденауэра было известно Кальтенбруннеру, но он не препятствовал побегу, ибо у него были достаточные основания для этого .

Я был в следственной комиссии по делу 20 июля. В конце августа или в начале сентября 1944 года Кальтенбрун-нер передал мне папку, в которой находились материалы, касавшиеся Аденауэра. В этой папке находилось дело, примерно 15–20 страниц, с пометкой «строго секретно» , в котором я неожиданно для себя нашел ряд донесений Аденауэра, говоривших о том, что он является секретным сотрудником СД. Первые из этих донесений были подписаны полной фамилией Аденауэра, а на более поздних вместо подписи стоял № 4711 .

Секретные донесения Аденауэра для СД давали преимущественно картину настроений населения г. Кельна . В других донесениях Аденауэр сообщал СД об антигитлеровских высказываниях в католических кругах .

В сентябре 1944 года я лично (Нойгауз. — Авт.) беседовал с моим бывшим начальником управления Г. Мюллером о секретном деле на Аденауэра, переданном мне Кальтенбруннером. Мюллер сказал мне тогда, почти дословно, следующее: „Вы мне неоднократно говорили, что наша церковная политика неправильна, что мы только раздражаем церковь, тогда как нетрудно с ней полностью договориться. На примере Аденауэра вы видите, что наша политика не так уж неправильна, как вы думаете, и что мы можем договориться даже с такими церковными политиками, как Аденауэр. Если мы этого захотим, то в один прекрасный день он сделает для нас гораздо больше, чем делает теперь. Аденауэр — это человек, готовый на все"»244 (курс. — Авт.).

Итак, партнер де Голля по будущему франко-германскому альянсу, человек, которого западные оккупационные власти, изображая «жертвой нацизма», в 1949 году возведут в должность первого федерального канцлера ФРГ, так сказать символа «новой Германии», во время войны являлся агентом СД, готовым, по словам шефа гестапо, «на все». Причем агентом такого уровня, что спасать его от внезапной угрозы ареста, возникшей в связи с покушением на Гитлера, бросились такие «тузы» Третьего рейха, как лично знакомые, надо полагать, с ним Мюллер и Кальтенбруннер. Стало быть, риторическим является вопрос о принадлежности Аденауэра к «тем людям в рейхе, готовым повести страну по новому пути», установить с которыми связь Гиммлер рекомендовал де Голлю. И, по-видимому, не оставившему подобных воспоминаний Даллесу. Аденауэр явно принадлежал именно к «тем людям».

Следующая информация от Нойгауза:

Ближайшим политическим другом и соратником мюнхенского кардинала (Фаульгабера. — Авт.) в деле реализации сепаратистских планов, разработанных англо-американскими реакционными кругами, является Конрад Аденауэр. Как бывший председатель и член наблюдательных советов ряда предприятий электрической и угольной промышленности в Западной Германии, Аденауэр представляет интересы владельцев рейнских концернов.

У каждого немецкого патриота имя Аденауэра вызывает неприятное воспоминание из недалекого прошлого Германии. Когда после оккупации Францией Рейнской области (1923 г. — Авт .) сепаратистские группы стали разрастаться , тогда мы увидели Аденауэра на политической арене. В то время он был руководящим деятелем партии Центра в Рейнской области и видным представителем монархо-католических кругов, вдохновляемых Римом, которые ставили себе цель отторгнуть Баварию и Рейнские провинции от Германии и объединить их вместе с Австрией в блок католических государств во главе с Габсбургами. Тогда Аденауэр говорил о единстве католической культуры, ради которой он готов пожертвовать единством Германии. Под лозунгом единства религии западной культуры Аденауэр теперь (после войны! — Авт. ) снова выступает как сепаратист и вместе со своими единомышленниками (кардиналом Фаульгабером и д-ром Й. Мюллером из Мюнхена. — Авт.) предпринимает попытку нарушить единство Германии.

(Между делом отметим, что одновременно эти же самые „монархо-католические круги" заигрывали с русской монархической эмиграцией и проводили с ней совместный съезд в баварском Бад-Рейхенгалле. — Авт.).

Как никакой другой немецкий епископ, Фаульгабер пользовался и пользуется большим влиянием и поддержкой в Ватикане.

С (папой) Пием XII его связывают тесные узы дружбы, возникшие в то время, когда Пий XII был папским нунцием в Мюнхене. Фаульгабер является его наместником . Мюллер в настоящее время председатель „Христианско-социального союза" в Баварии и заместитель баварского премьер-министра. Как мне точно известно, до своего ареста в 1943 году Мюллер был очень ценным агентом германской военной разведки Абвера и как таковой имел большие заслуги перед гитлеровской армией»^{^[25]} (курс. — Авт.). Получается, что в круг связей Аденауэра, помимо шефов гестапо и СД, к которым стекались все донесения агентуры, входил папский нунций в Мюнхене кардинал Фаульгабер. Близкий к папе Пию XII, он воспитал целую плеяду последователей, включая нынешнего папу Бенедикта XVI, церковная карьера которого тесно связана все с тем же Мюнхеном. Еще в близких отношениях с Аденауэром состоял Й. Мюллер — крупная фигура во властной иерархии послевоенной Баварии, также имевшая одновременно и заслуги перед нацистами, и ореол «мученика» нацизма. И именно эти люди, при поддержке определенных «англо-американских кругов» разрабатывали планы отделения от Германии протестантских рейнских провинций с центром в Кельне и католической Баварии.

Следовательно, кардинал Фаульгабер при поддержке Ватикана продвигал какой-то крупный проект, имевший глубокие исторические корни, который был поддержан бывшими союзниками СССР по антигитлеровской коалиции. Какой именно?..

Как тут не вспомнить о баварско-рейнской «оси» ордена иллюминатов, созданного в Баварии в 70-х годах XVIII века, о включении в масонское учение лево-радикальной доктрины иллюминатов (1782 г.), а также о Кельнской хартии иллюминатов (1785 г.), подписавшей смертный приговор казненному французскому монарху (Людовику XVI)! Соединив организационную практику иезуитов с мистикой масонства, иллюминаты провозгласили целью «совершенствование человека»^{^[26]}.

Вот весьма противоречивая оценка деятельности ордена иллюминатов упоминавшимся нами историком С. П. Мельгуновым:

К этому времени (1784 г. — Авт.) сложилась администрация ордена, во много напоминавшая иезуитскую: префекты, выше них — провинциалы (начальники провинций), еще выше национал (глава нации) — все они составляли класс правителей (регентов). Выше них стоял ареопаг, во главе всего ордена находился генерал.

Настала Французская революция. Сторонники (! — Авт.) и враги ее вспомнили об ордене иллюминатов, и под их пером орден приобретает грозный характер явно политического тайного общества, преследующего революционные цели. Анонимный памфлет 1794 года считает главной задачей ордена борьбу с тиранией и с обрядовой религией, создание нового общественного строя и новой религии при помощи тайных обществ. С другой стороны, реакционные публицисты, выискивая виновников революции, самое видное место среди „философов", масонов и других возмутителей отводят иллюминатам .

Быть может, наиболее меткой является оценка современника — Мирабо, умного и внимательного наблюдателя: „ Они копировали орден иезуитов, но ставили перед собой прямо противоположные цели. Иезуиты хотят приковать людей к жертвенникам суеверия и деспотизма; иллюминаты думали, что применяя те же средства, благоразумие и настойчивость, они будут в состоянии обратить против своих противников преимущества, которые заключаются в отсутствии внешнего ритуала, видимого главы, и таким образом у них в руках будет все для того, чтобы просветить людей и дать им счастье и свободу"»^{^[27]}.

Справедливости ради отметим, что у Мирабо имелись и другие, более однозначные свидетельства о связях с орденом иллюминатов.

«М. Барту, издатель мемуаров одного из идеологов и вождей французской революции Мирабо, обнаружил в 1776 году в его документах „план реформ", близкий к доктрине иллюминатов и воплощенный затем в Декларации прав человека и гражданина. В него включалось отвержение монархического происхождения власти, сохранение естественных и неотчуждаемых прав человека как цели всякого политического союза, ограничение роли религии и т. д.»^{^[28]}

Отметим, таким образом, четыре вещи.

Первое: несмотря на определенное «заступничество» в целом благосклонно относившегося к масонству Мельгунова, этот историк вынужден подтвердить, что о революционной программе ордена говорили не только его противники, но и сторонники.

Второе, на что обратим внимание: признание сходства этой революционной программы с планом преобразований, разработанным французскими революционерами, что было подтверждено биографом одного из их лидеров.

Третье: с 1773 по 1814 годы Римско-Католической Церковью был закрыт орден иезуитов. Совпадение сроков этого запрета с назревавшими во Франции событиями, как и его отмена к установлению Венского миропорядка, может оказаться случайным. Но может таковым и не оказаться, и тогда придется признать рабочей версию не только о причастности ордена иллюминатов к Французской революции, но и вовлечение в подготовку этого события Святого престола.

И четвертое — самое важное: некоторые из разработок ордена иллюминатов, как выясняется, каким-то образом оказались в основе документов, которые спустя полтора столетия передали «эстафетную палочку» новым, уже международным документам, ставшим основополагающими для современного международного права. Например, принятой в 1948 году Всеобщей декларации прав человека.

Стоит напомнить нашему «либеральному интеллигенту» о том, как он и ему подобные «клевали» Сталина за отказ от ее подписания Советским Союзом? А может быть, зададим ему сам собой напрашивающийся вопрос о том, не являются ли эти привычные антисталинские инвективы своеобразной отместкой за отказ нашей страны следовать в русле сговора западных элит, не только англосаксонской, но и западногерманской?

Добавим, что рядом с иллюминатами неизбежно «всплывает» еще один оккультный парамасонский орден — розенкрейцеров, провозгласивших своей миссией «всемирную реформацию человечества» за счет соединения мистики с наукой. Розенкрейцеры стремились развить иллюминатские идеи и техники «совершенствования человека». И поднять, таким образом, их с индивидуального на коллективный уровень, то есть осуществлять манипуляции общественным сознанием.

Формирование ордена происходило не иерархическим, как у иллюминатов, а, если можно так выразиться, сетевым, виртуальным способом. Якобы спонтанная консолидация сторонников осуществлялась вокруг распространявшихся адептами ордена идей, связанных с созданием некоего «универсального знания» — «пансофии, панистории и пандогматики», а также «универсальной организации», возглавляемой институционально оформленной глобальной элитой^{^[29]}.

Случайно ли главные символы ордена розенкрейцеров — роза и мальтийский крест — появились на авансцене грузинской революции 2003 года? Напомним также, что роза к тому же является еще и центральным элементом социал-демократического декора, в том числе официальным символом Социнтерна...

В иллюминатской доктрине, как и в учении розенкрейцеров, причудливо и противоречиво переплелись оккультные, католические, масонские, революционные, военно-коммунистические и другие тенденции. Высокая же степень влияния иллюминатов на политическую жизнь современной Германии подтверждается все тем же Э. Саттоном^{^[30]}. Поэтому, на наш взгляд, следует согласиться, что такая «гремучая смесь» вполне могла стать основой плана Фаульгабера и западных спецслужб, исполнять которые и подрядился Аденауэр.

Разумеется, это не более чем гипотеза. Но если она верна, то из этого следует, что место «Черного ордена СС» в западной оккупационной зоне с благоволения Вашингтона и Лондона было занято иезуитской по происхождению связкой Ватикана с оккультными орденами иллюминатов и розенкрейцеров. А поскольку «Черный орден», как мы вскоре убедимся, в итоге и сам никуда не делся и всплыл на поверхность уже через год после разгрома военной машины и государственности Третьего рейха, имеются все основания также включить в эту связку «обновленных» и «перевоплотившихся» нацистов. Что, собственно, до нас уже и проделал профессор Саттон.

Здесь весьма кстати будет информация о создании именно в 1948–1949 годах просуществовавшего до 1976 года «Американского комитета за объединенную Европу», тесно связанного с «Европейским движением» Дж. Реттингера, который вместе с голландским принцем-консортом Б. фон Липпе-Бистерфельдом, стоял у истоков созданного в 1952 году Бильдербергского клуба. Тогда, может быть, именно эти структуры могли стать организационной формой подобного оккультного альянса? И именно к его оформлению было приурочено их создание, в свою очередь, предшествовавшее не только появлению ФРГ, но и состоявшемуся в 1955 году вступлению ее в НАТО? Значит, открытая и публичная связка «НАТО — ФРГ» дополняется закрытым элитарным институтом, коим с момента своего основания и является Бильдер-бергский клуб?

Но в этом случае и созданное в западной оккупационной зоне германское государство тоже оказывалось как минимум не чуждым оккультному неонацистскому началу? И поручение шефу 12-го отдела абвера «Иностранные армии Востока» генералу Р. Гелену возглавить вновь созданную внешнюю разведку ФРГ — BND^{^[31]} тоже отнюдь не было случайностью?

Итак, что у нас в «сухом остатке»?

Инструментом осуществления планов «баварско-рейнского сепаратизма», на который указывал К. Нойгауз, являлась партийная связка ХДС-ХСС, на персональном уровне представленная альянсом К. Аденауэра и Й. Мюллера. И все это происходило еще до создания ФРГ, то есть было к этому событию и своеобразной прелюдией, и частью организационного оформления.

Обратимся еще к одному информированному источнику и посмотрим, что пишет о партийной деятельности К. Аденауэра в этот ключевой период его российский биограф В. Д. Ежов:

«Военные администрации западных зон ориентировались на политических и государственных деятелей еще веймарского периода. Американцы предпочитали опираться на католическое духовенство и охотно привлекали к сотрудничеству лиц, так или иначе связанных с церковными кругами. Англичане делали ставку на социал-демократов. Влиятельная среди населения партия во многих своих воззрениях была близка к правящей лейбористской партии. Это учитывалось и в Лондоне, и в английской оккупационной зоне Германии.

В таких условиях в Западной Германии возникла новая партия — ХДС, с которой неразрывно связано имя Аденауэра. Ячейки партии стали создаваться во многих районах Западной Германии летом 1945 года, еще до отмены политического карантина. Они числились религиозными организациями, а на таковых карантин не распространялся. Центром действий и сплочения отдельных ячеек стал Кельн. Принципиально новым при формировании партии (отличным от прежней католической партии Центра. — Авт.) явилось участие в ней обеих основных христианских конфессий — католической и протестантской.

В то же самое время в Берлине (Западном Берлине. — Авт.) ряд деятелей партии Центра провозгласили создание ХДС Германии

и разослали гонцов в оккупационные зоны с намерением объединить все религиозные организации. Кельнцы не признали берлинскую группу и продолжили действовать самостоятельно. Постепенно деятели ХДС в Берлине отошли на второй план, уступив пальму первенства рейнской организации. Именно здесь и были заложены основы западногерманского ХДС»^{^[32]} (курс. — Авт.). Следовательно, Аденауэра поддерживали американцы. Именно они, по-видимому, отодвинули «на второй план» западноберлинских организаторов ХДС, дав «зеленый свет» рейнско-баварскому проекту Аденауэра — Мюллера — Фаульгабера. Англичане же тем временем оказали поддержку социал-демократам из СДПГ. Классическая англосаксонская «разводка» на «правую» и «левую» руки! И, кроме того, «момент истины» в начавшемся дрейфе европейской социал-демократии от марксизма к лейбористскому фабианству, логическим завершением которого явилось воссоздание в 1951 году Социнтерна и открытие его штаб-квартиры в Лондоне. В связи с этим еще раз подчеркнем, что сегодняшний Социнтерн объединяет не только социалистические и социал-демократические, но и лейбористские партии.

Для придания этой игре вящей убедительности выделим еще один характерный штрих биографии Аденауэра — увольнение его с должности обербургомистра Кельна в октябре 1946 года британской администрацией с запрещением политической деятельности. И восстановление его в политических правах в декабре того же года уже американцами^{^[33]}.

Какой исторический сюжет напоминает нам эта двухходовая комбинация? Правильно: арест обладателя американского паспорта Троцкого в марте 1917 года англичанами с препровождением в лагерь в канадском Галифаксе и последующим триумфальным освобождением под давлением президента США Вильсона и российского Временного правительства. Ритуальное «очищение» важной агентуры от возможных подозрений будущих соратников перед внедрением ее в структуру этих соратников для исполнения определенного задания. А заодно и публичная имитация «противостояния» между англичанами и американцами.

Троцкий был внедрен в партию большевиков во главе группы меньшевиков-межрайонцев и едва не возглавил Октябрьскую революцию, став одним из лидеров правящей партии и создав в ней мощное и радикальное крыло космополитически настроенных единомышленников. Аденауэр точно таким же образом был внедрен в ХДС — партию, которую ради этого под надуманным предлогом избавили даже от обязательного для других политического карантина.

Но, все-таки, насколько серьезной была поддержка планов Аденауэра, которые Нойгауз называет «сепаратистскими», в американских верхах?

Вот что писал об этом Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР Ю. А. Квицинский:

10 мая 1945 года Трумэн подписал директиву JCS-1067, предполагавшую подготовить разделение Германии на ряд сепаратных суверенных государств и образование „Южногерманского государства" в составе Австрии, Баварии, Вюртемберга, Бадена и Венгрии со столицей в Вене. Активными сторонниками такого варианта, по понятным причинам, были прежде всего французы, полагавшие, что такое устройство Европы вернет их на имперские позиции времен Наполеона III.

Согласись тогда Советский Союз с таким вариантом, рассчитанным на возобновление противостояния между югом и севером Германии, история послевоенной Европы могла бы сложиться совсем по-иному. Но восстановление Австро-Венгерского государства под влиянием США, которые оккупировали своими войсками эту часть Европы, наверное, не представлялось привлекательной перспективой »^{^[34]} (курс. — Авт.).

Планы, которые отстаивал поддерживаемый Ватиканом Аденауэр, оказываются настолько масштабными и идут настолько далеко, что оформляются на уровне директивы президента США, которая появляется всего лишь через день после подписания Акта о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. За реализацию этих планов горой стоят французы во главе с де Голлем, которому, в свою очередь, конечные цели этой долгоиграющей комбинации объяснил не кто иной, как Гиммлер.

Из первого интервью Аденауэра осенью 1945 года американским «News Chronicle» и «Associated Press»:

Корреспондент: «Генерал де Голль заявил недавно о необходимости примирения между французами и немцами. Как вы относитесь к этому?»

Аденауэр: «В заявлении генерала речь идет о том, чтобы подвести черту под прошлым и сделать так, чтобы оба народа почувствовали себя европейцами»^{^[35]}.

Европейская идентичность. Это, по большому счету, и есть «еврорегионализация» — «Европа с федеративными структурами», «Европа регионов и племен» и т. д. Перед нами контуры того самого проекта, который спустя много лет, как мы увидим в завершающей главе 8 этого раздела, застит глаза значительной части наиболее влиятельных советских «элитариев». Причем настолько, что ради его реализации они пойдут на «сдачу» СССР.

Как искренне или притворно уверяют апологеты этого проекта, он имеет сугубо европейское происхождение и никак не связан ни с англичанами, ни с американцами.

Как говорится, свежо предание, а верится с трудом. Точнее, вообще не верится.

Но кто такой сам А. Б. Рудаков — автор двух нашумевших книг, раскрывающих масштаб, направленность, детали и подробности деятельности «Черного ордена СС», в одной из которой взята часть приведенных нами цитат?

В многочисленных штрихах его биографии выделяются два, наиболее значимых чисто политически. Во-первых, он является руководителем направления экспертно-консультативного Совета по проблемам национальной безопасности Государственной думы и, во-вторых, руководит Экспериментальным ситуационным центром (ЭСЦ) НАСТ — Национальной ассоциации телохранителей России, объединяющей отставных сотрудников бывшего девятого Главного управления КГБ СССР.

Вот выдержки из Декларации НАСТ России, помещенной на официальном сайте организации:

«НАСТ России как общественная организация стремится к государственной форме существования. (На том же сайте, в разделе „Административная система и управленческий аппарат НАСТ России", читаем: „ Для понимания способа функционирования организации членам НАСТ России необходимо понимать свою причастность к организации как гражданство в профессиональном государстве в государстве". — Авт.). Высшей ценностью для ассоциации признается государственная самодостаточность России в существующих границах, определяющая неизменной основой объединения и взаимоотношения региональных структур принципы: добровольности , децентрализации , региональной самодостаточности .

Клуб „Серые тени" (с 2003 г.) дает возможность телохранителям, не являющимся членами ассоциации, но признающим ее принципы, проводить личный маркетинг на профессиональном рынке »^{^[36]}.

Итак, специфическая, ранее не открывавшаяся широкой общественности информация об элите Третьего рейха доводится до нас с помощью высокого должностного лица организации, имеющей надежный вход во властные структуры. По-видимому, не только в Государственную думу. Сама эта организация, настаивая на своей аполитичности, тем не менее считает себя «государством в государстве». Профессиональный уклон этой организации тоже специфический. Как факт можем зафиксировать наличие клуба телохранителей, помогающего его участникам в приобретении работы на условиях согласия с принципами НАСТ. Другой, не менее легко проверяемый факт: ее сетевая организация, которая в сочетании с клубом «Серые тени» позволяет говорить о наличии у нее мощной силовой составляющей, включающей контингент, в высшей степени подготовленный к решению любых задач, особенно в условиях социально-политической дестабилизации.

С июня 2010 года развитие сетевой структуры НАСТ вступило в новую фазу.

Серьезный структурный рост НАСТ России предполагает перераспределение управляющих функций во избежание утери ее системных контрольно-исполнительных качеств в будущем.

Решением XV конференции НАСТ России в связи с количественным ростом региональных структур и качественными изменениями в развитии ассоциации, выразившимися в завершении процесса ее становления, в НАСТ России вводится орденская форма управления. Высшую законодательную, исполнительную и судебную власть в ассоциации обретает Конклав командоров НАСТ России.

С 3 июня 2010 года объявляется особый организационно-управленческий период до образования девяти Командорств НАСТ России: Балтика, Восток, Запад, Москва, Сибирь, Урал, Центр, Север, Юг.

Принцип организации Командорства основан на регистрации некоммерческой межрегиональной организации телохранителей»^{^[37]} (выдел. в тексте — Авт.).

На момент сдачи книги в издательство (июль 2011 г.) в НАСТ было создано пять «командорств»: Балтийское (Калининград), Восточное (Владивосток), Московское, Северное (Санкт-Петербург), Сибирское (Красноярск)^{^[38]}.

Для чего нужны региональные структуры с такой высокой степенью самостоятельности и концентрации организационных и иных ресурсов, да еще и копирующие отсутствующую в русской традиции орденскую практику, свойственную в основном католичеству, суфийскому исламу и течениям оккультного толка? Что означают «качественные изменения в развитии ассоциации»? Что подразумевается под «утерей системных контрольно-исполнительных качеств организации в будущем»? Распад страны? Вот выдержка из еще одного документа НАСТ, озаглавленного «Перспективы»:

«По прогнозу Збигнева Бжезинского, Россия как государство прекратит свое существование к 2012 году. Скорее всего, Россия распадется на 6–8 государств. Новые государства станут зоной нестабильности и будут разделены на сферы влияния мировых лидеров. Об этом говорится в докладе ведущих аналитических центров, который размещен на сайте ЦРУ США»^{^[39]}.

Ассоциация, заявляющая о проведении «политики общественно-государственного патриотизма», вовсю цитирует Бжезинского и сайт ЦРУ, занимаясь при этом настоящим кликушеством. Законный вопрос: она в подполье готовится действовать при разделе страны между «мировыми державами» или сама этот раздел готовит? Каким способом? И что, в конце концов, представляет собой НАСТ на самом деле — общественную организацию государственно-патриотической ориентации, сетевое подполье или прообраз штурмовых отрядов? Нет ответа. Зато в обилии имеются дифирамбы возглавляющего ЭСЦ НАСТ А. Б. Рудакова наследникам нацизма и нацистского режима.

Предложим читателям самим оценить нижеследующие откровения:

Сегодня даже среди специалистов мало кто знает, что за пресловутой теорией о высшей расе (Г. Вирта и „Аненербе". — Авт.) стояли серьезнейшие исследования и опыты. В недрах программы „Лебенсборн" (источник жизни — нем.) должны были быть созданы первые идеальные люди будущего, люди новой расы. Именно для них и ради их будущего работала вся машина СС.

В этой программе были и подпрограммы — очень закрытые структурные мероприятия, которые и сегодня неизвестны не только широкой общественности, но и большинству специалистов. Сама программа делилась на две части — создание новой расы, которая с 2012 года начнет вытеснять с Земли всех прочих ее обитателей, и системы управленцев, в руки которых перейдет управление территориями.

Нацистам удалось задуманное. Все территории, намеченные для захвата руководством Третьего рейха, контролируются сегодня орденом СС . Мэры городов, губернаторы, большие руководители в Европе и на постсоветском пространстве — все это результат работы программы „Лебенсборн". Сегодня представители Третьего рейха породнились практически со всеми аристократическими родами Европы . Ну и, разумеется, все банки, заводы, страховые учреждения, научные институты сегодня имеют номинальных хозяев, но подчиняются все тому же „Источнику жизни".

У последователей Третьего рейха и Черного ордена СС задачи — это управление глобальными финансовыми потоками, создание новых медицинских программ и видов вооружений, омоложение человека и продление его жизни. Очень важно, что этот орден не ставит перед собой задач воевать с современной Россией»^{^[40]} (курс. — Авт.).

«Новая раса, которая собирается вытеснять всех остальных ». Откуда это? Неужто из рассматривавшегося в главе 2 письма Дж. Реттингера голландскому принцу — будущего директору Бильдербергского клуба? Рудаков не понимает, что занимается пропагандой нацизма в чистом виде, делая это под эгидой не только НАСТ, но и Клуба ветеранов госбезопасности, руководству которого делает реверансы во вступлении к цитировавшейся нами книге? Или делает вид, будто не понимает?

«Омоложение человека и продление его жизни <... >». Не об этом ли нам уже поведали Римский клуб — в докладе «Пределы роста» — и упомянутый С. А. Белковским «один РФ-олигарх»?

«Большие руководители на постсоветском пространстве ». Их ведь и поменять можно, причем запросто. Как сделали с Горбачевым, тоже, по-видимому, продуктом «Лебенсборна», особенно часто мелькающим на фотографиях, размещенных на официальном сайте НАСТ.

Ну и отдельно отметим нежелание «Черного ордена СС» воевать с современной Россией. Рудаков, надо полагать, посвящен в его сокровенные тайны? Или прямо говорит от его имени?

Достаточно? Нет? Тогда продолжим — но уже по части геополитики и геостратегии.

Кроме политических, у мира множество других проблем.

И самая большая из них — это изменение климата на Земле. Глобальное потепление „перекроит" очертания материков, сократив количество суши, что приведет к нехватке пресной воды и природных ресурсов. Но Россия от этого пострадает меньше всего. А потому у нее появятся шансы стать новым центром силы — геополитическим, экономическим, военным, научным»261.

Вот вам и хорошо знакомое «глобальное потепление». Да и вся программа Римского клуба, начиная с контроля над «природными ресурсами», — тоже здесь. Понятно, в чьих интересах нас пугают? Причем делают это прямолинейно и грубо, как бы держа соотечественников за тугодумов, которые будто бы не понимают, что «очертания материков перекраиваются» даже не тысячелетиями, а миллионами и десятками миллионов лет.

Читателю, интересующемуся политикой и знающему российское политическое пространство, наверное, небезынтересна усматриваемая автором параллель между заявкой на «преимущества» России от «глобального потепления», сделанной Рудаковым, и широко обсуждавшимся в свое время четырехтомником «Проект Россия». Его подчеркивающие собственную безымянность авторы рассматривают нашу страну не «местом спасения», а «местом, откуда придет спасение», рисуют ей перспективу «Ноева ковчега» для «продвинутой» части человечества, которая успеет скупить наши земли. «Само государство по имени Россия, — кликушествуют со страниц этого „труда“, — скорее всего исчезнет. Но перед этим оно выполнит свою вселенскую миссию — спасет человечество »^{^[41]}.

Мы уж не говорим о других весьма характерных и крайне циничных рассуждениях этих анонимов, построенных на весьма эфемерных надеждах, что «команда», создавшая нынешний западный проект с «демократией на виду и теократией за кулисами», якобы, скорее всего, уже сошла с исторической сцены и потому единственное, что требуется, — поскорее занять ее место, превратившись в «новую теократию», разумеется, за наш с вами счет. Даже если бы «старой команды» действительно не было (хотя мы доказали, что это не так), то какую новую сумму мы можем получить от столь откровенной перемены мест слагаемых? Абсолютно никакой, кроме того, что сонм самозваных «жрецов» (или «детей лейтенанта Шмидта»?) пополнится еще одной группкой «теократов». Прямо по анекдоту:

— Есть ли польза от вашей диссертации?

— Конечно, я же кандидат!

Весьма специфические уши (или все-таки рога?) торчат буквально из-за каждого слова, не говоря уж о провокационности самого названия, в котором Россия — не «проектная страна», а «проект». Не субъект, а объект: как говорится, почувствуйте разницу!

Хлещущие через край амбиции записных «спасителей человечества», возомнивших себя «солью земли», видимо, не позволяют им увидеть, что на деле они призывают не к чему иному, как к национальному предательству. Причем опираясь при этом на опыт самых черных страниц Новейшей истории, в частности на мало чем отличающийся от их «изысканий» Генеральный план «Ост».

А вот выдержка из еще одной книги, футурологического приложения к этому четырехтомнику, обращение к которому нам необходимо, чтобы более осязаемо представлять перспективы реализации «проекта Россия» в контексте «устойчивого развития»:

Один из ближайших соратников ушедшего с поста президента возглавил новую объединенную государственную структуру, в сфере деятельности которой были взаимоотношения человека и окружающей среды. Стоимость ренты, которую государство могло иметь, но ранее не собирало, за пользование природными ресурсами с населения и хозяйствующих субъектов, оказалась равна стоимости добываемых нефти и газа. Вся прелесть заключалась в том, что сохранение таких природных богатств только увеличивало их стоимость. Поэтому охрана природы и стала приоритетной национальной задачей, на решение которой были брошены выходцы из силовых структур »^{^[42]} (курс. — Авт.).

Платная рыбалка, как видим, — всего лишь «дальние подступы» к этим зияющим перспективам. Понимаем, на сколько нас собираются «нагреть» уже в ближайшем будущем?! Для того, разумеется, чтобы начать — видимо, с России — обещанное на 2012 год «вытеснение новой расой с Земли всех прочих ее обитателей».

Круг замкнулся! Вот вам и претенденты на «природную ренту», причем вполне материальную, конкретную и скорую, в отличие от весьма проблематичной и отдаленной перспективы получения выгоды от «перекраивания очертаний материков». Залог их успеха — в нашей с вами доверчивости и наивности. Имеются весьма серьезные основания полагать, что обещанная ими «Большая идея» на деле обернется тем самым «светом люцифера», о котором полтора столетия назад «генерал Пайк» поведал «революционеру Мадзини» (§ 5.1).

Вспомним схему управления развитием, приведенную на рис. 4 (§ 5.2), и представим себе, что Рудаков, НАСТ и анонимы из «Проекта Россия» являются правой иерархией (рукой) этого двуединого плана, в то время как левая иерархия в нашей стране, на наш взгляд, скорее всего проходит через «окологорбачевские» структуры, связанные с бахаизмом, а также, возможно, с «Концепцией общественной безопасности (КОБ) „Мертвая вода“», которую проповедовал покойный генерал К. В. Петров.

Но вернемся к откровениям Рудакова.

Нам (России. — Авт.) нужно уйти от президентской формы правления к парламентской республике, показав тем самым всему миру, что у нас по-настоящему демократическое государство . Необходимо создать единую спецслужбу, куда вошли бы все подразделения ФСБ, МВД, прокуратуры, СВР, ФСО, ГРУ и наркоконтроль. Новая структура должна подчиняться напрямую премьеру .

Нашими стратегическими партнерами в европейской части мирового пространства являются Германия, Италия и Испания. Нетрудно заметить, что любые шаги России по отстаиванию национальных интересов оцениваются весьма критично — особенно Англией и США. Из западных стран нас неизменно поддерживала только Германия . Кстати, исторически племена славян и германцев являлись одним целым. А тотемом и славянских, и германских народов всегда был медведь »^{^[43]}.

Все бы славненько, только вот идея «парламентской республики» принадлежит... кому бы вы думали, уважаемый читатель? Ходорковскому! И разрабатывалась она еще в 2001 году службой безопасности ЮКОСа, которую курировал советник Ходорковского, видный член КПРФ и по совместительству генерал КГБ А. П. Кондауров. А вот что касается «единой спецслужбы», то здесь параллель отыскивается уже с идеями О. Хаксли (внука) о сохранении формы существующих государственных институтов с выхолащиванием их демократического содержания и заменой его «ненасильственным тоталитаризмом». НАСТ, как и авторы «Проекта Россия», разве не это предлагают?

Еще один, не менее важный вопрос к Рудакову звучит следующим образом: как быть с ролью Германии, с которой он предлагает России дружить против англосаксов, в дезинтеграции постсоветского пространства, с ее антироссийскими интересами в плане «Петля анаконды» (Бжезинского), который пропагандирует НАСТ, а также с концепцией и стратегией «еврорегионов»? Ведь все элементы этой политики тесно увязаны и координируются в выявленном нами «тевтонском» треугольнике Великобритания — США — Германия. Да и США, с учетом влияния ордена «Череп и кости», как верно указывает С. Е. Кургинян, трудно уже считать чисто англосаксонским государством. Поэтому если предсказываемая Рудаковым и не только им «новая битва Севера и Юга» в Америке все-таки произойдет, то это, скорее, можно будет назвать войной за полную и окончательную «германизацию» (или «нацификацию»?) США.

Может, хватит считать сограждан наивными простачками и под предлогом раскрытия исторических тайн внедрять в их умы и сердца идеи, близкие к нацистским? Или Рудаков, НАСТ и анонимы из «Проекта Россия» спят и видят нашу страну «четвертым рейхом»? Тогда остается напомнить им, что на самом деле она является Третьим Римом — тем самым, что превозмог и ниспроверг Третий рейх не только на поле боя, но и в ожесточенном, невидимом глазу метафизическом противостоянии!

О Рудакове и НАСТ можно говорить еще долго, шаг за шагом распутывая клубок связей этой организации, в том числе и в таком конгломерате, образованном сплавом власти и крупного бизнеса, как, например, Торгово-промышленная палата Российской Федерации. Вспомним, какое место отводилось «торговым палатам» докладом Э. Пестеля «За пределами роста» (§ 4.3).

Но вернемся к формуле Печчеи «США плюс Европа» и попытаемся разобраться в том, какой именно частью «глобального плана» Римского клуба является сформированный с нацистским участием проект европейской интеграции, в который на нашу беду вовлекли СССР, а сегодня усиленно вовлекают Россию. Кто именно вовлекает — уже проясняется. А о том, как это делают, мы расскажем в следующем, заключительном разделе III.

Заодно и восполним пробел, образованный недостаточным освещением геополитических аспектов «глобального плана» современным академическим сообществом, пребывающим, как порой кажется, где-то в другом измерении, абсолютно не связанном с реальной историей и политикой, которые творятся у нас на глазах. Для этого вновь обратимся к авторской статье 2009 года.

Техасское соглашение („Партнерство ради безопасности и благосостояния в Северной Америке" от 2005 г. — Авт.) предусматривает создание нового межгосударственного объединения с единой валютной системой — Северо-Американского союза (The North-American Union — NAU)^{^[44]}.

В мае 2005 года, спустя два месяца после подписания Соглашения, аналитическим центром Совета по международным отношениям был опубликован доклад „Построение североамериканского общества", в котором предлагалось ограничение суверенитета

США в вопросах торговой и иммиграционной политики. Спустя месяц, в июне 2005 года, вице-президент Аналитического центра СМО Р. Пастор — директор центра североамериканских исследований при Американском университете, выступая в комитете Сената США по внешней политике, предложил структуру североамериканского надгосударственного органа, аналогичного Европейской комиссии. В СМО видят этот орган „независимой консультативной организацией", общей численностью в 15 членов: по пять „заслуженных участников" от каждой из сторон — США, Канады и Мексики.

Именно Р. Пастору, а следовательно, СМО принадлежит идея введения в рамках формирующейся единой валютной системы NAU новой единицы „амеро". Имеющаяся в распоряжении автора информация пока не позволяет однозначно утверждать, что тем самым готовится глобальный дефолт по доллару, ибо теоретически возможным вариантом остается статус „амеро" как виртуальной расчетно-денежной единицы, подобной европейскому ЭКЮ или SDR — условной валюте МВФ. Однако нетранспарентность „Техасского процесса", обусловленная включением в него положения о последующем объединении NAU с ЕС в некий „Трансатлантический союз" — также с собственной валютой, на что указывает проф. П. Илляр из французской Высшей школы внешней торговли в книге „Разрушение европейских наций. Евро-Атлантический союз и мировое государство"^{^[45]}, позволяет предположить, что речь действительно идет о полном переформатировании глобального гео-экономического и геополитического пространства уже к 2015 году, в том числе и о дефолте по доллару»^{^[46]}.

Зафиксируем: конечной целью «глобального плана» является институционально оформленное трансатлантическое объединение Северной Америки и Европы в единое надгосударственное образование с едиными структурами и единой валютой. По Родсу, это не что иное, как воссоздание в глобальном масштабе Британской империи с «возвращением» в нее США. Для этого в Северной Америке, как и в Европе, видимо, должен быть запущен процесс «американорегионализации» — по аналогии с «еврорегионализацией». И только после этого европейский тезис и североамериканский антитезис смогут дать синтез, который станет вершиной очередного раунда «диалектического процесса», находящегося, как справедливо указывает профессор Э. Саттон, в основе глобального управления конфликтами^{^[47]}.

То есть получается, что для «американорегионализации» все-таки необходим распад США. Преувеличение или благое пожелание?

Как бы не так! Упомянутый масонский «иерарх» Гизе в своей работе, посвященной пропаганде целей и задач своего ордена, указывает на существование строгого принципа «одна Великая ложа — одно государство», ибо границы Великих лож определяются государственными границами^{^[48]}. Почему же тогда в США Великая ложа имеется в каждом штате? И почему в официальные, но не афишируемые государственные документы США заложены перспективы возможного создания на территории страны другого объединения?

Из «Плана 55–2 против гражданских беспорядков в США»: Приложение 5, Дополнение E Плана 55–2, Дополнение Z — Гражданские беспорядки.

Другие ссылки: 10-й свод Кодекса США 331, 332, 333, 8500, 1385, MARC 101-1, MARC 101-18, AR-115-10, AFR 105-3, PDD 25.

Согласно этому документу, контроль над операциями против гражданских беспорядков осуществляет непосредственно министерство обороны США. План 55-2 обеспечивает логистическую и воздушную поддержку начальникам гарнизонов в пятидесяти штатах, округе Колумбия, в стране-союзнице Пуэрто-Рико и других владениях и на территории США или любого последующего политического объединения»^{^[49]} (курс. — Авт.).

Отметим, что речь идет о другом «политическом», а не государственном объединении, что означает принципиальное признание возможности не только кардинального преобразования в будущем самой американской государственности, но и ее ликвидации.

Таким образом, европейская интеграция — лишь одно из трех звеньев «глобального плана», причем предварительной его части, связанной с объединением Запада. Только после этого, надо полагать, западная цивилизация будет полностью готова к глобальной экспансии — по-настоящему фашистской, базирующейся на прочном германо-англосаксонском «тевтонском» стратегическом союзе. И мало никому не покажется!

Или это должно произойти не сразу, а через разрушение России, после ее проигрыша в очередной «перестройке» или военном конфликте? Чтобы можно было навесить ярлык нацизма на нас, а самим, громко крича: «Держи вора!», реализовать подлинную нацистскую программу на практике, умыкнув у человечества его историю?

Кроме того, по предыдущему § 5.3 мы помним, что идеологическое обеспечение трансатлантической интеграции и, следовательно, трансатлантической экспансии также имеет нацистские корни. Что оно воплощается в «синархистской» концепции объединения национализма с социализмом, а глобальной олигархии — с Социнтерном и имеет в США тесно связанный с нацизмом организационный центр — орден «Череп и кости». Что этот орден включает крупнейшие американские олигархические семьи и кланы немецкого происхождения. В том числе Гейтсов, один из представителей которых, несмотря на смену в 2009 году администрации Белого дома, и при демократе Б. Обаме более двух лет продолжал возглавлять Пентагон, как делал это при республиканце Дж. Буше-мл. Двумя десятилетиями ранее — в конце 1980-х годов — он же возглавлял и ЦРУ и хвалился перед журналистами «своим личным парадом победы», проведенным осенью 1991 года на Красной площади в Москве во время частного визита в советскую еще столицу.

Не слишком ли много совпадений, чтобы считать нацистские корни современных глобальных перемен «конспирологией»? Тем более что, как мы уже установили, настоящей родиной нацизма является отнюдь не Германия, а опять-таки Великобритания, где «творил» Уэллс, а также США, где появился «синархистский» «план Марбург», и т. д.

Насколько актуально все это сегодня?

«Основную движущую силу разработчики видели в организации тотальной, многоуровневой интегрированной разведывательной системы новой Германии. Системы гибкой, скрытной и живучей настолько, чтобы при необходимости легко трансформироваться и развиваться в принципиально иных геополитических и социальных условиях, продолжая решать разведывательные и, самое главное, иные стратегические задачи (борьба за мировое господство) в течение многих поколений. В том числе и в случае военного поражения Третьего рейха. И сегодня, более шестидесяти лет спустя, мы убеждаемся, что поставленная задача нацистами была решена блестяще, пример чему — выход на вершины мировой власти потомков германского агента влияния Прескотта Буша (отца Дж. Буша-ст. и деда Дж. Буша-мл. — Авт.) и восхождение на ватиканский престол кардинала Ратцингера (папы Бенедикта XVI. — Авт.).

Золото, алмазы, обширные территории Африки и Антарктиды держал и продолжает держать „Орден Золотого круга", который учредил магистр Сесил Джон Родс .

Закончилась Вторая мировая война. Разведка нацистской Германии трансформировалась, приняв другие формы, и целенаправленно продолжает выполнять поставленные орденом (СС. — Авт.) задачи. Главное управление имперской безопасности Германии (РСХА. — Авт.), состоящее из семи управлений, в полном составе перетекло в структуру сегодняшнего дня — организацию бывших членов СД и СС „Одесса".

"Одесса" (Organisation der Entlassene SS — Angehorige) — тайная организация бывших офицеров СД и членов „Черного ордена СС". В 1946 году, после поражения Германии в войне, Отто Скорцени и его братья по ордену учредили новую германскую разведывательную организацию СС со штаб-квартирой в Мадриде. Основной задачей нелегальной организации стало освобождение из-под стражи бывших членов СД и СС. Второй этап — восстановление разведывательных агентурных позиций, запуск и контроль нацистских мировых финансовых потоков .

Начальник I „А" отдела — кадры РСХА — бригаденфюрер СС А. Бруннер (1912–1996 гг., Сирия). С 1947 года — член организации „Одесса". После войны по приказу Отто Скорцени осел на Ближнем Востоке, создал террористические и разведывательные сети.

Агентурная группа Бруннера с подлинными сирийскими паспортами на руках приняла ислам и растворилась в религиозной пучине суфийских, шиитских и суннитских общин и т. д.

ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА резидента VI управления РСХА (СД. — Авт.) в Иране штурмбаннфюрера СС Франца Майера: „ Затем следует создать Иранский исламский комитет, который должен иметь связи с подобными движениями в Ираке и Палестине, а затем в Афганистане, Египте, Сирии, Индии и южной России. Продуманная организация такого движения, за которым было бы право командовать в силу религиозных постулатов, значительно облегчила бы положение вещей в смысле джихада"»^{^[50]} (курс. — Авт.).

Что здесь не совпадает с формулой «евразийских Балкан» Бжезинского и с теми событиями, которые происходят на Ближнем Востоке с начала 2011 года? Иранский исламский комитет был сформирован во время революции 1979 года, приведшей к власти аятоллу Хомейни; годом раньше подожгли Афганистан, и перспективы распространения пожара на Центральную Азию и Закавказье буквально вынудили советское руководство именно в том самом 1979 году вмешаться в войну. После этого было сделано практически все для того, чтобы превратить это вмешательство в своеобразную ловушку для СССР. В этих целях использовался даже бойкот московской Олимпиады 1980 года.

Из приведенного фрагмента также следует, что альянс глобального нацизма с его британскими (Родс) и американскими («Череп и кости») корнями не только существует и сохраняется до настоящего времени, но и всемерно укрепляется. На это же указывает и Э. Саттон, именующий, как помним, американскую ветвь «Орденом», а британскую — «Группой».

Кроме того, с приходом к власти в США администрации Обамы резко усилилась поддержка американцами исламского фундаментализма, вылившаяся к началу 2011 года в беспрецедентную цепь «оранжевых» революций, едва не прерванную в Ливии, где режим М. Каддафи смог оказать достойное сопротивление исламистским «консервативным революционерам», несмотря на их тотальную поддержку Западом. Ливийский лидер сорвал общий замысел трансформации региона, заставив его организаторов и исполнителей временно «перейти к обороне», если можно назвать таковой варварские бомбардировки мирных городов и участие в самими же разожженной чужой гражданской войне.

В-третьих, состоявшийся в 1946 году съезд организации «Одесса» в Сан-Ремо (Италия) «приговорил» к разрушению и распаду СССР и США — как двух главных победителей нацистской Германии. Это, как и вся приведенная нами информация, заставляет задуматься о реальном содержании мирового политического процесса, в свете которого упоминавшаяся «германизация» или «нацификация» США (вместе с их распадом) уже не выглядит чем-то особо экзотическим. В дополнение ко всему этому весьма интересным представляется разворот событий на Южноамериканском континенте.

22–23 февраля 2010 года в Канкуне (Мексика), где спустя десять месяцев собрались участники 16-й конференции Сторон Рамочной конвенции ООН по изменению климата, прошел саммит, учредивший новую региональную организацию — Сообщество стран Латинской Америки и Карибского бассейна (CELAC). Ряд экспертов, например, И. Н. Панарин, известный многочисленными прогнозами предстоящего распада США, прокомментировали это событие как «ассиметричный ответ Китая» на попытки США ввести «амеро» уже с 1 марта 2010 года для «спасения финансово-экономической системы США от грядущего коллапса»^{^[51]}.

Вместе с тем прозвучали и некоторые другие оценки. Суммируя их, подчеркнем, что никто не отрицает наличия противоречий между новой организацией и проамериканской Организацией американских государств (ОАГ). Но и абсолютизировать их тоже неправильно. Ведь противоречия имеются, например, и между США и Европейским союзом. Но кто же рискнет утверждать, что они в обозримом будущем перевесят связывающий эти две стороны Атлантики военно-политический союз в рамках НАТО?

Почему так важен вопрос о направленности событий в Латинской Америке? Прежде всего потому, что именно она, по Киссинджеру, рассматривается неким полигоном «нового и гуманного мирового порядка», который должен установиться «вскоре»^{^[52]}. Кроме того, Южная Америка с послевоенных лет является своеобразной вотчиной покинувших Европу нацистов, определенная часть которых наверняка имеет отношение к организации «Одесса». Юг Латинской Америки, в особенности Аргентина и Чили, являются ближайшей точкой к Антарктиде — «белому континенту», на пространствах которого присутствуют значительные интересы британских последователей Родса и который по-прежнему хранит немало самых непредсказуемых загадок прошлого.

Как знать, может быть, именно с ними связано то, что местом оглашения «глобального плана» Римского клуба А. Печчеи избрал именно Буэнос-Айрес, столицу Аргентины — государства, в котором после войны осело едва ли не наибольшее количество нацистов. Неслучайно именно в этой стране твердо укрепились сменяющие друг друга у власти правящие династии немецкого происхождения. А вот еще одна интересная информация на эту тему:

«В конце 1962 года Печчеи получил (sic!) от американских сенаторов предложение заняться разработкой механизмов управления, которые способствовали бы перестройке частного предпринимательства в Латинской Америке. Он возглавил работу над проектом (sic!) новой кооперативной инвестиционноуправленческой компании, которая была создана в 1964 году и получила название „Группы Атлантического сообщества по развитию Латинской Америки" — АДЕЛА»^{^[53]} (курс. — Авт.).

Что там говорил Д. Рокфеллер? Наднациональный суверенитет интеллектуальной элиты и мировых банкиров, вне всяких сомнений, предпочтительнее господствовавшего последние столетия национального суверенитета»? Если, как учил Конфуций, называть вещи своими именами, это означает приоритет частной власти над государственной!

Именно поэтому компания, которой некими «американскими сенаторами» поручено заниматься разработкой «механизмов управления», являлась не государственной или международной, как можно было бы ожидать, а «кооперативной» и «инвестиционно-управленческой». Именно поэтому ее возглавил не кто иной, как Печчеи. Именно поэтому, наконец, «развитием» Латинской Америки занималась некая «Группа Атлантического сообщества», которое, как уже засвидетельствовал Киссинджер, является суммой НАТО и Европейского союза, которого на тот момент еще не было, но предполагалось создать в рамках обнародованного в Буэнос-Айресе «глобального плана». Вот почему вопрос о том, чем является новоиспеченная CELAC — фрондой «синархистским» планам или их органичной частью, ответственность за реализацию которой возложена уже не на США или не только на США, но и на другие мировые державы, а также на закрытые элитарные организации, наподобие пресловутой «Одессы», является в высшей степени актуальным.

Таким образом, снимать «Техасские соглашения» с повестки дня, по-видимому, неверно. Следовательно, вопрос о «конечной» консолидации Запада в некое подобие Британской (или все-таки Германской?) империи остается открытым. Скорее, можно говорить о том, что взята некая пауза, предусмотренная одним из сценариев протекания мирового финансово-экономического кризиса, обсуждавшихся на Бильдербергской конференции в Афинах (май 2009 г.). Ее участники не пришли к консенсусу, что именно предстоит пережить мировой экономике: короткую и обвальную рецессию или продолжительную стагнацию.

Имеется информация, что большинство участников склонялись к первому варианту, но были высказаны опасения выхода обвала из-под контроля. Поэтому вполне возможно, что годом позже, на такой же конференции в Ситжесе (Испания), аргументы в пользу продолжительного протекания кризиса все-таки перевесили.

Итак, цивилизационная, то есть ценностная экспансия Запада изначально была рассчитана на размывание с ее помощью социокультурных кодов незападных народов, подмену их идентичности и, вслед за этим, подрыв и разрушение их государственных суверенитетов. В рамках сочетания фаз порядка и хаоса, «правой» и «левой» рук и т. д. либерально-имперскому консенсусу глобализма в управляемом режиме как бы противопоставляется анти- и альтерглобалистский тренд «демократического и социального» мультикультурализма. Под рефрен подкрепляющей этот тренд демагогии в духе «Мы, народы...» страны с разрушенной идентичностью явочным порядком, постепенно и не торопясь, втягиваются в «новый мировой порядок». То есть в «глобальный человейник», по А. А. Зиновьеву, или «глобальный скотный двор», как вслед за Оруэллом предпочитает именовать его автор этой работы.

Повсеместное распространение западной проектной идеи осуществляется с помощью замещения традиционной бытовой нормы вовлекаемых народов привнесенной извне, прежде всего из США, массовой культурой, рассчитанной на молодежное потребление и примитивной по признанию даже такого апологета американского глобального доминирования, как Бжезинский274. А также с помощью внедренной Римским клубом технологии «пересадки институтов».

Это — принципиальная схема так называемого «организационного оружия», примененного против нашей страны в период «перестройки». Разработке данной темы сегодня посвящено немало трудов; замолчать или обойти ее не получится.

Возьмем на себя смелость утверждать, что Советский Союз и созданные им региональные институты — Организация Варшавского Договора (ОВД) и Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ) — стали первым и главным объектом либерально-империалистической экспансии объединенного «тевтонского» Запада не только из идеологических соображений. И даже не по причине их способности противостоять США и НАТО в военной сфере и обеспечивать экономическую самодостаточность социалистического лагеря, поставив барьер на пути западной проектной экспансии. Но, прежде всего, в силу наличия у Советского Союза собственной, в высшей степени конкурентоспособной и, более того, предпочтительной по сравнению с капитализмом проектной идеи, альтернативного мировидения, не позволявшего легитимировать западный либерально-имперский консенсус в качестве официальной всемирной идеологии, подчинив ей все последующее глобальное развитие. Свою роль, конечно же, играло и право вето, которое парализовало деятельность Совета Безопасности ООН, не позволяя использовать его в изначально отведенной ему роли главного «преобразовательного» инструмента в руках глобализаторов. Проамериканское «агрессивно-послушное большинство» в Генеральной Ассамблее ООН, ввиду консультативного статуса этого органа, данную задачу никак не решало.

Именно поэтому время для завершения работы Римского клуба и передачи его функций новому поколению глобальных институтов могло наступить только после распада СССР. Последний, 23-й по счету, доклад клубу датировался 1995 годом, а двумя годами ранее, в 1993 году, по инициативе одного из его крупных участников Э. Ласло был основан восточноевропейский филиал Римского клуба — Будапештский клуб, ставший на некоторое время его паллиативом.

Глава 6

Институты и документы «устойчивого развития»

Римский клуб стоял у истоков использования экологии в целях трансформации мирового порядка. По интенсивности усилий, направленных на пропаганду и продвижение различных аспектов «глобального плана», с экологией могла соперничать разве что разоруженческая проблематика.

Однако в период «разрядки» 1970-х годов вопросы, связанные с ограничением вооружений, вышли на вершину советско-американских отношений, сделав их темой высокой политики. А на этом уровне каждый шаг выверялся многократно и служил предметом ожесточенных споров, продолжавшихся порой годами и даже десятилетиями.

Экология же тем временем, оставшись вне конкуренции, по-прежнему находилась в тени.

Планы, переговоры и консультации в этой сфере, скрытые от внимания широкой общественности, особенно советской, с которой играли «втемную», продвигались неспешно, избегая попадания в свет софитов.

Выход «Пределов роста» и других докладов распространил область интересов Римского клуба на целый ряд новых тем. Например, была выдвинута концепция сегрегации регионов по специфике участия в международном разделении труда (М. Месарович — Э. Пестель, 1974 г.), получившая название «десятирегиональной» модели, уже знакомой нам по «Проекту Синдикат». В рамках «Целей для человечества» было предложено внедрение «нового гуманизма» (Э. Ласло, 1977 г.).

Заговорили даже о «Пересмотре международного порядка» (Я. Тинберген, 1976 г.). Все это способствовало переводу «глобального плана» в новую плоскость, связанную со строительством глобальных политических институтов, которое не заставило себя долго ждать.

Обилие таких институтов и структур, принявшихся размножаться и расти как, грибы после дождя, обеспечивало еще и достаточно надежную маскировку истинных целей и задач общего «тевтонского» замысла, а также конкретных вопросов, связанных с реализацией «глобального плана».

6.1. В публичной сфере и «за кулисами»

В институтах «устойчивого развития» и произведенных ими на свет разнообразных организационных структурах и документах запросто можно запутаться, если с самого начала не разложить все по полочкам. Ключом к этому является привязка нашего исследования к важнейшему из форумов и институтов — конференциям ООН по окружающей среде и развитию, учреждение которых, как помним, было поддержано Римским клубом.

Такие конференции проводятся с интервалом в десять лет. Между первой (1972 г.) и второй (1992 г.), правда, прошло целых двадцать лет. Но, как представляется, это случилось ввиду «нерешенности» к 1982 году вопроса о ликвидации Советского Союза. Все, что можно было сделать при «живом» СССР, за десять лет до этого сделали в Стокгольме, и дальнейшее продвижение повестки дня забуксовало.

Всего таких конференций состоялось три, и одно лишь перечисление их официальных названий способно дать достаточно четкое представление об общем векторе рассматриваемого процесса, а также об основных этапах его эволюции:

— первая Конференция по окружающей среде (Стокгольм, 1972 г.);

— вторая, упоминавшаяся нами, Конференция ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992 г.);

— третий Всемирный саммит по устойчивому развитию (Йоханнесбург, 2002 г.)^{^[54]}.

Логика следующая: от «окружающей среды» к «окружающей среде и развитию», а от этой формулы — уже к формуле «устойчивого развития». Причем обозначаемые этой словесной игрой терминологические нюансы отнюдь не являются тавтологией, а наполнены по-настоящему глубоким и тонким содержательным смыслом, обозначающим динамику и вектор эволюции управления развитием.

1995 год ознаменовался упомянутой Всемирной встречей на высшем уровне в интересах социального развития. Принятые на ней Копенгагенская декларация [Прил. 2] и Программа действий, с одной стороны, увязывались с «Повесткой дня на XXI век» — основным документом конференции в Рио-де-Жанейро, а с другой — с вышедшим в том же 1995 году докладом Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству «Наше глобальное соседство».

В 2000 году состоялся еще один форум, известный под названием Саммита тысячелетия, ставший частью целого комплекса мероприятий, которые мы рассмотрим ниже.

Созванный в рамках «юбилейной» сессии Генеральной Ассамблеи ООН в межправительственном формате — с участием глав государств и правительств, он посвящался началу XXI века и третьего тысячелетия. На этой глобальной встрече страны-участницы в лице глав государств и правительств приняли Декларацию тысячелетия [Прил. 5], одной из неофициальных задач которой явно являлось сопровождение ускоренного перехода от формата Рио-де-Жанейро к формату Йоханнесбурга, включая обновление соответствующих институтов.

Вместе с тем дальнейший ход событий доказал, что созыв Саммита тысячелетия преследовал куда более далеко идущие цели, нежели «тестирование» хода выполнения решений конференции в Рио-де-Жанейро и подготовки к саммиту в Йоханнесбурге. Наряду с экологией имелось в виду нечто другое, совсем новое. А именно: раздвоение ветвей «устойчивого развития», при котором каждая из них получала свой межправительственный форум.

Предполагалось, что в компетенции одной ветви останутся вопросы социально-экономического управления, а сферу ответственности второй ветви поначалу составит политическая и военнополитическая проблематика, облеченная в форму миротворчества. В дальнейшем эту сферу предполагалось расширить, включив в нее то самое управление конфликтами, о котором писал Э. Саттон, что на деле означает переход к этой второй ветви неких полномочий по глобальному стратегическому планированию.

В рамках «глобального плана» вторую ветвь глобального управления, по-видимому, предполагалось либо сразу освободить от обязанности осуществлять текущий контроль над продвижением экологической и социально-экономической проблематики, передав их первой ветви. Либо это намеревались сделать в перспективе, когда основные конвергентные задачи будут уже выполнены, а до того момента функции обеих ветвей могли тесно переплетаться, взаимно дополняя друг друга.

Подробнее этот вопрос будет рассмотрен в следующей главе 7.

Возвращаясь же к конференциям ООН по окружающей среде и (устойчивому) развитию, отметим, что полномочиями, а также ответственностью за реализацию принятых ими решений в десятилетних промежутках между форумами наделяются созданные ими специализированные организации и структуры. Ключевые из них, как мы убедимся в § 6.3, функционируют в рамках стратегического партнерства ООН и Социнтерна. Во взаимодействие с сетью специализированных учреждений, программ и фондов ООН, а также организованными по географическому или тематическому признаку комитетами, рабочими группами и комиссиями Социнтерна вовлечены и упоминавшиеся институты «глобального гражданского общества», а также транснациональные НПО.

Система многосторонних международных соглашений подключает к этой деятельности государственные и надгосударственные институты.

К ним относятся как официальные организации — региональные (например, НАТО), так и закрытые структуры (Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия). Они функционируют в режиме секретности, принятом в масонских ложах при отсутствии протоколов и другой официальной информации, с особым порядком охраны участников и недоступностью для СМИ, а также с так называемым правилом «Chatem House»^{^[55]} и т. д.

Как следует из приводившегося определения «нового мирового порядка», эти закрытые структуры являются некими модераторами глобальной трансформации, которая осуществляется прежде всего в интересах мировой финансовой олигархии.

6.2. Конференция ООН по окружающей среде (Стокгольм-1972)

В 1972 году, в год выхода «Пределов роста» — первого доклада Римскому клубу, а также запуска процесса создания Трехсторонней комиссии и будущей «Группы семи», в Стокгольме состоялась первая Конференция по окружающей среде (пока без «развития»).

Главными итогами конференции стали принятие Стокгольмской декларации по проблемам окружающей человека среды и Стокгольмского плана действий, а также создание Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП). Учреждение ЮНЕП было официально оформлено специальной резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН.

«ЮНЕП (United Nations Environment Programme — UNEP) создана на основании резолюции XXVII сессии Генеральной ассамблеи от 15 декабря 1972 года.

Внутреннюю структуру ЮНЕП возглавляет Совет управляющих, состоящий из 58 представителей государств, избираемых Генеральной Ассамблеей ООН сроком на четыре года. В структуру ЮНЕП также входят Фонд окружающей среды, Совет по координации природоохранной деятельности организаций семьи ООН и Секретариат по вопросам окружающей среды, возглавляемые директором-исполнителем ЮНЕП.

Штаб-квартира ЮНЕП находится в г. Найроби (Кения)»^{^[56]}.

Сфера ответственности ЮНЕП прямо включает централизацию контроля над природными ресурсами. Так, в круг ее задач входит их рациональное использование, разработка (sic) международно-правовой основы природоохранной деятельности »^{^[57]} (курс. — Авт.). Спустя 16 лет ЮНЕП выступила соучредителем упоминавшейся нами (глава 3) Международной группы экспертов по изменению климата.

Несколько забегая вперед, отметим, что государственный орган, сходный по целям и задачам с ЮНЕП, в СССР появился только в 1988 году — Министерство природопользования и охраны окружающей среды. Его создание стало знаковым событием, доказывающим, что партийной верхушкой во главе с Горбачевым, Яковлевым и Шеварднадзе был сделан сознательный выбор в пользу навязанной Римским клубом конвергенции. «Сегодня мало кто помнит, — пишет И. Г. Атаманенко, — как Горбачев, став в 1985 году Генеральным секретарем ЦК КПСС, предложил исключить из ее устава положение о диктатуре пролетариата, так как „в настоящее время борьба за экологию представляется нам более актуальной"»^{^[58]}.

В связи с этим небезынтересна информация о повестке, обсуждавшейся на ежегодной Бильдербергской конференции в Висбадене (1985 г.), на старте «перестройки»: «Поддержка инициативы Горбачева по оздоровлению экологической обстановки в Советском Союзе »^{^[59]}. Как видим, первый же шаг по этому скользкому пути получил горячее одобрение Запада.

Экология, как и указано в эпиграфе к первому разделу, оказалась тем самым «троянским конем», с помощью которого Западу и его агентуре влияния внутри СССР удалось предельно активизировать подорвавшие в итоге нашу страну деструктивные процессы.

Что касается экономической и политической сторон этого вопроса, то представляется, что Министерство природопользования и охраны окружающей среды СССР сыграло немалую роль в преобразовании экономического «ускорения», начатого в июне 1987 года пленумом ЦК КПСС, сначала в «гласность», а затем в «перестройку». Очевидно, что цели «ускорения» и «перестройки» расходились, причем кардинально. «Ускорение» требовало совершенствования существующих политической и экономической систем и их институтов, а «перестройка» — их разрушения, которое и привело к распаду страны.

Печальный опыт взаимодействия нашей страны с Римским клубом показывает, что концентрация внимания в начальной фазе «глобального плана» на управлении окружающей средой являлась осторожным, но решительным выходом «интеллектуальной элиты и мировых банкиров» на обсуждение самой проблематики, связанной с природными ресурсами. А затем — на глобализацию управления их пользованием и, наконец, на вмешательство и подрыв под этим предлогом государственных суверенитетов.

Возвращаясь к состоявшемуся в Стокгольме международному форуму, отметим, что в итоговых документах Конференции по окружающей среде был подтвержден провозглашенный Уставом ООН принцип национального суверенитета над природными ресурсами. Хотя и проделано это было с явной оглядкой на Москву. Тем не менее в документах конференции содержалась некая двусмысленность, недоговоренность, которая позволила начать постепенное выхолащивание этого суверенитета. Право государств на управление собственными природными ресурсами, в полном соответствии с предначертаниями Атлантической хартии, начало мягко, но последовательно ограничиваться. Проделывалось это с помощью потихоньку интернационализировавших эту проблему тезисов Декларации о необходимости «сохранения природных ресурсов для будущих поколений» (принцип 2), «сохранения способности Земли воспроизводить их возобновляемые» виды (принцип 3), а также «бережного использования и (sic!) справедливого распределения выгод от их разработки»^{^[60]} (принцип 5). (Выдел. — Авт.).

Иначе говоря, три из пяти принципов Декларации под тем или иным углом зрения затрагивали вопросы, связанные с природными ресурсами. Еще один (принцип 4) касался сохранения живой природы, а самый первый (принцип 1) выводил экологическую проблематику на уровень «большой политики», требуя увязки темы окружающей среды с темой прав человека — «недопустимостью апартеида, сегрегации, различных форм угнетения и т. д.»^{^[61]}.

Соединение апологии прав человека с темой природных ресурсов, как убедимся при рассмотрении доклада «Наше глобальное соседство» (глава 9), является подходом к теме «глобальных налогов» (§ 9.5), тесно увязываемых с рыночной экономикой как принципом. Отметим, что проблематика, затронутая конференцией, буквально на наших глазах соединяет между собой понятия, составляющие основу общественных представлений об «устойчивом развитии».

То же самое относится и к Стокгольмскому плану действий. Первый раздел этого документа касался введения «оценок состояния окружающей среды», второй требовал «управления окружающей средой», третий — «выявления и (sic!) контроля глобальных загрязнений», а четвертый апеллировал к «экологическому образованию, культуре и информации». Пятый, главный раздел посвящался «развитию и окружающей среде»^{^[62]} (курс. — Авт.).

Общее, что имеется во всех рассмотренных Конференцией вопросах, — продвижение к установлению неких глобальных, обязательных для всех унифицирующих стандартов и параметров взаимоотношений с окружающей средой. От них «ниточка» протягивалась к соответствующей идеологической и информационной работе, для которой отыскивались «общепринятые» основания, подменявшие национально-государственные интересы. А отсюда недалеко было и до постановки вопроса об «общем пользовании» природными ресурсами. Тем более что приоритет принципа суверенитета над ними, как видим, заблаговременно ставился под некое сомнение. Он вроде бы и не отвергался, но в то же время говорилось о «справедливости распределения». Ограничение как бы не очень жесткое и не правовое, но налагающее некие моральные обязательства, претендующие на «общепризнанность». А это всегда опаснее четких институциональных запретов и директив, ибо толкуется, как правило, не «от и до», а предельно широко, создавая пространство для формирования с помощью специальных средств необходимого заказчику общественного мнения — осуждающего или одобряющего.

В заключение пятым разделом Стокгольмского плана «окружающая среда» без обиняков увязывалась с «развитием», то есть, как мы установили, с экономикой и политикой. Сегодня мы уже знаем, что именно это называется «устойчивым развитием». Тогда же, в 1972 году, во избежание протестов из Москвы о подобном вслух не заговаривали, но сам термин — пусть не «устойчивое развитие», а «глобальное равновесие», как следует из «Пределов роста», уже существовал.

Вряд ли случайно, что Советский Союз, представители которого входили в оргкомитет конференции, участия в ней так и не принял. Причем по независящей от него причине — ввиду отказа организаторов принять делегацию ГДР. Чьим-то решением нашей стране, являющейся обладателем практически половины мировых природных ресурсов, были выдвинуты заведомо унизительные и потому неприемлемые политические условия. Иначе говоря, нас в Стокгольме не ждали и готовы были обсуждать важнейшую для Москвы проблематику за ее спиной.

Очевидно, что простым совпадением не является и опубликование в том же 1972 году самого доклада «Пределы роста». В вопросе о природных ресурсах выводы этого документа Римского клуба не только совпадали с выводами стокгольмской конференции, но и, как мы убедились, распространяли глобальный подход на продовольственную, гуманитарную и разоруженческую сферы.

Иначе говоря, главной целью конференции в Стокгольме можно считать расширение пропаганды идей Римского клуба, создание фундамента для ряда ключевых, актуальных и поныне мифологем, связанных с «устойчивым развитием», а также формирование ЮНЕП и включение ее в структуру ООН.

Отсутствие на конференции советского представительства позволило глобализаторам создать этот «задел на будущее» в целом беспрепятственно.

6.3. ООН и Социнтерн: «независимые» комиссии

Возникает вопрос: каким образом ООН, которую до прямого потворства интервенции НАТО в Ливии весной 2011 года мы привыкли считать достаточно безобидной международной организацией, надежно удерживаемой от деструктивных для нашей страны шагов имевшимся у СССР и сохранившимся у Российской Федерации правом вето, благодаря конференции в Стокгольме оказалась в центре «глобального плана»?

На наш взгляд, это произошло по двум основным причинам. Первой из них представляется успешное вовлечение в планы Римского клуба значительной и весьма влиятельной части советской элиты, которая под лозунгом общечеловеческого характера глобальных проблем, по сути, была включена в антисоветскую деятельность. Вторая причина: постепенное сосредоточение именно у этой части советских элитариев основных организационных, политических и информационных ресурсов, позволивших ей, в конечном счете, развернуть «перестройку».

Здесь сделаем небольшое отступление для определения сущностных характеристик «перестройки» не только как политической кампании, но и определенного набора принципов — аморальных и безнравственных.

В известной работе С. Е. Кургиняна «Кризис и другие» данный вопрос рассматривается в русле критического анализа книги известного литературоведа М. М. Бахтина (1885–1975) «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» (М., 1965) крупным православным философом А. Ф. Лосевым (1893–1988). (Лосева нередко называют последним классиком русской религиозной мысли.) Вот выдержки из работы, включающие фрагменты книги А. Ф. Лосева «Эстетика Возрождения» (М., 1978):

«Лосев выделяет четыре стороны творчества Франсуа Рабле, — пишет С. Е. Кургинян. — Перед тем как разобрать каждую из сторон, он подчеркивает, что творчество Рабле интересно лишь в плане понимания природы РАЗЛОЖЕНИЯ Возрождения. А вовсе не в плане понимания природы Возрождения КАК ТАКОВОГО.

Бахтина не специфика системы интересует, а технология, с помощью которой систему можно разложить. Бахтин учится у Рабле высокому искусству разлагать системы Бахтин преподает уроки раблезианства, имеющие важное значение лишь в случае, если надо разлагать системы, основанные на идеологической монополии ».

Подчеркивая, что в данном случае речь идет даже не столько о разложении идеологических монополий как таковых, сколько о «разложении Идеальности как почвы, на которой (sic!) произрастают все идеалы», Кургинян приводит следующую цитату из книги А. Ф. Лосева:

«Первое, на что нужно обратить внимание, — это картина Телемского аббатства, нарисованная Рабле в первой книге его романа „Гаргантюа и Пантагрюэль" и выставленная им, насколько можно судить, в качестве идеала человеческого общежития. Это аббатство построено в виде прямой противоположности монастырским порядкам. <. > Если в монастырях, кроме молитвы, требовался еще и труд, то здесь не требовалось ни молитвы, ни труда. И если в монастырях требовалось исполнение строгого устава, то здесь устав сводился только к одной заповеди: делай что хочешь».

«Главное, — делает вывод Кургинян, — это принцип „прямой противоположности"!.. Одно дело критиковать монастырскую (или советскую, или любую другую) систему. Другое дело — строить новую систему (систему ли?) по принципу „шиворот-навыворот": „советская система — это антисистема, а значит, все, что в ней есть, надо заменить на прямую противоположность..."»

Лосев: «Второе, что бросается в глаза , — это чрезвычайное снижение героических идеалов Ренессанса. Что бы мы ни думали о Ренессансе, это прежде всего есть эпоха высокого героизма, или, как мы обыкновенно выражаемся, титанизма. Ренессанс мыслит человека во всяком случае как мощного героя, благородного, самоуглубленного и наполненного мечтами о высочайших идеалах. Совершенно противоположную картину рисует нам знаменитый роман Рабле, где вместо героя выступает деклассированная богема, если не просто шпана, вполне ничтожная и по своему внутреннему настроению, и по своему внешнему поведению».

Кургинян: Этот тип героя разве не позаимствован нынешней эпохой у Рабле? Ведь именно на том снижении идеалов, которое Лосев считает второй стороной творчества Рабле, основана перестройка ».

Лосев (о третьей стороне творчества Рабле. — Авт.): «Дело в том, что материализм подлинного Ренессанса всегда глубоко идеен и земное самоутверждение человеческой личности в подлинном Ренессансе отнюдь не теряет своих возвышенных черт, наоборот, делает его не только идейным, но и красивым, и, как мы хорошо знаем, даже артистическим^{^[63]}. У Рабле с неподражаемой выразительностью подана как раз безыдейная, пустая, бессодержательная и далекая от всякого артистизма телесность. Вернее даже будет сказать, что здесь мы находим не просто отсутствие всяких идей в изображении телесного мира человека, а, наоборот, имеем целое множество разного рода идей, но идеи эти — скверные, порочные, разрушающие всякую человечность, постыдные, безобразные, а порою даже просто мерзкие и беспринципно-нахальные».

Кургинян: Лосев называет четвертой стороной творчества Рабле — „проблему смеха". Он пишет: „Нам представляется, что советское литературоведение очень много сделало для выяснения характера этого смеха у Рабле, причем особенно много потрудится в этом отношении Е. И. Пинский. Именно этот исследователь убедительно доказал, что смех у Рабле вовсе не есть какая-нибудь сатира на те или иные язвы личной и общественной жизни, он направлен вовсе не на исправление пороков жизни, а, наоборот, имеет некоторого рода вполне самостоятельное и самодовлеющее значение"»282 (курс. — Авт.)

Последнее, о чем здесь следует упомянуть, — что привлечение М. М. Бахтина к идеологическим спецоперациям, как показывает Кургинян со ссылкой на роман Юлиана Семенова «Тайны Кутузовского проспекта», было осуществлено Ю. В. Андроповым, причем вопреки противодействию со стороны секретаря ЦК КПСС по идеологической работе М. А. Суслова283.

Итак, формула «перестройки» как социокультурного явления, по А. Ф. Лосеву, выглядит следующим образом: «прямая противоположность (перевертывание вверх ногами всех устоев) — разрушение идеалов — пропаганда бессодержательной безыдейности — постмодернистское высмеивание всего и вся». Как подчеркивает Кургинян, речь здесь идет не о борьбе с чуждыми идеалами, а о подрыве самой идеальности как принципа. Добавим, что ставилась также задача и профилактики возрождения идеальности, от которого «перестройщики» стремились сделать обществу надежную прививку, в чем, к сожалению, немало преуспели.

Подчеркнем: Лосев, немало пострадавший в свое время от Советской власти, высказал открытое несогласие с «перестройкой», справедливо усмотрев в ней диверсию не столько против коммунизма, сколько против самой идеальности, составляющей фундамент любого мировосприятия, основанного не на голом чистогане, а на моральных и нравственных принципах. Будь то коммунизм или христианство. Соединим эту формулу с формулой «эксплуатации критичности» С. Манна («демократия — рыночная экономика — частные СМИ») и выясним, что с помощью именно этих ее составляющих «перестроечная» деидеализация расчищает место «устойчивому развитию».

Какие последствия все это имело для рассматриваемой нами ООН?

282 Кургинян С. Е. Кризис и другие. XXXVIII // Завтра. 2009. № 45. 3 ноября.

283 Там же. 2009. № 42. 14 октября.

Распад СССР лишил нашу страну особой, эксклюзивной субъектности в международных делах, изъяв из Совета Безопасности ООН ту миропроектную конкуренцию России и Запада, которой определялась вся деятельность этой Организации вплоть до 1990

1991 годов. Наличие у России права вето перестало оказывать сдерживающее воздействие на Запад, ибо до грузино-югоосетинского конфликта (2008 г.) оно практически не применялось, а правящие круги страны все эти годы послушно следовали в фарватере Запада.

Но это будет уже в 1990-е годы. Пока же, на рубеже 1960-х и 1970-х годов, включение части советской элиты с помощью экологической проблематики в «глобальный план» Римского клуба начало усиливать роль ООН в качестве потенциального центра, по крайней мере номинального, реализации этого плана. Кроме того, революционный пафос Римского клуба («революция мировой солидарности» Э. Ласло, «Первая глобальная революция» А. Кинга — Б. Шнайдера и т. д.), апеллировавший к «широкой» общественности, потребовал с ее стороны поддержки. Главной организованной политической силой, способной от имени «общественности» такую поддержку оказать, и стал Социнтерн, подключенный к взаимодействию с ООН еще в рамках первого этапа — между конференциями по окружающей среде в Стокгольме и Рио-де-Жанейро. Источники отмечают, что с середины 1970-х годов Социнтерн начинает «уделять специальное внимание защите окружающей среды, устойчивому развитию, а также (sic!) глобальному управлению, созданию нового, более справедливого международного порядка »^{^[64]} (курс. -Авт .).

По мере укрепления этой связи между Социнтерном и ООН стали складываться отношения симбиоза с распределением сфер ответственности. Социнтерн принялся разрабатывать для ООН идеологическое и организационное обеспечение. Именно на его площадке были созданы «независимые» международные и всемирные комиссии конца 1970-х — начала 1980-х годов. Именно с его помощью к их руководству были выдвинуты видные европейские социалисты и социал-демократы. Под прикрытием именно его международного авторитета эти комиссии стали готовить соответствующие доклады.

ООН же, действуя в сфере межправительственного взаимодействия, трансформировала выводы этих докладов в конкретные международно-политические инициативы. Именно в их реализацию проамериканское «агрессивно-послушное большинство» Генеральной Ассамблеи и находящиеся в структуре ООН специализированные учреждения вовлекали все «мировое сообщество».

Таким образом, именно Социнтерн явился прообразом мировой «оранжевой» партии, интегрирующей в глобальном масштабе экологическую проблематику в проект «нового мирового порядка». Причем со всеми присущими этому проекту родовыми признаками нацизма, о которых было рассказано выше (§ 5.3). Кроме того, именно с помощью Социнтерна обновленная, интернационалистская версия нацизма не просто получила доступ в ООН, но и обрела в этой главной международной организации идеологическое признание, а также мировую трибуну.

Итак, в 1977 году под председательством президента Социнтерна, бывшего федерального канцлера ФРГ В. Брандта, была создана первая Независимая комиссия по проблемам международного развития. Ее доклады по взаимоотношениям развитых и развивающихся стран (Севера и Юга) составили фундамент для деятельности следующей Комиссии ООН по делам Юга, которую возглавил Дж. Ньерере.

Выводы этих докладов, опубликованные в 1980 и 1983 годах, заложили основу для резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, в соответствии с которой была создана указывавшаяся нами Всемирная комиссия по окружающей среде и (уже!) развитию — комиссия Брунтланд. В подготовленном ею и опять-таки уже упомянутом нами докладе «Наше общее будущее», обнародованном в СССР в 1987 году в условиях горбачевского «нового мышления», помимо официального введения термина «устойчивое развитие», были определены основные направления так называемой Всемирной программы изменений, в том числе:

— формирование перспектив, касающихся населения, окружающей среды и устойчивого развития (не забудем, что это означает снижение численности населения и уровня потребления. — Авт.);

— создание системы принятия решений для управления окружающей средой (то есть природными ресурсами, в том числе советскими и российскими, ибо данный вопрос, разумеется, решается на глобальном уровне. — Авт.);

— решение проблем энергетики, промышленности, населенных пунктов и международных экономических отношений в аспекте окружающей среды и развития (с прицелом на глобализацию и деиндустриализацию. — Авт.)^{^[65]} и т. д.

В 1982 году вышел в свет доклад «Общая безопасность», подготовленный уже третьей по счету созданной под эгидой ООН Независимой комиссией по вопросам разоружения и безопасности под председательством шведского социал-демократического премьера У. Пальме.

Далее на следующем этапе реализации «глобального плана» мы увидим, как эти комиссии объединятся и что из этого выйдет.

6.4. Конференция ООН по окружающей среде и развитию (Рио-1992)

В 1992 году, сразу после распада СССР, в Рио-де-Жанейро состоялась вторая Конференция ООН по окружающей среде и развитию, вошедшая в историю как программная*.

Конференцией была одобрена «Повестка дня на XXI век» или «Программа-XXI» («Agenda-XXI»).

В этом объемном документе сформулированы основные ориентиры для государственных структур, общественных организаций и частного сектора. Как отмечается рядом источников, «Повестка...» была призвана отразить компромисс между представителями Севера и Юга. В ее рамках сбалансированный характер приобретали взаимные требования сторон. Так, развитым странам Севера предъявлялись претензии в «нерациональности структур производства и потребления», в то время как Юг обвинялся в неспособности выполнить требования по экологической и демографической политике^{^[66]}.

Принятая итоговая формулировка о необходимости изменения нерациональных структур производства и потребления, пересмотра концепций экономического роста» на деле играла против развивающихся стран. Как помним, «рационализация» производства осуществлялась Западом за счет вывода промышленных предприятий в страны Юга, а избавление последних от грязных технологий за счет развития «экологически чистого» сектора увековечивало не только их экономическую, но и политическую зависимость, обусловленную экспортом в них в дополнение к западным технологиям еще и западных институтов.

В. И. Данилов-Данильян, работавший в период подготовки и проведения этой конференции Министром Российской Федерации по окружающей среде и природным ресурсам, свидетельствует, что этот документ «представлял собой попытку развернуть положения Декларации Рио в подробную, всеохватную программу действий на весьма длительную перспективу»^{^[67]}.

В 2000 году в рамках реализации «Повестки...» появились новые приоритеты, объединенные в восемь «Целей развития тысячелетия», из которых, в свою очередь, спустя еще пять лет была выделена и скорректирована в сторону политизации восьмая цель — «Глобальное партнерство в целях развития». Все это мы подробно разберем ниже.

Другие важные документы конференции: Рио-де-Жанейрская декларация по окружающей среде и развитию^{^[68]} [Прил. 1] (по форме аналогичная стокгольмской), Конвенция по биологическому разнообразию, а также Рамочная конвенция ООН по изменению климата (РКИК). Ряд источников отмечают, что принятие Декларации Рио и РКИК было вынужденным ходом, предпринятым взамен не получившего на конференции поддержки проекта Инициативы «Хартии Земли»^{^[69]} [прил. 3], неприкрытые глобалистские устремления которой откровенно напугали даже многих убежденных адептов «устойчивого развития».

Что касается Конвенции по биологическому разнообразию, то принятием этого документа в своих целях воспользовалась упоминавшаяся нами креатура Букингемского дворца — Всемирный фонд дикой природы (WWF) — глобальная НПО, активно популяризующая с помощью этого документа идею борьбы с «антропогенными факторами» «глобального потепления».

Принятие Декларации Рио и РКИК позволило организаторам конференции систематизировать и продвинуть целый блок вопросов, трансформирующих теорию «глобального потепления» в упоминавшуюся нами «плоскость конкретных международных обязательств и планов». В преамбуле РКИК отмечается ее преемственность по отношению к ряду международных документов: уставу и резолюциям ООН по окружающей среде и развитию, по охране глобального климата, а также Венской конвенции 1985 года об охране озонового слоя, Монреальскому протоколу 1987 года по разрушающим его веществам и Декларации министров-участников второй Всемирной климатической конференции (1990 г.)^{^[70]}.

Оба документа необходимо рассматривать в последовательной увязке, ибо в Конвенции более откровенно и фундаментально, с прицелом на будущее, раскрываются наиболее обтекаемые положения декларации.

Начнем с того, что РКИК подразделила страны на три группы, включив в них членов ОЭСР (исключительно), некоторых членов ОЭСР вместе с некоторыми же странами с «переходной экономикой» из бывшего социалистического лагеря, а также развивающиеся страны. Все неоднозначные или двусмысленные положения Конвенции по уже отмеченной нами практике неизменно прикрывались апелляцией к интересам развивающихся стран.

Отметим также, что, в отличие от Стокгольма, в Рио-де-Жанейро упор делался уже не на индивиде («человеке»), а на государствах. «Заботе о людях» отдали должное в принципе 1 и больше к ней практически не возвращались, а «гуманитарная» проблематика была переориентирована на категории «народы», «население», «общины». Это потребовалось для продвижения ряда глобалистских проектов, связанных с предполагаемой реформой ООН и введением в ее структуру новых институтов, обеспечивающих централизованное глобальное управление.

Некоторые из принципов декларации, посвященные увязке терминов «окружающая среда», «развитие» и «устойчивое развитие», мы уже приводили (§ 4.1). В дополнение к этому выделим целый ряд наиболее важных, на наш взгляд, положений данного документа.

Во-первых, декларация формально вновь подтвердила суверенное право государств на разработку собственных природных ресурсов (принцип 2) , но с той же «стокгольмской» оговоркой в принципе 3 о «справедливом удовлетворении потребностей нынешнего и будущих поколений в областях развития и окружающей среды».

Конвенция же внесла уточнение, что, несмотря на суверенитет, «экологические стандарты, применяемые некоторыми странами, могут быть неуместными и необоснованными с точки зрения экономических и социальных издержек для других стран » (преамбула) . Конвенция внятно поощрила глобализацию, внеся в перечень официальных определений понятие «региональной организации экономической интеграции» (ст. 1, п. 6) . Тем самым был запущен механизм подготовки преобразования формулы «суверенитета над природными ресурсами» в предложение о передаче этих ресурсов под централизованный глобальный контроль (§ 9.2).

Во-вторых, принцип 12 декларации закрепил рынок как безальтернативную форму хозяйствования, а принцип 16 , следуя за тезисом отчета Римского клуба, потребовал укоренения правила «за загрязнение плати». В дальнейшем сочетание этих двух факторов составило основу для проекта введения глобальных налогов (§ 9.4).

Конвенция не только увязала меры по реагированию на изменение климата с комплексом мер по социально-экономическому развитию, но и приравняла «право на устойчивое развитие» (включающее рынок) к обязанности «ему содействовать», а также пообещала преференции «сторонам, включенным в приложение I, которые осуществляют процесс перехода к рыночной экономике» (ст. 4, п. 6).

В-третьих, принцип 15 Декларации Рио утвердил правило «предосторожности» (или перестраховки) при отсутствии научно обоснованной информации о степени вреда, который наносится окружающей среде той или иной деятельностью. Конвенция же не только уточнила это положение, но и возвела его в ранг одного из ключевых принципов: «недостаточная научная определенность (то есть недоказанность „глобального потепления". — Авт.) не должна использоваться в качестве причины для отсрочки принятия соответствующих мер» (ст. 3, п. 3).

Провозгласив официальной «конечной целью» своей деятельности «стабилизацию концентраций парниковых газов», не допускающую «опасного антропогенного воздействия на климатическую систему» (ст. 2), конвенция тем самым открыто поддержала программу деиндустриализации, фактически призвав к репрессивным мерам против оппонентов теории «глобального потепления». Смысл ясен — не переубедить, так хотя бы подавить и заставить замолчать не только противников, но и сомневающихся.

Конвенцией был предложен и дополнительный инструмент ускоренного свертывания промышленного производства: поощрение продажи развивающимися странами своих квот по парниковым выбросам развитым, то есть Западу. Нами он уже упоминался в связи с живым интересом, проявленным к этой программе мировыми банковскими империями.

К чему может привести эта мера — видно на примере деградации в 1990-е годы отечественной авиастроительной отрасли, которую тогда почти уничтожили, обвинив в «энергозатратности». В результате Россия подорвала базу собственных НИОКР, а также производственные мощности, заодно попав в транспортную и технологическую зависимость от западных авиастроительных гигантов «Boeing» и «Airbus».

В-четвертых, и здесь декларация прямо пересеклась с «глокализаторской» проблематикой Социнтерна, принцип 22 потребовал передать «важную роль коренному населению и местным общинам в рациональном использовании и улучшении окружающей среды». Апелляция к развивающимся странам, таким образом, была дополнена выполненной в духе «еврорегионализации» апелляцией к этническим и региональным меньшинствам.

Что это, если не развернутый план поощрения сепаратизма под прикрытием экологической проблематики и заботы о климате? Особенно если учесть, что в упоминавшийся нами Федералистский союз европейских национальных меньшинств, являющийся частью структуры Совета Европы, входят национальные меньшинства России, Украины, Казахстана и Грузии.

В-пятых, последний принцип 27 Декларации призвал государства и народы не только к выполнению всех этих установок, но и к «дальнейшему развитию международного права в области устойчивого развития». Тем самым институтам Рамочной конвенции по изменению климата были фактически переданы полномочия для работы в предстоящем до следующей конференции ООН десятилетии.

Не напоминает ли нам этот принцип делегирования полномочий «для работы в промежутках между съездами» функции глобального «Центрального комитета», следящего за чистотой генеральной линии, выраженной «конечной целью»?

Как и следовало ожидать, учредители конвенции немедленно воспользовались предоставленной им возможностью.

«Верховным органом РКИК, собирающимся каждый год для рассмотрения и воплощения предложений <. >, принятия решений по дальнейшей разработке правил РКИК и переговоров по новым обязательствам», стал институт конференций Сторон РКИК (Conferences of the Parties — COP). Конференции Сторон получили полномочия оценивать „общие последствия мер, принятых согласно Конвенции, а также их совокупное воздействие и прогресс, достигнутый в реализации цели Конвенции"» (ст. 7) .

Кроме того, как и всякий уважающий себя «ЦК», РКИК учредила «Политбюро» в виде своего постоянно действующего Секретариата с привычным набором аппаратных функций, позволяющих управлять поведением участников конференций (условного аналога «пленумов ЦК»), — ст. 8.

Первая же Конференция Сторон (COP-1), состоявшаяся в 1995 году в Берлине, ожидаемо, в рамках движения к упомянутой «конечной цели», признала обязательства, наложенные конвенцией на выбросы парниковых газов неадекватными, решив ужесточить их с помощью института специальных тематических протоколов. Наиболее известным из них стал Киотский протокол, принятый COP-3, прошедшей в 1997 году в Японии.

Бурное обсуждение итогов COP-15 (Копенгаген, декабрь 2009 г.) было обусловлено тем, что глобалистский экологический сценарий, в соответствии с которым на этой конференции должна была произойти замена Киотского протокола новым, более выгодным Западу соглашением по парниковым выбросам, на этот раз дал серьезную осечку.

6.5. Что произошло в декабре 2009 года в Копенгагене?

Данный вопрос хронологически относится к завершающей главе 12 последнего раздела III. Но его рассмотрение хотя бы в общих чертах необходимо, чтобы завершить тему институтов, связанных с Рамочной конвенцией ООН по изменению климата, не прерывая ее и не запутывая тем самым читателя.

«Климатический саммит в Копенгагене для XXI века — то же самое, чем были для века XX конференции в Ялте и Потсдаме», — такая характеристика этого мероприятия появилась на сайте «InoPressa.ru» 9 декабря 2009 года в день открытия конференции со ссылкой на немецкую газету «Tageszeitung».

Строго говоря, это утверждение не вполне верное, ибо существует ряд структур, не входящих в рассматриваемую систему институтов, учрежденных Конференцией ООН по окружающей среде и развитию 1992 года. Прежде всего речь идет о Всемирной метеорологической организации, которая является одним из соучредителей Межправительственной группы экспертов по изменению климата (во главе с А. Гором); рядом с МГЭИК действует Комитет по окружающей среде и устойчивому развитию Межпарламентского союза. Распределение фактических ролей между ними следующее. МГЭИК, официально занимающаяся, как помним, «оценками риска глобального изменения климата, вызванного техногенными факторами», на деле, если называть вещи своими именами, осуществляет пропаганду теории глобального потепления с помощью подготовки так называемых «оценочных докладов», о которых мы поговорим в предпоследней главе 7 этого раздела. Комитет МПС же лоббирует выполнение рекомендаций Конференции ООН в Рио-де-Жанейро и концепцию устойчивого развития на парламентском уровне, добиваясь включения соответствующих положений в национальные законодательства.

Совместной инициативой ВМО и ООН является периодический созыв всемирных климатических конференций. Третья такая конференция прошла в Женеве (начало сентября 2009 г.). В том же месяце в Нью-Йорке состоялся Всемирный саммит по проблемам изменения климата (ВСПИК), а несколько раньше (май 2009 г.), в Риме собралось совещание министров энергетики «Группы восьми», представителей стран БРИК и крупных ТНК. По данным из некоторых источников, на этом совещании шла энергичная торговля за баланс между ценами на нефть и масштабом доступа к природным ресурсам. Шла ли речь о России, не сообщалось.

Другие источники указывали на обсуждение римским совещанием темы глобального «углеродного налога» в пользу ООН. Продвижение в этом направлении, как увидим, наметилось в 2010 году, на следующей Конференции Сторон РКИК в Канкуне.

Подготовленное ВСПИК «краткое резюме» являлось квинтэссенцией не подлежащих разглашению будущих решений конференции. На его основе был составлен так называемый «датский текст» — проект итогового документа копенгагенского саммита. Через всемирную аудиторскую компанию PricewaterhouseCoopers LLP «датский текст» был передан правительствам Дании, Великобритании, США и некоторых других «привилегированных» стран, которые ознакомили с ним руководство своих делегаций на копенгагенской конференции^{^[71]}.

По интенсивности и закрытости этой череды крупных международных мероприятий видно, насколько большое значение отводилось конференции в Копенгагене в соответствующих планах и каков был масштаб задействованных для этого ресурсов — организационных и политических. Приведенная информация также дает общее представление о широте и важности для ее организаторов круга обсуждавшихся при подготовке проблем.

Таким образом, утверждение «Tageszeitung» о «ялтинско-потсдамском» значении COP-15 оказалось верным не столько вообще, сколько применительно к конкретной ситуации, сложившейся в Копенгагене, ибо в канун конференции «датский текст» внезапно был предан огласке. Помимо этого, у его авторов, как помним, случилась и другая крупная неприятность — «Климатгейт» с обнародованием переписки британских и американских климатологов сайтом «WikiLeaks».

Выяснилось, что «датский текст» предлагал передать контроль над средствами для оказания бедным странам помощи в сокращении парниковых выбросов не ООН, а международным финансовым институтам. Деньги предполагалось выделять только на условиях следования определенным стратегиям сокращения выбросов, то есть планам деиндустриализации. Кроме того, планировалось предоставить наиболее развитым членам ОЭСР вдвое большие квоты парниковых выбросов на душу населения по сравнению с развивающимися странами^{^[72]}.

Понятно, что интерес здесь, как уже отмечалось, был двоякий — коммерческий (торговля квотами) и политический, в том числе глобально-управленческие амбиции мировых банкиров, которыми объяснялась беспрецедентная активизация глобальных НПО, экологических движений и фондов и т. д. Но маски тем не менее оказались сброшенными, и разразился крупный международный скандал.

132 развивающиеся страны, о защите интересов которых, если верить создателям РКИК, они так пекутся, в том числе входящие в «Группу 77» (G77), выступили с совместным протестом и предрекли конференции неминуемый провал. Китай, противопоставивший «датскому тексту» собственный «китайский текст», в качестве условия для присоединения к соглашению потребовал от развитых стран G7 — «Группы семи» (без России) превентивного сокращения парниковых выбросов на 40 процентов. Следом ряд предложений, увязывающих подписание глобального климатического соглашения с позицией не только «семерки», но и БРИК, выдвинула и Москва.

Иначе говоря, Россией, Китаем, а также Индией и другими развивающимися странами в кратчайшие сроки был создан многоступенчатый блокирующий механизм, препятствующий попыткам авторов «датского текста» сохранить и укрепить свои односторонние преимущества.

Ситуация зашла в тупик, в котором находится и по сей день, несмотря на многочисленные бравурные реляции по поводу «обнадеживающих» итогов СОР-16 в Канкуне (декабрь 2010 г.). По части заключения нового соглашения, заменяющего Киотский протокол, ее участники не продвинулись ни на шаг. Таким образом, налицо еще одно подтверждение ранее высказанного предположения о том, что сопротивление разыгрывающемуся на наших глазах глобалистскому сценарию отнюдь не бесполезно.

6.6. Комиссии по устойчивому развитию и глобальному управлению. Инициатива «Хартии Земли»

Помимо Рамочной конвенции ООН по изменению климата, в самом Рио-де-Жанейро и по итогам этой конференции был сформирован целый пул глобальных институтов, призванных обеспечить проведение в жизнь упомянутых обязательств и планов. Само собой разумеется, что строительство их осуществлялось отнюдь не экспромтом. Другое дело, что в силу текущих причин менялась тактика конкретных шагов по реализации «глобального плана». Поэтому в генеральную линию, ни разу не поколебавшуюся в отношении конечных задач, периодически вносились ситуативные коррективы.

Следующий важный момент: все эти институты между собой связывались не только идеологическими установками «устойчивого развития», но и определенным организационным фундаментом.

Если говорить о наиболее важных институтах, отвечающих за центральные участки, то создателями «глобального плана» был разработан и активно применялся такой прием, как обеспечение их преемственности. Римский клуб плавно «перетек» в Комиссию по глобальному управлению и сотрудничеству, а та — в Комиссию по глобализации. При этом ни один из предшествующих институтов официально своего существования не прекращал, вследствие чего чрезмерно размножилось количество разных организаций с различными названиями и практически полностью совпадающими функциями. По нашему мнению, это один из «наперсточных» приемов, позволяющих максимально запутать и осложнить исследовательскую работу по данной проблематике, расчистив таким образом поле для многочисленных конспирологических спекуляций.

Итак, первым преемником еще существовавшего на тот момент Римского клуба, наряду с Будапештским клубом, призванным распространить идеи «глобального плана» в Восточной и Юго-Восточной Европе, стала Комиссия ООН по устойчивому развитию — межправительственный орган, созданный в декабре 1992 года по решению Конференции в Рио-де-Жанейро. Официально заявленная цель комиссии — анализ и контроль над осуществлением «Повестки дня на XXI век» на уровне ООН. На следующей такой конференции — Всемирном саммите по устойчивому развитию в Йоханнесбурге (2002 г.) — комиссия была наделена полномочиями по политическому руководству реализацией принятого на нем Плана выполнения решений^{^[73]}.

Комиссия ООН по устойчивому развитию состоит из представителей 53 государств, избираемых сроком на три года с правом пролонгации. Формируется она Экономическим и социальным советом ООН на ротационной основе, ежегодно обновляясь на треть.

Принцип формирования — региональный. Наибольшее представительство — по тринадцать членов — имеют Запад (Западная Европа и Северная Америка) и Африка; одиннадцать членов у Азии, десять — у региона Латинской Америки и Карибского бассейна. Восточная Европа, к которой отнесена Россия, имеет всего шесть представителей. Представляя себе соответствующий политический расклад, легко прийти к выводу о том, что в составе комиссии всякий раз складывается неизменно гарантированное проамериканское «агрессивно-послушное большинство».

Основные функции комиссии по устойчивому развитию с самого начала увязывались с начавшей активно разрабатываться после распада Советского Союза темой реформирования ООН. Первый проект такой реформы носил всеобъемлющий характер и затрагивал практически всю структуру организации, в центр которой предполагалось поставить новый высший экономический орган — Совет экономической безопасности (СЭБ).

Несколько забегая вперед, отметим, что этот проект наделял СЭБ рядом серьезных полномочий. Несмотря на официально провозглашенную юридическую необязательность его решений, предполагалось, что совет возглавит «политическое руководство» процессом формирования международного консенсуса в экономической, социальной и экологической областях. СЭБ, разумеется, не являлся готовым проектом «мирового правительства» в чистом виде, но четко указывал бы вектор движения именно в этом направлении^{^[74]}.

Имелось в виду, что до появления этого нового института Комиссии ООН по устойчивому развитию будет отведена роль «общего координирующего органа в сфере устойчивого развития». Далее, в процессе самой реформы ООН, частью которой являлось создание СЭБ, комиссии отводилась бы задача «подготовить почву» для деятельности этого совета. По сути, на данном этапе Комиссия по устойчивому развитию функционировала в паллиативном режиме «временно исполняющей обязанности» СЭБ.

В центр внимания и деятельности комиссии был официально поставлен «учет взаимосвязанности экономических, социальных и экологических компонентов устойчивого развития, а также потребности обеспечения сотрудничества на разных уровнях»^{^[75]}.

На завершающем этапе, с выходом совета «на проектную мощность», комиссию предполагалось превратить в его ключевой информационно-аналитический центр^{^[76]}. Но после отказа от проекта СЭБ функциональное обеспечение деятельности Комиссии ООН по устойчивому развитию потребовало корректив. Внести их мог только документ, принятый форумом, аналогичным по своему статусу Конференции в Рио-де-Жанейро. Именно поэтому пришлось ждать Всемирного саммита по устойчивому развитию в Йоханнесбурге.

Комиссия по устойчивому развитию имеет уже упоминавшуюся нами в связи с Копенгагенской декларацией 1995 года [Прил. 2] вторую редакцию Многолетней программы работы на 2003–2017 годы. В нее включены тематические проблемы, затрагивающие абсолютно все аспекты «устойчивого развития» — «пресную воду, энергетику, транспорт и окружающую среду, лес, Мировой океан». Перечень рассматриваемых при этом межсекторальных вопросов от темы к теме не изменяется:

«Искоренение нищеты; изменение неустойчивых моделей потребления и производства; охрана и рациональное использование природной ресурсной базы экономического и социального развития; устойчивое развитие в условиях глобализации в мире; здравоохранение и устойчивое развитие; устойчивое развитие малых островных развивающихся государств; устойчивое развитие для Африки; другие региональные инициативы; средства осуществления; институциональные рамки устойчивого развития; равенство полов и образование»^{^[77]} (курс. — Авт.).

Подобное широкое толкование «устойчивого развития» всегда использовалось и используется для идеологического и информационно-пропагандистского прикрытия вмешательства глобализаторов во внутренние дела суверенных государств.

Среди заявленных задач комиссии особое внимание привлекает «изменение существующих структур потребления и производства». Это является шагом к практической реализации упомянутого принципа 8 Декларации Рио — о необходимости «ограничения и ликвидации» государствами «нежизнеспособных моделей производства и потребления» и «поощрения соответствующей демографической политики».

Во-вторых, в Рио-де-Жанейро политический мандат получил созданный в 1991 году, за год до этой Конференции, Глобальный экологический фонд (ГЭФ), исполнительными агентствами которого являются Всемирный банк (ВБ), ЮНЕП и ПРООН. Первая из заявленных целей ГЭФ предполагает «защиту глобальной окружающей среды»; вторая выглядит конкретнее, предлагая «достижение глобальных выгод окружающей среды» через финансирование программ и проектов в четырех основных направлениях: биоразнообразие, изменение климата, международные воды, истощение озонового слоя, а также в некоторых дополнительных сферах^{^[78]}. Для обеспечения такого финансирования был привлечен Всемирный банк.

В-третьих, развитие на Конференции в Рио получил еще один институциональный проект — так называемая «Глобальная экологическая схема» (ГЭС), замысел которой был привязан к первоначальному варианту реформирования ООН, центральным звеном которого рассматривалось создание в ее структуре СЭБ. Поэтому рассматривать ГЭС нам придется несколько позже (§ 9.4) в увязке с другими, в том числе современными направлениями, содержащимися в проектах изменения структуры руководящих органов ООН.

В-четвертых, и это главное, — была создана Комиссия по глобальному управлению и сотрудничеству, многократно упомянутая в связи с докладом «Наше глобальное соседство» и ставшая фактическим преемником Римского клуба за пределами ООН.

Итак, зафиксируем: Комиссия ООН по устойчивому развитию и Комиссия по глобальному управлению образовали тандем, призванный обеспечить внедрение идей и институтов «устойчивого развития» как в системе ООН, так и за ее пределами, где точкой опоры авторов этого проекта стал подготовленный к выполнению этой миссии Социнтерн.

Подобно Римскому клубу и в отличие от Комиссии ООН по устойчивому развитию, Комиссия по глобальному управлению и сотрудничеству формально была сформирована не на межправительственной, а на персональной основе. В ее состав вошли 28 крупных фигур мировой политики. Наиболее известны из них в России И. Карлссон, М. Стронг, Ж. Делор, Я. Пронк, лорд Ф. Джадд, И. Динстбир и другие. Единственным представителем Российской Федерации, оказавшейся после распада Советского Союза в глубоком кризисе, стал Чрезвычайный и Полномочный Посол Ю. М. Воронцов.

Деятельность комиссии преимущественно связана с разработкой, обнародованием и пропагандой доклада «Наше глобальное соседство», осуществившим адаптацию конвергентных идей Римского клуба к постсоветской реальности, а также поиск путей их практической реализации в новых исторических условиях. Подробному освещению и анализу этого доклада будет посвящена начальная часть следующего раздела III (глава 9). Поэтому здесь мы ограничимся лишь организационными вопросами, связанными с формированием комиссии, а также основным политическим принципом ее работы и вытекающими из него задачами.

Создание и деятельность Комиссии по глобальному управлению явились логическим продолжением сложившейся еще в 1970-х годах практики глобально-управленческого взаимодействия ООН и Социнтерна. Ее организационным фундаментом стало объединение упоминавшихся нами «независимых» комиссий Брандта и Ньерере, Брунтланд, Пальме. Таким образом, мы выполняем обещание, данное нами при рассмотрении деятельности этих комиссий, а именно: показать, в какой именно точке они сольются. Этой «точкой» является Комиссия по глобальному управлению и сотрудничеству.

У истоков комиссии стоял президент Социнтерна В. Брандт. Возглавивший ее в качестве сопредседателя И. Карлссон — лидер шведских социал-демократов, неоднократно становившийся премьер-министром своей страны, одновременно являлся вице-президентом этого интернационала. Именно ему руководством Соц-интерна было поручено подготовить доклад «Наше глобальное соседство», в который и были включены разработанные в 1992 году Институтом международной экономики (США) и Фондом Карнеги предложения по созданию внутри ООН СЭБ (Совет экономической безопасности)^{^[79]}.

Перед Комиссией по глобальному управлению ставилась задача (sic!) «оценки адекватности структурной организации мира и подготовки рекомендаций по ее реконструкции»300. Иначе говоря, «структуру мира» предлагалось признать «неадекватной» и переделать.

Пик деятельности комиссии пришелся на первую половину 1990-х годов и был связан, как мы уже отмечали, с подготовкой доклада «Наше глобальное соседство». Выдвинутая им комплексная программа преобразования мирового порядка на упомянутых началах мультикультурализма, однако, забуксовала. Вслед за отказом Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро принять Инициативу «Хартии Земли» [Прил. 3] провалился и проект реформирования ООН с созданием СЭБ.

Вне зависимости от того, по каким причинам это случилось, можно говорить о целой серии зафиксированных нами фактов отмены или откладывания глобализаторами своих планов. Еще до отказа от СЭБ, как помним, не состоялся Совет ООН по экологии, а уже после этого, в 2010 году, на СОР-15 в Копенгагене произошел оглушительный провал обновленной редакции Киотского протокола по ограничению парниковых выбросов.

Во второй половине 1990-х годов активность комиссии начала снижаться. Во многом это было обусловлено тем, что уже к 1997-1998 годам в рамках «глобального плана» сформировался новый проект, связанный с проведением в 2000 году комплекса мероприятий, объединенных Саммитом тысячелетия. Фактически Комиссия по глобальному управлению бездействовала с 1997 года, с тех пор, как глобализаторам после ряда дополнительных мероприятий удалось, пусть и временно, вывести из тупика процесс продвижения и принятия Инициативы «Хартии Земли», поставив его на организационные «рельсы», с рассматриваемой комиссией не связанные.

Процедура подписания «Хартии» была открыта в марте 2000 года, в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже, незадолго до Саммита тысячелетия. «Хартия» фактически провозглашает себя некоей глобальной конституцией — системой норм, требующих «фундаментальных перемен в системе ценностей, институтах ». Среди этих норм и перемен находится создание «устойчивого образа жизни на всех уровнях: локальном, национальном, региональном и глобальном», а также «нового устойчивого глобального общества »^{^[80]}, основными ценностями которого названы как будто списанные у С. Манна демократия, права человека и меньшинств, а также рыночная экономика [Прил. 3].

Официально Инициатива «Хартии Земли» была выдвинута двумя деятелями — генеральным секретарем Конференции ООН в Рио-де-Жанейро М. Стронгом и президентом Международного Зеленого креста М. С. Горбачевым. Разумеется, мы не настолько наивны, чтобы не понимать, что их обращение к мировой общественности являлось лишь способом обнародования ряда решений, принятых вдалеке от теле- и радиостудий.

Чтобы приоткрыть карты, требуется небольшое отступление. Очень характерной, если не сказать знаковой, явилась поддержка этого глобалистского манифеста правительством Нидерландов. У этой поддержки имеется своя предыстория.

Нидерланды, а также другие страны Бенилюкса — Бельгия и Люксембург, исторически служат своеобразным плацдармом британских, а после Второй мировой войны — и в целом англосаксонских интересов в континентальной части Европы. В Нидерландах, как мы уже отмечали, функционирует местный Институт международных отношений — филиал Королевского института международных отношений («Chatem House») в Лондоне. Показательно, что именно представитель голландской королевской семьи — упоминавшийся в § 5.4 принц-консорт Бернгард Голландский (фон Липпе-Бистерфельд) стал первым директором Бильдербергского клуба, который объединил англосаксонские элиты с континентально-европейскими.

Не чужды эти страны и Германии; идеологи нацизма, например, причисляли голландцев, наряду с бельгийцами и скандинавами, к высшей, нордической расе. Таким образом, Нидерланды являются своего рода узлом, в котором сходятся и переплетаются интересы всей западной цивилизации, особенно ее протестантской части, и выполняют определенную общеевропейскую, а возможно, и глобальную миссию. Именно поэтому имеются достаточные основания рассматривать поддержку Инициативы «Хартии Земли» правительством Нидерландов как свидетельство причастности к ее появлению не только глобальной элиты в целом, но и правительств Великобритании, США и Германии, а также с учетом горбачевского «следа» — и сторонников «перестройки» из бывшего советского руководства.

Инициатива «Хартии Земли» включает не только идеологический манифест, но и документально оформленную Организационную структуру, в которую входят комиссия «Хартии», Руководящий комитет и Международный секретариат, размещенные в Коста-Рике, а также сеть координационных советов и партнерских организаций и «тысячи отдельных лиц»^{^[81]}.

Перед нами — модель многоуровневой сетевой системы транснациональных и трансграничных горизонтальных связей, взаимодействующих в обход правительств, с управляющими центрами, которые контролируются Западом^{^[82]}. Стало быть, помимо широко рекламируемой «демократической» системы горизонталей, в проекте «Хартии Земли» существует еще и незримая авторитарная вертикаль.

Возьмем на себя смелость утверждать, что именно она и составляет ее основной смысл.

Рис. 5. Модель «глобального гражданского общества»

Управляющие центры системы горизонталей занимаются вовлечением в свои сети и в целом в «Хартию» любых институтов и других субъектов, невзирая на их национальную или государственную принадлежность или на отсутствие таковой, стремясь объединить их в некое «глобальное гражданское общество». Как именно это проделывается, можно видеть на примере присоединения к «Хартии» в 2001 году Государственного совета (Парламента) Республики Татарстан. «Еврорегионалистский» или, если угодно, сепаратистский подтекст этого шага, на наш взгляд, очевиден. Следовательно, главное, чем угрожает эта глобальная, а точнее глобалистская, инициатива России и другим многонациональным или просто крупным странам, — это размывание и расползание их государственных суверенитетов, конфедерализация и последующий распад по сценарию СССР, Югославии, Чехословакии и т. д.

Где отыскиваются корни этого плана? Мы уже упоминали о «консервативно-революционных» разработках Г. Уэллса и полковника Хауса, составивших фундамент нацизма, соединение которого с троцкзимом, в свою очередь, выводит наш анализ на фашизм и нацизм, «синархизм», неоконсервативный диспенсациализм и другие крайне правые идейно-политические конструкции.

Сопоставив «Хартию» с документами Римского клуба, мы легко убедимся в том, что целенаправленная дискредитация национально-государственных институтов как якобы безответственных, неспособных к совершенствованию, не обладающих суверенной компетенцией решения внутренних задач ввиду определяющего значения внешних факторов клубом осуществлялась уже давно. В рамках этих разработок, в частности, предлагалось:

— создать «систему связанных, пусть и отстоящих друг от друга географически центров принятия решений, действующих на всех уровнях человеческой организации» (А. Печчеи, 1969 г.), которой, собственно, «Хартия Земли» и является;

— «преобразовать существующие институты в „горизонтальные агентства“ корпоративного, национального и регионального уровней» (Э. Ласло, 1977 г.), то есть в управляющие центры организационной структуры «Хартии»;

— «сформировать глобальное управление, основанное: идеологически — на передаче международных функций наднациональным неправительственным органам, а организационно — на системе координационных институтов, действующих от имени народов, а не элит и бюрократий» (А. Кинг, Б. Шнайдер, 1990 г.)^{^[83]}.

Ясно, что последнее составляет конечный замысел «Хартии».

Ну что, будем и дальше, вслед за Горбачевым, убеждать себя и окружающих, что глобализация и размывание суверенитетов — процесс, который пошел сам собой?

6.7 Комиссия по глобализации. Горбачев и «мировая религия»

С приближением очередной конференции ООН по окружающей среде и развитию — Всемирного саммита в Йоханнесбурге — потребовалось адаптировать к его будущим решениям всю структуру глобальных институтов и, следовательно, отыскать замену явно «сдувшейся» с провалом проекта СЭБ Комиссии по глобальному управлению.

После Саммита тысячелетия, в 2001 году, на ее месте была создана другая комиссия — по глобализации. Поскольку инициаторы «Хартии Земли» к тому времени уже заручились поддержкой ООН, то новая комиссия с самого начала стала инструментом ее практической реализации за пределами Организации, установив для этого тесное взаимодействие с Комиссией по «Хартии Земли», а также ее руководящими органами.

В заявлении учредительной конференции Комиссии по глобализации (декабрь 2001 г.), опубликованном рупором глобальной олигархии — деловой британской газетой «Financial Times», говорилось, что целью комиссии является «привлечение лидеров из всех секторов общества для обсуждения и кооперативных действий, направленных на конструктивную реформу конкретных аспектов глобализационного процесса»305.

Внешне это выглядит как все та же «демократическая» горизонталь и такая же дополняющая, а точнее, составляющая ее стержень вертикаль. Ибо организационный центр комиссии находится в Международном «Горбачев-фонде», в рамках которого функционируют два форума, сформированных с интервалом в восемь лет, имеющих статус общественных организаций и причастных к созданию комиссии и ее работе.

Первый из них — Форум «Состояние мира» со штаб-квартирой в Сан-Франциско, созданный в 1995 году Горбачевым при поддержке Дж. Буша-ст., М. Тэтчер, Дж. Картера и других бывших мировых лидеров.

Создание Комиссии по глобализации, рассматривавшейся «представительным международным институтом», призванным организовать «многосторонний диалог и конкретные действия», было инициировано именно этим форумом, приуроченным к Саммиту тысячелетия и прошедшим в Нью-Йорке.

Изданный с участием «Горбачев-фонда» энциклопедический словарь «Глобалистика» приводит о Форуме «Состояние мира» следующую информацию:

«[Форум] стремится привлечь лидеров гражданского общества, правительственных кругов и бизнес-элиты повсюду в мире к поискам ответов на критические глобальные вызовы, содействовать формированию новых подходов, необходимых для эффективного управления глобальной системой. Свою цель [форум] видит в создании „глобальной сети лидерства", которая стимулировала бы конкретные действия в различных странах и секторах общества и тем самым способствовала трансформации мира в направлении „устойчивой цивилизации". Обсуждению этих идей было посвящено несколько сессий форума, состоявшихся в 1995—

2000 годах; участие в них приняли многие видные общественные деятели, ученые, политики и бизнесмены из разных стран »306 (курс. — Авт.).

Как продукт этого форума, Комиссия по глобализации, следовательно, занята интеграцией «гражданского общества, правительственных кругов и бизнес-элиты» в систему «эффективного» глобального управления, которая призвана трансформировать мир, преобразовав существующую цивилизацию в некую иную — «устойчивую». Строительство такой цивилизации, основанной на глобалистских принципах «устойчивого развития», как помним, включает деиндустриализацию, сокращение населения и глобализацию контроля над природными ресурсами.

Тренд понятен. Если так и не состоявшийся СЭБ, план создания которого был заявлен Комиссией по глобальному управлению, указывал путь в направлении формирования централизованного «мирового правительства» в структуре ООН (или хотя бы его подобия), то Комиссия по глобализации, по сути, предложила вывести такое «правительство» за рамки Организации, преобразовав его в трансграничный сплав влиятельных политиков с лидерами различных секторов гражданского общества, в который заодно вовлекались бы органы государственной власти различных стран. Это открытый план не «жесткого», как в случае с СЭБ, а «мягкого» лишения государств их суверенитета, контроль над которым плавно перетекал бы в показанные на рис. 5 управляющие центры, а за ними и в соответствующую иерархическую вертикаль трансграничной сети.

По сути, перед нами институциональная модель «Хартии Земли».

В организационном плане Комиссия по глобализации получила двухступенчатую структуру, включающую 30 членов координационного совета и директората, а также сто влиятельных мировых лидеров (Совет мудрецов).

В число этих лидеров, наряду с поддержавшими Горбачева англосаксонскими политиками, вошли европейские, азиатские и латиноамериканские политические деятели, а также отставные государственные деятели Запада из Совета взаимодействия, созданного в 1983 году по инициативе бывшего федерального канцлера ФРГ Г. Шмидта.

Сам факт создания такого Совета задолго до распада СССР и даже до прихода Горбачева к власти показывает, насколько долгосрочными были эти планы, в которые будущий «ликвидатор» компартии и Советского государства был явно и глубоко вовлечен.

Второй структурой, образующей организационный центр комиссии, является Форум мировой политики, опять-таки тесно связанный с «Горбачев-фондом», созданный на учредительной конференции, состоявшейся в конце мая 2003 года в Турине (Италия).

Здесь к мотивам «Хартии Земли» начинают примешиваться некие новые тенденции.

Обратим внимание, что на этот же 2003 год приходится принятие второй Многолетней программы работы Комиссии ООН по устойчивому развитию. Перемены внутри и вне ООН, с одной стороны, явно координировались, а с другой — открывали некий новый этап эволюции глобальных структур, связанный с выделением глобального политического управления из глобального экономического, которое оформилось в 2000–2002 годах на всемирных саммитах в Нью-Йорке и Йоханнесбурге.

Президентом Форума мировой политики опять-таки стал Горбачев, а вице-президентами — Ф. Коссига и Э. Гиго (Италия), Т. Кайфу (Япония), Э. Кордозо (Бразилия). В структуре Комиссии по глобализации появился постоянный секретариат, размещенный в Турине.

Источники сообщают только о двух ежегодных конференциях Комиссии по глобализации — в декабре 2002 года в Мехико и в июне 2003 года в Брюсселе. На брюссельском саммите, прошедшем через три недели после учредительной конференции Форума мировой политики, большинство представленных на ней участников Форума «Состояние мира» были кооптированы в состав Комиссии по глобализации.

Иначе говоря, вроде бы те же «мудрецы», только «вид сбоку».

Те же, да не совсем!

Вновь обратимся к энциклопедическому словарю «Горбачев-фонда» и продолжим распутывать нагроможденное им переплетение фактов, мыслей, идей, а порой и откровенного словоблудия, явно преследующего цель максимально запутать и отвратить от дальнейшей работы любого исследователя.

«Форум мировой политики основан по инициативе

М. С. Горбачева как место встреч и взаимодействия известных политиков, ученых, священнослужителей, представителей литературы и искусства, озабоченных положением в мире и необходимостью более целостного, стратегического видения глобальных проблем современности .

Миссия форума состоит в продвижении конструктивного, свободного от идеологических и религиозных пристрастий диалога по главным проблемам современной мировой политики с участием авторитетных политических и общественных деятелей, представляющих различные континенты, конфессии и культуры. В центре внимания находятся методы и способы управления процессами глобализации, повышения эффективности международных институтов, поиски выхода из кризиса мировой политики»307 (курс. — Авт.).

Так вот в чем дело! Если Форум «Состояние мира» ограничивался формированием организационного фундамента Комиссии по глобализации, поставив целью вовлечь в «систему глобального управления» представителей «гражданского общества», правительств и частного сектора, то Форум мировой политики уже предпринимал попытку распространить влияние комиссии на «священнослужителей, представителей литературы и искусства». За этим явно маячило стремление заложить квазирелигиозную и квазикультурную основу для дальнейшего продолжения секуляризации общественной жизни, а следовательно, и для окончательного преодоления определяемых конфессиональной принадлежностью проектных особенностей различных цивилизаций.

Дьявол, как известно, большой путаник, стремящийся все поставить с ног на голову. И скрывается он, как правило, именно в таких деталях. Поэтому сделаем краткий исторический экскурс и вспомним о той борьбе в сфере культуры и искусства, которая была навязана Западом Советской власти в послевоенные годы на «внутреннем фронте». За этой борьбой стояли конкретные подрывные и разрушительные по отношению к нашей стране планы. Напомним, что в годы «перестройки», а также в настоящее время противодействие советского руководства во главе с И. В. Сталиным этим планам предъявлялось и предъявляется Советской власти в качестве одного из главных исторических обвинений.

Разумеется, в подтверждение этого тезиса обратимся к документам.

«Сов. секретно

Только для тов. Иванова

(то есть для И. В. Сталина. — Авт. )

ИНФОРМАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ

В ходе тайной войны ЦРУ США против Советского Союза разработан план использования литературы, художественных произведений, музыкальных произведений для подрыва советского социалистического строя и реставрации капитализма в СССР.

Разработаны основные приемы:

1. Изображать строителей коммунизма в жалкой, карикатурной форме. Высмеивать положительного героя, пропагандировать низкопоклонство перед иностранщиной, всячески восхвалять космополитизм.

2. В репертуарах театров вытеснять советские пьесы зарубежными, пропагандирующими буржуазную мораль и капиталистический образ жизни.

3. В музыке и произведениях художников пропагандировать формалистические направления и абстрактную живопись.

А. Джуга

Из стенограммы встречи И. В. Сталина с творческой интеллигенцией:

СТАЛИН: Когда-то Петр I прорубил окно в Европу. Но после 1917 года империалисты основательно заколотили его и долгое время, боясь распространения социализма на их страны, перед Великой Отечественной войной представляли нас миру посредством своих радио, кино, газет и журналов как каких-то северных варваров — убийц с окровавленным ножом в зубах.

Наших же людей изображали одетыми в лапти, в рубахах, подпоясанными веревкой и распивающими водку из самовара.

И вдруг отсталая „лапотная" Россия, эти пещерные люди-недочеловеки, как нас изображала мировая буржуазия, разгромили наголову две могущественные силы в мире — фашистскую Германию и империалистическую Японию, перед которыми в страхе трепетал весь мир.

Сегодня мир хочет знать, что же это за люди, совершившие такой великий подвиг, спасший человечество.

А спасли человечество простые советские люди, которые без шума и треска, в труднейших условиях осуществили индустриализацию, провели коллективизацию, коренным образом укрепили обороноспособность страны и ценою своих жизней, во главе с коммунистами, разгромили врага »^{^[84]}.

Разве нам, пережившим «перестройку» и «реформы», не знакомы эти низкопробные приемы, унижающие историю нашей страны, ее граждан и руководителей?

Что, не высмеивали положительного героя и не внушали, что быть положительным не то чтобы плохо, а «немодно», а модно потреблять без меры да вести распущенный образ жизни, прожигая время в свое удовольствие? Репертуары в театрах разве не меняли и свое наследие неужели не унижали, пропагандируя иностранщину, а вместе с ней и космополитизм — под лозунгом воспитания «граждан мира» и «цивилизованных потребителей»? Героическое из искусства не изгоняли, подменяя его пошлой бытовухой? Над идеалами не глумились? Поколение «толкачей», отражением которого в позднем советском кинематографе стала знаменитая «Прохиндиада, или Бег на месте» с А. А. Калягиным в главной роли Любомудрова, не вырастили?

Понимаем теперь, чьими разработками пользовался Горбачев и какие идеи были заложены им в основу Форума мировой политики?

Выделим и подчеркнем, что интеграцию различных конфессий предполагалось осуществить на условиях «свободы от религиозных пристрастий». В переводе с горбачевского новояза это означало две вещи: фактическое ограничение деятельности традиционных мировых религий и полное снятие тормозов в распространении агрессивного сектантства, в том числе тоталитарного. Из глубин этого «неовавилонского» смешения, по-видимому, предполагалось появление, а затем и официальная постановка на идеологическое вооружение пресловутой «новой мировой религии» — постхристианской и постисламской, секулярной и унифицирующей, запросто переступающей через все возможные духовные, моральные и нравственные запреты.

Всевышнего в такой религии замещает гностический «Великий архитектор Вселенной», которому поклоняются в регулярном масонстве.

Чтобы конкретизировать параметры этой откровенной ереси, продвигаемой с участием бывшего генсека бывшей КПСС, вновь обратимся к окружающим его «путаникам» из энциклопедии «Глобалистика».

«БАХАИ ВЕРА — глобалистская религия, принципы которой выражают ее основную цель — глобальное объединение человечества. Основана персидским пророком Мирзой Хусейном Али, принявшим религиозное имя Бахаулла, что означает «Слава Божья». Бахаулла родился в Иране в 1817 году. В молодости он стал последователем учения Баби, ожидавшего пришествия пророка, который даст людям новое откровение. Зародившаяся в Иране в 1844 году религиозная секта бабидов была вскоре запрещена властями. Ее глава Баб (по-арабски: „врата"), объявивший себя предтечей грядущего пророка, был казнен в 1850 году. После гибели Баба Бахаулла стал лидером бабидов, а в 1863 году объявил, что он и является обещанным посланником Бога.

Основатель новой религии, получившей название Вера Бахаи, проповедовал свое учение в течение последующих 29 лет, проведенных им в ссылке. После смерти Бахауллы в 1892 году и согласно его завещанию движение бахаистов возглавил его сын Абдул-Баха („Слуга Славы"), а затем внук Абдул-Баха Шоги Эфенди. В 1963 году руководство общиной Бахаи перешло ко Всемирному Дому Справедливости, первый состав которого был избран ее представителями.

Согласно учению Бахауллы, глобальное объединение человечества невозможно без духовного возрождения и сплочения людей под сенью единой веры В политической сфере необходимо создание всемирной федерации и международного трибунала, представляющего интересы всех народов и поддерживающих всеобщий мир . В области культуры необходимо принятие единого международного языка . Наконец, на экзистенциальном уровне каждый индивидуум должен сам искать истину и преодолевать предрассудки, ведущие к конфликтам (ну чистое масонство! — Авт.).

Организационная структура религии Бахаи построена по принципу демократического централизма. Члены местных общин, достигшие 21 года, ежегодно выбирают Местное Духовное Собрание. Оно состоит из девяти человек („девять неизвестных" — ключевое звено и исходный пункт мифологии ордена тамплиеров. — Авт.), которым вверено руководство делами общины. Делегаты от Местных Духовных Собраний раз в год избирают девять членов Национального Духовного Собрания. Каждые пять лет члены Национальных Духовных Собраний всех стран выбирают очередной состав Всемирного Дома Справедливости, расположенного в городе Хайфа, Израиль, являющегося верховным законодательным и административным органом религии. Он состоит из девяти человек, которые принимают решения на основе консенсуса или, если таковой не достигнут, простым большинством голосов.

Количество приверженцев Веры Бахаи во всем мире составляет более 5 млн человек. Местные общины сформированы в 233 странах и автономных территориях и включают представителей 2112 расовых, этнических и племенных групп»309 (курс. — Авт.).

Рассмотрение политических аспектов этого учения из-за предельной ясности написанного много места не займет.

Во-первых, кому-то потребовалось реанимировать и возродить практически прекратившую существование много лет назад секту. Причем проделано это было в том самом 1963 году, в котором начались первые телодвижения по созданию Римского клуба. Подробности не разглашаются и скрываются за нарочито скромной формулировкой «руководство перешло к ». Для чего, чьим решением и каким именно образом оно перешло — пешком, на ослике или звездолете, видимо, не наше дело.

То, что эта дата приурочена к столетию объявления себя Бахауллой «посланником Бога», оставляет больше вопросов, чем ответов, ибо становится еще и не вполне понятным, что является первичным — проект Римского клуба или эта дата. А может быть, вторично и то и другое. С чего тогда по-настоящему все началось?

Во-вторых, в отличие от стыдливо замалчивающих свои планы горбачевцев, бахаистами четко и недвусмысленно заявлены конечные цели глобальной «перестройки». Среди них — внедрение единой мировой религии, глобальных институтов, культуры и «единого» международного языка. Суд, кстати, уже создан — в 1998 году, в соответствии с Римским статутом Международного суда. В 2002 году он начал действовать.

В-третьих, привязка центральной организационной структуры секты к Израилю указывает на активное участие в этом проекте американских неоконсерваторов, то есть диспенсациалистов («христианских сионистов»), чья идейная платформа представляет собой гремучую смесь троцкизма, протестантского сектантского традиционализма и либертарианства. После арабо-израильской «шестидневной войны» (1967 г.) эсхатология диспенсациализма была воспринята частью руководства Израиля. Она исходит из необходимости приблизить второе пришествие Спасителя с помощью обустройства и обеспечения безопасности этой страны как «Земли Обетованной», где оно, по представлениям неоконсерваторов, и должно состояться. Геополитическая доктрина этого течения включает представления о неделимости Иерусалима и воплощается в деятельности близких к ним современных израильско-американских институтов — Американо-израильского комитета по общественным связям (AIPAC), Еврейского института проблем национальной безопасности (JINSA).

Это многое проясняет. В том числе и то, зачем Израилю потребовалось содержать в Хайфе отстроенный с подчеркнутой роскошью комплекс, включающий усыпальницу Баба и штаб-квартиру этой вызывающей множество вопросов «глобалистской религии».

В-четвертых, обратим внимание на следующую информацию, размещенную на официальном сайте «Вера бахаи в России»:

Международное сообщество бахаи — название НПО, которая представляет всемирную общину бахаи при ООН. Оно зарегистрировано с консультативным статусом при Департаменте информации, Экономическом и социальном совете и Детском фонде (ЮНИСЕФ), а также имеет рабочие отношения с Программой ООН по здравоохранению, Программой по защите окружающей среды (ЮНЕП), Фондом для развития женщин (ЮНИФЕМ) и др.

Работа Международного сообщества бахаи сосредоточена на таких направлениях, как социально-экономическое развитие общества, права человека, повышение статуса женщин и нравственное образование»^{^[85]}.

Не забудем и выдвинутую бахаистами дилемму будущего, более походящую не на выбор, а на категорический императив И. Канта:

«Перед обитателями Земли стоит выбор: будут ли мир и единство достигнуты лишь после немыслимых ужасов, низвергнутых на человечество из-за его упрямой приверженности старым стереотипам поведения, или он воцарится сегодня как следствие выражения всеобщей воли»^{^[86]} (курс. — Авт.).

Мало того, что здесь в конспективном изложении представлена практически вся глобалистская программа, так еще и указан статус этой секты в ООН, а также специализированные учреждения и программы этой Организации, которые продвигают интересы и планы бахаистов.

Следует особо подчеркнуть, что важнейшим направлением деятельности секты считается обеспечение «коллективной безопасности», понимаемой в сугубо гитлеровском контексте замены «игры свободных сил» «господством высшего разума». Приведенная цитата, кроме того, показывает, что бахаистами, вслед за Д. Рокфеллером, рассматриваются как добровольные, так и принудительные — кризисные или даже катастрофические — сценарии установления «нового мирового порядка».

В-пятых, если говорить о политической стороне вопроса, то, несмотря на официально декларируемую аполитичность бахаизма, он имеет много общего с активно пропагандировавшейся в 1990-х годах в России «КОБ „Мертвая вода“». На ее основе функционировала ликвидированная Верховным судом России «Концептуальная партия „Единение“», преобразованная в июле 2009 года в так и не получившую государственной регистрации партию «Курсом Правды и Единения». Название «Единение» носит и издательство, выпускающее литературу бахаи. Примечательное «совпадение», не правда ли? Особенно в свете того, что бывший лидер этой партии покойный генерал К. В. Петров для обращения в языческое «родноверие» даже прошел обряд раскрещивания.

И, в-шестых, «233 страны и автономные территории» и «2112 расовых, этнических и племенных групп» — это не что иное, как конкретные цифры, обозначающие пределы, до которых по планам глобализаторов должно дойти разрушение национально-государственных идентичностей, чтобы можно было, не опасаясь разных рецидивов и эксцессов, начать «новую сборку» этих обломков в «глобальную империю».

Поблагодарим бахаистов за предоставленную нам столь ценную информацию. Предупреждены — значит, вооружены!

Не забудем о Совете Европы и Комитете регионов Европейского союза с их концепцией «еврорегионализации», а также о создании «еврорегионов» на северо-западе Российской Федерации. И о стоящем за этими планами эсэсовском проекте «Европейской социалистической конфедерации» не забудем тоже.

Догматика бахаизма легко подпадает под определение так называемых «новых религиозных движений», возникших во второй половине XX века. Она основана на «синкретизме главных принципов мировых религий, в институциональном плане им оппозиционна и характеризуется лаконичностью, переходящей в примитивизм ». Это якобы «соответствует запросам современного человека, ориентированного на поиски упрощенных форм постижения мира»312. Возможно, именно поэтому бахаизм, вопреки амбициозным заявлениям его адептов, считающих его второй по численности религией мира, на самом деле в качестве мировой религии попросту не воспринимается. Причем ни современными энциклопедическими источниками, которые даже не включают его в свое оглавление, ни собственно документами Римского клуба, не упоминающими бахаизм в перечне религий как таковых^{^[87]}.

А вот поиск источников этого течения требует более углубленного анализа. На наш взгляд, просматриваются четыре таких источника.

Прежде всего, по-видимому, следует сказать о секте исмаилитов, учение которой соединило монотеизм с восточным тантризмом. Энциклопедические источники рассматривают исмаилизм, появившийся в середине VIII века, «принципиально новым течением мысли в шиитском исламе, много заимствовавшим как из неоплатонизма, так и из зороастризма »314.

Следует подчеркнуть, что с помощью исмаилизма, безусловно, раскрывается лишь одна из сторон происхождения бахаизма, ибо мусульманским духовенством, в том числе шиитским, эта секта справедливо рассматривается именно сектой, не имеющей никакого отношения к подлинному исламу.

Вторым источником может служить если не иудаизм в целом, то его мистическое направление, связанное с каббалой, догматика которой опять-таки соединяет монотеизм с оккультизмом.

Третья сторона бахаизма связывает его с современным сектантством, в том числе тоталитарным. Причем как восточным — Обществом сознания Кришны, Церковью объединения Муна, сектой «Аум сенрике», так и западным — мормонами, Церковью сайентологии (учением Р. Л. Хаббарда), сектой «New Age» («Новый век») и т. д.

И, наконец, в-четвертых, выскажем гипотезу, опирающуюся на сопоставление современной численности адептов секты бахаи и масонства. По данным Британской энциклопедии, к началу 1980-х годов масонство насчитывало около 6 млн посвященных, из них 4 млн проживали в США и 1 млн в Великобритании^{^[88]}. Иначе говоря, масонов, по крайней мере входящих в регулярные ложи, в мире примерно столько же, сколько и бахаистов.

Обоим учениям свойственен гностицизм, а в социальной жизни — поиск «консенсуса», на который указывал упоминавшийся нами высокопоставленный австрийский масон Гизе^{^[89]}. Как и масонство, учение бахаи лицемерно заявляет о важности подчинения законам государства и действующему в стране правительству^{^[90]}, одновременно работая на их разрушение. Немало и других примечательных совпадений.

Подчеркнем, что генезис масонства неотделим и еще от двух течений. Одно из них — протестантизм. Автором первого и второго изданий масонской «Книги конституций», обнародованных в первой половине XVIII века, являлся пресвитерианский священник Андерсен. Второе течение — упоминавшийся нами орден иллюминатов, платформа которого, как помним, представляла собой синтез масонских задач с практикой католического ордена иезуитов318. Рядом находится и орден розенкрейцеров, переводящий выдвинутые иллюминатами задачи «совершенствования человека» в коллективную плоскость массового общественного сознания.

Правое, регулярное масонство, управляемое британской монархией, — гностическое и либеральное. Левое масонство, нерегулярное, соединяющее иллюминатство с рядом других оккультных учений и практик, — атеистическое, близкое к ортодоксальному коммунизму в его троцкистском прочтении. Это, как легко убедиться, — калька с современных двухпартийных систем, основанных на вышеуказанном «поиске консенсуса» и концепции «лояльной оппозиции», органично укорененной, по глубокомысленному признанию Киссинджера, только в странах Запада^{^[91]}. Еще это слепок с управления политическими процессами посредством чередования фаз порядка и хаоса. А в сумме — вектор управляемого движения человечества с помощью сочетания консервативного и троцкистского революционизма к «глобальному нацизму» — от «игры свободных сил» к «господству высшего разума», то есть к «концу истории». В точности по Владимиру Высоцкому:

«Вдоль дороги лес густой с бабами-ягами,

А в конце дороги той — плаха с топорами!»

Некоторые специфические стороны взаимосвязи этих и других событий с Французской революцией освещены в ряде трудов. Например, в книге британского классика политической мысли

Э. Берка с длинным названием «Размышления о революции во Франции и о прениях в некоторых лондонских обществах касательно сего события, содержащиеся в письме, предполагавшемся быть отправленным некоему благородному господину в Париж»^{^[92]}.

Такова, по-видимому, глубина замыслов и конфигурация сил — явных и скрытых, породивших рассматриваемую нами Комиссию по глобализации, во главе которой встал Горбачев. Сегодня уже понятно, что замена ею Комиссии по глобальному управлению является не формальной, а сущностной рокировкой, обусловленной стремлением приступить к реализации весьма долгосрочной стратегической программы узурпации глобальной власти.

Неизвестно, как стали бы разворачиваться события в России в 2000-е годы, сохрани и дальше Горбачев членство в Социнтерне, в которое он вкладывал содержание, оппозиционное не столько российской власти, сколько российской государственности. Но судьба распорядилась иначе. Социал-демократическую партию России (СДПР), бренд которой «главный перестройщик» беззастенчиво умыкнул у группы малоизвестных левых демократов эпохи 1990-х годов, в Российской Федерации лишили государственной регистрации, и поэтому оставаться в Социнтерне она не могла. Сегодня ее место занято партией «Справедливая Россия».

Современный авторитет Горбачева в глобальных структурах в реальности невысок. Создается устойчивое впечатление, что западные лидеры, в свое время завороженные распадом СССР, существенно переоценили его организаторские и политические способности. Похоже, что с основными порученными ему проектами — Инициативой «Хартии Земли» и Форумом мировой политики — экс-генсек КПСС не справился, заболтав и завалив их в манере, привычной для него и для нас, хорошо знающих подлинный уровень способностей этого номенклатурного середнячка. Ведь не является секретом, что своим выдвижением к верхам разгромленной им КПСС Горбачев во многом обязан тем, что приглянулся Ю. В. Андропову хлебосольными встречами в родном для обоих политиков Ставрополье.

Начиная с 2008 года форумы мировой политики возобновились в новом формате, уже под эгидой Французского института международных отношений (IFRI), возглавляемого автором одного из докладов Римскому клубу Т. де Монбриалем. Остается лишь ждать, займут ли они место Комиссии по глобализации, или ее функции вновь перейдут к новой, очередной комиссии, которая может быть создана примерно в 2012 году в связи с проведением Конференции ООН по окружающей среде и устойчивому развитию «Рио+20»?

Однако с Горбачевым или без него реализация «глобального плана» Римского клуба вступала в новую стадию.

Глава 7

«Устойчивое развитие» и глобальное управление. От экономических институтов к политическим

22 сентября 2010 года в Нью-Йорке завершился Всемирный саммит ООН по «Целям развития тысячелетия» — третий по счету после Саммита тысячелетия 2000 года и Всемирной встречи (саммита) на высшем уровне 2005 года*.

В Итоговом документе саммита была зафиксирована «решимость коллективно продвигать вперед и укреплять глобальное партнерство в целях развития, подтвержденное в Декларации тысячелетия, Монтеррейском консенсусе, Йоханнесбургском плане выполнения решений, Итоговом документе Всемирного саммита 2005 года и Дохийской декларации . Мы признаем, — говорилось в документе — что утверждение принципов благого управления и верховенства права на национальном и международном уровнях имеет важнейшее значение для обеспечения поступательного, всеохватного и справедливого экономического роста, устойчивого развития и искоренения нищеты и голода» (курс. — Авт.)^{^[93]}.

Перечисленные документы 2000–2010 годов, а также ряд других, датированных концом 1990-х и серединой первого десятилетия XXI века, мы будем далее последовательно рассматривать в целях выявления особенностей реализации объединяющих их планов «устойчивого развития», тесно связанных, как следует из приведенной цитаты, с «благим управлением», осуществляемым в том числе, «на международном уровне». Не забудем, что институт всемирных саммитов, сложившийся между конференциями ООН в Рио-де-Жанейро и Йоханнесбурге (1992 и 2002 гг.), закрепил вектор эволюции от одного формата — «по окружающей среде и развитию» к другому — «по устойчивому развитию».

Но Саммит тысячелетия не только продолжил линию этих конференций ООН, но и составил основу новой системы институтов, от них отпочковавшейся. Если в годы холодной войны экология и разоружение являлись единственными лазейками, позволявшими включить глобальную проблематику Римского клуба в мировую повестку дня, невзирая на биполярную конфронтацию, что и обусловило появление в 1987 году концепции «устойчивого развития», то после распада СССР ситуация круто изменилась. Осмысление того, что политическое планирование можно было бы и отделить от экологической и гуманитарной частей этой повестки, специализировав и поставив его на институциональную основу, а также подготовка соответствующих политических и организационных решений потребовали от десяти до пятнадцати лет. В результате ряда мероприятий, проведенных начиная с 1992 года, в 2005–2010 годах были приняты важные организационные решения, глубоко переформатировавшие конфигурацию глобальных институтов.

Во-первых, в рамках «Повестки дня на XXI век» — очень расплывчатой и объемной, развернутой почти на тысячу страниц, был выделен компактный, идеологически акцентированный документ. Это «Цели развития тысячелетия» (ЦРТ) [Прил. 6], провозглашенные в 2001 году сессией Генеральной Ассамблеи ООН на основе Декларации состоявшегося в 2000 году Саммита тысячелетия [Прил. 5]. «Цели развития тысячелетия» сегодня находятся в центре внимания, в то время как о «Повестке...» практически никто не вспоминает, что означает ее фактическую сдачу в архив, осуществленную обычным для глобализаторов явочным порядком.

Одновременно из ЦРТ начинает выделяться и возвышаться «Глобальное партнерство в целях развития». В документах ООН встречаются оба термина, но с 2005 года, как увидим, «Глобальное партнерство в целях развития» начинает выводиться на первый план. Постепенно видоизменяясь, эта цель 8 превращается в главный механизм проведения в жизнь программы установления глобального контроля над природными ресурсами.

ЦРТ включают восемь целей и 21 задачу [Прил. 6]. Провозглашается решимость «мирового сообщества» достичь их к 2015 году, хотя в некоторых пунктах возможные сроки реализации увеличиваются до 2020 года.

Шесть из восьми целей посвящены вопросам «борьбы с нищетой»: против бедности и голода, за всеобщее начальное образование, равноправие полов, сокращение детской смертности, улучшение охраны материнского здоровья, борьбу со СПИДом. Глобально-управленческие императивы в них приглушены; выделить можно лишь настойчивую, если не сказать навязчивую поддержку гендерного равноправия, за которым скрывается не столько реальная борьба за права женщин, сколько попытка подрыва традиционного семейного уклада и, следовательно, традиционных ценностей и основ общественного устройства.

Другое дело цель 7 и цель 8 — наиболее объемные, суммарно объединяющие половину всех задач.

7. Обеспечить экологическую стабильность:

— включить принципы устойчивого развития в политику и государственные программы стран; предотвратить исчерпание природных ресурсов;

— сократить потерю биологического разнообразия ;

— вдвое сократить долю населения, не имеющего постоянного доступа к чистой питьевой воде;

— достичь значительного улучшения уровня жизни обитателей трущоб.

8. Сформировать всемирное (то есть глобальное. — Авт.) партнерство в целях развития:

— развить открытую торговую и финансовую системы ;

— обеспечить беспошлинный и неквотируемый доступ к экспортируемым бедными странами товарам;

— решить особые нужды не имеющих выхода к морским путям и малых островных развивающихся государств;

— решать проблемы задолженности развивающихся стран;

— в сотрудничестве с фармацевтическими компаниями обеспечить развивающимся странам доступность необходимых лекарств;

— в сотрудничестве с частным сектором сделать доступными новые блага новых технологий, особенно информационные и коммуникационные»^{^[94]} (курс. — Авт.).

Иначе говоря, предлагалось придать обязательность «устойчивому развитию» и контролю над природными ресурсами, включая чистую воду, а также над «глобальным общим достоянием», к которому относится «биологическое разнообразие». Кроме того, усиливающий деиндустриализацию акцент на развитии виртуальных информационных и коммуникационных технологий, призванных заменить и вывести из игры реальное производство, увязывается с деятельностью частного сектора. Таким образом, становятся понятными и коммерческая, и политическая составляющие той части «глобального плана», которая связана с возвышением бизнеса, а также интересы, которые продвигают и управляют этими процессами на местах.

Ниже увидим, как все это объединяется единой глобальноуправленческой логикой.

Кроме того, в замысел цели 7 и цели 8 входило дать «зеленый свет» ВТО, допустив к неограниченной эксплуатации ресурсов развивающихся стран под предлогом заботы о них глобальные ТНК и частный сектор в целом, и т. д.

Во-вторых, цель 8 предполагает формирование некоего консенсуса, именуемого «Глобальным партнерством в целях развития», в основе которого, по признанию российского ученого А. С. Капто, заведующего Международной кафедрой ЮНЕСКО при Институте социально-политических исследований РАН, находится вышеупомянутый принцип «благого управления»^{^[95]}.

Раскрутка «Целей развития» в информационном поле и внедрение сопутствующих им показателей — «индекса приверженности развитию», «оценки прогресса развития», «права на развитие» и других, введенных Генеральной Ассамблеей ООН, создали представление о якобы общепринятом характере и безальтернативности этого пути. На этой основе Всемирным саммитом 2005 года было принято решение о создании в структуре ООН достаточно специфического, неафишируемого, если не сказать полузакрытого, института — Комиссии по миростроительству (КМС).

Являясь в определенной мере преемником рассмотренных нами комиссий по глобальному управлению и сотрудничеству, а также по глобализации, КМС перенесла наработанный ими опыт глобального управления извне ООН внутрь этой главной международной организации, поставив во главу угла «миростроительства» вышеупомянутое «благое управление», соединяющее «превентивную дипломатию» с постконфликтным урегулированием.

Выяснить, откуда взялся термин «превентивная дипломатия», несложно. Сравнительный анализ проектов Устава ООН, внесенных делегациями СССР и США на Международной конференции Объединенных Наций в Думбартон-Оксе (1944 г.), проведенный П. П. Кремневым, С. Б. Крыловым, Н. А. Нарочницкой и другими учеными^{^[96]}, был систематизирован и изложен автором. Из него

следовало, что «превентивная дипломатия» — сугубо американский проект, связанный с попытками наделения ООН функциями «мирового правительства».

— Стремление СССР в борьбе с возможной агрессией реагировать „по факту", принимая меры против уже произошедшего нарушения мира, а США — превентивно, путем субъективного определения „угрозы миру" руководящим органом ООН, наделенным к тому же разрушительным для государственных суверенитетов правом самостоятельно определять рамки своей юрисдикции и поводов для вмешательства;

— расхождение по праву вето, на котором настаивал СССР, — в противовес США, которые требовали урегулировать конфликты „извне" и „по моральным основаниям", без участия заинтересованных сторон (данный вопрос в процессе подготовки Устава ООН стал предметом достаточно жесткой полемики между И. В. Сталиным и Ф. Д. Рузвельтом);

— поддержка США стремления создать в рамках ООН региональные организации (например, будущее НАТО), наделив их самостоятельным правом передачи тех или иных вопросов международных отношений на рассмотрение Международного суда, против чего решительно возражал СССР;

— предложения США предоставить ООН право влиять, то есть управлять, внутренней политикой суверенных государств, самостоятельно определяя аспекты, представляющиеся угрозой международному миру (по опыту Лиги Наций, это могло быть использовано для вмешательства во взаимоотношения между государствами и проживающими в них национальными меньшинствами, то есть для подрыва института многонациональной государственности);

— стремление США распространить юрисдикцию новой международной организации (подобно Лиге Наций) на не входящие в нее государства (любой неурегулированный межгосударственный спор в этом случае мог быть в конечном счете передан на рассмотрение Исполнительного совета или, в окончательной редакции Устава ООН, — Совета Безопасности);

— попытка обязать все государства, включая не входящие в ООН, не только воздерживаться от помощи участникам конфликтов, но и оказывать Исполнительному совету содействие в реализации принудительных мер — в виде права прохода войск ООН и предоставления им баз (то есть ограничить их суверенитет и право на нейтралитет);

— закрепленный меморандумом Государственного департамента США от 21 мая 1944 года курс на „эвентуальное урегулирование вопроса о национальных вооружениях" (то есть запрет на содержание вооруженной силы, несовместимой с целями Устава ООН,

включая любое противодействие предпринимаемым ею превентивным или принудительным акциям )»^{^[97]} (курс. — Авт.).

Воспрепятствовать реализации американского плана тогда позволило жесткое противодействие СССР. Но после распада Советского Союза лидеры Запада, получившие поддержку компрадорских кругов Российской Федерации, посчитали преодоленными все препятствия на пути превращения ООН в инструмент одностороннего международно-правового диктата и военного принуждения.

Деятельность КМС как важнейшего и постоянно действующего института глобального политического управления, а также ее место среди других аналогичных институтов и проектов — отдельный важнейший вопрос (глава 11). Здесь же мы зафиксируем лишь некоторые общие положения, наиболее, на наш взгляд, важные.

Прежде всего, еще раз подчеркнем главную тенденцию. В 2000 году на Саммите тысячелетия значительно продвинулся завершившийся к 2005 году процесс вывода из экологической проблематики вопросов, связанных с глобальным политическим планированием и управлением.

Необходимо подчеркнуть, что обе эти ветви глобального эколого-экономического и политического управления остаются и развиваются в рамках общей логики «глобального плана» Римского клуба. Однако с 2000 года экологические и гуманитарные вопросы по-прежнему целенаправленно рассматриваются конференциями ООН по окружающей среде и устойчивому развитию, а ход их реализации определяется соответствующими декларациями, международными конвенциями и планами действий.

А вот для всемирных саммитов (встреч) с тех пор вырабатывается собственная, более широкая повестка дня. Чтобы в этом убедиться, а также выяснить, в каком направлении это расширение происходит, приведем перечень разделов и глав Итогового документа Всемирного саммита 2005 года, в котором все эти перемены отражены наиболее наглядно.

«Глава I. Ценности и принципы

Глава II. Развитие

— Глобальное партнерство в целях развития (цель 8. — Авт.);

— Финансирование развития;

— Мобилизация внутренних ресурсов;

— Инвестиции;

— Задолженность;

— Торговля;

— Сырьевые товары;

— Инициативы быстрой отдачи;

— Системные вопросы и принятие глобальных экономических решений;

— Сотрудничество по линии Юг — Юг;

— Образование (цель 2. — Авт.);

— Развитие сельских районов и сельского хозяйства;

— Занятость;

— Устойчивое развитие: рациональное природопользование и охрана нашей общей окружающей среды (цель 7. — Авт.);

— ВИЧ/СПИД, малярия, туберкулез и другие вопросы здравоохранения (цель 4 и цель 6. — Авт.);

— Равенство женщин и мужчин и расширение прав женщин (цель 3. — Авт.);

— Наука и техника в целях развития;

— Миграция и развитие;

— Страны с особыми потребностями;

— Удовлетворение особых потребностей Африки (цель 1. — Авт.);

Глава III. Мир и коллективная безопасность

— Мирное разрешение споров;

— Применение силы согласно Уставу ООН;

— Терроризм;

— Поддержание мира;

— Миростроительство;

— Санкции;

— Транснациональная преступность;

— Роль женщин в предотвращении и урегулировании конфликтов;

— Защита детей в вооруженных конфликтах.

Глава IV. Права человека и верховенство права

— Права человека;

— Вынужденные переселенцы;

— Защита беженцев и оказание им помощи;

— Верховенство права;

— Демократия;

— Обязанность защищать население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности;

— Права детей;

— Безопасность человека;

— Культура мира и инициативы в отношении диалога между культурами, цивилизациями и религиями.

Глава V. Укрепление ООН

— Генеральная Ассамблея;

— Совет Безопасности;

— Экономический и социальный совет;

— Совет по правам человека;

— Секретариат и реформа системы управления;

— Слаженность действий в масштабах всей системы;

— Региональные организации;

— Сотрудничество между ООН и парламентами;

— Участие местных властей, частного сектора и гражданского общества, включая НПО;

— Устав ООН»^{^[98]}.

Итак, во-первых, примечательно, что все «Цели развития» в Итоговом документе Всемирного саммита 2005 года сосредоточены исключительно в главе II, и на первое место поставлена формально последняя из них. В списке принятого в 2000 году Плана осуществления Декларации тысячелетия ООН, включающего «Цели развития», ей присвоен порядковый номер восьмой327.

Отдельно выделены «системные вопросы принятия глобальных экономических решений», в центр которых поставлено «благое управление», считающееся условием успешного «устойчивого развития».

«Благое управление на международном уровне имеет основополагающее значение для достижения цели устойчивого развития.

Для обеспечения динамичной и благоприятной международной экономической конъюнктуры важно поощрять глобальное экономическое управление посредством регулирования структур международных финансов, торговли, технологий и инвестиций, влияющих на перспективы развития развивающихся стран. В этих целях международному сообществу следует принять все необходимые и надлежащие меры, включая обеспечение поддержки структурных и макроэкономических реформ развивающихся стран, всеобъемлющее урегулирование проблемы их внешней задолженности и расширение для них доступа на рынки»^{^[99]} (курс. — Авт.).

«Благое управление на международном уровне» приравнивается к «глобальному экономическому управлению». Все яснее ясного! Но наш «либеральный интеллигент» из предыдущих глав будет с пеной у рта доказывать, что все эти меры направлены именно на благо развивающихся стран, а отнюдь не ради управления ими.

«Доктор действовал на благо — жалко, благо не мое!..» (Владимир Высоцкий).

Не успокоится доморощенный «либерал» и тогда, когда мы напомним ему о «реформаторской» связке Е. Т. Гайдара с Дж. Саксом, вынудившей граждан России не понаслышке, а на собственном горьком опыте узнать о том, что на самом деле представляет собой внешняя «поддержка структурных и макроэкономических реформ». Но вызванный этими реформами коллапс производственной сферы наш «интеллигентный» визави и по сей день на голубом глазу объясняет не искусственной «стерилизацией» оборотных средств, вынудившей предприятия любой ценой требовать за свою продукцию «живые деньги» или переходить на бартер, а неэффективностью советской экономики и высоким удельным весом в ней оборонного сектора.

А вот такой маститый экономист, как М. Фридман, входящий в когорту основоположников монетаризма, которого Гайдар почитал как экономического гуру, оказался несколько иного мнения. Когда его попросили прокомментировать реформы своего незадачливого «ученика», «гуру» высказался в том смысле, что провести их мог только человек, хорошо кормленный в детстве.

Кто-нибудь сомневается, что Гайдара, как и Сакса, и Чубайса с Саммерсом, в детстве действительно кормили хорошо? Правда, Сакс с Саммерсом, в отличие от наших «реформаторов», разрушали экономику не своей страны. Да и вообще, как видим, они вполне добросовестно, с приемлемым для заказчика результатом, исполнили отведенные им в рамках «глобального плана» обязанности. Гайдар с Чубайсом, как и Горбачев с Ельциным, получается, — тоже?

Во-вторых, в связи с «раздвоением» института всемирных саммитов на новый уровень начинают выходить методы информационной и, если можно так выразиться, терминологической маскировки «глобального плана». Так, в рамках установки на «Глобальное партнерство в целях развития» формула «по окружающей среде и устойчивому развитию», судя по Итоговому документу 2005 года [Прил. 9], постепенно начинает включаться в некое «развитие (в целом)», которое увязывается с достижением «Целей развития» [Прил. 6].

В-третьих, содержание главы III («Мир и коллективная безопасность») и по внешнему виду, и по содержанию весьма существенно отличается от аналогичной главы II Декларации тысячелетия («Мир, безопасность и разоружение»). В 2000 году соответствующий круг вопросов ставился в традиционной манере, примерно так же, как и во времена холодной войны. Сдвиг 2005 года осуществляется в сторону коллективных действий, которые и связываются с внедренным в глобальную повестку дня «миростроительством».

В-четвертых, по сравнению с Декларацией тысячелетия конкретизируются и положения главы IV («Права человека и верховенство права»). Вместо обычной «дежурной» ссылки на Всеобщую декларацию прав человека четко утверждается принцип универсальности этих прав, и, кроме того, он распространяется на права меньшинств, которые во Всеобщей декларации вообще не упоминались, в частности на коренные народы «на местном национальном, региональном и международном уровнях». Подчеркивается важность институционального продвижения этого вопроса в виде укрепления Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, принятия «Декларации ООН о правах коренных народов», создания «Фонда демократии» и т. д.

В-пятых, в главе V («Укрепление ООН») государственные власти фактически обязываются содействовать НПО и гражданскому обществу. Кроме того, по-новому ставится вопрос о взаимодействии ООН с региональными, а также субрегиональными организациями, которые начинают рассматриваться с точки зрения использования их силового потенциала.

«Мы поддерживаем налаживание более прочных связей между ООН и региональными и субрегиональными организациями в соответствии с главой VIII Устава и поэтому намерены:

a) расширять консультации и сотрудничество между ООН и региональными и субрегиональными организациями за счет официального оформления соглашений между соответствующими секретариатами и, в случае необходимости, за счет привлечения региональных организаций к работе Совета Безопасности;

b) обеспечить, чтобы региональные организации, которые обладают потенциалом в области предотвращения вооруженных конфликтов или поддержания мира, рассмотрели возможность сделать такой потенциал частью Системы резервных соглашений ООН »329 (курс. — Авт.).

Не забудем, что «НПО и гражданское общество» — это излюбленные механизмы противопоставления власти народу, а под «региональными организациями», особенно в части, касающейся «предотвращения вооруженных конфликтов», понимаются прежде всего НАТО, Европейский союз, ОБСЕ и Совет Европы. Неслучайно ведь идея партнерства, осуществляемого посредством международных и региональных организаций, продвигалась Дж. Бушем-ст. в качестве главного условия приближения к «новому мировому порядку».

Стало быть, формула «привлечение региональных организаций к работе Совета Безопасности», по сути, означает превращение

НАТО в официальную силовую структуру ООН. Другие же региональные организации, за исключением не допущенной к подобным «играм» Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), во главе которой находится Россия, просто не располагают потенциалом, необходимым для подкрепления решений Совета Безопасности ООН соответствующими силовыми акциями.

Подчеркнем, что большинство этих предложений находятся в русле доклада «Наше глобальное соседство», который формально не являлся продуктом ООН. Однако его содержание не только в полной мере отвечало новой генеральной линии, проводимой руководством этой главной международной Организации после распада СССР, но и составило основу целого комплекса мероприятий и документов, связанных с Саммитом тысячелетия. Последовательность их формирования и структуру нам необходимо раскрыть прежде, чем перейти к изложению содержания самого этого доклада.

Итак, в июне 1997 года в рамках XIX специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН состоялась предваряющая Саммит тысячелетия и Конференцию ООН в Йоханнесбурге (2002 г.) встреча на высшем уровне «Планета Земля + 5» (или «Рио+5») , в ходе которой концепция «устойчивого развития» была преобразована в одноименную стратегию. Государствам рекомендовалось принять национальные стратегии «устойчивого развития» с заимствованной из разработок Римского клуба формулировкой «формирования рациональных структур производства и потребления »^{^[100]} (курс. — Авт.).

В том же 1997 году «в целях обеспечения более тесной согласованности, целостности и эффективности усилий ООН в рамках комплекса мер по реформе, предложенных Генеральным секретарем, была учреждена Рамочная программа ООН по оказанию помощи в целях развития (РПООНПР)^{^[101]}.

Тем самым были заложены основы формирования в рамках «Повестки дня на XXI век» рассмотренных нами «Целей развития тысячелетия»^{^[102]}. На наш взгляд, не будет слишком большим преувеличением сказать о прямой трансформации «Повестки...» в ЦРТ [Прил. 6].

Координирующая роль в реализации «Целей развития», связанная с ее популяризацией, а также (sic!) интеграцией в работу всех агентств ООН на местах Генеральным секретарем была поручена Программе по развитию ООН (ПРООН). Было также принято решение о системе отчетности по ЦРТ, установившее пятилетний цикл по комплексным отчетам, приуроченным к всемирным саммитам (2000, 2005, 2010 гг. и т. д.). Тем самым формировался новый представительный межправительственный форум, способный распространить основные положения стратегии «устойчивого развития» на «миростроительство» с присущими ему глобальноуправленческими императивами.

В рамках общей темы Саммита тысячелетия («Роль ООН в XXI веке») был проведен целый ряд специальных мероприятий. Отделяя формирование организационных структур глобальной стратегии «устойчивого развития» от дебатов по общей проблематике, выделим из предварявших саммит событий некоторые, явившиеся, на наш взгляд, ключевыми и во многом знаковыми.

31 марта 1998 года была обнародована записка Генерального секретаря ООН К. Аннана «Реформа ООН: меры и предложения»^{^[103]}. Ее очевидная преемственность документам Римского клуба и докладу «Наше глобальное соседство» позволяет считать небезосновательными предположения тех политологов и экспертов, которые считают бывшего генсека фигурой, подобранной заинтересованными кругами Запада, прежде всего США. В своем последнем в этой должности выступлении в музее Трумэна (2006 г.) К. Аннан так сформулировал основные идеи своего плана, изложенного в записке 1998 года:

Реформа Совета Безопасности связана с двумя отдельными вопросами. Один состоит в необходимости добавления новых членов на постоянной или долгосрочной основе . Другой, пожалуй еще более важный, вопрос состоит в том, что все члены совета, и особенно крупные державы, являющиеся постоянными членами, должны принять на себя особую ответственность . Совет Безопасности не просто еще один форум, на котором отстаиваются национальные интересы. Это, если угодно, комитет по управлению нашей зарождающейся системой коллективной безопасности »^{^[104]} (курс. — Авт.).

27 марта 2000 года появился доклад Генерального секретаря ООН «Мы, народы: роль ООН в XXI веке»^{^[105]}. Его структура во многом повторяла, а содержание развивало положения доклада «Наше глобальное соседство», адаптируя их к концепции Саммита тысячелетия, включая и сферу безопасности, в центр которой был поставлен комплекс целей и задач «миростроительства».

22–26 мая 2000 года состоялся Форум тысячелетия («Мы, народы: укрепление ООН в XXI веке»336), собравший более тысячи НПО и других организаций «гражданского общества». Суть выдвинутых предложений сводилась к созданию арсенала средств давления на государства сверху и снизу — со стороны ООН и НПО, с заявленной целью «искоренения нищеты, обеспечения безопасности и «устойчивого развития».

В июле 2000 года по инициативе Генерального секретаря ООН была открыта процедура подписания между ООН и ТНК Глобального договора . Идея этого документа заключалась в установлении взаимодействия ООН и НПО с частным бизнесом^{^[106]}. Важность договора, отражающего почти маниакальную приверженность глобализаторов рыночным механизмам управления, побудила автора привести в полном объеме не только его Принципы, но и Женевскую декларацию (июль 2007 г.) [Прил. 8]. Пять из десяти принципов Глобального договора напрямую апеллируют к проблематике «устойчивого развития» («окружающая среда») и прав человека, а в целом не скрывается, что речь идет о «социальной легитимации бизнеса и рынков»338, то есть именно о внедрении в общественное сознание представлений об отсутствии альтернатив рыночной экономике.

28–29 августа 2000 года прошел Саммит тысячелетия религиозных лидеров , в ходе которого настойчиво проводилась мысль о необходимости адаптации духовной сферы к «Целям развития тысячелетия». В том, куда эта идея уходит корнями и какие цели она преследует на самом деле, мы уже убедились на примере секты бахаи-веры.

Наконец, сам Саммит тысячелетия (6–8 сентября 2000 г.) был встроен в структуру 55-й сессии Генеральной Ассамблеи, заблаговременно объявленной Ассамблеей тысячелетия.

Таким образом, Саммит тысячелетия, являясь частью «глобального плана» Римского клуба, предполагавшего глобальное переустройство мирового порядка в соответствии со стратегией «устойчивого развития», решил две основные задачи. Наряду с разделением высших организационных структур, отвечающих за глобальное экономическое управление (собственно «устойчивое развитие») и глобальное политическое управление (миростроительство, тоже, разумеется, «устойчивое»), в эти процессы были вовлечены глобальные ТНК, представляющие частный сектор, а также «глобальное гражданское общество», представленное глобальными СМИ и многочисленными «аккредитованными», то есть ассоциированными с ООН НПО.

Следующими этапами эволюции «устойчивого развития», принявшего форму «Целей развития», явились Конференция ООН (Всемирный саммит) по устойчивому развитию в Йоханнесбурге (2002 г.), а также второй и третий всемирные саммиты ООН (2005, 2010 гг.). Их включение в план работы очередных сессий Генеральной Ассамблеи, а также институциональное оформление Форумом тысячелетия «глобального гражданского общества», сформировало разветвленную систему глобальных институтов, функционирующих в рамках ООН.

Последнее следует подчеркнуть особо, ибо эта система по принципу матрешки входит в другую, более широкую систему, также имеющую вид концентрических кругов, но включающую институты не только внутри, но и вне системы ООН. Эту, более широкую систему, демонстрирующую механизмы и технологии использования «устойчивого развития» в глобально-управленческих целях, мы рассмотрим в главе 11.

Представить же описанную здесь систему институтов ООН можно с помощью рис. 6. Она состоит из пяти концентрических кругов. Если двигаться от периферии к центру, то два внешних круга в этой схеме последовательно заняты «аккредитованными» НПО и другими структурами «глобального гражданского общества», а также Генеральной Ассамблеей ООН. Именно они выполняют отведенную им функцию «широкого» представительства «народов».

Структура трех остальных — внутренних кругов, связанных с деятельностью всемирных саммитов ООН, более сложная, ибо, как мы установили, имеют место два типа таких саммитов, каждый из которых является межправительственным, собирает на своих площадках около полутора сотен глав государств и правительств и обладает собственными регулирующими органами и структурами.

При этом ясно, что функционирующий под формальным руководством Генерального секретаря Секретариат ООН, а также ее специализированные учреждения, комиссии, программы и фонды

Рис. 6. Глобально-управленческие институты системы ООН

отнюдь не раздваиваются, а обеспечивают деятельность обеих ветвей глобального управления.

Потенциальным ядром системы институтов ООН по мере расширения Организацией масштабов деятельности по урегулированию конфликтов служит Комиссия по миростроительству. Сегодня этот орган более походит на «агентуру глубокого залегания», но превращение его в ключевое звено формирующейся системы глобального управления, если этому своевременно не воспрепятствовать, — дело недалекого будущего. Именно такую перспективу рисует нам «Обзор архитектуры ООН в области миростроительства» (июль 2010 г.), в котором подводятся итоги первой пятилетки деятельности КМС^{^[107]}.

Важность и показательность этого доклада побудила автора не только включить выдержки из него в Приложения [Прил. 11], но и более подробно рассмотреть в основном тексте работы (§ 11.4).

Но вернемся к рассматриваемой модели глобально-управленческих институтов системы ООН.

Как мы уже отмечали, первый тип всемирных саммитов, связанный с глобальным экономическим управлением, представлен конференциями ООН по окружающей среде и («устойчивому») развитию. В промежутках между ними консультативно-исполнительные функции возлагаются на две группы институтов.

Первой из этих групп являются так называемые «партнеры по Целям развития» — 22 специализированных учреждения ООН: программы, фонды, конференции, управления, организации и т. д. В их число входят Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП), Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), Всемирный банк, Международный валютный фонд (МВФ) и ряд других. Полный список таких партнеров автором приводится в Приложениях [Прил. 7].

Другая группа институтов, осуществляющих свою деятельность в промежутках между конференциями ООН по окружающей среде и («устойчивому») развитию, представлена международными конвенциями по защите окружающей среды.

Общая численность таких конвенций составляет около полутора десятков.

Ключевыми являются подробно рассмотренная в главе 6 Рамочная конвенция ООН по изменению климата (РКИК) 1992 года, а также Венская конвенция о содействии уменьшению ущерба озоновому слою атмосферы (1985 г.) с Монреальским протоколом (1987 г.) и Конвенция о сохранении биологического разнообразия Земли (1992 г.)^{^[108]}.

Вторым типом всемирных саммитов ООН, как мы установили, являются саммиты «по Целям развития» (или «по развитию»), представляющие собой политическую ветвь глобального управления.

Глобально-управленческое ядро в них представлено Комиссией ООН по миростроительству. У нее, как и у первого типа всемирных саммитов, имеются партнеры, в число которых входит ряд ключевых программ и специализированных учреждений ООН.

Среди них Программа ООН по развитию (ПРООН)*, в структуру которой входит Бюро по предотвращению кризисных ситуаций и восстановлению, департаменты ООН по политическим вопросам, по экономическим и социальным вопросам и другие важнейшие институты, полный перечень которых автором приводится в Приложениях [Прил.13].

Обе системы межправительственных всемирных саммитов ООН имеют не только функциональную, но и региональную инфраструктуру.

Так, «партнерами ООН по Целям развития» являются пять региональных комиссий, в том числе Комиссия Европейского союза во главе с Ж. М. Баррозу, а во «Временные правила процедуры КМС...» входит проведение заседаний по конкретным странам, в том числе «при закрытых дверях»^{^[109]}.

Формально все эти институты являются «консультативными», представительными, фактически же их влияние намного шире и распространяется если не на исполнительную сферу, то на область формирования международного права — уж точно.

Дело в том, что страновая система представительства на подобных саммитах позволяет не афишировать в СМИ и, следовательно, не светить имена тех людей, которые персонально представляют то или иное государство, а тем более входят от него в ту же Комиссию по миростроительству. Это существенно расширяет возможности и потенциал существующих внутри международной бюрократии связей и интересов, на которые указывают многие исследователи международных процессов.

Анализируя их, видный ученый-международник П. А. Цыганков отмечает, что Различные группы национальных бюрократий. часто стремятся к непосредственному сотрудничеству со своими коллегами за рубежом, к согласованным действиям с ними. Это приводит к развитию оккультных связей и интересов, выходящих за рамки государственных принадлежностей и границ, что делает внутреннюю и международную сферы еще более взаимопроницаемыми»^{^[110]}.

Три предлагаемых нами предварительных вывода, подводящих некую черту под схематическим — самым общим, не углубляющимся в детали рассмотрением организационной структуры институтов по реализации стратегии «устойчивого развития», выглядят следующим образом:

Во-первых, произошедшее в 2000–2005 годах разделение глобального экономического и глобального политического управления явилось началом нового этапа реализации всего «глобального плана». Концепция «устойчивого развития» эволюционировала в его стратегию, а «Повестка дня («Программа») на XXI век» -в «Цели развития тысячелетия»; межправительственный институт конференций ООН (по окружающей среде и развитию) был дополнен межправительственным же институтом всемирных саммитов ООН (по развитию или по «Целям развития»).

По масштабу принятых решений, в том числе в институциональной сфере, комплексы мероприятий 1992 и 2000 годов, связанных с Конференцией ООН в Рио-де-Жанейро и Саммитом тысячелетия ООН в Нью-Йорке, — вполне сопоставимы. Это, кстати, доказывается резкой активизацией ООН, наблюдаемой после 2000 года, а особенно после 2005 года — вплоть до настоящего времени.

Приведем по этому вопросу показательную статистику. С 1972 по 1993 годы под эгидой ООН было проведено в общей сложности восемь крупных международных конференций и мероприятий (в среднем по одному в три года). С 1993 по 2004 годы таких мероприятий было проведено уже 37 (в среднем по три в год). А вот начиная с 2005 года их количество просто зашкаливает: в 2005 году было проведено четырнадцать конференций, в 2006 — десять, в 2007 — восемь, в 2008 — семнадцать, в 2009 — аж 27 (!). В 2010 году состоялось пятнадцать конференций; столько же уже прошло в первом полугодии 2011 года^{^[111]}.

Во-вторых, несмотря на разделение всемирных саммитов, оба появившихся в его результате межправительственных института имеют единую идеологическую базу, зафиксированную в основополагающем документе «Цели развития тысячелетия», отражающем современное состояние и направления дальнейшей реализации принципов, целей и задач «устойчивого развития». Это, однако, не мешает им обладать собственной системой институтов, а также функциональных и региональных «партнеров».

В-третьих — и это отражает морально-психологическую сторону вопроса, давая показательную характеристику не только «заказчикам» этого процесса, но и втянутым в него организаторам и исполнителям. Сопоставим неизменную и нарочито претенциозную («Мы, народы!..») апелляцию к искоренению нищеты с беспредельным цинизмом «датского текста» — несостоявшегося проекта Итогового документа 15-й ежегодной Конференции Сторон Рамочной конвенции ООН по изменению климата 2009 года (СОР-15), который вызвал вышеупомянутый международный скандал.

Сразу становится очевидным, что мы имеем дело с крупной спекулятивной спецоперацией. Смысл ее выражен концепцией «глобального гражданского общества», а цель, по-видимому, заключается в подмене действительных интересов и воли народов интересами «аккредитованных» при ООН НПО, а также собираемых на всемирные саммиты «прикормленных» лидеров развивающихся стран, составляющих на Генеральной Ассамблее и в специализированных учреждениях ООН неизменное проамериканское «агрессивно-послушное большинство».

Этот вывод также подтверждается концепцией «миростроительства», в центр которой поставлена идея постконфликтного урегулирования и которую ООН — явно с подачи США — заимствовала после распада СССР из американских архивов важнейшей Конференции Объединенных Наций в Думбартон-Оксе (1944 г.).

К перечисленным институтам и документам мы еще вернемся.

А сейчас переходим к рассмотрению основных, базовых, узловых элементов «устойчивого развития», изложенных в докладе «Наше глобальное соседство», по эволюции которых можно было бы судить о векторе движения всей этой системы в целом. Созданный предложенными выводами политологический фундамент представляется для этого вполне достаточным.

Не забудем, разумеется, про документы и институты Социнтерна, имея в виду объединенное в свое время фигурой Карлссона руководство этой наследующей нацизму глобальной «оранжевой» протопартии и Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству, подготовившей и распространившей доклад «Наше глобальное соседство», целиком и полностью выстроенный на идеях Римского клуба.

Но предварительно сделаем еще один исторический экскурс, обратившись к вопросу, поставленному в начале работы, а именно: о внедрении и продвижении идей Римского клуба в Советском Союзе, а также об их ключевых адептах в современной России. И о том, к чему все это привело.

Своих основных «героев» страна должна знать поименно. И запомнить их надолго.

Глава 8 Советский Союз и Россия в «глобальном плане» Римского клуба. От А. Н. Косыгина до Г. Х. Попова

«Вместе нас в качестве сопредседателей Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству объединил Вилли Брандт», — отмечается в предисловии к докладу «Наше глобальное соседство». Оно подписано сопредседателями Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству. Один из них — И. Карлссон, в то время социал-демократический премьер-министр Швеции и вицепрезидент Социнтерна. Другой — общественный деятель из Гайаны Ш. Рэмфал, поставивший свою подпись под этим документом в Лондоне, который, как мы уже знаем, является местом пребывания штаб-квартиры этой организации^{^[112]}.

«В 1989 году, когда пала Берлинская стена, а события в Москве возвестили о конце холодной войны, — продолжают свое повествование Карлссон и Рэмфал, — В. Брандт пригласил на встречу в Кенигсвинтер членов возглавляемой им Комиссии по проблемам международного развития, а также некоторых других комиссий — по разоружению и безопасности У. Пальме, по проблемам окружающей среды и развития Г. Х. Брунтланд и Комиссии по Югу Дж. Ньерере. <... > Такая работа привела к встрече в Швеции в 1991 году (в год падения СССР. — Авт.), где и был представлен документ под названием „Общая ответственность в 90-х годах: Стокгольмская инициатива по глобальной безопасности, управлению и сотрудничеству“. Упомянутый документ и содержащиеся в нем предложения были одобрены многими мировыми лидерами»^{^[113]} (курс. — Авт .).

Кто был в числе этих лидеров?

Показательно, что от России и республик бывшего Советского Союза признательности за «помощь и советы» удостоился только директор Института США и Канады РАН академик Г. А. Арбатов; от КНР — вообще никто.

Наибольшее общее списочное представительство имели НПО — 109, в том числе пятнадцать коллективных подписантов, среди них: американский Совет по международным отношениям, а также имеющий швейцарскую регистрацию горбачевский Международный Зеленый крест.

От учреждений ООН и национальных представительств в этой организации в число «лидеров» были включены 33 человека, в том числе полномочные представители Программы ООН по развитию (ПРООН) и Всемирного банка.

Университетскую науку представляли 44 ученых из разных университетов. Представительство Великобритании включало Оксфордский, Кембриджский, Сассексский университеты, а также Лондонскую школу экономики. От США в списке присутствовали ученые из Гарвардского, Колумбийского, Чикагского, Нью-Йоркского, Стэнфордского и других университетов.

Специализированных исследовательских институтов и центров в благодарственном списке Комиссии по глобальному управлению присутствовало шесть, среди них: Лондонский институт стратегических исследований, еще одна британская организация с характерным названием «Центр исследований глобального управления», а также американские институты Аспена и Брукингса. «Горбачев-фонд» признательности не стяжал. Хорошего понемножку!

В список также были включены 30 общественных деятелей, из которых больше всего британцев, американцев, шведов, мексиканцев и индийцев, 27 действующих и отставных политиков и партийных лидеров, в том числе Э. Бар от СДПГ, в официальном порядке представлявший Университет Гамбурга. Имелось представительство Французской социалистической партии (ФСП).

В список также входили представители двух глобальных СМИ, включая британскую корпорацию BBC.

Имелось представительство четырех религиозных организаций, в том числе общины бахаи-веры, установки которой нам теперь хорошо знакомы. Ее дополняли представители экуменического Всемирного совета церквей (ВСЦ) и Конференции католических священников^{^[114]}.

Основные вводные тезисы доклада «Наше глобальное соседство», детальный разбор которого нам еще предстоит, выглядели следующим образом:

— «созданную Уставом ООН международную систему надо обновить»;

— в основу существующего в мире порядка должны быть положены некоторые общие ценности»;

— мир нуждается в просвещенном руководстве »347.

Таким образом, у истоков «устойчивого развития» как стержневого элемента глобального управления — концепции, стратегии и системы — стояли международные круги, тесно связанные с Соц-интерном, представленные В. Брандтом, «архитектором» новой «восточной политики» ФРГ, запущенной в 1970 году подписанием между Бонном и Москвой Большого договора. Большинство специалистов в сфере международных отношений сходятся в том, что именно этот документ положил начало политике «разрядки».

Обращает внимание та роль, которая отводилась ФРГ в сближении Запада с Советским Союзом, а также связь осуществлявших ее германских кругов с Социнтерном. План Шелленберга разыгрывался его политическими наследниками как по нотам! Нелишним будет также напомнить, что именно к рубежу 1960-х и 1970-х годов относился запуск деятельности Римского клуба, осуществленный совместными усилиями США, Западной Европы и отдельных представителей политической и научной элиты СССР.

Отметим, что «глобальный план» с самого начала был поставлен на прочный экономический фундамент. В руководство Римского клуба были введены президенты крупных компаний «Fiat Motor Company» (Италия) и «Pepsico» (США). После заключения столь явно политической сделки советские власти предоставили этим компаниям контракты на строительство автомобильного завода в Тольятти («АвтоВАЗ») и предприятия по производству «Пепси-колы» в Новороссийске. К этому же периоду относится создание магистральных трубопроводов из Западной Сибири в Западную Европу, одним из результатов которого стало возникновение хронической зависимости СССР, а затем и Российской Федерации от сырьевого экспорта. (Создается впечатление, что «десятирегиональная» модель Месаровича — Пестеля, отводившая нашей стране роль «сырьевого придатка» развитых капиталистических стран, Советским Союзом начала осуществляться раньше ее официальной презентации, состоявшейся только в 1974 году.)

Соответствующие подготовительные мероприятия проводились с 1966 года. Полноценное развитие они получили в результате поддержки, которую оказал этим процессам Председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин — после его встречи с президентом США Л. Джонсоном в Гласборо (1967 г.). Этот «саммит», который впору называть «первым римским», прошел за целых три года до появления советско-западногерманского Большого договора и за два года до победы возглавляемой Брандтом коалиции СДПГ-СвДП на выборах в бундестаг ФРГ.

Некоторые подробности этой «судьбоносной» встречи засвидетельствовал зять Косыгина, один из создателей Римского клуба академик Д. М. Гвишиани:

«Косыгин был лично знаком с президентом США. В 1967 году он впервые побывал в Соединенных Штатах, приехав туда для участия в работе Генеральной Ассамблеи ООН. В Нью-Йорке ему было передано предложение Джонсона о встрече . Эта встреча имела не только важное политическое значение, но и стала серьезным шагом к разрушению стереотипного пропагандистского „образа врага" как с той, так и с другой стороны. Все пункты переговоров были пронизаны интересом к тому, что представляет собой собеседник, можно ли ему доверять, серьезно, по-деловому с ним работать, найти точки соприкосновения.

Позже в узком кругу Алексей Николаевич рассказывал, что из личных контактов с президентом США у него возникло представление о человеке, искренне стремящемся к поискам взаимопонимания. Импонировал ему и стиль работы Джонсона, его стремление привлечь к диалогу компетентных людей, которые лучше него владеют тем или иным вопросом.

Косыгин одобрил идею создания международного института и помог принятию положительного решения нашей стороны, подчеркнув (sic!) значение этой организации, выходящей далеко за рамки чистой науки. Весь период его пребывания на посту Председателя Совмина правительство продолжало поддерживать участие нашей страны в работе этого международного института»348 (курс. — Авт.).

В том же 1967 году регулярно появлявшемуся в Советском Союзе Печчеи предложили выступить с лекцией о «всемирном планировании» в Академгородке Сибирского отделения АН СССР. И он, разумеется, не отказался.

На этих примерах для начала проследим за тем, как именно советская элита училась и начинала разговаривать на проектном языке Запада. «Разрушение стереотипного пропагандистского „образа врага“ », — любимая «перестроечная» мантра Горбачева и горбачевцев. Сегодня она получила еще более масштабное развитие — и вширь, и вглубь. Чтобы не мельчить с примерами, проиллюстрируем это на выступлениях президента Д. А. Медведева на военных парадах в честь 65-й и 66-й годовщин победы советского народа в Великой Отечественной войне 9 мая 2010 и 2011 годов. Парадоксально, но священное для нас словосочетание — «Великая Отечественная война» ни в одной, ни в другой речи не было произнесено ни разу; упоминалось только о «Второй мировой войне». О Великой Победе тоже говорилось только в абстрактном плане, без привязки к субъекту этой Победы — советскому народу, и достигнута эта Победа, если верить президенту, была над абстрактным фашизмом, а не над вполне конкретными немецко-фашистскими захватчиками. С учетом активной эксплуатации либеральными, в том числе околовластными СМИ темы пресловутого «русского фашизма», ситуация складывается более чем двусмысленная.

Сугубо идеологический, неслучайный характер этих «нововведений» наглядно проиллюстрирован кощунственным маршем по Красной площади военнослужащих стран НАТО, включая бундесвер. Закономерный вопрос об отсутствии российских военнослужащих на соответствующих торжественных мероприятиях, которые проводятся в Вашингтоне, Лондоне, Париже и других западных столицах, повисает в воздухе, превращаясь в риторический. Неужели не ясно, что нас пускать туда никто не намерен, и потому любые односторонние шаги навстречу с нашей стороны воспринимаются не иначе, чем готовность к дальнейшей сдаче позиций?

А вошедшие в моду фестивальные выступления военных оркестров, проведение которых курируется вторым лицом в иерархии Букингемского дворца герцогом Майклом Кентским, откровенно метящим на российский престол в качестве «конституционного монарха» при поддержке определенных кругов, представленных в отечественном политическом ландшафте С. А. Белковским?! Свои амбиции сей представитель династии Виндзоров и, по совместительству, предводитель регулярного английского и шотландского масонства оправдывает дальним родством с Романовыми и знанием (по свидетельству очевидцев — плохим) русского языка^{^[115]}.

Вернувшись к свидетельствам Гвишиани, отметим, что унизительным положением, в котором оказалась наша страна после распада СССР, мы прежде всего обязаны тому, что о «разрушении стереотипов» объявлялось «как с той, так и с другой стороны», а на самом деле они рушились, точнее, их обрушивали только у нас. Проявленная Косыгиным готовность к «разрушению стереотипов» явно была воспринята как проявление слабости. И никак иначе в англосаксонской или нацистской, да и в целом западной цивилизационной логике и политической культуре она воспринята быть не могла.

Во-вторых, упоминая о поиске советским премьером возможностей «доверять», «серьезно работать», «искать точки соприкосновения» с Джонсоном, Гвишиани вряд ли случайно не упоминает ни о позиции Л. И. Брежнева, ни Политбюро ЦК в целом, ни его Международного отдела, ни советского МИДа. Между тем автор с большим интересом готов был бы прочитать или выслушать на этот счет комментарии очевидцев, прежде всего из числа специалистов-международников и представителей советского дипломатического корпуса. Но распространения эта тема почему-то не получает.

В-третьих, серьезные вопросы вызывают критерии «компетентности», которыми руководствовался Косыгин, оценивая стиль работы Джонсона в части привлечения специалистов. Не были ли эти критерии отстраненными, абстрактно-позитивистскими, лишенными связи с национальными интересами? Подчеркиваем — не с классовыми, а именно с национальными.

В-четвертых, зафиксируем «одобрение» Косыгиным идеи основателей Римского клуба «создать международный институт» (венский МИПСА. — Авт.), а также его «помощь в принятии положительного решения нашей стороной». Кроме того, поддержка идей и действий Римского клуба осуществлялась Косыгиным «весь период пребывания в должности», то есть до 1980 года. Это означает, что он действовал осознанно, а не под эмоциональным воздействием своего отношения к Джонсону или Гвишиани. О том же самом говорит и признание им того, что идеи Римского клуба «выходят далеко за рамки чистой науки».

Для того чтобы понять, как все происходившее в Гласборо и после него выглядело и виделось с «той» стороны, обратимся к выдержкам из конспективного изложения повестки 1970–1980-х годов по отношению к СССР. Приведем ее в изложении создателя и первого президента Римского клуба А. Печчеи — многолетнего руководителя Экономического совета Атлантического института (США):

Не имея возможности обсуждать совместную с советским блоком разработку десятилетней программы сотрудничества, ограничусь двумя характерными проблемами и примерным их решением.

Первая проблема представляет взаимный интерес — расширить торговлю между Востоком и Западом . Страны советского блока признают свободную торговлю условием их дальнейшего развития, но помнят, что это противоречит принципам системы жестко централизованного планирования и (sic!) двусторонним торговым соглашениям.

Чтобы они смогли экспортировать конкурентоспособную продукцию в гораздо больших объемах, чем ныне, — а это непременное условие резкого роста западного экспорта, — им придется решить целый ряд сложных проблем: от качества и спецификации предлагаемой продукции, которая должна стать привлекательной для наших капризных рынков, до расширения самостоятельности промышленных предприятий; от изучения современных методов маркетинга до создания новой коммерческой сети; от освоения валютных расчетов до использования современных финансовых инструментов.

Это означает (sic!) грандиозную организационную революцию, которая займет как минимум десятилетие и потребует активного сотрудничества с Западом. На это время — о чем (sic!) уже знают наиболее дальновидные западные менеджеры — надо разработать скоординированные программы финансирования и средне — и долгосрочного кредитования советских закупок в Европе и США.

Вторая проблема, связанная с эффективностью производства в социалистических странах, также требует оригинального решения.

Я уже говорил о попытках, которые предпринимает их руководство, понимающее, что несмотря на строительство большого числа новых заводов, индустриальная экономика в целом, а тем более административный аппарат, не отвечают современным требованиям и нуждаются в кардинальной реформе .

Все эти заводы нуждаются в помощи Запада .

Подумаем, какие стимулы заставят наладить эффективное сотрудничество между Востоком и Западом, способное изменить судьбы человечества.

Прямым результатом десятилетней программы сотрудничества между США, Европой и советским блоком должно стать разоружение »^{^[116]} (курс. — Авт.).

Возникают два «неудобных» вопроса, на которые придется отвечать.

Во-первых, едва ли можно предположить, что в Кремле, ЦК и особенно Совете Министров СССР, а тем более в «компетентных» ведомствах не знали о существовании «глобального плана» Печчеи? Не понимали, что единственным привлекательным товаром для «капризных рынков» Запада в ориентированной на внутреннее развитие советской экономике могут стать только энергоресурсы? И что платить за «резкий рост западного экспорта» придется разоруженческой деиндустриализацией ее ведущего технологического и инновационного звена — оборонно-промышленного комплекса?

И второй вопрос: только ли Печчеи являлся автором этого плана?

Вот что пишет по этому поводу изрядно демонизированный российским и международным политическим истеблишментом Дж. Коулмен. Оговоримся, что свидетельства Коулмена важны вовсе не из-за выдвинутой им концепции «Единого Мирового правительства» в лице так называемого «Комитета-300» — весьма запутанной и противоречивой, а ввиду пребывания его в послевоенные годы в должности президента Корпорации Баруха, то есть внутри центров принятия на Западе важнейших стратегических решений*.

«В мае 1967 года „Научно-техническим комитетом Североатлантической Ассамблеи" и „Исследовательским институтом по внешней политике" была организована встреча под названием „Конференция по трансатлантическому дисбалансу и сотрудничеству", которая состоялась во дворце, принадлежащем королеве Елизавете, в Довиле, Франция. <.. .> Материалы конференции легли в основу двух книг, одна из которых, „Технотронная эра" Бжезинского, уже упоминалась нами. (Речь идет о также уже упоминавшемся в § 4.1 и цитировавшемся в § 4.2 труде „Между двух веков. Роль Америки в технотронной эре". — Авт.). Другая была написана председателем конференции Аурелио Печчеи и называется „Перед бездной".

Печчеи в основном согласен с Бжезинским, но добавил, что в будущем мир будет ввергнут в хаос, ЕСЛИ ОН НЕ БУДЕТ УПРАВЛЯТЬСЯ ЕДИНЫМ МИРОВЫМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ (выдел. Коулменом. — Авт.). В этом плане Печчеи настаивал на том, что Советскому Союзу следует предложить „конвергенцию с НАТО" и эта конвергенция завершится равным партнерством с США в Новом Мировом порядке. Обе нации должны будут отвечать за будущее „управление кризисами и глобальное планирование". „Римский клуб" поручил первый „контракт по глобальному планированию" Массачусетскому технологическому институту . Во главе проекта были поставлены Джей Форрестер и Дениз Медоуз»^{^[117]} (курс. — Авт.).

Что из этого следует? Очень и очень многое.

Во-первых, отметим: все, что пишет о замыслах Печчеи Коулмен, утверждающий, что тот настаивал на равноправном партнерстве Запада с СССР, намного «мягче» позиции, высказанной выше самим Печчеи. Следовательно, объяснить свидетельство Коулмена неоднозначностью его репутации не получится. Он сообщает правду.

Во-вторых, ясно, что «глобальный план» Печчеи не являлся его личным изобретением. Действуя в рамках многих глобалистских структур, он лишь выполнял отведенную именно ему часть общей задачи. К примеру, у того же Бжезинского имелась своя сфера ответственности — разработка идеологических, социально-психологических и технологических аспектов конвергенции. Г. Киссинджер, по утверждению Коулмена тесно связанный с Печчеи, отвечал за контакты с советской элитой. «Друзья Киссинджера в Кремле регулярно получали доклады о глобальном моделировании»^{^[118]}, что со ссылкой на архивы Йельского университета подтверждает и Э. Саттон.

В-третьих, Коулмен фактически утверждает, что распределение этих ролевых задач осуществлялось и контролировалось британской монархией, под патронатом которой проходила упомянутая им конференция в Довиле (1966 г.). Именно по ее решению Бжезинский и Печчеи издали свои труды. (Здесь трудно не провести параллель с современностью: в том же самом Довиле и, надо полагать, в том же самом дворце в сентябре 2008 года прошел первый из обновленных, «очищенных» от горбачевского присутствия форумов мировой политики.)

Причастность Елизаветы II к разработке и реализации «глобального плана», причем именно в экополитическом русле «устойчивого развития», подтверждается близким к нобелевскому лауреату Л. Ларушу Л. Хехтом — главным редактором журнала «XXI век: наука и технологии» (США):

«Распространение массового „зеленого" движения, финансируемого супругом английской королевы принцем Филиппом через Всемирный фонд дикой природы ( WWF) »^{^[119]}, по его словам, осуществлялось «параллельно созданию массового движения по депопуляции Земли — для реализации доктрин геноцида, выработанных Римским клубом, организованным единомышленниками Муна А. Кингом, А. Печчеи и японским военным преступником Р. Сасагава»^{^[120]} (курс. Хехта. — Авт.).

Следовательно, упоминавшийся в § 4.3 симпозиум «Долгосрочное прогнозирование и планирование», проведенный в 1968 году Организацией экономического сотрудничества и развития в итальянском Белладжио, также являлся продуктом «королевской» конференции в Довиле. А ведь именно на нем Массачусетскому технологическому институту в лице Форрестера и Медоуза поручили разработку первого доклада Римскому клубу — «Пределы роста», вышедшему, как помним, в 1972 году.

В-четвертых, отметим, что важным партнером будущего президента Римского клуба А. Кинга — соавтора отчета «Первая глобальная революция» (1990 г.), по свидетельству Хехта, явилась тоталитарная секта Муна. Рассуждая логически, проведем отсюда ниточку к поддержке доклада «Наше глобальное соседство» адептами глобалистской бахаи-веры.

Попытки использовать религиозную проблематику для квазидуховной интеграции человечества предпринимались и другими функционерами Римского клуба, например Э. Ласло. Особо подчеркнем сквозящее между нижеприведенных строк кощунственное поползновение выстроить некую «иерархию» мировых религий, исходя из их «ценности» — видимо, для самого Ласло и других «партайгеноссе» из Римского клуба.

Авторы пятого доклада Римскому клубу полагают, что в великих мировых религиях содержатся элементы, необходимые для роста мировой солидарности: иудаизм основывается „на универсальном применении моральных принципов социальной справедливости и человеческого достоинства"; христианство включает в себя этические концепции справедливости, всепрощения и братства, способствуя тем самым „росту нового гуманизма"; ислам и индуизм провозглашают в качестве основных ценностей „интеграцию человека", гармонию между индивидом и природой; буддизм, даосизм и конфуцианство акцентируют внимание на „самореализации человека", „универсальном гуманизме", „этической и эстетической гармонии"; африканские религиозные традиции развивают представления об „общности душ", „племенной солидарности" » и т. д.353 (курс. — Авт.).

В-пятых, становится понятным, что появление у СССР многомиллиардного внешнего долга, перешедшего затем к Российской Федерации, являлось частью замысла авторов «глобального плана». Под его формирование заранее готовились «западные менеджеры» — «наиболее дальновидные» или, скорее, наиболее приближенные к кормилу глобальной власти.

В-шестых, создание в 1977 году независимой Комиссии по проблемам международного развития (комиссия В. Брандта), послужившей основой Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству, также было подготовлено двумя важнейшими докладами Римскому клубу — Я. Тинбергена («Пересмотр международного порядка», 1976 г.) и Э. Ласло («Цели для человечества», 1977 г.). В них анализировался и обобщался достигнутый к этому времени опыт взаимодействия Запада с определенными кругами в советской элите, представленными, надо полагать, именно Косыгиным и Гвишиани. Ну и, конечно, не только ими.

Поэтому опять обратимся к первоисточнику, в котором этот опыт излагается — пусть конспективно, но вполне достаточно, чтобы сделать необходимые выводы. Слово академику Гвишиани:

В 1969 году по инициативе нескольких членов Шведской Академии наук, предложивших обсудить положение дел в мире силами представителей различных наук и разных культур, состоялся „Нобелевский симпозиум" по теме (sic!) „Место ценностей в мире фактов" с участием всех пяти Нобелевских комитетов — по физике, химии, физиологии и медицине, литературе и укреплению мира.

Чтобы последние слова заключительного доклада „Нобелевского симпозиума" — „мудрость обязывает" — не остались пустой фразой, началась разработка практического плана работ, который претворил бы в жизнь его рекомендации. Образовалась небольшая рабочая группа по подготовке проекта создания международной НПО .

Важность Нобелевской инициативы не оценила Академия наук СССР (!).

В октябре 1972 года в Триесте, где располагался один из присоединяющихся к новой организации институтов Международный центр теоретической физики состоялось организационное заседание .

Новая организация получила наименование „Международная Федерация институтов перспективных исследований" — ИФИАС. Местом ее расположения был выбран Стокгольм. Председателем Совета ИФИАС стал А. Кинг (будущий президент Римского клуба. — Авт.), а Печчеи с самого начала и до конца своей жизни был членом Совета попечителей. По рекомендации Печчеи и Кинга я (Гвишиани. — Авт.) тоже был введен в состав Совета.

Интересы исследователей сосредоточились на некоторых глобальных проблемах: роль технологии в процессах развития, новые тенденции в экономике, состояние окружающей среды. В некоторых проектах ИФИАС принимали участие (sic!) советские научные организации, не только академические, но и промышленные НИИ и вузы .

В том же 1966 году, когда начиналась история ИФИАС, а Печчеи выступал с лекциями в США к разработке этой идеи были подключены видный экономист, член Совета национальной безопасности (США. — Авт.) Ф. Бэйтор и профессор политологии и истории М.-Дж. Банди, на протяжении своей карьеры занимавший видные посты в Совете по иностранным делам (то есть в Совете по международным отношениям. — Авт.), читавший лекции и возглавлявший в Гарвардском университете факультет науки и искусства. Банди был специальным помощником президента Кеннеди и затем Джонсона по (sic!) вопросам национальной безопасности, а после отставки возглавил Фонд Форда.

Весной 1967 года М.-Дж. Банди отправился в поездку по Европе — в Лондон, Париж, Бонн, Рим и Москву, чтобы выяснить отношение к американской идее. На первом этапе у нашей стороны возникли трудности, высказывались сомнения по поводу того, следует ли Советскому Союзу поддержать американскую инициативу и не будет ли это означать, что мы (sic!) вообще признали существование общих с промышленно развитыми странами Запада проблем?

Как отнесутся к этому развивающиеся страны? Что скажут страны социалистического содружества? Не пахнет ли тут (sic!) конвергенцией, отказом от социалистической ориентации?

Мы (Гвишиани и Банди. — Авт.) пытались доказать сомневающимся „идеологам", что, в сущности, (sic!) уже признали общечеловеческую значимость научно-технического сотрудничества. В ответ звучало привычное — „надо посоветоваться наверху". „Наверху" означало в Секретариате ЦК КПСС и в Политбюро . Поговорив с академиком В. А. Кириллиным, который в те годы был заместителем Председателя Совета Министров СССР и председателем ГКНТ, и академиком М. В. Келдышем, президентом Академии наук СССР, мы поняли безусловную перспективность американских предложений и сочли необходимым сделать все возможное, чтобы претворить их в жизнь. (Тут-то и пригодился Косыгин! — Авт.).

И еще одна организация, связанная с именем Печчеи, возникла почти одновременно с Римским клубом, ИФИАС и ИИАСА (МИПСА. — Авт.) — Международный Совет по новым инициативам в сотрудничестве между Востоком и Западом, или „Венский совет"»354 (курс. — Авт.).

Из этой обширной цитаты много чего следует.

Прежде всего, что, наряду с сохраняющим отчетливый коричневый оттенок «зеленым» движением, тесно связанным одновременно и с британской монархией, у истоков Римского клуба находился Нобелевский комитет. Вспомним в связи с этим, что Нобелевских премий в гуманитарных сферах — литературе и искусстве, а также укреплении мира, за исключением М. А. Шолохова, в СССР неизменно удостаивались либо диссиденты (Пастернак, Солженицын, Бродский), либо емко, пусть и заочно, охарактеризованный Даллесом Горбачев. А отнюдь не лучшие, честнейшие, наиболее талантливые и популярные, как наивно полагает наш «либеральный интеллигент».

Следует из этого и то, что в Академии наук СССР усилий Гвишиани «не оценили», заподозрив в стремлении устроить «конвергенцию» по Бжезинскому. Причем заняли там такую позицию отнюдь не под идеологическим давлением партийных верхов, а как раз наперекор им, видимо осознавая возможные последствия шагов, предлагавшихся Гвишиани, для национальной безопасности и государственных интересов СССР. Не случайно, что о беседах с заместителем Косыгина в Совете Министров, председателем Государственного комитета СССР по науке и технологиям (ГКНТ СССР) академиком В. А. Кириллиным и президентом АН СССР академиком М. В. Келдышем Гвишиани говорит весьма уклончиво и кисло, не раскрывая их конкретных результатов355.

Таким образом, чтобы продавить идею Римского клуба, которую Гвишиани без ложного стеснения называет «американской», потребовался сверхмощный таран в лице Косыгина. Видимо, под воздействием именно этого тарана в сотрудничество с Римским клубом были вовлечены узловые и наиболее передовые звенья советского научного потенциала по части образования и технологий — вузы и НИИ, значительная часть которых, как мы знаем, была тесно связана с секретной оборонной проблематикой. При этом «ценностям» советской системы, которые единственные могли в такой ситуации удержать ее от срыва в штопор, недвусмысленно указывали «место в мире фактов».

Идем дальше. Гвишиани не скрывает свою близость и к Кингу, и к имеющему, мягко говоря, неоднозначную репутацию Печчеи, а также к уже упоминавшемуся нами в связи с принадлежностью к Йельскому ордену «Череп и кости» М.-Дж. Банди. Являясь одновременно еще и членом Совета по международным отношениям, а также президентом Фонда Форда, Банди занимался (sic!) вопросами национальной безопасности в администрациях двух президентов США, в том числе Джонсона, склонившего к сотрудничеству Косыгина, что и зажгло перед создателями Римского клуба зеленый свет в Москве. И т. д.

Возникает риторический вопрос: можно ли считать чистой случайностью вовлеченность Косыгина в так называемое «Ленинградское дело», по которому в 1949 году была осуждена вся верхушка Ленинградского обкома КПСС? Иначе говоря, был ли тот эпизод его политической биографии чистой случайностью?

Но если так, то возникает еще один вопрос: куда смотрел КГБ? Сразу оговоримся: достоверная информация на этот счет отсутствует, а противоречивых, не опирающихся на документальную базу рассказов, авторы которых очень часто возлагают личную и полную ответственность за эти события на Ю. В. Андропова, — более чем достаточно. Широк и их спектр.

Не имея возможности надежно верифицировать какую-либо из существующих версий, отметим лишь то, что находится на поверхности, но почему-то не берется в расчет никем из писавших на эту тему авторов. А именно: в конце 1960-х — начале 1970-х годов КГБ действовал в структуре Совета Министров СССР, то есть непосредственно подчинялся Косыгину. Это, конечно, не ставит под сомнение самостоятельность его действий в сфере собственной профессиональной и ведомственной компетенции, но и не отвечает на вопрос, почему компрометирующие Андропова версии развиваются строго в русле линии, возглавлявшейся руководством Совмина.

Другое дело, что нельзя исключить наличия у Андропова стремления воспользоваться результатами осуществлявшейся тогда спецоперации по включению Советского Союза в «глобальный план» Римского клуба, тем или иным способом видоизменив или скорректировав первоначальный замысел, исходя из интересов собственного ведомства. Именно поэтому ряд исследователей, например С. Е. Кургинян, допускают возможность того, что «проект Андропов» имеет долгоиграющий характер и до сих пор не является завершенным. (Об этом, в частности, заявлялось в одной из посвященных Андропову телепередач проекта «Суд времени»).

Таким образом, что касается Советского Союза и стран «восточного блока», то, как видим, полностью реализовались не только геополитические, но и организационные аспекты «глобального плана» Печчеи; в советской политической и научной элитах была создана организованная группа влияния Римского клуба. Помимо самого Гвишиани, активное участие в наведении мостов с Западом с помощью Римского клуба принимали действующие академики О. Т. Богомолов и Е. К. Федоров, а также профессор С. П. Капица. В Римский клуб входил академик Е. М. Примаков; почетным членом, разумеется, являлся М. С. Горбачев, куда же без него!^{^[121]}

Так чего на самом деле добивались апологеты Римского клуба — западные и советские? Если Печчеи высказывал свой «глобальный план» осторожно и аккуратно, пытаясь не спугнуть наметившуюся удачу в виде готовности части руководства Советского Союза «поиграть в конвергенцию», то их современные последователи, считающие, что эта удача у них уже в кармане, правду-матку рубят практически сплеча.

Объектом очередного масштабного цитирования, беспощадно вскрывающего суть глобалистского замысла, станет статья бывшего «демократического» мэра Москвы Г. Х. Попова «Кризис и глобальные проблемы», предпосылавшаяся участникам апрельского (2009 г.) саммита «Группы двадцати» в Лондоне357.

«Если финансовая экономика — главная причина кризиса, если его основа — задержка с переходом к последовательному постиндустриализму (и, следовательно, — к оккультному постмодернизму. — Авт.), то надо решительно ускорить утверждение постиндустриального (и постмодернистского. — Авт.) строя .

При формировании государственных структур надо полностью исключить (sic!) популистскую демократию. Один человек должен иметь один голос только при выборах верхней палаты, обеспечивающей права человека. А при избрании законодательной палаты гражданин (sic!) должен иметь то число голосов, которое соответствует его образовательному и интеллектуальному цензу, а также величине налога, уплачиваемого им из своих доходов.

В свете пробуксовки антикризисных мер мы обязаны начать рассматривать и принципиально новые модели мирового устройства экономики и общества. На мой взгляд, обязательно долгосрочные. И обязательно в масштабе всей планеты, глобальные» (курс. — Авт.).

Маленький штрих по части «принципиально новых моделей мирового устройства экономики и общества»: не это ли самое предлагают нам А. Б. Рудаков, НАСТ и анонимные авторы анонимного же «Проекта Россия»?

В «глобальной социально-экономической перспективе» Попов предлагает пять блоков:

«Первый. Необходимо введение мировой гарантированной валюты . (Через полгода после Попова эту идею высказал и Н. А. Назарбаев^{^[122]}; как тут не вспомнить активную эксплуатацию обоими политиками темы „Евразийского союза" под углом зрения, сводящим исконное евразийство до уровня напоминающей Евросоюз механической суммы субъектов постсоветского пространства. — Авт.).

Второй. Необходимо (sic!) изъять из национальной компетенции и передать под международный контроль ядерное оружие, ядерную энергетику и всю ракетно-космическую технику. Нужна передача под глобальный контроль всего человечества всех богатств недр нашей планеты. Прежде всего — запасы углеводородного сырья. Под мировой контроль должна перейти охрана окружающей среды и мирового климата.

Третий. Должны быть установлены жесткие предельные нормативы рождаемости с учетом уровня производительности и размеров накопленного каждой страной богатства .

Четвертый. Необходима разработка новой системы человеческой жизни, основ новой цивилизации. Среди ее параметров: потребление энергии должно быть минимальным. Речь идет о малоэнергозатратной цивилизации.

Новая цивилизация предполагает (sic!) рациональное расселение человечества в наиболее благоприятных зонах планеты .

Наиболее перспективным представляется (sic!) генетический контроль еще на стадии зародыша и тем самым постоянная очистка генофонда человечества.

Пятый. Страны, которые не примут глобальную перспективу, должны (sic!) исключаться из мирового сообщества (курс. — Авт.).

Пять блоков и в «глобальной политической перспективе»:

«Первый — новая ООН. В нее должны входить в качестве индивидуальных членов не все страны. Надо будет иметь определенный размер населения, объем накопленного национального богатства и определенную величину национального дохода на человека. Таких членов должно быть 30–50.

Остальные страны могут входить в новую ООН через коллективные организации .

Второй — Мировой парламент с двумя палатами. Одна избирается (sic!) напрямую голосованием планеты. Депутатов другой палаты — по этому же критерию — избирают от индивидуальных и коллективных членов ООН.

Третий — Мировое правительство. Его формирует ООН по согласованию с Мировым парламентом. При нем необходимы и Мировые вооруженные силы, и Мировая полиция.

Четвертый — создаваемые ООН и независимые от Мирового правительства: Мировое ядерное агентство, Мировой банк, Мировой суд, Мировые научно-исследовательские и экспертные центры, образовательные, культурные и спортивные организации.

Пятый — Мировая система независимой информации, прежде всего телевидение, радиовещание, Интернет. Независимые даже от ООН (курс. — Авт.).

Теперь о «реализации глобальной перспективы»:

Без новой цивилизации нашу планету ждут новые кризисы. А в перспективе — конфликты. За Ледовитый океан. За Антарктику. За Луну и Марс. За космос.

Человечество нашло в себе силы в конце XX века ценой грандиозных жертв выйти из ракетно-ядерного тупика Запада и Востока, грозившего гибелью всего живого на планете. Кризис 2008 года ставит — если не хотим повторения — задачу формирования новой цивилизации, в которой (sic!) глобализм будет постоянно преодолевать национально-государственные и национально-территориальные формы » (курс. — Авт.).

Вот так — коротко и ясно, без всяких «толерантных» и «полуполиткорректных» заходов Печчеи, Кинга, Бжезинского, Косыгина, Гвишиани, Горбачева и т. д. Но главное — ничего нового Попов не сказал, в чем мы убедимся при анализе содержания доклада «Наше глобальное соседство» (глава 9).

На критическом анализе взглядов и позиции этого «соловья демократии», который на самом деле всего лишь беззастенчиво выдал на-гора то, что стесняются произносить вслух, по крайней мере на публике, более озабоченные своей репутацией адепты «устойчивого развития», скрывающиеся за правилом «Chatem House», можно защитить не одну диссертацию. Поэтому пройдемся по изложенному кратко.

Прежде всего о требованиях снизить численность населения и уровни потребления и глобализировать контроль над природными ресурсами. Они нами рассматривались по документам Римского клуба, комиссии Брунтланд, конференций ООН по окружающей среде и развитию, программ ООН по развитию (ПРООН) и по окружающей среде (ЮНЕП), Рамочной конвенции ООН по изменению климата, итоговых документов конференций Сторон РКИК.

Анализу этих воззрений мы посвятим не только главу 9, но и весь раздел III, проведя его на базе основополагающих документов, прежде всего принадлежащих ООН.

Избирательные цензы придумал не Попов — это традиционная практика XIX века, применявшаяся и в России в начале XX столетия на выборах во все четыре царские государственные думы. Цензы существуют и сейчас, но не в прямой, а в косвенной форме «продажи» электорату определенных, конкретных кандидатов, прошедших элитарный отбор. В США, например, в послевоенное время лишь четыре кандидата в президенты не являлись членами Совета по международным отношениям; трое из них стали президентами. Но при этом Джонсон не был допущен на второй срок даже после того, как договорился с Косыгиным по Римскому клубу и не только. А Рейган и Буш-мл. надежно, хотя и неформально контролировались соответственно Д. Рокфеллером и Дж. Бушем-ст. на пару с Р. Чейни^{^[123]}.

Дж. Крафт в июле 1958 года писал в журнале «Harper»: «Совет (по международным отношениям. — Авт .) выполняет фундаментальную роль в сближении двух основных партий, неофициально обеспечивая преемственность всякий раз, когда происходит смена караула в Вашингтоне»^{^[124]}.

Распространение избирательного ценза на «величину налога, уплачиваемого гражданином из своих доходов», означает легализацию власти олигархов и поражение в гражданских правах абсолютного большинства людей со средним и низким достатком. Это — однозначный приговор демократии в том виде, в каком она провозглашается международными документами, в том числе принятыми ООН.

Зачем же тогда демократию провозглашают? Наивный вопрос: для того, чтобы мы поверили, что нам хотят сделать хорошо. И не прозрели раньше, чем будет уже поздно. Попов хочет того же самого, но не может сдержаться, ерзая и подпрыгивая от нетерпения в ожидании того, когда же «этим совкам» (то есть нам с вами) наконец укажут наше место в углу возле... — ну, сами понимаете, где.

Вы смущены, уважаемый «либеральный интеллигент»? Ну, что ж вы хотите? Цинизм — это всего лишь высшая форма откровенности.

«Энергоэффективность», погоня за которой угробила отечественный авиапром и не только его, — это тема «глобальных налогов» и будет рассмотрена в контексте доклада «Наше глобальное соседство» (§ 9.5). Отметим лишь, что утилитарные потребности радикально сниженного потребления можно удовлетворять и ма

лыми энергозатратами. Это не означает, что в данной сфере не нужно ничего делать и совершенствовать. Не просто нужно, а жизненно необходимо! Но при этом нельзя добиваться повышения эффективности неприемлемой ценой, которую предложил, например, упомянутый «датский текст».

Установление глобальной ядерной монополии — ясно чьей — это чистой воды «черчиллевщина», «трумэновщина» и «баруховщина». Это мы увидим при подробном рассмотрении данного вопроса в § 9.6.

«Очистка генофонда», равно как апелляция к постиндустриализму и, следовательно, к постмодернизму с подачи Уэллса и его британского Евгенического общества, руку к созданию которого приложил двоюродный брат Дарвина, активно практиковалась в Третьем рейхе и на оккупированных вермахтом территориях. Ученые и эксперты должны быть признательны Попову, который вслед за Шелленбергом и Бжезинским предельно упростил доказательство фашистского или, с учетом фактора Социнтерна, нацистского происхождения этих идей.

«Исключение из мирового сообщества», равно как и «новая ООН» — это «железный занавес», который неминуемо опускается вокруг каждой страны, не желающей следовать предписаниям глобальной олигархии. Достаточно вспомнить проект «Лиги демократий» экс-кандидата в президенты США Дж. Маккейна и американского посла в НАТО И. Даалдера или «оранжево-революционное» откровение автора упомянутого доклада Римскому клубу «Цели для человечества» (1977 г.) Э. Ласло: Если в какой-то стране нет носителя „глобально ответственного сознания", потребность в мировой солидарности может быть вызвана извне»361. Именно это на глазах у всего человечества происходило в Ливии.

Не видя пророков глобализма в своем Отечестве или не будучи уверенным в их профессионализме, Попов без обиняков предлагает России принять «внешнее управление».

Проект «мирового правительства» с 1990 года именуется «новым мировым порядком» — мы это уже рассматривали. Сегодня он несколько скорректирован в русле «децентрализованной» модели глобального управления, но никуда не исчез и по-прежнему актуален. В докладе «Наше глобальное соседство» и последующих документах ООН он стыдливо прячется под концепцией «сетевого» управления и демагогической формулой «Мы, народы...».

Угроза «новых конфликтов» напрямую отсылает нас к документам и деятельности Комиссии ООН по миростроительству, но при этом вдребезги разбивается об опыт стабильности биполярной мировой модели. Причем для того, чтобы ее воссоздать, отнюдь не обязательно возвращаться к коммунизму в его прежнем виде. Достаточно лишь на понятном обществу проектном языке — своем, а не чужом — сформулировать ту перспективу, которая, в отличие от предложенного нам в начале 1990-х годов вульгарного либерализма, не войдет в антагонистическое противоречие с национальными интересами России. Как только это будет осуществлено — противостояние с Западом возобновится само собой, и те, кто сегодня защищают во имя своих корпоративных (или чужих государственных и даже глобальных?) интересов вконец дискредитированный либеральный тренд, это прекрасно понимают.

Отдельный разговор — о «грандиозных жертвах», понесенных человечеством ради «выхода из ракетно-ядерного тупика». Здесь Попов абсолютно прав: жертвы действительно оказались грандиозными и, добавим, абсолютно неадекватными достигнутому результату. Причем эти жертвы понесли лишь народы бывшего Советского Союза. Запад же, напротив, не только не потерял, но и выиграл. Приобрел — за наш счет!

Сегодня адепты «устойчивого развития» предлагают повторить эту спецоперацию — примерно с тем же оглушительным для нашей страны результатом. По всему перечню вопросов, поставленных Поповым, который попытался вновь «всплыть» на поверхность осенью 2010 года в связи с отставкой Ю. М. Лужкова, — от «очистки» генофонда России и других постсоветских республик и изъятия у них природных ресурсов, ядерных и космических технологий до «энергоэффективной» утилизации их промышленного потенциала. Всего — за исключением пресловутой «трубы», которую, на их взгляд, необходимо поставить под контроль Запада и надежно охранять от «голодных аборигенов».

Преувеличение?

Забежим вперед и процитируем основополагающий идеологический документ Комиссии ООН по миростроительству — доклад Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам «Более безопасный мир: наша общая ответственность», который увидел свет 2 декабря 2004 года.

«Хотя ежегодные встречи „Группы восьми" на уровне глав государств и правительств имеют некоторые из характеристик, требующихся для придания большей согласованности и стимула необходимой политике, — отмечается в документе, — было бы полезно иметь более широкий форум, объединяющий глав основных развитых и развивающихся стран. Один из методов продвижения вперед может заключаться в трансформации в группу руководителей „Группы 20-ти" (G20) министров финансов, которая в настоящее время объединяет государства, в своей совокупности охватывающие 80 процентов населения мира и 90 процентов его экономической деятельности, и в которой регулярно участвуют Международный валютный фонд, Всемирный банк, ВТО и Европейский союз»^{^[125]} (курс. — Авт.).

В записке Генерального секретаря ООН К. Аннана 59-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН («Последующие меры по итогам Саммита тысячелетия») внимание фокусируется на важнейших аспектах доклада. Подчеркивается, что в нем содержатся некоторые рекомендации, которые требуют внимания на самых высоких правительственных уровнях и имеют существенно важное значение для достижения нового консенсуса в отношении коллективной безопасности»^{^[126]} (курс. Аннана. — Авт .).

Итак, зафиксируем, что выход «двадцатки» на высший межправительственный уровень Группой высокого уровня ООН, в которой Россию представлял академик Е. М. Примаков, был предсказан почти за четыре года до того, как это произошло на самом деле. Чисто риторическим, следовательно, становится и вопрос о том, откуда взялся нынешний кризис.

Обжегшись на молоке, мы просто обязаны дуть на воду. Что еще находится в закрытой части планов «устойчивого развития»?

* * *

Невозможно давать оценку самому опыту взаимодействия СССР и Российской Федерации с Римским клубом и всем названным представителям советского и российского истеблишмента — от Косыгина до Попова — без учета тех последствий, к которым привела их деятельность. Крылатый афоризм «хотели как лучше, а получилось как всегда» здесь не работает. Во-первых, потому, что речь идет о судьбе Родины. Во-вторых, ясно, что «лучше» не хотели. Хотели именно так, как и получилось.

Пусть даже развязка наступила и не во время пребывания этих руководителей у власти, а значительно позже — в начале 1990-х годов, когда «эстафетная палочка» была передана сначала «перестроечной» команде Горбачева, а затем подготовленными в МИПСА Кингом и Гвишиани ельцинско-гайдаровским «реформаторам».

Пусть даже — отметим и это — неформальные договоренности, достигнутые Косыгиным и Джонсоном в Гласборо, имели двойное, а то и тройное дно, возможно, апеллируя к геостратегическим замыслам, выходившим далеко за рамки отношений между Советским Союзом и США, а также всем Западом. Если даже и так, то получается, что проигранная частью советской элиты игра с Римским клубом в лучшем случае является не преступлением, а ошибкой. С точки зрения морали разница есть, а вот конечный результат, как видим, тот же. Неслучайно такой мастер дипломатической интриги, как Талейран, считал ошибку худшим прегрешением, нежели преступление.

Если назвать вещи своими именами — а мы намерены сделать именно это, — начиная с 1960-х годов в Советском Союзе начал созревать нарыв антигосударственного и антинародного заговора, организованного частью элит, и замаскированного под участие нашей страны в решении «глобальных проблем» и «конвергентное» сближение с Западом. Не встретив должного отпора, этот заговор в 1970-х годах окреп и расширился за счет вовлечения новых и новых представителей элиты, обнадеженных отсутствием мер против заговорщиков. В 1980-х годах этот гнойный нарыв прорвался внутрь страны, разразившись похоронившей СССР горбачевской «перестройкой».

Еще раз подчеркнем, что имеются все основания считать этот заговор прямым преемственным продолжением разгромленного в конце 1930-х годов «Правотроцкистского блока». Если бы не решительность И. В. Сталина, «перестройка» в Советском Союзе случилась бы как раз к вторжению гитлеровских вооруженных орд. Упомянутая нами встреча Троцкого с Гессом (§ 5.2) доказывает, что именно на это и делался расчет.

О том, какое название получил бы новый заговор, будь он своевременно раскрыт и преобразован в «дело» — «Правокосыгинского» или, может быть, «Праворимского» блока, как и о наиболее вероятной при таком раскладе судьбе его организаторов, а также освободившейся от заговорщиков страны, читатель вправе поразмышлять самостоятельно. И сделать из этого определенные выводы — не только ретроспективные, но и перспективные. В частности, о том, к какому внешнему вторжению, подобному гитлеровскому, может быть приурочена деятельность нынешних «неоперестройщиков», как «оранжевых», так и близких к Попову коричневых.

В заключение вот о чем.

Понять и осмыслить логику современных событий без осуществленного нами экскурса либо невозможно, либо картина окажется неполной, фрагментарной. Именно это заказчикам и адептам «устойчивого развития» и «глобального потепления» и нужно. Наша же задача — вывернув наизнанку причесанную, отлакированную и усиленно загоняемую в виртуальное пространство действительность, связать ее с национальными интересами России, вновь поставив на ноги с головы, на которую эта действительность была опрокинута рассматриваемыми автором хитроумными комбинациями.

Дьявол ведь страшен только, когда невидим. На виду он смешон.

Выводы второго раздела

Как мы уже отмечали в разделе I, «перестройка» и распад СССР отбросили нашу страну на десятилетия назад и, вопреки утверждениям ряда представителей российской политической элиты о «возврате в цивилизацию», поставили ее на грань катастрофы. Уничтожение СССР — единственной преграды на пути к управляемому и всеобъемлющему глобальному кризису — являлось прямой и главной «перестроечной» задачей, в решении которой соединились интересы внешнего геополитического противника нашей страны — объединенного Запада, а также внутренней «пятой колонны».

Сегодня наша страна находится в ситуации «безвременья», схожей с той, в которой она оказалась после Февральской революции. Как мы уже установили, это объясняется утратой динамики исторического развития, которая обусловливается очередным прерыванием проектности — в начале XX века имперской, а в его конце советской. В отличие от 1917 года, нынешняя проектная пауза затянулась и угрожает нашей стране цивилизационным и геополитическим распадом, сценарии которого на Западе вынашивались более ста лет, но в 1991 году, благодаря сохранению территориальной целостности РСФСР, полного завершения не получили. В связи с этим следует еще раз подчеркнуть, что в планах доминирующих (так называемых концептуальных) центров влияния на Западе разрушение Российской Федерации рассматривается как неотменяемое условие перехода к «новому мировому порядку».

Сложившееся положение носит промежуточный и потому неустойчивый характер. Альтернативу дальнейшему распаду страны автор видит в восстановлении цивилизационной проектности, условием которого является безусловный отказ от любых попыток дальнейшего вхождения в Запад и тем более «опережающего» участия в глобализации и возвращение к внутреннему развитию и восстановлению самодостаточности, прежде всего за счет ускорения интеграционных процессов. «Самостийность» постсоветских элит не является непреодолимым препятствием ввиду того, что ее рост во многом обусловлен достаточно специфичной внешнеэкономической политикой России, копирующей европейскую модель межгосударственных отношений.

Вариантов выхода из этого тупика может быть несколько. Самый простой и эффективный — односторонняя денонсация Российской Федерацией Беловежских и Алма-Атинских соглашений 1991 года, узаконивших распад СССР, на том международноправовом основании, что высший на тот момент орган государственной власти РСФСР — Съезд народных депутатов — так и не ратифицировал эти соглашения и, следовательно, не позволил им вступить в законную силу. В рамках этой логики Российская Федерация может провозгласить восстановление СССР, открыв процедуру присоединения к нему других бывших союзных республик. С учетом достаточно широкого, хотя и угасающего распространения в них интеграционных настроений, это поставило бы их власти в достаточно сложное внутриполитическое и международное положение.

Другой вариант — совместная отмена лидерами Российской Федерации, Украины и Белоруссии Беловежских соглашений, а затем, совместно с остальными союзными республиками, — Алма-Атинских соглашений, что обеспечило бы воссоздание СССР. Международно-правовых препятствий для этого не существует. Точнее, существуют, но это проблемы не нашей страны, а международного сообщества. Принимать во внимание его точку зрения в том, что касается исторических перспектив нашей Родины, безусловно, нецелесообразно.

Однако и первый, и второй пути осложняются наличием «фактора Горбачева». Поэтому, имея их в виду, следует рассматривать и другие варианты, не забывая при этом, что они изобилуют многочисленными подводными течениями и камнями, включая возможное возникновение проблем с обеспечением необходимого нашей стране, по крайней мере в настоящее время, постоянного представительства в Совете Безопасности ООН.

В любом случае, формирование нового российского глобального проекта будет непростым. Самое сложное: оно потребует выработки собственного проектного языка и внедрения его в практику обсуждения международных проблем, а также превращения его в монопольный инструмент формирования внутренней политики.

Приучить нашу элиту говорить на собственном проектном языке после десятилетий участия в «глобальном плане» Римского клуба и прогрессирующей потребительской духовной и морально-нравственной деградации будет непросто. Но необходимо.

Исходя из этого, подведем краткие итоги раздела II.

Первое. По мнению автора, следует прямо признать, что проигрыш холодной войны был обусловлен предательством определенной частью советского руководства национально-государственных интересов страны. Следствием этого явилось ее включение в западную проектность, представленную «глобальным планом» Римского клуба, предполагавшим укрепление трансатлантических связей и вовлечение в них СССР. Установленная нами логика развития деструктивных тенденций в советской элите выглядит примерно так: на протяжении 1960–1980-х годов шло зарождение, формирование и созревание антигосударственного заговора, планы которого, пусть и не полностью, заговорщикам удалось реализовать в ходе «перестройки» и с помощью осуществленного в августе — декабре 1991 года «ползучего» государственного переворота.

Сближение с Римским клубом было достигнуто с помощью вхождения в него ряда крупных ученых во главе с академиком Д. М. Гвишиани, которое происходило «в личном качестве» и не связывалось обязательством отстаивать интересы страны. Политическое прикрытие этих действий, а также продвижение их в противостоявшей конвергентным планам научной среде оставалось за Председателем Совета Министров СССР А. Н. Косыгиным. Безусловное участие — как вынужденное, так, в ряде случаев, и инициативное — приняли в этом представители андроповского КГБ. Эта линия и сегодня продолжается частью созданных отставными «комитетчиками» профессиональных и общественных структур, среди которых особо выделяется Национальная ассоциация телохранителей (НАСТ) России.

Глубоко продуманный и управляемый характер подготовленной этими событиями «перестройки» доказывается энергичным участием Горбачева в последовавшем за распадом Советского Союза строительстве глобальных институтов — от Международного Зеленого креста до Инициативы «Хартии Земли» и Форума мировой политики, а также его постоянными призывами распространить «перестроечный» опыт в масштабах всего мирового сообщества.

Особо следует подчеркнуть наличие в этих планах пункта о полной и всеобщей унификации человечества, осуществляемой на основе внедрения универсалистских подходов во всех сферах социальной, политической, а также религиозной жизни. Взят курс на внедрение имеющей сектантский характер, но, тем не менее, всячески распространяемой «мировой религии», на роль которой претендуют бахаизм с центром в Хайфе (Израиль), а также ряд других «новых религиозных движений». Одновременно ведется работа по расширению в Интернете контролируемых социальных сетей и форумов. Как показали события 2011 года на арабском Востоке, они служат важным инструментом формирования и мобилизации массового общественного протеста с направлением его энергии в разрушительное русло, выгодное глобальной олигархии, политическим и деловым элитам США и Запада. Как убедительно доказано оперативным исследованием, проведенным буквально по следам этих событий Центром Кургиняна, целью этих «революций» является дезорганизация мусульманских стран и насаждение в них религиозного фундаментализма^{^[127]}.

Учитывая деликатные послевоенные миссии высокопоставленных представителей Главного управления имперской безопасности Третьего рейха (РСХА) на Ближнем и Среднем Востоке, вполне вероятна связь этих тенденций с возрождающимся нацизмом.

Все это создает расширяющийся комплекс внешних и внутренних угроз национальной безопасности России.

Второе. Проект «нового мирового порядка» основан на провозглашенном Римским клубом холистическом подходе — «глобальном, междисциплинарном, целостном»365.

Попеременно осуществляются две стратегии его реализации. Одна из них — правая — связана собственно с порядком; левая же продвигает идеи «мирового беспорядка». Обе стратегии находятся в диалектическом взаимодействии и решают одну и ту же задачу, но разными методами. «Новый мировой порядок», связанный с правым началом, вовлекает в себя и интегрирует продукты распада централизованных государств, осуществленного с помощью левого, революционного начала. Этот распад идет путем атомизации крупных общностей и деления их на более мелкие. Прежде всего этнические, племенные, родовые, а также социальные. В глобалистике этот процесс именуется «глокализацией» — сочетанием экономической глобализации с политической локализацией, обеспечивающим исходные позиции для «сборки» лишенных идентичностей и исторических корней локальных, максимально диверсифицированных и оторванных от своих корней традиционных общностей в новую — универсальную и глобальную. Основные характеристики этой новой, «глобально-имперской» общности сильно напоминают фашизм или, скорее, нацизм.

Социальным следствием «глокализации» становится появление так называемых номадов — мобильных, быстро перемещающихся групп индивидуумов (богатых и бедных), не связанных с конкретной национальной, государственной или иной идентичностью. Движение в сторону «номадизма» всячески поощряется верхушкой глобалистских институтов, опирающихся на глобальную олигархию, и используется обеими сторонами «диалектического процесса» — правой и левой.

Именно «холистический» подход обезоруживает и обездвиживает современную академическую науку, привыкшую рассматривать не глобальные проблемы в целом, а их составляющие по отдельности — в рамках дифференциации по научным отраслям и специальностям. В том, что это не случайная, а искусственно сформированная, всячески насаждаемая и поощряемая тенденция, убеждает неустанное внедрение в общественное сознание все новых и новых «спецпродуктов» («Концепция общественной безопасности „Мертвая вода“», «Проект Россия» и т. п.). Обществу усиленно навязывается идея глубокой профессиональной спецификации, которая дополняется примитивной мифологизацией общественного сознания, особенно в гуманитарной сфере. Подобная иллюминатская стратегия, современная разработка которой была осуществлена Г. Уэллсом и другими столпами глобалистской мысли XX века, служит установлению «теократии», сосредотачивающей «концептуальную власть» в руках тесно связанной со спецслужбами группки неких «посвященных».

Кроме того, наука, особенно российская и особенно общественная, по-видимому, не в состоянии оторваться от привычного субъектно-объектного восприятия окружающей действительности, вскрытого, как помним, С. Е. Кургиняном, и подняться на уровень понимания глобальной игры как совокупности субъектно-субъектных отношений, которые только и могут адекватно эту действительность отображать.

Третье. Единственно возможными в условиях холодной войны лазейками для внедрения проблематики Римского клуба в глобальную повестку дня в 1960–1970-х годах явились сферы разоружения, а также экологии и окружающей среды. Последние — в наибольшей степени, ибо с их помощью проектный язык Запада с присущей ему терминологией («демократия», «права человека» и т. д.) официально принимался к употреблению советской стороной, в том числе при ведении международных переговоров, обеспечив внедрение конвергентных идей не только в теорию, но и в практику международных отношений.

Продвинув на необходимую глубину, экологию соединили с экономической, социальной, политической, гуманитарной и идеологической сферами, поставив на организационную платформу ООН. Идеологической основой реализации этой проблематики стали теория «глобального потепления» и тесно связанная с ней концепция «устойчивого развития», преобразованная по мере реализации «глобального плана» в одноименную стратегию, то есть в инструмент глобального управления политическими процессами.

Основополагающей идеологической конструкцией Римского клуба следует считать формулу «по окружающей среде и устойчивому развитию», внедренную в название соответствующих институтов и документов. Содержащаяся в них официальная трактовка «устойчивого развития» включает одну триаду — «устойчивый рост, социальное развитие, окружающая среда». Фактически же реализуется другая, прямо противоположная триада: «снижение производства, потребления и численности населения и глобализация контроля над природными ресурсами». При этом обе они в одном и том же 1995 году были заявлены официально: первая в являющейся документом ООН Копенгагенской декларации о социальном развитии, а вторая — в докладе «Наше глобальное соседство», подготовленном Комиссией по глобальному управлению и Социнтерном под руководством И. Карлссона.

Четвертое. Подходы к внедрению «устойчивого развития» формировались в документах Римского клуба — докладах групп Д. Медоуза («Пределы роста») и Э. Пестеля («За пределами роста»), других докладах, а также в отчете А. Кинга — Б. Шнайдера «Первая глобальная революция», в частности, в нем открыто прозвучал глобально-управленческий императив данной проблематики. Смысл его в том, что в рамках «устойчивого развития» экономике и политике суверенных государств должны быть навязаны определенные системообразующие параметры и стандарты, с помощью которых этими государствами стало бы возможно управлять в обход суверенитетов, постепенно размывая их и разрушая. В частности, было сформулировано крайне спорное, лишенное серьезной доказательной базы и потому во многом антинаучное представление об однозначной антропогенной обусловленности любых климатических изменений, через призму которого эти изменения с тех пор рассматриваются и как конкретное явление, и как научная и политическая проблема. Любые иные представления, равно как и отрицание «глобального потепления», а также попытки рассмотрения данного феномена последствием искусственного и предумышленного деструктивного, в том числе военного, воздействия на природную среду, безапелляционно отвергаются или игнорируются.

Пятое. В целях реализации «глобального плана» была сформирована разветвленная система институтов, как входящих, так и не входящих в систему ООН. Организационные принципы, на которых создаются и функционируют эти институты, двоякие — межправительственные, а также основанные на индивидуальном, личном членстве. Основу институциональной структуры «устойчивого развития» составляют всемирные саммиты, начало которым было положено Конференцией ООН по окружающей среде в Стокгольме (1972 г.).

Резко активизировавшись после распада СССР, организационное строительство, запущенное в 1992 году Конференцией ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро («Саммитом Земли»), привело к осуществленному в 2000 году Саммитом тысячелетия разделению глобалистских институтов на экологоэкономические и политические. С развитием этого процесса были уточнены и перераспределены некоторые их основные задачи.

Важнейшим инструментом создания такой институциональной системы в свое время явилось стратегическое партнерство ООН и Социнтерна, связанное с совместным формированием ряда международных «независимых» комиссий, одной из которых (Комиссией Г. Х. Брунтланд) в 1987 году и был введен термин «устойчивое развитие». В рамках их симбиоза с Социнтерном ООН была отведена роль площадки, на которой обсуждаются пути продвижения стратегии «устойчивого развития» и принимаются соответствующие решения. В задачу же Интернационала входило вовлечение в этот процесс многочисленных левых партий, прежде всего европейских. На организационной основе «независимых» комиссий сложились глобально-управленческие структуры нового типа — Комиссия ООН по устойчивому развитию, Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству, по глобализации и т. д.

Главными итогами совместной работы ООН и Социнтерна явились вышедший в 1995 году доклад «Наше глобальное соседство», в центр которого была поставлена задача реформирования ООН, а также Инициатива «Хартии Земли», впрочем так и не оправдавшая ожиданий, возложенных на нее глобализаторами. Во второй половине первого десятилетия XXI века в рамках общего укрепления взаимодействия ООН и Социнтерна в структуре Интернационала заработала Комиссия по устойчивому глобальному обществу, сопредседателями которой являются Й. Персон и Р. Лагор. (Нашу страну в ней представляет бывший председатель Совета Федерации С. М. Миронов в качестве лидера входящей в Социнтерн партии «Справедливая Россия»366.)

Шестое. Своеобразными рубежами, символизирующими смену этапов эволюции «устойчивого развития», можно считать три международные конференции ООН, к которым привязывается перестройка остальных институтов. Стокгольм-72 дал старт формату «по окружающей среде»; Рио-92 — «по окружающей среде и развитию»; Йоханнесбург-2002 — «по устойчивому развитию».

Программной является Конференция в Рио-де-Жанейро, задавшая рассматриваемым нами процессам новый, современный вектор развития, что объяснялось распадом СССР и появлением в связи с этим новых задач, в том числе принятием «Повестки дня на XXI век». Из включенных в нее «Целей развития тысячелетия» затем была выделена и политизирована цель 8 — «Глобальное партнерство в целях развития», содержание которой для этого было изменено, причем существенно. В Рио-де-Жанейро была принята Декларация по окружающей среде и развитию, принципы которой были уточнены, конкретизированы и дополнены Рамочной конвенцией ООН по изменению климата. В промежутках между конференциями ООН, в рамках заданного ею вектора, бразды правления передаются институтам РКИК — ежегодной конференции Сторон, а также постоянно действующему Секретариату и вспомогательным органам.

В 2012 году состоится новая конференция по устойчивому развитию («Рио+20»).

Седьмое. Значительность количества институтов «устойчивого развития» и глобального управления, максимально усложняющая понимание общей картины происходящего, объясняется рядом факторов. Немалая роль, как представляется, отводится маскировке динамики и вектора реализации «глобального плана». Институты, выполнившие свою задачу, отмирают и прекращают существование, но официально об этом никто не сообщает, они не распускаются и потому множатся. Это приводит к путанице и создает благоприятные условия для распространения, возможно умышленного, пользующихся определенной популярностью конспирологических измышлений, общим знаменателем которых является поиск главного субъекта «мирового заговора».

366http://www.socialistinternational.org/commission.cfm

Тем временем Римский клуб, выполнив свою миссию с распадом СССР, просуществовал до 1995 года, фактически передав свои полномочия Комиссии ООН по устойчивому развитию и Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству, которую, в свою очередь, в 2001 году сменила Комиссия по глобализации. Кроме того, для ускоренного вовлечения в «глобальный план» бывших союзников нашей страны по Организации Варшавского Договора и Совету Экономической Взаимопомощи из Римского клуба в 1993 году выделился Будапештский клуб.

Восьмое. Следует особо подчеркнуть, что рядом с системой публичных институтов существуют и неформальные, представляющие консолидированные интересы западных элит и, в конечном счете, мировой финансовой олигархии. К видимой части айсберга принадлежат Всемирный банк, МВФ, ВТО и другие структуры «вашингтонского» и наследующего ему «сеульского консенсуса». Невидимая его часть представлена системой закрытых глобально-управленческих структур, спрятанных за кулисами той самой «секретности», об угрозе которой американское общество предупреждал Д. Д. Эйзенхауэр, уходя в 1961 году с поста президента США.

В ходе анализа установлена прямая преемственность как «проблематики», так и истории Социнтерна и Римского клуба к внедряемым в рамках Европейского союза планам строительства «Европейской социалистической конфедерации», которые были выдвинуты Верховным командованием СС с подачи руководства внешней разведки Третьего рейха (СД) и предложены в завершающий период Второй мировой войны некоторым полномочным представителям Запада — де Голлю, Даллесу и другим. Фабианский или лейбористский, то есть немарксистский характер платформы, на которой был создан Социнтерн, заявлявший, тем не менее, о своей преемственности Второму интернационалу, а также англосаксонский контроль над центрами левого движения на Западе, позволил глобализаторам надежно увязать идеологию мировой социал-демократии с очищенной от национальной и расовой исключительности нацистской доктриной. Идеологическая преемственность идей Римского клуба по отношению к нацизму дополняется преемственностью самого нацизма консервативно-революционным концепциям и идеям Г. Уэллса, полковника Хауса, других подобных интеллектуальных разработок.

Пересекаясь в определенных точках с левым, точнее левацким, революционизмом троцкистского толка, они обнаруживают общую принадлежность к единому замыслу преобразования мирового порядка. Отсюда тесная близость нацистских планов трансформации Европы на упомянутых началах конфедерализма с проектом Европейского союза и активное участие в его реализации левых партий, тесно связанных с Социнтерном.

В исследовании установлено наличие прочной исторической взаимосвязи субцивилизационных интересов англосаксонских держав — Великобритании и США — с Германией, уходящих корнями в появившуюся незадолго до Первой мировой войны идею их «тевтонского союза». Поэтому имеются серьезные основания считать нацистский режим не исторической случайностью, а «пилотным» проектом, своего рода генеральной репетицией «нового мирового порядка».

И, наконец, девятое. Несмотря на стратегический масштаб «глобального плана» и беспрецедентный объем сконцентрированных для его реализации политических, организационных и финансовых ресурсов, она в ряде случаев откровенно буксует, а порой тормозится и откатывается вспять. Сохранение Российской Федерации, провал реформирования ООН и связанных с ним проектов расширения сети глобальных институтов и принадлежащих им наднациональных полномочий и властных функций — Совета безопасности ООН по экологии, Совета экономической безопасности ООН, Инициативы «Хартии Земли» и т. д. — показывают, что «игра не сыграна». Следовательно, сопротивление глобалистским замыслам отнюдь не бессмысленно.

Решающим препятствием и последним рубежом обороны против наступления «нового мирового порядка» в исторической перспективе, как и прежде, остается Россия.

* * *

Из проведенного анализа следует, что в центр работы по срыву «глобального плана» должно быть поставлено разъяснение общественности его фашистского, точнее, нацистского происхождения, крайне деструктивного характера, узости корпоративно-олигархических интересов, которые он обслуживает, прикрываясь откровенной демагогией в духе «Мы, народы...».

Нацизм, к сожалению, это не история, а идеологический фундамент современного Запада, тщательно скрываемый под лозунгами «демократии», «прав человека», «рыночной экономики», «федерализма».

Нацизм сегодня — это консолидация коллективного Запада и его интеграция с интересами «интеллектуальной элиты и мировых банкиров». Нацизм не «возродился из пепла». Просто на Западе, вопреки бравурным реляциям о «денацификации», он после 1945 года был не уничтожен, а бережно сохранен, законсервирован и выпестован в виде обновленной идеологии, а также бессубъектной, то есть лишенной проектного государства, сети институтов. Децентрализованная, построенная по орденскому типу, эта сеть интегрировала все существующие реакционные, деструктивные, подрывные явления и тенденции окружающей действительности. И сегодня выходит из тени, стремясь к тотальному историческому реваншу, полной и окончательной остановке развития и фактическому уничтожению человечества.

Таким образом, нацизм — это сам современный капитализм, выстроенный на базе концепции «Открытого заговора» Г. Уэллса, в сочетании с инновациями, внесенными в него принадлежащей О. Хаксли концепцией «ненасильственного тоталитаризма» и «федералистскими» планами «еврорегионализации». Это — капитализм, трансформированный в соответствии с идеями постиндустриального, постмодернистского и, в конечном счете, постисторического общества.

Все это вместе именуется «устойчивым развитием». Или этому будет поставлен заслон, или история человечества действительно закончится. И наша страна в очередной раз за последние столетия оказывается на острие этого критического выбора.

Примечания

^{^[1]} Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997. С. 287, 298.

^{^[2]} Саттон Э. Как Орден организует войны и революции? М., 1995. С. 14.

^{^[3]} http://www.i-u.ru/biblio/archive/kenan_ist

^{^[4]} Стейнберг Дж. Чудовищная правда о Майкле Ледине. «Всемирный фашизм» клики Чейни // Executive Intelligence Review. 2005. 4 ноября. (Опубликовано на сайте ИНСИ.га); Генисаретская В. Христианский сионизм и фундаментализм // http://pravaya.ru/look/2021

^{^[5]} Современные США. Энциклопедический справочник / Ред. Г. А. Арбатов. М., 1988. С. 130–131.

^{^[6]} Цит. по: Парвулеско Ж. Путин и евразийская империя. СПб., 2006. С. 111.

^{^[7]} Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика. М., 1991. С. 290–306.

^{^[8]} Четверикова О. Н. Бельгия, Испания, далее везде: механизмы перекройки карты Европы // http://fondsk.ru/article.php?id=1143

^{^[9]} Черчилль У. Трагедия Европы (19 сентября 1946 г.) // Мировой кризис. Сборник. М., 2004. С. 761–766.

^{^[10]} Четверикова О. Н. Бельгия, Испания, далее везде: механизмы перекройки карты Европы // http://fondsk.ru/article.php?id=1143

^{^[11]} Павленко В. Б. Группа БРИК в глобально-управленческой стратегии англосаксонского Запада // Обозреватель-Observer. 2009. № 11. С. 30–32.

^{^[12]} http://www.regnum.ru/news/1364780.html?forprmt

«Четырнадцать пунктов» Вильсона. Условия мира, изложенные президентом США Вудро Вильсоном в послании Конгрессу 8 января 1917 г. // Антология мировой политической мысли. В V т. / Ред. Г. Ю. Семигин. М., 1997. Т. V. С. 217–218.

^{^[13]} Цит. по: Парвулеско Ж. Путин и евразийская империя. СПб., 2006. С. 112.

^{^[14]} Рудаков А. Б. Секретные генетические, финансовые и разведывательные программы третьего рейха. М., 2008. С. 5.

^{^[15]} Цит. по: Барабанов О. Н. Британская империя: идеология глобального доминирования от Джона Ди до Сесила Родса // http://www.globalanti.rami.ru/reports.php?cat_id=31&doc_id=290

^{^[16]} http://www.socialistinternational.org/about.cfm

^{^[17]} Личная секретная служба И. В. Сталина / Сост. Вахания В. В. Сборник документов. М., 2004. С. 125.

^{^[18]} http://www.lenta.ru/news/2008/01/14/plot/_Printed.htm

^{^[19]} См. Шмитт К. Планетарная напряженность между Востоком и Западом и противостояние Земли и Моря // Элементы. 2000. № 8.

^{^[20]} Саттон Э. Как Орден организует войны и революции. М., 1996. С. 8.

^{^[21]} Архив полковника Хауза. В 2 т. / Ред. А. И. Уткин. М., 2004. Т. 1.

^{^[22]} С. 54–55, 60.

^{^[23]} Размышления о Европе. Документ ХДС/ХСС от 1 сентября 1994 года // Цит. по: Тэтчер М. Искусство управления государством. Стратегии для меняющегося мира. М., 2003. С. 370.

^{^[24]} Рудаков А. Б. Секретные генетические, финансовые и разведывательные программы Третьего рейха. М., 2008. С. 166.

^{^[25]} Рудаков А. Б. Секретные генетические, финансовые и разведывательные программы Третьего рейха. М., 2008. С. 171, 168, 173.

^{^[26]} Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Иллюминаты // http://www/book-encyc-lopedia.ru/text /642.html

^{^[27]} Мельгунов С. П. Масонство в его прошлом и настоящем. В 2 кн. / СПб., 1914. Кн. 1. С. 120, 122–123.

^{^[28]} Павленко В. Б. Институциональные аспекты глобального управления политическими процессами (докт. дисс.). М.: РГСУ, 2008. С. 119.

^{^[29]} Киселев Н. П. Из истории русского розенкрейцерства. СПб., 2005. С. 5–78.

^{^[30]} Саттон Э. Как Орден организует войны и революции. М., 1996. С. 9.

^{^[31]} Рудаков А. Б. Секретные генетические, финансовые и разведывательные программы Третьего рейха. М., 2008. С. 15.

^{^[32]} Ежов В. Д. Конрад Аденауэр. Немец четырех эпох. М., 2003. С. 73.

^{^[33]} Там же. С. 306.

^{^[34]} Квицинский Ю. А. Россия — Германия. Воспоминания о будущем // Наш современник. 2006. № 3.

^{^[35]} Ежов В. Д. Конрад Аденауэр. Немец четырех эпох. М., 2003. С. 65–66.

^{^[36]} http://www.nastrussia.ru/nast.htm

^{^[37]} http://www.nastrussia.ru/nast_order.html; http://www.nastrussia.ru/nasthead.htm

^{^[38]} http://www.nastrussia.ru/nasthead.htm

^{^[39]} http://ww.nastrussia.ru/russia_info/htm#itog

^{^[40]} Рудаков А. Б. Цветы «Лебенсборна» // http://www.nastrussia.ru/le-bensborn.html

^{^[41]} Шалыганов Ю. В. Проект Россия. Четвертая книга. М., 2010. С. 319.

^{^[42]} Воины креатива. М., 2008. С. 115.

^{^[43]} Рудаков А. Б. Безопасность России и ситуация в мире. Когда наступит завтра // http://www.nastrussia.ru/rudakov_081

^{^[44]} Речь идет об объединении экономических, торговых и, главное, валютных систем государств-участников зоны NAFTA — Североамериканской зоны свободной торговли: США, Канады и Мексики.

^{^[45]} http://www.apn.ru/publications/article21896.htm

^{^[46]} Павленко В. Б. Группа БРИК в глобально-управленческой стратегии англосаксонского Запада // Обозреватель-Observer. 2009. № 11. С. 33.

^{^[47]} Саттон Э. Как Орден организует войны и революции. М., 1995. С. 7-12.

^{^[48]} Гизе А. Вольные каменщики. М., 2006. С. 28.

^{^[49]} Эстулин Д. Кто правит миром? Или вся правда о Бильдербергском клубе. Минск, 2009. С. 108-109.

^{^[50]} Рудаков А. Б. Секретные генетические, финансовые и разведывательные программы Третьего рейха. М., 2008. С. 3, 6, 7, 14, 152.

^{^[51]} Панарин И. Н. Крах амеро — асимметричный ответ Китая // http://www.panarin.com/comment/15939

^{^[52]} Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997. С. 759.

^{^[53]} Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы / Сост. Д. М. Гвишиани, А. И. Колчин, Е. В. Нетесова, А. А. Сейтов. М., 1997. С. 66.

Бжезинский Зб. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М., 2002. С. 36.

^{^[54]} Курсивом выделены отличия, демонстрирующие очередность задач и факты перевода процесса глобальной трансформации мирового порядка от предыдущих этапов к последующим.

^{^[55]} В соответствии с этим правилом, информация и выводы по обсуждаемой проблематике могут быть обнародованы. Но нельзя разглашать, кто эту информацию предоставил и где, на каком конкретном мероприятии или заседании ее обсуждали. Иначе говоря, правило «Chatem House» предъявляет жесткие требования анонимности всех выступлений и сохранения закрытости мероприятий. Считается, что это необходимо для большей откровенности участников обсуждения, что, как мы понимаем, представляет собой лишь одну из причин, причем далеко не основную. Куда важнее сохранение закрытости подобных институтов и анонимности участников заседаний.

^{^[56]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н.Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 1096.

^{^[57]} Там же.

^{^[58]} Атаманенко И. Г. Тайны Бильдербергского клуба — большая политика и коровы // Независимое военное обозрение. 2011. 17 июня.

^{^[59]} Там же.

^{^[60]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н.Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 843.

^{^[61]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н.Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 843.

^{^[62]} Там же. С. 843-844.

^{^[63]} На этот же самый феномен, только применительно к большевизму, в свое время обращал внимание Н. А. Бердяев, который указывал, с одной стороны, на превращение большевиками материализма в своеобразную «догматику и теологию», а с другой — на идеалистическую трансформацию официальной идеологии, под воздействием которой она превращалась в средство «активации духа» (Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 38, 122).

^{^[64]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н.Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 832.

^{^[65]} * На конференции было зафиксировано участие 178 стран; 114 из них были представлены главами государств и правительств.

^{^[66]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н.Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 918-919.

^{^[67]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н.Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 782-783.

^{^[68]} Документ ООН A/CONF.151/26. С. 3-7.

^{^[69]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н.Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 442.

^{^[70]} http://unfccc.int/resource/docs/convkp/convru.pdf

^{^[71]} Четверикова О. Копенгаген и глобальная афера с глобальным потеплением // http://fondsk.ru/print.php?id=2648

^{^[72]} The Guardian. 2009. December 9.

^{^[73]} http://www.un.org/ru/development/sustainable/csd.shtml

^{^[74]} Наше глобальное соседство. С. 165-166.

^{^[75]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н. Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 420.

^{^[76]} Наше глобальное соседство. С. 221-222, 233.

^{^[77]} Документ ООН E/2003/29-E/CN.17/2003/6. С. 16-17.

^{^[78]} http://gef.undp.kg/main_r.html# 1

^{^[79]} Гуселетов Б. Что такое Социнтерн? // http://www.novopol.ru/artic-le24893.html

^{^[80]} http://www.earthcharter.ru/zchart.htm

^{^[81]} http://www.earthcharter.ru/zorg.htm

^{^[82]} http://www.earthcharter.ru/zchart.htm

^{^[83]} Печчеи А. Человеческие качества. М., 1980. С. 262; Ласло Э. Цели для человечества. Доклад Римскому клубу // Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы / Сост. Д. М. Гвишиани, А. И. Колчин, Е. В. Нетесова, А. А. Сейтов. М., 1997. С. 247; Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. Доклад (Отчет) Римского клуба / Там же. С. 228.

^{^[84]} Личная секретная служба И. В. Сталина / Сост. Вахания В. В. Сборник документов. М., 2004. С. 297-299.

^{^[85]} http://www.bahai.ru/introduction/description.shtml

^{^[86]} http://www.bahai.ru/teaching/terrorism.shtml

^{^[87]} Всеобщая история религий мира. Иллюстрированная энциклопедия / Ред. В. Людвинская. М., 2007; Ласло Э. Цели для человечества. Доклад Римскому клубу (1977 г.). См. Лейбин В. М. «Модели мира» и образ человека. Критический анализ идей Римского клуба. М., 1982. С. 230.

^{^[88]} Политология. Энциклопедический словарь / Ред. Ю. И. Аверьянов. М., 1993. С. 163.

^{^[89]} Гизе А. Вольные каменщики. М., 2006. С. 49.

^{^[90]} http://www.bahai.ru/community/politic.shtml

^{^[91]} Киссинджер Г. Дипломатия. / М.: 1997. С. 739.

^{^[92]} Ред. А. Бабич (рус. пер. С. Векслер). Лондон, 1992.

* Состоявшиеся в 1990 и 1995 гг. всемирные саммиты в Нью-Йорке и Копенгагене были частью прежнего формата этих мероприятий, связанного с проектом формирования в структуре ООН Совета экономической безопасности.

^{^[93]} Документ ООН A/65/L.1. С. 2-3, 9.

^{^[94]} http://www.un.org/russian/millenniumgoals

^{^[95]} http://www.isprras.ru/pics/File/Kapto_NewAspect.pdf

^{^[96]} Кремнев П. П. О дате вступления в силу Устава ООН // Вестник Московского университета. Серия 11. № 3. 2005. 3-7; Крылов С. Б. Материалы к истории ООН. М., 1949; Нарочницкая Н. А. Неудержимая тяга к мировому господству // http://www.pravoslavie.ru/analit/mirgospodstvo.htm

^{^[97]} Павленко В. Б. Институциональные аспекты глобального управления политическими процессами (докт. дисс.). М.: РГСУ, 2008. С. 368-370.

Ввиду принципиальной важности этого документа для происходившей в 2000 годы трансформации глобальных институтов, он полностью приведен в Приложениях [Прил. 9].

^{^[98]} http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/outcome 2005.

^{^[99]} Документ ООН A/RES/60/1. П. 39.

Документ ООН A/RES/60/1. П. 170.

^{^[100]} Документ ООН A/RES/S-19/2. С. 9.

^{^[101]} Сотрудничество в целях развития: Рамочная программа Организации Объединенных Наций по оказанию помощи в целях развития // Документ ООН A/54/2000. С. 34.

^{^[102]} Декларация тысячелетия ООН // Документ ООН A/RES/55/2; План осуществления Декларации тысячелетия ООН // Документ ООН A/56/326. С. 22-40. http://www.un.org/russian/basic/sg/messages/2006/truman06.html

^{^[103]} Документ ООН A/52/850.

^{^[104]} http://www.un.org/russian/basic/sg/messages/2006/truman06.html

^{^[105]} Документ ООН A/54/2000.

Документ ООН A/54/959.

^{^[106]} Глобалистика. Международный энциклопедический словарь / Ред., сост. И. И. Мазур, А. Н.Чумаков. М., СПб., Нью-Йорк, 2006. С. 237.

^{^[107]} Документ ООН A/64/868-S/2010/393.

^{^[108]} * * *Еще раз подчеркнем, что, согласно поручению Генерального секретаря ООН К. Аннана, ПРООН выполняет функции координирующего агентства, отвечающего за популяризацию «Целей развития» и их внедрение в работу всех структур ООН на местах.

^{^[109]} Документ ООН PBC/1/OC/3.

^{^[110]} Теория международных отношений / Ред. П. А. Цыганков. М., 2006. С. 29.

^{^[111]} ООН: конференции, заседания и мероприятия // http://www.un.org/ ru/events/conferences.shtml

^{^[112]} Наше глобальное соседство. С. 12.

^{^[113]} Там же. С. 12-15.

^{^[114]} Наше глобальное соседство. С. 385-392.

^{^[115]} Белковский дважды поднимал тему приглашения Майкла Кентского «на царство» — в 2005 и 2009 гг., предлагая «замену коррумпированной российской элиты чиновниками Евросоюза». Из этого видна тесная взаимосвязь данного проекта с разработанным в Лондоне (1952 г.) планом создания «Соединенных Штатов Мира», о котором упоминал Н. Хаггер. Кроме того, известной является поддержка Белковским процесса консолидации ряда радикально-националистических организаций, запущенного в апреле 2011 г. Очевидно, что имеется тесная взаимосвязь всех звеньев этой антисоветской и антироссийской цепи, включая М. Кентского, с «интеллектуальной элитой и мировыми банкирами». Подробнее о проекте «Майкл Кентский» можно узнать в различных источниках. (Виноградов И. Технология монархий // Завтра. 2009. № 35. 26 августа.)

^{^[116]} Печчеи А. Вызов 70-х годов современному миру. Тема для дискуссии // Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы / Сост. Д. М. Гвишиани, А. И. Колчин, Е. В. Нетесова, А. А. Сейтов. М., 1997. С. 329-330.

^{^[117]} Коулмен Дж. Комитет 300. Тайны Мирового правительства. М., 2000. С. 14.

^{^[118]} Там же. С. 15.

* * *Вот и подтверждение приводившейся нами информации о «королевском» происхождении этого фонда.

^{^[119]} Б. Барух — советник президента США Ф. Д. Рузвельта, президент Комитета военной промышленности США и автор разработанного с участием Г. Уэллса и Б. Рассела плана установления ядерной монополии США, Великобритании и Канады, который был обнародован У. Черчиллем в Фултонской речи 5 марта 1946 г. (Черчилль У. Мировой кризис. Сборник. М., 2007. С. 748.)

^{^[120]} Хехт Л. Герберт Уэллс и Бертран Рассел: отцы пещерного сектантства Муна // http://www.larouchepub.com/russian/lar/2002/a4241_moonification.html

^{^[121]} Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы / Сост. Д. М. Гвишиани, А. И. Колчин, Е. В. Нетесова, А. А. Сейтов. М., 1997. С. 38, 355.

^{^[122]} Назарбаев Н. А. Пятый путь // Известия. 2009. 22 сентября.

^{^[123]} Эстулин Д. Кто правит миром? Или вся правда о Бильдербергском клубе. Минск, 2009. С. 94-95.

^{^[124]} Там же. С. 96.

^{^[125]} Документ ООН A/59/565. С. 91.

^{^[126]} Там же. С. 5.

^{^[127]} Политическое цунами. Аналитика события в Северной Африке и на Ближнем Востоке / Ред. С. Е. Кургинян. М., 2011. С. 8-105.