2015-2025 Статьи о ключевых событиях в истории Британии и некоторых интересных структурах и группах. Авторы разные.
Рекомендуем не вполне науные, но многое проясняющие работы института Шиллера Бюллетень №4 (1995) «Зоопарк народов» Лорда Пальмерстона под ред. Линдона Ларуша
06.05.2025 Дональд Трамп против Адама Смита. Катасонов В.Ю.
Теория Адама Смита изначально была задумана как английский товар на экспорт
12.04.2025 Загадка лорда Маунтбеттена, или из жизни британской закулисы. Андрей Фурсов и Сергей Татаринов
Обсуждение исторических событий, связанных с золотым запасом России, его потерей и аннексией территорий, а также личностью лорда Маунтбеттена. Гость программы, Сергей Владимирович Татаринов, делится опытом работы с архивами, раскрывает факты о влиянии англичан на российскую финансовую и политическую систему, а также обсуждает интересные детали из личной жизни Маунтбеттена, его карьеры и трагической судьбы. Книга Татаринова о британской аристократии и шпионаже раскрывает непростые отношения между великими державами и их дипломатическими манипуляциями.
17.02.2025 Великобритания на Балканах: Глобальный теневой игрок. Елена Пономарева
Доклад в рамках IX Международной Встречи Интеллектуалов. Научная конференция "Евразийские Балканы в большой мировой игре" в г. Белград (Сербия).
26.01.2025 Антихристианская миссия Британии. Катасонов В.Ю.
Британия находилась под Римским престолом и считалась без каких-либо оговорок католической до XVI века. Серьезные подвижки произошло во времена правления короля Генриха VIII (1509-1547). Этот монарх запустил на островах Туманного Альбиона процесс Реформации, отрыва от Рима и католической церкви. Этому способствовала венецианская партия при дворе короля (ее тогда олицетворял Оливер Кромвель, который был решительно настроен на разрыв с Римом). Окончательный отрыв в Англии и Уэльсе произошел в 1534 году. Британия, как и ряд стран континентальной Европы, стала превращаться в протестантскую страну (впрочем, в Ирландии сохранялась приверженность католицизму). Но если на континенте преобладали такие формы протестантизма, как лютеранство и кальвинизм, то на островах Туманного Альбиона – англиканство. Кроме того, появились такие разновидности протестантизма, как методисты, пресвитериане, пуритане, баптисты, евангелические протестанты и др.
Британия с начала XVII века занялась, выражаясь религиозным языком, миссионерской работой по всему миру. Насаждая везде капитализм, или религию денег...
25.01.2025 Взгляд на мир и историю тех, кто служил в британской разведке. Катасонов В.Ю.
С британской службой «МИ-6» имели дело не только писатели. Среди них было немало таких, кто серьезно занимался осмыслением мировой истории и осмыслением того, как устроен сегодняшний мир. И это осмысление выливается в книги, которые сегодня известны во всем мире. Я бы назвал эту категорию британских разведчиков «философами» и «историками». Среди них я бы особо выделил трех: Арнольда Тойнби (1889—1975); Джона Коулмана (род. в 1935 г.); Николаса Хаггера (род. в 1939 г.). Подобного рода интеллектуалы отличаются от обычных философов и историков тем, что они могли обозревать не только те события, которые происходили на открытой сцене мировой истории, но и то, что происходило за кулисами и обычному зрителю недоступно...
23.01.2025 Писатели на службе британской разведки. Катасонов В.Ю.
Тема сотрудничества британских писателей с разведкой своей страны не нова. И у нас, и за рубежом выходило немалое количество публикаций и книг, где упоминались такие писатели-разведчики. Постепенно сложился список имен. Я их перечислю, дав краткую информацию по каждому...
29.12.2023 Английская политическая экономия о золоте. Катасонов В.Ю.
Размышления в связи с двумя круглыми датами
15.12.2023 Венецианская разведка. Начало Игры. Крылатый лев с щупальцами спрута. Фурсов А.И.
Венецианский план захвата Голландии и Англии заключался в тайном перемещении колоссальных финансовых ресурсов и богатств, полученных при разграблении Второго Рима — Константинополя в 1204 году, и внедрения агентов влияния с использованием своей разведки. Одновременно были созданы венецианские частные банки в Англии и Голландии. Вторая лекция Андрея Фурсова из цикла «Время Босха».
12.12.2023 Основоположник религии капитализма. Катасонов В.Ю.
К 300-летию со дня рождения Адама Смита
27.11.2023 Британская Ост-Индская компания: история институциональной мутации. Часть 1 Фурсов К.А.
В статье рассмотрена проблема двойственной, политико-экономической, природы одного из ключевых предприятий раннего капитализма – британской Ост-Индской компании (1600– 1874). В центре исследования – ее трансформация в Индии из купеческой корпорации в территориальную державу в XVIII в. Подчеркнута исходная гибридность компании и прослежено раскрытие заложенного в ней властного потенциала. Оно вывело торговую фирму в конкуренты сразу двух типов политических структур – индийских патримоний и британского государства. У компании выделены черты сходства с обоими этими типами. На их основе объяснены причины победы компании над патримониями и ее проигрыш государству в XIX в. Сделан вывод о неадекватности Ост-Индской компании как монопольной торговой организации промышленному капиталу и персонификатору его функции – государству. Случай институциональной мутации Ост-Индской компании подчеркивает взаимозависимость и взаимопереход политической и экономической сфер жизни, что стало особенно очевидным в эпоху глобализации.
03.11.2022 Загадка Промышленной революции в Англии. Усанов П.
Лекция Павла Усанова в Европейском университете в Санкт-Петербурге 31 октября 2022 года "Промышленная революция в Англии: что может дать либертарный подход для ее объяснения".
"Вопрос о том, почему промышленная революция задержалась до начала XIX века, представляет собой большую и давнюю загадку мировой истории. В данной главе мы покажем, почему объяснение промышленной революции представляет собой почти неразрешимую задачу, и дадим обзор различных попыток дать на нее ответ..." Из книги "Прощай, нищета! Краткая экономическая история мира" экономиста Грегори Кларка
08.08.2022 Красный цветок Гуан-Пай. Перетолчин Д.
Mannheim Cortazar
07.08.2022 Короли и «капуста» туманного Альбиона. Перетолчин Д.
Mannheim Cortazar
06.08.2022 Битые карты: короли и дамы. Перетолчин Д.
Из истории deep state
16.02.2022 История Ост-Индской компании. Перетолчин Д., Фурсов К.А.
Mannheim Cortazar
27.09.2021 Советник королевы Джон Ди: «магический» курс на Новый Свет (1527—1608). Иванов Н.С.
К.и.н., cтарший научный сотрудник, ученый секретарь Центра латиноамериканских исследований Института всеобщей истории РАН
Задолго до начала колонизации Америки и ожесточенной борьбы с Испанией за свою долю американского «пирога» британские идеологи тщательно готовились к этому, давая юридические, «рационалистические», религиозные, мифологические и «мистические» обоснования «прав» британской монархии на Новый Свет.
26.09.2021 Власть важнее торговли. Кирилл Фурсов.
Борьба больших хищников против очень больших хищников в викторианскую эпоху. Как частная торговая Ост-Индская компания, захватившая целый Индийский субконтинент, была поглощена Британской короной.
14.09.2021 Начало «Большой игры»: британские интересы в русско-иранской войне 1804—1813 гг. Сабитова Л.Р.
«Большая игра» — одна из геополитических проблем, прошедшая красной нитью через XIX в. и наряду с Восточным вопросом влиявшая на политику двух империй с владениями в Азии — Российской и Британской. Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского
04.09.2021 Эволюция внутренней жизни английской Ост-Индской компании в XVII в. Воронкова Г.В.
Согласно своей первой хартии 1600 г., Ост-Индская компания представляла собой узкий круг лиц из числа знати и богатейшего лондонского купечества, общим числом чуть более 200 человек. Эта хартия была пожалована графу Камберленду, и лишь затем упоминались остальные пайщики. Ее структура была уже традиционной для того времени: во главе стоял губернатор и ежегодно избираемый комитет, занимавшийся торговыми делами и организацией путешествий. Компания была корпоративной организацией, ее деятельность регулировалась королевской властью, Комитетом и губернатором. Комитет состоял сначала из 17, потом — из 24 членов и был обязан закупать товары для Ост-Индии, продавать импортируемые товары и обеспечивать экспорт золотой и серебряной монеты, без которой компания не могла вести торговлю в тропических странах, где сукно не пользовалось спросом. Комитет возглавлялся губернатором.
01.08.2017 Развитие и конец капитализма или Спираль четырёх Венеций. А.Д. Самарин
(Очерк и упрощенная, но вполне рабочая схема движения торгово-ростовщического капитала, в стадии финансиализма подмявшего под себя почти все страны и народы идеей прибыли любой ценой и безудержного потребления через механизм ссудного процента и кредитной экономики наращивания долга. Адм.)
16.11.2017 Уинстон Черчилль: мифы и реальность. А. Широкорад
Александр Широкорад рассказывает о фигуре Уинстона Черчилля и разоблачает мифы, которые с ним связаны. В чём заключалась главная особенность внешней политики Великобритании, когда Черчилль занимал пост премьер-министра. Ведущий Андрей Фефелов.
02.08.2015 Белая страница в истории работорговли. Джон Мартин
Не многие знают, что Америка знала и белых рабов. Именно на их плечи легли все тяготы строительства первых колоний Нового Света (негры присоединились позже). Эти белые рабы – ирландцы. Представляю вашему вниманию мой перевод статьи об ирландских невольниках, написанной канадским исследователем из Монреаля - Джоном Мартином. (перевод с английского: Татьяна Буданцева)
15.06.2015 Битва при Нейзби. Хью Уильямс
Из книги 50 фактов, которые нужно знать о британской истории. Часть II. Глава 4. В 1645 году армия короля Карла I была наголову разбита при Нейзби в графстве Нортгемптоншир армией нового образца под командованием Оливера Кромвеля и сэра Томаса Фэрфакса. Битва привела к окончательному разгрому и казни короля.
13.02.2015 Билль об ирландском гомруле. Хью Уильямс
Из книги 50 фактов, которые нужно знать о британской истории. Глава 9. В 1886 году британский премьер-министр, Уильям Гладстон, представил палате общин Билль о самоуправлении Ирландии. Билль был провален. В двадцатом веке эта неудачная попытка Гладстона решить проблемы во взаимоотношениях с Ирландией напямую приведёт к ещё большим проблемам.
06.05.2025 Дональд Трамп против Адама Смита
Теория Адама Смита изначально была задумана как английский товар на экспорт
То, что Запад уже в течение нескольких веков стремится к мировому господству, известно всем. Добивается этого он как с помощью силы, так и обманов. Обманы самые разные. В том числе ложные идеи, облеченные в наукообразные формы. Запад, особенно англосаксонский мир навязывал и продолжает навязывать всему остальному человечеству идеологию либерализма, которая «упакована» в разного рода философские, социологические и экономические «теории».
Но все эти «научные теории» предназначены для экспорта, в самом англосаксонском мире ими не пользуются (лишь делают вид, что пользуются). В частности, уже почти два с половиной столетия миру (тому, который находится за пределами англосаксонского мира) навязывается идеология экономического либерализма, которая родилась в 1776 году виде «гениального» труда под названием «Исследование о природе и причинах богатства народов» (короткое название «Богатство народов»). Автор труда – Адам Смит (1723-1790). В учебниках по экономической теории и экономической истории его величают основоположником английской классической политической экономии и даже «основателем экономической науки».
Ключевая идея Смита: здоровая экономика зиждется на рынке. Рынок «сам все управит». Рынок – там, где конкуренция. А мешать конкуренции, как предупреждает Смит, может государство. Поэтому государство к управлению экономикой допускать нельзя.
Но такой «рыночной» экономики уже давно в помине нет. Еще в последние десятилетия XIX века капитализм свободной конкуренции стал перерастать в монополистический капитализм. А монополия – антипод конкуренции. А, следовательно, и рынка. Там, где монополия, там рынка нет. Об этом еще в 1916 году было убедительно сказано в работе В.И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма». В ХХ веке происходило сращивание государства и монополий (чему особенно способствовали две мировые войны). В результате монополистический капитализм стал государственно-монополистическим капитализмом (ГМК). Наиболее зрелые и законченные формы ГМК приобрел в странах англосаксонского мира, прежде всего в США и Великобритании.
А с высоких кафедр экономических вузов продолжают звучать мантры насчет того, что современная экономика является «рыночной» и что государство не должно мешать рынку. На самом деле оно не должно мешать вмешательству в рынок «хозяев денег» (главных акционеров Федеральной Резервной Системы США). Они управляют мировой экономикой через фондовые, валютные и товарные биржи; через Международный валютный фонд, Всемирный банк и Банк международных расчетов; через транснациональные банки (ТНБ) и транснациональные корпорации (ТНК); через мировые рейтинговые агентства и большую «четверку» главных аудиторских компаний; через средства массовой информации и интернет…
Если бы англосаксонский мир жил по Адаму Смиту, то на планете был бы совсем другой порядок. Какой – затрудняюсь сказать. Но, наверняка, без той поляризации, которую сегодня выражают словами «богатый Север» и «бедный Юг».
Сейчас я хотел бы обратить внимание на такой аспект экономического либерализма Адама Смита, который сегодня оказался в центре мирового внимания. Речь идет об инициативах 47-го президента США Дональда Трампа по части таможенных тарифов. Прошел лишь три месяца с момента, когда Трамп вернулся в Белый дом, а мир благодаря его агрессивному протекционизму оказался на грани большой торговой войны.
Т.е. американский президент действует вопреки тому, что завещал великий Адам Смит. А тот завещал, чтобы «цивилизованные» государства проводили политику фритредерства, т.е. свободной международной торговли.
Адам Смит решительно выступил против школы меркантилистов – тех, кто делал ставку на внешнюю торговлю как средство наращивания национального богатства. По их мнению, государство не должно ограничиваться ролью «ночного сторожа», а активно поддерживать внешнюю торговлю страны, добиваясь максимально возможного профицита торгового баланса (превышения экспорта над импортом). Такой профицит означает приток золота и в страну. Золото – воплощение национального богатства страны. Возникновение меркантилизма связывают с Англией XVI века, позднее он появился во Франции, Италии и многих других странах.
Импорт, согласно советам меркантилистов, следует всячески подавлять – с помощью высоких таможенных пошлин или даже прямых запретов. А экспорт всячески наращивать путем прямой или косвенной поддержки экспортеров и производителей экспортной продукции (экспортные премии, налоговые послабления и др.). Адам Смит протестовал против такого вмешательства государства, ибо оно противоречило ключевому принципу его теории – «свободной конкуренции». Смит выступал за свободную конкуренцию не только на внутреннем рынке, но и международном.
Как я выше отметил, меркантилизм начался с Англии. Он резко усилился после того, когда в 1600 году королева Елизавета подписала указ о создании Ост-Индской компании (ОИК). Эта компания, активно поддерживавшаяся британской короной и государством, как раз должна была работать на наращивание золотого богатства Британии. Видный представитель английского меркантилизма Томас Ман (1571—1641) — директор ОИК — писал: «Обыкновенное средство к увеличению нашего богатства и наших сокровищ есть иностранная торговля, в которой всегда мы должны держаться того правила, чтобы ежегодно продавать иностранцам своих товаров на большую сумму, чем мы потребляем их товаров».
Впрочем, протекционистские пошлины Англия стала применять еще до возникновения ОИК, в XVI веке (для защиты от конкуренции товаров из Голландии). В XVII веке английский протекционизм усилился. В 1650 г. был принят закон, сильно ограничивавший иностранцам возможности заниматься торговлей с Англией. В 1651 г. вышел Навигационный акт, который еще больше «закручивал гайки». Все ввозившиеся из британских колоний в Англию товары могли доставляться исключительно на английских судах, укомплектованных английскими командами. Вывоз товаров из британских колоний в другие страны запрещался. Они могли поступать в другие страны лишь в порядке реэкспорта из Англии. Благодаря такому запрету Англия становилась не только административно-политическим, но и торговым центром своей колониальной империи.
После буржуазной революции в Англии была сделана ставка на ее промышленное развитие. Особенно быстрое развитие промышленности в Англии началось в последние десятилетия XVIII века, оно продолжалось примерно до середины XIX века. В учебниках по истории это названо «английской промышленной революцией». Росли объемы промышленного производства, росла производительность труда, происходило внедрение высокопроизводительных машин.
Вот лишь некоторые наиболее значимые нововведения. В 1764 год Джеймс Харгривс изобрёл механическую прялку «Дженни». Такая прялка позволяла одному рабочему приводить в движение 16–18 веретён; такой рабочий заменял собой почти два десятка «ручных» прядильщиков. В 1771 году изобретатель и промышленник Ричард Аркрайт построил в Англии хлопкопрядильную фабрику, на которой впервые все основные работы выполняли машины. В 1784 год Джеймс Уатт создал паровой двигатель. В 1785 году Эдмунд Картрайт изобрел новый ткацкий станок, повысивший производительность труда в 40 раз. И т.д.
Промышленная революцию происходила в условиях высочайших импортных пошлин, защищавших английских производителей и толкавших их на введение новой техники. В конце 1820-х годов XIX века средний уровень таможенных тарифов в Великобритании составлял 60%. Кстати, импортные тарифы защищали не только промышленное производство, но и сельское хозяйство Англии. «Хлебные законы», устанавливавшие высокие пошлины на зерно, действовали с 1670 года.
Вновь возвращаюсь к Адаму Смиту. Его идеи фритредерства родились на свет как раз в тот момент, когда в Англии начиналась «промышленная революция». И идеи «гениального» английского экономиста были проигнорированы. Они были проигнорированы в самой Англии, но, как выясняется, были с полным серьезом восприняты в других странах. В частности, в России. Представляется, что Адам Смит был более почитаем в Российской империи, чем на островах Туманного Альбиона.
Достаточно вспомнить «Евгения Онегина» А.С. Пушкина. Вот что в поэме говорится о главном герое – Евгении Онегине, который был представителем дворянской элиты России того времени:
Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокой эконом
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
Ну а теперь от поэзии к прозе. Элита России конца 18 — начала 19 вв. оказалась под серьезным гипнозом привнесенного к нам учения Адама Смита. В том числе в части, касающейся идей фритредерства. В позапрошлом году в своей статье «Основоположник религии капитализма. К 300-летию со дня рождения Адама Смита» я писал, что, между прочим, идеями Смита оказались зараженными многие декабристы (Н. И. Тургенев, П. И. Пестель, Н. Муравьев и др.).
По тарифу 1766 года большинство товаров было обложено пошлинами 12, 20 и 30%. Но встречались товары со ставкой в 200%. Т.е. это был еще весьма ощутимый протекционизм. А вот по тарифу 1782 года (принятому через шесть лет после выхода в свет труда Адама Смита «Богатство народов») множество товаров было освобождено от пошлин, а средний таможенный сбор Российской империи составил около 10%. Размер пошлинного обложения ввозимого сырья понижался до 2%. К сожалению, в последующие десятилетия к импортным тарифам в Российской империи относились не столько как инструменту, влияющему на общее положение экономики, сколько как к фискальному инструменту.
В конце 1840-х годов Англия уже стала мировой промышленной мастерской. Она настолько окрепла экономически, что ей уже не нужен был таможенный забор. Начался переход к фритредерству (отменены «хлебные законы», навигационные акты и др.). В конце 1840-х годов таможенные тарифы в Англии составляли 5% по сырьевым товарам, 12% по промежуточным продуктам и 20% по готовым изделиям. Вот в это время уже Адам Смит с его идеями «свободной торговли» в Англии выходит из тени и становится «национальным героем».
А другим странам Лондон назойливо говорит о принципе свободной торговли, требует брать с него пример и отказываться от «предрассудков» протекционизма. С такими требованиями Лондон также обращался к Петербургу. И с 1845 по 1876 годы российским правительством проводилась либерализации таможенного тарифа (см.: Егоров М.Ю. Эволюция таможенного тарифа Российской империи в XIX столетии). Это было время первой фазы становления капитализма в России. В условиях слабой защищенности внутреннего рынка в России с самого начала стал складываться капитализм зависимого типа.
Возвратимся в наше время. В последние десятилетия прошлого столетия начался активный процесс экономической глобализации. Он предполагал демонтаж любых барьеров для международного, трансграничного движения товаров, валюты, капитала, рабочей силы. И очень удобным аргументом в пользу такого демонтажа было экономическое учение Адама Смита. Английский политэконом был в зените своей посмертной славы. Но Трамп все резко поменял в этом году, начав выстраивать высоченный тарифный забор вокруг американской экономики. Получается, что Трамп не согласен с Адамом Смитом? Да, получается так. Даже нашел статью, которая называется «Donald Trump versus Adam Smith» («Дональд Трамп против Адама Смита»). Ее автор либеральных взглядов Дэвид Хендерсон (David Henderson) явно переживает по поводу того, что Трамп отрицает Адама Смита. Если 47-му президенту США удастся одержать победу над сторонниками глобализации, то я думаю, что программы экономического образования во многих странах мира будут подвергнуты серьезным изменениям. Адам Смит из них либо будет изъят, либо в них будет включен раздел о серьезных заблуждениях основоположника экономической науки.
Катасонов В.Ю.
http://reosh.ru/valentin-katasonov-donald-tramp-protiv-adama-smita.html
https://katehon.com/ru/article/donald-tramp-protiv-adama-smita
12.04.2025 Загадка лорда Маунтбеттена, или из жизни британской закулисы
|
|
Андрей Фурсов и Сергей Татаринов
Обсуждение исторических событий, связанных с золотым запасом России, его потерей и аннексией территорий, а также личностью лорда Маунтбеттена. Гость программы, Сергей Владимирович Татаринов, делится опытом работы с архивами, раскрывает факты о влиянии англичан на российскую финансовую и политическую систему, а также обсуждает интересные детали из личной жизни Маунтбеттена, его карьеры и трагической судьбы. Книга Татаринова о британской аристократии и шпионаже раскрывает непростые отношения между великими державами и их дипломатическими манипуляциями.
17.02.2025 Великобритания на Балканах: Глобальный теневой игрок
|
|
Елена Пономарева
Доклад в рамках IX Международной Встречи Интеллектуалов. Научная конференция "Евразийские Балканы в большой мировой игре" в г. Белград (Сербия).
26.01.2025 Антихристианская миссия Британии
До римского завоевания Британии она была страной языческой. История христианства в Британии начинается в 3 веке, когда на островах Туманного Альбиона стали появляться торговцы, солдаты и просто иммигранты из Римской империи, а страна стала называться Римской Британией. Во время англосаксонского заселения Британии в 5 и 6 веках были введены англосаксонские формы германского язычества, которые стали доминирующей религией в англосаксонских королевствах. Христианизация Британии затормозилась. Но с конца 6 века, когда Римская церковь стала направлять на острова Туманного Альбиона свои миссии, процесс христианизации ускорился. В течение VII века короли Англии стали обращаться в христианство. Правда, и позднее некоторые короли неожиданно возвращались к язычеству. Но в целом уже христианство стало доминировать, а архиепископы Кентерберийские без каких-либо оговорок подчинялись папе Римскому.
Британия находилась под Римским престолом и считалась без каких-либо оговорок католической до XVI века. Серьезные подвижки произошло во времена правления короля Генриха VIII (1509-1547). Этот монарх запустил на островах Туманного Альбиона процесс Реформации, отрыва от Рима и католической церкви. Этому способствовала венецианская партия при дворе короля (ее тогда олицетворял Оливер Кромвель, который был решительно настроен на разрыв с Римом). Окончательный отрыв в Англии и Уэльсе произошел в 1534 году. Британия, как и ряд стран континентальной Европы, стала превращаться в протестантскую страну (впрочем, в Ирландии сохранялась приверженность католицизму). Но если на континенте преобладали такие формы протестантизма, как лютеранство и кальвинизм, то на островах Туманного Альбиона – англиканство. Кроме того, появились такие разновидности протестантизма, как методисты, пресвитериане, пуритане, баптисты, евангелические протестанты и др.
В некоторых учебниках по истории Великобритании говорится о том, что метаморфозы религиозной жизни на островах Туманного Альбиона в сторону ослабления веры и ослабления норм религиозной жизни – процесс естественный. Мол, люди погружались в материальную жизнь и все меньше нуждались в жизни духовной. Отчасти, конечно, это так. Но только отчасти. Без преувеличения можно сказать, что капитализм, который сегодня доминирует во всем мире, начал свой марш по планете именно с островов Туманного Альбиона. А капитализм – это ведь не только и даже не столько какая-то социально-экономическая модель общества, как это пишут в учебниках. Это, прежде всего, религия. Как говорил Христос, «не можете служить Богу и маммоне» (Матф.6:24). Маммона – древне-сирийское языческое божество, олицетворяющее деньги и богатство. О религиозной природе капитализма я писал в своих работах «Капитализм. История и идеология денежной цивилизации» (2014) и «Религия денег» (2013).
И Британия с начала XVII века занялась, выражаясь религиозным языком, миссионерской работой по всему миру. Насаждая везде капитализм, или религию денег. А для того, чтобы миссионерская работа проходила успешно, надо было зачищать духовное пространство от христианства и других традиционных религий. Но, прежде всего, от христианства. И вот Британия, формально имевшая статус христианской страны, стал проводить работу по разрушению христианства в разных частях мира. А там, где христианства не было, стала проводить работу по его дискредитации. Так, чтобы у местных аборигенов вызвать полное отвращение к этой религии белого человека. Но при этом Британия действовала тонко, подло, лукаво. А именно прикрываясь христианством.
Думаю, что точкой отсчета, началом этой, с позволения сказать, «миссионерской» работы следует считать учреждение в 1600 году королевой Елизаветой Ост-Индской компании (позднее была переименована в Британскую Ост-Индскую компанию – БОИК). Поначалу основным направлением ее деятельности была Индия, а потом эта деятельность стала распространяться на Китай, Новый свет (Северную Америку), Южную Африку и другие страны и территории.
Китай для БОИК был интересен, в первую очередь, как рынок сбыта опиума, который выращивался в Бенгалии и других частях Индии. Но этот рынок надо было сначала создать, приучив китайцев к курению опиума. И на выполнение этой задачи в Китай Ост-Индской компанией была брошена «Китайская внутренняя миссия», которая заявляла, что занимается христианским миссионерством Джон Коулман в своей книге «Комитет Трехсот» пишет, что «опиумная торговля в Китае началась с создания «Китайской внутренней миссии», финансируемой Британской Ост-индской компанией. Миссия эта внешне представляла собой общество христианских миссионеров, но на деле это были «рекламные агенты», занимавшиеся продвижением нового продукта, то есть опиума, на рынке… Вскоре после того, как миссионеры из «Китайской внутренней миссии» начали раздавать пробные пакетики и показывать кули, как надо курить опиум, в Китай стали прибывать огромные партии этого наркотика…»
«Задачу распространения опиума среди китайцев облегчила «Китайская внутренняя миссия», которая должна была научить курению наркотика, для восстановления сил, китайских «кули». Точно в стиле Адама Смита – сначала создав экономический спрос, а затем удовлетворяя его, «Ост-Индская компания» создала и удовлетворила широкий спрос на опиум, который принёс её акционерам баснословную прибыль. Кстати, Адам Смит был тем самым экономистом, который работал в «Ост-Индской компании». Он был сыном английского сельского священника, и его экономическая теория «свободной торговли» нашла одобрение в официальной политике Великобритании». Те две опиумные войны, которые были проведены Англией против Китая в XIX веке, были конечно, инициированы БОИК, эту компанию справедливо называют виновником указанных войн. Но первый шаг к этим войнам сделали именно так называемые «христианские миссионеры»: «Именно «Китайская внутренняя миссия» развязала войну в Китае своим назойливым вмешательством в политические вопросы, прикрытые именем христианства».
Привычку продвигать свои интересы под флагом христианства и христианского миссионерства переняли и другие капиталисты англосаксонского мира, которые имели те или иные связи с БОИК. «Члены Ост-Индской и Британской Ост-Индской компаний имели обыкновение оказывать материальную поддержку христианам-евангелистам. Рокфеллер и его соратники последовали этому примеру, способствуя распространению евангелического христианства с целью сокрытия своих истинных намерений, которые заключались в достижении политического господства сначала в Соединённых Штатах, а затем и во всём мире, что должен был продемонстрировать старина Джон Д. [Дарби] Христианская фундаменталистская секта, основанная в Соединённых Штатах членом «Британской Ост-Индской компании» Джоном Нельсоном Дарби, называлась «Распределение» («Dispensation»). Именно «Китайская внутренняя миссия» развязала войну в Китае своим назойливым вмешательством в политические вопросы, прикрытым именем христианства, а в Южной Африке, до начала англо-бурской войны, это сделало «Лондонское миссионерское общество».
Все эти христианские организации, судя по всему, хорошо финансируются. В ходе Войны за независимость квакеры создали общины, подобные коммунистическим, и пользовались серьёзной финансовой помощью со стороны Уильяма Олдрича (одного из предков Нельсона Олдрича Рокфеллера) и Стивена Хопкинса. В сороковые и пятидесятые годы двадцатого века определяющую роль в формировании внутренней и внешней политики США играла часть представителей пресвитерианской церкви, таких как Джон Фостер и Аллен Даллес. На Юге пресвитерианская церковь была главным спонсором двух университетов для чернокожих.
Главной установкой первой «Ост-Индской компании» и «Лондонской компании», ранее выдвинутой обществом «Лондон Степлерс» и приводимой в их документах, была та мысль, что отдельный человек мало что значит вне их концепции и их представления о Новом мировом порядке. «Ост-Индская компания», «Британская Ост-Индская компания» и их правопреемник – Комитет 300 – действовали, исходя из того, что они – олимпийцы, предназначение которых состоит в установлении контроля над человеком и всей планетой, уже в семнадцатом веке проявлявшей признаки дезинтеграции, во многом вследствие перенаселения, каковое необходимо устранить.
Члены «Ост-Индской компании» не считали, что человек сотворён Богом для социального взаимодействия и взаимной защиты. Их мудрецы немедленно отменили само это понятие. Их точка зрения состояла в том, что человеком надо управлять. Поэтому они взяли на себя заботу о его благоденствии, и последствия такой заботы оказались весьма плачевными. Иначе говоря, человечество попало в руки группы злодеев, взявших общество под свой контроль, злобных угнетателей, политику которых проводили правительства, служившие им «ширмой» и состоявшие из должностных лиц, которых люди считали своими избранниками.
Их союзники в Соединённых Штатах были не только многочисленны, но и хорошо образованы. К 1905 году их потомки создали в США сеть социалистов, учреждённую Клэренс Дэрроу, Элтоном Синклером и Моррисом Хиллквитом, имена которых стали вскоре известны каждой американской семье. Всех их (кроме Клэренс Дарроу) напрямую контролировал Комитет 300.
Каковы же цели этой тайной элитной группы, наследников «Покоряющего ветра Мориа», культа Диониса, культа Изиды, катаров, богомилов, иллюминатов и коммунистов?
Члены этой группы также называют себя «олимпийцами», поскольку они воистину верят, что по своему положению и мощи они равны легендарным богам Олимпа. Как их бог Люцифер, они поставили себя выше нашего истинного Бога, твёрдо веря в то, что они по божественному праву призваны осуществить следующее:
(1) Привести к власти Единое мировое правительство и установить Новый мировой порядок с объединённой церковью и денежной системой под их управлением. Немногие знают, что Единое мировое правительство начало создавать свою «церковь» в двадцатых-тридцатых годах двадцатого века, ибо оно осознаёт необходимость дать отдушину для естественной потребности человечества в религии, и поэтому учредило «церковную» организацию, чтобы направить эту веру в желательное для себя русло.
(3) Спланировать и осуществить разрушение религий, и в особенности Христианства, за единственным исключением — созданной ими религии.
(13) Создавать новые культы и продолжать оказывать поддержку уже действующим, которые включают в себя таких гангстеров от рок-музыки, как группа Мика Джаггера «Роллинг Стоунз» (пользующаяся особым покровительством европейской чёрной аристократии), а также все рок-группы, созданные Тавистоком, начиная с «Битлз». Поощрять интерес к языческим ритуалам и религиозным культам, таким как культ каббалы; пример этого интереса должны подавать «звёзды».
К началу 2005 года каббалистические культы получили в Соединённых Штатах широкое распространение. В ответвления этой чужеземной квази-религиозной практики были посвящены Ширли Маклэйн, Мадонна и Деми Мур. Каббалистические группы быстро разрослись по всей территории Америки, как грибы, но нигде они не представлены в таком изобилии, как в Голливуде.
(14) Продолжать распространение культа христианского фундаментализма, основанного прислужником «Британской Ост-Индской компании» Джоном Нельсоном Дарби. Каким образом Дарби, приехавший в США под видом бедного проповедника, смог объехать всю страну, осталось тайной покрытой мраком. Также необъяснимы его «европейские связи». Среди этих его «знакомых» были Джон Генри (John Henry) и Фрэнсис Ньюман (Francis Newman), братья Фрер (Frere), Джозеф Вольфф (Joseph Wolff), леди Пауэркурт (Lady Powercourt), Карлайл (Carlyle) и очень богатый банкир Генри Драммонд (Henry Drummond). Эти люди, несомненно, принадлежали к богатому, привилегированному английскому сословию, состоявшему в тесной дружбе с состоятельными европейцами, которые, как говорят, основали «Братскую церковь» (Brethren Church).
Согласно исследованию Отто Дж. Скотта (Otto J. Scott) («Тайные шестеро»), «вполне законное желание покончить с рабством было направлено шестью состоятельными людьми, отступившими от Христа, в неверное русло — кровавый конфликт (Гражданскую войну), разделивший народ и разладивший отношения между расами». Известно, что один из этих «Тайных шестерых» был тесно связан с Комитетом 300. Что же касается этой шестёрки, то она преспокойно пребывала в Бостоне, избрав в пятидесятых годах девятнадцатого века в качестве полигона для проверки своих идей и «достижения своих целей» Канзас.
Движение христианских фундаменталистов должно было стать средством укрепления государства Израиль, идентифицируя его с библейским Израилем и с помощью учения о «богоизбранном народе», а также путём значительных денежных пожертвований Израилю на то, что приверженцы культа ошибочно считали благим религиозным делом, направленным на усиление христианства. Эта позиция не учитывает тот факт, что современный Израиль был создан как сионистское политическое (а не религиозное) государство. (Источник: «История сионизма». Уолтер Лякёр (A History of Zionism. Walter Laqueur)).
(15) Содействовать распространению таких религиозных культов, как мусульманское братство, мусульманский фундаментализм, сикхи, а также проводить эксперименты по управлению человеческим разумом по образцу Джима Джонса (Jim Jones) и «Сына Сэма» (Son of Sam). Следует отметить, что покойный аятолла Хомейни был креатурой Шестого отделения военной разведки Британской разведслужбы, известного под названием «МИ-6», о чём я писал в 1985 году в работе «Что на самом деле произошло в Иране». В этом детальном исследовании обстоятельно объясняется поэтапный процесс приведения Хомейни к власти американским правительством.
(16) Содействовать распространению по всему миру идей «религиозного освобождения» с целью подрыва существующих религий и, в особенности, Христианства. Это началось с «иезуитской теологии освобождения», которая привела к падению режима Сомосы в Никарагуа и посредством двадцатипятилетней «гражданской войны» разрушила Сальвадор. С подачи иезуитов в революционную деятельность были также втянуты Коста-Рика и Гондурас. В 1991 году Никарагуа была разорена, Перу — охвачено партизанской войной, был ниспровергнут стабильный режим в Чили, экономики Венесуэлы и Аргентины — повержены на колени революцией и войной, а Сербия и Ирак — разрушены до основания.
Катасонов В.Ю.
http://reosh.ru/valentin-katasonov-antixristianskaya-missiya-britanii.html
https://katehon.com/ru/article/antihristianskaya-missiya-britanii
25.01.2025 Взгляд на мир и историю тех, кто служил в британской разведке
Я упоминал о том, что британские спецслужбы, особенно «МИ-6» (разведка) стали своеобразным инкубатором, из которого выходили писатели.
Причем некоторые с мировым именем — Сомерсет Моэм, Алан Милн, Грэм Грин, Ян Флеминг и др. Целый ряд писателей сотрудничали с «МИ-6» и другими британскими спецслужбами. Например, Герберт Уэллс, Бернард Шоу, Конан Дойль. Уже писал об этом в статье «Писатели на службе британской разведки».
Но с британской службой «МИ-6» имели дело не только писатели. Среди них было немало таких, кто серьезно занимался осмыслением мировой истории и осмыслением того, как устроен сегодняшний мир. И это осмысление выливается в книги, которые сегодня известны во всем мире. Я бы назвал эту категорию британских разведчиков «философами» и «историками». Среди них я бы особо выделил трех:
-
Арнольда Тойнби (1889—1975);
-
Джона Коулмана (род. в 1935 г.);
-
Николаса Хаггера (род. в 1939 г.).
Подобного рода интеллектуалы отличаются от обычных философов и историков тем, что они могли обозревать не только те события, которые происходили на открытой сцене мировой истории, но и то, что происходило за кулисами и обычному зрителю недоступно. Сегодня очень модным является словосочетание «расширение сознания». Так вот, доступ «рыцарей плаща и кинжала» ко многим секретам политической, экономической и духовной жизни приводил к сильному «расширению сознания» некоторых из них. А в случае, если эти некоторые «рыцари плаща и кинжала» при этом обладали способностями грамотно формулировать свои мысли и класть их на бумагу, то они получали звание «философов», «историков», «социологов», «метафизиков»… Одним словом — «мыслителей». Но выводы таких «мыслителей» могли не всегда между собой совпадать. И могли быть даже противоположными. Даже служба в «МИ-6» со всеми ее строгостями и ограничениями не могла нивелировать сотрудников в интеллектуальном и духовно-нравственном отношении.
«Постижение истории», изд-во Оксфордского университета
Из названной троицы более всего возвеличен Арнольд Тойнби. Не только в Британии, но и во многих странах мира (включая Россию) его величают величайшим историком и философом истории ХХ века. Наибольшую известность ему принёс 12-томный труд «Постижение истории» (тома издавались с 1934 по 1961 гг.). Его вклад в философию истории заключается в том, что он историю человечества стал рассматривать как смену цивилизаций. Всего он выделил 26 цивилизаций. Правда, отдавать приоритет Тойнби в создании теории цивилизаций несправедливо, поскольку краеугольный камень этой теории еще в XIX веке заложил наш русский мыслитель Николай Яковлевич Данилевский (1822—1885) в своей книге «Россия и Европа» (1869). «Википедия» не забывает сообщить такие титулы Тойнби:
-
профессор Лондонской школы экономики,
-
член Британской академии (1937),
-
член Американского философского общества (1941),
-
иностранный член французской Академии моральных и политических наук (1965).
Но почему-то большинство открытых источников забывают сообщить, что Тойнби был сотрудником британской разведки «МИ-6» и такой организации, как Королевский институт международных отношений (The Royal Institute of International Affairs — RIIA), созданной в 1920 году. RIIA — важнейший институт британской олигархии, который через некоторое время стал институтом мировой (преимущественно англосаксонской) олигархии. Его целью было завоевание этой олигархией мирового господства, создание Единого мирового государства и Единого мирового правительства. Что-то наподобие «политбюро» мировой олигархии.
Тойнби стал первым оплачиваемым сотрудником RIIA. Позднее Тойнби был назначен директором института. В RIIA Тойнби играл ведущую роль три десятка лет (1925—1955 год). Он руководил научными исследованиями и одновременно был высокопоставленным сотрудником британской службы МИ-6. Фактически он был связующим звеном между RIIA и МИ-6. Многие исследования RIIA делались по заказу МИ-6 (некоторыми из них лично руководил Тойнби). С другой стороны, Тойнби мог запрашивать у МИ-6 для членов «политбюро» любую секретную информацию и/или давать британской разведке задание на ее получение. В 1931 году Тойнби на одной полузакрытой встрече в Копенгагене от имени RIIA произнёс речь, в которой заявил:
«В настоящее время мы сотрудничаем со всеми, кто может заставить все национальные государства нашего мира забыть о загадочной силе, называемой суверенитетом. И мы постоянно отрицаем то, что делаем в действительности».
Итак, Тойнби находился на службе у англосаксонской олигархии и всячески способствовал тому, чтобы ускорить создание Единого мирового государства.
Второй из названных разведчиков-философов — Джон Коулман. Он — американец, но служил в британской разведке. Подробностей об этой его службе в открытых источниках нет. Но, судя по некоторым репликам самого Коулмана, время службы в «МИ-6» пришлось на 1960-е годы. Как сообщает Википедия, по состоянию на 2008 год вышло одиннадцать книг Коулмана. Число его статей и коротких публикаций перевалило за полтысячи. Наибольшей известностью пользуется его книга «Комитет 300. Тайны мирового правительства». Первое издание книги — 1991 год. Книга была переведена на многие иностранные языки, в том числе русский. Ряд новых изданий дополнялись автором. Последнее, самое полное издание, дополненное актуальной информацией, датируется 2006 годом. Последние русскоязычные издания книги предваряются обращением автора к русскому читателю (датировано 12 сентября 2007 года).
В книге «Комитет 300» и других своих работах Коулман дает историю мирового заговора против человечества. Изначальными заговорщиками у него выступают акционеры Ост-Индской компании, которая была учреждена Королевой Елизаветой Первой в 1600 году. Позднее компания стала называться Британской Ост-Индской компанией (БОИК). БОИК стала захватывать разные страны, выстраивая британскую колониальную империю. Эта «империя, над которой никогда не заходило солнце», стала прототипом будущего Единого мирового государства, управляемого хозяевами БОИК. БОИК была упразднена в 1874 году, но правящая верхушка компании сохранилась. Она была преобразована в «Комитет 300». Это «политбюро» мировой олигархии действует уже полтора столетия.
У англосаксов в ХХ веке произошел «облом»: британская колониальная империя, достигшая своего апогея к концу XIX века, начала распадаться. На смену британскому колониализму пришел англосаксонский неоколониализм. Силовые методы подчинения стран и народов стали дополняться новыми методами — экономическими, финансовыми, информационными. Особая роль стала отводиться методам управления сознанием человека для того, чтобы превратить его в послушное животное. Политика «Комитета 300» с конца 60-х годов прошлого столетия стала разрабатываться Римским клубом. Последний определил следующие ключевые задачи «Комитета 300»: сокращение численности населения планеты, сворачивание промышленности (деиндустриализация экономики), развращение человека (с помощью секса, порнографии, контркультуры, наркотиков), провозглашение новой всемирной религии (призванной вытеснить и уничтожить христианство), цифровизация всех сторон жизни человека и общества (создание «электронного концлагеря»), размывание национальных суверенитетов и постепенное разрушение национальных государств. Выполнение указанных задач должно привести к достижению вожделенной цели — созданию Единого мирового государства и Единого мирового правительства.
Джон Коулман с тревогой пишет об этих планах «Комитета 300» уничтожения и порабощения человечества. Герберт Уэллс в 1928 году написал книгу «Открытый заговор», в которой уже содержались наброски этих планов. Тогда думали, что это фантазии писателя. Теперь оказывается, что это действительно заговор, причем открытый. Потому что о нем можно узнать из ежегодных докладов Римского клуба, которые распространяются по всему миру.
Обратим внимание на то, что Коулман — американец. И он очень переживает за судьбу Соединенных Штатов Америки. Коулман обращает внимание на следующий момент. Многие верят в существование заговора против человечества. Но думают, что заговор инициируется Вашингтоном и что конечной целью этого заговора будет создание мировой американской империи — Pax Americana. И что бенефициаром этого тайного плана будет весь американский народ. На самом деле, по мнению Коулмана, это очень опасное заблуждение. На Америку в ХХ веке многие страны стали смотреть как на образец, достойный подражания. И «Комитет 300» ловко использует это обстоятельство. Коулман небезосновательно считает, что Америка превратилась в некую экспериментальную площадку по продвижению планов мирового «политбюро». И все будут повторять то, что делает Америка. Коулман как патриот Америки с болью в сердце говорит о том, что в Новом свете уже в 60-е годы прошлого столетия начались процессы разрушения экономики (деиндустриализация), физического уничтожения человека (наркотики), морально-нравственного разложения (путем продвижения религии New Age, насаждения контркультуры), установления контроля над человеком (цифровые технологии) и его поведением (те же наркотики, информационное зомбирование, «модернизированное» образование) и т.д.
Примечательно, что отношение Джона Коулмана к «великому историку» Арнольду Тойнби крайне негативное. И речь идет не только о неприятии его идеи мирового правительства. Он подозревает Тойнби в откровенном сатанизме. Ссылаясь на секретные источники, Коулман утверждает, что Тойнби был главой тайного люциферианского общества, действовавшего в англосаксонском мире.
Теперь о третьем нашем «герое». Англичанин Николас Хаггер из названной троицы, вероятно, менее всего известен. Хотя по объему написанного им он вполне может конкурировать и с Тойнби, и с Коулманом. Он автор 65 книг. Человек всесторонне одаренный: поэт, литератор и философ. Между прочим, автор 2 000 стихотворений и 1 200 рассказов. Хаггер называет себя представителем философского универсализма. Он пытается понять и отразить весь мир, всю вселенную в семи дисциплинах:
- литературоведении (Новая философия литературы),
- истории (Взлет и падение цивилизаций),
- собственно философии (Новая философия универсализма, которая также охватывает науки),
- мистицизме и религии (Свет цивилизации),
- международной политике (Мировое государство),
- государственном управлении (Мировая конституция),
- мировой культуре (Тайная судьба Америки).
В Википедии отмечается, что Хаггер имел связь с МИ-6:
«Хаггер работал с британской разведкой в 1960-х и начале 1970-х годов. Его талант заметил Джон Сесил Мастерман, ректор Вустерского колледжа, когда Хаггер был там. Он дал интервью Чарльз Вудхаус во «фронт-офисе» МИ-6 в Карлтон Гарденс. В своих двухтомных мемуарах «Моя двойная жизнь» он говорит, что отказался от постоянного участия в МИ-6, но описывает периодическое участие в разведывательных заданиях по шпионажу за Муамаром Каддафи и африканскими национально-освободительными движениями, такими как UNITA, ZANU, ZAPU и MPLA».
Думаю, что опыт работы в разведке и с разведкой очень способствовал формированию философского универсализма Николаса Хаггера. Наверное, в рассматриваемой нами троице Хаггер наиболее склонен к философскому мышлению и выстраиванию различных метафизических конструкций. Российский читатель может знать Хаггера по двум книгам, которые выходили у нас. Первая: «Синдикат» (с длинным подзаголовком: «История создания тайного мирового правительства и методы его воздействия на всемирную политику и экономику»). Вторая: «Соединенные Штаты Америки. Тайна рождения».
Конечно, это лишь малая толика того, что написал Хаггер. Многие свои книги он пишет с продолжением, как серии. Вторая из названных книг входит в трилогию по истории Соединенных Штатов Америки. А «Синдикат» — книга из четырехтомника, она является вторым томом в серии. А вот названия других книг серии: «Тайная история Запада» (первая книга); «Падение Запада» (третья книга), «Золотой Феникс» (четвертая книга). Первые две книги были написаны и изданы Николасом Хаггером еще в нулевые годы. А «Падение Запада» и «Золотой Феникс» — соответственно в 2022 и 2023 гг. «Тайная история Запада» посвящена влиянию тайных обществ на все революции после 1453 года до наших дней (т.е. от момента падения Византии). В первую очередь рассматриваются революции: английская, американская, французская и так называемая «русская».
В книге «Синдикат» содержится описание сети мировых финансовых олигархов, банков, компаний, которые совместно с тайными обществами продвигали и продвигают проект создания Единого мирового правительства. Особое внимание уделяется Федеральной Резервной Системе США. В книге «Падение Запада» автор акцентирует внимание на событиях XXI века. В том числе раскрывает тайны так называемой «пандемии ковида» — специальной операции мировой элиты по усилению своего контроля над человечеством. Дается прогноз неизбежного ослабления Запада и смещения власти на Восток, в Индию и особенно Китай. В книге «Золотой Феникс» дается прогноз возможно развития событий в мире после начала специальной военной операции (СВО) России на Украине.
Николас Хаггер не менее жестко, чем Джон Коулман квалифицирует действия мировой закулисы («Комитета 300», «глубинного государства») как сатанинский заговор против человечества. Николас Хаггер дает жесткую отповедь Арнольду Тойнби как соучастнику этого заговора: «В течение 40 лет Тойнби активно участвовал в деятельности RIIA по созданию мирового правительства. В своих работах Тойнби доказывает, что национальные государства отмирают…».
Джон Коулман и Николас Хаггер уже более чем в преклонных годах (первому в этом году будет 90 лет, второму — 86). Но оба продолжают предупреждать человечество о всемирном заговоре. Без малого почти век назад Герберт Уэллс уже говорил об «открытом заговоре» (так называлась его книга, изданная в 1928 году). Но сегодня, благодаря усилиям бывших сотрудников британской разведки заговор уже действительно стал открытым.
Остается только пожелать, чтобы российские издатели обратили внимание на указанных авторов и начали более активно знакомить нашего читателя с трудами этих британских разведчиков.
Катасонов В.Ю.
23.01.2025 Писатели на службе британской разведки
Тема сотрудничества британских писателей с разведкой своей страны не нова.
И у нас, и за рубежом выходило немалое количество публикаций и книг, где упоминались такие писатели-разведчики. Постепенно сложился список из восьми имен. Я их перечислю, дав краткую информацию по каждому:
Часть первая
Портрет неизвестного. По мнению части исследователей, здесь изображён Кристофер Марло
Кристофер Марло (1564—1593) — поэт, переводчик и драматург-трагик елизаветинской эпохи, наиболее выдающийся из предшественников Шекспира. Перечислю его пьесы, которые до сих пор пользуются популярностью в Англии и за рубежом: «Дидона, царица Карфагена»; «Тамерлан»; «Доктор Фауст»; «Мальтийский еврей»; «Эдуард II»; «Парижская резня». По заданию королевских властей К. Марло занимался сбором информации о планах связанного с Францией английского католического подполья, которое пыталось свергнуть протестантский режим Елизаветы I.
***
Портрет Даниэля Дефо, Национальный морской музей, Лондон
Даниель Дефо (1660—1731) — писатель и публицист. Известен главным образом как автор романа «Робинзон Крузо». Также: «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо», «Всеобщая история пиратов». Один из основоположников экономической журналистики. Все биографы упоминают, что Дефо служил в разведке, но до сих пор сведения об этой стороне деятельности писателя очень противоречивы и неточны. Доподлинно лишь известно, что писатель собирал по заданию Лондона информацию в Шотландии накануне подписания знаменитого Акта об унии Англии и Шотландии 1707 года. Таким образом Дефо внес свою лепту в объединение двух королевств и создание королевства Великобритания.
***
Моэм на карикатуре Дэвида Лоу
Сомерсет Моэм (1874—1965) — писатель-прозаик, драматург, литературный критик. Наиболее значительное произведение — отчасти автобиографический роман «Бремя страстей человеческих» (1915). После второй мировой войны Моэм оставил жанр драматургии и художественной прозы, переключился на эссе, преимущественно на темы литературы. Последняя прижизненная публикация Моэма — автобиографические заметки «Взгляд в прошлое» (1962 г.). Во времена Первой мировой войны был завербован британской разведкой МИ-6. Его послали в Петроград с заданием предотвратить выход России из войны. Моэм находился в Петрограде с августа по ноябрь 1917 года, имел регулярные встречи с Александром Керенским, Борисом Савинковым и другими политическими деятелями, пришедшими к власти на волне февральской революции. Впрочем, миссия Моэма была провалена, после большевистского переворота в октябре 1917 года ему пришлось бежать из России в Швецию. История разведывательной миссии Моэма в России нашла свое отражение в сборнике рассказов «Эшенден, или Британский агент» (1928 г.).
***
А.Милн. Автор фото неизвестен. Фото Б-ки Конгресса США, отдел эстампов и фотографий
Алан Милн (1882—1956) — писатель, наиболее известный как автор сказочных повестей о «медведе с опилками в голове» — Винни-Пухе. Принимал участие в Первой мировой войне. Много лет был сотрудником английского юмористического журнала «Панч». С 1916 года и до конца первой мировой войны сотрудничал со службой МИ-7 — пропагандистским подразделением британской разведки.
***
Грин в 1975-м
Грэм Грин (1904—1991) — писатель, поэт и журналист. Наиболее известные работы: «Поезд в Стамбул» (1932), «Брайтон-Рок» (1938), «Сила и слава» (1940), «Суть дела» (1948), «Конец романа» (1951), «Тихий американец» (1955), «Наш человек в Гаване» (1958). На протяжении всей своей жизни Грэм Грин много путешествовал по миру. В начале 1940-х, во время одной из своих поездок, он был завербован службой МИ-6 и был агентом британской разведки до конца второй мировой войны. Большую часть этого времени находился в Сьерра-Леоне, где добывал для МИ-6 нужную информацию. Примечательно, что непосредственным руководителем Грина был Ким Филби, с которым писатель был в дружественных отношениях. Позднее оказалось, что Ким Филби работал на советскую разведку. Знания и опыт, полученные Грином в годы сотрудничества с МИ-6, нашли свое отражение в романах «Тихий американец» и «Наш человек в Гаване».
***
Ян Флеминг. Джемс Бонд в представлении писателя
Ян Флеминг (1908—1964) — журналист, писатель, автор романов о шпионе Джеймсе Бонде («агенте 007»). Первый роман о Джеймсе Бонде, — «Казино „Рояль“», — был написан Флемингом в 1952 году. Это был старт сериала о Джеймсе Бонде: в период с 1953 по 1966 гг. на свет родилось одиннадцать романов и два рассказа. За романами следовала мощная их экранизация. Писательской деятельности Флеминга предшествовала служба в управлении военно-морской разведки Великобритании во время Второй мировой войны. Флеминг был привлечён к планированию операции «Золотой глаз», а также созданию и последующему надзору над двумя разведывательными подразделениями — штурмовых подразделением «No. 30 Commando» и подразделением технической поддержки «T-Force».
***
Ле Карре в 2008-м
Джон Ле Карре (1931—2020). Настоящее имя — Дейвид Джон Мур Корнуэлл. Писатель, специализирующийся на шпионских романах. Первый роман — «Звонок покойнику» (1961 г.) Последним романом мэтра стал «Агент на передовой», написанный накануне смерти. Еще находясь на обучении в Оксфорде, начал сотрудничать с британской контрразведкой — службой МИ-5. После Оксфорда перешел на службу в МИ-6. Был командирован в ФРГ, где в течение пяти лет занимался разведывательной работой под дипломатическим прикрытием. После этого увольняется со службы и посвящает себя исключительно писательской деятельности. Творчество Джона Ле Карре перекликается с романами Флеминга, оба пишут о разведчиках и шпионах.
***
Стелла в 2016-м
Стелла Римингтон (род. 1935 г.) — писательницей она стала уже после того, как завершила службу контрразведке. Она стала первой женщиной, возглавившей службу МИ-5 (генеральный директор с 1992 по 1996 год). В 1993 году стала первым директором МИ-5, открыто появившимся перед прессой. Уйдя в отставку в 1996 году, Ремингтон занимала руководящие посты в нескольких коммерческих компаниях, включая Marks & Spencer и BG Group. Первая книга контрразведчицы появилась в 2001 году — мемуары под названием «Открытый секрет». Первый ее романа увидел свет в 2004 году, когда даме шел уже семидесятый год. Его названием «Под риском», главный герой — женщина-агент секретной службы. После чего вышло еще около десятка романов, все на тему тайного мира разведки и контрразведки. Фактически она присоединилась к неформальному клубу писателей, специализирующихся на романах о разведчиках, начало которому положили Ян Флемминг и Джон Ле Карр.
Часть вторая
После этого краткого обзора английских писателей — сотрудников и агентов британской разведки и других британских спецслужб я хотел бы перейти ко второй части моей статьи. В которой хотел бы дополнить приведенный список писателей. Дополнительные сведения я почерпнул из ряда источников. Например, это книга Майкла Смита (Michael Smith), которая называется «Six: A History of Britain’s Secret Intelligence Service» («Шесть: история британской секретной разведывательной службы»). Она задумана как двухтомник истории британской внешней разведки МИ-6, которая была учреждена в 1909 году. Первый том вышел в 2010 году и охватывает период 1909—1939 гг. Второй том вышел в 2012 г. и охватывает период с начала Второй мировой войны до начала XXI века. Также важным источником является известная книга «Комитет Трехсот», которая принадлежит перу Джона Коулмана (род. 1935 г.), американского писателя и публициста. Первое издание книги — 1992 г. Последняя редакция книги, содержащая обновленную информацию, датируется 2006 годом. Как говорит Коулман, он в течение достаточно длительного времени работал в британских спецслужбах (по его словам — в МИ-6), имел доступ к секретной информации. В том числе работал в архивах, куда доступ имеют очень немногие. Из отечественных источников можно упомянуть книгу «КГБ против Ми-6. Охотники за шпионами» (М.: Вече, 2022), автором которой является генерал Рэм Красильников, служивший в советское время во Втором главном управлении КГБ СССР (контрразведка).
Во-первых, в упомянутых мною источниках есть много интересного, касающегося перечисленных мною английских писателей, сотрудничавших с британской разведкой и другими британскими спецслужбами. Особенно Сомерсета Моэма.
Во-вторых, в них фигурируют имена ряда других известных писателей. Таких, как Редьярд Киплинг, Артур Конан Дойль, Герберт Уэллс, Томас Гарди, Бернард Шоу, Джон Голсуорси, Джордж Оруэлл, Олдос Хаксли… Нет, конечно, в штате МИ-5, МИ-6 и других британских спецслужб они не состояли. Но вот агентами спецслужб могли быть вполне. И даже если формально они таковыми не числились, писатели могли выступать в качестве консультантов спецслужб. О существовании такой форму «сотрудничества» писателей со спецслужбами можно догадываться по той причине, что в Лондоне периодически проводились закрытые встречи со «смешанным составом» — сотрудниками спецслужб и писателями, а также прочей творческой интеллигенцией. Встречи, которые можно назвать «мозговыми атаками» в интересах британских спецслужб.
Так, в сентябре 1914 года в Лондоне — в доме «Веллингтон Хаус» — собрались два с половиной десятка очень известных писателей. Среди присутствующих были Редьярд Киплинг, Джон Голсуорси, Томас Гарди, Герберт Уэллс, Артур Конан Дойл. Их пригласили вежливо, но при этом просили держать язык за зубами. Встреча была организована Чарльзом Мастерменом, который возглавлял только что созданное Британское бюро военной пропаганды (позднее получившее название службы «МИ-7»). Писатели должны были обсудить способы наилучшего продвижения интересов Великобритании во время войны. Многие из присутствовавших на встрече писателей согласились написать брошюры и книги, которые пропагандировали бы точку зрения правительства. Все участники встречи соблюдали строжайшую секретность, и только в 1935 г. деятельность Бюро военной пропаганды стала достоянием общественности. О секретном сотрудничестве английских писателей с правительством и службой МИ-7 можно узнать из книги: Честертон Г.К. Краткая история Англии. — СПб., 2017.
А.Тойнби
В контексте рассматриваемого вопроса невозможно не вспомнить такого британского интеллектуала, как Арнольд Тойнби (1889—1975). Его обычно представляют как выдающегося историка, философа, социолога и культуролога. Наибольшую известность ему принёс его 12-томный труд «Постижение истории». Но Тойнби был не только и не столько кабинетным ученым. Он еще был высокопоставленным сотрудником британской службы МИ-6 (разведка). Хотя детали его работы в МИ-6 не раскрываются. Одновременно в течение трех десятилетий (1925-1955) он руководил научными исследованиями в Королевском институте международных отношений — КИМО (Chatham House). Многие исследования КИМО делались по заказу МИ-6. Арнольд Тойнби активно взаимодействовал со многими британскими интеллектуалами, среди которых были и писатели. Среди последних — Герберт Уэллс и Олдос Хаксли. Высокая осведомленность указанных писателей в секретах британской внутренней и внешней политики заставляет думать, что они имели тесное взаимодействие через Арнольда Тойнби с МИ-6.
В Лондоне было несколько площадок, на которых происходило тесное общение сотрудников британских спецслужб с интеллектуалами. Например, это клуб «Коэффициент», встречи которого регулярно проходили в престижном отеле Сент-Эрминс. Такую же роль выполнял «Соулз-клуб». Джон Коулман упоминает эти клубы как площадки, которые регулярно посещал Герберт Уэллс (1866—1946). Кстати, общение Уэллса с сотрудниками МИ-6 нельзя считать какой-то «случайностью». Скорее это следует назвать «обязанностью». По мнению Джона Коулмана, Герберт Уэллс был классическим агентом МИ-6. Так, в главе 24 своей книги «Комитет Трехсот» он пишет: «Наставником братьев Хаксли [Олдоса и Джулиана] был агент службы МИ-6 Г.Д. Уэллс».
Поэтому неудивительно, что в тайны британских спецслужб был посвящен и Олдос Хаксли (1894—1963), автор нашумевшего романа-антиутопии «О дивный новый мир» (1932 г.). Хотя никаких намеков на то, что О. Хаксли был сотрудником или агентом британских спецслужб нет, однако известно из открытых источников, что Хаксли работал на американское ЦРУ. О. Хаксли перебрался в Америку еще перед второй мировой войной. А потом был одним из наиболее активных участников подготовки и реализации программы ЦРУ под названием «МК-Ультра». Программа была нацелена на поиск, также изучение средств манипулирования сознанием, например, для вербовки агентов или для извлечения сведений на допросах, в частности с помощью использования наркотиков и других психотропных химических веществ. Программа была запущена в 1953 году и была свернута в конце 1960-х гг.
Оруэлл во время работы на BBC, 1941 г.
Одним из ярких и наиболее популярных сегодня английских писателей считается Джордж Оруэлл (1903—1950). Особенно он прославился своим романом «1984» (1948 г.) и повестью «Скотный двор» (1945 г.). Не буду оспаривать, что Оруэлл — гениальный писатель. Но полагаю, что яркость его произведений хотя бы отчасти обусловлена тем, что писатель был посвящен в тайны британской короны и британских спецслужб. Некоторые биографы писателя говорят, что высокая информированность Оруэлла может быть объяснена тем, что он работал на ВВС (Британской вещательной корпорации). А вот Джон Коулман утверждает, что писатель сотрудничал со службой МИ-6. И не просто сотрудничал, а был «оперативным сотрудником разведки МИ-6» (глава 10 «Комитета 300»).
Катасонов В.Ю.
http://reosh.ru/valentin-katasonov-pisateli-na-sluzhbe-britanskoj-razvedki.html
https://webkamerton.ru/2025/01/pisateli-na-sluzhbe-britanskoy-razvedki
29.12.2023 Английская политическая экономия о золоте.
Размышления в связи с двумя круглыми датами
Создание и становление английской классической политической экономии, которую сегодня изучают студенты экономических вузов и факультетов, связано с именами прежде всего Адама Смита и Давида Рикардо. В этом году и того, и другого довольно часто вспоминали. Причина – круглые даты их биографий. В этом году исполнилось 300 лет со дня рождения Адама Смита (1723-1790) и двести лет со дня смерти Давида Рикардо (1772-1823). Они принадлежали к разным поколениям, при этом молодой Рикардо считал себя учеником умудренного годами Смита. Считается, что Рикардо дополнял, развивал и углублял Смита. У многих складывается впечатление, что они были полные единомышленники, органично дополняли друг друга, проповедовали одни и те же идеи.
Однако у двух «классиков» были некоторые нестыковки и даже противоположные взгляды по ряду вопросов. Мне лично бросается в глаза их несовпадение по вопросу, что следует считать если не идеальными, то «правильными» деньгами: бумажные знаки или золото? Сразу отмечу, что Адам Смит ратовал за бумажные деньги, а Давид Рикардо – за золотые.
Ко времени Адама Смита бумажные деньги уже активно использовались. Они вошли в обиход европейцев в период Реформации и после буржуазных революций. Первым начал выпуск бумажных денег Королевский банк в Швеции — в 1661 г. В Северной Америке (штат Массачусетс) такие бумажные знаки появились в 1690 г., Англии — 1694 г., Норвегии — 1695 г., Франции – 1703 г., Дании – 1713 г., Австрии – 1762 г.
Ростовщики вышли из подполья, подготовили и провели буржуазные революции, завладели «печатным станком» и организовали массовое производство денежных знаков. Даже если деньги были не бумажными, а металлическими (серебро, медь, золото) они все больше приобретали признаки знаков, поскольку имела место «порча монет». Поначалу ростовщики несмотря на их бесцеремонность и наглость все-таки побаивались заниматься слишком откровенной «денежной алхимией». Поэтому вводились некоторые ограничения на использование «денежного станка» через установление норм покрытия выпусков бумажных денежных знаков золотом, которое находилось в сейфах банков. Кроме того, ростовщики занимались активным «перевоспитанием» общества, доказывая, что «лучше бумажных денег нет ничего». Для «перевоспитания» они стали поощрять создание разных теорий. В 17-18 вв. получила распространение номиналистическая теория денег. Ее создателями были философы — Дж. Локк, Дж. Беркли, Дж. Стюарт. Они полагали, что названия денежных единиц (фунт стерлингов, франк, доллар и др.) обозначают «идеальные атомы стоимости», знаки стоимости, условные счетные единицы. Чуть позднее на помощь философам пришли люди, которые создали свой профессиональный цех под названием «экономическая наука», или «политическая экономия». «Экономическую науку» стали преподавать профессора в университетах и даже проповедовать пасторы в протестантских храмах.
В контексте обсуждаемой нами темы нельзя не вспомнить «отца-основателя» английской политэкономии Адама Смита. Он доказывал, что человечество вполне может обойтись без золота. Эта его гениальная экономическая идея известна любому образованному человеку в России. Вспомним строки из «Евгения Онегина» гениального А.С. Пушкина:
Зато читал Адама Смита,
И был глубокий эконом,
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И как живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
В связи с темой золота и денежных знаков вспомним генерал-лейтенанта Александра Дмитриевича Нечволодова (1864-1938). Его перу принадлежит работа «От разорения к достатку» (1906). В ней он касается вопроса того, как английская политэкономия относится к вопросу о том, какие деньги лучше: бумажные или золотые? Генерал обращает внимание на приверженность Адама Смита бумажным деньгам: «Даже Адам Смит, называющий грабителями всех государей средних веков, за то, что они, вынужденные увеличить количество денежных знаков в своих государствах, поневоле прибегали к перечеканке монет с уменьшением в них содержания драгоценного металла, во второй части своего труда доказывает на стр. 30-37 всю благодетельность увеличения денежных знаков страны вдвое, путем выпуска частными банкирами бумажных денег, которые они давали бы в долг на проценты».
Вот тонкий момент, мимо которого проходят многие историки и экономисты: промышленная революция в Англии совершалась с помощью бумажных, а не золотых денег. Нечволодов эту мысль формулирует еще более жестко: если бы Англия имела золотую валюту, то никакой промышленной революции там не состоялось бы. Заслуга введения неразменных бумажных денег принадлежала Уильяму Питту младшему (1759-1806), который занимал ключевые позиции в правительстве Великобритании в последние два десятилетия XVIII века и в начале XIX века (министр финансов в 1782-1783 гг., премьер-министр Великобритании в 1783-1801, 1804-1806 гг.). Кстати, переход Англии к бумажным деньгам был в немалой степени спровоцирован Наполеоном Бонапартом, который организовал континентальную блокаду британских островов. Во многих учебниках эта блокада датируется периодом 1806-1814 гг., однако первые меры по бойкоту английских товаров были приняты Конвентом Франции еще в 1793 году. Этап бумажных денег в Англии завершился в 1821 году.
Начался этап золотых денег. Сначала золотой стандарт появился в Англии, а к концу века он распространился по многим странам, стал международным. В отличие от Адама Смита другой классик английской политической экономии Давид Рикардо (1772-1823) не только склонялся к золотой валюте, но даже дал развернутое теоретическое обоснование ее преимуществ по сравнению с бумажными деньгами. Свои аргументы он изложил в работе «Начала политической экономии и налогового обложения» (1817).
В чем причина диаметральных взглядов двух «классиков»? – Дело в том, что Адам Смит и Давид Рикардо жили в разное время, ситуация в стране после Смита кардинально изменилась. Что же нового произошло во времена Давида Рикардо? Это было уже время после наполеоновских войн. На небосклоне финансового мира появились Ротшильды, которые сказочно обогатились на этих войнах. При этом они сумели сосредоточить в своих руках большую часть европейского золота. Но драгоценный металл, по замыслу Ротшильдов, не должен лежать мертвым грузом, он должен стать капиталом и приносить прибыль. Для этого надо обеспечить постоянный спрос на золото. А для этого, в свою очередь, обществу необходимо внушить, что самыми лучшими деньгами является золото, которое идеально можно выполнять не только функцию накопления (образования сокровищ), но также функции меры стоимости (всеобщий эквивалент), средства платежа и средства обращения (обмена). Сначала появилось «научное» обоснование золотых денег, а затем последовали шаги по практическому внедрению золотого стандарта.
Говоря о метаморфозах английской политической экономии, можно добавить еще такую деталь: Давид Рикардо был в первую очередь не кабинетным ученым, а биржевым спекулянтом. Видимо, также как Ротшильды наш «политэконом» на войнах и биржевых спекуляциях «заработал» немало золота. Кроме того, Давид Рикардо был лично знаком с Натаном Ротшильдом. Кстати, Рикардо поначалу (по инерции) повторял «догму Адама Смита» и утверждал, что вполне можно обходиться без золота. Затем Рикардо стал склоняться к серебру. Но и эту точку зрения Рикардо поменял в 1819 году. На это обращает внимание тонкий знаток золота Питер Бернстайн: «Рикардо переменил свою точку зрения в 1819 г. и высказался за золото, опасаясь, что новые технологии на серебряных рудниках приведут к затовариванию серебром и это станет причиной изменения его стоимости». (Бернстайн Питер. Власть золота. История наваждения. – М.: ОЛИМП-БИЗНЕСС, 2004, с. 214). Одним словом, «политэконом» Давид Рикардо работал на Ротшильдов, помогая им внедрить сначала в Англии, а потом и в континентальной Европе золотой стандарт. Подробнее об этом можно узнать из моей книги «Золото в мировой и российской истории XIX-XXI вв.» (М.: «Родная страна», 2017).
Пожалуй, после Рикардо наиболее последовательным пропагандистом золотых денег был К. Маркс, который создавал свой «Капитал» и свою политэкономию на базе английской классической политэкономии. Автор «Капитала» называл золото «идеальными деньгами», драгоценный металл (кстати, не только золото, но и серебро) может выполнять все основные экономические функции: 1) мера стоимости; 2) средства обмена; 3) средство платежа; 4) средство тезаврации (образования сокровищ); 5) мировые деньги. Генерал Нечволодов подверг критике некоторые догмы Маркса, касающиеся золота. Но это уже выходит за рамки данной статьи. При желании с данным вопросом читатели могут познакомиться, обратившись к книге: Катасонов В.Ю., Нечволодов А.Д., Шарапов С.Ф., Бутми Г.В. Тайны золота. «Хозяева денег» против человечества (М.: Кислород, 2020).
Но вернемся к «классикам» английской политэкономии. Не следует думать, что Адам Смит принадлежал к какому-то иному лагерю «политэкономов», нежели Давид Рикардо. Просто предшественник Д. Рикардо обосновывал ту экономическую политику, которая была нужна денежному капиталу на первом этапе развития английского капитализма. Нечволодов полагает, что А. Смит не хуже Рикардо понимал, что такое золото в руках ростовщиков: «…Адам Смит скрыл от широкой публики ростовщическую природу золотых денег, чтобы облегчить масонам достижение цели – создать всемирное царство главарей капитала на развалинах современных государств. Еврейские банкиры вынуждают бессознательных каменщиков разрушать свой государственный строй, а вместе с ним свою силу, здоровье и нравственность. Международные ростовщики выстроили пагубную денежную систему, сущность которой затемняется целой армией гнусных мошенников, интернациональных аферистов и подкупленных государственных людей… Масоны уже окончательно распяли человечество на золотом кресте и настолько крепко, что никакая сила не может снять его с него…».
Катасонов В.Ю.
https://www.zolotoy-club.ru/tpost/esx7dtetf1-angliiskaya-politicheskaya-ekonomiya-o-z
15.12.2023 Венецианская разведка. Начало Игры. Крылатый лев с щупальцами спрута.
|
|
Венецианский план захвата Голландии и Англии заключался в тайном перемещении колоссальных финансовых ресурсов и богатств, полученных при разграблении Второго Рима — Константинополя в 1204 году, и внедрения агентов влияния с использованием своей разведки. Одновременно были созданы венецианские частные банки в Англии и Голландии, проводились и мощные информационно-идеологические диверсионные операции против христианства. Вторая лекция Андрея Фурсова из цикла «Время Босха».
12.12.2023 Основоположник религии капитализма.
К 300-летию со дня рождения Адама Смита
Что такое капитализм? Большая советская энциклопедия дает следующее определение: «Капитализм – общественно-экономическая формация, основанная на частной собственности на средства производства и эксплуатации наёмного труда капиталом; сменяет феодализм, предшествует социализму – первой фазе коммунизма».
Такое определение базируется на учении Карла Маркса об общественно-экономических формациях и его теории прибавочной стоимости, изложенной в «Капитале». А вот Британская энциклопедия говорит: «Капитализм (рыночная экономика, свободное предпринимательство) – экономическая система, доминирующая в Западном мире после крушения феодализма, в которой большая часть средств производства находится в частной собственности, а производство и распределение происходят под воздействием рыночных механизмов». Капитализм как общественно-экономическая формация появился, по крайней мере, за три столетия до публикации «Капитала» Маркса.
Согласно учебникам истории, первая буржуазная революция произошла в Голландии (1566-1609 гг.). Второй революцией стала английская, которая датируется 1639-1660 гг. Лучше нам известна вторая из названных революций. Она сопровождалась зверствами, казнями и убийствами, грабежами и разрушениями. Начались массовые огораживания и сгон крестьян с земли, что вело к формированию класса безземельного пролетариата. Происходило первоначальное накопление капитала путем грабежей как внутри страны, так и за ее пределами. Монаршие монополии и королевский контроль навсегда исчезли из сферы промышленности и торговли, за исключением необходимой буржуазии Ост-Индской компании. Кое-что об этом ужасном времени можно узнать из исторических романов английского писателя Чарльза Диккенса (1812-1870). Даже некоторые буржуа-капиталисты испытывали порой угрызения совести по поводу того, что они делали ради сохранения и приумножения своих бизнесов. Ярким примером такого сомневающегося в капитализме предпринимателя можно назвать Роберта Оуэна (1771-1858). Во второй половине своей жизни он не только стал сомневаться в «правильности» капитализма, но даже стал известен как его последовательный противник. Он стал социальным реформатором, а В.И. Ленин назвал его социалистом-утопистом.
Одним словом, капитализм в Европе завоевывал свои позиции силой и деньгами. Но революционерам и героям первоначального накопления хотелось, чтобы сила и деньги дополнялись идеями. Идеями, которые бы оправдывали и обосновывали капитализм.
Такая идеология позволяла бы и народу внушать, что он вступает в новое, более совершенное по сравнению с феодализмом общество, и сами бы буржуа-капиталисты не испытывали угрызений совести по поводу своих деяний на фронте первоначального накопления капитала. Итак, нужна была идеология, которая пришла бы на смену христианству с его устаревшими представлениями о добре и зле.
Борьба с христианством как тормозом движения «передовых» людей того времени по пути капитализма осуществлялась под флагом поощрения наук. (Я об этом писал в своей книге «Лжепророки последних времен. Дарвинизм и наука как религия» (М.: Кислород, 2017) ). И вот на волне буржуазных революций появляется первая плеяда лжепророков, которые по заказу и при содействии капитала создавали так называемую науку для того, чтобы потом ее противопоставить христианской религии. Наиболее яркие представители той плеяды: Френсис Бэкон, Джон Локк, Томас Гоббс, Дэвид Юм, Бенедикт Спиноза, Рене Декарт, Готфрид Лейбниц, Исаак Ньютон, Пьер Бейль… Это были философы, ставившие во главу угла рациональные методы познания, стоящие на позициях прагматизма, утилитаризма, материализма, детерминизма и деизма.
В XVIII-XIX вв. появилась плеяда ученых, начавших создавать так называемую социальную науку. Социальная наука – наука об обществе, она распадается на ряд конкретных социальных наук – экономику, историю, политологию, социальную психологию и т.д. Если к естественным наукам уместно применять глагол «открыть» (открыть новую звезду, новую частицу, новый биологический вид, новый закон физики и т.п.), то к социальным наукам более уместен глагол «обосновать». В обществе люди ставят цели, готовят проекты социальных и экономических преобразований (реформ), революции, политические программы и т.п. Чтобы получить одобрение общества или минимизировать возможные протесты и противодействия, соответствующие социальные действия получают интеллектуальную поддержку, или обоснование. Такое обоснование обычно оформляется в виде договора (естественно, неофициального): исполнитель («ученый») готовит обоснование, а заказчик его оплачивает или иным образом вознаграждает исполнителя. Иногда обоснование бывает сделано каким-то чудаком в порядке «интеллектуальных упражнений», без всякого «заказа». В таком случае неким заинтересованным субъектам остается лишь заняться «раскруткой» соответствующего «продукта» интеллектуальной деятельности. Понятно, что «заказчиками» и «заинтересованными субъектами» являются представители капитала. А «продуктом», заказываемым, приобретаемым и тиражируемым является какая-то теория или даже красиво оформленная фантазия, которая призвана оправдать и обосновать капитализм как лучшее устройство общества.
На самом деле такая теория или фантазия лишь мимикрирует под науку. А, по существу, это религия, поскольку рациональному объяснению теория и фантазия не поддается. В нее остается только верить.
Имя одного из лжепророков XVIII века, который заложил свой крупный камень в основание той конструкции, которую можно назвать «религией капитализма» – Адам Смит, шотландский экономист и философ-этик, один из основоположников экономической теории как науки, основатель классической политэкономии.
В этом году чаще обычного вспоминали имя Адама Смита по той причине, что исполнилось ровно 300 лет со дня рождения великого англичанина (1723-1790). Участники круглых столов и конференций говорили о «гениальности» Смита, о том, что именно он сделал экономику «наукой», о том, что он сформулировал основные законы экономики. Все это было изложено в книге Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов», которая увидела свет в 1776 году.
Об экономике говорили и писали и до Адама Смита. Была, например, экономическая школа физиократов, основанная около 1750 года французом Франсуа Кенэ. Была школа меркантилистов (первая школа в истории развития экономической мысли), существовала с конца XV по начало XVII века. Но в этих школах, как говорят современные ученые от экономики, не хватало системности, и не было законов. А у Адама Смита такие законы появились. И с этого момента объявили, что экономика стала такой же наукой, как физика с ее законами Ома и Кирхгофа или как механика с ее законами Ньютона и т.п.
Такую высокую оценку учению Адама Смита дал, между прочим, сам Карл Маркс. Классик марксизма признал, что фундамент здания политической экономии возвел Адам Смит (ему в этом помогал его ученик Давид Рикардо). Что позволило классику марксизма на этом фундаменте возвести само здание политэкономии. И нам в советское время на занятиях по политэкономии в институте объясняли: Адам Смит создал теорию трудовой стоимости, а Маркс ее развил, углубил, и на ее основе создал теорию прибавочной стоимости (прибыль, процент и рента создаются неоплаченным трудом рабочих, свидетельствуя о том, что цена рабочей силы меньше того, что она создает).
Свою лепту в доделку здания политэкономии внес В.И. Ленин. В советское время это здание получило название «марксистско-ленинская политическая экономия капитализма».
Хотя Адам Смит в своей политэкономии оправдывал и обосновывал капитализм, большевики относились к англичанину с пиететом: все-таки без него могло и не быть марксистско-ленинской политэкономии.
В.И. Ленин в работе 1913 года «Три источника и три составные части марксизма» называет эти источники и составные части: классическая немецкая философия, английская политэкономия, французский утопический социализм. Основателями английской политэкономии он назвал Адама Смита и Давида Рикардо.
Биография Смита у нас писалась неоднократно. Так, советский экономист А. В. Аникин выпустил две книги, посвященные полностью или частично английскому политэконому: «Адам Смит» (серия «ЖЗЛ»; М.: Молодая гвардия, 1968); «Юность науки: Жизнь и идеи мыслителей-экономистов до Маркса» (М.: Политиздат, 1985). Также он написал обширный очерк под названием «Шотландский мудрец: Адам Смит», который стал послесловием к очередному (2007 года) изданию труда Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов».
Не вдаваясь в детали биографии англичанина отмечу лишь самые главные ее вехи.
Парадоксально, но в первой половине своей жизни Адам Смит был далек от экономики. С 25 лет начал преподавать в университетах Эдинбурга и Глазго, где читал лекции по литературе и философии, причем с уклоном в этику и нравственность. В 1759 году Смит опубликовал книгу «Теория нравственных чувств», в которой, основываясь на этике сенсуализма, изложил свою концепцию «чувства симпатии» как основы нравственности.
Сильное влияние на молодого Смита оказал Дэвид Юм, с которым наш герой познакомился в 1850 году. Юм (1711 — 1776) — философ эпохи шотландского Просвещения, историк, экономист и эссеист, который стал известен благодаря своей весьма оригинальной системе философского эмпиризма, скептицизма и натурализма. Юм считается одним из основателей современного либерализма.
В 60-е годы Смит покинул острова Туманного Альбиона, несколько лет провел во Франции. Там он встречался и общался с философами французского просвещения — Вольтером, д’Аламбером, Гольбахом, Гельвецием и другими. Судя по всему, после этого в сознании шотландского философа произошел революционный переворот. Вернувшись на родину, в возрасте 54 лет написал свой главный труд — «Исследование о природе и причинах богатства народов». Эта книга сделала Смита знаменитым. До конца жизни автора, т.е. за 14 лет книга выдержала в Англии пять изданий (в то время редкий научный труд переиздавался за столь короткий период хотя бы дважды), а также издавалась в Европе на многих языках. Биографы Адама Смита писали, что неплохой философ стал великим экономистом. Смит стал купаться в лучах славы. Получал разные награды и звания. С 1777 года стал членом Лондонского королевского общества, с 1783 года — Эдинбургского королевского общества.
Уже в конце XVIII века книга Смита стала проникать в Россию. Ее на английском, французском и других языках читала наша аристократия. И попадала под гипнотическое воздействие идей английского политэконома. Влияние Смита на российскую интеллектуальную элиту еще более усилилось, когда в самом начале XIX века книга была издана на русском языке (перевод Николая Политковского). В «Предварительных правилах народного просвещения» (24 января 1803 г.), заложивших основу реформы образования при Александре I, предусматривалось, что «основания политической экономии» должны преподаваться уже в гимназиях. В 1804 году в Московском университете была учреждена кафедра политической экономии, которая продвигала идеи Адама Смита в среду молодежи. О влиянии Смита на тогдашнее молодое поколение мы, между прочим, узнаем из поэмы А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Главный герой поэмы Евгений Онегин:
«Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет».
Между прочим, идеи Адама Смита очень вдохновляли некоторых представителей петербургской элиты на революционные изменения общественного строя в России. Как мы узнаем из книги А.В. Аникина «Юность науки», ряд декабристов были поклонниками и последователями учения Адама Смита и хотели построить в России общество по тем чертежам, которые нашли в книге «Исследование о природе…». Идеями Смита были также заряжены реформаторы эпохи Александра II (фактически эти реформы привели к тому, что Россия встала на рельсы капиталистического развития).
На протяжении всего XIX века проникающей в Россию идеологии экономического либерализма Адама Смита противостояли многие русские мыслители и общественные деятели. Прежде всего, это славянофилы, особенно Иван Киреевский. Также некоторые народники (например, Н.К. Михайловский). Идеология Адама Смита серьезно деформировала сознание части образованной России (особенно интеллигенции). Это, в частности, проявилось в таком явлении, которое получило название «экономизма». Экономика стала довлеть на всеми остальными сторонами жизни общества. Этому также способствовала идеология марксизма. Ведь в основе этого учения лежит понятие «общественно-экономической формации» (ОЭФ). Такая формация состоит из экономического базиса и надстройку. А в последнюю входит все то, что не относится к экономике, — политика, культура, религия, право. Т.е. согласно теории ОЭФ все определяется экономическим базисом. А ведь корни этой марксистской теории уходят в учение Адама Смита.
Против идеологии экономизма во второй половине XIX – начале ХХ вв. активно выступали такие русские мыслители и общественные деятели, как Владимир Соловьев, Василий Кокорев, Константин Леонтьев, Лев Тихомиров, Сергий Булгаков, Сергей Шарапов и многие другие.
При желании более подробно с критикой Адама Смита и английской политической экономии упомянутыми (и другими) русскими деятелями можно познакомиться в моих книгах: «Экономическая теория славянофилов и современная Россия. «Бумажный рубль С. Шарапова» (М., 2016) и «Православное понимание экономики» (М., 2017).
Суть их критики можно свести к следующим моментам.
Первое. «Исследование о природе и причинах богатства народов» А. Смита – не об экономике, не о богатстве народов, а о такой модели общества, в которой каждый член общества стремится к личному обогащению. Иван Киреевский сказал, что английская политическая экономия дает описание не экономики, а хрематистики. Этот славянофил вспомнил греческого философа Аристотеля, который в своей «Политике» разводил понятия «экономика» и «хрематистика»: «Так как хрематистика расположена рядом с экономикой, люди принимают её за саму экономику; но она не экономика. Потому что хрематистика не следует природе, а направлена на эксплуатирование. На неё работает ростовщичество, которое по понятным причинам ненавидится, так как оно черпает свою прибыль из самих денег, а не из вещей, к распространению которых были введены деньги. Деньги должны были облегчить торговлю, но ростовщический процент увеличивает сами деньги. Поэтому этот вид обогащения самый извращённый». Аристотель и даже Иван Киреевский не знали слова «капитализм», но оно вполне может служить синонимом «хрематистики». Вот и сегодня, между прочим, в России нет экономики, а есть хрематистика, или капитализм. Слово «экономика» в переводе с греческого означает «домостроительство». А «хрематистика», или капитализм программирует разрушение дома. Учение Адама Смита подобно «троянскому коню», который проник в Россию для того, чтобы разрушить ее изнутри.
Второе. Учение Адама Смита исходит из того, что успешное экономическое развитие страны возможно лишь в случае ее выхода на простор мировых рынков. Смит был сторонником «фритредерства», т.е. свободной торговли. Кстати, даже в самой Англии власти не последовали немедленно советам «гениального» политэконома. В то время, когда книга Смита увидела свет, Англия только-только начинала промышленную революцию. А для индустриализации требовался протекционизм, а не фритредерство. Лишь по завершении промышленной революции, в 40-х годах XIX века Англия стала переходить к политике «свободной торговли». А также требовать, чтобы другие страны (в том числе Россия) отказывались от протекционизма. В Петербурге было немало поклонников идей Смита, которые постоянно лоббировали отказ от протекционизма. Это очень экономически ослабляло Россию. Об этом писали многие русские деятели: Сергей Шарапов, Василий Кокорев, Лев Тихомиров и др.
Третье. Экономика, по мнению Смита, должна быть свободна от какого-либо вмешательства государства. Это то, что мы сегодня называем «экономическим либерализмом». Любое вмешательство государства только нарушает работу рынка. А рынок и только рынок с его ничем не ограничиваемой конкуренцией может обеспечить наиболее эффективное использование всех ресурсов и обеспечить максимальное богатство. Я этот момент не объясняю подробно, поскольку об этом написано почти во всех современных учебниках по экономике. Прошло уже почти два с половиной века с момента выхода книги Адама Смита, а его идеи экономического либерализма сохраняются почти в первозданном виде. О ложности этой идеи Смита сегодня не требуется особо долго говорить. Россия более трех десятилетий жила по этим догматам экономического либерализма. И к настоящему времени ее экономика дошла почти до полной ручки.
Четвертое. Смит изгнал из экономики такие «предрассудки», как мораль и нравственность. Это тем более удивительно, что наш герой начинал свою карьеру как философ, специализирующийся на вопросах нравственности. Смит сформулировал следующий догмат экономического либерализма: человеку как экономическом субъекту совсем не обязательно руководствоваться нормами морали и нравственности. Более того, ради своего обогащения он может себе позволить украсть, обмануть, схитрить и т.п. Ничего страшного. Мотивы и цели отдельных индивидуумов будут «скорректированы» рынком. И каковы бы ни были индивидуальные мотивы и цели, в выигрыше будет все общество. Каким образом рынок будет корректировать алчность людей, Адам Смит не объясняет. Он лишь говорит, что это будет делать «невидимая рука» рынка. Человек изначально был homo sapiens. Это все предрассудки. Он не должен бояться стать homo economicus («человек экономический») – существом без морали и рассудка, функционирующим исключительно на основе рефлекса алчности. По жизни его будет вести «невидимая рука» рынка.
Почему-то в этой связи на память приходят слова апостола Павла: «Вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1). Вот и Адам Смит подобно апостолу Павлу предлагает «человеку экономическому» верить в то, что он будет богатым, надо лишь быть уверенным в существовании «невидимой руки» рынка. Вот вам и религия капитализма. К науке учение Адама Смита никакого отношения не имеет.
Катасонов В.Ю.
https://www.stoletie.ru/sozidateli/osnovopolozhnik_religii_kapitalizma_255.htm
27.11.2023 Британская Ост-Индская компания: история институциональной мутации.
Часть 1
В статье рассмотрена проблема двойственной, политико-экономической, природы одного из ключевых предприятий раннего капитализма – британской Ост-Индской компании (1600– 1874). В центре исследования – ее трансформация в Индии из купеческой корпорации в территориальную державу в XVIII в. Подчеркнута исходная гибридность компании и прослежено раскрытие заложенного в ней властного потенциала. Оно вывело торговую фирму в конкуренты сразу двух типов политических структур – индийских патримоний и британского государства. У компании выделены черты сходства с обоими этими типами. На их основе объяснены причины победы компании над патримониями и ее проигрыш государству в XIX в. Сделан вывод о неадекватности Ост-Индской компании как монопольной торговой организации промышленному капиталу и персонификатору его функции – государству. Случай институциональной мутации Ост-Индской компании подчеркивает взаимозависимость и взаимопереход политической и экономической сфер жизни, что стало особенно очевидным в эпоху глобализации.
В 1600 г. королева Англии (1558–1603) Елизавета I даровала группе лондонских купцов хартию, по которой была инкорпорирована английская (позднее британская) Ост-Индская компания (1600–1874). Эта удивительная организация сыграла выдающуюся роль в подъеме британского капитализма. Она внесла весомый вклад в эволюцию организации бизнеса (одно из первых акционерных обществ в истории), процесс накопления капитала (до 15% капиталов в Британии), становление государственной кредитной системы (регулярные займы правительству в XVIII в.) и даже в производство через стимулирование импортзамещения, что содействовало британской промышленной революции. Роль британской Ост-Индской компании этим далеко не исчерпывается. Внесла она и решающий вклад в подъем Второй Британской империи – владений Британии в афроазиатском мире, которыми та обросла после потери в 1783 г. североамериканских колоний. Компания выступила завоевателем и администратором имперских территорий – сначала по собственной инициативе, затем при поддержке своего государства. В этом и состоит необычность Ост-Индской компании – в ее двойственной природе. С одной стороны, компания была купеческой корпорацией, целью которой было ввозить с Востока различные виды товаров. Она сразу получила от короны право монопольной торговли с Востоком, а позднее подкрепила его торговыми льготами от правителей азиатских политий*, прежде всего Могольской империи в Индии.
*Полития – принятый в современной отечественной и западной науке термин, обозначающий любую властную структуру в мировой истории. Разновидностями политии выступают мегаобщина (в том числе древнегреческий полис), патримония, государство (state). В анализе форм властной организации термин «полития» позволяет соблюсти принцип историзма, прежде всего отграничить форму власти в капиталистической системе (государство) от всех иных.
С другой стороны, исходно компания обладала такими качествами, которые среди экономических организаций ставят ее (вместе с голландским и французским аналогами) особняком и позволяют говорить о ней как о структуре политической. Понимание властной ипостаси Ост-Индской компании – задача не только политической, но и экономической истории. Оно позволяет адекватнее понимать специфику функционирования этого политико-экономического агента Британии, который в значительной степени сформировал современный мир. Актуальность теме добавляет сходство ОстИндских компаний XVII–XIX вв. с современными транснациональными корпорациями, которые тоже ведут деловые операции в разных частях света и сочетают экономические формы деятельности с политическими, а подчас и военными. Цель настоящей статьи – проследить механизм превращения купеческой организации во властную структуру и взглянуть на Ост-Индскую компанию как на конкурента современных ей политий.
Накопление политических черт
Уже по хартии 1600 г. корона делегировала Ост-Индской компании законодательную, исполнительную и судебную власть над ее служащими и право на самостоятельную внешнюю политику. Делегирование таких широких прав было неслучайным, его требовала сама природа деятельности компании. Ведь это была монопольная организация, ведущая торговые операции в другой части света, где Англия как государство еще никак не присутствовала. Для Англии Ост-Индская компания стала не только торговым, но и дипломатическим и военным инструментом проникновения в Азию. Для успешного функционирования компания должна была сама выступить для своего персонала в роли государства. Помимо прочего, это требовало от компании готовности применять вооруженную силу – как к своим служащим (отправление полицейских функций), так и к другим властным организмам, какими были афро-азиатские политии разного масштаба. Уже первые «ост-индцы», как называли корабли Ост-Индской компании, отправлялись в дальний путь, щедро оснащенные пушками. Обычным опорным пунктом компании была фактория – торговое подворье, где селились ее служащие, складировались и реализовывались товары. По получаемым от индийских правителей грамотам компания пользовалась в факториях правом экстерриториальности (самоуправления). Так, ее служащие подлежали судебной власти комиссаров, наделенных королем правом судить военным судом, и президента, и совета фактории, обладавших гражданской юрисдикцией. Первым известным случаем применения упомянутого права в фактории в гуджаратском порту Сурат был расстрел в 1616 г. одного англичанина за убийство другого. Несмотря на экстерриториальность, компания, видя уязвимость бизнеса восточных купцов, стремилась лишить власти физической возможности арестовывать ее людей и товары и диктовать свои условия. Наместники Могольской империи сплошь и рядом игнорировали шахский фирман (указ) о торговых льготах компании и облагали ее поборами. Поэтому уже в первой половине XVII в. компания стала искать способы вывести очаги своей деятельности из-под контроля азиатских правителей. Уже в 1639 г. она арендовала у одного из наяков (мелких правителей) Коромандельского берега Индии рыбацкую деревню Мадрас и вскоре возвела там крепость (форт св. Георга). В 1668 г. она получила от собственного короля (1660–1685) Карла II остров Бомбей с замком (король получил его от португальцев, но не хотел обустраивать сам). В 1696 г. компания начала строить крепость (форт Уильям) вокруг своей фактории в Калькутте. Фактории, обнесенные стенами с пушками, позволили компании чувствовать себя в относительной безопасности. Теперь в случае ее конфликтов с индийскими властями те могли арестовать товары и сопровождавших их лиц в глуби страны, но брать фактории-крепости было накладно (тогда рычагом выступала блокада).
При поздних Стюартах компания обрела ряд привилегий, которые расширили ее политический потенциал. Так, в 1676 г. Карл II разрешил ей чеканить индийские деньги в Бомбее. По хартии 1683 г. компания получила право объявлять войну нехристианским народам, назначать морских офицеров с полномочиями набирать и обучать моряков и солдат, а также судить военным судом; по хартии 1686 г. короля (1685–1688) Якова II – вводить военное положение на судах и в факториях и т.д. По той же хартии компания получила право самой издать хартию с целью основать в Мадрасе муниципалитет. Право создавать хартией муниципальные корпорации было одной из важнейших прерогатив короны, а значит, Яков делегировал компании еще одно важное государственное качество. Перечисленные полномочия позволили лидеру компании сэру Джозайе Чайлду (формально или неформально возглавлял ее в 1680–90-е годы) заявить в 1687 г., что она превратилась в «суверенное государство в Индии». Безусловно, это было преувеличение: большинство торговых пунктов компании оставались факториями в подконтрольных Моголам городах, да и форты были «островками» в «море» имперских владений. Однако, уверившись в своей военной силе и переоценив значение своей торговли для индийской экономики, директора компании в 1686 г. объявили шаху (1658–1707) Аурангзебу войну. Причиной были неумеренные поборы наместника Бенгалии (1664–78) Шаиста-хана.
Однако компания опередила свое время. Это в XVIII–XIX вв. она будет в состоянии воевать с индийскими политиями и громить их. В XVII в. еще существовала общеиндийская держава – Могольская империя, которая, несмотря на начавшиеся центробежные тенденции, могла нанести ответный удар. Англичане разграбили восточно-индийские города Хугли и Балешвар, а в Аравийском море захватили несколько десятков торговых судов. Тогда имперские войска выгнали англичан из Бенгалии, а флот зависимых от Моголов выходцев из Эфиопии осадил Бомбей. В 1690 г. компания униженно просила мира, обязалась выплатить 150 тыс. рупий и «не вести себя в будущем так постыдно». Несмотря на поражение в войне 1686–90 гг., сам факт ее ведения говорил о переходе Ост-Индской компании в новое качество. Конечно, к вооруженному насилию она прибегала и раньше – например, в 1612 г. с целью заставить Моголов открыть для ее судов их крупнейший торговый порт Сурат. Однако теперь компания обладала не только военно-морским флотом, но и укрепленными поселениями на индийской территории. Таким образом, уже к концу XVII в. Ост-Индская компания была больше, чем компанией. Социально-экономические и социально-политические процессы как в Южной Азии, так и на родине благоприятствовали ее дальнейшему продвижению по пути превращения в политию. В XVIII в. компания приобрела в Индии небывалый экономический вес. Так, в торговле Сурата к 1740 г. на ее долю приходилось около половины. Пропорционально экономической мощи британцев росли города – центры президентств, т.е. трех главных факторий: Мадраса, Бомбея и Калькутты. Укрепленные анклавы сулили индийцам безопасность и более прочные права собственности. Поэтому в них переселялись купцы – агенты, посредники и партнеры компании, а также ремесленники, работодателем которых она являлась. По словам хрониста XVIII в. Гулама Хусейна, Калькутта росла обратно пропорционально населению могольского порта Бенгалии Хугли, – благодаря тому, что британцы оказывали жителям покровительство и обеспечивали им защиту. Города под управлением компании становились сопоставимыми с крупнейшими городами Индии. Население Мадраса к 1746 г. достигло примерно 150 тыс. человек, Калькутты к 1735 г. – 100 тыс., Бомбея к 1744 г. – 70 тыс., тогда как население имперских городов Лахора, Дели и Агры сократилось за XVIII в. с 400 тыс. до 100 тыс. человек. Рост городов влек расширение британцами фортов и увеличение гарнизонов. Например, к середине XVIII в. численность войск в Бомбее достигла 1600 солдат. Так появление у Компании фортов запустило процесс их превращения в новые центры политической силы – хотя до поры европейское присутствие оставалось «точечной оккупацией». Соответственно, если формально компания обладала в Индии суверенитетом только в Бомбее, теперь она была склонна трактовать как суверенитет и свою экстерриториальность в фортах на континенте. Например, в 1740–1750-е годы британцы несколько раз давали понять бенгальскому навабу (мусульманскому правителю, формально наместнику Моголов), что не признают его власти над индийским населением Калькутты. Это при том, что юридически компания территорию города у наваба арендовала. А в 1739 г. она заключила договор о добрососедстве с первым министром (1720–40) Маратхской державы Баджи Рао I. Несмотря на ряд уступок со стороны компании (таких, как отказ от права выдачи пропусков индийским судам), этот договор стал первым договором британской торговой фирмы на равных с крупной индийской политией.
Объективно рост центров президентств постепенно превращал их не только в экономических и демографических, но и в политических конкурентов индийских властных структур. Этому способствовал распад Могольской империи в первой половине XVIII в. С фактическим уходом имперского правительства центры президентств компании медленно, но неуклонно приближались к уровню влияния политий – преемниц султаната, таких как навабства Бенгалия (на северо-востоке) и Карнатик (на юго-востоке). Данные процессы были бы невозможны без параллельного усиления позиций Ост-Индской компании в Англии (с 1707 г. Великобритании). На родине компания пользовалась постоянной поддержкой кабинета и парламента ввиду своего веса во внешней торговле страны, а еще более – своей роли в государственной кредитной системе. Это стало возможным благодаря «славной революции» 1688 г. и появлению у Англии национального долга, который превратил ее в «фискально-военное государство», способное изыскивать на военные нужды крупные суммы денег, главным образом путем долгосрочных займов. Вместе с Английским банком (и какое-то время с Компанией южных морей) Ост-Индская компания стала одним из столпов этой системы и на протяжении большей части XVIII в. ссужала правительство крупными суммами. Уже при реорганизации компании в 1709 г. она предоставила ему весь свой капитал (3,2 млн ф. ст.) в виде консолидированного займа. Соответственно, парламент несколько раз продлевал монопольную хартию компании, а в годы войн за австрийское наследство (1740–1748) и Семилетней (1756–1763) оказывал ей помощь королевскими войсками и флотом.
Прорыв торговой корпорации во власть
Именно масштабный конфликт Британии с европейским военно-экономическим соперником – Францией – середины XVIII в. стал катализатором превращения Ост-Индской компании в территориальную державу. В Индии названные войны велись как войны двух компаний – британской Ост-Индской и французской Компании Индий. Обе торговые фирмы набрали крупные армии сипаев (индийских солдат) и развернули боевые действия на территории южноиндийских княжеств Карнатик и Хайдарабад. При этом выяснилось, что в военном отношении европейские купцы уже на порядок сильнее индийских властителей. Показательным стало сражение под оккупированным французами Мадрасом 1746 г. Когда наваб Карнатика не без основания счел войну компаний на его территории самоуправством и послал войско навести порядок, французы отогнали его, ошеломив мушкетным и пушечным огнем. Если не считать победу посланного Петром I князя А. Бековича над войском хивинского хана в 1717 г., победа французов под Мадрасом впервые продемонстрировала многократное превосходство европейской военной дисциплины и вооружения. Выйти из-за стен своих фортов, где европейцы укрывались от индийских властей, их заставила война друг с другом – и тут оказалось, что укрываться надо властям. Поэтому князья Южной Индии стали искать союза с европейцами, чтобы использовать их армии в междоусобных войнах. Европейские компании отреагировали на этот спрос на рынке военных услуг и стали, по сути, сдавать войска в аренду. В ходе войны на юге британцы в начале 1760-х годов не только одолели французов, но и поставили под контроль своего работодателя – наваба Карнатика (1751–95) Мухаммада Али. Купеческая корпорация диктовала свою волю правителю обширной области. Правда, до аннексии Карнатика в 1801 г. «державность» компании выражалась здесь лишь в наличии крупной сухопутной армии и косвенном сборе налогов через получаемую от наваба субсидию.
Беспрецедентный прорыв во власть компания в третьей четверти XVIII в. осуществила в другой стране Индии – Бенгалии. В 1756 г. у руководства фактории в Калькутте возник конфликт с навабом (1756– 1757) Сираджем-уд-даула. Видя, как европейцы на юге Индии ставят правителей в военную зависимость, он потребовал от британцев срыть новые укрепления, перестать злоупотреблять дастаком (документ, освобождавший товары от пошлины) и выдать бежавшего под их защиту сторонника враждебной навабу придворной группировки. Однако калькуттский совет повел себя вызывающе, по сути бросив вызов власти Сираджа. Тот подступил к форту Уильям, и британцы в панике бежали вниз по реке. Наваб не собирался изгонять британцев из Бенгалии вовсе, а хотел лишь вернуть в «начало игры», к положению простых купцов. На деле он спровоцировал их пойти ва-банк. На юге Индии компания выковала в боях с французами сильную армию, поэтому вернуться собиралась только на своих условиях. Переброшенная в Бенгалию, эта армия под командованием подполковника Р. Клайва разбила Сираджа в 1757 г. в сражении при Палаши. Исход боя решило не только военное превосходство европейцев, но и подкуп ¾ бенгальского войска бенгальским же купечеством. К этому времени на Ост-Индскую компанию оказался завязан слишком большой сегмент экономики страны, и местные купцы не могли позволить себе лишиться ключевого торгового партнера. Им было легче поменять наваба. Так экономическая сила компании плавно перетекала в политическую.
Посадив на трон нового наваба (1757–1760, 1764–1765) Мир Джафара, Клайв заверил его, что компания не собирается вмешиваться в управление и ее забота в Бенгалии – лишь торговля, ее «надлежащая область деятельности и единственная цель». Подполковник не лицемерил, но процесс превращения компании в правителя Бенгалии уже запущен, какие бы скромные цели ни ставили сами британцы. В Калькутте поняли: получив небывалые экономические выгоды силовым путем, только так же компания сможет их удержать. Эти выгоды сводились в конечном счете к доступу к бенгальской казне. Новый наваб продолжал нуждаться в военной защите компании, поэтому стал ежемесячно платить ей 1,1 лакха (лакх – число 100 тыс. в индийской традиционной математической системе) рупий. Если раньше компании приходилось погашать военные расходы из торговых прибылей, теперь это делали за нее индийские налогоплательщики. Более того, компания смогла переливать средства в обратном направлении – из внекоммерческой сферы в коммерческую, на торговые операции. Получение внеэкономического источника доходов позволило ей резко сократить импорт в Индию серебра, а его импорт в Бенгалию прекратить вовсе: на покупку товаров страны компания стала тратить ее же деньги. В 1757–1785 гг. она вывезла намного больше серебра в свою факторию в Бенкулу на Суматре, чем во всю Индию. Кроме того, доступ к власти позволил компании широко злоупотреблять дастаком, причем теперь никто ей и слова не мог сказать. В довершение всего на участии компании в перевороте и ее последующих действиях в сфере власти ее служащие хорошо нажились лично: получали богатые подарки от навабов и знати. В 1757–1772 гг. их общая стоимость составила около 2,5 млн ф. ст. Переворот Палаши обернулся революцией: власть бенгальских навабов стала переходить в руки европейской торговой корпорации. К 1757 г. компании недоставало в Бенгалии только политической власти, соразмерной ее экономическому влиянию и военной мощи. Поэтому, когда бенгальские заговорщики использовали ее в своих интересах, компания взяла намного больше власти, чем они рассчитывали. Опираясь на свое военное превосходство, компания налагала на Мир Джафара все новые финансовые обязательства. Когда он перестал уступать, она сменила его на Мир Касима (1760–1764), который передал ей на откуп три доходных округа и погасил долг перед нею. Однако поскольку терпение Мир Касима оказалось тоже не безграничным, британцы в короткой войне разбили его и выдворили из Бенгалии, вернув Мир Джафара. По договору 1765 г. с сыном последнего компания по сути отправила наваба на пенсию: заставила передать управление своему ставленнику (пока это был еще индиец – Реза-хан), которого, в свою очередь, контролировал британский резидент (формально посол). Кроме того, компания установила контроль над внешней обороной Бенгалии и над ее налоговой системой: назначение и смещение окружных мутасадди (налоговых чиновников) подлежало одобрению губернатора и совета Калькутты. Рупии калькуттской чеканки получили право свободно ходить по стране наравне с теми, что чеканились на монетном дворе наваба в его столице Муршидабаде. Компания становилась альтернативным правительству страны эмиссионным центром.
Так британская купеческая корпорация начала превращаться в индийскую территориальную державу*. Этому способствовало соединение двух логик: логики развития самой компании, готовой использовать любые источники дохода ради увеличения прибыли, и логики внутрииндийского хода событий. Дело в том, что с конца XVII в. в Южной Азии набирал силу процесс «коммерциализации власти» (термин кембриджского индолога К. Бэйли), благодаря которому торговля, власть, военное дело и откуп налогов оказались тесно переплетены, и крупному предпринимателю стало необходимо действовать во всех этих сферах сразу. Ост-Индская компания вписалась в этот процесс, пожалуй, лучше самих индийских акторов (правителей и купеческих домов) – благодаря своей гибридной природе. Залогом ее успешной конкуренции с ними были ее военная сила (включая морской флот), масштабный импорт в Индию серебра и экспорт тканей, эффективные методы сбора налогов и наличие доходов далеко за пределами Индии вследствие включенности в многостороннюю систему торговли.
*С этого же времени под воздействием успешных войн с Францией аналогичным образом начал меняться характер Британской империи в целом: ее торговый характер стал уступать место политическому. В 1762 г. при обсуждении условий мирного договора с Францией в Британии высказывались мнения, что предпочтительнее забрать у французов не Канаду, а их ценные в коммерческом отношении колонии в Вест-Индии. Однако возобладала точка зрения военного министра У. Питта-старшего, стоявшего за экспансию в Северной Америке. «Эта близорукая расчетливость потерпела поражение от мощной новой империалистической тенденции, одержавшей убедительную победу над идеей простой торговой и налоговой эксплуатации колоний. Возникло понятие мировой морской империи».
Кстати, эта включенность стала важным фактором, толкнувшим компанию к диверсификации источников доходов. После 1760 г. резко упала добыча золота в Бразилии (с 15 до 5 т в год), а рост добычи серебра в альтернативном источнике драгоценных металлов – Мексике – возобновился лишь с 1775 г. Именно в этом контексте флуктуаций в мировой экономике следует рассматривать британскую экспансию в Индии второй половины XVIII в.
Поскольку Ост-Индская компания была экономическим феноменом мирового уровня, неудивительно, что к захвату власти в отдельно взятой стране ее подтолкнули экономические колебания в противоположной части земного шара. В 1765 г. компания подкрепила свои политические позиции в Индии, заставив могольского императора (1759–1806) Шаха Алама II назначить ее саму на должность дивани (сборщика налогов) Бенгалии. Это стало возможным после того, как британцы разбили напавшего на Бенгалию наваба (1754–1775) соседнего Авадха Шуджу-уд-даула, в свите которого и находился император. В ту пору могольские шахи окончательно стали марионетками группировок знати, но юридически по-прежнему были источником всех пожалований. Захватив Могола в плен, британцы не упустили случая легитимизировать свой прорыв во власть. Получив право дивани, европейская коммерческая фирма официально стала налоговым чиновником (что необычно – коллективным) и заняла место в имперской административной иерархии. В Могольской империи каждую провинцию возглавляли два теоретически независимых друг от друга чиновника: наваб (назим) осуществлял военную власть и уголовную юрисдикцию, а дивани – сбор налогов и юрисдикцию гражданскую. Обретение дивани избавило компанию от необходимости каждый раз давить на наваба с целью вырвать нужную сумму. Компания стала законным образом получать с каждой поступавшей в казну рупии 10 ана (монета в 1 /16 часть рупии), а наваб – остальные 6. Не упустила она и разбитого наваба Авадха: заставила его (пусть пока и от имени бенгальского наваба) заключить военный союз, т.е. вступила в отношения с соседней политией как полития же.
Став диваном, компания была вправе посадить своих людей на сбор налогов. Однако вместо этого она ввела систему «двойного управления»: семь лет (1765–1772) просто получала налоги Бенгалии, которые собирал для нее старый административный аппарат. Во-первых, тот же Клайв отдавал себе отчет в том, что прямое превращение компании в правителя одной из стран Индии вызовет протесты европейских держав. Несмотря на победу в Семилетней войне (которая была переломом в англо-французской «Второй Столетней войне» 1689–1815 гг.), Британия еще не обладала в Европе бесспорным перевесом сил. Во-вторых, указанное семилетие стало для компании испытательным сроком. Это был переходный период от купца к державе-купцу. В 1760-е годы у компании еще не было в Бенгалии достаточного числа служащих, чтобы заполнить административный аппарат, а у служащих – соответствующей квалификации. Одно дело – торговать или даже стоять за троном, другое – управлять и нести за это ответственность. Ко второй ипостаси требовалось привыкнуть и подготовиться. Экономическим выражением этой турбулентной ситуации стал конфликт двух компонентов деятельности компании – ее интересов как (становящегося) правителя Бенгалии и как торгового монополиста в этой стране. Наиболее дальновидные представители компании предупреждали, что противоположность друг другу этих интересов чревата разорением и компании, и страны. Примирение этих интересов требовало от компании подойти к экономике, по сути, собственного владения более ответственно. Для этого следовало окончательно отодвинуть наваба. В 1772 г. совет директоров велел упразднить систему «двойного управления». По приказу губернатора Калькутты (1772–1774) У. Хейстингса Реза-хан и два его заместителя были арестованы по обвинению в хищениях и судимы, но оправданы: обвинение послужило британцам лишь предлогом для коренной реформы управления. Сбором налогов и отправлением гражданского правосудия занялись чиновники-британцы. Губернатор Калькутты и его совет стали высшей судебной инстанцией и для уголовных судов. Показательно, что в том же году Хейстингс отменил дастак.
Переориентация компанией на себя всех ветвей власти в Бенгалии в целом завершила ее становление как индийской державы. Важно, что к этому времени компания набрала необходимое для этого количество служащих (а те – необходимый опыт). Если в 1750-е годы в Бенгалии насчитывалось около 70 служащих компании, к 1773 г. их численность достигла 250 человек. Еще важнее то, что британский купец свыкся с ролью бенгальского правителя. Чтобы запустить процесс трансформации Ост-Индской компании в политию, британцам было достаточно установить контроль над какой-то одной страной Индии – главное было начать. Говоря языком американского экономиста У.У. Ростоу, конец 1750-х – начало 1770-х годов в Бенгалии стали для компании периодом взлета (take-off) к сущности политии. Это был качественный скачок, после которого процесс стал самоподдерживающимся.
Дальнейшая история Ост-Индской компании как политии – история детализации административной системы в ее владениях и история территориальной экспансии с целью перевести в разряд этих владений максимально возможную часть Южной Азии. Основные реформы управления были проведены в конце XVIII – начале XIX в. Согласно земельно-налоговой реформе 1793 г. генерал-губернатора (1786–1793) маркиза Корнуоллиса, в Бенгалии и Южной Индии были введены две разные системы землеустройства. Согласно его же административной реформе в духе английского философа Дж. Локка (1632–1704) с его идеей разделения властей, сбор налогов был отделен от суда. Собирателем земли индийской компания выступала на протяжении более долгого периода, с середины XVIII по середину XIX в. В результате четырех войн с южноиндийским княжеством Майсур, трех – с союзом маратхских политий и двух – с империей сикхов в Панджабе, а также череды аннексий, в том числе вполне лояльных ей княжеств (Карнатик, Авадх и др.), она стала ведущей державой субконтинента. Из торгово-территориальных единиц ее президентства превратились в административно-территориальные, осуществляя политическую власть над всем населением соответствующих регионов. Со своими контрагентами-политиями компания вела себя всецело как еще одна полития Индии, со своими территориальными интересами, заботами об обороне границ и т.д. Когда в 1803 г. британцы отняли у маратхов Дели и Шах Алам II перешел под их контроль окончательно, компания добилась от него нового назначения: заставила передать ей имперский титул вакиль-уль-мутлак (полномочного регента). Так компания поднялась еще на одну, предпоследнюю, ступень в иерархии Могольской империи (выше стоял только шах). Это было сделано, чтобы узаконить завоевания британцев во второй англо-маратхской войне 1803–05 гг. Для внедрения в сферу власти в Индии компания продолжала использовать индийские же институты. Уже к 1830 г. британская Ост-Индская компания правила страной с населением 101 млн человек и площадью 513 тыс. кв. миль. Законодательный совет генерал-губернатора в Калькутте издавал для Индии законы, Исполнительный совет эти законы исполнял, а судебные органы компании и короны отправляли правосудие. Британская Индия делилась на дистрикты (округа) во главе с коллекторами (сборщиками налогов) и магистратами (уголовными судьями). Вкраплениями в Британской Индии существовали зависимые от нее княжества под надзором резидентов.
Фурсов Кирилл Андреевич — старший научный сотрудник Института стран Азии и Африки МГУ имени М.В. Ломоносова, кандидат исторических наук
Источник: журнал «Вопросы теоретической экономики» № 2 201
03.11.2022 Загадка Промышленной революции в Англии
|
|
Лекция Павла Усанова в Европейском университете в Санкт-Петербурге 31 октября 2022 года "Промышленная революция в Англии: что может дать либертарный подход для ее объяснения".
Павел Усанов
"Вопрос о том, почему промышленная революция задержалась до начала XIX века, представляет собой большую и давнюю загадку мировой истории. В данной главе мы покажем, почему объяснение промышленной революции представляет собой почти неразрешимую задачу, и дадим обзор различных попыток дать на нее ответ..." Из книги "Прощай, нищета! Краткая экономическая история мира" экономиста Грегори Кларка
08.08.2022 Красный цветок Гуан-Пай
|
|
Перетолчин Д.
Mannheim Cortazar
07.08.2022 Короли и «капуста» туманного Альбиона.
|
|
Перетолчин Д.
Mannheim Cortazar
06.08.2022 Битые карты: короли и дамы.
|
|
Перетолчин Д.
Из истории deep state
16.02.2022 История Ост-Индской компании.
|
|
Перетолчин Д., Фурсов К.А.
Mannheim Cortazar
27.09.2021 Советник королевы Джон Ди: «магический» курс на Новый Свет (1527—1608).
Задолго до начала колонизации Америки и ожесточенной борьбы с Испанией за свою долю американского «пирога» британские идеологи тщательно готовились к этому, давая юридические, «рационалистические», религиозные, мифологические и «мистические» обоснования «прав» британской монархии на Новый Свет.
Колониальной экспансии Британии в Новый Свет, развернувшейся с XVI в., предшествовало объединение Англии, Уэльса, Шотландии (создание так называемой «первой империи») и масштабная идеологическая подготовка, состоящая прежде всего в обосновании «прав» Британии на колонии в Новом Свете. Несмотря на то, что большинство британских историков настаивают на «уникальности» Британской империи, ее «коренном отличии» от всех предшествующих империй, ее правители, как и другие монархи Европы, основывали свои территориальные претензии на принципах, почерпнутых из наследия Римской империи. В средневековой и ранней новой истории Европы оно было триединым, включая понятия о независимой, суверенной власти, фиксации территориальных границ этой власти и исторические обоснования для захвата власти и территорий, которыми прежде владели римские императоры. “Imperium” в смысле независимой и самодостаточной власти представлял заманчивый идеал для средневековых монархов. Претендовать на «империум» означало утверждать свою полную независимость, как от любых внешних сил, так и от внутренних конкурентов-феодалов. Одним из результатов восстановления римского права стало утверждение универсалистских притязаний «императоров» на звание “dominus mundi” (господ мира). Когда Карл V из династии Габсбургов стал в 1519 г. императором Священной Римской империи, его монархия, благодаря скрещиванию династических браков, стала самой огромной державой мира, ближе всего подходившей к понятию «всемирной империи». Благодаря географическим открытиям (прежде всего открытию Колумбом Нового Света) Испания и Португалия под властью Габсбургов распространили свою власть на американский континент. Папство не могло предъявить подобные грандиозные территориальные претензии, но его власть считалась более универсальной, поскольку выходила за ограниченные рамки территориальности. Духовный авторитет пап теоретически объединял весь христианский мир в единое «стадо» с единым «пастырем». Папство в равной степени претендовало на историческую преемственность от Римской Империи, поскольку сама империя стала главным средством для распространения христианства после официального обращения в христианство Константина Великого в 312 г. Именно папская булла “Inter caetera” Александра VI (Чезаре Борджия, высокопоставленного отравителя по прозвищу «аптекарь Сатаны») в 1493 г. признавала за Испанией и Португалией право на владение землями, открытыми в морских походах, а также утверждала соглашение о разделе мира между ними. Британия опоздала к этому дележу, однако не собиралась мириться с такой «несправедливостью». Задолго до начала колонизации Америки и ожесточенной борьбы с Испанией за свою долю американского «пирога» британские идеологи тщательно готовились к этому, давая юридические, «рационалистические», религиозные, мифологические и «мистические» обоснования «прав» британской монархии на Новый Свет, а также предлагая различные варианты будущего колониального устройства на заморских землях. Экспансии Британии в Новый Свет, развернувшейся с XVI в., предшествовало объединение Англии, Уэльса, Шотландии — создание так называемой «первой империи». Титул «императора», принятый Генрихом VIII, имел не только антипапистский, но и территориальный подтекст, оформляя создание в 30-е гг. XVI в. этой «империи» и господство английской короны над Уэльсом, Ирландией и (в перспективе) Шотландией. Создание «империи трех королевств», при всей важности для истории страны, стало лишь этапом в экспансионистских планах британской монархии, которая все чаще обращала алчные взоры на Новый Свет. Практические методы колонизации Америки были достаточно отработаны при насильственном захвате Уэльса, Ирландии и Шотландии. Они включали поголовное истребление целых городов и районов («освобождение жизненного пространства» для колонизаторов), сгон местных жителей с их земель с полной конфискацией наделов, массовые казни, сознательную организацию голода, строительство военных поселений англичан.
Мощное идеологическое движение, направленное на захват и колонизацию Нового Света объединило множество разнородных сил. Среди них были теоретики (Джон Ди, Ричард Хаклейт и Т. Хэрриот), авантюристы, пираты и искатели приключений (Фрэнсис Дрейк, Уолтер Рэли, Томас Кавендиш, Хамфри Гилберт и Джон Смит), писатели и драматурги (Уильям Шекспир и Эдмунд Спенсер), художники (Джон Уайт и Теодор де Бри) и, наконец, монархи в лице Елизаветы I и Якова I. Вирджинию (первую английскую колонию в Новом Свете) впервые обследовал в 1584 г. У. Рэли и назвал ее в честь «королевы-девственницы». Елизавета пожаловала ему эту землю (в начале XVII в. понятием «Вирджиния» обозначался весь североамериканский континент), но пират не смог воспользоваться этим, так как в 1604 г. был осужден, а его земли конфискованы и переданы Лондонской Вирджинской компании (занимавшейся колонизацией южной части континента) и Плимутской компании, получившей права на северные территории. В 1607 г. в Вирджинии было основано первое поселение Джеймстаун. Англичане стали создавать там табачные плантации и жестоко эксплуатировать местное население. Обращенные в рабство туземцы гибли с такой быстротой, что уже в 1619 г. возникла необходимость ввозить в колонию белых рабов из Англии, Ирландии, Шотландии, а также негров-рабов из Африки. В Карибах первые английские колонии появились на Бермудах (1612), островах Сент-Киттс (1623) и Барбадос (1627). Принято считать, что одним из первых идеологов Британской империи был Р. Хаклейт (1553—1616), собравший самую большую коллекцию географических карт и материалов, относившихся к Великим географическим открытиям. В 1589 г. он опубликовал свою грандиозную «Книгу путешествий» (расширенное издание вышло в свет в 1598 г.). Главной целью было содействие английским экспедициям и созданию колоний в Северной Америке. Убедить англичан рисковать своими кошельками и жизнью для организации опасных и дорогостоящих путешествий было весьма нелегкой задачей. Для поощрения экспансионизма в Новый Свет автор искусно лепил на страницах своих произведений «новую национальную идентичность», воспевал положительные черты «истинного английского характера», радикально отличающегося от характера других народов и ориентированного на «мировой подход». Это, считал Хаклейт, является «божественным предопределением», которое позволит англичанам стать повелителями мира. Однако не меньшую роль в создании британской имперской идеологии сыграл Джон Ди. Он был одной из ярчайших фигур европейского Реннесанса, которого почитали как гения, мага, выдающегося философа, географа и алхимика. Многих отпугивала его аура «каббалиста и колдуна», но большинство аристократов и придворных королевских дворов Европы так или иначе подпадали под его влияние. Считается, что он был главным советником королевы Елизаветы I и уже в наше время стал прообразом Джеймса Бонда («агента 007») для писателя Яна Флеминга. Известно, что «лучший секретный агент британской короны» подписывал свои тайные послания Елизавете цифрами 007 — два нуля с точками в центре означали «тайные всевидящие очи» Джона Ди, а семерка была «счастливым числом» этого нумеролога и каббалиста.
Джон Ди проводит эксперимент перед королевой Елизаветой I
Ди приобрел известность как блестящий математик, чьи познания включали геокартографию и искусные вычисления маршрутов, которые представляли первостепенную важность для английских мореплавателей, исследовавших Новый Свет. Помимо того, он был знатоком астрологии, алхимии, Каббалы, искусства криптографии и шифрования, религии, метафизики, архитектуры и науки. Его библиотека в поместье Мортлейк считалась лучшим частным собранием в Европе, на ее полках стояли тысячи книг и рукописей, посвященных философии, науке и эзотерике. Для сравнения, Кембриджский университет в то время имел в своей библиотеке лишь 450 книг и манускриптов. Отец Роберта Дадли, герцог Нортумберлендский, нанял Ди в качестве наставника для своих детей, и когда Роберт (будущий граф Лестер) стал фаворитом Елизаветы, он представил Джона Ди королеве, и вскоре тот стал ее ближайшим советником и придворным астрологом. Елизавета очень интересовалась оккультизмом, и Ди в качестве знатока нумерологии отвечал даже за выбор наиболее благоприятной даты для ее коронации, которая была назначена на 15 января 1559 г. «Лондонский кудесник» произвел на королеву такое сильное впечатление, что она в сопровождении всех придворных посетила имение Ди в Мортлейке, познакомилась с книгами из его огромной библиотеки и наблюдала за некими «магическими экспериментами». Злые языки утверждали, что Ди — некромант и чернокнижник, и отчасти это было справедливо, так как некоторые современники присутствовали при его опытах по вызыванию духов предков и иных опытах, связанных с демонологией. В манифестах оккультного ордена Розенкрейцеров в XVII в. указывается, что Джон Ди стал их предшественником и «духовным отцом», будучи одним из руководителей «наиболее чтимого ордена» мистиков — философов и ученых, которые поставили своей целью «всемирную реформацию человечества». Книга Ди «Иероглифическая монада» (“Monad Hieroglyphica”) (1564), как утверждали «рыцари розы и креста», оказала определяющее влияние на их учение, построенное «на древних эзотерических истинах», скрытых от обычных людей и обеспечивающих «избранным» истинное понимание природы, вселенной и духовного царства. Так как розенкрейцеры были у истоков многочисленных тайных обществ XVII—XVIII вв. и в большинстве своем влились в ряды франкмасонства, можно с уверенностью утверждать, что Ди сыграл немалую роль в этих тайных организациях. Однако некоторые исследователи считают, что эта его «ангельско-каббалистическая» и алхимическая работа, поиски «философского камня», были лишь теологическим прикрытием для его основных тайных операций, проводимых во благо Ее Величества. Когда испанская «Великая и Славнейшая Армада» (Grande y Felicísima Armada) приблизилась в 1588 г. к Британии, именно Ди, как наимудрейший советник, предложил не выводить до поры английские корабли в открытое море. Он правильно предугадал, что сильнейшие штормы уничтожат могучий испанский флот и лучше всего держать свой флот в гаванях. А некоторые из современников предполагали, что именно Ди и вызвал бурю своими магическими ритуалами. Каковы бы ни были причины гибели Армады, именно тогда наступил звездный час «агента 007», пик его популярности. Авторитетные искусствоведы и историки считают, что именно Ди стал прообразом волшебника Просперо, главного героя шекспировской пьесы «Буря». Английская исследовательница Ф. Йетс в книге «Величие и магия в последних пьесах Шекспира» пишет: «Осмелюсь утверждать, что движение Розенкрейцеров достигает пика поэтического выражения в пьесе «Буря», фактическом манифесте этого ордена, проникнутом духом Ди, и использующем театральные параболы для эзотерического общения». Знания Ди распространялись даже на область архитектуры, и создатель первого английского театра Дж. Бербедж консультировался с «кудесником», который посоветовал ему построить здание из облицованного камня и разработал чертежи купола, который должен был усиливать голоса актеров за счет резонанса. Позже в этой же традиции был сооружен знаменитый шекспировский театр «Глобус».
Нет никаких сомнений в значительном влиянии Джона Ди в елизаветинскую эпоху. Однако, когда Яков I стал королем, мистические и оккультные идеи Ди уже не ценились, а напротив подвергались гонениям. И любые следы странных «ангельско-алхимических» опытов в работах его последователей (среди которых был Ф. Бэкон) могли поставить под угрозу не только их карьеру, но и жизнь. В новую эпоху оккультисты и алхимики действовали в соответствии со знаменитым афоризмом Шекспира «Благоразумие — лучшая черта доблести». Об изменении отношения к «лондонскому кудеснику» свидетельствовал выход пьесы Б. Джонсона «Алхимик», где Ди откровенно высмеивался автором, — и это было верным сигналом окончания либерального отношения властей к герметизму и мистицизму. Неудивительно, что Бэкон тогда предпочел воздержаться от прижизненной публикации своей утопии «Новая Атлантида», поскольку она изображала будущий мир, в котором англичане могли бы сосуществовать без всякого «божественного права» королей, а новые орудия и инструменты, созданные благодаря магии науки, обеспечили бы им полное господство над природой и окружающими их «дикарями». А ведь именно Ди в своих воззрениях о колонизации Нового Света назвал этот континент «Атлантидой»… Джон Ди представлял собой истинного человека эпохи Возрождения — мастера во многих областях знания. и получил лучшее по тем временам образование, знал астрономию, математику, навигацию, медицину, географию, историю, музыку, живопись, астрологию и оккультные науки. Во многих отношениях он жил в самой гуще конфликтующих сил и идей: традиций против Реформации, науки против магии, христианства против язычества, иудаизма и герметизма. У астролога было много знаменитых и влиятельных друзей, и он преуспел не только в оккультных науках и алхимии, но и активно занимался политикой. Стал советником и придворным астрологом королевы Елизаветы I, которая навещала его в Мортлейке. С помощью «ангельских» знаний кудесник пытался провести в жизнь религиозные и социальные реформы, хотя и не преуспел на этом поприще. Однако своей главной политической и идеологической задачей он считал обеспечение экспансии Британской империи, исследование Нового Света и завоевание там новых земель. Ди проводил свои «мистические эксперименты», основываясь на традициях средневековой и ренессансной науки, магии, алхимии, Каббалы и герметических искусств. Тайны природы и общества, утверждал он, были раскрыты ему «ангелами», которые помогли ему создать новую, единую оккультную систему. Эти существа, уверял Ди, надиктовали ему полный текст книги на незнакомом языке. Данное произведение под названием «Лоагет» (Liber Loagaeth) написана на латыни и представляет собой гримуар (книгу, описывающую магические процедуры, колдовские рецепты и заклинания для вызова духов, демонов) магии Джона Ди и Эдварда Келли (загадочного спутника Ди и его медиума, посредством которого он получал информацию из потустороннего мира). Страницы этого причудливого труда заполнены буквами и цифрами, отрывками текста на «ангельском языке» и небольшими пояснениями. Это, утверждал Ди, и есть «истинный язык самого Творца», к воссозданию которого веками стремились все оккультисты и каббалисты мира. «Ангельская книга» позже была использована для извлечения длинного ряда посланий («призывов») на еще одном неизвестном языке, называемом Енохианским.
Хотя исследователи считают, что вклад Ди в развитие оккультных знаний носил скорее «косметический», чем сущностный характер, однако придворный астролог уверял, что создал особую систему общения с «ангелами». И эти существа уверяли его в блестящих перспективах освоения и колонизации британцами Нового Света, а также предрекали наступление эпохи «нового мирового порядка». Конечно, маг мог искренне верить в свою «избранность» и общение с потусторонними силами, но скорее всего, этот хитрец и фокусник использовал различные трюки для того, чтобы убедить своих суеверных соотечественников в «божественном предопределении» создания Британской империи и колонизации Нового Света. Елизавета с готовностью подхватила эту игру в оккультизм и мистицизм, так как он помогал ей в реализации экспансионистских замыслов. В последние годы интерес к Джону Ди чрезвычайно возрос. Одной из причин этого является дискуссия о роли Ди в истории и идеологии Британской Империи, в которой участвовали такие известные ученые, как Ф. Йетс, У. Шумейкер и У. Шерман. Еще одной причиной популярности Ди, несомненно, стал тот факт, что его система была использована и адаптирована в конце XIX — первой половине XX вв. герметическим «орденом Золотой Зари» и известным оккультистом (и сатанистом) А. Кроули. Как считают британские историки, величайшим наследием Ди является его важнейшая роль в превращении Британии в могущественную морскую державу. «Ди стал ярчайшей фигурой в генезисе Британской империи», считает У. Шерман. Именно ему приписывают изобретение самого термина «Британская Империя». Ди играл видную роль в планах колонизации Нового Света, наряду с главой елизаветинского правительства Уильямом Сесилом (бароном Берли), мореплавателями (и пиратами) Джоном Дейвисом и Адрианом Гилбертом, путешественником, придворным (и также пиратом) Уолтером Рэли. В присутствии королевы и придворных он довольно часто утверждал, что «консультировался с ангелами» и именно от них получал советы по поводу колониальных захватов и расширения Британской империи, и его позиция основывалась на идеях «избранности» британцев, внушенных ему свыше. Однако в своих трудах он вполне рационально использовал исторические традиции Римской империи и целый свод мифов и легенд, которые должны были вызвать у англичан прилив национальной гордости и обосновать их претензии на новые земли. Прежде всего именно он ввел в широкий оборот повествования о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, которые трактовались им не как легенды (как это было принято ранее), а как реальные события, которые имели непосредственное отношение к Империи (любопытно, что Ди считал себя потомком королевского рода). Первым завоевателем островов вокруг Гренландии Ди называл короля Артура и его рыцарей Круглого Стола, странствовавших по миру в поисках Святого Грааля. А поскольку Артур был английским королем, то именно Англии, утверждал маг, и принадлежало право распоряжения Новым Светом. У него был продвинутый долгосрочный план создания новой (а скорее, в рамках его историософии, «восстановления древней») Британской империи, которая смогла бы сравниться по могуществу с Испанской империей и папством и в отдаленной перспективе вытеснить и даже заменить их в роли мирового гегемона. Причем главный лозунг колонизации должен был остаться прежним — «нести имя Иисуса среди неверных к великой славе Божией».
Ди связывал новую «великую Британскую империю» и «новый мир» с «новой эпохой». В описании своих видений и «контактов с ангелами» он развил известные апокалиптические пророчества своего времени, и применял к ним свои познания в нумерологии и астрологии. Ди доказывал, что «новая эра» начнется через несколько лет, возможно, в 1583 г. или 1584 г. Астролог основывал это на астрономических моделях всемирной истории, разработанных в первой половине XVI в. аббатом И. Тритемием и богемским астрологом Киприаном Львовским. В целом, считал Ди, «большой исторический цикл» равен приблизительно 6 тыс. годам. Современные исследователи использовали его методы подсчета и определили, что «конец истории» (по Ди) должен наступить в 2037 г. Тем не менее, маг уже в XVI в. отчетливо видел признаки «конца света», считая, что апокалипсис стал имманентным признаком человечества. Грядущий приход Господа («великое соединение») он связывал с астрономическими событиями — появлением сверхновой звезды в 1572 г., пролетом вблизи Земли яркой кометы в 1577 г. и солнечным затмением в 1582 г. «Ангелы» сообщили Ди, что второе пришествие Христа связано с цифрой 8. Поэтому Ди полагал, что это великое событие произойдет в 1588 г. Он «немного ошибся», и пришествия Господа не состоялось, однако любопытно, что именно в этот год произошло величайшее событие, определившее историю Британской империи — гибель испанской Армады. Видимо сама средневековая эпоха с ее суевериями, религиозными предрассудками, ожиданием «конца света», отсутствием четких граней между реальностью и мифами способствовала выдвижению причудливых идей, которые, по мнению их авторов, однозначно доказывали «права» англичан на заморские владения в Новом Свете. Так, Ди обосновывал имперские претензии Британии не только легендами о короле Артуре, но и валлийском принце Оуайне Мадоге, который якобы открыл Америку еще в 1170 г., то есть за 300 лет до Колумба. Причем Ди отбросил любые сомнения в реальности этих персонажей и даже утверждал, что земли по другую сторону Атлантики завоевывал не только Мадог, но и Брут, а также король Артур — что, по его мнению, доказывало «исключительное право» на владение Америкой их наследницы Елизаветы I. Конечно, главная трудность состояла в доказательстве того, что его взгляды «более истинны», чем у Римского папы, который «совершил ошибку», отдав Новый Свет в распоряжение испанцев и португальцев — то есть подвергнуть сомнению один из основных постулатов о «непогрешимости наместника Божия» на Земле. И тут на помощь Ди опять пришли его «ангелы». Именно у них, и даже у самого Бога «лондонский кудесник» испрашивал совета в своих оккультных опытах. И конечно получил! Ангелы и сам Господь твердо заявили ему: «Новый мир начинается с твоих деяний». Тут уж, конечно, ни у кого не могло возникнуть никаких сомнений в истинности и «божественном» характере идеологических построений Ди. С подачи Ди в Англии вышли работы Дж. Пекхэма и Р. Хаклейта, в которых легендарные события древней истории бритов и англов трактовались как реальные, и на этом основании утверждался приоритет английской монархии перед испанской на колонизацию Нового Света. Предсказания, публикации и политическая деятельность были частью «великого плана» объединения народов, религий и языков мира посредством всеобщего знания. Одним из элементов этого плана было обращение «язычников» Нового Света и евреев. «Любой еврейский каббалист, — писал он в «Монаде», — должен признать, что, невзирая на происхождение, один и тот же благожелательный Бог есть не только Бог евреев, но и всех народов, наций и языков». «Ангелы» открыли Ди все, что будет связано с колонизацией Нового Света: «То, что я говорю, не могло быть открыто до этих последних времен второго и последнего мира. Но я начинаю Новый Мир, новых людей, новые царства и новые знания, принадлежащие новому мировому порядку. Новые миры вырастут из старых, появятся новые, странные люди. Старые обычаи и традиции умрут и родятся новые».
С 1570 г. Ди ратовал за политическое и экономическое укрепление позиций Англии и имперскую экспансию в Новый Свет. Он использовал включение Гальфридом Монмутским Ирландии в имперские завоевания Артура, чтобы доказать, что Артур основал «Британскую империю», имевшую «заморские владения». Гальфридианская (от Гальфрида Монмутского) концепция «Британской империи короля Артура» лежала в основе воззваний Джона Ди в 1570-е гг. к «несравненной Британской Империи» и ее обитателям — истинным и урожденным подданным этой империи». Согласно взглядам Ди Британская империя включала в себя доминионы — Ирландию (которую, как он утверждал, заселили бритты Артура), Исландию, Готланд, Оркнейские острова, Норвегию, Данию и Галлию. Более того, его Британская империя охватывала все моря вокруг Британии вплоть до берегов Франции и Германии, а также недавно (по его утверждению, «повторно») открытые земли на северо-восточном побережье Америки. Однако в основе этой огромной монархии должна была стать «законная британская и английская юрисдикция над Шотландией». Важнейшей задачей на пути к созданию империи Ди считал открытие англичанами новых навигационных маршрутов и колонизацию открываемых территорий. Он подробно изучал древние карты мира, детально занимался географией, был знаком с ведущими картографами той эпохи Герардом Меркатором и Абрахамом Ортелиусом. Благодаря этому Ди стал консультантом британских навигационных проектов. Он был привлечен к составлению маршрута первого английского кругосветного плавания, совершенного Фрэнсисом Дрейком в 1577—1580 гг. Также участвовал в разработке так называемого «Северо-Западного пути» — предполагаемого прохода из Атлантики в Тихий океан вдоль северного побережья Канады. Ди готовил описание Гренландии и Канады для экспедиций Мартина Фробишера в 1570-е гг., пытавшегося (неудачно) пройти этим путем. Идею «Северо-Западного прохода» Ди неоднократно обсуждал и с самой королевой Елизаветой I, и с ее ведущими сановниками, в частности с могущественным министром Фрэнсисом Уолсингэмом. Помимо практических выгод Ди подчеркивал и мистическое значение присоединения к Британской империи территорий Нового Света (главным образом, Гренландии и Америки), рассматривая их как новую землю обетованную, как обретенные «острова блаженных» из средневековых мифов. Истоки идей о своего рода «Америке духа», позже распространившиеся в пуританских кругах, во-многом берут свое начало в работах Джона Ди. «Имперскую эстафету» в отношении Нового света подхватил во времена Якова I его лорд-канцлер Фрэнсис Бэкон. В «Новом Органоне» (1620) и «Новой Атлантиде» (1626) он на первое место в колонизации Нового Света поставил уже не оккультизм и мистицизм, а научные познания, отметив ведущую роль книгопечатания, пороха (огнестрельного оружия) и магнита (компаса): «Ибо эти три открытия изменили весь облик и положение вещей во всем мире: первое — в литературе, второе — в военном деле, третье — в мореплавании, откуда последовали бесчисленные перемены, настолько великие, что ни одна империя, ни одна религия, ни одна звезда не может сравниться по силе и влиянию на человечество с этими механическими изобретениями».
Иванов Николай Серафимович - кандидат исторических наук. Старший научный сотрудник, ученый секретарь Центра латиноамериканских исследований Института всеобщей истории РАН
Источник: журнал «История» № 1 (99) 2021
https://zavtra.ru/books/sovetnik_korolevi_dzhon_di_magicheskij_kurs_na_novij_svet_(15271608)
26.09.2021 Власть важнее торговли
Под властью Короны и Парламента Англии. Технология порабощения мира.
|
|
Борьба больших хищников против очень больших хищников в викторианскую эпоху. Как частная торговая Ост-Индская компания, захватившая целый Индийский субконтинент, была поглощена Британской короной. Рассказывает Кирилл Фурсов.
14.09.2021 Начало «Большой игры»: британские интересы в русско-иранской войне 1804—1813 гг.
«Большая игра» — одна из геополитических проблем, прошедшая красной нитью через XIX в. и наряду с Восточным вопросом влиявшая на политику двух империй с владениями в Азии — Российской и Британской. Усиление России на южном направлении вызывало тревогу Великобритании за ее главную «жемчужину» — Индию. Вопрос о начале этого противостояния исследователи трактуют по-разному. С одной стороны, классическим вариантом считается январь 1830 г., когда глава Контрольного совета по делам Индии лорд Элленборо поручил генерал-губернатору Индии найти торговый маршрут в Бухару (в ответ на победу России в русско-иранской войне и Туркманчайский мир 1828 г.). С другой стороны, истоки опасений за Индию появились еще в 1780-е гг., когда после потери Североамериканских колоний часть британской политической элиты придерживалась мнения, что следующей целью соперников Великобритании (французов, русских) может стать богатый субконтинент. Компромиссным вариантом датировки считается рубеж XVIII—XIX вв., когда Египетский поход Наполеона Бонапарта открыл перед европейскими государствами восточный театр военных действий. Несмотря на то, что далеко не все британские политики, дипломаты и представители Ост-Индской компании верили в реальность афишируемой конечной цели французов — завоевание Индии, ряд мер был принят для того, чтобы если не отразить атаку, то держать ситуацию под контролем. Прежде всего это касалось отправки британских агентов в ближневосточный регион (Багдад, Басра), чтобы не дать распространиться там французскому влиянию. Помимо провинций Османской империи, стоял вопрос и о том, чтобы отправить дипломатов в соседний Иран. Так, посол Великобритании в Стамбуле Томас Брюс, лорд Элджин, отмечал в донесениях правительству, что если не приложить усилия для обеспечения своего влияния в Иране, то это сделают французы, и выбить их оттуда будет уже сложнее. Тем не менее, британское правительство осторожничало, памятуя о том, что установление тесных отношений с Ираном может повлиять на отношения Великобритании с ее союзниками по второй антифранцузской коалиции — Россией и Османской империей, обе из которых с Ираном конфликтовали. В конечном итоге, на решение в пользу отправки посла повлияли отнюдь не европейские политические факторы. Генерал-губернатор Индии маркиз Ричард Уэллсли (совершенно не веривший в возможность вторжения в Индию по суше) решил присоединить к британским владениям в Индии территорию государства Удх. Боясь агрессивной реакции афганского эмира, Уэллсли планировал договориться с Ираном, чтоб отвлечь его. Для выполнения миссии в 1800 г. в Тегеран был отправлен Джон Малкольм — человек, склонный к экстравагантным выходкам, соривший деньгами и всячески стремившийся подчеркнуть богатство и влияние своей страны. Он заявлял, как важен для Великобритании союз с Ираном, изгнание оттуда французов, даже спрашивал, не отдаст ли шах англичанам остров в Персидском заливе для использования в качестве военной базы. В итоге, был заключен договор, в котором с восточной витиеватостью провозглашалась дружба и взаимопомощь двух государств, а также обязательство военной помощи в случае нападения. Последнее обстоятельство англичане рассматривали как ни к чему не обязывающее, однако нельзя было сказать то же самое о планах иранского шаха.
Ситуация на Кавказе на рубеже XVIII—XIX вв. складывалась не лучшим для Ирана образом, грозя потерей вассалов на северных границах. По Георгиевскому трактату 1783 г. под российским протекторатом оказалась Грузия. В 1796 г. войска шаха ворвались в Тбилиси, стремясь вернуть ситуацию под свой контроль, и развязали конфликт с Россией, но смерть Екатерины II и отвлечение Павла I на дела антифранцузской коалиции на Западе на время заморозили его. В 1800 г. Грузия вошла в состав России. Для ее защиты России необходимо было контролировать соседние мусульманские ханства, для захвата которых в 1802 г. на Кавказ был отправлен генерал П. Цицианов. К 1804 г. конфликт между Россией и Ираном возобновился. Казалось бы, война с превосходившей Иран по военной мощи Россией была необдуманным шагом со стороны шаха. Однако он не собирался воевать один. В отличие от своего соседа — Османской империи — метавшейся весь период Революционных и Наполеоновских войн от одного союзника к другому, шах Фетх-Али Каджар довольно быстро нашел естественного союзника для своей страны. Он смог понять, что Иран, по сути дела, был зажат между двумя колоссами — наступающей с севера Россией и Великобританией, стремившейся оберегать путь в Индию на юге. Далеко не все британские политики считали невозможным план Павла I отправить казаков в Индию, и по британским расчетам, их путь должен был пролегать именно через Кавказ. Получалось, что Великобритания была заинтересована в том, чтобы помочь Ирану остановить продвижение России в регионе. Именно Великобритания должна была стать для шаха постоянным союзником, а не Франция, так как интересы французов заключались лишь в том, чтобы стравить своих европейских врагов на Востоке, а за Англией стояла империя в Азии, и ее интересы в этом регионе были постоянными. Оставалось только найти повод уцепиться за предложение английской помощи. Он появился очень скоро.
В 1804 г. Сэмюэль Мэнести, английский резидент в Басре, прибыл к шахскому двору с тем, чтобы объяснить смерть иранского посла в драке в Бомбее. Помимо своей официальной миссии, он выразил от имени Великобритании заинтересованность в демаркации русско-иранской границы и предложить устроить перемирие с Россией. В ответ шах отмел всякие сомнения в боеспособности иранской армии, но внес встречное предложение Мэнести: отправиться непосредственно в Петербург и выступить от имени Великобритании на стороне Ирана. Тот согласился, полагая, что именно его страна должна остановить русско-иранскую войну, и предлагал простое решение: Иран признает вхождение Грузии в состав России, Россия уходит из ханств. Иначе, по его мнению, победа России и ее дальнейшее продвижение на юг были неизбежны, и английские интересы в Азии оказывались под угрозой. Одновременно с этим Фетх-Али решил отправить посла в Индию — поддерживать связь с англичанами на местах. У Ирана были теперь основания надеяться на помощь. Но шах не знал, как часто британские представители на Востоке превышали свои полномочия, действуя по своей личной инициативе и не получая одобрения и поддержки Лондона и индийской администрации. Так, генерал-губернатор Индии маркиз Уэллсли не считал иранские дела важными, и отказал своему подчиненному Мэнести в отправке в Петербург. Официальный Лондон к делам Ирана также отнесся без видимой заинтересованности. Зимой 1804—1805 гг. Фетх-Али предпринял попытку подтолкнуть англичан к действиям, сначала предложив план совместных военных действий против России, а затем намекнув им, что получил предложение о союзе от Франции. На самом деле, в декабре 1804 г. шах сам отправил запрос о возможности союза через французское посольство в Стамбуле. В то же время, в январе 1805 г. он постарался открыть переговоры с британским правительством, теперь через представителя в Багдаде сэра Харфорда Джонса. Джонс не отвечал до августа, причем в ответе формально заявил, что отправил иранские предложения в Лондон, но ответа не получил. Поверхностно относясь к договору Малкольма 1801 г., он, тем не менее, напомнил о нем шаху и рекомендовал не принимать французского посла. Реакция Ирана на подобное заявление оказалась предсказуемо негативной. Желая усилить давление на Великобританию, в сентябре 1805 г. шах принял в столице французского представителя Александра Ромье. Обстоятельные переговоры, правда, не состоялись — француз умер вскоре после своего приезда. Однако тем временем выяснилось, что французская сторона оказалась более заинтересована в альянсе с Ираном, чем предполагал даже сам Фетх-Али. Сбывались предсказания лорда Элджина — французы решили создать проблему на Востоке, отвлекая от европейского театра военных действий Россию и создавая связанное с Индией беспокойство для Великобритании. В свою очередь, Иран хотел не сражаться на периферии европейской войны, а извлечь из нее выгоду для себя. В октябре 1805 г. Фетх-Али вновь обратился к Джонсу, заметив, что интересы французов в Иране напрямую связаны с Индией. В данный момент, шаху не столь важны были условия мира с Россией, сколько сам факт, что Великобритания выступит на его стороне. В итоге он даже предложил ничего не обещать французам, пока ему не ответят англичане. Х. Джонс перенаправил информацию в Лондон, предупредив английское правительство, что шах ждет нового посла из Парижа. Иранский маневр почти удался, но Джонс, намеревавшийся получить ответ из Лондона и отправиться в Багдад, успел поссориться с местным пашой и тот настоял на его отзыве. Впрочем, в описываемый период Ост-Индская компания в принципе отзывала своих агентов на Ближнем Востоке, от Стамбула до Бомбея. Получалось, что Великобритания намеренно игнорировала интересы Ирана. До мая 1806 г. сэр Харфорд Джонс все же не покидал ближневосточный регион, в надежде получить ответ из Лондона, и предупреждал свое начальство, что в течение трех месяцев вопрос о франко-иранском альянсе будет решенным делом. По его мнению, Великобритания должна была либо отправить посла из Лондона, либо «благословить Иран на союз с Францией, пусть хоть кто-то им поможет». Однако британское правительство было заинтересовано только в одном — сохранить союз с Россией, и понимало, что в свою восточную политику Россия никому не даст вмешаться. Как писал министр иностранных дел лорд Малгрейв, «необходимо отбросить старые обиды и сосредоточиться на гораздо более глобальной опасности для всего континента, которая может привести к непредсказуемым последствиям».
Тем временем, для шаха настало время согласовывать с Францией более четкие условия предполагаемого союза. Из Парижа в Тегеран прибыл новый посол, востоковед Пьер Амедей Жобер. Однако параллельно с этим, Фетх-Али, в качестве последней попытки организовать союз с Англией, отправил в Индию своего посла Ага-Небе хана. Впрочем, эта попытка оказалась бесплодной — иранскому представителю — как в Бомбее, так и в Калькутте — дали понять, что в отношении альянса здесь не ничего планировали. Инструкции из Лондона новому генерал-губернатору, сменившему маркиза Уэллсли в 1805 г. сэру Джорджу Барлоу, предполагали жесткую экономию. Он полагал (и не без оснований), что чрезмерное усердие и превышение полномочий британских представителей в Иране привело к тому, что шах переоценил реальные интересы Великобритании в регионе и старался теперь просто сыграть на ревности к французам. В итоге, иранскому послу было сказано, что такие серьезные вопросы, как война или мир с Россией, должны решаться в Лондоне, а не в Индии. Более того, ему указали на то, что договор Малкольма не обязывал Англию к военной помощи, так как еще не ратифицирован Лондоном, а вот Иран не имел права вести переговоры с Францией. Подобная недоброжелательность привела к тому, что шах всерьез задумался о подготовке союза с французами. Тем временем, ближневосточные дела попали в орбиту европейской политики. Причина заключалась в ходе войны на европейском континенте и отношениях европейских государств с Османской империей. Разгром очередной антифранцузской коалиции сильно повлиял на турок, которые оказались перед непростым политическим выбором. С одной стороны, после 1791 г. между Стамбулом и Петербургом стали налаживаться отношения, а с 1799 г. существовал довольно эффективный русско-турецкий политический и военный союз. Однако сложившаяся в Европе ситуация вынуждала Стамбул выказать уважение к Франции. В 1806 г. султан Селим III признал Наполеона императором и принял в Стамбуле французского посла. Последний — признанный мастер политических интриг и «информационных вбросов» генерал Орас Себастиани — занялся затягиванием Османской империи в очередную войну с Россией. Закрытие турками Черноморских проливов, а затем смена пророссийских господарей в Дунайских княжествах (Молдавии и Валахии), привели к объяснимой негативной реакции России, которая осенью 1806 г. ввела свои войска на территорию княжеств. В ответ, в декабре 1806 г., султан издал фирман об объявлении войны северному соседу.
Если говорить о позиции Великобритании в отношении происходящих на Востоке событий, то еще весной 1806 г. министр иностранных дел в «Министерстве всех талантов» Чарльз Джеймс Фокс заявил, что в случае войны Турции и Франции против России, Англия должна поддержать последнюю. Однако британские послы в Петербурге (Л. Гоуэр), Вене (Р. Эдейр) и Стамбуле (Ч. Арбутнот) высказались против этого предложения. По мнению дипломатов, победа России над Турцией была неизбежна и должна была привести к новому отторжению больших территорий от дряхлеющей мусульманской империи. Все это могло заставить Россию отвлечься от войны на Западе. С другой стороны, территориальные приобретения России, сделанные за счет давнего противника Священной Римской империи, могли разозлить Вену и привести к противоречиям внутри антифранцузской коалиции. Лучшим способом охладить пыл турок, считали британские представители, будет доказать мощь России в Европе. Однако послу в Стамбуле в середине января 1807 г. были даны указания, что Великобритания должна посредничать в русско-турецких переговорах, причем таким образом, чтобы удовлетворить претензии царя. Аналогичную политику предполагалось проводить и в отношении Ирана: отправить посла в Петербург и выяснить приемлемые для царя условия, затем отправить представителя в Тегеран и убедить шаха принять их. В Форин Офис согласились назначить сэра Харфорда Джонса посредником в русско-иранских переговорах, но прежде чем решение было принято, «Министерство всех талантов» в марте 1807 г. ушло в отставку. Его сменило правительство тори во главе с герцогом Портлендом. Министром иностранных дел стал Джордж Каннинг, а главой Контрольного совета по делам Индии — Роберт Сондерс Дандас, сын Генри Дандаса, виконта Мелвилла, бывшего в период пребывания у власти У. Питта-младшего главным сторонником защиты британских интересов на Ближнем Востоке и в Индии. Новый глава министерства иностранных дел Дж. Каннинг обсудил с маркизом Уэллсли целесообразность предполагаемой миссии Х. Джонса. Тот выразил мнение, что подрывать французское влияние в Иране нужно, но не торопясь и не показывая важность отправки «“сэра Как-его-там” потому что Они его назначили». В этом тоне звучало нарочитое пренебрежение к Ост-Индской компании, показывая, что это защита ее интересов, а отнюдь не государственных. Что же до нового главы Контрольного совета по делам Индии, то Дандас продолжил линию своего отца. «Мы должны обезопасить наши территории в Азии и лишить Францию всех владений и влияния в регионе», — написал он Каннингу в июне 1807 г. В итоге, миссия Х. Джонса все-таки была задержана по причине подвешенных отношений Великобритании с Россией и Османской империей. Логика английского правительства выстраивалась следующим образом. Если Порта восстанавливала отношения с союзниками, то предполагаемая миссия оказывалась бесполезной, так как французы поддерживали отношения с шахом через свое посольство в Стамбуле, и высылка французского посла из турецкой столицы вела к их разрыву. Если Османская империя рвала с союзниками, миссия становилась тем более бесполезной.
Пока британские дипломаты выжидали, по их позициям в 1807 г. был нанесен сразу тройной удар. С одной стороны, Османская Порта, окончательно избрав профранцузскую ориентацию, объявила войну Великобритании. С другой стороны, подписание Тильзитского мира сделало Россию ее официальным врагом и участником Континентальной блокады. Наконец, Франция все-таки заключила в Финкенштейне (Восточная Пруссия) договор с Ираном. В этой ситуации Великобритании оставалось только демонстрировать свою незаинтересованность в делах Востока, чтобы не дать французам новых средств влияния. Тем временем, договор Фетх-Али с Наполеоном признавал целостность Ирана и его право на территорию части Грузии, Северного Кавказа и Закавказья, и обязывал французскую сторону предпринять все возможные усилия, чтобы вернуть эти территории шаху, в частности, снабдить иранскую армию оружием, отправить офицеров-инструкторов и инженеров. В свою очередь, Иран обязывался объявить войну Великобритании, изгнать всех британских подданных и при необходимости открыть французам путь на Индию через территорию своей страны. Уже 4 декабря 1807 г. 70 французских специалистов, возглавляемых генералом Гарданом, прибыли в Тегеран. Они поступили в распоряжение наследника престола Аббас-Мирзы хана. В ноябре 1808 г. иранские войска в результате французской выучки успешно отбили русскую атаку на Эривань. В то же время, в Исфахане удалось произвести несколько пушек европейского образца. Казалось бы, франко-иранский союз довольно эффективно заработал. Однако ему не суждено было долго продлиться. Виной тому стало демонстративное примирение Франции и России в Тильзите. Наполеон не сделал ничего, чтобы отстоять интересы Ирана (как, впрочем, и Османской империи), что, по мнению шаха, говорило о его вероломстве. Уже осенью 1808 г. иранский посол прибыл в Париж с целью денонсировать союзный договор. Таким образом, политическая ситуация в Европе возвращала Иран на изначально запланированные, пробританские позиции. И теперь британские политики с гораздо большей заинтересованностью отнеслись к восстановлению своих потерянных позиций на Востоке. В 1808 г. в Иран был отправлен сначала Дж. Малкольм, затем Х. Джонс, который подписал предварительный договор 15 марта 1809 г. Среди его пунктов было обязательство обучить 16 тысяч иранских солдат и оказать денежную помощь Ирану (100 тысяч фунтов стерлингов) в случае нападения на него какой-либо из европейских держав. К 1810 г. французских специалистов сменили английские, модернизацию иранской армии теперь возглавил английский офицер Г. Линдсей Бетюн. В Лондон был отправлен посол шаха Хаджи Мирза Абул-Хасан хан. Впрочем, англичан волновало не столько противодействие России на Востоке, сколько необходимость ее возвращения в ряды противников Франции на Западе. Поэтому следующие несколько лет они посвятили тому, чтобы высвободить Россию для войны на западном фронте, закончив ее войны на Востоке — с Ираном и Османской империей — на русских условиях. В 1809 г. был заключен Дарданелльский мир, восстановивший англо-турецкие отношения. Британский посол в Стамбуле Стратфорд Каннинг скоро понял, что войну с Россией Османская империя поддерживает искусственно, откладывая заключение окончательного мирного договора, чтобы не вызвать негативную реакцию Франции. Постепенно, давая туркам понять, что обещанная французами помощь — лишь пустые слова и завершение конфликта с Россией в интересах Порты, ему удалось убедить их начать окончательные переговоры о мире, завершившиеся подписанием Бухарестского договора буквально накануне вторжения Наполеона в Россию в июне 1812 г.
С Ираном дела обстояли сложнее. Сначала сэр Харфорд Джонс, заключивший англо-иранский договор в 1809 г., выступал за продолжение войны с Россией. Однако, когда в июле 1812 г. между Великобританией и Россией были восстановлены союзнические отношения, официальный Лондон занял прямо противоположную позицию в отношении последнего оставшегося на Востоке конфликта. Новый посол при шахском дворе, сэр Гор Оусли, получил указания содействовать скорейшему завершению войны и выступить посредником в русско-иранских переговорах. При этом, основной задачей было подписать мирный договор в целом, без уточнения деталей. После поражения при Асландузе в конце октября 1812 г., когда в плен чуть не попал наследник престола Аббас-Мирза, Фетх-Али вынужден был пойти на окончательные мирные переговоры с Россией. Таким образом, войны России с Ираном и Османской империей в начале XIX в. продолжались так долго, потому что Россия, на правах очевидного победителя, не желала уступать и получить меньше ожидаемых выгод, а восточные государства надеялись на помощь европейских стран (Франции, Великобритании) и тянули время. В отличие от Османской Порты, ориентировавшейся на текущую международную ситуацию, Иран правильно определил естественного союзника, но избрал неверную линию поведения. Шах хотел навязать англичанам союз, убедить их, что Индии угрожают французы, вместо прямого обращения за посредничеством в конфликте с Россией. Подписание договора с французами имело целью активизировать англичан в регионе. Шах ожидал значительных выгод, политических и материальных, от союза с Великобританией. Однако в период Революционных и Наполеоновских войн интересы Великобритании на Востоке только оформлялись и отодвигались на второй план, по традиции уступая европейским, а зачастую отдавались в ведение торговых корпораций (в частности, Ост-Индской компании). Так что при заключении Гюлистанского мира 1813 г. шаху пришлось уступить России, которая тогда — в момент наступления союзников в Европе и победы коалиции — была Великобритании слишком нужна, чтобы не считаться с ее интересами.
Сабитова Лилия Равильевна. Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского
Источник: журнал «История» № 1 (99) 2021
04.09.2021 Эволюция внутренней жизни английской Ост-Индской компании в XVII в.
Согласно своей первой хартии 1600 г., Ост-Индская компания представляла собой узкий круг лиц из числа знати и богатейшего лондонского купечества, общим числом чуть более 200 человек. Эта хартия была пожалована графу Камберленду, и лишь затем упоминались остальные пайщики. Ее структура была уже традиционной для того времени: во главе стоял губернатор и ежегодно избираемый комитет, занимавшийся торговыми делами и организацией путешествий. Компания была корпоративной организацией, ее деятельность регулировалась королевской властью, Комитетом и губернатором. Комитет состоял сначала из 17, потом — из 24 членов и был обязан закупать товары для Ост-Индии, продавать импортируемые товары и обеспечивать экспорт золотой и серебряной монеты, без которой компания не могла вести торговлю в тропических странах, где сукно не пользовалось спросом. Комитет возглавлялся губернатором. Первым губернатором компании был член городского Совета Лондона сэр Томас Смит. Впоследствии Комитет стал называться Советом Директоров. В годы Революции, когда происходил процесс явной переориентации руководства компании с королевской власти на парламентскую оппозицию, компания обрела значительную поддержку в палате общин. Там в 1641 г. было около 50 участников различных торговых компаний. Хотя они составляли едва десятую часть состава Долгого парламента, но были очень влиятельными людьми. Так, торговец бакалейными товарами, олдермен и депутат парламента 1640—1648 гг. Томас Соум был связан с Московской компанией, с торговлей в Адриатике и являлся одним из видных членов Ост-Индской компании. Он неоднократно оказывал финансовую поддержку парламенту, принадлежа к пресвитерианам, но и сочувствуя индепендентам. Тогда же членом палаты общин был лондонский купец и суконщик Вильям Спэрстоу, член компании торговцев шелком и бархатом. Массачусетской компании. Еще с 20-х гг. он вошел в состав Ост-Индской компании, а с 1635 г. был уже в числе ее директоров. Один из его сыновей тоже был членом двух торговых компаний — Ост-Индской и Левантийской.
С Ост-Индской компанией были связаны и другие члены Долгого пардамента: корнуэльский купец Джеймс Кэмбл; член Соляной компании и откупщик таможенных пошлин Николас Крисп (исключенный из Палаты в 1641 г. как роялист); сэр Томас Фэншоу, имевший долю в Виргинской компании и также исключенный в 1642 г. из Палаты за роялизм; активный депутат парламента Джон Гудвин; Джон Гаррисон, член ряда компаний, откупщик таможенных пошлин, исключенный по той же причине; владельцы маноров Эдуард и Натаниэл Стивенс; лондонский суконщик и купец Сэмюэл Вэссел; Мэтью Крэдок, губернатор Массачусетской компании и член Комитета Ост-Индской компании. Интерес к деятельности Ост-Индской компании проявляли и другие депутаты парламента: сэр Джон Брук, Джон Эдвин, Исаак Пеннингтон, сэр Томас Роу — один из первых ее представителей в Индии и ряд других. По мнению В. П. Олтаржевского, не менее 11 членов палаты общин было связано с Ост-Индской компанией. После исключения роялистов и «Прайдовой чистки» 1648 г. таких людей стало гораздо больше за счет вновь избранных — 60—65 человек. Таким образом, в составе влиятельных членов и покровителей компании были лица, связанные коммерческими интересами с другими предприятиями, с землевладением и государственной службой. При Протекторате количество купцов в парламенте снизилось до 17—20 человек, но среди них были очень влиятельные лица, связанные с Ост-Индской компанией — Мартин Ноуэль, Томас Ноуэль, Томас Пови и будущий глава компании Джошуа Чайлд. С торговлей были тесно связаны и некоторые члены Совета О. Кромвеля. — Джон Тэрлоу (зять Мартина Ноуэля); из лондонского Сити происходил комиссар казначейства Вильям Робертс. Хотя купцов в органах власти было немного, но они располагали огромными финансовыми ресурсами и могли влиять на политику.
В период Реставрации Стюартов, когда союз между компанией и короной стал достаточно прочным, в составе руководства корпорации происходили изменения. Дело в том, что с момента основания членство в ней было ограничено для купцов высоким размером пая — от 50 ф. ст. и выше. По усмотрению губернатора туда допускались джентльмены и лица, женившиеся на вдовах членов компании. Продавать пай за пределы компании было запрещено. При Реставрации размер пая для решающего голоса вырос с 250 до 500 ф. ст., а для членов Совета директоров — до 1000 ф. ст. Особо стоял вопрос о допуске в компанию иностранцев: в 1668 г., после англо-голландской войны, им было запрещено участие в компании и с этой целью была введена особая форма присяги. Но все же лица иностранного происхождения проникали в руководящий орган компании, получая официальную натурализацию. Общее число пайщиков в 80-х гг. составляло около 550 человек. При этом основная масса капитала распределялась между 40—50 членами, а всеми делами руководил еще более узкий круг лиц — 10—12 человек. Согласно хартии компании, ежегодно переизбиралась 1/3 часть состава Совета директоров. Но, согласно документам, ядро Совета оставалось почти неизменным. Большинство составляли купцы лондонского Сити, олдермены (например, Питер Палавичини — натурализованный итальянец). Крупными пайщиками были государственный секретарь Джозеф Вильямсон, член совета по заморским колониям Джон Эвелин. Большую роль в делах компании играл Джордж лорд Беркли, постоянно избиравшийся в Совет с 1660 г. по 1696 г. Он был женат на дочери бывшего казначея компании Джона Массингберда. Одной из самых ярких фигур в руководстве компании был Джошуа Чайлд (1630—1699 гг.) Он прошел путь от ученика купца до губернатора. С 1677 г. по 1690 г. он был сначала членом Совета директоров, затем — вице-губернатором и губернатором. Именно он первым предельно четко сформулировал в качестве цели компании создание в Индии собственного независимого государства. Он был также автором экономических трактатов, представителем позднего меркантилизма. В 1678 г. он получил титул баронета, выдал свою дочь замуж за сына герцога Бьюфорта. Его состояние оценивалось современниками в 200 тысяч ф. ст. Не менее интересной фигурой был член Совета директоров и непримиримый противник Чайлда в вопросах торговой политики Томас Папильон. Он происходил из числа французских протестантов, эмигрировавших в Англию. На посту вице-губернатора компании он продержался недолго — с 1681 г. по 1682 г. из-за противоречий с Чайлдом. Затем по настоянию короля и желанию Чайлда он был переизбран и оставался в составе Совета директоров. Затем Папильону пришлось уехать в Голландию, так как он оказался неугодным королю в качестве лондонского шерифа, избранного от вигов. Виги же активно протестовали против признания католика герцога Йоркского наследником престола, расширения королевской прерогативы, открыто обвиняли компанию в подкупе королевской власти. Суд приговорил Папильона к штрафу в 10 тысяч ф. ст., после чего он и уехал за границу. После этого случая корона изменила отношение к участию иностранцев в Ост-Индской компании: если в 1682 г. Карл II настойчиво рекомендовал принять в число пайщиков французских эмигрантов-гугенотов, даже не принявших английское подданство (вопреки хартии), то через полтора года он стал разрешать это лишь при условии, что французы не займут там руководящие посты.
Борьба за легальное участие в делах и прибылях Ост-Индской компании объяснялась также престижем и привлекательностью положения ее служащих — как в Англии, так и в восточных факториях. При Реставрации жалованье ее служащих было достаточно солидным, если учесть, что в то время можно было безбедно прожить на 20 ф. ст. в год. Так, казначею и его помощнику платили 150 и 80 ф. ст., хранителю склада — 100 ф. ст., клеркам — 20—30 ф. ст., генеральному бухгалтеру — 200 ф. ст., секретарю — 240 ф. ст., швейцару и посыльным — по 40 ф. ст.11 и так далее. При этом не запрещалось брать чаевые за услуги. Бухгалтеры, кассиры и хранители складов, имея доступ к товарам, нередко прибегали к незаконным способам обогащения, присваивая себе значительные суммы. Из-за этого происходили и внутренние конфликты. Например, в 1666 г. секретарь Джон Станьян был уволен за критику своих хозяев, а при расследовании обнаружилось, что он занимался незаконной торговлей товарами компании. В то же время, для членов Совета директоров существовали определенные ограничения и строгости. Так, для них были установлены (и взимались) штрафы за опоздание или отсутствие на заседаниях — от 12 пенсов до 40 шиллингов. Впрочем, если в дальнейшем директора «исправлялись», то деньги им возвращали. Для клерков правила поведения были еще строже. Они должны были находиться на службе с 7—8 часов утра до 8 часов вечера. Во внеслужебное время им запрещалось посещать театры, танцы, таверны под угрозой увольнения. В 1697 г. одного из клерков уволили только за то, что он ездил в чужой карете с лакеями и отказался назвать имя спутницы. Его обвинили в том, что он живет не по средствам. Вся личная жизнь низших клерков также контролировалась руководством компании. У основной массы служащих жалованье было не столь высоким, как у руководства компании. Низший клерк приравнивался к ученику и должен был 4—5 лет служить без жалованья, а в Ост-Индии — за стол, квартиру и 5 ф. ст. в год. Служащие в факториях получали 40—80 ф. ст. в год, агенты крупных факторий — 200—400 ф. ст., а президент, управлявший делами компании в Индии — 600 ф. ст. Конечно, в Индию ехали нацеленные, отчаянные и честолюбивые люди, обычно младшие сыновья без шансов на наследство. Их привлекало не жалованье, а возможность баснословного обогащения за счет частной торговли и обмана лондонских хозяев. Объем частной незаконной торговли служащих был сопоставим с официальным объемом торговли компании. Так, в 70-х гг. частный экспорт товаров служащими составлял 40—50 тысяч ф. ст., а импорт — 250—300 тыс ф. ст. — чуть меньше, чем официальная торговля компании. Так формировалась особая структура Ост-Индской компании — ее «восточный» аппарат, действовавший автономно и преследовавший собственные интересы, часто расходившиеся с интересами лондонской верхушки. Система организации английской торговли в Индии стала формироваться еще в первой половине XVII в. с появлением сети факторий компании в разных городах. Все указания исходили от лондонского Совета директоров и губернатора, а главой исполнительной власти в Индии был президент, которому подчинялись агенты на местах. Каждый агент возглавлял факторию в определенном городе. Ему подчинялись служащие, занимавшиеся чисто торговыми операциями. Войска компании тогда подчинялись непосредственно президенту. Особое место занимал священник, если таковой был в фактории.
Работа в тяжелых для европейцев условиях требовала от Совета директоров материального стимулирования служащих. Однако высокое жалование получал лишь президент, у остальных оно было значительно скромнее. Поэтому люди, нанимавшиеся на службу в Индии, ехали туда не за жалованием, а за состоянием. Но это удавалось немногим. В переписке между Советом директоров и президентом нередко встречаются сведения о частной торговле служащих товарами компании. Обычно дело ограничивалось порицанием президенту и строгим указанием пресечь это зло. Но информация шла в оба конца очень долго, так что лондонское руководство неизбежно опаздывало реагировать на обстановку в факториях на полтора года. Это позволяло служащим всех рангов во вред престижу компании шантажировать местных купцов и чиновников. Так, в переписке компании упоминаются частые случаи незаконных сделок местных индийских брокеров с капитанами и матросами английских кораблей относительно торговли «монопольными» товарами компании под покровительством высокопоставленных индийских чиновников. Попытка лондонского руководства ввести правила частной торговли служащих с ежегодными отчетами успеха не имела. В 70-е гг., когда компания начала в Бенгалии контрактацию ткачей для производства модных тканей, ее служащие стали извлекать из этого прибыль для себя лично, ссылаясь на то, что раньше никакого разделения на общее и частное дело не было. Попытка запретить это частное предпринимательство служащих под прикрытием компании также оказалась неудачной. Невозможность контролировать деятельность служащих вынуждала директоров не просто мириться с ситуацией, но во время войн даже предоставлять ост-индскому аппарату «дискреционную» власть, которую служащие не всегда использовали в интересах компании и даже своих собственных. Тогда же в поведении служащих компании на Востоке появляется новая черта — жестокая борьба за власть в пределах агентства или фактории. Королевские хартии давали все большие полномочия компании, а пользовался ими «восточный» аппарат, не всегда подчинявшийся решению руководства. Власть была ему нужна для торговых и финансовых афер. Нередки были случаи превращения служащих в обычных контрабандистов, которых в Индии не мог достать ни английский суд, ни суд компании. А их деятельность, подчас связанная с пиратством и насилием, ставила под удар интересы компании. Документы Ост-Индской компании, особенно 70—80 гг. XVII в., свидетельствуют о жестком противостоянии в Индии между: 1) руководством компании и ее служащими и 2) агентами компании и интерлоперами. Первое проявлялось в стремлении установить строгий контроль за частной торговлей служащих. Те же, в свою очередь, стремились обмануть свое руководство, например, закупать в Индии запрещенные монополией товары (некоторые виды текстиля), скрывать их подлинное количество, уклоняться от уплаты пошлин и так далее. Нередко рядовые служащие, а иногда и агенты, тайно вступали в контакт с интерлоперами, чтобы воспользоваться их кораблями. Второе выражалось в разных способах оказания давления на индийское купечество и местную власть — от подкупа и предложения сотрудничества до угроз и морского разбоя. Это делали агенты компании, чтобы не допустить сделок индийцев с интерлоперами, а интерлоперы поступали точно так же, чтобы обеспечить свои интересы. В результате бенгальские навабы, могольские губернаторы и местные раджи, просто купцы не могли отличить «законных» английских торговцев от «нарушителей», что вело к серьезным конфликтам, как, например, война 1686—1690 гг. между компанией и Моголом.
Итак, в XVII в. уже наблюдается закономерность: чем больше Ост-Индская компания превращалась в протогосударственную структуру на территории Индии, чем больше обретала прав и полномочий, тем больше шансов воспользоваться ими было у «восточного аппарата». В Индии формировалась общность людей английского происхождения, чьи интересы не совпадали с интересами английских хозяев, даже противоречили им. Так в условиях развития корпорации происходила дифференциация ее состава по социально-географическому принципу, когда «свои», оказавшись вне досягаемости, превращались в «чужих», что стало одной из причин последующей деградации и гибели компании в XIX в. При изменении личного состава пайщиков и Совета директоров неизменным оставался принцип элитарности. Ост-Индская компания через свою элиту была связана с властью — парламентом, королевским двором. Механизм руководства делами компании эволюционировал в сторону усложнения деятельности. Это объясняется появлением и ростом восточных факторий, анклавов, необходимостью реализации новых полномочий — военных, судебных и прочих. К концу XVII в. Ост-Индская компания перестала существовать как единый социум. В Англии выделилось ее богатое руководство в лице Совета директоров, часто не знавшее реальных дел на Востоке, и рядовые пайщики, получавшие дивиденды. На Востоке же сформировалась элита из английских служащих, имевших свои особые интересы. Наличие этого самостоятельного аппарата не позволило в конце XVII в. ликвидировать старую компанию, несмотря на усилия ее противников, а в 1708 г. стало возможно объединить ее с новой компанией, создав силу, способную в середине XVIII в. начать завоевание Индии.
Воронкова Галина Вадимовна Нижегородский государственный педагогический университет имени К. Минина
Источник: журнал «История» выпуск 1 (99) Том 12 2021
https://zavtra.ru/books/evolyutciya_vnutrennej_zhizni_anglijskoj_ost-indskoj_kompanii_v_xvii_v_
01.08.2017 Развитие и конец капитализма или Спираль четырёх Венеций.
Говоря о первой фазе развития мирового капитализма, авторитетный французский историк Фернан Бродель в числе имеющих отношение к этой фазе итальянских городов первым называет Венецию.
«Во время первой большой фазы его (капитализма) развития в городах-государствах Италии — Венеции, Генуе, Флоренции — власть принадлежала денежной элите. В Голландии XVII века регенты-аристократы управляли страной в интересах и даже по прямым указаниям дельцов, негоциантов и крупных финансистов. В Англии после революции 1688 года власть оказалась в ситуации, подобной голландской. Франция запаздывала более чем на век: только после июльской революции 1830 года буржуазия, наконец, надежно берет власть в свои руки». (Ф Бродель. Динамика капитализма).
Отметим, что в этой логике Россия отставала более чем на два века (именно буржуазия в феврале 1917 года захватила власть в стране, правда, на короткое время). И присмотримся к Венеции поближе.
Этот город расположен на безопасных островах, которые надёжно защищены водой от атаки с побережья. Эта область находилась внутри Римской империи и поначалу была мало заселена. Во времена деградации языческой Римской империи и варварских войн на её территории эта область оставалась незадетой бедствиями и привлекала беженцев с континента. Там постепенно скопилось достаточно населения, чтобы организовать совместную жизнь и экономику, которая быстро стала преимущественно торговой. «Тихую гавань» обходили войны и континентальная политическая нестабильность. Были созданы определенные тепличные условия.
Этот город изначально был вписан в экономику большой системы имперских территорий, сначала Римской, потом Западной римской, потом Восточной римской (Византии). Венеция экономически не была самостоятельным образованием, а являлась частью большого экономического имперского целого. Жила и процветала за счёт этого.
Удобное положение Венеции и островная безопасность позволили ей завладеть внутренней и внешней торговой логистикой имперских территорий. Примечательно то, что именно венецианский флот развозил почту по портам империи. При этом Константинополю не всегда нравилась венецианская внешнеторговая активность. Например, венецианцы продавали оружие сарацинам тогда, когда империя с ними воевала.
Он сук рубит, на суку же сидит
Постепенно Венеция накопила такую мощь, что фактически обрела полную самостоятельность от империи, продолжая находиться функционально внутри империи в качестве торгово-логистической сети.
В 1172 году в Венеции создаётся буржуазный парламент, который назывался Большой Совет (Maggior Consiglio). В совет входили представители мощнейших финансовых семей города. Совет выбирал дожа (правителя), всех важнейших должностных лиц, определял политику и экономику города.
Венеция как центр транснациональной торговли усиливалась тогда, когда Западная римская империя прекращала своё существование под ударами германцев, когда ослабевала Восточная римская империя (Византия), а в Европе появился новый большой рынок сбыта сначала в виде разраставшегося государства христианизированных франков, а потом в виде Священной Римской империи.
Усиление Венеции и ослабление Восточной римской империи в конечном счёте вылилось в то, что в 1204 году Венеция организовала военный поход против Константинополя, разрушила и разграбила город, увеличив свою финансовую мощь богатствами Царственного града.
Константинополь оправился от этого удара, но дни Восточной римской империи были сочтены. Своими действиями Венеция фактически помогла крепнувшему и разраставшемуся мусульманскому миру захватить восточноримские территории вместе с Константинополем в 1453 году. Венеция приняла действенное участие в разрушении общей имперской системы, которая позволяла ей существовать и богатеть. Ведь мусульмане, завладев территориями Восточной римской империи, фактически перекрыли Средиземное море и доступ к рынкам, без которых венецианская торговля в прежнем объеме не могла существовать. Жадная Венеция отгрызла сук, на котором сидела.
Перед накопленной веками мощью встал вопрос: куда перебираться?
Говоря о Тридцатилетней войне, публицист Александр Оноприенко пишет:
«Тридцатилетнюю войну развязали в 1618 г. И что, собственно, характерно, тут же в 1619 г. Венеция признала независимость Голландии, тогда как все другие государства воздержались до ее окончания. Утверждают, что венецианцы, косвенно, но вполне реально, приложили руку к ее организации. В любом случае, голландские олигархические капиталы использовали при разжигании войны связи, опыт и помощь Венеции – своей родины и альма-матер. Тридцатилетнюю войну вполне можно рассматривать как высший расцвет венецианских военных стратегий, случившийся уже в Голландии.» (А. Оноприенко. Мировой кризис 8: расцвет венецианских стратегий в Голландии).
В другой статье Оноприенко пишет:
«Венецианские же капиталы нуждались в переезде на новую территорию-остров, обеспечивающую им удобный вход в атлантическую торговлю. Продолжения стратегий торговых городов-республик столкнулись на новом театре действий – в Нидерландах.»
…..
«Во второй половине XVI в. в северные Нидерланды устремились и венецианские капиталы, искавшие новых операционных просторов. Там еврейские и венецианские капиталы «поженились» – в доме, построенном торгово-промышленным капиталом Нидерландов под зонтиком испанской короны. Венецианские капиталы привнесли в новый союз Больших Капиталов отточенную веками островную стратегию, включавшую в себя монополизацию морской торговли и манипулирование континентальными аристократиями.» (А. Оноприенко. Мировой кризис 7: Нидерланды – схватка двух стратегий)
О «переезде» части капиталов из Венеции в Голландию также пишет в своих работах историк и социолог Андрей Ильич Фурсов.
Интересно то, что Нидерланды (как и Венеция) представляют собой насыпные острова по береговой линии. Это так называемые «территории, отвоёванные у моря».
В Голландии венецианские капиталы нашли себе географически более обширное применение, благодаря состоявшимся Кровавым географическим открытиям (которые буржуазная историография называет «Великими»). Областью торговой логистики было уже не Средиземноморье, а Атлантический океан и Ост-Индия. В результате умелых действий крупной торговой буржуазии (в том числе базировавшейся в Голландии) Испания и Португалия теряют определяющий контроль над Ост-Индией и Новым Светом. На первый план выходят Голландия и Англия.
Повторилась история с Венецией и Восточной римской империей. Голландия, будучи функциональной торговой частью империи испанских Габсбургов, из-за неуёмной жадности, присущей любому «правильному» торговцу, решила спилить сук, на котором сидит. Захотела все огромные торговые прибыли оставлять только себе и перестать делиться с Испанией. Из-за этой жадности были созданы условия для кровавой Тридцатилетней войны, которая унесла жизни миллионов европейцев. Голландские (включая «переехавшие» венецианские) капиталы поддерживали протестантизм и финансировали наёмные армии против Испании. То есть, торговые капиталы занялись прямой политикой. Если в Восточной римской империи венецианцы только организовали разграбление и захват Константинополя, то в Европе торгово-ростовщические капиталы пошли дальше и поддержали духовно-религиозное течение (протестантизм), противостоящее официальному католичеству своих соперников. Испанская транснациональная «империя» в итоге была ослаблена так, что уступила свои позиции восходящей звезде мирового морского и торгового владычества – протестантской Англии.
А что же Англия? Страна на островах, удалённых от европейского континента на безопасное расстояние. Более безопасное, чем острова Нидерландов. Англия в этом плане гораздо больше Венеция, чем Нидерланды.
Примечательно то, что буржуазную Англию формировали торгово-ростовщические капиталы, базировавшиеся в Голландии. Общеизвестными спонсорами Вильгельма III Оранского, который в результате Славной революции 1688 года занял английский престол, были голландские финансисты. В этот момент сбылась «мечта» Кромвеля, который в одну из «братских» англо-голландских войн предложил изумлённым голландским послам объединить Английскую и Голландскую буржуазные республики под единым руководством. Протестант Вильгельм III Оранский был одновременно и штатгальтером (ширмовым правителем-аристократом) Нидерландов, и королём Англии.
Именно к Вильгельму III Оранскому в гости приезжал опутанный друганами-протестантами и восхищённый до судорог всем европейским Пётр I. Который, не понимая, всех европейских процессов, впоследствии построил Северную Венецию (Санкт-Петербург), наивно полагая, что она «заработает» как старая Венеция, современные ему Нидерланды или Англия, перед которыми уже тогда расстилались все водные просторы Земного шара.
Так торгово-ростовщический капитал принял участие в политике и поставил «своего» правителя в Англию, которая надолго стала Владычицей морей, завладев и Новым Светом, и Ост-Индией. Отодвинув голландцев на второй план. А может просто голландские капиталы перебрались в Англию? На новый удобный остров, который был крупнее и безопаснее.
Таким образом мы видим, как раскручивалась спираль торгово-ростовщического капитализма, который всегда был функциональной частью более крупной имперской системы разнородных территорий и разных народов. Сначала Венеция и Римская империя различных изданий. Потом Голландия и империя испанских Габсбургов. Потом Англия и колониальная Британская империя, которая включала в себя Новый Свет и Ост-Индию. С каждым новым витком развития вирус торгово-ростовщического капитализма захватывал в свою орбиту всё больше и больше территорий и рынков.
Возможно, спираль начала раскручиваться ещё раньше с финикийцами и Карфагеном. Но Карфаген не находился на островах. Это было ошибкой финикийцев. Поэтому римляне высадились в Африке, дошли по суше до Карфагена, сожгли его, разрушили и посыпали солью, чтобы ничего больше там не выросло. Рим пресёк спираль в зародыше. Римляне уничтожили Карфаген, но позволили ему возродиться внутри своей имперской территории. В случае с Венецией-Голландией-Англией уже никто не смог прервать процесс.
Британская неофициальная империя была крупнейшей торговой державой мира. Но она не включала в свою орбиту весь мир. Рычаг английского острова был мощнее рычага голландских или венецианских островов, но он был ещё недостаточной точкой опоры, чтобы «поднять» весь мир.
И тут важно обратить внимание на три важнейших исторических события, два из которых произошли почти одновременно – это Американская и Французская революции. Третье – Весна народов 1848-49 гг.
С помощью Американской революции международная торгово-ростовщическая буржуазия (базировавшаяся в Лондоне) творчески создала первое в мире своё собственное крупное отдельное государство. Государство без политически активного духовенства и аристократии и даже без ширмовых аристократических правителей. Инструментом создания этого государства стала масонская транснациональная инфраструктура. Американцы любят рассказывать, как их революцию сделало тайное общество Сыны свободы. Масонские, парамасонские, околомасонские тайные организации были чрезвычайно модными и популярными среди стремительно дехристианизировавшихся горожан-европейцев. Это были буржуазные организации с эклектичной мистической идеологией. Эти организации переваривали в себе остатки деградировавшего духовенства и аристократии, а также давали представителям высшей международной буржуазии возможность проникнуть в самые верхние круги политической и культурной элиты европейских государств.
Это американское исключительно буржуазное государство стало тем новым островом-рычагом, которое уже имело необходимую мощь для того, чтобы вобрать в свою орбиту весь мир. США – это Супервенеция, для которой империей должен стать весь мир. Поэтому — глобализм и требование свободных рынков без внутренних границ. Поэтому — стремление создать мировое государство с мировым правительством. Сепервенеции нужна Сеперримская империя, чтобы торговать и богатеть.
Вторым событием стала Французская буржуазная революция, которая была начата организаторами также с использованием масонской инфраструктуры, которая связала британских заказчиков с французскими исполнителями. Территория Франции должна была быть зачищена и влиться в имперские территории для 3-й, а затем и для 4-й Венеции. Однако эта революция быстро вышла из-под контроля. «Переключить» самодержавную Францию на подконтрольную ширмовую монархию (как в Британии) сразу не получилось. Обманутый измученный народ, на который организаторы вынуждены были опереться, вышел из-под контроля и выразил деструктивный негатив, которым его зарядили масоны, в виде кровавого террора против духовенства, аристократии и христиан вообще. Это тоже было на руку международной буржуазии. Французская революция запустила процесс зачистки Европы от аристократических монархий и католического духовенства с помощью Наполеоновских войн. Эта зачистка была потом продублирована «Весной народов» — веером европейских революций 1848-1849 годов, которыми не были затронуты только страны-организаторы зачистки: Британия (3-я Венеция), Швейцария (тихая гавань в горах для хранения венецианских капиталов), Голландия (2-я Венеция). В Америке (будущая 4-я Венеция) в это же время буржуазный Север чистил аграрный Юг от крупных плантаторов (которые могли стать новой феодальной аристократией).
Если французская буржуазная революция была сделана руками масонов из аристократов, духовенства и буржуазии, то Весна народов была организована уже менее «промасоненными» публицистами-журналистами (к числу которых принадлежал Карл Маркс и Фридрих Энгельс) через манипуляцию общественным мнением через идеологические общественные собрания и печатные СМИ. Уже тогда высшей буржуазией были опробованы методы массовой манипуляции сознанием народа ради достижения глобальных политических целей.
Весна народов запустила длительной процесс зачистки Европы от духовенства и аристократии. Но этот процесс, как в случае с Францией, опять вышел из-под контроля уже на территории европейской России. Правление родовой аристократии и христианского духовенства было пресечено. Но талантливые профессиональные революционеры (из массы пешек и шестерок в большой буржуазной игре, существовавших на деньги буржуазных инвестиций в революционные тайные организации) Ленин, а потом Сталин смогли оседлать процесс и развернуть его в направлении своего собственного неподконтрольного международной буржуазии понимания, хотя и коренившегося именно в масонских идеологических глубинах. Ленин, а затем Сталин не дали подключить огромную территорию России к мировой империи для 4-й Венеции. Даже военная агрессия объединенной Европы не помогла. Более того, в Советском Союзе стали создаваться новые аристократия и духовенство на базе партийного идеологического руководства, армии, спецслужб, культуры, а также науки, устремленной в более справедливое, чем буржуазный капитализм, будущее.
Поэтому объединенный Запад как часть будущей глобальной империи для 4-й Венеции (США) осуществил несколько проектов, наиболее примечательные из которых:
- Проект разложения новой советской аристократии (партийных чиновников, армии и спецслужб) и духовенства (научной и культурной интеллигенции), который увенчался успехом в 90-е годы
- Проект превращения Восточной и Юго-Восточной Азии в мастерскую товаров для торговли этими товарами на потребительских имперских территориях (Европа, Америка). Венеция может торговать только тогда, когда есть территории, где она закупает товары, которые она потом продаёт на других территориях. Этот проект привел к экономическому возвышению Китая как мирового производственного монстра
- Проект зачистки Ближнего Востока от аристократии и духовенства для последующего включения этих территорий в число «имперских» территорий с созданием там торговых рынков. Этот проект ознаменовался «арабской весной» (аналог европейской зачистки под названием Весны народов 1848-49 гг.) и ИГИЛ (аналог наполеоновских и гитлеровских объединенных европейских армий).
Поскольку ситуация вышла из-под контроля, то разные территории будущей глобальной империи пока не хотят довольствоваться отведенным им местом в иерархии производства-потребления. Они стараются нарастить и то, и другое, ведя себя как суверенные территории. В этом случае происходит «несанкционированный» (непредусмотренный) промышленный рост, который грозит значительным ущербом экологии. Эту проблему 4-я Венеция пытается решить проектами деиндустриализации, которые связаны с Парижскими соглашениями и климатическими пугалками, а также (чтобы сбить потребление и производственную нагрузку) с методами контроля рождаемости (пропаганда гомосексуализма, феминизма, разрушение семейных ценностей и общей нравственности для создания препятствий формированию семьи).
На сегодняшнем этапе у 4-й Венеции есть крупные проблемы:
-
Китай не хочет больше играть в игру международной высшей буржуазии и пытается выскользнуть из-под посредничества 4-й Венеции (которое осуществляется через контроль морской логистики) и настроить свой собственный сухопутный новый Шелковый путь к рынкам сбыта (Европа) через Центральную Азию, Россию, Кавказ и Ближний Восток. То есть, Китай, видимо, хочет отодвинуть 4-ю Венецию от международной торговли.
-
Россия по ряду причин пока отказывается форматировать свою территорию под часть империи, которой отведена роль поставщика энергоресурсов. Поэтому мешает ИГИЛ — наёмникам 4-й Венеции форматировать Ближний Восток, понимая, что после завершения этой задачи, наёмники отправятся в Россию через Центральную Азию и отформатируют её.
-
Россия становится крупным международным центром духовно-нравственного сопротивления. Недобитые буржуазией остатки нравственной религиозности христианства, ислама и иудаизма и отчасти советской квазирелигии смотрят на Россию с надеждой на сохранение и возрождение морали в политике и экономике. Эта мораль чужда буржуазии, но она была присуща побеждённым аристократии и духовенству. Поэтому в России возрождается политически активное христианское духовенство и появляются ростки новой аристократии (армия, спецслужбы). Все это угрожает проектам глобальной деиндустриализации и сокращения населения.
И вот Большой Совет 4-й Венеции выбрал нового дожа – Дональда Трампа. Он должен как-то решить эти проблемы. Сможет ли?
Кто?
Многие люди, среди которых есть достаточно известные историки-исследователи, склонны во всем обвинять еврейский народ. Мол, евреи путем ростовщичества совратили мир с правильного пути. Это не соответствует действительности. 1-я Венеция не формировалась за счёт еврейского капитала. Во 2-й Венеции (Нидерландах) еврейский капитал принимал участие, но не являлся определяющим фактором. Это произошло по собственной вине европейской аристократии и духовенства. Надо было нормально интегрировать евреев, а не гонять по всей Европе раскаленной кочергой инквизиции. Каббала, Шулхан Арух и финансовая агрессия евреев стала во многом реакцией на несправедливость со стороны европейских квазихристиан, которые по делам своим остались варварами-язычниками. В формировании Англии как 3-й Венеции евреи вообще не могли принимать участия вплоть до Кромвеля, так как со времен Эдуарда I они были просто выдворены из страны и отсутствовали физически. Жупел «жидомасонского заговора» тоже несостоятелен. Так как масонами были в Новое и Новейшее время практически все уважающие себя европейцы интеллектуальных занятий и занятые в государственном управлении. И не евреев там было больше, чем евреев.
Безусловно евреи наряду с представителями других народов входят в высшую международную торгово-ростовщическую буржуазию, но сама по себе эта группа настолько мала, что является небольшой каплей в море огромного народа.
Однако, эта высшая международная буржуазия, прикрывается евреями как живым щитом. Мол, всем, якобы, понятно, что виноваты во всем евреи, но наезжать на них — не сметь! Это антисемитизм, который жесточайшим образом карается. Таким образом, с помощью еврейского вопроса, верхи буржуазных семей глобалистов умудряются оставаться в комфортной тени, а весь народный негатив сливается в отстойник жупелов конспирологии и антисемитизма.
Главными виновниками «торжества» является небольшая международная группа семей потомственной торгово-ростовщической буржуазии разных национальностей, которые с помощью финансовых средств предпринимают действия для управления политикой, культурой и глобальной экономикой в своих узкогрупповых интересах. У этой группы нет морали, так как массовые лжесвидетельство (обман) и убийство – это их любимые инструменты. Их место — в управлении небольшими рискованными торговыми организациями под давлением жестких норм закона, так как для максимизации своей прибыли они постоянно стремятся выйти за пределы светских и духовных норм человеческого общежития. Но деградация аристократии и духовенства, обеспечивавших светские и духовные нормы, позволила семьям этих мелких торгашей получить под свой контроль весь мир. Отстранить их от глобальной власти могут только новые мощные аристократия и духовенство.
Торгово-ростовщический финансовый капитализм – это вирус, который распространяется, мутирует и пожирает жизненно-важные органы общественного организма. Если не остановить 4-ю Венецию, то она уничтожит весь мир, так как земной шар закончился и больше нет в мире новых обширных рынков и нового острова для 5-й Венеции. Или есть?
А.Д. Самарин
(Очерк и упрощенная, но вполне рабочая схема движения торгово-ростовщического капитала, в стадии финансиализма подмявшего под себя почти все страны и народы идеей прибыли любой ценой и безудержного потребления через механизм ссудного процента и кредитной экономики наращивания долга. Адм.)
16.11.2017 Уинстон Черчилль: мифы и реальность
|
|
См. https://my.mail.ru/mail/bahir2009/video/56/38364.html
или https://ok.ru/video/359979421982
Александр Широкорад рассказывает о фигуре Уинстона Черчилля и разоблачает мифы, которые с ним связаны. В чём заключалась главная особенность внешней политики Великобритании, когда Черчилль занимал пост премьер-министра. Ведущий Андрей Фефелов.
02.08.2015 Белая страница в истории работорговли
Ни для кого, думаю, не секрет, что Западная цивилизация (и, в частности, англо-саксонская ее часть) построила свое благосостояние не одним лишь упорным и созидательным трудом. В ходу были также методы куда менее благопристойные: захват других континентов, грабеж и уничтожение местных цивилизаций, мешавших освоению новых земель. И конечно же рабовладение - самая темная страница Европейской истории. Пленение жителей Африканского континента и последующая их продажа в рабство на Американские континенты известны всем. Однако, не многие знают, что Америка знала и белых рабов. Именно на их плечи легли все тяготы строительства первых колоний Нового Света, а африканцы присоединились позже. Эти белые рабы - ирландцы. Их поработили англичане, холодно и прагматично лишив их статуса человека. Претерпев более двух столетий ужасов рабства, ирландцы,в отличие от их африканских соратников по несчастью, лишились своей истории, ведь она так не на руку их бывшим англо-саксонским хозяевам.
Представляю вашему вниманию мой перевод небольшой, но емкой статьи об ирландских невольниках. Написал ее канадский исследователь Джон Мартин из Монреаля. Я проиллюстрировала ее картинками, найденными гуглом, оказывается там свидетельств истории ирландского рабства достаточно.
Ирландцы – позабытые белые рабы.
Они прибывали невольниками: человеческий груз, перевозимый на британских коряблях к берегам обеих Америк. Их грузили сотнями тысяч – мужчин, женщин и даже маленьких детей.
Если они возмущались или не подчинялись приказам, их карали самым жестоким образом. Хозяин мог подвесить своего провинившегося раба за руки и поджечь руки или ноги в качестве наказания. Некоторых сжигали заживо, а их головы, надетые на колья, выставлялись на рыночной площади в поучение прочим невольникам.
Нам не стоит углубляться во все ужасающие подробности, не так ли? Нам хорошо известны все ужасы африканской работорговли.
Но об африканских ли рабах речь? Короли Яков II и Карл I также прилагали немало усилий для порабощения ирландцев. Британский Оливер Кромвель продолжил эту практику лишения человеческого статуса ближайших соседей.
«Научный» расизм. Из Harper’s Weekly, 1899:
Иберийцы по происхождению относятся к африканской расе, распространившейся на протяжении тысячелетий через Испанию по Западной Европе. Их останки найдены в курганах, или местах захоронения, в различных точках этих земель. Черепа относятся к низкому прогнатическому типу. Они пришли в Ирландию и смешались с местными жителями Юга и Запада, которые в свою очередь предположительно относятся к низшему типу происхождения, являясь потомками дикарей Каменного века, которые, по причине своей изолированности от внешнего мира, не смогли пройти развития в здоровой борьбе за жизнь, а посему уступили место, согласно законам природы, более высоким расам.
Ирландская работорговля началась когда Яков II продал 30.000 ирландских заключенных в качестве рабов Новому Свету. Его Прокламация от 1625 (sic!) *обязывала высылать политических заключенных за моря и там продавать английским поселенцам Вест-Индии.
В середине 1600-х ирланцы составляли основную массу рабов, продаваемых в Антигуа и Монстеррат. К тому времени 70% от общего населения Монстеррата были ирландскими рабами.
Очень быстро Ирландия превратилась в основной источник человеческого товара для английских купцов. Первые рабы Нового света были в большинстве своем белыми.
С 1641 до 1652 свыше 500.000 ирландцев были убиты англичанами, другие 300.000 были проданы в рабство. Ирландская популяция уменьшилась с 1.500.000 до 600.000 за одно десятилетие.
Разбивались семьи, поскольку бртанцы не позволяли отцам семейств брать с собой детей и жен в путешествие через Атлантический океан. Это привело к возникновению целой популяции незащищенных бездомных женщин и детей. Британским решением было также и их пустить с молотка.
Ирландские женщины и дети насильно грузятся на Британские корабли для отправки в Новый Свет.
В течение 1650-х более 100.000 ирландских детей в возрате от 10 до 14 лет были разлучены с родителями и проданы в рабство в Вести-Индию, Вирджинию и Новую Англию. В это десятиление 52.000 ирландцев ( в большинстве женщины и дети) были проданы в Барбадос и Вирджинию.
Другие 30.000 ирландских мужчин и женщин были также вывезены и проданы покупателям, предложившим самую высокую цену. В 1656 2.000 ирландских детей по приказу Кромвеля были вывезены на Ямайку и там проданы в рабство английским поселенцам.
Многие избегают называть ирландских рабов тем, чем они в действительности были: рабами. Предлагаются термины типа «законтрактованный работник» для описания того, что случилось с ирландцами. На самом деле, в 17 и 18 веках ирландские рабы были, в большинстве случаев, не более, чем человеческим товаром.
К примеру, торговля африканскими рабами только начиналась в тот же период времени. По многочисленным задокументированным свидетельствам, с африканскими рабами, незапятнанными приверженностью к ненавистной католической доктрине, зачастую обращались лучше, чем с их ирландскими товарищами по несчастью.
Африканские рабы в конце 1600-х ценились высоко (50 фунтов стерлингов). Ирландские рабы были намного дешевле (не более 5 фунтов стерлингов). Если плантатор сек, клеймил или забивал ирландского раба до смерти, за преступление это не считалось. Смерть несла финансовый убыток, но намного меньший, чем убийство более дорогостоящего африканца.
Английские рабовладельцы очень быстро занялись размножением ирландских женщин, как для собственного удовольствия, так и для большей выгоды. Дети рабов тоже являлись рабами, что увеличивало бесплатную рабочую силу хозяина.
Даже если ирландской женщине неким образом удавалось получить свободу, ее дети оставались рабами при своем хозяине. Таким образом, ирландские матери, несмотря на новообретенную свободу, зачастую не могли оставить детей и оставались в услужении.
Со временем англичане нашли лучший способ применения этих женщин для улучшения собственной рыночной позиции: поселенцы начали скрещивать ирландских женщин и девочек (в большинстве случаев не старше 12) с африканскими мужчинами для выведения рабов с определенной внешностью. Новые рабы-«мулаты» приносили больше прибыли, чем ирландцы, более того, экономили посеенцам деньги, потребовавшиеся бы на приобретение новых африканских рабов.
Практика скрещивания ирландских женщин и африканских мужчин продолжалась несколько десятилетий и стала настолько распространенной, что в 1681 вышел закон «запрещающий спаривание ирландских женщин и африканских мужчин с целью производства рабов на продажу». Вкратце, этот запрет ввели исключительно по причине того, что он наносил урон прибыли одной большой компании-перевозчику рабов.
Англия продолжала перевозить десятки тысяч порабощенных ирландцев на протяжении более века. Согласно свидетельствам, после ирландского восстания в 1798 тысячи пленных ирландев были проданы как в Америку, так и в Австралию.
Не вызывает сомнения, что ирландцы испятали все ужасы рабства в той же мере (если не в большей на протяжении 17 века), что и африканцы. Так же не вызывает сомнения, что смуглые местные жители, встречающиеся вам в путешествии по Вест-Индии с большой вероятностью имеют как ирландских, так и африканских предков.
В 1839 Британия наконец-то решила сойти с этого сатанинского пути и прекратила поставки рабов. И хотя это решение никак не влияло на деятельность пиратов, новый закон стал постепенно подводить историю страданий ирландцев к концу.
Однако, если кто-либо, черной или белой расы, считает, что рабство было уделом исключительно африканцев, они глубоко заблуждаются. Ирландское рабство не должно быть стерто из нашей памяти.
Но почему же тогда эта тема так редко обсуждается? Неужели воспоминания сотен тысяч ирландских жертв не достойны большего, чем упоминание какого-нибудь неизвестного писателя?
Или с их историей должно случиться то, чего так желали их хозева -- полное исчезновения, как будто этого никогда не происходило?
Ни один из пострадавших ирландцев не смог вернуться к родным берегам, чтобы рассказать о своих страданиях. Это пропавшие рабы, те, что удачно забыты временем и подчищенными книгами по истории.
автор: John Martin
перевод с английского: Татьяна Буданцева.
------------------------------------------------------------
* Примечание переводчика. Фактологическая неточность в тексте, обнаружена благодаря бдительности пользователя [Bad username: bhr .]
В дейсвительности, прокламация была издана не Якобом II в 1625, а его дедом Якобом I, 17 сентября 1603, в первые месяцы его правления. Называлась она Banishing Vagabonds to Newfoundland and West Indies, текст можно прочесть здесь
http://stabu.livejournal.com/720197.html
15.06.2015 Битва при Нейзби
В 1645 году армия короля Карла I была наголову разбита при Нейзби в графстве Нортгемптоншир армией нового образца под командованием Оливера Кромвеля и сэра Томаса Фэрфакса. Битва привела к окончательному разгрому и казни короля.
В марте 1641 года Томас Вентворт, граф Страффорд, предстал перед палатой общин по обвинению в государственной измене. Он начал свою политическую карьеру как член парламента в оппозиции королю Карлу I, но со временем покинул своих парламентских коллег и стал одним из самых преданных и решительных сторонников Карла I. «Чёрный Том», каким его знали, терпеть не мог людской глупости. Он мог быть неудержимым и жестоким, имел довольно зловещее прозвище из-за политики, которой он следовал – «деспот». Дни его правления подходили к концу. Карл, властвовавший без парламента одиннадцать лет, был вынужден собрать его вновь, чтобы узнать, можно ли повысить налоги для ведения некстати случившейся войны против шотландцев. Он пытался навязать шотландской церкви, которая была преимущественно пресвитерианской, англиканских епископов. Шотландцы отбили его атаку, Карл был раздавлен, унижен и погряз в долгах. Парламент, созванный им, что и неудивительно, был настроен агрессивно. Король не получит деньги без жертв: «Чёрный Том» был одной из них.
Томас Вентворт, граф Страффорд.
Подобно многим людям, находящимся в гуще беспокойных событий Англии середины семнадцатого века, граф Страффорд был во многом злейшим врагом... самому себе. Его решимость доводить дела до конца означала, что он действовал грубо по отношению к тем, кто стоял на его пути. Последние семь лет он безжалостно правил Ирландией от имени короля, повышая государственные доходы посредством финансовых реформ, расширяя торговлю и промышленность, содействуя новым поселенцам, выгоняя коренных ирландцев из их домов и ниспровергая всё ради нужд и требований короны. Обеспокоенный король вызвал его в Лондон для оказания поддержки в нарастающем кризисе. Несмотря на вмешательство Страффорда, Карл распустил парламент и разработал план по использованию армии из Ирландии в помощь при подавлении шотландцев. План провалился: король потерпел поражение и в очередной раз обратился к парламенту. Неудивительно, что парламент был в мятежном настроении: неудивительно, что он добавил «Чёрного Тома» к списку того, чем должен пожертвовать король.
Без сомнения, Страффорд был чрезмерно усерден в своей поддержке короля. Как и многие другие по обеим сторонам этого ужасного конфликта, готового захлестнуть страну, он продемонстрировал удивительную неспособность слушать. Но он никогда не был предателем. «Что же по поводу обвинения в предательстве, – сказал он своим обвинителям, – я должен признать, что если у меня было бы малейшее подозрение в моей собственной виновности, я бы не тратил силы зря, ваша светлость. Я бы первым бросил камень. Я бы первым вынес приговор на смертную казнь самому себе». Его красноречие осталось не услышанным. Парламент добился принятия билля об опале (закона о лишении гражданских и имущественных прав за государственную измену) – права осуждения любого без доказательства вины – и его судьба была решена. Король скрутил ему руки, но дал уйти его слуге, и двенадцатого мая 1641 года Страффорд был казнён на Тауэр-Хилл. Восемь месяцев спустя, десятого января 1642 года, Карл покинул Лондон, чтобы подготовиться к войне.
Карл-I
Причины гражданской войны в Англии были и просты, и сложны одновременно. На поверхности многие вопросы, особенно с расстояния более чем трёхсот пятидесяти лет, кажутся довольно понятными. Существовали явные религиозные разногласия. Джон Пим, пылкий парламентский лидер, возглавивший атаку на короля в 1640 году, считал, что страна подвергается риску ниспровержения в католицизм. Католики, сказал он однажды, будут стремиться к веротерпимости, затем к равенству, потом к превосходству, и после «они будут стремиться к подавлению религии, которая противоречит их собственной». Наряду с этим существовали и политические разногласия. Вера короля в свое божественное право на правление страной и его попытки повысить налоги без разрешения парламента поставили под сомнение целостную природу Конституции. Во время правления Елизаветы I и Джеймса I у парламента появилось больше влияния на дела страны, чем раньше. Парламент желал дальнейшего расширения своего влияния, а не его сокращения в результате единовластия короля. Дополнением ко всему стала собственная нерешительность Карла. В отличие от своего отца, который с большой осторожностью улаживал трудности правления Англией, Карл, похоже, никогда не был уверен, что делать дальше, и, когда им овладевало сомнение, полностью полагался на свое исключительное право короля.
Этих резко обозначенных разногласий самих по себе было недостаточно для того, чтобы ввергнуть Англию в гражданскую войну. Последним действием «Долгого парламента»* – парламента, который требовал казни Страффорда и остался заседать после того, как король покинул Лондон – должен был стать выпуск «Великой ремонстрации», перечисления всего того, что парламент имеет против короля. Организованный Джоном Пимом, этот документ призывал, помимо всего прочего, к реформе церкви и требовал, чтобы назначение министров короля одобрялось парламентом. Все эти вопросы были в центре споров среди жителей страны, но их суть яростно дебатировалась, а голосование прошло с преимуществом только в одиннадцать голосов. Размежевание Англии было глубоким, но происходило оно в социальной структуре страны и в самом парламенте. Линия, разделявшая страну, была рваной, неровной.
По мере того, как страна соскальзывала в войну, человека, который станет править Англией после Карла, до сих пор мало знали.
Оливер Кромвель
Оливер Кромвель приобрел известность как солдат, а не как политик. Именно его победы против армий роялистов обеспечили ему политическую поддержку и привели к лидерству в политике. Пожалуй, как Джордж Вашингтон в ещё одной войне за независимость спустя более чем сто тридцать лет, он сначала одержит победу на поле битвы и позднее попытается закрепить её в правительстве. Как и Джордж Вашингтон, он был недовольным землевладельцем, познавшим искусство войны. Человек, который, будучи членом парламента от Кембриджа, единственный из множества парламентариев, призывавший короля разрешить их разногласия, стал в течение нескольких лет одним из наиболее успешных генералов, которых когда-либо знала Британия.
Гражданская война велась в каждом уголке страны. Король Карл устроил свой военный штаб в Оксфорде, а армии, представляющие обе стороны, собирались со всей страны. Парламентарии также сформировали союз с шотландцами, Торжественной лигу и Ковенант**, что привело мощную шотландскую армию на их сторону, но самая большая их сила была в машине, созданной для победы над королем. Это была армия нового образца, обученная и дисциплинированная, не мотивированная, как большинство наёмных армий того времени, спиртным, маркитантками и славой конных боевых атак, а ведомая хорошим жалованием, хорошим руководством и неугасающей верой в свой долг перед Богом.
Кромвель осознавал потребность в вербовке и обучении профессиональной армии с момента своего участия в битве при Эджхилле, что не дала перевеса ни одной из сторон и стала первым главным сражением гражданской войны в 1642 году. Очень быстро стали видны собственные военные способности Кромвеля. Как только началась война, он поднял отряд конницы и захватил столовое серебро и ценности Кембриджского университета, чтобы они не попали в руки роялистов. К 1644 году он достиг звания генерал-лейтенанта кавалерии и в том же году сыграл решающую роль в победе парламента над армией короля в Марстон Мур в Йоркшире. Следующий год, 1645-й, стал годом, когда парламент решил объединить существующие армии в одну – армию нового образца – под командованием сэра Томаса Фэрфакса. Членам парламента не позволялось осуществлять командование в этой новой армии согласно указу, запрещающему занимать руководящие посты членам парламента. Этот указ был введён в попытке избавиться от офицеров-аристократов из палаты лордов. Некоторые парламентарии считали, что эти офицеры преследовали роялистов совсем уж неискренне. Позволялись некоторые исключения. Одним из таких был Оливер Кромвель, назначенный заместителем командующего.
Ночью 13 июня 1645 года Карл I получил известие, что авангард его войска в Нейзби вступил в соприкосновение с врагом. Он решил сражаться. Его решение противоречило совету его главнокомандующего, принца Руперта, и, можно сказать, было ошибкой, из-за которой король потерпел поражение на первом этапе войны. Обе стороны заняли позицию на следующее утро.
Битва при Нейзби
Кромвель, как всегда, был уверен, что Бог на его стороне. «Я не мог … не улыбнуться Богу в своих молитвах, – писал он позднее, – о победе». Роялисты, также, были уверены, что Бог на их стороне: всё-таки они защищали своего короля. Независимо от того, на какой из двух сторон был Бог, остается фактом то, что силы их были неравными. Армия роялистов была намного меньше армии своего врага и, несмотря на то, что её кавалерия со значительным успехом совершила атаку против парламентской армии, у неё не было сил обернуть её в свою пользу. Конница Кромвеля намного превосходила кавалерию своего противника и настигала её с легкостью.Как и в предыдущих боевых действиях, командующий крепко удерживал конников вместе, когда они мчались в поддержку Фэрфакса в битве против пехоты короля. Это было сильной стороной Кромвеля как солдата. Завершив одну атаку, он перегруппировывал свои спаянные крепкой дисциплиной отряды и возвращался на поле битвы, чтобы оказать поддержку там, где она больше всего была нужна. Король был разгромлен наголову: 1000 его воинов погибло, а 4000-6000 было взято в плен. Армия нового образца потеряла убитыми менее 150 человек.
Полную победу сопровождала поразительная жестокость. Группа уэльских женщин в лагере роялистов была жестоко изувечена парламентской пехотой, их лица были иссечены, а носы отрезаны, а другие были убиты на месте. Многих пленников провели по улицам Лондона, а потом отправили их в заражённую болезнями плавучую тюрьму на реке Темзе, где некоторые из них впоследствии умерли. Карл I не смог оправиться после этого поражения. На следующий год он уступил свой опорный пункт в Оксфорде Фэрфаксу и Кромвелю и сбежал в поисках прибежища к шотландцам.
До конца гражданской войны оставалось ещё несколько лет, лет, которые продемонстрируют непобедимость Кромвеля как генерала. Карл I предпримет попытку вернуться на трон, обещая шотландцам, что в случае возвращения к власти, он введёт в Англии пресвитерианство. Шотландская армия, поднятая для достижения этой цели, была наголову разбита Кромвелем при Престоне в 1648 году.
Битва при Престоне
Затем Кромвель повёл свою армию в Ирландию, чтобы подавить оппозицию из ирландских католиков и роялистов, проявив беспощадную жестокость при осаде Дрогхеды, где его люди совершили массовое убийство более 3500 защитников города после сдачи их в плен. Его действия отравили взаимоотношения Англии и Ирландии на сотни лет вперёд. После казни Карла I в 1649 году Кромвель уничтожил всякую возможность получения трона сыном короля, разбив его сторонников в Данбаре в 1650 году и в Вустере в 1651 году. Всё это одно из самых замечательных, если бы не столь мрачных, свидетельств британской военной истории. Все сражения велись в его собственной стране против собственного народа, но Оливер Кромвель в своих действиях не находил ничего неприемлемого. Для него настоящей битвой была та, во время которой сражаешься во имя Бога за истинную веру и за продвижение деяний его на земле. Все остальное не имеет значения, ни его собственная жизнь, ни жизни других, всё во имя того, во что он искренне верит. У Бога никогда не было лучшего или более успешного солдата.
Парламентская армия нового образца
Примечания:
* – Английский парламент, который заседал с ноября 1640 года по март 1653 года, восстановил свою работу на короткое время в 1659 году и окончательно проголосовал за свой роспуск в 1660 году. Он был созван Карлом I и заседал на протяжении гражданской войны в Англии и последовавшего за ней междувластия.
** – Соглашение, заключенное в 1643 году между английским парламентом и шотландскими пресвитерианами во время гражданской войны в Англии, по которому шотландцы предоставляли военную помощь в обмен на установление пресвитерианства в Англии, Шотландии и Ирландии. Несмотря на то, что поддержка шотландцев оказалась решающей в победе парламентской армии, основные пресвитерианские лидеры были изгнаны из парламента Англии в 1647 году, а соглашение так и не было исполнено.
Хью Уильямс
Скаут: Catcher
Переводчик: Catcher
Редактор: lookomore
Оригинал публикации: Fifty Things You Need to Know About British History
Из книги 50 фактов, которые нужно знать о британской истории. Часть II. Глава 4.
13.02.2015 Билль об ирландском гомруле.
Скала Св. Патрика, расположена в городе Кашел
В 1886 году британский премьер-министр, Уильям Гладстон, представил палате общин Билль о самоуправлении Ирландии. Билль был провален. В двадцатом веке эта неудачная попытка Гладстона решить проблемы во взаимоотношениях с Ирландией напямую приведёт к ещё большим проблемам.
«Моя миссия, – заявил Уильям Гладстон, когда в 1868 году впервые стал премьер-министром, – умиротворить Ирландию».
Гладстон был политическим колоссом Викторианской эпохи. И хотя начинал он свою карьеру как член партии Консерваторов, заканчивал он её величайшим либеральным лидером девятнадцатого века, неизменным защитником индивидуальных свобод и свободной торговли. Это был непростой, энергичный и целеустремлённый человек, который за время своего пребывания у власти внёс на рассмотрение и предложил огромное количество реформаторских законодательных актов. Его аргументы иногда были трудны для понимания, и он был склонен к вспышкам скорее театрального негодования, но он парил над политической сценой Британии девятнадцатого века как великий учитель, пытающийся вдолбить чувство ответственности в своих учеников. Тем не менее, ему не удалось преуспеть в своей миссии относительно Ирландии. И в этом он был не одинок.
Великие вторжения, оказавшие влияние на развитие Британии, никогда не доходили до Ирландии. Римляне никогда не оседали там. Викинги имели обыкновение устанавливать там ощутимое присутствие в девятом-десятом веках, но никогда в том же масштабе, как они делали это в Англии. Нормандские бароны вторглись в эту страну в 1166 году по приглашению ирландского короля Лейнстера, Дермота Мак Мурроу, заручившегося их поддержкой в попытке отвоевать свой трон у местных врагов. Их успех встревожил короля Англии, Генриха II, который были обеспокоен тем, что вблизи его территории возникла конкурирующая нормандская опорная база. В результате Англия установила контроль над большей частью страны после того, как Папа – фактически единственный в истории английский Папа Адриан IV – даровал им позволение вторгнуться для якобы разрешения споров в Ирландской Церкви. Генрих был первым королём Англии, ступившим на землю Ирландии и в 1175 году подписавшим Виндзорский договор (Treaty of Windsor) с ирландским правителем, Рори О`Коннором (Ruaidrí Ua Conchobair).
Рори О`Коннор
Рори О`Коннор был признан Верховным Королём Ирландии при условии, что он признаёт, что Генрих – его сюзерен. С этого момента английские монархи всегда будут предъявлять права на Ирландию. Их власть над страной ослабла в XIV веке, в основном из-за того, что они были заняты войнами во Франции. Но династия Тюдоров приступила к повторному захвату земель, которые их предшественники потеряли. В 1494 году, сэр Эдвард Пойнинг, лорд-наместник Генриха VII в Ирландии, внёс на рассмотрение акт, утверждавший, что Ирландский парламент подчиняется английскому, а в 1541 году Генрих VIII провозгласил себя королём Ирландии. К концу XIV века англичане начали отправлять поселенцев в Ирландию для того, чтобы управлять землёй, конфискованной у её ирландских владельцев. Задуманная англизация Ирландии началась.
В конце XVI века Ирландия восстала против английских хозяев. Хью О`Нэйл, эрл Тайрона, вёл девятилетнюю войну против войск Елизаветы I. Её фавориту, эрлу Эссекса, не удалось полностью остановить продвижение мятежников, и до самой его смерти в 1603 году их не могли разбить. В битве при Кинсэйле армия О`Нейла и его испанские союзники были полностью разбиты; но во время мира, последовавшего за этим, он и его товарищи, ирландские дворяне, не подверглись жестоким гонениям, хотя и лишились значительной части своих земель.
Кингсэйл, форт Чарлз
В конце концов в 1607 году ослабленные и недовольные протестантской политикой нового английского правительства, О`Нэйл и ряд его сторонников покинули страну. Больше они не возвращались, а их страна была оставлена на милость её английских правителей.
Ирландия была преимущественно католической страной. Большинство её населения никогда не примет учения Реформации. В результате с начала XVII века и вплоть до эмансипации католиков в 1829 году, британцы правили страной, к которой они вынуждены были относиться с подозрительностью и враждебностью. Протекторат Оливера Кромвеля, Славная революция и Билль о правах установили протестантизм и протестантское престолонаследие английского трона в качестве основополагающего принципа государственного устройства. Но в стране, управляемой через Ирландское море, большинство людей в целом верило во что-то другое. Несмотря на все попытки заселить протестантами эту землю, навязать англиканскую церковь её народу, одному за другим британским правительствам не удавалось обратить большинство ирландцев в свою веру. В этих обстоятельствах, как компетентны в своих индивидуальных подходах они бы ни были, или как бы справедливо и честно они бы ни пытались управлять, они применяли систему, которая по своей сути была несправедлива. В то же время, вдохновляя и давая власть протестантскому меньшинству для того чтобы осуществлять управление, они создали общество, которое было разделено вдоль линий сектантства. В этом и заключался «ирландский вопрос».
Несправедливость вдохновляет различные силы сплотиться против себя. В 1798 году протестант Вольф Тон убедил революционное правительство Франции, Директорию, организовать морское нападение на Ирландию. Французский флот был разбит, а Тон – приговорён к повешенью. Он умер до приведения приговора к исполнению, вероятно, покончил с собой.
Памятный знак в Дублине
Восстание Тона убедило Британию в необходимости ещё большего усиления контроля над ирландскими событиями, и оно провело в 1801 году Акт об унии, упразднивший Ирландский парламент взамен ста мест в Парламенте в Вестминстере. Восстание похоронило мечту о независимости: впервые в истории Ирландия стала полновесной частью Соединённого королевства.
Между 1845-м и 1849-м годами Ирландия была поражена голодом. Картофельная гниль собрала свой урожай: население уменьшилось на четверть, поскольку 2 миллиона человек либо умерло, либо эмигрировало в такие места как Америка, чтобы начать новую жизнь. В 1846 году в «Таймс» было опубликовано письмо магистра Корка. Он описал то, что увидел в деревне Скибберин:
«Невозможно ни словами, ни пером передать хоть малейшее представление о шести голодных, ужасных скелетах, по всем признакам выглядевших мёртвыми, сгрудившихся в углу… через несколько минут я был окружён как минимум двумястами такими же фантомами, настолько ужасными призраками, что не найти слов, чтобы их описать… В то же утро полиция открыла дом… двери которого не открывались уже несколько дней, и в нём были обнаружены два окоченевших трупа, лежащие на грязном полу, наполовину объеденные крысами».
памятник жертвам картофельного голода
Британия считала Ирландию колонией. После того, как в ранние годы царствования Якова I было подавлено ирландское восстание, она приступила к делу колонизации совершенно безжалостным способом. Ольстер был поделён на шесть колоний и роздан сторонникам правительства на условиях, что они заселят их протестантами из числа английских и шотландских иммигрантов. Люди, получившие эту землю, принадлежали к семьям из числа тех, кто выступил против Хью О`Нейла, главы революционного движения против британцев, или британских правительственных чиновников. Англиканской церкви и Колледжу Святой троицы, Дублин, также были пожалованы земли. То же касается богатых компаний: Корпорация Лондона получила во владение город Дерри – и срочно прибавила приставку Лондон к его имени (нынешний Лондондерри, прим. перев.) Дерри и Арма были заселены английскими поселенцами; Тайрон и Донегал были заселены шотландцами, а Фермана и Каван были открыты для тех и других.
Колонизация Ольстера не только вызвала полную принудительно смену землевладельцев, с прибытием семей из Шотландии и Англии для ведения сельского хозяйства в своих новых владениях, она привела и к социальной революции. До конца 1630-х в Ольстер прибыло 40 000 поселенцев. Но, несмотря на большое количество вновь прибывающих, они так и оставались в меньшинстве, к ним зачастую относились с подозрением и неприязнью. Колонизация никогда не достигнет своей цели – превращения Ирландии в послушный придаток Британии.
Многим людям Ирландии казалось, что их страна, находящаяся в собственности землевладельцев и управляемая правительством, понятия не имеющим о её проблемах, брошена на произвол судьбы. Идеология независимости, порождённая неприязнью, теперь была пропитана ненавистью.
К тому времени, когда в 1886-м году он представил свой Билль о самоуправлении, Гладстон уже провёл в жизнь некоторые ирландские реформы. Во время своего первого правления в промежутке с 1868-го по 1874 год, он расформировал государственную церковь в Ирландии, отменив налоги, которые люди должны были платить церкви, в которую они не верили и перераспределил значительную часть её богатств в пользу комитетов попечения о бедных, с тем чтобы предоставить помощь доведённым до нищеты.
Гладстон действует
Он также попытался улучшить условия существования фермеров-арендаторов внесением законопроекта для защиты их от обложения чрезмерной арендной платой со стороны землевладельцев, но это было не слишком эффективно. Гомруль стал гораздо большим шагом вперёд и шагом, в котором Гладстон, среди британских политиков, по большей части действовал самостоятельно. Возглавляемая Чарльзом Стюартом Парнеллом, протестантом англо-ирландского происхождения, ирландская парламентская партия в конце 1870-х годов проводила кампанию за самоуправление и помогла Гладстону убедиться в необходимости что-то предпринять. Парнеллу не очень нравился предложенный Гладстоном билль – с его точки зрения он зашёл недостаточно далеко – но он решил поддержать его, поскольку считал, что лучше это, чем вообще ничего. Он давал Ирландии собственное собрание посредством которого можно было издавать законы во внутренних делах, но вопросы международной деятельности и торговли по-прежнему оставались за Британией, чей лорд-наместник сохранил за собой исполнительную власть.
Это было скорее вырождение, чем самоуправление – но для того времени, когда оно было предложено – оно было радикальным. Гладстон, которому к тому времени исполнилось шестьдесят шесть лет, защищал его в одной из величайших речей за свою долгую карьеру:
Гладстон выступает в защиту самоуправления Ирландии
«Изъездите вдоль и поперёк весь свет, поройтесь в литературе всех стран и найдите, если сможете, хоть один голос, хоть одну книгу… в которой поведение Англии по отношению к Ирландии преподносилось иначе чем с абсолютным и горьким осуждением».
Заканчивая свою страстную речь в высокопарном тоне, он произнёс:
«Подумайте, я умоляю вас, подумайте хорошенько, подумайте со всей мудростью, не на текущий момент, а на предстоящие годы, прежде чем отвергнуть этот Билль».
История не терпит сослагательного наклонения. Но каждого, кто исследует британо-ирландские взаимоотношения с конца девятнадцатого века до наших дней, а затем читающего слова Гладстона в защиту Гомруля, можно простить за вздох «если бы только» или за то, что он задастся вопросом «А что если бы?» «можно было найти хоть один голос, хоть одну книгу… в которой поведение Англии по к Ирландии преподносилось бы иначе, чем с абсолютным и горьким осуждением».
Билль Гладстона был отвергнут с перевесом в 30 голосов. В последовавших за этим выборах его правительство потерпело поражение. Он вернулся к власти в 1892 году, когда ещё раз попытался провести Гомруль через парламент. На этот раз он завоевал большинство в Палате общин, но Палата лордов отвергла его. К этому времени Гладстону исполнилось восемьдесят три. В 1894 году он покинул политику и умер через четыре года. Парнелл, лидер Ирландской партии парламента умер в 1891 году: его здоровье было подорвано после того, как он был выдавлен из власти в результате скандала, в котором он фигурировал в качестве соответчика в бракоразводном процессе. Гомруль потерял своих самых смелых и энергичных апостолов. Предосторожность, смягчённая недоверием, теперь стала его руководящим принципом: исход для Британии и Ирландии был катастрофичным.
Либералы снова были в правительстве с 1906 года до того момента, когда разразилась Первая Мировая война. У них уже не было того же видения Гомруля, как у Гладстона, но они были благодарны Ирландской парламентской партии за поддержку в своей борьбе против консервативной Палаты лордов. В 1911 году они выдвинули Гомруль, очень схожий с тем, что Гладстон предложил восемнадцатью годами ранее. На этот раз они столкнулись не только консервативной оппозицией. Протестанты Ольстера, возглавляемы сэром Эдвардом Карсоном, решительно воспротивились малейшей идее отделения от Британии. Карсон был выдающимся адвокатом, защищавшим Оскара Уайлда в 1895 году, по словам самого Уайлда «со всей причитающейся страстностью старого друга». Карсон возглавил протестантскую оппозицию Гомрулю. В 1912 году он организовал подписание «Ольстерского конвента» полумиллионом мужчин и женщин, заявивших, что они будут «использовать все средства, которые сочтут необходимыми для того, чтобы разгромить настоящий заговор создания Парламента Гомруля в Ирландии». Оказалось, что все необходимые средства включали в себя вооружённые силы: Карсон основал в 1912 году группировку ополчения под названием «Силы волонтёров Ольстера».
Пакт Ольстера.
Либеральный премьер-министр Герберт Асквит заколебался, а затем пошёл на компромисс. Поскольку в Европе в 1914 году начиналась война, Билль о Гомруле получил королевскую санкцию – но с двумя важными поправками.
Сэр Эдвард Карсон подписывает Пакт Ольстера, 28 сентября 1914 года.
Первая заключалась в том, что Ольстер был временно исключён из соглашения: его конечное положение должно было быть определено позднее. Второе – и, в конечном счете, наиболее важное – заключалась в том, что сам Билль не должен был вступать в силу как минимум в течение года с того момента, когда облечённые доверием британские политики начала двадцатого века сочтут, что война окончена. Джон Редмонд, лидер Ирландской парламентской партии, призвал ирландцев присоединиться к Британии и её союзникам в борьбе против Германии. Оставалось немного подождать, чтобы Ирландия стала свободной, а война выиграна.
Сэр Эдвард Карсон подписывает Пакт Ольстера
В то время как британский воинственный оптимизм умирал в окопах Восточного фронта, ирландские мечты о мире были убиты на улицах Дублина. На Пасху 1916 года группа ирландских республиканцев подняла восстание против британского правления. Оно было подавлено, а его лидеры казнены, но вооружённая борьба против британской оккупации началась. В 1921 году правительство Британии согласилось на образование Ирландского Свободного государства, но шести графствам в Северной Ирландии было позволено выйти и остаться в составе Соединённого Королевства. Ирландия была разделена и разграничена вдоль линий сектантства. Это было то, чего все, кто сражался за Гомруль, как католики, так и протестанты, и многие ольстерцы, противостоявшие этому, включая Эдварда Карсона, никогда не желали и не предполагали.
Сегодня, в 2008 году, система разделения полномочий с автономными властями правит делами в Северной Ирландии. После 30 лет раскола и кровопролития мир вернулся в Ольстер.
Попытки Соглашения Страстной пятницы в 1998 году покончить с «проблемами» в Северной Ирландии имели множество фальстартов. В 1997 году, стремясь положить им конец раз и навсегда, было объявлено о начале новой серии переговоров с участием всех сторон. Они начались в сентябре 1997-го и закончились на следующую Пасху Соглашением Страстной пятницы.
Белфастское соглашение
Соглашение Страстной пятницы от 10 апреля 1998 года стало важной поворотной точкой в современной истории Ирландии. Оно заявило о введении автономного управления Северной Ирландией на, как было заявлено «стабильной и всеобъемлющей основе» и позволило создать комиссии по правам человека и равенству. Оно позволило досрочно освободить узников. Потребовало разоружения военизированных формирований. Пообещало реформы системы криминальной юстиции и полиции. Правительство Ирландской Республики было задействовано в этом процессе в форме «конференции министров», в которой она будет регулярно встречаться с членами администрации Северной Ирландии.
Это соглашение было ратифицировано двумя референдумами – один на Севере, где 71% населения проголосовал за него, другой – на Юге, где согласилось 94%. За этим последовал один значимый террористический акт. Группа, называющая себя «Настоящая ИРА», заложила бомбу в Оме в августе 1998 года, убив двадцать девять человек. Неспособность договориться по процессу разоружения, задержало подписание окончательного соглашения ещё на большее время, но в мае 2007 года, вслед за местными выборами, Ассамблея Северной Ирландии возобновила своё управление провинцией на основе разделения полномочий.
Так называемые «проблемы» начались в конце 1960-х, когда католическое меньшинство Северной Ирландии начало протестовать против того, что они считали дискриминацией со стороны протестантского большинства. Их недовольство переросло в сопровождавшиеся насилием гражданские беспорядки. Католический мотив был поддержан Временной Ирландской республиканской армией, «Прово», чьи члены считали себя прямыми потомками тех, кто сражался на улицах Дублина с самого начала в 1916 году. У протестантов было своё собственное ополчение, Силы волонтёров Ольстера, взявшее своё название, хотя и не её организацию, у группировки, сформированной для защиты Союза в 1912 году. В Ирландии, Северной и Южной, история едва скрывается под поверхностью жизни. Возможно, старые враги из Ольстера, сегодняшние партнёры по мирному процессу, предпримут шаги по строительству будущего, когда озаботятся тем, чтобы оглянуться назад на Гладстона, великого и мудрого политика Викторианской эпохи, который хотел, но не смог, умиротворить Ирландию. Возможно, они воскликнут «Если б только». Возможно, спросят «Что если бы?»
Хью Уильямс
Скаут: sphynx
Переводчик: sphynx
Редактор: lookomore
Оригинал публикации: Fifty Things You Need to Know About British History