Если обратиться к работам, где характеризуется постиндустриальная экономика, то выяснится, что их авторы в патоке превзошли социалистов-утопистов.
Здесь и ожидания, что родители будут не пропадать на работе, а проводить больше времени с детьми, что будут ухожены все сирые, немощные и голодные, а каждое меньшинство будет иметь всё необходимое для гармоничного развития, включая образование, здравоохранение, социальную защиту и культурный ренессанс.
Развивающиеся страны получат импульсы количественного роста, а развитые — качественного. Люди будут иметь средний достаток и жить при «гуманистическом социализме».
Родители будут воспитывать только двух, но желанных и горячо любимых детей. Будут процветать таланты, особенно станет цениться интеллектуальный труд, и все освобожденные от «темпов роста» станут учиться, учиться и учиться, чтобы развить заложенные способности. Помимо знаний они будут получать при образовании компетенции, которые выявляют области знаний, где учащиеся сильны не только на теоретическом, но и практическом уровне.
Мир, для которого будут установлены «пределы роста», станет зелёным цветущим садом, не отравляемым выбросами и стоками заводов. Он будет наполнен всеми представителями сбережённых животных, а люди станут безбоязненно купаться вместе с акулами, а также дружить с крокодилами и тиграми.
Испугавшись ядерного самоуничтожения, люди оставят войны в прошлом, как и враждующие государства, и тогда не понадобятся армии, бомбы, ракеты. Ощутив нехватку ресурсов на Земле, страны поделятся ими друг с другом. Люди всех народов станут дружить и забудут про полицейские застенки и охранников. Все страны встанут на путь демократии, свободы, и это будет высшая конечная фаза развития общества, плод всемирной глобальной «перестройки».
Компьютеры и мобильная связь объединят все страны и континенты во имя добра и справедливости, которую будут поддерживать мудрые нобелевские лауреаты, возглавляющие координирующие структуры государств, заменяющие Мировое правительство.
Эта будущность объединила западных, восточных, латиноамериканских и советских интеллектуалов 1960-х годов, уверенных после окончания Второй мировой войны в светлое будущее мира. Можно представить, с каким вдохновением и надеждой поддержали эту концепцию развития молодые политики третьего мира. Я написал картину мира, рисуемую докладами Римского клуба и его основоположником Аурелио Печчеи, которую ожидали создать иногда фанатично уверовавшие в его прогнозы сторонники, чтобы показать, что никто не вносил сознательно зло в стратегию развития мирового сообщества, приведшую его к «перестройке» держав, «Глобальной революции», а потом к такому же глобальному кризису.
Долгое время, принося жертвы во имя свершения этой утопии, политики, философы, деятели искусства находились под сильным её влиянием, фиксируя, как революционеры 1917 г. , лишь приметы её приближения, и только через много лет стали задумываться, что, слушая про это радужное будущее, они забыли, что все явления имеют обратную сторону.
Другие же пошли по пути «жизни во сне», описанном Пьером Жаном Беранже (1780— 1857):
Господа! Если к правде святой Мир дорогу найти не сумеет, Честь безумцу, который навеет Человечеству сон золотой.
Эта жизнь создаётся всем сонмом СМИ и всеми их технологиями «виртуальности».
Утопия всегда необходима для революции, как социалистической 1917 г., так и «Первой глобальной», о которой возвестили в 1991 г. Александр Кинг и Бернард Шнайдер.результату «перестройки». Но «революции задумывают гении, осуществляют фанатики, а пользуются их плодами негодяи», — мудро написал английский философ Томас Карлейль.
Теперь кратко рассмотрим, какие оборотные стороны имели положения этой утопии на многих уровнях реализации: социальном, экономическом, политическом, опять-таки рассматривая каждое положение, как благое намерение.
В 2004 г. О. И. Шкаратан в статье «Социальное расслоение в современной России. Драма расколотого общества» («Мир России». 2004. №1. С. 3—48) приводит следующие оценки:
«За 1990-е годы в России произошёл раскол между сравнительно благополучной частью населения и подавляющим обнищавшим большинством (около 85 % россиян). В руках первых аккумулировано примерно 85 % всех сбережений в банковской системе, 57 % денежных доходов, 92 % доходов от собственности и 96% расходов на покупку валюты. По мнению академика Д. Львова, "в ходе экономических реформ мы переступили ту запретную черту, за которой начинается разрушение внутреннего мира человека. Порог бедности, определённый по методике Всемирного банка, для стран Восточной Европы и бывшего СССР составляет 4 долл. в день. Если принять этот международный критерий, за порогом бедности в России в 1999 г. находились 64 % населения"».
Доктор экономических наук Ян Пташек отмечал в 1999 г., что в Польше после правления в 1999 г. правой коалиции («либерализаторов») «из-за просчётов в макроэкономической политике страна утратила лидирующие по темпам роста позиции в Центральной и Восточной Европе. Это связано с так называемым "охлаждением" экономики, что сопровождается снижением динамики развития, резким сокращением темпов роста промышленного производства, падением рентабельности предприятий и крестьянских хозяйств, увеличением внешнеторгового дефицита и углублением социального расслоения».
Недавно «Джозеф Стиглиц заявил, что США приложили массу усилий, чтобы создать впечатление о себе, как о стране среднего класса. Но сегодня Американская мечта превратилась в миф». Это мнение известный экономист высказал в своей статье, опубликованной в газете Financial Times (Sberex.ru. 2012. 26. 06.).
«По словам Стиглица, неравенство в американском обществе достигло максимального значения за последние сто лет. И разрыв между населением со средними доходами и теми, кто находится на самом верху социальной лестницы, продолжает расти. Стиглиц опроверг расхожее мнение американцев о том, что растущее неравенство в доходах является следствием быстрого экономического роста. По его словам, темпы роста экономики в первые десятилетия после Второй мировой войны были намного выше, а степень неравенства в доходах не была так велика. Основной перелом, по его мнению, наступил после 1980 года. Стиглиц привел пример Скандинавии. По его мнению, это западные страны с наиболее здоровой экономикой. В них, подчеркнул экономист, отмечается самое низкое социальное неравенство общества. Стиглиц утверждает, что для прекращения роста социального расслоения правительство США должно немедленно прекратить сокращение госрасходов на образование и другие социальные программы, которые расширяют возможности для среднего класса и бедных слоев населения».
Откуда же неравенство? Оно как раз порождено концепцией «пределов роста» в британской редакции. Понижение темпов роста затрагивает судьбы миллионов, значит, нужна группа циничных «компетентных людей», которые будут вгонять в рамки «пределов» подчинённый им «народ». Эта группа как раз и создается чудовищным социальным расслоением. Оно проявляется в том, что правительства, озабоченные необходимостью поддержания параметров планеты, говорят на «птичьем языке» и напоминают народам пришельцев с Луны.
Алармизм, на котором была построена вся политика Римского клуба, выявлявшего глобальные опасности, потребовал фактически отказа от демократии. Установка «пределов роста» для целых государств резко меняет содержание самого понятия демократии. Наиболее открыто это заявлено в теории «демократического элитизма» Джона Хигли, международного авторитета в сфере сравнительной политологии и политической социологии, приезжавшего с лекциями в РФ (АПН-С-З, 30.10.2006, Я. Шустов «Намек профессора Хигли»).
«Теория базируется на концепциях трёх светил мировой политологии — Йозефа Шумпетера, Роберта Даля и Джованни Сартори». Всё более придавая вес «элитам» и всё менее — избирателям, все три светила вместе с Хигли обосновали, по сути, антидемократическую форму правления, которую мог бы осудить даже Фрэнсис Фукуяма.
Джон Хигли утверждает, что «демократии — это творения элит», которые он называет «консенсуально объединёнными элитами». Они более сложны, чем партийные элиты, на которых обычно фокусируется научный анализ. Эти элиты, способные реально влиять на политическую жизнь страны, крайне немногочисленны. Так, «для Соединённых Штатов была названа цифра в 10 000 человек, для Франции, Австралии и Германии в 5000, а для Дании и Норвегии — в 2000 человек».
Хигли фактически легализовал принцип «Вашингтонского консенсуса» банкиров 1965 г. На его основе «элиты» МВФ «перестраивали» экономики стран, давая кредиты только при условии приватизации и набирая марионеточные правительства. Теперь эта технология получила теоретическое обоснование их «демократической» власти. Одновременно Хигли выразил в своей теории давний принцип британского разделения общества на «компетентных людей» и «народ».
В докладе Римского клуба 1991 г. А. Кинга и Б. Шнайдера «Первая глобальная революция» было заявлено, что функции Мирового правительства должны выполнять «международные координирующие структуры». Это и есть подоплёка теории Хигли. Либо «элиты» устанавливают для своих стран «пределы роста» «консесуально» (сиречь «по согласию»), либо просто обязаны выполнять приказы, идущие от этих структур.
В обществе, где правит «элита», неизвестно откуда появившаяся и кем продвинутая во власть, но решающая проблемы меньшинств и миграции, наделяя одних дополнительными средствами и правами, а других обделяя ими, равноправия быть не может. Более всего это ощущают государствообразующие нации. В статье «Поколение с национальным лицом» О. Позигунова и Ю. Шешко («Столетие») пишут, что «невнятная иммиграционная политика Франции, помноженная на желание правительства Пятой Республики создать мультикультурное общество, приводит к необратимому процессу — появлению параллельного общества, отвергающего идеалы и традиции либеральной Европы». Такой протест, как можно заключить из рассмотрения глобальных социально-экономических тенденций, — реакция на разрушение государств и утверждения приоритета индивидуального выбора (прав человека).
У дробления государств есть свое теоретическое обоснование. Это «парадокс Нейсбитта»: «Чем выше уровень глобализации экономики, тем сильнее её мельчайшие участники». Он прямо провоцирует раскол государств на всё меньшие осколки, в ожидании всё большего дохода для них. Такой парадокс может быть справедлив лишь когда «консесуальные элиты» ведут одинаковую политику перераспределения госбюджета в пользу «мельчайших», однако в условиях глобального кризиса выигрывают как раз такие громадные государства, как КНР, Индия, Бразилия, которые не собираются жить по принципам «консесуальных» элит Запада.
Глобализм породил процессы, несовместимые с равноправием. «Массовая миграция населения, приобретающая глобальный характер, превращается в серьезный источник обострения социально-экономической обстановки в мире. Этот шок ощущается как на общественном, так и на личностном уровнях. Стрессовые нагрузки, вызываемые усилением экономической и социально-политической нестабильности, разрушением привычного уклада жизни и ценностных ориентиров, способствуют распространению тяжёлых психических заболеваний и недугов». (М. Горенштейн. «Параллельные миры»).
Наоборот, бешеный спрос в западных странах на ноотропики, причём одна группа препаратов используется для повышения работоспособности, а вторая — для компенсации депрессий.
Согласно данным, приведённым Т. А. Ворониной, «по статистике ВОЗ, треть взрослого населения Европы и Японии принимает ноотропы, и их с полным основанием можно отнести к группе жизненно важных препаратов» («Вестник Российской АМН. 2000. № 9. С. 27—34). В ход идут прежние военные разработки, и рекламодатели хвастаются, что с их помощью пилоты самолетов могли спать за 3,5 суток лишь 8 часов и сохранять работоспособность.
«Опубликованный в газете "Суар" отчёт об исследовании бельгийского фармацевтического сектора, показал, что "тенденция к увеличению использования антидепрессантов сохраняется без изменений на протяжении последних 10 лет". По последним данным, 1,1 миллиона бельгийцев принимают препараты на регулярной основе по рецептам врачей, свыше 230 тысяч человек делают это ежедневно».
Учитывая, что население Бельгии составляет 10,8 миллиона человек, получается, что эти лекарства принимают свыше 10 процентов жителей королевства. (Демоскоп weekly 477— 478, 2011). Одна из причин роста заболеваний диабетом — постоянная необходимость подкачки энергии при интенсивной работе за счёт потребления сахара и шоколада.
В книге «Наблюдая за французами», английский автор Стефан Кларк признаётся, что «его работа в британской компании вызывала у него гордость до поры, пока он не обнаружил, что не имеет выходных и мало-мальски свободных вечеров, и даже не в силах вспомнить лица своей любимой». Студентка из России, работавшая в баре в 2000-е годы, объясняла мне, что без транквилизаторов невозможно выдержать нагрузки, которых требует работодатель, например, нанимая артистов, которые должны были танцевать без перерыва всю ночь.
Причина — высочайший темп работы, но почему он потребовался?
Западные страны с высокой стоимостью рабочей силы должны конкурировать со странами третьего мира и их реакционными военизированными «либеральными» режимами, где не только стоимость рабочей силы низкая, но и сама жизнь человека стоит дёшево. И соперничать с ними развитые страны могут только за счёт увеличения производительности труда. Важно также, что в «либерализованных» экономиках, с установленными для них «пределами роста», труд людей подобен сизифову. Кризисы превращают накопления в пыль, и в пожилом возрасте приходится начинать всё сначала, глотая антидепрессанты и транквилизаторы.
Казалось бы, для сохранения ресурсов необходимо увеличить длительность использования товара, но ничего подобного с 1960-х годов не произошло. Политика «Пределов роста» строилась на резком ограничении инвестиций в инфраструктуру и промышленность развитых стран. Тогда оборот финансов стал осуществляться за счёт товаров потребления, темп смены которых резко возрос!
Сама концепция «Пределов роста» строилась на «алармизме» — внушении чувства опасности ввиду нехватки ресурсов и загрязнения среды. Бизнесмены быстро использовали «алармизм» в качестве конкурентного фактора, и на обывателя обрушились «открытия» сотен опасностей, которые его подстерегают. В квартире — от ламп, холодильников, обоев, клеёнок, моющих средств, красителей, игрушек, зубных щёток и паст, пластиковых окон, состава хлеба, муки, консервов. На работе — от офисного оборудования, покрытий пола и потолка. В клинике — от состава лекарств, пластики зубных протезов, диагностических излучений. На отдыхе — от состава воздуха, почвы, следов ядохимикатов.
Всё это резко увеличило прибыли фирм и темп смены товаров, и те из прежних коммунистических идеологов, которые видели в загрязнении среды «закат капитализма», ошиблись — он превратил экологический фактор в «секрет царя Мидаса»: всё, к чему был приложен поиск «опасностей», превращалось в золото. Оборотной стороной его было резкое увеличение тревожности и фобий у населения, которое корпорации доводили акциями сбыта «безопасного» товара до соответствующей нервной кондиции.
Одновременно разрослась сфера услуг, тоже заинтересованная в постоянной смене товара. Сектор недвижимости было разрешено развивать инвестициями, и через него стали прокручивать всё большие средства. Ремонтировать квартиры и здания стали не через 3—5 лет, что тоже сохраняло бы ресурсы, а спустя год, полгода, непрерывно. Добавив, что сектора недвижимости коснулся поиск «безопасных» товаров, получим картину ещё более частого потребления якобы «сберегаемых» ресурсов.
Были разгромлены планово управляемые экономики бывших республик СССР и Восточного блока, но в результате они стали транжирить в рамках «либерально-рыночной» экономики ресурсы ещё больше, чем прежде.
«Забота о планете» позволяла проводить глобальные циклы замены товаров, которые якобы вредны для атмосферы, что привело к новой всепланетной растрате ресурсов.
Наконец, в 1980-е в мире в широкой продаже появились персональные компьютеры, ставшие бестселлерами рынка. Период смены их моделей стал феноменальным для технических систем — от 10 до 1,5 лет, с ускорением каждые 5 лет. Ещё выше стал темп расхода ресурсов, а вот их возврат пока только дело будущего, а в реальности 90 % электронного лома просто выброшено с торговых кораблей западных держав на земли стран третьего мира, обычно по сговору с военными хунтами, находящимися у власти.
Представление о том, что микроминиатюризация экономит ресурсы, ложно, так как они расходуются на разных стадиях технологического процесса. Эрик Лоран в книге «Нефть. Ложь, тайны, махинации» приводит результаты исследований, проведённых Американским химическим обществом.
«Производство 1 грамма микросхемы требует 630 г. природного горючего, изготовление одной микросхемы памяти на 32 Мб требует 1,5 кг горючего и 31 кг воды».
Глобализм ещё более повысил темп расхода топливных ресурсов. Например, с 1996 г. количество товаров, импортируемых в Великобританию, возросло на 20 %, а расстояние для транспортировки на 50 %.
Ввозимые товары оказываются дешевле местных потому, что не учитывается объём природных ресурсов, необходимых для производства и транспортировки. Исследователи Великобритании подсчитали, что транспортировка из США салата-латука питательной ценностью в 1 кал. требует 127 кал. топлива, 1 калории спаржи из Чили — 97, 1 калории моркови из Южной Америки-66.
«Виртуальная вода — это термин, который в 2008 году придумал американский учёный Джон Аллан для вычисления количества воды, которое требуется для производства того или иного товара. За изобретение этой простой и удобной формулы учёный был награжден в Стокгольме премией "Воды" (OVK-с)». При учёте этого фактора, один лишь гамбургер требует 2400 л. «виртуальной воды», тогда как 1 кг курятины — 4300 л.
Политика передела ресурсов вернула западное общество к прежним стереотипам, когда в первую очередь должны быть снабжены сырьём при обеспечении чистой среды «столпы цивилизации», а только затем остальные. Политолог А. Сивов написал статью «Новая Европа, как новая пороховая бочка» о стереотипах населения Европы.
«Краеугольным камнем традиционной идеологии "Старой Европы " является принцип неравенства рас, народов и социальных слоёв. Имеется ввиду, что существует вполне "цивилизованный мир", не совсем цивилизованный, совсем не цивилизованный, а также мир, населённый жёлтыми и чёрными человеко-обезьянами» (АПН С-З 2. 08. 09). Поэтому, например, по убеждению «цивилизаций», Румыния и РФ обязаны поставлять нефть без промедления, а насколько они загрязняют при этом свою природу — это их дело. Они также обязаны покупать автомобили за рубежом, а задымлённые выхлопами улицы, вырубленные газоны, истреблённые скверы — лишь переходный «либеральный» период у не совсем цивилизованных народов.
Так отличается миф о глобальной постиндустриальной экономике от реальности.