Культурная война № 1-30

Автор: Волчкова Марина
Газета «Суть Времени» Категория: Культурная война
Просмотров: 1704

Культурная война – это система действий, направленная на слом и/или фундаментальную замену духовных ценностей, культурных образцов и норм, определяющих внутренние установки личности или целого народа.

«Ночь музеев» или арт-тусовка?
Создаются и поддерживаются странные суеверия, что ночью в музее время течет вспять, что там появляются привидения и двойники

«Культурное» предложение
Безнадега, желание прекратить бессмысленное существование и возникновение симпатии к тому, что может это прекратить, — к смерти — только одна часть выявленной сочинениями картины

Реванш
На Западе больше не собираются признавать очевидный факт — что откормленные профессионалы, нацеленные на победу, не смогли сломить дух голодных, растренированных советских людей. Ни одного поражения, ни в одном матче!

Борьба за образ человека
На протяжении тысячелетий греческий и римский классический тип героизма использовались меняющимися культурами. Что-то в нем, знаете ли, завораживало человечество

«Деточки» и «белоленточники»
В последнее время в нашей стране широко распространилась деятельность самоорганизующихся групп, которые пытаются восстанавливать справедливость

Спасет ли иезуит Ватикан?
На общем фоне пышно цветущего потребительства и в обществе, и в церкви, миллиардных хищений денег в банках, миллионных «золотых парашютов», аскетизм Папы слишком режет глаз

ДНК-подключение
А что остается в качестве досуга для подростка из бедной семьи, если спортивные секции и кружки или закрыты, или стали платными? Остаются улица, подворотня и развлечения, опасные для жизни?

Шоу «креативщиков» и казаков
Большего «подарка» для зарубежных журналистов трудно было придумать

Провинция и «креативщики» — 2
Совокупный «креатив» настойчиво предлагает зрителю предать отцов и дедов и умиляться разным вариантам «Нашей Раши»

Провинция и «креативщики»
В деревне, в селе, в глубинке идет незаметная, каждодневная, не связанная напрямую с политикой и при этом подлинная народная жизнь

Отречение Папы: куда идет человечество?
Папа признал, что он и его религиозный институт проигрывают ведущуюся против церкви много лет морально-психологическую, культурную и, в итоге, политическую войну

Перверсивный идеал и деконструкция нормы. Война с идеальным в культуре и СМИ
Известный публицист Владимир Семенко рассматривает ведущуюся с обществом культурную войну с точки зрения классического православного интеллектуала. Это очень важный ракурс, с которым мы считаем нужным познакомить читателя

Рубежи культуры
Сегодня на театральной сцене буйствуют особи, принадлежащие к просвещенному меньшинству и способные только обгаживать свою великую культуру

Сопротивление
Используя кино как индикатор, мы убеждаемся во все большем оскудении старого гуманизма. Что при отсутствии нового гуманизма фактически гарантирует победу фашизма

Модерн и Нью Эйдж — 2
Эклектика Нью Эйджа нацелена на то, чтобы подорвать ценность развития, ценность истории, ценность гуманизма

Модерн и Нью Эйдж
Общий подход, присущий всем ревнителям Традиции с большой буквы, состоит в том, что история — это пакость

Венец творения или «больное животное»?
Так называемая коммерциализация культуры – это цветочки. Ягодки – это попытки низвести человека до уровня даже не животного, а еще ниже

Колониальная культура
Тема нежити, живых мертвецов, вампиров особенно волнует западного зрителя. И пусть бы забавлялись этим сами, так ведь нет – обязательно надо тащить всю эту муть сюда

Культурное мародерство
Есть все основания считать, что великое культурное ограбление России – еще впереди

«Арт-война» с советской цивилизацией
Ни одно из произведений прежнего соц-арта, использованного для разрушения СССР, сегодня не имеет сокрушительного успеха

«Креативный класс» на тропе войны
Жизнь постепенно вытесняется смертью, а культура – гламуром и китчем

Культура и Апокалипсис
Подавляя идеальность как таковую, объявив войну гуманизму, либералы превращают человека в зверя

Культура смерти и смерть культуры
Чем больше остывал огонь у атеистического человечества, тем сложнее было этому человечеству ответить на вызов смерти

Феномен Femen
«Пили кресты, спасай Россию!» 

Культурная война и ее участники
Новому поколению хотят внушить, что идеи, ценности вообще не нужны. Стремиться надо к полной свободе, без всяких ограничений, налагаемых культурой и духовностью в целом


«Ночь музеев» или арт-тусовка?


Создаются и поддерживаются странные суеверия, что ночью в музее время течет вспять, что там появляются привидения и двойники


Культурная война
Марина Волчкова , 16 августа 2013 г.
опубликовано в №30 от 29 мая 2013 г.

 

Папа Франциск в своей недавней речи перед собравшимися в Ватикане дипломатами заявил, что свободный рынок превратился в тиранию, в котором люди ценятся только как потребители, и призвал политиков положить конец культу денег.

Известный философ Жан Бодрийяр в своей книге «Общество потребления» (1970 г.) так охарактеризовал произошедшие с человечеством перемены: «Собственно говоря, люди в обществе изобилия окружены не столько, как это было во все времена, другими людьми, сколько объектами потребления… Отношение потребителя к действительному миру, к политике, истории, культуре не является отношением интереса, участия, принятой ответственности — но оно не является и тотальным безразличием: это отношение любопытства».

Вот это отношение бесплодного любопытства, несерьезного, поверхностного пробегания мимо в поисках все новых и новых впечатлений уже затронуло и наиболее важную сферу жизни человека, а именно — культуру.

В последние годы все больше стран поддерживает ставшую уже международной необычную акцию «Ночь музеев». Это когда одну ночь в году практически все музеи открывают свои двери для бесплатного посещения.

Идея проводить ночь в музее возникла в Берлине еще в 1997 году и быстро распространилась на другие европейские столицы. В 2001 году в акции приняли участие уже 39 стран Европы и Америки, и постепенно это мероприятие приобрело название «Ночь музеев».

В России впервые акция была проведена в 2002 году в музейном центре Красноярска, а в 2007 году к ней присоединилась и Москва. И если вначале в столичной программе участвовали несколько музеев, которые работали до 21.00, то в этом году для посещений были открыты более двухсот пятидесяти музеев, а сама акция собрала более миллиона участников.

Цель акции заявляется как культурно-просветительская: повысить (в первую очередь) у молодежи интерес к посещению музеев, привлечь внимание к музейным коллекциям, да и вообще сделать поход в музей интересной формой досуга.

Вместе с музеями в акции принимали участие и другие заведения, занимающиеся распространением культурного наследия: театры, концертные залы. В библиотеках и книжных магазинах прошла акция «Библио-ночь». Среди участников были магазин «Москва», «Библио-Глобус», книжный магазин «Фаланстер» и другие.

Для удобства передвижения всех участников «Ночи музеев» в Москве были введены специальные экскурсионные маршруты автобусов, от некоторых станций метро в музеи и усадьбы пущен дополнительный транспорт.

В общем, фестиваль «Ночь музеев» в Москве — это «культурная бессонница столицы». Казалось бы, — Ночь и Музеи — что может быть интереснее и поэтичнее?

Но что же в результате получилось?

Музеи бросились предлагать такие формы «интересного досуга», которые почему-то далеко выходят за рамки ознакомления с музейными коллекциями. Пример афиши-рекламы: «Ночь в музее» — единственное время в году, когда множество музеев открыто для посещений в вечернее и ночное время. Помимо экспозиций и выставок, посетителей ждут специальные мероприятия: арт-проекты, видеоинсталляции, концерты классической и джазовой музыки, мастер-классы и многое другое».

В этом году акция начиналась и проходила не столько в выставочных залах, сколько за их пределами. Поход в Музей изобразительных искусств имени Пушкина начинался с шоу оживших скульптур на ступеньках здания. В Третьяковской галерее посетителей сопровождали разные этнические ансамбли. Популярный музей «Винзавод» привлекал посетителей обещанием запуска воздушных шаров.

Министр культуры Владимир Мединский, присоединившийся к музейному марафону, посетил 8(!) музеев и предложил такие ночи проводить чаще — «четыре (!) раза в год», потому что «важно, чтобы молодежь привыкала ходить в музей,… как дети приходят в Диснейленд».

Ну, а если министр сказал про «Диснейленд», то все и стали действовать в этом направлении! И как-то очень быстро все скатилось к банальной развлекаловке.

Ну, допустим, все это подойдет для времяпрепровождения молодежи, но причем тут музеи? Ведь этот праздник называется «Ночь музеев», а не ночь приколов, дизайна, современного искусства, дискотек, веселья и пр. Акцию задумывали и организовывали для того, чтобы привлечь внимание к музеям, вызвать интерес к ним, увеличить их посещаемость, и даже духовно развить посетителей, заставить задуматься. Но не тут-то было.

В отличие от подавляющего большинства музеев, продливших время своей работы в «Ночь музеев» до 23 часов, Центр дизайна Artplay, (в котором регулярно проходят выставки современного искусства, концерты альтернативной музыки, мастер-классы и др.) объявил гулянье на всю ночь. Здесь было представлено все: музыка, игры, перформансы, фотовыставки, молодежь веселилась, работали клубы и рестораны. Одним словом, Artplay провел классическую тусовочную ночь и отвлек на себя значительную часть той самой молодежи, ради которой все затевалось.

В Парке Горького тоже шла веселая гульба, концерты, прогулки под луной, так сказать, много веселья и радости. Это тоже к музеям отношения не имело.

Получилось так, что задуманное как культурно-познавательное, мероприятие «Ночь музеев» превратилось в очумелое метание по городу шумных толп молодежи (отчасти нетрезвой), которые ломились во все открытые ночью музеи, пустующие в дневное время суток.

Кто-то, может быть, помнит стихотворение для детей Сергея Михалкова:

«В воскресный день с сестрой моей
Мы вышли со двора.
– Я поведу тебя в музей! –
Сказала мне сестра».

Здесь все, как и положено: день, музей, торжественность, искусство.

Но «ночь в музее» — это нечто другое. Все опять, как и многое в современном мире, перемешивается: белое (день) меняется на черное (ночь). В темноте возникает мистика, всевозможная эзотерика, могильные сюжеты. Молодежь и без таких «ночей в музеях» уже празднует пришедший к нам с Запада Хэллоуин, день зомби и другие черные праздники всевозможных субкультур (одни готы чего стоят!).

Можно сказать, что интерес к ночным походам в музеи был подогрет сначала книгой Дэна Брауна «Код да Винчи», а потом и одноименным фильмом. Все разборки между представителями тайных орденов происходят в Лувре, рядом с портретом Моны Лизы. Создаются и поддерживаются странные суеверия, что ночью в музее время течет вспять, что там появляются привидения и двойники. И, похоже, именно на это щекотание нервов устроители действа и привлекают посетителей.

Однако крупные государственные музеи в Москве закрылись в 23.00. А в Санкт-Петербурге в этом году от участия в акции отказались Эрмитаж, Петропавловская крепость, Русский музей и др. Из-за огромного наплыва желающих посетить музеи именно ночью некоторые петербургские музейщики называют «Ночь музеев» — «Ночью кошмаров на берегах Невы».

Зато в Санкт-Петербурге неожиданно возник новый музейный маршрут: Лазаревское кладбище Александро-Невской лавры, где похоронены М. Ломоносов, Н. Карамзин, Ф. Достоевский, П. Чайковский. Там ночью можно было пройтись среди могил в компании «великих людей» (актеров в бутафорском гриме) и послушать стихи.

А в Москве бешеной популярностью пользовался «Музей Булгакова», расположенный неподалеку от не менее популярного ночного клуба «Б2». Одним словом, можно и в музей, можно и в ночной клуб, лишь бы «прикольно было». Очередь в «нехорошую квартиру», где когда-то проживал Воланд, растянулась по улице на сотни метров, а потом множество людей металось по Патриаршим прудам, выглядывая на парковых аллеях черных котов и летающих ведьм.

В Новосибирске галерея «Респект» совместно с Музеем погребального искусства предъявила выставку о человеческих страхах.

Впечатление от «Ночи музеев» описывает блогер под ником Катюша Мельникова: «Была выбрана выставка «Мифы и страхи»… ждал нас спуск в подвал, стены, исписанные граффити, на каждом повороте возникал… то маньяк-татуировщик в кожаном переднике мясника, то стены в черепках, то вампиры с гробами…».

Но что было делать музеям провинциальных городов, которые представляют собой традиционные «храмы культуры»? Поскольку завоевывать посетителей на ночь было тоже необходимо, то каждый «спасался» как мог.

Например, в Краснодаре «Ночь музеев» была посвящена спорту и здоровому образу жизни.

Новосибирские музейщики в Музее СССР в торжественной обстановке принимали посетителей в пионеры. А рядом, в ретро-ателье дамы примеряли шляпы с перьями, а мужчины — мундиры времен Первой мировой.

Темой «Ночи музеев» в краеведческом музее Тольятти стала «Игра с реальностью». Посетителю выдавали символическую рамку, через которую надо было смотреть на происходящее в музее. Устроители объясняли выбор рамки тем, что «с одной стороны, это суживает пространство осмысления, а с другой — значительно расширяет внутреннее пространство зрителя».

В Перми в этнографическом музее «Дом Мешкова» организаторы оживляли картинки прошлого, посетители танцевали вальс и рок-н-ролл. А дети и многие взрослые интересовались обмундированием немецких и советских солдат времен Второй мировой войны (немецкими даже больше). И рвались подержать в руках немецкий «шмайссер» или сфотографироваться на память с ряженым «немецким офицером».

Всероссийская ночная музейная тусовка уже приносит свои плоды. И плоды эти — все более легкомысленное отношение к музеям как таковым, музейным раритетам, памятникам, и в целом — к исторической памяти народа.

И вот уже 19 мая (кстати, на следующий день после «Ночи музеев») в Тольятти у Вечного огня павшим в Великой Отечественной войне несколько молодых людей почтили память людей, умерших от СПИДа(!). В частности, лидера группы Queen — Фредди Меркьюри.

В миску, которую поставили перед Вечным огнем эти, с позволения сказать, граждане, (в которых местные жители опознали представителей тольяттинской ЛГБТ-тусовки, т. е. защитников прав сексуальных меньшинств), положили презервативы. Один из активных участников действа, Константин Голава, руководитель местной организации политической партии «Западный выбор», прояснил, что «презервативов мы не возлагали…просто поставили миску… Мы их потом раздали населению в парке…». Ну да, конечно, это же «западный выбор», право на свое мнение! Эти друзья в Тольятти не видят ничего особенного в своих действиях. Это всего лишь продолжение всеобщего перформанса. Этакий хэппенинг…

Описав, что именно происходит, давайте поразмышляем с общих позиций. Хотим воспитывать людей, усилив привлекательность музеев и... И превращаем музеи... Во что? В дискотеки с мистическим налетом? В места глумления над историей? А почему бы тогда не превратить их в пивбары? Или в бардаки? Во как привлекутся-то «воспитуемые»!

Тебе это ничего не напоминает, читатель? Перестройку, например, тебе это не напоминает? А почему? Хотели спасти социализм. И ненароком устроили такое... Уже двадцать лет разобраться не можем... А под каким лозунгом все это устроили? Под лозунгом большей привлекательности обновленного социализма... Для кого? Для воров в законе?

Теперь говорится о большей привлекательности культуры... В частности, музеев, но ведь и не только. Подчеркиваю, привлекательной культура для антикультурного элемента может быть только в случае, если антикультурному элементу позволят разрушить культуру. Такое вот печальное размышление... Главное, чтобы кому-то не захотелось увеличить привлекательность Российской Федерации, ну, я не знаю, для Аз-Завахири и его «Аль-Каиды»... Или для американских оккупационных войск. Вы скажете, я перебираю? Ой ли!


 

«Культурное» предложение


Безнадега, желание прекратить бессмысленное существование и возникновение симпатии к тому, что может это прекратить, — к смерти — только одна часть выявленной сочинениями картины


Культурная война
Мария Рыжова , 28 июня 2013 г.
опубликовано в №29 от 22 мая 2013 г.

 

В январе–апреле 2013 года в России прошел третий областной «Медиафестиваль». Это конкурс молодых журналистов, в котором принимают участие школьники и студенты. В начале апреля были подведены промежуточные итоги конкурса, неприятно удивившие организаторов.

Сразу надо оговорить, что речь в данном случае идет не о неблагополучных подростках, поведение которых объясняют влиянием улицы. Причем на влияние улицы в последнее время стали списывать даже такие вопиющие случаи, как танцы со спущенными штанами на воинских мемориалах. Именно такую трактовку вандализма поддержал во время прямой линии Владимир Путин. «Как такое могло произойти?» — спросили его ветераны. «Мы недостаточно внимания уделяем молодым людям...» — ответил президент.

Возникает вопрос, а в 1945 году дети, которым уделяли мало внимания, — дети улиц, они же послевоенные беспризорные, могли со спущенными штанами плясать у какого-нибудь захоронения? Президент говорит о детях улиц, но он не говорит главного. Он не говорит о том, каковы улицы, формирующие таких детей. И кто ответствен за формирование таких улиц. Не хочу патетики в вопросе о качестве советских улиц. На них было все что угодно. Улица всегда или криминальна, или субкриминальна. Понятие «уличный» и в советскую эпоху имело соответствующую нагрузку. Но плясать на могилах со спущенными штанами советские уличные пацаны не могли. Подраться — да. В крайнем случае, применить нож или кастет. Но не это. Правда же?

Так не будем списывать все на «уличность». И зададимся вопросом о том, что произошло с улицей, тем более что достаточно ясно, что с ней произошло. Но сегодня я предлагаю обсудить, что именно происходит в другой, не уличной среде. Среде пишущей — образованной и не обделенной вниманием — молодежи.

Изучавшие творения этой молодежи члены екатеринбургского жюри (в конце концов, Екатеринбург не самый неблагополучный город, не правда ли?) обратили внимание на две вещи.

Первая — очень много сочинений посвящено теме смерти, безысходности, отсутствия надежды на будущее. Среди характерных тем сочинения приводятся следующие: «Смертоносная смерть», «Как перестать хотеть спать и начать хотеть жить…», «Ранняя беременность», «Сон о будущем, которого не будет».

Организаторы попробовали объяснить такие настроения среди молодежи падением челябинского метеорита. Помилуйте, современная молодежь не погружена в беспредельный психологический и иной комфорт, на фоне которого даже метеорит — это аномалия, способная возбудить чуть ли не суицидальные настроения. Современная молодежь погружена в «жесть» и в жизни, и в культуре. Для нее этот самый метеорит — пустяк, на который можно не обращать никакого внимания.

Безнадега, желание прекратить бессмысленное существование и возникновение симпатии к тому, что может это прекратить, — к смерти — только одна часть выявленной сочинениями картины. Другая часть картины — отмечаемая членами жюри чрезвычайная узость горизонта, охвата и полета фантазии участников конкурса, школьников и студентов.

Отвечающий за номинацию «Печатные издания» Владимир Ветров отметил, что, «к сожалению, авторы в выборе тем для публикаций часто не видят дальше своего носа. Родителям стоило бы подсказывать детям темы, которые были бы интересны не только внутри одного класса». И это говорится о школьных сочинениях, которые были признаны более интересными, чем студенческие.

Но почему же у детей так ограничен кругозор? Начнем с очевидного для всех теоретического утверждения. Ребенок не рождается ни с пессимизмом, ни с оптимизмом, ни с ограниченным, ни с открытым кругозором.

Кругозор ребенка, его отношение к жизни формируются определенными способами. Во-первых, самой жизнью. Во-вторых, той информационной средой, в которую ребенок погружен.

Поскольку это утверждение так же безусловно, как дважды два — четыре, то нам остается выяснить, в какой степени те или иные факторы влияют на кругозор ребенка и на его отношение к жизни и смерти.

Игнорировать при этом содержание информации, обрушиваемой на ребенка, невозможно.

Убогость этой информации и ее разрушительность только нарастают. Ты берешь так называемую культурную сводку региональных новостей и понимаешь, что назвать ее культурной можно только в порядке издевки.

Понимаю, что возлагать всю ответственность на СМИ невозможно. Но понимаю и другое. Что СМИ давно уже не отражают жизнь, а моделируют все на свете: образ жизни, тип героев, узость горизонта, грубость восприятия действительности. И это давно уже касается не только Москвы. В регионах осуществляется, увы, то же самое. И оно не само собой осуществляется, его, прошу прощения, осуществляют.

Якутский музыкант Николай Донской пытается доказать, что радио «Сахарадио» незаслуженно сняло с эфира его песню про Ваську, который демонстративно «дерется и курит», но при этом «имеет все-таки добрую душу».

При этом Донской заявляет, что запрет его песни знаменует собой «возвращение советской цензуры». А если из какой-нибудь передачи для детей вырежут «Мурку» или какую-нибудь уголовную песню покруче, это тоже будет возвращением «советской цензуры»? Но главное даже не в этом. А в том, что при нынешнем качестве информационных потоков и впрямь затоскуешь и о советской цензуре, и о позитивных образах «пионер — всем ребятам пример». Понимаю, что сусальными положительными примерами сыт не будешь. А песенками про то, что мальчик Вася или девочка Катя и «ширяются», и финками готовы пырнуть, но у них «добрая душа»… Кто-нибудь считает, что этими песнями можно кормить безнаказанно? Так он или она «ширнутся», потом вытащат финку и пырнут, упаси бог, вашего ребенка. А вы потом что скажете? Руки прочь от свободы самовыражения господина Донского?

Да что там Донской!

Другой музыкант, лидер группы «Последние танки в Париже» Леха Никонов на недавней презентации в Челябинске своей книги «Медея» прямо заявил, что вести кого-то за собой не входит в его планы. Что явно не соответствует действительности. Вести за собой хочет каждый художник. Особенно, работающий на публику рок-музыкант. Вопрос лишь в том, куда ты хочешь вести.

Куда хочет вести господин Никонов, обнаруживается незамедлительно. Ибо господина Никонова, видите ли, интересует история Медеи. Ну и что? Она меня тоже интересует. Она тысячелетиями волнует человечество. Великая актриса Аспазия Папатанасиу играла эту Медею в XX веке так, что зал рыдал. Но господина Никонова, видите ли, интересует история Медеи примерно так, как история Раскольникова интересовала автора письма «Раскольников убил старуху, и правильно сделал. Жалко только что бабки плохо спрятал».

Конкретно: Никонова и впрямь интересует история Медеи, которая «правильно сделала», то бишь (цитирую, чтобы не быть голословной): «предпочла позорной участи наложницы свободу от морали и любви, свободу убивать, свободу мстить».

А вот еще строчки из книги Никонова про то, что значит правильно сделать: «Всех вас сожрет огонь. Детей и взрослых, стариков. Здесь справедливость ни при чем, здесь месть богов. АНАРХИЯ! О, солнце мира, пускай горят квартиры, дворцы и хижины. Пусть ночь обрушится на мир. Все революции пусть будут сразу! И весь ваш мир пусть захлебнется от крови красной!»

И после этого он говорит, что никуда не ведет?

А когда он туда приведет, и состоится, упаси бог, что-нибудь совсем пожирающее какой-нибудь конкретный город, к примеру, вы что скажете? Что Никонов, конечно же, ни при чем?

Из культурного Челябинска, где правит бал Никонов, давайте переместимся в культурный Брянск, где разгорелся скандал вокруг ночного клуба «Велес». Скандал связан с тем, что в клубе проходила вечеринка, во время которой один из посетителей разделся догола. Теперь руководство клуба говорит о том, что это было ЧП, эксгибициониста задержали. И в обращении к администрации города заявляет, что занимается... «воспитанием молодежи». В чем же заключается это воспитание?

Во-первых, в клуб пускают только тех, кому больше 18 лет. Ведущий и шоу-балет никогда полностью не раздевались (какое счастье!). Ведущий шоу — народный артист России Владимир Аверин — работает в ночных клубах 25 лет и имеет четыре благодарственных письма от генерала и губернатора за молодежные проекты... Программы в клубе являются тематическими, «неоднократно проводились вечеринки ГИБДД… Цель — привить молодежи навыки правильного дорожного движения и уважения на дороге».

Итак, культурный вектор задается ведущим шоу, который до конца не раздевается, 25 лет работает в ночных клубах, пропагандирует в них ГИБДД и имеет благодарственные письма за молодежные проекты.

Установив это, перемещаемся из Брянска в Хабаровск. И радуемся от души. Ура, наконец-то происходит что-то высокоморальное.

В Хабаровске готовятся к проведению XXII Международного кинофорума «Золотой Витязь»! Фестиваль пройдет с 22 по 30 мая 2013 года. В конкурсе будут участвовать фильмы, в которых поднимаются проблемы истории России, истории православной церкви, духовности и нравственности. Возглавлять кинофорум будет артист Николай Бурляев.

И вот, в преддверии такого радующего нас мероприятия, где и история, и духовность, и нравственность, министр культуры Хабаровского края заявляет буквально следующее: «если фестиваль пройдет на все пять баллов, тогда можно уже будет говорить о других проектах, таких как кинофестиваль «Бок о бок».

Это как если бы было сказано: «Если при молении в храме Христа Спасителя такая-то икона начнет мироточить, то мы срочно организуем сатанинский шабаш». Ведь только так могут быть связаны, согласитесь, успех бурляевского православно-ориентированного кинофестиваля и перспектива проведения ЛГБТ-кинофестиваля «Бок о бок»? О котором придется сказать отдельно, ибо его устроители в последнее время активно озаботились проблемой ЛГБТ-подростков. Да, по их мнению, есть и такие.

На сайте кинофестиваля «Бок о бок» можно почерпнуть следующую информацию о проекте: «Международный ЛГБТ-Кинофестиваль «Бок о Бок» стартовал летом 2007 года в Санкт-Петербурге. Учитывая успешный опыт проведения лесби-гей-кинофестивалей во многих странах мира, мы предполагали, что и в России подобное мероприятие может иметь огромное социальное значение и способствовать изменению общественного мнения, как это происходило и продолжает происходить по всему миру».

Ну, и так далее... Дальше можно узнать, что в 2008 году в России удалось провести первый Ежегодный международный ЛГБТ-кинофестиваль. Что с 2010 года «Бок о Бок» организует регулярные кинопоказы в Санкт-Петербурге, и в 2010 году в Петербурге состоялись показы на темы «Трансгендерность», «ВИЧ и общество», «Активная гражданская позиция художника».

Вам еще не тошно? Так вот, «Бок о Бок» уже побывал с гастролями в Новосибирске, Кемерово, Архангельске, Томске и Москве.

И последнее… тоже с сайта. У кинофестиваля есть «миссия». Заключается она в том, чтобы «создать открытое культурное пространство, в котором гомосексуальные и трансгендерные люди смогут свободно проявлять и исследовать свою идентичность».

Так кто же отвечает за тематику и уровень сочинений подростков, на которых все это обрушивается? По-моему, ответ очевиден.

 


 

Реванш


На Западе больше не собираются признавать очевидный факт — что откормленные профессионалы, нацеленные на победу, не смогли сломить дух голодных, растренированных советских людей. Ни одного поражения, ни в одном матче!


Культурная война
Мария Рыжова , 27 мая 2013 г.
опубликовано в №28 от 15 мая 2013 г

 

 

Афиша матча «Старт» – «Флакельф» 9 августа 1942 г.

Германия быстро продвигается на пути пересмотра истории Второй мировой войны, используя, в том числе, и возможности культуры. С помощью художественных произведений моделируется новая реальность, так откровенно противоречащая историческим фактам, что остается только удивляться наглости ее творцов.

 

17 марта 2013 года немецкие телеканалы ZDF и ORF показали фильм «Наши матери, наши отцы». Продюсер фильма Нико Хофман прямо заявил, что цель фильма — создать образ «наивных и морально безупречных» нацистов. Возможно, остатки приличия не дают ему договорить до конца. Ибо еще одной целью, конечно, является создание образа «морально небезупречных» русских.

 

Одна из сцен фильма — захват советскими военными немецкого госпиталя, во время которого раненых расстреливают, а медсестер насилуют. МИД России заявил о «неприемлемости попыток ставить на одну доску совершенные на территории СССР массовые зверства гитлеровских войск и имевшие место отдельные эксцессы со стороны советских военнослужащих, строго каравшиеся военным руководством». Что не помешало «Шпигелю» и еще ряду немецких изданий назвать фильм «Наши матери, наши отцы» «культурным событием года».

 

И это далеко не первое «культурное событие» такого рода. Большой популярностью в Европе пользуется книга Алэн Польц «Женщина и война». Она была напечатана на нескольких европейских языках, в том числе и на русском, в рамках программы «Корнфлюкс» (созвучие). Цель программы — с помощью издания книги сразу на нескольких европейских языках ускорить процесс «культурного обмена». Что же должны европейцы срочно почерпнуть в рамках такого обмена в данном случае?

 

Не хочется приводить самые мерзкие фрагменты из «воспоминаний», но даже не самый выразительный кусок дает представление о целом. А. Польц пишет: «…Я пошла к русским и попросила у них кувшин молока. Цену я знала: за крынку молока пришлось расплачиваться своим телом...».

 

Российский сайт «Военная литература» выложил книгу, сопроводив ее следующим комментарием: «Алэн Польц... в своих мемуарах описывает время оккупации Венгрии нашими войсками в 1944–45 гг., дикость и непредсказуемость русских солдат, и то, как и они, и офицеры насиловали ее и других женщин... Хотя и отсутствует ощущение явного подлога, возникает какое-то чувство нарочитости, слишком плотного нагромождения ужасов, тотального хаоса. Впрочем, это не исследование, а воспоминания».

 

Но нам ведь мало выложить такие «нарочитые воспоминания» в сеть наряду с другими военными мемуарами. В марте 2013 года в Петербурге, на Камерной сцене Малого драматического театра — Театра Европы в рамках фестиваля «Мы и Они = Мы» состоялась премьера спектакля «Женщина и война».

 

На фоне такого трогательно единения российской продвинутой интеллигенции с культурной Европой попытки наших патриотов оказывать противодействие германскому реваншизму кажутся каплей в море. Но эта капля должна точить камень, так как ничего другого не остается.

 

С одной стороны находится Европа, создающая новый, похабный образ советского солдата. С другой стороны — российский официоз, уже в советское время вызывавший если не отторжение, то вопросы. Но теперь это уже не просто официоз. Это какая-то наглая распущенность чужеземца, варвара, разгуливающего по обломкам чужой цивилизации и обращающегося с ее артефактами в меру своего варварского разумения.

 

Связь с прошлым утеряна. Нет СССР, нет советского человека и советского солдата. А варвары исполняют советские песни. И дело даже не в том, что у них нет элементарных вокальных данных и необходимых навыков. Все, о чем они поют — от них так далеко, что слова обессмысливаются. Остаются потуги и кривляния, которые можно было наблюдать в этот раз не абы где, а на Поклонной горе. И, конечно, по телевизору.

 

Вот один из первых попавшихся мне анонсов праздничной телепрограммы (сайт «Комсомольской правды»). От его развязного тона становится не по себе почти так же, как от содержания праздничного эфира. «Главный праздник страны каналы встретят безукоризненно и тактично. Вполне оправданно преобладает тематика торжественная, трагическая и радостная. В остальные выходные программы подготовлены, что называется, на любой вкус».

 

В «безукоризненную и тактичную» программу входит следующий набор:

 

«Про героев.

 

Поклонники классики не пропустят цветной вариант гениальной поэмы Леонида Быкова «В бой идут одни «старики». Многие актеры — сами участники войны, и соврать, сфальшивить у них просто не получилось бы (9 мая, Первый канал, 22.30).

 

Очень опасную задачу поставили перед собой создатели фильма «Матч» (10 мая, Первый канал, 18.40). Они взялись рассказать легенду. Историю, в которую народ вложил свое видение страшных дней оккупации».

 

На фильме «Матч» надо остановиться подробнее. Предварительно только сказав о том, что входит в рубрику «на любой вкус».

 

«О смешном и спортивном.

 

Юмор в праздники совершенно необходим. Павел Воля удостоился настоящего бенефиса в День Победы. Сначала он осчастливит нас концертом «Ищу бабу» (9 мая, ТНТ, 21.00), а потом предскажет «Конец света» (9 мая, ТНТ, 22.00)». Это еще не весь список возможного заполнения праздничного вечера, но и этого вполне достаточно, чтобы представить весь пакет предложений.

 

Так вот, о фильме «Матч», показанном 10 мая по «Первому каналу» в прайм-тайм.

 

Фильм вышел в прокат в мае 2012 года. Режиссер фильма — Андрей Малюков — автор исторического боевика «Мы из будущего» и сериала «Диверсанты». Несмотря на то, что фильм был снят при участии Министерства культуры, и на него было потрачено восемь миллионов долларов, российский зритель его почти не заметил. В том числе и потому, что рекламой фильма занимались не центральные каналы, а интернет-портал «Однако» на добровольных началах.

 

Честно надо сказать, что популяризировать фильм можно только по принципу «на безрыбье и рак рыба». И все же в фильме есть очень важный идеологический момент, за который создатели «уцепились». Некий рубеж, который им было важно удержать.

 

События фильма происходят в оккупированном фашистами Киеве в августе 1942 года. В центре сюжета — реальное событие, ставшее уже во время войны легендарным. Состоявшийся 9 августа 1942 года матч-реванш футбольной команды хлебозавода №1 «Старт» (в команде играли футболисты из популярного до войны футбольного клуба «Динамо») с немецкой футбольной командой «Флакельф». Еще до этого матча с немцами бывшие динамовцы одержали целый ряд побед над венграми и командой украинских нацистских приспешников «Рух». А 9 августа «Старт» разбил немцев со счетом 5:3.

 

18 августа 1942 года, через два дня после окончания игрового сезона, в котором выступавшая в красной форме команда «Старта» не потерпела ни одного поражения, футболисты были арестованы гестапо. После допросов, в результате которых один из футболистов был замучен до смерти, оставшиеся в живых были перемещены в Сырецкий концентрационный лагерь на окраине Киева. В нем четверо футболистов в 1943 году были расстреляны. В их числе и самый известный футболист «Динамо» и «Старта», вратарь и капитан команды Николай Трусевич.

 

Даже поверхностное знакомство с историей «Старта» рождает к фильму большое количество вопросов. Это притом, что сразу надо оговорить — режиссер не ставил перед собой задачи снять «великое кино о великой войне». Это обычный, среднестатистический фильм, который, правда, можно смотреть, не испытывая каждую секунду чувство неловкости за съемочную группу. Насчет вопросов. Как можно поменять известную всему миру фамилию вратаря Трусевича на фамилию Раневич?

 

И все же, несмотря на недостатки, в фильме затронута важная тема. В нем показано, что для футболистов «Старта» игра в футбол стала способом ведения войны с фашистами. Каждая победа над венграми и немцами доказывала, что самоназванных «сверхчеловеков» можно бить. Бить из раза в раз. Бить так, чтобы с трибун кричали: «Бей фашистов!» А именно такие крики доносились с трибун болельщиков по свидетельствам очевидцев.

 

И если нет стопроцентного подтверждения версии о том, что во время матча-реванша с немецкой командой «Флакельф» футболистам «Старта» поставили условие — или проигрыш, или жизнь — развитие событий показало, что их борьба была смертельно опасной. И закончилась она в Сырецком концлагере.

 

Между тем, немецкая сторона, с 1974 года по 2005 год проводившая расследование причин ареста футболистов и помещения их в Сырецкий концлагерь, вынесла следующее заключение. «Настоящую причину ареста футболистов установить не удалось. Футболисты Трусевич, Кузьменко и Клименко расстреляны вместе с другими узниками в Сырецком концлагере по приказу начальника лагеря Пауля Радомского весной 1943 г. — спустя большой промежуток времени после игры 9 августа 1942 г.»

 

Поразительный аргумент. Значит, помещение через два дня после последнего матча — 18 августа 1942 года — в застенки гестапо, а потом в концентрационный лагерь смерти — это не доказательство того, что немцы были, мягко говоря, недовольны победами футболистов? Их не беспокоило то, что победы бывших динамовцев поднимают в народе дух сопротивления?

 

Очевидно, что сопротивление нацистам на футбольном поле стало если не единственной, то веской причиной помещений команды «Старта» в застенки гестапо и потом в концлагерь. Между тем, наши западные коллеги-историки пытаются доказать, что между футболистами немецкой команды и «Старта» существовала «дружеская атмосфера». Что футболисты «Старта» играли исключительно для того, чтобы поднимать настроение местному населению, согласно плану фашистских захватчиков. То есть, что они не сражались за Родину, а служили оккупантам!

 

В апреле 2012 года, одновременно с попыткой сорвать премьеру фильма «Матч» на Украине, в Киев приехал американский продюсер Дэнни Арруда. Он заявил, что снимет свою — документальную — версию событий. «Мы знаем, что игра состоялась. И есть документальные подтверждения. Но что мы также знаем — легенда, рассказанная людям, что якобы футболистов расстреляли после того, как они победили команду нацистов, — это неправда», — сказал он.

 

Таким образом, второстепенный вопрос о том, через сколько дней после матча с немцами арестовали футбольную команду «Старта», а также расстреляли их или поместили в лагерь для смертников — оказывается краеугольным. У господина Арруды другой, как он заявил, «подход к истории».

 

На Западе больше не собираются признавать очевидный факт. А именно, что откормленные профессионалы, нацеленные на победу, не смогли сломить военный дух голодных, целыми днями работающих на хлебном заводе, растренированных советских людей. Ни одного поражения, ни в одном матче! Арийские «герои» раз за разом оказывались посрамлены.

 

В июне 2012 года в Шпигеле вышло следующее интервью с историком Марквартом Херцогом.

 

«Шпигель: Тем не менее, поражение от клуба «Старт» было, несомненно, унизительным для немцев.

 

Херцог: Только Йозеф Геббельс и его Министерство пропаганды так это оценивали (ничего себе — только! — М.Р.). Министерство иностранных дел, напротив, вообще не видело никаких проблем в том, что немецкие футболисты проиграли. Объявленная цель этих игр во время войны состояла в том, чтобы поднять настроение у покоренного населения и сделать его союзником в борьбе против Красной Армии. Для этого поражение подходит значительно лучше, чем победа.

 

Шпигель: Почему этот миф о «матче смерти» так упорно продолжает существовать?

 

Херцог: Давид победил Голиафа, и к тому же это происходит на драматическом фоне оккупированного Киева в ходе Второй мировой войны — сюжет в драматургическом плане является гениальным... Этот миф прочно укоренился в коллективном сознании, а с понравившейся традицией никто добровольно не расстается».

 

Причем тут, спрашивается, традиция? Разве Давид не победил Голиафа? Вернее, не побеждал его раз за разом в каждом футбольном матче? Сила духа советских солдат позволила выиграть войну. И именно этот дух, не сломленный в 40-х годах, пытаются сломить задним числом, взять реванш, отыграться на мертвых. Представить их насильниками, убийцами, грабителями и подхалимами. И противостоять этому только с помощью единичных, весьма средних фильмов, не получится.

 



Борьба за образ человека


На протяжении тысячелетий греческий и римский классический тип героизма использовались меняющимися культурами. Что-то в нем, знаете ли, завораживало человечество


Культурная война
Марина Волчкова , 20 мая 2013 г.
опубликовано в №26 от 1 мая 2013 г.

 

12 февраля 2013 года исполком Международного олимпийского комитета (МОК) рекомендовал исключить греко-римскую борьбу из программы летних Олимпийских игр 2020 года.

Вместо греко-римской борьбы в программу соревнований могут быть включены: бейсбол/софтбол, а также карате, ушу, роликовые коньки или почти непонятные (в массовом сознании) вейкбординг, сквош, скалолазание. Стоит заметить, такое бывало в истории Игр — в программу включались малопопулярные виды спорта, которые потом (с разной быстротой) прекращали свое олимпийское существование. Окончательное решение о ротации видов спорта будет принято в сентябре 2013 года в аргентинском Буэнос-Айресе.

В ожидании подобных перспектив многие спортивные обозреватели высказывают следующие соображения: «Для России борьба — это серьезная дисциплина по количеству медалей, и будет очень плохо, если этот вид спорта уйдет».

Репортер Кирилл Набутов: «Все прекрасно понимают, что Олимпийские игры это большая политика и огромные деньги…».

А призер Олимпийских игр по дзюдо Дмитрий Носов утверждает: «Борьба и легкая атлетика — это столпы, это фундамент Олимпийских игр, и поменять борьбу на ролики... у меня возникают сомнения в адекватности и вменяемости тех, кто это мог предложить...»

Оставим в стороне озабоченность спортивных обозревателей и конспирологические версии журналистов (хотя они тоже имеют право на существование). Нас интересует социокультурный ракурс этого события.

Итак, что же представляет собой такой вид спорта, как греко-римская борьба, которая должна быть удалена из программы Олимпийских игр?

Греко-римская борьба (она же классическая) считается старейшим из всех олимпийских видов спорта, ибо только она дошла со времен античности до наших дней практически без изменений. В этом виде спорта соревнуются только мужчины. Это вид единоборства, в котором спортсмен с помощью определенных технических приемов должен вывести соперника из равновесия и прижать лопатками к ковру.

Самые древние изображения борцов относятся к VI–IV тысячелетию до нашей эры. Одно из них — поединок со львом героя шумерского эпоса Гильгамеша. А на одной из ваз древней Греции запечатлен поединок между Гераклом и Антеем.

Греко-римская борьба, достигшая подлинного расцвета в Древней Греции, входила в те времена в обязательную систему образования и воспитания юношей. Овладев философией и риторикой, юноши совершенствовали свое мастерство у тренеров-борцов. Приемы борьбы широко использовались и в подготовке воинов.

Первые правила борьбы создал греческий атлет Тесеус. (Существует легенда, что атлет Тесеус — это мифологический Тесей, который одолел Минотавра с помощью приемов борьбы). По правилам Тесеуса, побеждал тот, кто три раза бросит соперника на землю, наносить удары руками и ногами запрещалось.

Первоначально борьба — вместе с бегом, метанием копья, метанием диска и прыжками — входила в классическое греческое многоборье — пентатлон. Позже из пентатлона выделились отдельные дисциплины и оформились школы борьбы.

Самым известным из античных греческих борцов был шестикратный олимпийский чемпион Милон Кротонский. У него была своя, весьма оригинальная методика тренировки: атлет ежедневно поднимал теленка — до того времени, пока теленок не становился коровой.

Многие из греческих философов и поэтов: Пифагор, Платон, Пиндар и др. — были выдающимися борцами — участниками и победителями Олимпийских соревнований.

Вот что пишет Алексей Лосев о философе Платоне: «Установлено, например, что Платон был отличным гимнастом и, кроме того, отличался в таких видах спорта, как борьба и верховая езда. Есть сведения, что за успехи в борьбе он получил первую премию на Истмийских, а, возможно, также и на Пифийских состязаниях. Платон отличался таким высоким ростом и крепким телосложением, что получил прозвище, которое так и осталось за ним навсегда и отстранило собой имя Аристокл, данное ему родителями в честь деда: ведь «платос» по-гречески значит ширина или широта... Говорили даже, что это прозвище, навсегда оставшееся за философом, дал ему не кто иной, как Сократ».

Описания поединков могучих борцов можно найти в «Илиаде» Гомера (песня 23).

«И, пояса застегнув, вышли в круг два борца, на арену.Крепко руками они за бока подхватили друг друга,Словно стропила, что дом завершают высокий, которыйПлотник искусный воздвиг для защиты от буйного ветра.Сильно хрустели хребты под могучестью стиснутых рук их».

Борьба входила в программу первых античных Олимпийских игр, которые прошли еще в 776 году до новой эры. С тех пор этот вид спорта неизменно включался в состав летних Олимпиад. К слову сказать, Олимпийские игры никогда не воспринимались в древности как сугубо спортивные состязания, ведь их основание было связано с греческими богами и героями (Зевсом, Аполлоном, Гераклом, Афиной и др.). В этом были претензии на равенство олимпийцев с богами. На время Олимпийских игр войны прекращались, и это называлось «священным перемирием».

Римляне переняли у греков увлечение борьбой. Но у них борьба использовалась также в гладиаторских боях. Когда в конце IV века школы гладиаторов приходят в упадок и закрываются, прекращают свое существование и Олимпийские игры.

Греко-римская борьба возвращается в Европу в конце XVIII — начале XIX века. Местом ее возрождения становится Франция, где и были заложены современные правила. После этого греко-римскую борьбу стали называть французской, и так же, как в Древней Греции и Риме, французская борьба становится популярной среди простого народа.

В России любительская спортивная борьба появилась в 1895 году, а в 1897 году был проведен первый всероссийский чемпионат. Среди дореволюционных русских борцов самым известным был легендарный Иван Поддубный. До сих пор в России греко-римская борьба очень популярна, особенно в республиках Северного Кавказа: Дагестане, Чечне, Ингушетии.

В конце XX века, когда проведение спортивных игр стало финансово очень выгодным, программа Олимпиад стала быстро расширяться. В 80-х в Играх появилась художественная гимнастика, синхронное плавание, настольный теннис. В 90-х годах прибавились бадминтон, водный слалом, пляжный волейбол. В начале XXI века в состав Игр вошли прыжки на батуте, триатлон, тхэквондо и женская борьба.

Обращает на себя внимание, что большая часть «новых видов спорта» явно проигрывает классике и отдает некой необязательной тусовочностью.

Одновременно олимпийские власти констатируют, что программа состязаний слишком разрослась и за три недели Олимпиады сложно провести розыгрыш более чем 300 медалей в различных дисциплинах. Вот, мол, поэтому МОК и решил ввести ротацию некоторых наименее популярных дисциплин.

Удивляет только, почему именно греко-римская борьба попадает под определение непопулярной дисциплины?

Нам представляется, что исключение греко-римской борьбы из Олимпийских игр — это продолжающийся мировой процесс «сноса» гуманистических представлений о человеке. Традиционных представлений о его теле, его душе, достоинстве, благородстве его духа.

По мнению немецко-американского социолога Герберта Маркузе, становление нового «принципа реальности» подразумевает смену архетипов, символов, культурных героев: «Если в Прометее мы находим культурного героя тяжелого труда, производительности и прогресса посредством репрессии, то символы иного принципа реальности следует искать на противоположном полюсе.

Такие фигуры, представляющие совершенно иную действительность, мы видим в Орфее и Нарциссе… Они не стали культурными героями западного мира, а превратились в образы радости и удовлетворения».

Волнующий меня вопрос состоит в следующем. Не происходит ли на наших глазах неявная, но фундаментальная замена культурного героя? Ведь на протяжении тысячелетий — да, именно тысячелетий, а не столетий — греческий и римский классический тип героизма использовались меняющимися культурами по-разному. Сначала его использовали сами античные цивилизации. Потом его использовало Возрождение и Новое время. Да и средневековье отнюдь его не чуралось. Что-то в нем, знаете ли, завораживало человечество. Менялись мироустройства, уклады — а это оставалось. И в каком-то смысле обеспечивало эстафету в рамках этой смены укладов. Что теперь? Неужели теперь кто-то хочет подорвать саму возможность передачи эстафеты и оторвать какой-то новый уклад от всех предыдущих укладов?

Самое печальное состоит в том, что это, во-первых, осуществляется под ковром. И, во-вторых, опирается на систему мозаичных действий, связь между которыми неочевидна. Ну, убрали греко-римскую борьбу — и что? Стоит ли вокруг этого городить какой-то мироустроительный, укладо-трансформационный «огород», знаете ли? Но присмотримся к другим деталям.

Вот одна из них — очевидным образом идет посягательство на то, что находится в фундаменте не спортивной, а иной греко-римской классики — на культурную целостность.

Она, кстати, может быть очень разной. Но до сих пор считалось, что она в явном или неявном виде должна существовать. А теперь... Теперь мы имеем дело с неслыханным триумфом антицелостности. С воинственным отрицанием всяческой целостности. Торжествует «мир коллажа». Доминирует клиповое сознание. Возникает «обрывочная» культура — обрывки песен, фраз, рекламные слоганы, комиксы, калейдоскоп цветовых пятен... Налицо и посягательство на социальную целостность. Общество атомизировано, а индивидуальности, его составляющие, как выясняется, хотят всего лишь получать удовольствие от своего бездумного ненапряжного существования.

Греческих героев надо извести современным постмодернистским способом. Основанном на одном правиле: не можешь стереть из памяти этот героизм, не можешь лишить его обаяния — ну, что ж… извращай его содержание.

Ситуация постмодернизма благоприятна для создания развлекательных современных мифов. В литературе стали популярны эпосы типа «Хроник Нарнии» К. Льюиса, «Властелина колец» и «Приключений хоббитов» Д. Толкина. Книг в стиле «фэнтези» с их однотипностью героев и сюжетов — несметное количество.

Американские фильмы о древнегреческих героях всегда заканчиваются хеппи-эндом, герои живут долго и счастливо. Голливуд творит свои мифы, занимая у Древней Греции только сюжеты и имена героев. В фильме «Битва Титанов» (2010 год, США, Великобритания) Персей (сын бога) вместе с другими воинами отправляется в путешествие по лабиринту каких-то запретных миров. И побеждает разных чудовищ, начиная с Минотавра, потом договаривается с Медузой Горгоной.

В фильме «Куда приводят мечты» (США, 1998 год) муж попадает в рай после смерти, а его жена, покончившая жизнь самоубийством — в ад. На том свете муж решает помочь жене вырваться из ада, ему это удается, и они начинают новую жизнь (своеобразная аллюзия на миф об Орфее и Эвридике, только со счастливым концом).

Западным искусством насаждается новый образ человека. Это не сверхчеловек и не человек, претендующий на покорение высот, а человек, просто живущий в свое удовольствие и обладающий толерантным отношением к окружающей его действительности.

По-видимому, на потребу именно такому человеку из Олимпийских игр убираются классические виды спорта, демонстрирующие исторически сложившиеся образы мужественности и достоинства. А на замену им предлагается что-то мелкотравчато-комфортное, типа пляжного волейбола или бессмысленного керлинга.

 


 

«Деточки» и «белоленточники»

 

В последнее время в нашей стране широко распространилась деятельность самоорганизующихся групп, которые пытаются восстанавливать справедливость


Культурная война
Марина Волчкова , 16 мая 2013 г.
опубликовано в №25 от 24 апреля 2013 г

 

 

Протестные движения, достигнув своего пика на Болотной площади 6 мая 2012 года (когда особо впечатлительные участники говорили о «150 тысячах митингующих!»), постепенно пошли на спад. Хотя еще были некоторые всплески и в шествии от Пушкинской до проспекта Сахарова, и во время акции «Большой белый круг», когда участники встали, взявшись за руки вдоль Садового кольца. Но теперь это, в основном, локальные акции, такие как гуляние с белыми ленточками по Красной площади или немногочисленный «Марш за права москвичей».

В 2013 году уже и некоторые лидеры оппозиции, например В. Рыжков, признают, что «оппозиция свои позиции потеряла». Они пытаются объяснить это тем, что оппозиционная коалиция распалась, и тем, что оппозицию запугали различными репрессивными мерами, и тем, что Госдума приняла закон об Некоммерческих организациях (НКО). И возмущаются увеличивающимся безразличием так называемого креативного класса, участвовавшего в «норковой революции». Кто-то по привычке говорит об инертности интеллигенции, которая тогда выходила на улицы и участвовала в шествиях. Но где же все это теперь?

Тем не менее, Владимир Буковский, один из лидеров оппозиционного движения «Солидарность», 9 января 2013 года на «Грани.ру» прогнозирует: «Будет вторая волна… Интеллигенция с полицией драться не хочет. Ей на смену придет более простая, «шпанистая» публика, которой в России очень много. Им подраться с полицией — одно удовольствие. Вот и попрет многотысячная толпа с заточками на несчастный ОМОН... Сейчас зима, и это не в пользу народа. Во времена кризиса польской «Солидарности» была такая пословица: «Зима — за правительством, весна — за народом».

Возникает принципиально важный вопрос: что знаменует собой такое заявление Буковского? Он выдает желаемое за действительное? Утешает проигравших (мол, будет и на нашей улице праздник)? Пытается сохранить лицо? Или же — внимание! — он и ему подобные пытаются что-то соорудить, смоделировать. И моделируется не абы что, а новая шпанистая оппозиция. Причем речь идет именно о моделировании такой оппозиции всеми средствами, включая средства киноискусства. Ответ на этот вопрос надо давать не залихватски, в стиле теории заговора, а вдумчиво и опираясь на конкретные факты.

3 апреля 2013 года («ближе к весне», как говорил господин Буковский) в московском кинотеатре «Художественный» состоялась премьера нового фильма Дмитрия Астрахана «Деточки», по сценарию Олега Данилова. Жанр картины обозначен как сказка.

Кинокритики называют Астрахана режиссером, чьи фильмы можно запросто предсказать, потому что они достаточно просты, другие считают его патриархом отечественного китча, снимающего фильмы в стиле мелодрам, мыльных опер, лубка, индийского кино. Его часто называют народным режиссером, за то, что он точно угадывает настроение в обществе и представляет это в своих фильмах.

Так в 90-х годах в фильме «Ты у меня одна» он показывает «столкновение блестящей заграницы с российской грязью», а в середине 90-х в фильме «Все будет хорошо» обсуждается уже другая тема — тема соседства богатства и бедности.

Многие отмечают, что в его фильмах конфликты шаблонные, шутки примитивные, герои говорят деревянными голосами, диалоги плоские и невыразительные, с налетом сентиментальности. А зритель продолжает смотреть его фильмы и «вытирать слезы», потому что это все «как в жизни».

Снимает Астрахан много и быстро («Контракт со смертью», «Изыди!», «На свете живут добрые и хорошие люди», «Перекресток», «Подари мне лунный свет» и т. д., и т. п. — более 20 фильмов с 1993 по 2012 год). Его девиз — «Хочу, чтобы мое кино смотрели все, а не избранные».

Перед премьерой фильма «Деточки» была проведена масштабная рекламная кампания. В ней объявлялось, что в прокат выходит скандальная сказка «Деточки», что закрытый, ограниченный показ фильма пройдет только в некоторых кинотеатрах. Критики многократно повторили, что родился «народный кинохит десятых годов», не забывая присовокупить, что этот фильм отсылает и к советской киноклассике (хотя бы к Юрию Деточкину в названии).

Известные люди: писатель Дмитрий Быков, депутат ГД Илья Пономарев, бизнесмен Константин Боровой, гендиректор «Независимой газеты» Константин Ремчуков и др. — посмотрев фильм Астрахана, обменялись мнениями после просмотра в кинотеатре «Художественный».

Д. Быков был на обсуждении модератором: «Какой ужас заключен внутри фильма и внутри нашего желания смотреть такое кино, это мы поймем не сразу. Я вообще боюсь народного кино, а именно его Дмитрий Астрахан умеет один делать».

Д. Астрахан на это сказал: «Нельзя так больше жить, как мы живем, это может привести к необратимым последствиям. Есть предчувствие, что может грянуть гром».

И. Пономарев так описал реакцию первых зрителей на картину: «Первые пять минут после того, как зажегся свет, зал пребывал в шоке. И я не знаю, что было большим шоком: увиденные ножи нового поколения на экране или услышанные аплодисменты в зале».

К. Боровой заверил режиссера, что прокатная судьба у фильма будет хорошей, потому что картина точно попадает в настроение общества.

Что же за сказку представил нам Астрахан? В некоем российском городе N от рук неизвестных убийц стали погибать чиновники-педофилы, наркоторговцы, продажные врачи, судьи-коррупционеры. В полиции не сразу понимают, что убийцы — дети, вооружившиеся кухонными ножами и решившие бороться с нечистью в государстве. Перед убийствами дети все-таки обращались в полицию, но она не хотела вмешиваться.

При этом детей не выдает весь город, невозможно найти никаких свидетелей и улик, хотя «деточки» ни от кого и не прячутся и многие убийства проводят показательно, на глазах огромного количества людей. На вокзале они убивают алчного врача, который требовал с матери за операцию сына огромные деньги, а когда мать не смогла их найти, то отказался делать операцию и ребенок умер. Они выслеживают и убивают торговца наркотиками, который регулярно продавал свое зелье около школы. А потом тащат его бездыханное тело через длинный коридор, оставляя на полу кровавый след.

Одним словом, неуловимые мстители из детдома вырезают нечисть нашего времени, всяких тварей, нелюдей — тут и наркобароны, и вредные училки, мошенники-поставщики продуктов в школьные столовые, от которых травятся дети, педофилы, врачи-рвачи, плохие родители и армейские «деды».

Убийства превращаются в обыденность и совершаются с неотвратимой методичностью, как уборки в квартире. Вот один участник просит: «Возьмите меня с собой, я знаю, кого убивать». Старший из детей говорит, «на дело пойдем после третьего урока, сначала всем надо подготовиться к литературе». И точно — после литературы они идут убивать.

Так возникает основной образ фильма — шествие детей в одинаковых темных капюшонах, с невозмутимыми лицами, в руках — ножи.

Кто же «деточек» этому научил — вот так беспощадно убивать, выслеживать, взрывать своих жертв? Оказывается, у них в детском доме есть военно-патриотический кружок, который ведет Вадим Петрович, полковник ГРУ в отставке, ветеран локальных войн (то ли афганской, то ли чеченской). Он показывает детям всякие приемы ручного боя, владения холодным оружием (теми самыми ножами, которыми они будут резать нелюдей), ориентировке на местности, выживанию в лесу и т. д.

Периодически Вадим Петрович призывает детей прекратить убивать, но дети ему в ответ: «А на войне можно убивать?» ГРУшник отвечает, что на войне — другое дело, там такие условия и пр. И тогда один из «деточек» заявляет: «Значит, нам объявлена война!»

Когда ОМОН начинает операцию по задержанию «деточек», самый продвинутый из детдомовцев, который ходит с компьютером, бросает обращение в «Твиттер», и почти сразу около дома-крепости (где прячутся детдомовцы) собираются тысячи детей. «Целое поколение детей», которые стоят перед дулами автоматов, одним движением, как по команде, натягивают капюшоны, и из рукавов показываются ножи. И когда на автоматный огонь омоновцев с ближайшей колокольни раздается ответная автоматная очередь, «деточки» узнают своего Вадима Петровича, который приходит к ним на помощь, а затем погибает от снаряда омоновцев.

Так кто же эти дети? Ангелы смерти? Герои нашего времени? Или дети, которых органы опеки отняли у родителей и поместили в детский дом, а они решили за это отомстить?

Сам Астрахан считает свой фильм предостережением обществу, которое должно срочно одуматься и начать бороться с социальными пороками.

Или он пугает это самое общество — дети уже точат ножи! Они не заявляют никаких политических целей, ничего не требуют. Только мщение! И таких уже много.

Надеюсь, что читателю стало яснее, что именно я имею в виду, говоря о моделировании новой оппозиции всеми средствами, включая средства киноискусства. Творцы Болотной и Сахарова не только не разгромлены, но и, напротив, обласканы. Их спонсоры не повторили судьбу Ходорковского. Они жируют, распиливают бюджетные средства. Никакого «железного занавеса» нет и в помине. Равно как и спецслужбистского прессинга. Сказки про этот прессинг, распространяемые белоленточниками, право, смешно читать. А значит, моделирование новой оппозиции возможно. Для этого могут осуществляться достаточно дорогие проекты: интернетные, телевизионные, кинопроекты и так далее. Найдутся у этих проектов спонсоры! Эти спонсоры никоим образом не будут бояться того, что их, так сказать, «за ушко да на солнышко». Найдется и социальная база. Никто ничего не будет моделировать на пустом месте. Протест и впрямь нарастает. И впрямь приобретает все более жесткий характер. Вопрос в том, кто и с какими целями его будет оседлывать. Что же касается масштаба и качества протеста, то данные таковы.

В последнее время в нашей стране широко распространилась деятельность самоорганизующихся групп, которые пытаются восстанавливать справедливость. Тут и дружинники, и казаки, и группы против наркотиков и против педофилов.

В интернете появилось много видеороликов, на которых видно, как группы молодых людей с крючьями, топорами и битами атакуют владельцев автомашин с затемненными стеклами или ларьки, где продают курительные смеси (такие, как спайс). Водителей жестоко избивают, машины уродуют, продавцов палаток обливают краской, палатки громят.

Для борьбы с распространением детской порнографии была сформирована кибердружина — общественное движение, насчитывающее более 700 человек. Участники кибердружины отслеживают правонарушения в интернете, а сцены своей расправы с преступниками выкладывают в сеть.

А проект «ОккупайПедофиляй» приобрел популярность при участии в нем блогера Марцинкевича по прозвищу Тесак. Тесак с компанией парней ловит педофилов, заставляет их просить прощения, обливает краской, снимает все это на видео и выкладывает в сеть. Почти полтора десятка групп действуют такими же методами.

Есть объединения, занимающиеся борьбой с наркоторговцами: «Молодежный антинаркотический спецназ», «Дури.нет». Есть группы, занятые поиском нелегальных мигрантов, такие как «Щит Москвы». Они выкладывают фотографии мигрантов в сеть, сообщают о них в полицию. Участники национал-социалистического общества «Север» в период с января по июль 2008 года убили 27 человек в Москве и Московской области, преимущественно мигрантов. Эта же группа готовила теракт на электростанции в городе Сергиев Посад.

Ну, и кто же после этого осмелится сказать, что прогнозы господина Буковского являются абсолютно беспочвенными? А сам он — всего лишь исполняет номер под названием «хорошая мина при плохой игре»? Как бы не так!

 


 

Спасет ли иезуит Ватикан?


На общем фоне пышно цветущего потребительства и в обществе, и в церкви, миллиардных хищений денег в банках, миллионных «золотых парашютов», аскетизм Папы слишком режет глаз


Культурная война
Марина Волчкова , 14 апреля 2013 г.
опубликовано в №23 от 10 апреля 2013 г.

 

Католицизм переживает один из самых глубоких кризисов за всю свою историю — кризис отсутствия перспектив. Каково сегодня место церкви в западном обществе, где торжествуют либерализм, потребительство и права человека, ставящие во главу угла толерантное отношение к однополым бракам?

Против католицизма ведется «культурная война», застрельщиками которой выступают кино и литература. Достаточно вспомнить, как в популярных голливудских фильмах или в таких книгах, как «Код да Винчи», в негативном свете изображаются католические священники, религиозные обряды, как целенаправленно формируется отрицательное отношение к католицизму как таковому.

Например, в фильме «Священник» (Великобритания, 1994) обсуждаются вопросы морали: может ли священник быть гомосексуалистом? Должен ли священник хранить тайну исповеди, узнав, что отец сожительствует с собственной дочерью?

А далее следует целая череда подобных фильмов. Фильм «Монахиня» (Испания, 2007), где главная героиня — монахиня-садистка. Фильм «Сомнение» (США, 2008), где герой — священник, развращающий малолетних. «Ангелы и демоны» (США, Италия 2009) — фильм, повествующий о священнике, убивающем Папу. И так далее. Интернет забит сообщениями такого рода: «Киностудия «Lionsgate» выпускает в прокат документальный фильм о «педофильском скандале» в Католической Церкви»; «DreamWorks снимет скандальный фильм о католических священниках, о многократных случаях сексуального насилия, о том, как католическая церковь прикрывает своих священников».

Конечно, нет дыма без огня. И в какой-то мере не происки антикатолических пиарщиков, а реальные громкие скандалы внутри католической церкви ответственны за имиджевую катастрофу католицизма. Например, в 2004 году более 600 конкретных католических священников были обоснованно обвинены в сексуальных домогательствах к несовершеннолетним. Но как смаковали СМИ эту реальную информацию о священниках-педофилах! Как настойчиво сопрягали они это смакование с требованиями о рукоположении женщин-священников, об отмене целибата, о признании однополых браков и легализации эвтаназии! В этой же манере смакования, «ликующего поругания» церкви описывались все — увы, вполне реальные — финансовые махинации в банке Ватикана. Но разве в этих махинациях было что-то беспрецедентное? Чего только не было в тысячелетней истории Ватикана!

Утверждается, что Папа Бенедикт XVI отрекся от престола после того, как его ознакомили с 300-страничным докладом об итогах внутреннего расследования в Ватикане. В докладе говорилось о существовании разных группировок в Ватикане, занятых интригами в борьбе за власть, и о влиятельном гей-лобби в его церковном государстве.

Полно! Папа Бенедикт отнюдь не был наивным неискушенным юношей. Он возглавлял церковную инквизицию, был хорошо знаком и с древней, и с современной историей католической церкви. А значит, и с похождениями ее высших иерархов. Равно как и со всей другой скверной, всегда присутствующей в реальной церковной жизни. Так что Папу нельзя было поразить каким-то 300-страничным докладом. Что-то другое и гораздо более зловещее маячит за этим беспрецедентным отказом Папы от исполнения своего священного долга.

13 марта 2013 года католики выбрали нового, 266-го Папу Римского. 77 из 115 кардиналов отдали свои голоса за аргентинского кардинала Хорхе Марио Бергольо. Вновь избранный папа взял имя Франциск, в честь Франциска Ассизского — итальянского монаха, жившего в XIII веке и проповедовавшего аскетизм и заботу о бедных и больных.

Папа Франциск стал первым выходцем из Латинской Америки, возглавившим Римско-католическую церковь. В современных условиях это выглядит вполне логично: чуть меньше половины — 42 % из 1,2 млрд всех католиков проживают в Латинской Америке.

Но Папа Франциск также и первый иезуит на Святом престоле. Согласитесь, это никак не может быть порождено случайным стечением обстоятельств. За столетия Орден Иисуса, обладая огромными возможностями, не мог продвинуть в Папы ни одного своего кандидата. И вдруг…

Сразу же стали задаваться вопросы… «Что это за «вдруг»? Кто он, новый Папа? Каковы его политические взгляды? Каково его отношение к проблемам, из-за которых отрекся от престола его предшественник? И наконец, видит ли он выход для католической церкви из сегодняшнего кризиса?»

Биография Папы, на первый взгляд, проста. Хорхе Марио Бергольо, 1936 года рождения, в 1958 году вступил в орден иезуитов. Спустя десять лет он стал священником, а затем начал церковное обучение: сначала в Аргентине, потом в Германии, где защитил докторскую диссертацию. В 1998 году Бергольо стал архиепископом Буэнос-Айреса, а в феврале 2001 года был возведен в сан кардинала Папой Иоанном Павлом II.

Сразу после избрания Папа Франциск позвонил своему предшественнику Бенедикту XVI, а 23 марта встретился с ним в летней резиденции Кастель-Гандольфо.

2 апреля Понтифик молился у гробницы блаженного Иоанна Павла II. «Он такой же бескомпромиссный, как и Иоанн Павел II, в том, что касается принципов церкви: в вопросах эвтаназии, смертной казни, абортов, права на жизнь, прав человека и целибата», — заявлял еще в 2005 году Освальдо Мусто, семинарский одноклассник Папы.

После своего избрания Папа Франциск призвал священников к скромности и отказу от роскоши «в знак уважения к бедным и обездоленным». Многие характеризуют Папу как человека чрезвычайно скромного и непритязательного. Будучи кардиналом, Франциск жил в маленькой квартире, ездил на общественном транспорте, мог сам приготовить себе пищу. Он любит танго и футбол, а его любимые авторы — Данте и Достоевский.

Как написал о нем дьякон Андрей Кураев в своем блоге: «Франциск — апостол нищеты, обещает огромные потрясения для католической Церкви — понуждение ее к преобразованию в Церковь бедных, а не в Церковь солидных господ. Дерзко заявил, что именно Рим нуждается в новой евангелизации».

В СМИ обратили внимание на то, как эффективно работает пресс-служба нового Папы. Она быстро проинформировала мировую общественность о человеческих чертах Папы – его аскетизме, простоте, скромности, заботе о бедных, любимых книгах и даже увлечении футболом. Папа Франциск вполне может стать как Иоанн Павел II «медиа-звездой» на папском престоле.

27 марта 2013 года в Зале Печати состоялся показ документального фильма под названием «Франциск», созданного Ватиканским телецентром.

Сразу после выборов в Италии вышла книга Франциска, написанная еще в 1991 году, под названием «Излечиться от коррупции». В апреле в Испании опубликована его же
книга «Реальная власть — это Служение».

Книги Папы Франциска и посвященные ему биографические работы быстро стали бестселлерами, а число пользователей, подписавшихся на страницу Папы в сети Twitter, достигло 5 млн человек.

Много вопросов вызывает принадлежность Папы к ордену иезуитов. Орден иезуитов, созданный Игнатием Лойолой в 1540 году для борьбы с реформацией, был своего рода «спецслужбой» Ватикана, известной изощренностью действий и определенной неразборчивостью в методах. Об иезуитах писали как о коварных и всесильных монахах, да и в Ватикане к ним относились с подозрением.

Во времена Бенедикта XVI отношения с иезуитами улучшились, представители ордена заняли важные посты в аппарате Ватикана, например, 61-летний священник-иезуит Джеймс МакКэнн стал ректором Папского Восточного института.

В Латинской Америке с деятельностью иезуитов связана «теология освобождения», которая обычно трактуется как христианский социализм. Приоритетом для верующих католиков становится освобождение людей от угнетения, часто насильственными средствами, вплоть до вооруженной борьбы.

Однако существуют свидетельства, что кардинал Бергольо во время своего служения в Аргентине фактически отвергал «теологию освобождения», предпочитая заниматься в основном социальными проблемами.

Одной из них была борьба против принятия закона об однополых браках. Кардинал Бергольо собирал многотысячные митинги протеста против принятия этого закона в Аргентине. В письме к монастырям Буэнос-Айреса будущий Папа писал: «Давайте не будем наивными, мы говорим не о простой политической борьбе — это разрушительные претензии против плана Божьего. Мы говорим не о простом проекте закона, а скорее о махинации с отцом лжи, который стремится запутать и обмануть детей Божиих». Президент Аргентины Кристина Киршнер тогда заявляла, что тон церкви напоминал ей «средневековье и инквизицию». В 2010 году закон все-таки был принят, и Аргентина стала первой латиноамериканской страной, легализовавшей однополые браки.

Несомненно, что есть силы, которые уже ополчились на нового Папу. Так, не успел рассеяться дым из трубы Сикстинской капеллы, где заседали кардиналы-выборщики, как в прессе появились обвинения, что епископ Бергольо не воспрепятствовал аресту двух священников-иезуитов во времена правления военной хунты в Аргентине.

Правда, всего четыре дня спустя в интервью газете La Nacion аргентинский судья Херман Кастелли опроверг причастность Папы к преступлениям хунты: «Заявления о том, что Хорхе Бергольо «сдал» этих священников, — полная ложь. …Его действия в тех случаях не являются юридическим соучастием». 21 марта священник-иезуит Франсиско Жаликс (один из двух пострадавших священников) также опроверг измышления о том, что епископ Хорхе Бергольо выдал его и еще одного иезуита военным.

После того как в чем-то преступном уличить Папу не удалось, критика перешла на имидж Понтифика. Все чаще в СМИ начинают мелькать сообщения о поступках Папы с ироничными комментариями «очередное чудачество», «эксцентричность»: Папа не стал переезжать в Апостольский дворец, а предпочел гостиничный номер, не стал облачаться в роскошные папские одеяния, предпочтя им более скромные, попросил заменить трон в своей резиденции на кресло, стал обедать в общей столовой.

Нельзя не отметить, что такое поведение не свойственно для Понтификов. Те, кто симпатизирует Папе, утверждают, что его поведение адресует к временам простоты ранних христиан. Однако недоброжелатели периодически напоминают, что он не только Папа-бедняк, но и Папа-иезуит. А согласно уставу, иезуитам позволено и даже рекомендовано максимальное «погружение» в окружающую социальную среду и культурная адаптация к любым условиям.

Безусловно, на общем фоне пышно цветущего потребительства и в обществе, и в церкви, миллиардных хищений денег в банках, миллионных «золотых парашютов», аскетизм Папы слишком режет глаз.

Сам Франциск заявляет, что хотел бы видеть католическую церковь «бедной церковью для бедных». Но пока он не предложил конкретной программы реформ, а скорее высказал благопожелания: мол, церкви необходимо отправиться на «периферию существования, туда, где грех, боль, несправедливость, невежество, религиозное безразличие».

25 марта появились сообщения, что Папа Римский рассмотрит вопрос о закрытии Банка Ватикана, который оказался втянут в скандал об отмывании денег мафии. Но хватит ли у нового Папы сил воздействовать на финансовую систему Ватикана? (Здесь нельзя не вспомнить про Папу Иоанна Павла I, который, по слухам, был отравлен на 34-й день папства в 1978 году, потому что собирался провести кардинальные реформы в Банке Ватикана.)

Пока все сигналы, поступающие из Ватикана, укладываются в реформистскую программу-минимум, предполагающую установление относительной прозрачности ватиканских финансов, ужесточение отношения к священникам, уличенным в сексуальных скандалах, а также курс на благотворительность и социальную справедливость.

Если произойдут только эти изменения, которые можно охарактеризовать как «имиджевую перезагрузку», то в условиях беспрецедентной войны, ведущейся с религией и культурой, полного обмирщения населения, господства «общества потребления», новый Папа не сможет сдержать процесс обрушения католической Церкви.

Так пойдет ли Папа-иезуит на нечто большее, чем перезагрузка имиджа? Или же главным выигрышем Ватикана останется лишь увеличение дохода от туристов, которых в связи с процедурой выборов нового Папы приехало в последний месяц на 15 % больше, чем в предыдущие годы?

 


 

ДНК-подключение


А что остается в качестве досуга для подростка из бедной семьи, если спортивные секции и кружки или закрыты, или стали платными? Остаются улица, подворотня и развлечения, опасные для жизни?


Культурная война
Марина Волчкова , 8 апреля 2013 г.
опубликовано в №21 от 27 марта 2013 г.

 

"Зацепинг"

15 марта 2013 года в Музее космонавтики имени Циолковского в Калуге состоялась презентация проекта «Дома новой культуры» (ДНК). Инициатором создания ДНК-центров в регионах стал вице-премьер Владислав Сурков, курирующий государственную политику в области культуры.

Сурков заявил, что через три года ДНК-центры будут построены в Калуге, Первоуральске и во Владивостоке (на острове Русский): «В принципе это дом меньшинства. Во всех городах России должны быть такие места, куда могут прийти те, кого не все понимают... Люди здесь должны получать знания, они должны учиться работать с новыми материалами, с новыми технологиями, в новом изобразительном искусстве. Поэтому это дом новой культуры. В Калуге должно быть известно то же, что в Нью-Йорке, в то же самое время. Без опозданий десятилетних, как принято в России».

Именно в этих центрах будут говорить обо всем передовом в современном искусстве, а символика названия ДНК нацелена на то, что предполагается менять «генетический» код нашей культуры, что изменит сознание людей.

Таким образом, речь опять идет об изменении сознания россиян. Подобное уже было. В 90-х перестройка начиналась с призывов философа А. Ракитова трансформировать социокультурное ядро советского человека.

О каком же «меньшинстве» идет речь? Еще в начале 2011 года либерально настроенный директор «Левада-центра» Лев Гудков писал: «Все увеличивающийся разрыв между центром и периферией обрекает большую часть страны на постепенное отупение и одичание... Впрочем, говорить о России как о неком целом сегодня уже неправильно: социальная жизнь, как и в советское время, резко разделилась на события, значимые для образованного меньшинства (8–12 % населения), … и на то, что наполняет сознание большинства, что мелькает в виртуальном пространстве, создаваемом кремлевской пропагандой и информационной или развлекательной попсой».

Вот так уже неоднократно повторенная тема противопоставления центра и периферии, «креативного класса» и «золотозубой электрички», «дельфинов» и «анчоусов», «мух» и «пчел» и т. д. получает дополнительное развитие. Если уж такие разные люди живут у нас в столице и регионах, если уж так они по-разному все воспринимают, значит у них и развитие разное, и разные культуры. И приходится признать, что новый «креативный класс» требует для себя «новой культуры».

А что же делать с остальным населением, которое продолжает существовать в нашей стране, и что делать с его представлениями о культуре?

Сегодня уже трудно спорить с тем фактом, что все происходящее с культурой в России иначе как уничтожением не назовешь. Можно лишь зафиксировать, что созданы все условия для деградации населения, особенно в провинции. И в первую очередь для молодежи. За последнее время в провинции уничтожалась вся социальная и культурная инфраструктура: закрывались школы (прежде всего сельские), библиотеки, Дома культуры, медпункты. Достаточно быстро исчезали те формы досуга, которые были приняты в советское время: активный отдых (спортивные секции, туристические походы), занятие в кружках (от танцевальных до авиамоделирования), посещение театров, музеев, разнообразных концертов (от классической музыки до бардовских песен).

Зато, безусловно, увеличилось количество просмотров телепрограмм. Исследования показали, что 28,4 % современной молодежи в провинции активному времяпрепровождению предпочитает просмотр телевизора. И это притом, что качество программ, несмотря на обилие каналов, «ниже плинтуса» и «ниже пояса».

9 декабря 2012 года на встрече с доверенными лицами Путина глава АП Сергей Иванов высказывал опасения по поводу дебилизации молодежи: «…Многие наши СМИ способствуют дебилизации населения. Дебилизация, к сожалению, продолжается. Одичание и падение нравов — это серьезная проблема». (9 февраля 2013 года он повторил этот тезис на съезде РВС).

Реклама в средствах массовой информации и, в первую очередь, телереклама призывают оттянуться, отдохнуть, «жить на яркой стороне»... И вот молодежь начинает увлеченно копировать несвойственные нам западные праздники — День Св.Валентина или Хэллоуин, увлекаться фильмами о зомби («день зомби» прошел по всему миру и, конечно же, у нас) и примитивными «дикими танцами».

Популярность «диких танцев», таких как «Гарлем шейк», где каждый кривляется как можно глупее, ныне докатилась и до нашей глубинки.

4 марта в интернете появилось видео: «дикие танцы» на фоне памятного мемориала погибшим воинам в городе Краснотурьевск. Человек в странной шапке начинает делать резкие, бессмысленные движения, к нему присоединяются другие с такими же идиотическими движениями. Трое молодых людей танцуют прямо на крыше БМП, являющегося частью мемориала. Один размахивает над головой верхней одеждой, второй — без брюк. Видно, что они топчут памятные венки. Компания выложила это видео в интернет как поздравление своему другу, солдату-срочнику.

Ролик вызвал бурное возмущение не только местных жителей: ветераны боевых действий в Афганистане и Чечне готовы были приехать в Краснотурьинск и «разобраться» с местной молодежью, устроившей эти танцы.

После скандала танцоры оправдывались, что не хотели оскорбить ничьи чувства и «ничего плохого не совершили». Однако свои извинения они принесли только под давлением властей города и губернатора области.

Один из блогеров так прокомментировал эти танцы: «Никаких ценностей не осталось — только денег и зрелищ подавай, дебилы-потребители».

К сожалению, в нашей стране памятники павшим в Великой Отечественной войне все чаще стали подвергаться осквернению, особенно в последнее время.

В Астрахани полиция задержала пятерых молодых людей, потушивших в ночь на 23 февраля Вечный огонь на братской могиле солдат Советской армии.

В январе 2013 года в г.Артем (Приморский край) четыре девочки погасили снежками Вечный огонь.

7 февраля 2013 г. в Усть-Каменогорске вандалы потушили Вечный огонь.

21 сентября 2013 г в Северодвинске двое молодых людей бросили в пламя Вечного огня венки, возложенные к памятному знаку «Ратному подвигу северодвинцев».

В 2008 г. в селе Давыдково 11-классники разрушили памятник советским солдатам, погасили Вечный огонь. Когда их спросили: «Зачем?» Парни ответили: «Громили от нечего делать…»

Можно повторить вслед за социологом Андреем Фурсовым, что «вандализм и откровенное презрение к историческому прошлому своей страны — результат двадцати лет социального разложения общества и отсутствия патриотического воспитания».

В марте 2013 года в интернете появился видеоролик, на котором ржевские подростки занимаются паркуром (вид экстрима — рискованные прыжки с одного препятствия на другое) у Вечного огня. А потом, сняв брюки, греются над пламенем мемориала.

Альпинизм, прыжки с парашютом, катание на лыжах и сноубордах — для многих в стране дорогое удовольствие. И потому молодежь занимается тем, чем может. Особой популярностью пользуется зацепинг. Интернет заполнен снимками молодых людей, которые на подножках локомотивов или вагонов перемещаются по железной дороге.

А что еще остается в качестве досуга для подростка из бедной семьи, если спортивные секции и кружки или закрыты, или стали платными? Остаются улица, подворотня и развлечения, опасные для жизни. Более половины подростков проводит свой досуг с друзьями на улице. Это в большинстве случаев превращает свободное время в криминогенное время. В России 62 % юношей подтвердило, что участвовали в групповых драках, более 80 % подростков регулярно употребляют алкогольные напитки, а 70 % от всех потребителей наркотиков — подростки и лица молодого возраста.

Сегодня Россия лидирует по количеству детских и подростковых самоубийств: 20 подростков из 100 тысяч заканчивают свою жизнь суицидом, этот показатель в 3 раза выше мирового. Большинство подростковых самоубийств приходится на бедные регионы, маленькие города, сельскую местность. По данным исследователей, подростки убивают себя из-за отсутствия смысла и перспектив на будущую жизнь. Большинство самоубийц (15–19 лет) нигде не учились и не работали.

Государство намерено бороться с подобными тенденциями. Но как? Приходится обратиться к советскому опыту. И вот уже Федеральное агентство по делам молодежи хочет частично возродить советскую методику воспитания подрастающего поколения, для чего создает новую структуру «Роспатриотизм». Школьники будут заниматься по советским программам физподготовки «Готов к труду и обороне» (ГТО), будут играть в «Зарницу», и участвовать в движении тимуровцев.

За последние четыре года это уже третья попытка создания «организации по патриотизму». Но будет ли она успешной при отсутствии основных жизненных перспектив? При фактическом противопоставлении узкой группы населения, которая будет посещать «креативные» ДНК-центры, основной «одичалой» массе?

Мне возразят, что продвинутые группы существуют. И что они заслуживают внимания. Согласна. И странно бы было мне опровергать это, коль скоро сама я десятилетиями играю в театре, изначально ориентированном на такие продвинутые группы. Но вот только что вкладывается в слово «продвинутые группы»? Будут ли эти группы подключены к Нью-Йорку, как это следует из слов Суркова, или же они будут подключены к собственной сокровенности, сокровенности великой России?

С конца 80-х годов нашу молодежь подключают к Нью-Йорку, образно говоря, по принципу подключения нашего водопровода к их канализации. Доказательства? В России так и не возникло аналога стиля яппи (не потребляющие наркотики и алкоголь молодые спортивные интеллектуалы, слушающие только классическую музыку). Но зато сразу же стал яростно развиваться панк-стиль, стиль интеллектуальных окраин, сознательно культивирующий дух, который сами создатели называют «духом отребья». Я, кстати, не считаю, что стиль яппи так уж перспективен для России. Он скучен, пресен, но тем не менее. Так что к чему будут подключать? Это первый вопрос, на который пока нет никакого ответа.

Второй вопрос — денежный. Подключать к этому самому ДНК будут кого? А ну как окажется, что людей с «дельфиньим» достатком?

Третий вопрос — эта продвинутость и патриотизм. Как они будут сочетаться? Ведь может быть и патриотический, и антипатриотический авангард. И так далее. На кого будет работать молодой интеллектуал-дельфин? На Россию или Нью-Йорк, к которому его подключили на деньги злосчастных анчоусов, которых он будет уничтожать по заданию Нью-Йорка.

Четвертый вопрос — есть их продвинутость, и есть наша продвинутость. В России есть своя продвинутость. Но при чем тут ДНК? Своя продвинутость требует иных коннотаций, не правда ли?

Подвожу итог — давайте создавать свои творческие центры. В которых не будет богатых и бедных. Которые будут ориентированы на творческий прорыв и патриотизм. Которые будут задействовать свою идентичность. И давайте посмотрим — чьи центры окажутся продвинутее. Господин Сурков — автор инициативы под названием «Сколково». Туда уже вбуханы миллиарды долларов. Следов никаких. Мне скажут, что лучше никаких следов, чем прямые следы подключенности Сколково к Нью-Йорку. Согласна, но хотелось бы, чтобы возникло что-нибудь нужное народу, стране. Вот мой пятый вопрос: продвинутое — для народа или для себя? Хорошо еще, если для себя. А если против народа?


Шоу «креативщиков» и казаков


Большего «подарка» для зарубежных журналистов трудно было придумать


Культурная война
Марина Волчкова , 28 марта 2013 г.
опубликовано в №20 от 20 марта 2013 г.

 

«Процесс» в Сахаровском центре

1–3 марта 2013 года в «Сахаровском центре» состоялся спектакль швейцарского режиссера Мило Рау «Московские процессы». Это совместный проект Сахаровского центра, немецкого театра International Institute of Political Murder («Международный институт политического убийства») и Веймарского национального театра. Спектакль представлял собой реконструкцию судебных процессов вокруг нашумевших дел о выставках «Осторожно, религия!» (2003 год), «Запретное искусство» (2007 год) и судебного процесса над «Pussy Riot».

Перформанс проходил в течение трех дней. Каждый день был посвящен судебному слушанию по одному из трех дел. Представители сторон, представляющие различные позиции, сидели по разные стороны зала. Защитники и обвинители вели дискуссию, допрашивали свидетелей, присяжные выносили свой вердикт. Представление было рассчитано на разовый показ, на заседании велась видеосъемка.

Для участия в этом театрализованном процессе были приглашены действующие лица реальных судебных процессов, однако пришли далеко не все. Например, экс-директор Сахаровского центра Юрий Самодуров отказался играть самого себя. Тем не менее, организатор «Запретного искусства» Андрей Ерофеев, участница Pussy Riot Екатерина Самуцевич, галерист Марат Гельман, православный активист Дмитрий Энтео, дугинец Алексей Беляев-Гинтовт и другие с энтузиазмом приняли участие в эпатажной театральной акции.

Слушания открыл художник Дмитрий Гутов, представлявший свои картины на выставке «Запретное искусство», роль судьи исполняла киновед Ольга Шакина, в роли защитников выступали адвокат Анна Ставицкая, занимавшаяся тем же в настоящих процессах, и искусствовед Екатерина Деготь. В роли обвинителей выступали юрист «Мемориала» Максим Крупский и журналист Максим Шевченко. Он представлял православно-патриотическую точку зрения, впрочем, донести свои взгляды до публики ему вряд ли удалось.

Весь перформанс задумывался и реализовывался, конечно, как процесс в защиту обвиняемых, творчеству которых затыкает рот тоталитарная власть. Так, Гельман анонсировал предстоящий проект в своем ЖЖ еще в феврале: «Планируется воссоздать историю трех судебных процессов, прошедших в России за последние десять лет: суда над Pussy Riot, судов над кураторами и участниками выставок «Осторожно, религия!» и «Запретное искусство». Все по-настоящему: будут стороны обвинения и защиты, присяжные, слушания и вердикты — в Сахаровском центре будет выстроен судебный зал».

Режиссер Мило Рау намеревался воссоздать судебные процессы по делу выставок и акции Pussy Riot с открытым исходом (т. е. фактически перечеркнуть подлинные приговоры). А в конце спектакля присяжные (конечно, сочувствующие «борцам с тоталитаризмом») должны были вынести свой вердикт.

Рау уже набил себе руку на подобных «документальных» постановках. Так, он реконструировал суд над Чаушеску в спектакле «Последние дни семьи Чаушеску», а в проекте «Hate Radio» выяснял роль радио в геноциде в Уганде.

Мило Рау, германист и социолог по образованию, учился в Германии, закончил Сорбонну, работал корреспондентом в различных немецких газетах, основал театр International Institute of Political Murder, который специализируется на политической тематике.

Последняя по времени «документальная реконструкция» этого театрального деятеля (кстати, проявляющего неподдельный интерес к неонацизму) — спектакль «Объяснение Брейвика», сыгранный осенью 2012 года. Главным героем является норвежский террорист Андерс Брейвик (тот самый, который расстрелял 77 человек в 2011 году). Спектакль посвящен его выступлению на суде, и там воспроизводится его речь, которая была запрещена к трансляции и нигде не публиковалась полностью.

Но для Рау, по-видимому, нет запретов. Он утверждает, что взгляды Брейвика «относительно рациональные, самостоятельные, думаю, широко распространенные в Европе». Потому что, считает Мило Рау, «нет причинно-следственной связи между мыслью и действием. Никто не говорит о том, что все люди, придерживающиеся правых взглядов, — убийцы».

Премьера спектакля «Объяснение Брейвика» должна была состояться в Веймаре, но Немецкий национальный театр отказался показывать на своей сцене эту постановку. В администрации театра так прокомментировали это решение: «Концепция публичного чтения радикальных и ксенофобских заявлений не соответствует целям и задачам театра».

Но 20 июня 2012 года в России начался год Германии. И то, что отказался показывать Немецкий национальный театр, с охотой взялись делать в России. Нет, до излияний убийцы Брейвика пока не дошло, а вот на российском материале поработать ему предложили.

Мило Рау рассказывает: «Все началось с того, что в год России в Германии Немецкий национальный театр предложил мне сделать какой-нибудь проект про Россию, и я решил …делать проект про процессы над организаторами выставок «Осторожно, религия!» и «Запретное искусство». А в 2012 году, во время выступления Pussy Riot, я странным образом снова оказался в Москве. …Я понял, что должен взять их дело в проект».

Проект «Московские процессы», который мы так подробно описываем, так бы и прошел совершенно незаметно для театральной жизни Москвы в Сахаровском центре. Однако в последний третий день «процессов» произошел скандал, и тут уж ни СМИ, ни сам режиссер своего не упустили.

Неожиданно (как утверждают все участники процесса) в середине третьей части представления в здании появились сотрудники Федеральной миграционной службы (ФМС), попросившие швейцарца Мило Рау предъявить документы, разрешающие пребывание в России (регистрацию). Спектакль пришлось остановить на два часа.

Несколько позже появились казаки и попытались прорваться в зал. Скандал всегда удачная находка для подобных «театральных действ», ведь он подогревает интерес, и уже никто не думает ни о фрагментарности содержания, ни о бесталанности формы. Главным становится сам скандал, а не то, вокруг чего он завязался. Подлил масла в огонь и Гельман, написавший в своем твиттере: «Нас заперли, здание центра им.Сахарова окружили казаки. Приезжайте вызволять!».

В итоге происшествие стало суперновостью дня: «Сахаровский центр взяли в казачий круг» (телеканал «Дождь»), «Здание Сахаровского центра заблокировали казаки и ОМОН» («Лента.ру»), «Сахаровский центр после визита сотрудников ФМС блокировали казаки» (Newsru.com), «Казаки взяли штурмом Сахаровский центр» («Эхо Москвы») и т. д. и т. п.

Казаки хотели убедиться, не собираются ли на спектакле повторить акцию Pussy Riot, проведенную в храме Христа Спасителя? Их не пропускали в зал. Был вызван ОМОН, под наблюдением которого пятеро казаков были допущены на сцену. Не найдя «богохульства и кощунства» в театральном действии, казаки покинули помещение, но они уже сделали главное — создали из пустышки шоу, в котором сами были участниками.

Мило Рау: «Появление ФМС и казаков считаю режиссерской удачей... Когда они появились, я понял, что, чтобы не прерывать действие, мне нужно затащить их на сцену — в обзор камер. Они хотели было все решить в отделении, но я попросил их пройти в центр... Они зашли и оказались в поле зрения прессы со всего мира — включая New York Times и многочисленные европейские телеканалы и газеты... К тому же Максим Шевченко стал на них кричать: «Вы что делаете, идиоты? Вы же сами пиарите Сахаровский центр! Уходите!» А потом еще эти казаки в своих красных шапочках ворвались в зал и замерли в недоумении, когда увидели свою звезду Шевченко и православного активиста Энтео: «Максим?! Энтео?! А вы что тут делаете?» Это было потрясающе, я обожаю такие абсурдные моменты!..»

Большего «подарка» для зарубежных журналистов трудно было придумать. По словам журналиста Д. Пильца из Neue Zurcher Zeitung: «уродливая российская действительность дополнительно подыграла ему: на третий день пришли сотрудники ФМС, позже зал штурмовали пятеро казаков, появилась и уехала полиция... Для Мило Рау двухчасовой перерыв представлялся «типичными событиями» в стране, практически не пытающейся скрыть гримасу диктатуры».

Вот так нашим доморощенным креативщикам был преподан урок, как надо проводить акции! Присутствовавший на спектакле Гельман просто «кусал локти» от зависти, что власть «взяла и сделала спектакль, который бы так и остался в рамках своего культурного контекста — национальным событием»

Уже потом в блогосфере шли споры, были ли казаки и ФМС настоящими. Кто вызвал сотрудников ФМС и почему им именно в день спектакля (не раньше и не позже) понадобилось проверять визу Мило Рау, неизвестно. Замглавы ФМС РФ Сергей Калюжный утверждал, что режиссер, который въехал в Россию по деловой визе, не имел права заниматься трудовой деятельностью, «в том числе, журналистской». Но стоило ли ради разъяснительной беседы, которую представители ФМС провели с режиссером, создавать ему такой пиар?

Максим Шевченко высказал свое предположение: «…Акция была организована с подачи либералов во власти, тайных или явных. Через подобные пиар-мероприятия они раскручивают скандал с Pussy Riot... В кадре появляются какие-то казаки, которые должны символизировать православных в глазах остального мира. Ведь на мероприятии присутствовали десятки иностранных корреспондентов. Могу сказать откровенно — это просто позор России. Православные участники дискуссии сидели как оплеванные. Именно по ним был нанесен основной удар».

В театральной акции «Московские процессы» Шевченко выступал обвинителем. На этом ток-шоу он, в частности, сказал: «В ходе слушаний мы не раз обращали внимание на то, что многие выставочные центры финансируются, в частности, государственными фондами США и ЕС. Как и музей Сахарова — Фондом развития демократии Госдепартамента США. Это политические институты. Стало быть, эти так называемые художники и организаторы выставок являются авангардом насаждения в России иного политического строя — либерал-фашистского».

С Шевченко трудно не согласиться. Однако вызывает удивление, почему столь профессиональный и патриотично настроенный журналист не отказался участвовать в подобном «либероидном шабаше». Несмотря на четко выверенную линию обвинителя, Шевченко должен был понимать, что в подобных перформансах выиграть невозможно. Поскольку режиссер «сдает крапленые карты», а впереди еще и монтаж, который будет проведен именно так, как нужно устроителю акции.

О чем Мило Рау в своем интервью с удовольствием и говорит: «Мы все это снимали с нескольких камер... Теперь из отснятых материалов я сначала сделаю видеоинсталляцию, а потом за год смонтирую фильм. …Сначала видеоинсталляцию покажут на разных европейских фестивалях — во Франции, Бельгии, Швейцарии, Германии... А фильм мы повезем на следующий Берлинский кинофестиваль. К тому же осенью я надеюсь привезти инсталляцию сюда: в постановке участвовали многие российские кураторы — Марат Гельман, Екатерина Деготь и другие, они предложили нам показать результаты нашей работы в Москве и, может, в Перми…»

Помнится, еще в прошлом году Гельман и другие галеристы жаловались, что рынок современного искусства в России мертвый, и атмосфера в стране не располагает к творчеству. А вот теперь появился «горячий» материал. Сначала Мило Рау повезет свой перформанс на Запад, прокрутит на фестивалях, потом какие-то его части вернутся в Россию. И тут уж Гельман потащит эти части в регионы, чтобы там их демонстрировать под видом современного искусства.

Гельман как раз заключил новый контракт с пермской властью и продолжит работать директором музея PERMM.


Провинция и «креативщики» — 2


Совокупный «креатив» настойчиво предлагает зрителю предать отцов и дедов и умиляться разным вариантам «Нашей Раши»


Культурная война
Мария Рыжова , 17 марта 2013 г.
опубликовано в №19 от 13 марта 2013 г.

 

Сцена из спектакля «Кыся». Фото с сайта ngs55.ru

 

После развала СССР большая часть российских провинциальных библиотек, музеев, театров, сельских клубов закрылась в связи с нерентабельностью или еле-еле сводила концы с концами. К середине 90-х годов примерно в два раза уменьшилось количество наименований издаваемых книг. И это учитывая, что издавалась в основном не классика, а детективы, фантастика и прочие «бестселлеры».

Провинциальные музеи, формально получившие в начале 90-х годов возможность самостоятельно решать часть творческих вопросов, в итоге оказались у разбитого корыта. Прежде всего, не хватало денег на хранение уже имевшихся экспонатов, не говоря уже о приобретении новых.

Работники культуры оказались на грани нищеты из-за мизерных зарплат. А одновременно их социальный статус упал «ниже плинтуса», плюс они могли в любой момент остаться вообще без работы. Все это привело к стремительному сокращению кадров и к оттоку профессионалов из провинции в крупные города. Цены на билеты в музеи, кино и театры выросли в разы, их посещение стало почти недоступно для человека, получающего среднюю зарплату.

Казалось бы, красноречивая картина разгрома? Но только не для бывшего министра культуры Михаила Швыдкого. По его мнению, «стенания о гибели русской культуры стали общим местом», а на самом деле все в порядке. Более того, он не согласен даже с тем, что «в советское время в России с культурой все было хорошо, а в 1990-е начался провал».

По его мнению, «Советский Союз не был в сфере культуры самой развитой страной в мире». В России и в XIX, и в XX веке «был дикий разрыв между элитарной, высочайшего класса культурой и возможностями граждан приобщиться к этой культуре. Сегодня этот разрыв по-прежнему очень высокий». И Швыдкой — видимо, как средневековый рыцарь — будет бороться за то, чтобы этот разрыв ликвидировать.

Знаете, что дает ему силы и вселяет надежду на успех? Подходящая почва, созданная для возрождения культуры в... 90-е годы! В 90-е годы у нас был не провал, заявляет Швыдкой, а «невероятный подъем в сфере культуры… Творческий энтузиазм людей был удивительный. Связано это было с одним — мы почувствовали свободу».

В чем же выразилась эта самая свобода 90-х годов, и во что вылился творческий потенциал? Часть творческой жизни, концентрировавшаяся в сельских клубах, в народной самодеятельности, почти сошла на нет. Расхожей стала констатация того, что самый читающий в мире народ превратился в поклонников творчества Дарьи Донцовой. И тут хочется уточнить у Швыдкого — что он имеет в виду под приобщением к культуре «высочайшего класса»? Не приобщение к русской классической литературе, с которой в советское время в обязательном порядке знакомился каждый школьник? А что тогда?

Итак, культурная жизнь стала стремительно сворачиваться. Но музеи и театры не могут закрыться в один момент. Жизнь в них продолжила теплиться и даже принимать причудливые формы.

Например, попытка приспособить «культурную жизнь» к рыночным условиям привела к появлению большого количества музеев с необычной тематикой. Так, в Пскове, открыли «Музей трудного детства», в котором собраны орудия преступления, изъятые у подростков. Во Владивостоке открыли «Музей человеческого варварства и свинства», в котором выставлены разбитые урны и так далее. В Тверской области есть «Музей воздуха», где в старых аптекарских склянках хранится воздух разных эпох. Очень красноречивые свидетельства и изобретательности музейных работников, и основных «примет времени», не правда ли?

Место краеведческих музеев стали занимать музеи, рассчитанные на весьма неприхотливых туристов. В Твери в 1990 году был открыт музей «Тульские самовары», в Мышкине в 1991 году открыли «Музей мыши», а в городе Петушки в 1997 году появился художественный «Музей Петуха». Конечно, не обошлось без музеев русской водки. Первый из которых был создан в 1998 году в Угличе.

Недостаток финансирования оказался не единственной бедой музеев. В ноябре 2010 года Дмитрий Медведев подписал закон о возвращении религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности. В результате часть музейных помещений, а также часть музейных коллекций были переданы РПЦ. При этом пострадали не только музеи, но и их посетители, поскольку доступ к некоторым произведениям искусства и культурным объектам оказался полностью закрыт или затруднен.

29 сентября 2011 года Дмитрий Медведев встретился с деятелями культуры из Вязьмы. И во время этой встречи, о которой работники культуры просили еще в июне 2011 года, — раскрылись многие вещи.

Прежде всего, участники встречи пожаловались, что краеведческий музей Вязьмы, расположенный, как и многие такие музеи, в бывшем церковном здании, хотят выселить. В такой же ситуации оказались городская библиотека, архив и литературный салон. А все дело в том, что в Вязьме планируется передача местной епархии четырех зданий, в которых и были расположены данные культурные заведения. «Медведев: А куда съехать-то? Решение принято? Ю. Петрова: Дело в том, что пока некуда».

Дальше деятели культуры рассказали о том, что Вязьму не включили в программу празднования 200-летней годовщины начала Отечественной войны 1812 года. О том, что Министерство финансов затормозило передачу в федеральное подчинение музея Грибоедова, в который входит, в том числе, дворец Грибоедовых — уникальный памятник середины XVIII века. А на региональном уровне нет денег для развития музея. Денег нет даже на восстановление сгоревшего сельского клуба.

На все высказанные просьбы Д. Медведев ответил следующее. «Конечно, материальная база провинциальной культуры очень слабенькая...» и заговорил о советских временах. «Я бы никогда не стал идеализировать ситуацию, которая была, скажем, в советские времена. Мы помним, что такое сельский клуб. Я, например, когда приезжал в гости к кому-нибудь в деревню, мы же ходили в сельский клуб на танцы, подраться. Это и раньше выглядело всё совсем скромно, даже по советским меркам — деревянный барак, посередине магнитофон (хорошо, если есть), собственно, и всё».

Но даже призрачных надежд на укрепление «слабенькой материальной базы провинции» Медведев не дал, отсылая деятелей культуры по любому поводу к местным предпринимателям. Правда, еще было обещано подумать над некой федеральной программой восстановления «объектов культуры в провинции». Которая будет принята неизвестно когда... Ждите...

Но вот проблема. Пройдет еще какое-то время, и кто будет заселять отстроенные объекты культуры? В условиях, когда сельские школы закрываются, литература и история перестали быть основными предметами, школьная программа по литературе урезана, а музей Грибоедова остается несбыточной мечтой небольшого количества энтузиастов...

В таких условиях все достанется пресловутым «креативщикам»... Проявляющимся в самом разном облике.

В феврале 2013 года в Тюмени сорвалось представление спектакля под названием «Кыся». Спектакль, возможно, не стоил бы длинного разбора, если бы не одна деталь. Вот уже больше десяти лет он идет с аншлагами по всей России. И судя по всему, претерпев небольшие метаморфозы, будет идти и дальше. В Тюмени родительская общественность города подала заявление в областную прокуратуру, пожаловавшись, что на рекламных щитах «Кыси» исполняющие главные роли актеры — Дмитрий Нагиев и Игорь Лифанов — изображены в костюме жениха и невесты. Родители решили, что подобные изображения являются пропагандой гомосексуализма.

В связи с разразившимся скандалом актеры заявили, что не поедут в Тюмень. Родители сразу начали оправдываться и говорить, что выступали против рекламы, а не против спектакля. Что, мягко говоря, нелогично. Так как кот, ставший главным героем спектакля, не гнушается в нем, в общем-то, никакими связями, в том числе и теми, на которые намекали рекламные плакаты.

«Кыся» написана по одноименному рассказу Владимира Кунина. Сказать, что рассказ и пьеса яркий пример похабства, которое теперь принято называть эпатажем, — это почти ничего не сказать. «Кыся» — одна из самых кассовых матерных пьес, которые смогла родить освободившаяся в 90-е годы творческая энергия «свободных по Швыдкому» «креативщиков». Надо, кстати, напомнить, что автор пьесы Владимир Кунин в процессе «освобождения» и «раскрепощения» продвинулся от написания сценария к фильму «Интердевочка» (1989) к созданию сценария фильма «Сволочи» (2005)...

Играющий кота Дмитрий Нагиев доходчиво объясняет, почему он предпочел играть именно в этой постановке: «Это трагикомедия о похождениях кота — секс-террориста времен перестройки... Получился очень стебовый и озорной спектакль. В нем есть даже ненормативная лексика, но здесь, в конкретной сцене, она органична и не режет слух. Ради «Кыси» я отказался играть у Романа Виктюка в пьесе «На двоих» и от роли Баха. Я шоумен и должен быть уверен, что на спектакль, в котором я играю, придет много зрителей, и он им понравится».

Так что, нравится зрителю? На сайте Дмитрия Нагиева можно увидеть следующие отклики.

Юлия, Москва: «Это было грандиозно!!! Сравнивая со спектаклем, который был в прошлом году (я была в апреле 2001 года, когда «Кысю» привозили в первый раз), хочется сказать следующее: играют актеры ЕЩЕ лучше, шуток ДН стало ЕЩЕ больше, единственное, что не понравилось, так это то, что мата со сцены, тоже стало больше».

Анастасия, Москва: «Да, было просто потрясающе!!! Все играли просто ВЕЛИКОЛЕПНО!!!!! Хоть мата было и много, но он как-то так умело проскальзывал! Дима играл супер!! Замечательно! Стало еще раз понятно, что он шикарный актер! Очень понравилось когда Шура Плоткин (Алексей Климушкин) читал стихотворение! А как он замечательно сыграл овчарку-гея (как он сам и сказал, чего заметьте в книге нет)!».

И комментарий в связи с неудачей в Калининграде. «А что, по-вашему, искусство? Много веков подряд мудрецы всего мира бьются, чтобы ответить на этот вопрос. Но калининградские зрители, «нагрузившиеся» спиртным, за 15 минут умудрились вынести вердикт спектаклю. Безусловно, пьесу нельзя воспринять однозначно. И, наверное, бабульке, всю жизнь работавшей на благо коммунизма, спектакль не понравится…» Ну, и дальше идут знакомые слова о том, что быдло узнало в коте себя, а вникнуть в глубину, ширину и так далее... не смогло. Очень знакомая постановка вопроса.

Это мы познакомились, так сказать, с низким искусством. И если вы будете сильно ругать спектакль в «приличном обществе» — вам скажут, что у вас плохо с коммуникативными способностями, с чувством юмора... и для ваших запросов существует высокое искусство.

Так что обратимся к высокому. Например, Липецкая областная филармония ставит к 400-летию династии Романовых в России ораторию «Покаяние». Зритель кидается к «высокому» и получает опять «кулаком в лоб».

Самое неприятное в этой оратории даже не то, что русскому народу предлагается покаяться за убийство Николая II. Мерзко то, что вслед за темой «невинно убиенного царя» сразу всплывает весь сопровождающий эту тему бэкграунд. Возрождение России напрямую увязывается с покаянием за убийство царя... Но это только первый этап. Каяться надо за всю историю. После покаяния за цареубийство надо каяться за разрушенные во время революции церкви и за расстрел священников... Ведь именно эти действия, по мнению авторов оратории, привели к Великой Отечественной войне и духовному кризису!

Вдумайся, читатель! Опять нам под видом благостного покаяния предлагают отвратительную версию о том, что Гитлер был послан СССР в наказание за грехи... Совокупный «креатив» настойчиво предлагает зрителю предать отцов и дедов и умиляться разным вариантам «Нашей Раши».

Художественный руководитель филармонии надеется на популяризацию оратории, и на превращение ее премьеры в событие российского масштаба. «Конечно, мы надеемся на духовное возрождение России, иначе мы бы такие проекты не создавали, а занимались бы шоу-бизнесом».

А ведь и правда? Как было бы хорошо, если бы все, кто чувствует призвание к «шоу-бизнесу», им самым и занимались, а культуру оставили тем, кто много лет на последние копейки пытается создать музей Грибоедова!


Провинция и «креативщики»


В деревне, в селе, в глубинке идет незаметная, каждодневная, не связанная напрямую с политикой и при этом подлинная народная жизнь


Культурная война
Мария Рыжова , 7 марта 2013 г.
опубликовано в №18 от 6 марта 2013 г.

 

Фотография с выставки «Маленькие взрослые». «Вадим на крыше особняка. Он поинтересовался у фотографа, сколько дублей ей понадобится, а после того, как был сделан десятый снимок, удалился и велел принести ему чаю, чтобы он мог спокойно посмотреть телевизор». С сайта daypic.ru

 

В русской истории и культуре провинция всегда играла важную роль. В ряде европейских стран провинция — просто название государственной территориальной единицы. В России, где одно время также существовало деление на провинции, это понятие переросло в нечто большее. В XVIII веке, когда Петербург стал средоточием европейского духа, провинция оставалась в роли консервативной защитницы традиционного уклада. Весь XIX век шла дискуссия между западниками и славянофилами. Первые видели в провинции отсталость и подражательность, а последние — подлинную народность. Не вдаваясь в подробности этого спора, отметим важную вещь.

Все помнят хрестоматийные строчки Пушкина, посвященные его няне Арине Родионовне, и понимают, как важна была для поэта сопричастность народной культуре. Лев Толстой в «Войне и мире» говорит о провинции, подчеркивая, что в ее жизни есть содержание, которого Петербург лишен. Писатель с любовью дополняет образ Наташи Ростовой сценой ее поездки к дяде, когда оказалось, что «эта графинечка, воспитанная в шелку и бархате эмигранткой-француженкой… умела понять все то, что было… во всяком русском человеке».

В деревне, в селе, в глубинке идет то, что испанский философ Мигель де Унамуно охарактеризовал как интраисторию. В отличие от обычной истории, это незаметная, каждодневная, не связанная напрямую с политикой и при этом подлинная народная жизнь. Жизнь, которую может разрушить грубое вмешательство. Именно поэтому Унамуно последовательно выступал против европеизации Испании.

Нечто сходное с «интраисторией» Унамуно имел в виду Карл Густав Юнг, говоря о культурных архетипах, то есть о «коллективном бессознательном», в котором хранятся культурные коды народа, его культурная традиция.

Эта народная культурная традиция и есть, по сути, ядро культуры. А где проще сохранять традицию? В столице, живущей своей особенной жизнью, напоминающей проходной двор, или в провинции? Конечно, в провинции. И именно поэтому в нее рвутся наши «креативщики». Им скучно эпатировать столичного жителя, равнодушно воспринимающего любой разврат, изврат и перформанс.

Стремясь представить читателю не только череду отдельных случаев, но и емкую модель происходящего, я напоминаю ему фразу, сказанную Пьером Безуховым Анатолю Курагину: «Забавляйтесь с женщинами, подобными моей супруге, — с этими вы в своем праве, они знают, чего вы хотите от них. Они вооружены против вас тем же опытом разврата». Нашим постмодернистским туристам следовало бы сказать: «Упражняйтесь в своем разврате в таком городе, как Москва, в котором многие защищены от вас броней своего цинизма. И относятся к вам так же, как вы относитесь к себе. Но не смейте лезть в провинцию, где все приобретает совсем другой характер». Какой же именно?

В том-то и дело, что в провинции к постмодернизму и прочим пакостям относятся не как подобает, а как к чему-то, с чем надо серьезно взаимодействовать. Используя слова наших высоколобых циников, провинция относится к постмодернизму со звериной серьезностью. Но на самом деле эта серьезность носит не звериный, а нутряной характер.

Провинция, во всяком случае, часть ее доверяет постмодернизму так же, как она доверяла всему, что привозили и привозят «креативщики», считая, что ее хотят к чему-то приобщить. «Креативщики» от этого гогочут. Потому что они-то знают, что их псевдоискусство основано на взаимном недоверии: я как художник не доверяю зрителю, а зритель не доверяет мне. И всё хорошо, всё, как в отношениях между Элен и Анатолем Курагиным.

Постмодернисты точно знают, что когда они придут в провинцию, то часть провинции их просто отторгнет, а часть начнет с ними взаимодействовать, как Наташа Ростова с Анатолем Курагиным. И понимая, что это и хохма, и разрушение традиционного уклада, глубинных кодов, наслаждаются.

Чуть ниже я приведу вам конкретные случаи подобных развлечений. Сейчас же скажу, забегая вперед, что как бы ни были скверны маленькие девчонки и мальчишки из богатых семей, они лучше тех, кто их фотографирует. Или, точнее, хуже тех, кто их фотографирует, быть нельзя.

Вооружившись определенной моделью, рассмотрим факты.

6 февраля 2013 года в Челябинском краеведческом музее открылась выставка немецкого фотографа Анны Складманн «Маленькие взрослые». Выставка состоит из фотографий маленьких «новых русских». Или, как обтекаемо называется это в анонсах, «портретов детей из семей российской творческой и бизнес-элиты — актеров и режиссеров, рестораторов, олигархов».

Все мы не раз видели тесно понатыканные «дворцы», «замки» и «каменные палаты». Раньше их обитатели, как правило, разумно предпочитали не позировать в роскошных интерьерах. Но лиха беда начало... Так как «креативный класс» уже вышел на тропу войны, то стеснение уходит. И уже не на столичных, а на региональных выставках представлены фотографии детей нуворишей во дворцах.

Дети, поскольку они дети и, судя по их виду, не слишком счастливые, вызывают, скорее, сострадание. А вот вопросы к взрослым появляются серьезные. Вы бы разрешили девятилетней девочке позировать в ночной рубашке на кровати? Вряд ли. Так же, как и сидеть на столе, на медведе у камина, на книгах на кровати и опять же на столе в антикварной лавке.

Но большинство детей на фотографиях — то ли благодаря собственным представлениям о гламуре, то ли в связи с особо изощренной фантазией взрослых — предпочли сфотографироваться, сидя на столах или лежа на кроватях (в лучшем случае — диванах).

Как на такое зрелище должны реагировать провинциальные зрители?

Неуемную деятельность в новом, 2013 году, развил Марат Гельман. Во-первых, он с радостью заявил, что «коллекция музея PERMM уже на балансе Минкульта, так что скептики посрамлены». А в пермском музее современного искусства с 25 января по 10 марта 2013 года будет идти выставка под названием «Первая коллекция. Причины и связи». Предполагается, что выставка положит начало постоянной экспозиции в пермском музее. Более того, заявляется, что экспозиция — это прообраз культурного наследия, способного стать мировым достоянием.

vk.com/postitru

 

Так что представлено на выставке?

Работы небезызвестного Олега Кулика, который от образа собаки, олицетворявшего, по его словам, животную природу человека, перешел к проблеме терроризма. В Перми находится его «Остановка». Обычная остановка, но с табличкой «Маршрут — Россия» и рекламным плакатом, на котором изображена женщина, обвязанная тротилом.

На выставке есть работы арт-группы «Синие носы». Если кто не помнит, то это авторы скандальной картины «Эра милосердия», на которой изображены целующиеся милиционеры. В 2007 году Министерство культуры во главе с Александром Соколовым оценило картину как «позор» и «порнографию» и не разрешило везти ее на выставку соц-арта в Париж.

В Перми художники представили свои супрематические композиции. Художественное направление, суть которого заключается в использовании в работе комбинаций из простых геометрических фигур, переосмыслено художниками весьма своеобразно. Зрители могут увидеть, например, крест, сложенный из кусков колбасы.

На выставке также представлены творения художников из группы Recycle. В том числе, саркофаг, «стилизованный» под мусорный контейнер.

Куратор проекта Михаил Сурков заявляет, что мнение зрителей его интересует, но не настолько, чтобы убрать или оставить в коллекции те или иные экспонаты. Мнение зрителей — это просто «социология», не имеющая отношения к «чистому искусству».

Осенью 2013 года Марат Гельман готовится снова начать наступление на Юг России, в том числе на Краснодар. Речь идет о проекте «Южнорусская волна». Почему Краснодар? Потому что «несмотря на кондовость власти и на вот такой образ самого такого архаичного, домостроевского региона, там очень большое количество интересных художников. Ну, мы знаем, группа Recycle оттуда...»

Надеюсь, что губернатор области Александр Ткачев, казаки и «Суть времени» готовы к новому пришествию Гельмана! Здесь же я обращаю внимание читателя на характеристику Краснодарского края, как «домостроевского региона», раскрывающую желание Гельмана ударить своим «искусством» именно по традиционному укладу жизни провинции.

Помимо отечественных представителей современного искусства, по городам и весям России идут выставки и западных постмодернистов. Так, в Волгограде в январе 2013 года прошла выставка немецкого художника-постмодерниста Зигмара Польке. Он широко известен своим увлечением цветом, но в Волгограде упор сделан главным образом не на художественную, а содержательную сторону творчества художника. На выставке представлены картины со следующими подписями: «Пересоленную еду можно сделать снова съедобной, если подстелить под нее газетный лист», «Какая вкусная весна!», «Ковер хорошо очищается кислой капустой» и так далее.

Атака современного «креативного искусства» на провинцию не ограничивается изобразительной сферой. В конце января 2013 года в Челябинске прошел I фестиваль авторского кино под названием «Полный артхаус». Звездой фестиваля стала Рената Литвинова, которая привезла свой фильм «Последняя сказка Риты». О фильме мы подробно писали в третьем номере газеты «Суть времени». Не хочется придираться к словам, но как можно назвать фестиваль «Полный артхаус»?

Мода на скабрезные названия, кстати, развивается полным ходом. В Ростове в бывшем здании макаронной фабрики появилась творческая площадка для «креативных художников» и театральных деятелей. Первым ее стал осваивать театр «18+». При взгляде на происходящее в голову приходят слова чеховской героини из рассказа «Ионыч»: «Мороз крепчал…» И остается только сожалеть, что, в отличие от героини рассказа, «креативщики» ваяют свою «нетленку» не в ящик письменного стола, а для широкой аудитории.

Завершая краткий обзор наступления «креатива» на провинцию, хочется сделать небольшое отступление. Оно может быть не столь важное, но добавляет еще один штрих к идущему процессу.

С 1 февраля по 31 мая 2013 года по всей России проходит конкурс — нужно придумать оригинальное применение клейким листочкам Post-it®. Впечатляющие результаты конкурса можно посмотреть в «Фейсбуке» и «ВКонтакте» (facebook.com/postitru; vk.com/postitru). Каково задание, таковы, собственно, и результаты. То есть, — дурацкие. Стикеры предлагают использовать в качестве «подставки» для булки или для игры в «угадайку». Игра заключается в следующем. На лоб человека наклеивается клейкая бумажка с именем персонажа, и по наводящим вопросам надо угадать, чье имя написано на бумажке. Любопытная идея, да? Выглядит это вот так.

Компания, торгующая клейкими листочками, получает прибыль, а участвующий народ с удовольствием изображает идиотов.

Но за этой нарочитой «дурацкостью», как и за шедеврами современного искусства, просвечивает нескрываемое глумление. И оставлять это глумление каждый раз без ответа, считать все это не частью картины, а отдельно взятыми кусками из разных мозаик — в корне неверный подход.


Отречение Папы: куда идет человечество?


Папа признал, что он и его религиозный институт проигрывают ведущуюся против церкви много лет морально-психологическую, культурную и, в итоге, политическую войну


Культурная война
Марина Волчкова , 3 марта 2013 г.
опубликовано в №17 от 27 февраля 2013 г.

 

Европа, которая до недавнего времени была цивилизационным локомотивом человечества, находится в тяжелейшем системном кризисе. Налицо кризис финансово-экономический, кризис демографический, кризис культурный, кризис духовный и, наконец, кризис церковный.

11 февраля 2013 года Папа Римский объявил, что отрекается от престола. 85-летний понтифик в присутствии всех кардиналов сообщил: «В сегодняшнем мире, подверженном стремительным переменам и взволнованном вопросами величайшей важности для жизни в вере, чтобы управлять лодкой Св. Петра и возвещать Евангелие, необходима энергия как тела, так и духа, а энергия эта в последние месяцы настолько угасла, что я вынужден признать свою неспособность должным образом исполнять вверенное мне служение».

Это новость грянула, как гром среди ясного неба. И — совпадение это или нет — отозвалась громом натуральным: почти сразу после объявления об отречении в купол собора Св. Петра ударила молния. Часть верующих усмотрела в молнии знамение божье. Другие же напомнили, что понтифик предрекал возможность своего ухода еще в 2010 году в книге «Свет мира»: если Папа «больше не в состоянии ни физически, ни морально, ни духовно выполнять свои полномочия, он… даже обязан уйти в отставку».

12 февраля 2013 года активистки движения Femen устроили в Нотр-дам-де-Пари кощунственные «проводы папы». Семь француженок и одна украинка проникли в собор и, раздевшись, начали бить палками в колокола, выкрикивая на английском: «Папы больше нет!» На груди и спинах феминисток были написаны лозунги «Нет гомофобии», «Пока, Бенедикт!».

Официальное отречение Папы произойдёт 28 февраля. Папа уйдет жить в монастырь. Но что будет с католическим миром?

Последний в истории церкви прецедент, когда Папа, наместник Бога на Земле (!), оставил престол, произошел 600 лет назад. Так что же такого произошло сейчас, что папа решился на такой шаг? Шаг тем более ответственный, что в некоторых католических пророчествах Бенедикт XVI считается предпоследним Папой. За которым будет последний Папа и далее — «конец света».

Многие досужие обозреватели перечисляют сугубо «мирские» и якобы очевидные причины ухода Папы. Наряду с плохим здоровьем называют череду скандалов вокруг священников-педофилов, финансовые махинации в банке Ватикана, воровство личных писем папы его камердинером, пропажи секретных документов и так далее. Например, итальянская газета Repubblica подтвердила, что 17 декабря 2012 года Папе был представлен доклад с компрометирующими данными на ватиканских кардиналов — некоторые из них были уличены в гомосексуализме и расхищении средств церкви.

Видимо, Папа, заявляя о своем уходе, принимал во внимание и все эти обстоятельства. Однако вряд ли они были решающими.

Когда после кончины Иоанна Павла II проходили выборы нового Папы, речь фактически шла о выборе дальнейшего курса Церкви. Пойдет ли она на то, чтобы и далее принимать нормы меняющегося современного мира (тут и отказ от целибата, и женщины-священники и пр.), или же станет укреплять прежние церковные традиции?

Состоявшаяся восемь лет назад интронизация папы Бенедикта XVI — кардинала Йозефа Ратцингера, главы Конгрегации доктрины веры (она же — Святая инквизиция), — символизировала выбор в пользу традиции. Став папой, Ратцингер провозгласил своей задачей «евангелизацию Европы». И поначалу пытался добиваться этой цели достаточно решительно. Но начал терпеть поражения. В том числе, внутри самой церкви.

«Сталин был прав, когда сказал, что у папы нет дивизий, и он не может отдавать приказы, — признал Бенедикт XVI в своей книге «Свет мира». — Понтифик также не похож на главу крупной компании, в которой все верующие являются его работниками и подчиненными. В этом отношении папа — человек совершенно безвластный».

Речь здесь, конечно, не о том, что папа не может приказным порядком заново евангелизировать Европу. Речь шла о глубочайшем расколе именно внутри самой церкви. На, условно говоря, «либералов-обновленцев» и «традиционалистов».

Разумеется, подобный раскол существовал почти во все века в жизни любой церкви. Но в католицизме этот раскол приобрел новые формы и новую остроту во второй половине ХХ века. И привел к быстрому внутреннему ослаблению церкви.

По мнению традиционалистов, одной из основных причин современного «кризиса веры, морального упадка и литургического опустошения» в Католической Церкви стали решения Второго Ватиканского собора (1962–1965 гг.), направленные на обновление (aggiornamento) христианской жизни. Это признавал и кардинал Ратцингер, который в одном из своих интервью заявил, что Церковь открылась современности «в приступе эйфории и оптимизма».

Православные религиоведы также четко маркируют внутрикатолический раскол. Так, протоиерей Максим Козлов пишет, что это раскол на «левое» большинство, «недовольное недостаточным радикализмом... почему Собор не разрешил женское священство, не отменил целибат, не разрешил разводы и аборты», и на «правое меньшинство» — интегристов, которые критикуют Собор «за излишний экуменизм, за реформы богослужения, приведшие к утрате сакрального языка богослужения, а также к секуляризации богослужебного сознания».

Так что aggiornamento церковь не только не спасло, но и поставило перед новыми вызовами. Которые она, в силу внутренних конфликтов, встретила расколотой и ослабленной.

Священник-традиционалист Андре Пьеттр в книге «Церковь миссионерская и демиссионерская» пишет следующее: «Уже не говорят о чуде, об искуплении, о Евхаристии, о молитве, о благодати, о грехе, но о диалоге, о свободе, о радости, о любви... Надо иметь мужество признать: сегодня в рамках Христовой Церкви — другая Церковь».

И, видимо, Бенедикт XVI имел мужество признать, что в той Европе, которую он принял для пастырского окормления от предшественника, нынешняя католическая церковь под его руководством задачи новой евангелизации решить не сможет.

Уже к моменту, когда Папа взошел на престол, культура этой Европы все дальше уходила не только от глубокой веры, но и от заповеданных христианских ценностей и норм. В этой Европе уже царили потребительство, либеральные ценности, толерантность к гендерным меньшинствам, ползучая наркотизация. Быстро шел процесс не просто секуляризации, но и дехристианизации.

Причем Церковь теснили не только все более либерально-антихристианские светские европейские законы. Параллельно шли и исламизация Европы все более многочисленными и религиозно-активными эмигрантскими общинами, и ее «языческое» насыщение многочисленными культами. От Нью Эйдж до упрощенных версий восточных духовных практик, и от сатанистов до сторонников матриархата и радикального экологизма.

Процесс культурного, религиозного и морального разложения и перерождения Европы в последние годы лишь набирает темпы и остроту. И католическая церковь во главе с Папой не в силах ему препятствовать.

Храмы пустеют, уменьшается количество прихожан и священников. В Голландии и Германии бывшие церкви уже стали использовать как коммерческую недвижимость: в них открываются рестораны, фитнес-клубы, отели. В Великобритании пошли дальше — в эмигрантских кварталах обезлюдевшие церкви превращают в мечети!

Главный результат этих процессов состоит в том, что католическая церковь в Европе неуклонно перестает быть тем, чем она была на протяжении многих столетий — моральным авторитетом. И, как следствие, неуклонно теряет авторитет политический. То есть лишается всего того, что прежде делало эту церковь сильнее многих десятков оснащенных дивизий.

Противостоять культурной и моральной деградации этой Европы такая церковь уже не в силах. Она может лишь раз за разом предупреждать об опасности деградационных тенденций. 8 апреля 2012 года Бенедикт XVI в своей пасхальной проповеди «Urbi et Orbi» («Городу и миру») выразил тревогу в связи с тем, что человечество «на ощупь двигается во тьме, теряя способность различать добро и зло…»

Но это лишь слова, которые услышали не все, а приняли в душу и сердце немногие. И потому в той самой Европе, которую Бенедикт XVI надеялся евангелизировать, все чаще принимаются политические решения, ставящие церковь в подчеркнуто унизительное положение. Приведем лишь наиболее показательные факты.

В 2009 году в Италии разгорелся скандал с запретом распятий, которые находились почти в каждой школе (правда, позже этот запрет был отменен).

В 2010 году в Великобритании было объявлено неполиткорректным демонстрировать свою веру ношением нательных крестов.

В 2012 году ряд жилищных советов европейских городов, где большинство жителей уже составляют мусульмане, объявил запрет на установку на площадях рождественских елок.

Но, конечно, одним из главных симптомов обрушения церкви в Европе в роли культурно-определяющего и морально-регулирующего института — стали законодательные решения о легализации эвтаназии и однополых браков.

Готовили европейское общество к этим решениям уже давно. Сначала — на поле масс-культуры.

Один за другим в прокат выходили книги и фильмы, доказывающие благо эвтаназии — добровольного самоубийства с помощью врача. Например, фильм «Море внутри» известного испанского режиссера Алехандро Аменабара (2004 год) рассказывал историю обездвиженного в результате травмы человека, который хотел прекратить свои страдания с помощью эвтаназии и этого добился.

Тему однополых браков «популяризировали» еще более активно. Книжная продукция, телешоу, фильмы о счастье свободного и семейного гомосексуализма и лесбийства шли к читателям и зрителям все более плотным потоком. Это стало чуть ли не культурным мейнстримом, отношение к которому, якобы, определяет стремление человека к собственной свободе и уважению чужих свобод.

На LXIII Берлинском кинофестивале, проходившем с 7 по 17 февраля 2013 года, был награжден премией «Тедди», как лучшая лента гейско-лесбийской тематики, фильм польского режиссера Малгожаты Шумовской «Во имя…» — о католическом священнике — гее и педофиле, который не может справиться с собственной склонностью к подросткам. Одна из сцен фильма — «пьяный священник с портретом Папы в руках танцует рок, вызывающе глядя на изображение понтифика». На том же фестивале премия «за открытие новых путей в искусстве» была присуждена фильму французского режиссера Дени Котэ «Вик и Фло увидели медведя», повествующему о сложностях совместной жизни лесбийской пары.

То есть масс-культура бросала церкви прямой и открытый вызов. Вызов тем базовым моральным понятиям, которые с древности находятся в фундаменте священного канона и не подлежат ни сомнениям, ни отмене.

Но в последние годы к этому масс-культурному вызову все более последовательно присоединяется вызов политический. В виде юридических законов вполне развитых и, вроде бы, христианских стран, легализующих однополые браки и эвтаназию. И якобы, избавляющих современного человека от архаичных репрессивных табу, налагаемых церковью, ее моралью и культурными нормами.

Нельзя исключать, что каплей, переполнившей чашу терпения Бенедикта XVI, стал момент, когда парламенты двух стран, веками бывших оплотом западного христианства, — Национальное собрание Франции и Палата общин Великобритании, — приняли к рассмотрению законопроекты о легализации однополых браков.

Папа объявил о своей отставке 11 февраля 2013 года. За день до того, как Франция и Великобритания — одновременно (несмотря на очень массовые протестные выступления верующих)! — приняли законы о легализации однополых браков. И за три дня до того, как французский Национальный Комитет по этике одобрил проведение эвтаназии «в исключительных случаях по медицинским показаниям»…

Папа признал, что он и его религиозный институт проигрывают ведущуюся против церкви много лет морально-психологическую, культурную и, в итоге, политическую войну. И пока что нет никакой надежды на то, что церковь в состоянии оправиться от этих поражений.

Но нам нужно видеть и понимать, что эта война — ведется не только против западного христианства. Что она едина для всего мира. Что такая же культурная, морально-психологическая и политическая война идет у нас в России. И что атакуют в этой войне не только и не столько церковь, сколько те главные ценности, которые позволяют различать добро и зло и составляют основу высокой человечности.


 

Перверсивный идеал и деконструкция нормы. Война с идеальным в культуре и СМИ


Известный публицист Владимир Семенко рассматривает ведущуюся с обществом культурную войну с точки зрения классического православного интеллектуала. Это очень важный ракурс, с которым мы считаем нужным познакомить читателя


Культурная война
Владимир Семенко , 21 февраля 2013 г.
опубликовано в №16 от 20 февраля 2013 г.

 

Когда говорят о том, что порок, «либеральный гуманизм» и воинствующий антихристианский секуляризм в последнее время весьма агрессивно атакуют нашу христианскую традицию и навязывают себя в качестве новой нормы, то само по себе это совершенно верно. Однако конкретный механизм этой вполне хладнокровной и целенаправленной ломки социокультурной и нравственной нормы и формирования принципиально новых стереотипов понимается часто недостаточно глубоко, поверхностно.

Классический атеизм эпохи модерна стремится противопоставить якобы устаревшим церковным, клерикальным идеалам и ценностям свои альтернативные идеалы и ценности, что является, по крайней мере, честным. В отличие от этого сегодняшние постмодернистские игры с культурой основаны на, так сказать, системной работе с ярлыками, на определенной системе манипуляций и подмен, когда антиидеал представляет себя как «подлинную традицию». Это не одно вместо другого («богиня разума» вместо Христа, культ героев революции вместо культа святых, «Родина-мать» вместо бога и т. п.), а именно подмена, попытка обмана несведущего массового потребителя соответствующего «культурного» продукта, человека с предельно примитивным сознанием, основательно «выпотрошенным» при помощи информационных технологий. Работа постмодернистских технологий может быть описана, в терминах Льва Гумилева, как антисистема, которая не может существовать, не паразитируя на теле Традиции, большой системы. Но при этом, продлевая и углубляя это паразитирование, делая его все более изощренным, убивает, уничтожает саму систему, тем приближая и собственную гибель. Ибо антисистема как проявление принципиально небытийных начал не способна к творчеству, к подлинному созиданию нового, она может работать только как паразит, способствующий смерти того, на чем она паразитирует.

Примеры, которые мы собираемся привести для иллюстрации нашей мысли, на первый взгляд, относятся к сфере культуры. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что будучи, с одной стороны, очень важным проявлением культурной войны, они при этом выходят далеко за пределы собственно культурной сферы, в традиционном смысле вообще не относясь к ней. Само их существование и эффективная «работа» по достижению целей, перед ними поставленных, невозможна вне сферы информационной, того «сопровождения», которое предоставляют им СМИ. Поэтому здесь приходится уже говорить о еще одной, так сказать, пограничной разновидности войны — войне культурно-информационной, находящейся как бы на стыке этих двух сфер.

Первый пример — скандальное «творчество» небезызвестной Луизы Вероники Чикконе (сценический псевдоним «Мадонна»). Это вполне презираемый персонаж. Неангажированная западная пресса пишет о том, что Мадонна это — «вычурная певичка с неестественным, металлическим голосом», выходящая в тираж «вульгарная танцовщица по прозвищу Микки-Маус», незадачливая самозваная английская аристократка, не раз уличенная в плагиате. Профессиональная музыкальная критика крайне невысокого мнения о ее вокально-сценических заслугах. Однако эти трезвые мнения уверенно перебиваются мощной информационной «работой» телевидения и таблоидов, на протяжении двух с лишним десятков лет создающей Мадонне репутацию выдающейся артистки, певицы, многосторонней и глубокой «звезды шоу-бизнеса».

При этом крайне важно, что основу скандальных концертных номеров этой в самом точном смысле антимадонны составляет тщательно и хладнокровно продуманная система кощунств. Она не просто всеми силами пропагандирует крайне свободное и «раскованное» сексуальное поведение, но постоянно, упорно и последовательно попирает именно христианский смысл, все время как бы отталкиваясь от своего прошлого воспитанницы двух католических пансионов (откуда она сбежала, чтобы начать бурную карьеру в качестве танцовщицы в стриптиз-баре). Тщательно обработанный электронной техникой голос под аккомпанемент соответствующих буйных ритмов и профессионально исполняемые непристойные телодвижения весьма часто сопровождаются и прямым надругательством над общеизвестными христианскими символами.

Однако этим суть «проекта Мадонна» вовсе не ограничивается. СМИ создают ей репутацию, далеко выходящую за рамки ее скандальной концертной деятельности. Главное для Мадонны не просто слом системы христианских норм и запретов (который очевиден и лежит на поверхности), но позиционирование себя в определенном смысле как истинной Мадонны, апелляция к христианской по своему происхождению идеальности! Последовательное нарушение христианских запретов, поругание морали, попрание Креста, сексуальная распущенность, кощунственные тексты песен продуманно сочетаются в ее деятельности и в создаваемом ей образе с нарочитой добродетелью, обликом любящей жены и матери и благотворительными акциями. Одно без другого неинтересно, не работает: кощунство в создаваемом Мадонне информационно-виртуальном «макияже» непременно должно соединяться с добродетелью, с «ангельским» обликом и благотворительностью. Тот, кто топчет крест, кощунствует и развратничает, вполне может служить людям деятельным добром, быть добродетельным с точки зрения именно христианских норм и заповедей — вот основная мысль закулисных авторов «проекта».

Стареющая блудница не просто распинается на кресте в терновом венце в ключевом и самом скандальном концертном номере; она говорит, что это символизирует ее уподобление Иисусу, который тоже помогал бедным: «Иисус одобрил бы мои действия, потому что я сораспинаюсь больным СПИДом детям Африки, которым жертвую $3 млн, заработанные концертом». При этом абсолютно неважно, имеет ли место в действительности вся эта благотворительность и добродетельная семейная жизнь — последняя-то уж во всяком случае миф! В данном случае важно другое: «христианская» добродетель, служение людям позиционируется в СМИ не просто как связанная, а как основанная на попрании этой самой нормы! (Деньги для помощи больным детям зарабатываются на кощунственных «концертах»; их платят люди, которым концерты, а стало быть, и кощунства, нравятся). Наконец, точно такая же типично постмодернистская двусмысленность, разрушающая традиционный христианский смысл, прослеживается и в принятии звездой нового, каббалистического имени «Эсфирь или Эстер» (дарующая жизнь Божия Матерь, которая изначально, согласно христианской традиции, всегда и именовалась Мадонной, и отнимающая жизни библейская Эсфирь, повинная в гибели 70000 ни в чем не повинных персов).

Другой крайне важный для нас пример — нашумевший роман Дэна Брауна «Код да Винчи» и снятый по нему фильм. Собственно культурный уровень данного произведения весьма невысок. Достаточно упомянуть, что специалисты Ватикана насчитали в нем около 600 ошибок, выдающих вопиющее невежество автора в истории мировой культуры и религии. Но реклама романа и фильма в СМИ была поистине беспрецедентной! Действующий там орден «Приорат Сиона» позиционирован в романе не как группировка атеистов, врагов Бога и Христа, но как общество истинных христиан, ведущих войну не на жизнь, а на смерть с этой проклятой Церковью, исказившей истинное учение Христа. «Тайна Грааля» в романе — это тайна потомства (!) Христа и Марии Магдалины, тщательно скрываемая «клерикалами». А инициацией для вступления в орден являются массовые оргии. При этом католическая церковь (Православия для автора не существует в принципе), с которой борются члены ордена, изображается как средоточие всевозможных пороков и преступлений.

Итак, тайна «истинного христианства», согласно роману, заключена в нарушении одной из главных христианских заповедей («не прелюбодействуй») самим основателем религии, который всеми христианами почитается как богочеловек. Таким образом, по Д. Брауну, заповеди нарушает сам Бог, а «безнравственные церковники» скрывают это от народа. Роль же «анти-Мадонны» выполняет здесь Мария Магдалина: ведь именно она в «концепции» романа — «истинная ученица» Учителя, зачинающая и рождающая от Него естественным путем (антинепорочное зачатие).

На фоне двух разобранных выше примеров совершенно очевидно, что столь нашумевшие минувшей весной и летом «Pussy Riot», представляемые рядом СМИ в качестве радикально нового явления, в действительности очень вторичны. Аналогия здесь доходит до буквального повтора. «Пусси» представляют собой пародию на пародию, дальнейшую «попсовизацию» и примитивизацию самой технологии. Думается, что в этом случае вряд ли кто станет спорить с тем, что вне информационной поддержки их просто нет: кому интересно какое-то хулиганство в храме, если о нем не упоминают в прессе?!

«Политическая» составляющая акции ничтожна. Если же обратиться к тексту стишат, которые они так и не сумели пропеть (что не помешало информационщикам, сопровождавшим «проект», выложить их в сети как якобы реально исполненные), то в нем мы обнаружим весь разобранный выше «джентльменский набор»: глумление над святынями как «истинное христианство», феминистская идеология, воинствующий антиклерикализм, радикальный разврат как «преодоление пола», и все это — как путь к «истинной вере», искаженной «проклятыми церковниками».

За полгода, минувшие с момента «акции», некоторые публицисты, причем и из крайне правых, якобы фундаменталистских кругов, потратили немало усилий, ожесточенно пропагандируя «пуссей» как носительниц «истинного христианства», разоблачающих «ложь и лицемерие церковников». Их представляли как обличительниц «путинского режима и гундяевской инквизиции», «показавших бесчестие русского человека», как «прекрасных девушек» (!), люто «ненавидимых великой родиной-Матерью этих воцерковленных уголовников», «Святой Русью, пьяной от крови и бледной от вранья» и т. д. Особенно постарались в этом плане основатели и члены т. н. Общества христианского просвещения (!!) на сайте «Правая.ру» (приведенные цитаты взяты оттуда) — Р. Багдасаров, И. и Я. Бражниковы, В. Голышев и др. Именно эти «просветители» составили основу конференции по проблемам церковной реформы (!), проведенной недавно под кураторством известного политтехнолога с «безупречной» репутацией — С. Белковского.

Закономерным финалом проекта «Pussy Riot» стала выставка «новой иконописи» в галерее «Винзавод», проведенная под кураторством М. Гельмана, где хорошо узнаваемые профили в балаклавах удостоились уже и «иконописного» (то есть, с точки зрения функциональной, прямо культового!) изображения.

Все вышеизложенное позволяет сделать следующие выводы. Цель культурно-информационной войны, ведущейся против христианской Традиции, заключается не просто в разрушении восходящей к Божественным заповедям системы норм и запретов, но — в мутации самой нормы. Промывание мозгов, деформация культурно-исторической памяти и всей системы ценностей осуществляются путем внедрения в сознание представлений о том, что сознательное попрание традиционной нормы и есть истинное следование традиции, якобы искаженной в ходе предшествующего исторического развития.

Мы предлагаем называть это формированием перверсивного идеала. Главным средством этой разновидности войны являются СМИ, информационные технологии, агрессивно вторгающиеся в сферу культуры. Это несет в себе смертельную угрозу не только собственно религиозной традиции, но шире — всей классической культуре, включая и ее светский «извод», кардинально ломая всякую систему позитивных ценностей, всегда, так или иначе, прямо или опосредованно, восходящих к данным от Бога заповедям.


Рубежи культуры


Сегодня на театральной сцене буйствуют особи, принадлежащие к просвещенному меньшинству и способные только обгаживать свою великую культуру


Культурная война
Марина Волчкова , 21 февраля 2013 г.
опубликовано в №14 от 6 февраля 2013 г

  

«Гражданин поэт» представляет А.Блока

В 2011 году культуролог Игорь Яковенко вместе с Александром Музыкантским выпустили книгу «Манихейство и гностицизм: культурные коды русской цивилизации». В этой книге они нашли свой ответ на вопрос о том, почему реформы Гайдара, Чубайса и других не принесли народу обещанного довольства и счастья. Оказалось, что в этом виноваты не реформаторы, а народ. Который запрограммирован на манихейство и гностицизм. Кем запрограммирован? Не кем, а чем. Своей культурой, культурной матрицей, социокультурными кодами своими, то бишь своей исторической судьбой, своей сопричастностью той историко-культурной личности, которая именуется Россией.

Короче, виновата Россия. Русский дух, так сказать. Это все, представьте себе, нашпиговано манихейством и гностицизмом. Это — а не наша пакостная постсоветская элита! Которая, в отличие от народа, получила от реформ «до и больше». Но ухитрилась сочетать гностическо-манихейские элитарные мерзости с культом гедонизма, разврата, чревоугодия и так далее.

Но авторы книги, стремясь переложить с больной головы на здоровую, инкриминируют гностицизм не элите, которая проникнута оным, а массовому человеку, который не имеет к гностицизму не малейшего отношения.

Вот что пишут Яковенко и Музыкантский: «Массовый человек стремится обустроить свою жизнь, вырваться из тусклого и беспросветного существования, зажить по-другому — радостней, легче, веселее, богаче, в конце концов. Но в ответ на это гностическая установка культурного сознания шепчет: «Брось! Ничего у тебя не выйдет. Мыкать тебе свое горе до гробовой доски. Изменить ничего невозможно, а жить хорошо — смертный грех». Этот голос живет в сознании традиционного человека … поэтому так тускло повседневное бытие, так безнадежны порывы к лучшему, так страшны запои и загулы…»

Видите ли, так запрограммирован массовый человек! Которому так легко начать жить «веселее и богаче, в конце концов». Вот только гностицизм заедает. Все мы понимаем, что заедает массового человека сообщество Яковенко и Музыкантских. А вовсе не гностицизм. Но этому ненавидящему массового человека сообществу нужно — между прочим, вполне гностическим образом — унизить плебейское большинство и возвысить элитарное меньшинство.

Яковенко и Музыкансткий мучительно ищут, как именно назвать это самое плебейское большинство. В отличие от Латыниной или Минкина, которые вполне гностически именуют это большинство вонючими мухами и наипрезреннейшими анчоусами, Яковенко и Музыкантский взыскуют не публицистического, а академического лаврового венка. И потому называют представителей плебейского большинства, а также само это плебейское большинство «традиционным субъектом». Вот что они пишут об этом субъекте: «Если же традиционный субъект сталкивается со средой, выражающей иные культурные смыслы, в нем актуализируется чувство иррационального протеста. Оно может находить выражение в малой хаотизации (замусорить, надбить, отломать штакетину от нового забора) и знаковой профанации (разбить окно, нацарапать бранное слово, загадить в буквальном смысле)…»

Однакосегодня вовсе не «традиционный субъект» кроет все рекорды в том, что касается «замусорить, надбить, отломать штакетину от нового забора… нацарапать бранное слово, загадить…». Это делают представители так называемого просвещенного меньшинства. И ведь о-го-го как делают! Бранные слова! Культ фекалий! «Ломать не строить, душа не болит»!

В начале 2013 года возмущенная общественность обсуждала список книг, рекомендованных Российской Академией образования (РАО) для прочтения старшим школьникам. Рекомендовано читать Улицкую, Пелевина, Эппеля, а Куприн, Лесков, А.?Толстой оказались исключены из списка.

К нашему прискорбию, такое уничижительное (или даже — наплевательское) отношение к русской классике теперь имеет место не только в образовательных учреждениях.

В последнее годы как-то особенно зловредно стали препарировать и представлять классику в театральных постановках.

Вот не далее как в прошлом году вокруг премьеры в Большом театре (ГАБТ), разразился скандал, а возмущенная зрительница Светлана Воронина обратилась в суд с требованием исключить из репертуара ГАБТа спектакль «Руслан и Людмила» и выплатить компенсацию за «нравственные страдания», полученные ею на этом представлении.

«Руслан и Людмила» — это первая после реконструкции Большого театра премьера, которая состоялась 3 ноября 2011 г. Режиссер Дмитрий Черняков предложил свое видение «Руслана и Людмилы» и еще до премьеры рекомендовал не брать в театр детей! В новой постановке вместо замка Наины — бордель, Фарлаф выступает со стриптизом, а сады Черномора — салон спецуслуг, где Людмиле делают массаж, который заканчивается подозрительной инъекцией, похожей на укол героина. Рядом девушки легкого поведения разъезжают на роликах, а натурщицы разгуливают с обнаженной грудью.

Спектакль вызвал негодование зрителей и завершился криками «позор!». В свое оправдание режиссер не нашел ничего лучшего, как рассказывать о всяческих скабрезных пассажах Пушкина и его нецензурных выражениях.

Мы привыкли к тому, что и дореволюционная Россия, и затем СССР были «театроцетричными» странами. Театр в жизни русского общества играл огромную роль, и представители интеллигенции имели основание говорить, что «театр в России больше чем театр!». В советские годы театр в каком-то смысле (и в какой-то мере) заменялсобой гражданское общество. Этому не мешал «манихейско-гностический культурный код», правда же? И сегодня на театральной сцене буйствуют не представители манихейско-гностического большинства, а совсем другие особи, принадлежащие к просвещенному меньшинству и способные только обгаживать свою великую культуру.

Так кто же заражен манихейско-гностическим социокультурным вирусом, а также вирусом наивульгарнейшего мещанского бесовства? Того бесовства, которое не хочется приподымать сравнением с манихейством и гностикой. Пакостный бес на то и бес, чтобы все обгаживать и подменять творчество тотальной фекализацией бытия и культуры.

Этой фекализацией (не хочется более простых общенародных слов) иноземцы занимались постольку, поскольку нужно было уничтожить Советский Союз. Занимаясь этим сами, они обучали наших реформаторов от культуры по принципу «делай, как я». И они фекализировали ленинградскую блокаду, стахановское движение. Максимум максиморум — Шолохова. А в постсоветский период они взялись за Чехова.

В 2010 году, когда отмечалось 150-летие со дня рождения А.?П.?Чехова, и в связи с этой датой снова разгорелись споры вокруг последней изданной биографии Чехова. Еще в 2006 году в издательстве «Независимая газета» вышла книга профессора Лондонского университета Дональда Рейфилда «Жизнь Антона Чехова». В аннотации автор писал: «Три года, проведенные в поисках, расшифровке и осмыслении документов, убедили меня в том, что ничего в этих архивах не может ни дискредитировать, ни опошлить Чехова».

Анатолий Смелянский, ректор Школы-студии МХАТ, доктор искусствоведения, поспешил согласиться, потому что «в случае Рейфилда важно то, что он рассказывает о жизни Чехова не совсем так, как было принято у нас в течение многих лет. Без стыдливых умолчаний. Без наркоза».

«Да, да,— подтверждает Рейфилд в своих интервью: … мы, наконец, освободились от советских ярлыков великого гуманиста и так далее. Чехов стал, по-моему, сложнее, но для меня, по крайней мере, еще симпатичнее. Донжуанство Чехова, по крайней мере, до его женитьбы, до известной степени вписывается в нравственность московской интеллигенции и богемы ХIХ века…». И продолжает: «Мне кажется очень странным, что можно написать книгу «Донжуанский список Пушкина», и все вот приходят в восторг, а если написать «Донжуанский список Антона Павловича», все возмущены. Я этого не понимаю».

Но даже журналист А.?Минкин — человек несентиментальный (в силу своей профессии) — возмущенно пишет в «Московском Комсомольце»: «Такие биографии у авторов получаются не нарочно. Они пишут о том, что им понятно и близко. О том, что просто. Описать (передать буквами на бумаге) танец Нуриева, игру Рихтера — очень трудно, а рассказывать про их гомосексуализм — ни ума не надо, ни вдохновения, ни даже приличия соблюдать… Рейфилд, копаясь в «свалке нечистот», именно отдаляет от нас Чехова-писателя. Биограф тащит нас в спальню и даже, к сожалению, в клозет, а зачем? Зачем людям знать о кишечных проблемах классика? Если бы биографию Чехова писал навозный жук, вообразите, чему она была бы посвящена на 99,9?%».

Тут можно вспомнить и выражение Пушкина, который писал Вяземскому: «Толпа жадно читает исповеди, записки, etc. При открытии всякой мерзости она в восхищении: «Он мал, как мы, он мерзок, как мы!» Врете, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе».

Но «рейфилдовский Чехов» пришелся по душе многим российским актерам и режиссерам. Олег Табаков заявил в интервью: «Самую большую радость я испытал от книги англичанина Рейфилда». Книгой восхищался и Андрей Михалков-Кончаловский. Ну а после таких мэтров — за Чехова со знанием дела взялись режиссеры помельче.

Вот в театре «Сатирикон» идет спектакль «Чайка» в постановке режиссера Юрия Бутусова. Четыре часа безумного абсурда: весь спектакль актеры бегают, раздеваются до нижнего белья, дерутся, целуются взасос. Учитель Медведенко кусает Треплева, Аркадина кокетничает с сыном. Над всем висит дух порока, пикантные подробности, намеки на голубую и розовую ориентацию и прочее… (Как же, как же, все про Чехова прочитали!!!)

Почему бы не предложить, этим, с позволения сказать, «режиссерам-реформаторам» заняться фекализацией наших новоявленных рекомендованных РАО классиков, например, Д.?Быкова или В.?Пелевина? Или к примеру В.?Сорокина?

Но, с другой стороны, как фекализировать фекалии? Задача не просто трудная, а, честно говоря, нерешаемая. Другое дело — классика. По отношению к ней такая фекализация вполне осуществима, ибо сама-то классика — отнюдь не фекалии. Ну, так фекализируем!

В начале 2011 года продюсер Андрей Васильев запустил проект «Гражданин поэт», в котором Михаил Ефремов (сын знаменитого советского актера) читает стихи (условно говоря, на «злобу дня»), написанные Дмитрием Быковым на манер известных поэтов. Проект был завершен после выборов президента в марте 2012 года, а ролики в интернете остались.

До сих пор любой может посмотреть и послушать, как Ефремов в театральной манере с минимумом реквизита читает «стишки» Быкова, представляющие собой исковерканные знаменитые стихи русских и советских классиков. Тут и «Незнакомка» Блока, и «Прощай немытая Россия» Лермонтова, и «Город-сад» Маяковского, и др.

Заставка на экране — «Юрийгагарин» (в одно слово). Под звуки разливаемой водки «Путин и медведи» (бутылка виднеется справа на экране) или под звуки сливного бачка появляется герой — Ефремов в гриме и костюме поэта, чьи стихи он будет читать.

Подпись под роликом на YouTube «В своем очередном выпуске проект «Гражданин поэт» представляет Александра Блока. Как звучала бы его «Незнакомка» сегодня — когда все, от президента России Дмитрия Медведева до девушек из социальной сети «ВКонтакте», готовы «порвать за Путина»? Версию Дмитрия Быкова излагает Михаил Ефремов».

Приведем лишь небольшой отрывок из так называемых виршей этого самозваного «Гражданина поэта»:

И каждый вечер в час назначенный
Под крик подвыпивших путан
Атласный лифчик расхераченный,
Как пара чепчиков, летал.

Алло, студентка с глоткой громкою,
Как незавиден твой удел!
Тебя я видел Незнакомкою –
И разорванкою узрел.

Фекализация нон стоп. Фекализация всего и вся под завывания о гностическо-манихейской испорченности простого народа.

Читатель, это — ВОЙНА. Беспощадная война с нашей культурой. Война на ее уничтожение, которую ведут те, кто мал и мерзок самым тупым и примитивным образом.


Сопротивление


Используя кино как индикатор, мы убеждаемся во все большем оскудении старого гуманизма. Что при отсутствии нового гуманизма фактически гарантирует победу фашизма

 

Культурная война
Мария Рыжова , 21 февраля 2013 г.
опубликовано в №13 от 30 января 2013 г

 

Кадр из фильма Ларса фон Триера «Меланхолия»

Мы постоянно слышим разговоры о гуманизме. Но что такое гуманизм?

Великий немецкий писатель Томас Манн, в отличие от своего брата Генриха Манна, не был апологетом коммунизма. Но размышляя о гуманизме и фашизме, он постоянно настаивал на том, что гуманизм может устоять только став новым, лишенным патетики, осознающим всю мощность зла. Что враг человечества — это не реликт средневекового иррационализма. Что все теперь понимают силу этого врага. И что на бой с ним надо идти так, как когда-то шел монах на бой с Дьяволом.

Впрочем, размышления Томаса Манна о новом гуманизме не носят завершенного мировоззренческого характера. Это скорее зарисовки, эскизы, этюды. Завершенный мировоззренческий характер этой идее нового гуманизма хотели придать коммунисты. И никто кроме них не занимался новым гуманизмом как фундаментальной мировоззренческой проблемой. Но, увы, в СССР эта проблема очень быстро оказалась вытеснена на периферию. Вначале было не до этого. Нужно было строить заводы, ликвидировать неграмотность и так далее. А потом проблему нового гуманизма стали искусно замалчивать.

В СССР никогда не было запрета на исследования в этом направлении. Выходили даже коллективные монографии — например, «Литература и новый гуманизм». Но выходили эти монографии с большим трудом. Теперь уже намного понятнее, почему. Правящая КПСС была разделена в ту эпоху на две внутренние партии: либеральную и консервативную (вторая из этих партий иногда называлась «русской» — читайте Байгушева «Русский орден в КПСС»). Либеральной партии новый гуманизм был не нужен, потому что она стремилась разгромить коммунизм и утвердить на его месте либерализм.

Второй, консервативной внутренней партии коммунизм был еще более чужд, так как она тоже хотела утвердить свое мировоззрение на обломках коммунизма. В данной статье я не хочу разбирать, что именно имелось в виду под утверждением консервативного мировоззрения на обломках коммунизма. Я только хочу подчеркнуть, что люди, действительно верящие в коммунизм, в элите КПСС никак не составляли большинства. Тем не менее, в качестве перспективы этот новый гуманизм существовал до тех пор, пока существовал СССР. После краха СССР проблема нового гуманизма, способного сопротивляться фашизму, оказалась фактически сведена к нулю. И возникло два подхода к проблеме сопротивления фашизму.

Первый подход состоял в том, что фашизму вообще нельзя сопротивляться, ибо он содержит в себе некую страшную правду о человеке и мире. Что все, кроме фашистов, боятся этой правды, а фашисты единственные ее признают, а значит, за ними будущее.

Второй подход состоял в том, что сопротивление фашизму возможно. Но осуществлять его надо, так сказать, старыми дедовскими методами, опираясь на добрый старый гуманизм.

Все мы, наверное, помним прекрасный фильм Стэнли Крамера «Нюрнбергский процесс», в котором судья пытается бороться с фашизмом, опираясь на добрый старый гуманизм. У меня этот фильм всегда вызывал сложные чувства. Все симпатии, конечно же, на стороне судьи. Но при этом его победа не лишена горького привкуса. Уходящий мир старого гуманизма одерживает победу именно в последний раз. И дело не в том, что судья стар. А в том, что он сознательно предъявляет всем свою правду, так сказать, в стиле ретро: «Вы, знаете ли, умничаете. А я вот взял и уперся. И сопротивляюсь вашему умничанью. На том и стою. Считайте меня ограниченным старичком, но на самом деле за мной большая правда».

Впрочем, фильм Крамера — это последнее произведение, в котором описано, как старый гуманизм оказывает фашизму полноценное, хотя и упрощенное, сопротивление.

В фильмах Иштвана Сабо все уже по-другому. Я имею в ввиду и относительно ранние фильмы Сабо, такие как «Мефисто» (1981 год), «Полковник Редль» (1984 год) и «Ханнусен» (1989 год). И фильм 2001 года «Мнение сторон». В нем Сабо уже отдает должное поношению коммунизма и советизма. Но дело не в этом. А в том, что мы вновь имеем дело с американским майором, отстаивающим старый гуманизм в борьбе с фашизмом. Но оппонентами этого майора теперь уже выступают не находящиеся по другую сторону баррикад сторонники фашизма, а его же помощники, являющиеся жертвами фашизма. Это американский офицер еврейского происхождения, единственный в семье уцелевший во время геноцида. И немецкая женщина, чей отец был казнен за участие в заговоре против Гитлера. Новизна этого фильма по отношению к фильму «Нюрнбергский процесс» Стэнли Крамера в том, что эти жертвы фашизма встают на защиту подследственного — дирижера, возглавлявшего при фашистах Берлинский филармонический оркестр.

Американский упертый старый гуманист упорствует по-крамеровски. А его помощники и жертвы фашизма уже находятся по другую сторону баррикад. И что же может задействовать представитель старого гуманизма? Он может только попытаться негуманистичными, по мнению его помощников, средствами, пробиться к человеческому в обвиняемом. Упорный старый гуманизм понимает, что за ним нет никакой особой сложной мировоззренческой правоты (той правоты, которую и впрямь может дать только новый гуманизм). Но он использует грубые средства, считая, что они и есть все, что находится в распоряжении гуманизма для сопротивления фашизму. Его позиция еще слабее, чем у судьи из «Нюрнбергского процесса».

Тем самым мы, используя кино как индикатор, убеждаемся во все большем оскудении старого гуманизма. Что при отсутствии нового гуманизма фактически гарантирует победу фашизма. Если только человечеству не удастся снова задействовать и резко усилить потенциал нового гуманизма. Фактически в этом сегодня состоит главная задача Сопротивления фашизму.

Выше я говорила о двух подходах к фашизму. Рассмотрев первый, основанный на сопротивлении за счет мобилизации остаточных потенциалов старого гуманизма, я перехожу ко второму.

Второй подход основан на том, что фашизму сопротивляться невозможно, да и не нужно. Слишком многое он узнал о человеке. Только он один не побоялся правды о нем. Только он содержит в себе необходимый метафизический потенциал, без которого невозможны ни культура, ни человечество и так далее.

Самым ярким представителем второго подхода является, конечно же, датский режиссер Ларс фон Триер. Это своего рода enfant terribleзападного кино.

Мало кто может позволить себе заявить на пресс-конференции: «Я понимаю Гитлера». А Триер — может. Его фильмы «Европа», «Антихрист», «Меланхолия» являются доказательством того, что он таки и впрямь, исповедуя второй из двух названных мной выше подходов, находится под обаянием и фашизма вообще и конкретно Адольфа Гитлера. А, главное, он твердо уверен, что только фашизм не боится подлинной — конечно же, гностической — правды о человеке и мире.

Главная героиня фильма Ларса фон Триера «Меланхолия» — фактически «посвященная», с точки зрения пифагорейской, платоновской и гностической традиции. Она знает о мире то, что не знает ее приземленная сестра, страшащаяся конца света. А именно — она знает, что конец света будет. Что планета Земля столкнется с планетой «Меланхолия»... И это столкновение будет прекрасным! Именно так его и показывает Ларс фон Триер. Мол, все, кроме фашистов, — твари дрожащие, боящиеся смерти. И потому ничтожные и презренные. А вот фашисты смерти не боятся. И наоборот, готовы ее приветствовать, потому что им ведома гностическая правда, а остальным — нет. Они этой правды не боятся, а остальные — боятся. О какой правде идет речь? О какой-то новой фашистской правде? Нет, эта «правда» стара как мир.

Западные почитатели Традиции с большой буквы, вроде упомянутой нами в предыдущей статье английской поэтессы Кэтлин Райн с большим интересом и целенаправленно изучают античных авторов, а именно — Герместа Трисмегиста, Платона, Пифагора. С чем связан интерес именно к этим философам?

Они выдвинули тезис о том, что настоящее знание является скрытым и доступно только посвященным. Но об этих посвященных — когда-нибудь в другой раз. В этой статье важнее разобрать другой аспект — Традиции с большой буквы. Ее упоение смертью, как бегством из дольнего мира, который не поврежден злом, а соткан из зла. И потому из него можно только бежать.

Ревнители этого подхода ссылаются и на Пифагора, и на Платона. Но оба этих великих философа слишком сложны для того, чтобы сводиться к столь элементарному воспеванию смерти и осуждению жизни. Другое дело — гностики.

Ссылаясь на древние авторитеты (то на Гермеса, то на Тота, то на Пифагора, то на каких-нибудь неведомых египтян), они достаточно внятно сформулировали уже в I–II веках нашей эры те постулаты, которые постоянно воспроизводят современные ревнители Традиции. Мол, весь мир целиком соткан только из зла. Это зло настолько фундаментально, что оно не может быть сотворено благим началом. А значит, оно сотворено злым началом. И понеслось…

Гностические идеи то просыпались, то засыпали. После первой волны интереса к этим идеям, начался определенный спад, во многом связанный с категорическим отрицанием этих идей каноническими христианами. В Средние века наблюдается новый всплеск интереса к этим идеям. В Южной Франции возникает очень авторитетная альбигойская ересь.

Затем гностицизм вновь переходит в спящее пассивное состояние. И вновь активизируется уже в XIX и XX столетиях.

Фашизм, конечно же, имеет гностическую подоплеку. Но он не раскрывал ее в полной мере, боясь разочарования немецкого и других арийских народов. Только после Второй мировой войны он стал до конца откровенен. И в этом своем откровенно гностическом, антигуманистическом качестве стал завоевывать умы, воспользовавшись пассивностью коммунизма и явным несоответствием старого гуманизма вызовам новой исторической эпохи.

Представители данного мировоззрения, завоевывают кинематограф. Причем, зритель это не всегда понимает, что обрушивающиеся на него мощные образы, призваны изменить его сознание, приобщить к гностической вере.

Готов ли зритель поддаться сказкам, цель которых — вызвать летаргический сон, медленно и сладко перетекающий в вожделенную смерть? Сложно сказать. Факт заключается в том, что у апологетов гностицизма есть мощные противники, также искушенные в деле воздействия на зрителя посредством кино.

Герой фильма режиссера Томми Ли Джонса «Три могилы» (2005 г.), американский патрульный Майкл Нортон, только-только приехал на мексиканскую границу. Его молодая жена заполняет жизненную скуку магазинами. А Майкл поддерживает жизненный тонус ненавистью к мексиканцам. И вот однажды, выстрелив наобум, он убивает человека — не нарушителя границы, а мексиканца, мирно пасущего лошадей.

Владелец ранчо Пит Перкинс, у которого работал убитый мексиканец, поняв, что убийца — Нортон, ставит ему условие: он не сдаст Нортона полиции, но тот должен отвезти убитого на родину и похоронить там. Нортону предстоит трудное путешествие. Непонятно, где оно происходит — то ли в Мексике, то ли уже в потустороннем мире. В ходе этого сложного пути, терпя тяжкие лишения и испытывая страх, Нортон страдает. И страдание актуализирует в нем человеческое. Он раскаивается в содеянном и тем самым спасается.

В фильме братьев Коэнов «Старикам здесь не место» (2007 г.) старый шериф Эд Том осознает в какой-то момент, что привычный ему мир безвозвратно уходит. А на смену ему приходит нечто, что не просто вытесняет «стариков» на обочину. Это нечто приведет к тому, что не только старикам, но и их гуманизму в мире не будет места. «Вы можете себе представить, — говорит Эд Том о случае в Калифорнии,— они убивали стариков, чтобы получать их пенсии. Пытали и закапывали на заднем дворе».

Страшно не только обнаружение, что рядом зверски истязают себе подобных. Страшно, что за извращениями начинает проглядывать лицо нового мира — мира, в котором на место человека приходит античеловек. В фильме Коэнов он воплотился в образе убийцы, которому не может противостоять ни опытный шериф, ни бывший вьетнамский солдат, имеющий богатый опыт военных действия в самых разных боевых условиях.

Все навыки и знания оказываются бесполезны, так как в мир уже напрямую вошел представитель зла, не испытывающий никаких человеческих эмоций, чувств. Тьма послала в мир арьергард, и справиться с ним обычными, так сказать, «конвенциональными» средствами — невозможно.

Герои Коэнов опускают руки, признавая неизбежность гибели мира, герой Томми ли Джонса из фильма «Три могилы» принимает вызов... Но это вымышленные, виртуальные герои. А в реальном мире все зависит от нас, читатель. От нашей готовности задействовать для Сопротивления вышеописанному злу все то, что выше было названо новым гуманизмом. И без чего Сопротивление злу в XXI веке неизбежно будет вялым и неубедительным.


Модерн и Нью Эйдж — 2


Эклектика Нью Эйджа нацелена на то, чтобы подорвать ценность развития, ценность истории, ценность гуманизма


Культурная война
Мария Рыжова , 21 февраля 2013 г.
опубликовано в №12 от 23 января 2013 г

 

 Отказ от марксистского взгляда на действительность после распада СССР привел к созданию идеологического вакуума, который стали заполнять всевозможные идеи и идейки, заимствованные с Запада. Причем все больше с оккультным и мистическим содержанием. Многие могут вспомнить, как пышным цветом в начале 90-х годов расцвели уфология (интерес к летающим тарелкам), астрология, оккультизм, странные версии мистического христианства, восточный дзен-буддизм и прочие «нескучные» способы заполнения мозгов наших соотечественников.

Увлечение подобными идеями имело и практические следствия — на улицах и в больших и маленьких залах появились и стали навязчиво приобщать к своим тайнам «восточные учителя» явно славянского типа, доморощенные хиппи и готы, последователи свободной любви, адепты протеста ради протеста...

Вот так и состоялось счастливое пришествие в «новую» Россию Нью Эйджа — синкретической религии, в которой смешались христианство и буддизм, йога и язычество.

Мы уже говорили о том, что это постмодернистское учение, использующее элементы традиционных религий и философской традиции древности, является частью того, что называется Традицией с большой буквы. Нью Эйдж берет из этой Традиции тайные сведения, никогда и никем не доказанные, разнообразный оккультизм и эзотеризм, не имеющий никаких глубоких исторических корней.

Принц Филипп, герцог Эдинбургский, и Чарльз, принц Уэльский  

И вновь вернемся к фигуре принца Чарльза, потому что его представления и есть представления Нью Эйджа в их наиболее очищенной (если так можно сказать об агрессивном сумбуре идей) форме.

Принц Чарльз в книге «Гармония. Новый взгляд на мир» рассуждает о вселенской гармонии, влиянии космоса на человека, священности природы и настигшей человека катастрофе, вызванной разрывом его связей с природой в эпоху Модерна.

Для наглядности принц даже снял по книге фильм. Впрочем, можно сказать, что он зря старался, потому что, несмотря на красивейшие съемки, исполненные ВВС, этот документальный фильм — капля в море, которое сегодня изливает на нас современная киноиндустрия. Широта ее охвата и возможности воздействия на умы сложно переоценить. А на пропаганду идеи природы как особого, наделенного разумом организма, брошена «тяжелая артиллерия».

Возьмем, к примеру, фильм «Аватар». Ну что в нем плохого? Добрые существа, живущие в гармонии с природой, сражаются с существами злобными, порабощенными технической цивилизацией. И побеждают. При желании в злобных существах можно увидеть американцев. Но что значит гармония с природой? Человек стал человеком, отделившись от природы, создав культуру и войдя с природой в очень сложные отношения.

Кто-нибудь может поверить, что не в фильме, а в жизни современного человечества можно построить гармонические отношения с природой, не оказавшись рабом этой самой природы и не будучи вовлеченным в очень жестокие культы, прославляющие природу и растаптывающие культуру?

Тому, кто в это верит, можно сказать: блажен, кто верует, тепло ему на свете. Я же в это не верю. И постараюсь доказать читателю, что кроме милых существ, и впрямь мечтающих о гармонических отношениях с природой (я, например, тоже об этом мечтаю) о той же самой гармонии глаголят существа далеко не милые и обладающие, в отличие от милых существ, огромными возможностями. Существа же эти хотят не гармонии в отношениях с природой, а реванша природы-Матери, причем реванша беспощадного и зловещего.

Фильм «Аватар» — это «детский лепет» по отношению к фильму Джима Джармуша «Мертвец» (1995). Фильм «Мертвец» проникнут отвращением к индустриальной цивилизации, стремительно перерастающему в культ реванша природы над человеком. В свою очередь этот культ реванша перерастает в культ смерти. Не зря героя фильма зовут Уильям Блейк. Не зря герой непрерывно цитирует этого, воспевающего смерть английского романтика. И не зря слияние героя с природой в финале фильма представляет собой не что иное, как смерть. Стремящийся к слиянию герой, умирая, плывет в лодке вниз по реке, под аккомпанемент бормотаний индейских шаманов.

Обратим внимание на увлечение Уильямом Блейком. Творчество этого специфического поэта-мистика волнует души очень и очень многих. В том числе и английской поэтессы Кэтлин Райн. Увлечение романтизмом, магией и оккультизмом (прежде всего, индуистским) привело ее в результате к такому же выводу, который сделал в ходе своих изысканий Рене Генон. А именно, что мы находимся в последнем веке эона — Кали Юге, то есть в противоположном конце от вожделенного начала, условного «Золотого века», когда человек был открыт благотворному влиянию космических энергий.

В 1980 году Кэтлин Райн основала журнал «Теменос», целью которого было осветить оккультные направления в искусстве и литературе. Для нас же важно зафиксировать следующий факт. В 1990 году принц Чарльз поддержал творческую деятельность Райн, оказав покровительство созданному ею на основе журнала учебному заведению — «Академии Теменос».

Чарльз: «Значение работы Теменоса невозможно переоценить. Ее (академии) вклад в укрепление широкой осведомленности о великих духовных традициях, которые мы унаследовали из прошлого, не является уводом от вопросов повседневной жизни. Эти традиции, лежащие в основе большинства культурных ценностей человечества и переданные нам через много веков, не просто часть нашей внутренней религиозной жизни. Они имеют непосредственное практическое отношение к созиданию подлинной красоты в искусстве, к архитектуре, которая приносит гармонию и вдохновение в жизнь людей, и к развитию в рамках личного ощущения равновесия, которое является, на мой взгляд, отличительной чертой цивилизованного человека...

Я восхищаюсь мужеством и убежденностью всех тех, кто готов бросить вызов омертвляющим последствиям «индустриализации» самой жизни, процессу, который не обладает ни толикой чувствительности к качествам, которые обеспечивают устойчивость по-настоящему цивилизованного и гармоничного общества».

«Академия Теменос» явно апеллирует к другой, вернее, к другим академиям, а именно к Платоновской академии, основанной Козимо Медичи во Флоренции, и собственно к академии Платона.

Главой Платоновской академии во Флоренции был Марсилио Фичино. Его взгляды заслуживают самого пристального внимания, так как он повлиял не только на современников вроде Макиавелли, но и на последователей Традиции с большой буквы. Одной из его глубоких почитательниц и исследователей стала уже упомянутая нами Кэтлин Райн.

Фичино интересен не столько тем, что проявлял большой интерес к астрологии, античной философии восточной магии и оккультизму — этим в эпоху Возрождения занимались многие. Для нашей темы важнее то, что он стремился доказать, что идеалистическая философия Платона совместима с христианством. На какой же основе можно объединить язычество и христианство? На основе существования единой древней Традиции. По мнению Фичино, все религии берут свое начало в древних священных мистериях.

Фичино также развивал представление Платона и неоплатоников о том, что мир представляет собой нечто вроде живого существа. Природа, в его представлении, действует не механически, согласно определенным законам (как считал Аристотель), а сознательно.

Так что Традиция с большой буквы — это не современный самодел в чистом виде. Она опирается на определенное философско-эзотерическое наследие. Мы еще обратимся к этой теме, а пока просто приведем доказательства того, что представления принца Чарльза укладываются в рамки и Традиции с большой буквы, и ньюэйджевского новодела.

Чарльз о природе: «Хотя многие ученые верят и верили в Бога, мировая наука мало заботилась о природе и эксплуатировала ее... Этот дисбаланс при главенстве механического мышления восходит еще к эпохе Галилея, который заявлял, что в природе нет ничего, кроме количества и движения». «Отрицание наших естественных отношений с Природой влечет за собой опасное отчуждение. Отрицая невидимую «грамматику гармонии», мы создаем какофонию и диссонанс».

Скажут — мы и впрямь это создаем! И впрямь нам нужна гармония в отношениях с природой. Я вынуждена настойчиво подчеркнуть, что гармония, конечно, нужна, а какофония и диссонанс ужасны, но в опасной близости от идеи такой гармонии лежит идея реванша природы над человеком. А ее спутницей является идея реванша смерти над жизнью.

Чем занят «Фонд дикой природы», во главе которого многие годы стоял принц Филипп и британское отделение которого возглавляет принц Чарльз? Обеспечением гармонии в отношениях между природой и человеком или содействием реваншу природы? Ведь особое покровительство данный фонд оказывает первобытным племенам, чьи отношения с природой объявляются эталонными. По сути, это проповедь регресса с далеко идущими последствиями. Потому что, во-первых, мы не можем вернуться в то состояние, в котором находятся первобытные племена, а во-вторых, не хотим. А «Фонд дикой природы» руководствуется известной формулой: не можешь — научим, не хочешь — заставим.

Вы хотите, чтобы вас этому учили? А обнаружив, что вы не можете, заставляли?

С 1991 года «Фонд дикой природы» занимается охраной индейцев племени йаномами, живущего в дебрях Амазонки и практикующего каннибализм. Британская королевская семья также оказывает покровительство племени яохнанен, живущему на острове в Тихом океане. Так как жители племени верят, что принц Филипп — бог, потомок духа одной горы, королевская семья прислала им несколько портретов принца Филиппа.

Не правда ли, своеобразное понимание киплинговского «бремени белых», суть которого заключалась в том, чтобы нести на отдаленные уголки планеты уровень развития, уже достигнутый «белыми». То есть учить туземцев, а не учиться у них. То, что делает Фонд — это Киплинг «наизнанку». То есть отказ от проекта Модерн во имя как-то совершенно другого проекта, опирающегося на управляемый регресс. Что это за проект?

А главное — как остановить развитие человека? Ведь оно вопреки всем потребительским и постмодернистским пакостям продолжается?

Сделать это можно в полном соответствии с установками Нью Эйджа, т.?е. доказав человеку, что он уже является совершенством.

Как получить такие доказательства? Очень просто. Достаточно заглянуть внутрь себя и восхититься увиденным! А для того, чтобы заглянуть, восхититься, «раскрепоститься» и проникнуть в свой внутренний мир, можно использовать все доступные средства: медитации, йогу, наркотики, сексуальные практики, астральные путешествия, магию.

Забота о планете порождает также «естественное» желание — освободить ее от лишних жителей. Принц Чарльз: «Я мог бы выбрать Мумбай, Каир или Мехико; куда ни глянь, мировое население быстро увеличивается. Оно ежегодно увеличивается на количество людей, равное количеству всего населения Великобритании. Это означает, что через 50 лет нашей бедной планете, которая с трудом сохраняет 6,8 миллиарда человек, придется каким-то образом содержать более 9 миллиардов человек».

В этом желании он вторит знаменитой людоедской фразе принца Филиппа: «Если бы меня реинкарнировали, я бы хотел перевоплотиться в смертельный вирус, чтобы хоть как-то решить проблему перенаселения».

Опять же в полном соответствии с духом Нью Эйдж, Чарльз с равным благоволением относится к представителям самых разных конфессий. Более того, как утверждается, он высказал пожелание, чтобы во время произношения текста коронационного ритуала был убран определенный артикль перед словом «вера». Такая замена должна подчеркнуть, что будущий король (то есть глава англиканской церкви!) будет защищать не англиканскую веру, а веру в принципе.

Веру в кого? В кого угодно — в Будду, Христа, Магомета или, может быть, Карлсона, который живет на крыше. Для Нью-Эйдж это не имеет ровно никакого значения. Раз человек во что-то верит, значит, у него есть к этому основания, и значит он прав. А если он не прав, тоже не страшно. Будут следующие реинкарнации, а значит и шанс во всем разобраться. Не зря же отец Чарльза, принц Филипп, в своем скандальном заявлении, приведенном выше, использует именно слово реинкарнация. Представления в духе Нью-Эйдж, в том числе и о глубоко антихристианской реинкарнации, крепко укоренились в королевской семье.

Еще одни характерным убеждением Чарльза в духе Нью Эйдж является интерес к буддизму и индуизму. В мае 2004 года Далай-лама прочитал в «Академии Теменос» лекцию на тему «Человеческий подход к миру во всем мире».

Я в той же степени уважаю буддизм, в какой уважаю установление гармонических отношений между природой и человеком. Но о каком буддизме идет речь? И что будет знаменовать собой реванш кем-то как-то сконструированного буддизма — над христианством. Это отнюдь не равнозначно гармоническим отношениям между буддизмом и христианством. Это крах христианства, всего, что с ним связано, и реванш чего-то такого, что крайне далеко от гуманистических идеалов буддизма. И очень близко к тому, что знаменует собой Традиция с большой буквы.

Подводя итог, еще раз отметим, что эклектика Нью Эйджа, включающая в себя поклонение любым проявлениям традиции, нацелена на то, чтобы подорвать ценность развития, ценность истории, ценность гуманизма и многого другого. Для этого вывода есть серьезные основания, которые кроются в понимании тех философско-эзотерических корней, на которых паразитирует Нью Эйдж. Об этом мы поговорим в следующей статье.


Модерн и Нью Эйдж


Общий подход, присущий всем ревнителям Традиции с большой буквы, состоит в том, что история — это пакость


Культурная война
Мария Рыжова , 11 февраля 2013 г.
опубликовано в №11 от 16 января 2013 г

 

Принц Чарльз

Войну с Модерном и его неотъемлемой частью — философией Просвещения — ведут не только постмодернисты.

К сожалению, почти никого не удивили тексты Александра Дугина, в которых он доказывал, что традиционалисты и постмодернисты должны вместе бороться против Модерна. На первый взгляд, это полный бред. Традиционалисты в обычном понимании этого слова — это ревнители религиозной чистоты. То есть люди крайне нравственные и щепетильные. Что у них может быть общего с постмодернистской распущенностью и вседозволенностью? Им по определению должны быть ближе люди классического Модерна, которые, хотя и являются порою людьми неверующими (подчеркиваю — порою, а не всегда), но блюдут нравственность, высокие идеалы, нормы.

Книга «Гармония: новый взгляд на мир», одним из авторов которой является Принц Чарльз

 
А.Г.Дугин

 

Но дело в том, что и для Дугина, и для многих других традиционалисты — это вовсе не ревнители религиозной чистоты. Не так просто осознать данное обстоятельство, но это необходимо. И тогда приоткроется завеса, и станет видно, что под видом войны с Модерном ведется война с гуманизмом, развитием и историей.

Для того чтобы понять разницу между классическим Премодерном и так называемой традицией (в ее обобщенно-дугинском понимании), надо вообразить себе человека Премодерна. Какого-нибудь французского средневекового христианского рыцаря. Или воюющего с ним приверженца средневекового ислама.

И средневековый христианский рыцарь, и его исламский противник — отнюдь не люди Модерна. Но они верят в благую направленность истории, в пришествие Мессии — христианского или исламского. Они блюдут культ верности, чести, честности. Они способны на смерть ради своих убеждений. Они, влюбившись один раз, сохраняют верность предмету своей любви. В их мировоззрении есть место для Человека с большой буквы. Они находятся в пути и верят, что их путь ведет к определенному идеалу.

Разве таких людей имеют в виду Дугин и его последователи, говоря о людях Традиции с большой буквы?

Начнем с того, что Традиция с большой буквы — этот вовсе не традиция. Традиция — это что-то конкретное. Это конкретное христианство, конкретный ислам и так далее. Фундаменталисты (христианские, исламские и иные) блюдут чистоту своих конкретных традиций, очищая их от разных поздних наслоений и инорелигиозных примесей (языческих, в первую очередь). Но они точно знают, что именно они блюдут. И на какие конкретные тексты опираются.

Традиция с большой буквы — это нечто совсем другое. Это поздний оккультный самодел, сооруженный на основе определенного общего подхода, и одновременно предельно податливый в том, что касается конкретных самовыражений, осуществляемых авторами различных вариантов этого самодела. Общий подход, присущий всем ревнителям Традиции с большой буквы, состоит в том, что история — это пакость. Это отпадение от некоего идеального состояния, которое называется примордиальным. В этой статье нет  возможности изложить всю историю идеи примордиальности. Хочу лишь подчеркнуть, что она очень древняя. Еще Гесиод писал о Золотом и прочих веках.

Но классическая религия — ислам, христианство, иудаизм и так далее — разорвала с концепцией примордиальности. Историческая направленность стала чем-то большим, чем отпадение от идеала. Она стала еще и движением к новому идеалу, который превышает тот идеал, отпадение от которого признается.

Да, Адама и Еву изгнали из рая. Но придет Мессия и райское состояние не просто восстановится. Оно таинственно дополнится историческим опытом. И новое райское состояние, состояние после прихода Мессии, станет еще более совершенным, чем то, в котором находились Адам и Ева до изгнания из рая. На этом держится историческая религиозность — историческое христианство, исторический ислам, исторический иудаизм.

Конечно, в недрах подобной классики всегда есть потаенные ниши, в которых обитают враги историчности, прикрывающиеся конкретными религиозными облачениями. И потому мы можем говорить о контристорическом христианстве, исламе, иудаизме и так далее. Но это или ереси, или почти ереси. Чаще всего это именно ереси. Потому что следом за подобным примордиальным принципом следует принцип Абсолюта, то есть отрицания идеальности Бога-Творца, принцип эманации и так далее.

Итак, традиция — это одно, а Традиция с большой буквы — это совсем другое. Обычная традиция имеет дело с конкретными текстами, чья древность и подлинность может быть исторически подтверждена. Традиция с большой буквы такими текстами не располагает. И потому она изобилует псевдотекстами, сочиненными авторами в лучшем случае XVIII, а чаще всего XIX и ХХ веков.

Но авторы не могут признать, что именно они сочинили эти тексты. Поэтому они начинают говорить о том, что эти тексты к ним принесли таинственные ангелы или иные загадочные существа, прибывшие из тайных миров. О чем повествуют тексты? О чудовищно древних цивилизациях, в которых все находится на невероятно высоком, невообразимо высоком уровне развития. Что это за цивилизации? Ну, например, Атлантида или Гиперборея. Или мало ли что еще. Имеются ли археологические подтверждения? Конечно, нет. Но есть повествования странников, которые таинственным образом попадали куда-то и видели нечто. А потом что-то кому-то рассказывали. А этот кто-то передавал устное предание. А устное предание записывали.

Ну, хорошо, поверим и в это. Но что находится в предании? Эта самая Атлантида, например, находящаяся на высочайшем уровне развития, — она ведь не христианский рай? И не иудейский Эдем? И даже не греческий остров блаженных. Какие там храмы? Кто там во что верит? Как это выяснить?

Описаний нет. А что есть?

Есть тайные сведения. И каждый раз, когда прикасаешься к этим тайным сведениям, становится ясно, что их сочинитель — тот или иной авантюрист, обладающий большим или меньшим художественным даром. И описывающий то, что его душеньке угодно. А поскольку душеньке различных авантюристов угодно разное, то и описания могут отличаться как угодно. И чем подобные описания существенно отличаются от Толкиена или Говарда, или других писателей? Ничем.

Колоссальный набор произвольных текстов — вот чем располагает так называемая Традиция с большой буквы. Только этим? Нет, есть еще очень разнообразный эзотеризм, оккультизм и так далее. Опять же обусловленный чьими-то фантазиями и очень редко имеющий глубокие исторические корни. Те редкие случаи, когда эти корни имеются, надо обсуждать отдельно. И с другой степенью серьезности. Здесь я вывожу их за скобки, поскольку их немного. И выведя их за скобки, рассматриваю все остальное как некую причудливую субкультуру или, точнее, метасубкультуру. То есть совокупность субкультур.

Эта совокупность субкультур, она же Традиция с большой буквы за вычетом немногочисленных серьезных течений (таких, как гностицизм), и есть знаменитый Нью Эйдж.

Зачем Нью Эйджу Модерн? Зачем ему история? Зачем ему развитие? Зачем ему гуманизм? Ему нужно совсем другое. И понятно, почему такой Нью Эйдж, отрекомендовываясь Традицией с большой буквы, объединяется с постмодернизмом против Модерна. Потому что он и есть постмодерн особого типа. Иначе — искусственно сконструированная псевдоархаика. Искусственность не мешает ей быть очень влиятельной. И вполне тянуть на роль оружия, применяемого против культуры.

Идеи Нью Эйджа заполняют большую часть «попсовых» и «арт-хаусных» фильмов, переполняют современную музыку и литературу.

Движение зародилось после Второй мировой войны, но его разрушительное влияние ничуть не слабеет. Более того, выхолащиваясь, Нью Эйдж не изживает себя, а экстенсивно развивается. То есть, становясь все бессмысленнее, он охватывает все большее количество людей. Свидетельством чего явилось декабрьское безумие в связи с предсказанным индейцами майя концом света. Само это безумие в каком-то смысле и является предвестником конца мира. Концом привычного нам христианского мира.

Претензии представителей Нью Эйджа на создание нового мира в силу их легко идентифицируемой бредовости могут показаться смешными. С необычайной легкостью последователи Нью Эйджа предлагают отказаться от развития промышленности, современных технологий и от христианства. Но в действительности угроза Нью Эйджа вполне реальна. Ведь одно дело — когда о союзе постмодерна и Традиции с большой буквы (то есть, по существу, Нью Эйджа) говорит Дугин. И другое дело, когда фактически то же самое говорит такой влиятельный человек, как британский принц Чарльз. Так как вокруг личности принца Чарльза сооружено много конспирологических построений, я буду апеллировать только к текстам и высказываниям самого Чарльза. Если принц прямо высказывается в духе Нью Эйджа, а мы просто фиксируем эти высказывания, сообщая читателю, где, когда и что именно он сказал, то это никак не может быть воспринято в качестве конспирологического наезда.

На первый взгляд, многие нападки на Чарльза и впрямь могут показаться мало обоснованными. Ну почему надо осуждать то, что он поддерживает натуральное сельское хозяйство (принц организовал собственную агроферму) и призывает отказаться от современного транспорта?

Но вот я открываю книгу «Гармония: новый взгляд на наш мир». Эта книга вышла в 2010 году и одним из ее авторов является принц Чарльз. Главный посыл авторов состоит в том, что настало время отказаться (цитирую) от «общепринятого способа мышления... уходящего в историю приблизительно на 200 лет». То есть предлагается отказаться именно от того, что принесла с собой эпоха Модерна. Но почему?

Авторы отвечают: «Модернизм сознательно абстрагировал Природу и прославил условность — именно поэтому мы стали воспринимать природный мир как своего рода гигантскую производственную систему, способную к постоянному увеличению продукции для нашей выгоды… Мы стали полуотвлеченными, посторонними, эмпирически корректными наблюдателями, а не тем, чем понимали нас древние — т.?е. не соучастниками творения... Марксизм большевистского режима полностью поглотил, принял и расширил понятие Модернизма, чтобы создать глубоко бездушную, порочную, дегуманизированную идеологию. Которая в конечном итоге спровоцировала холодно рассчитанную гибель миллионов своих собственных граждан, равно как и всех живых традиций — по простой причине, что цель оправдывает средства в великой «исторической борьбе», дабы обратить людей против их истинной природы...»

Может показаться, что авторы книги обеспокоены бездумным использованием природных ресурсов. А также, как теперь принято, походя упомянули об уничтожении в СССР «миллионов граждан». Но это, опять же, только на первый взгляд. При внимательном прочтении нельзя не заметить, что речь идет о преклонении перед мудростью «древних» и об упреке марксизму в том, что он поставил целью «историческую борьбу, дабы обратить людей против их истинной природы».

О каких «древних» и о какой «истинной природе» людей идет речь?

Чарльз не раз уважительно отзывался о традиционалистах, в том числе о французском философе Рене Геноне, отмечая, что их стремление к прошлому ни в коем случае не является ностальгией — «это стремление к священному». И принц, как видно, разделяет это стремление, так как, по его мнению, «в эпоху Премодерна все цивилизации были отмечены присутствием священного».

Рене Генон — этот любимый автор Александра Дугина. Это как раз та самая Традиция с большой буквы. Это не означает, что Генон не является человеком начитанным, умным, талантливым. Но если достаточно сходный с Геноном Анри Корбен просто исследует определенный суфизм, привнося в эти исследования изрядную долю самовыражения, то Генон привносит в свои толкования столько самовыражения, что исследователем ислама его назвать нельзя. Для одних он — святой, обладающий тайнознанием, для других — талантливый писатель. Но именно подобный «гибридный статус» свойственен всем звездам Нью Эйдж, среди которых много людей и тонких, и образованных, и талантливых.

О том, чем это все чревато, — в следующем номере нашей газеты.


Венец творения или «больное животное»?


Так называемая коммерциализация культуры – это цветочки. Ягодки – это попытки низвести человека до уровня даже не животного, а еще ниже


Культурная война
Мария Рыжова , 11 января 2013 г.
опубликовано в №10 от 26 декабря 2012 г

 

Джейк и Динос Чепмены. Фрагмент композиции «Конец веселья», выставленной в Эрмитаже.

Философы Просвещения — Вольтер, Руссо, Дидро — подчеркивали, что культура решает задачу воспитания человека, его просвещения и развития. О важности освоения культуры, необходимости «овладеть всеми богатствами культуры» говорил Ленин.

Но и философы, далекие от марксизма, например, испанский философ Ортега-и-Гассет, считавший, что необходимо сохранить элитарность, создать «аристократическую элиту», — отмечали, что после того как божественный авторитет перестал быть опорой социальной организации, ему на смену пришла культура. Культура, подчеркивал Ортега-и-Гассет, это «вовсе не расплывчатое понятие». «…Культура — это основанное на науке взращивание в каждом человеке умения понимать, умения чувствовать, а также прививание нравственных принципов… Человек является человеком постольку, поскольку он способен приобщаться к науке, к добродетели, к культуре».

И не надо копать слишком глубоко, чтобы увидеть: война с культурой, то есть с тем, что «взращивает в каждом человеке умение понимать, умение чувствовать» и «нравственные принципы», — ведется в России «на убой».

Для начала упомянем как один из многих образцов околокультурной критики некий «авторитетный оффлайн журнал «Артхроника». Внимание в нем привлекает рейтинг влиятельных людей в российском современном искусстве, во главе которого находится Василий Церетели, исполнительный директор Московского музея современного искусства. В музее недавно прошла выставка Йозефа Бойса, немецкого художника, создавшего в 1965 году перформанс под названием «Как объяснить картину мертвому кролику?». Про художника и его мертвого кролика мы поговорим чуть позже.

Британские художники, братья Джейк и Динос Чепмены

А от рейтинга «авторитетного журнала» перейдем к действительно показательному событию — идущей сейчас в Эрмитаже выставке «Джейк и Динос Чепмены. Конец веселья» (в оригинале — «Fucking Hell»).

Экспозиция выставки — это девять витрин, составленных в виде свастики. Внутри витрин расположен целый мир: горы, озера, разрушенные каменные сооружения, подземные ходы, обломки «Макдональдса». Все это «заселяют» фигурки, одетые в нацистскую форму, фигурки в виде скелетов и фигурки в виде полуобглоданных скелетов. Между фигурками происходят сцены, знакомые современному человеку из фильмов про зомби. Монстры рвут друг друга на части, насилуют, пытают друг друга. По замыслу авторов — английских художников, братьев Джеймса и Диноса Чепменов — сие действие должно символизировать ужас нацизма.

Вы не поняли глубокий смысл, заложенный в данное творение? Значит, вы не понимаете что такое искусство, и вообще — «сторонник нацистов». Именно так ответил директор Эрмитажа Михаил Пиотровский в ответ на недоуменные вопросы: «А что это, собственно говоря, было?». «Мы заранее объяснили, что выставка антифашистская, поэтому все, кто выступает против этой выставки, — сторонник нацистов». «Искусство или не искусство — это все определяет музей. Это очень важный принцип».

Не менее категоричен искусствовед Александр Боровский, заявивший, что не приемлющие выставку — это «вечно вчерашние» люди, которым «пора, не боясь и не оглядываясь, дать такой прямой отпор... Не хотите — не ходите, не смотрите, не пущайте своих близких. Но не мешайте другим».

Вроде бы формально правильно. Не хочешь — не смотри. Но и другим не мешай. И все-таки хотелось бы вникнуть, чему именно настойчиво предлагается не мешать. На этот вопрос исчерпывающий ответ дает один из авторов композиции Джейк Чепмен в развернутом интервью журналу «Коммерсант-Власть». Интервью это настолько интересно, что стоит привести из него несколько цитат.

Вот что говорит художник о месте произведения искусства в постмодерне: «Произведение — это не какой-то там сакральный объект, как многие до сих пор воображают, а такой же продукт для экономического обмена, как и любой другой товар. А современное постмодернистское искусство вообще является наиболее чистой манифестацией капитализма».

Вот что говорится о цели творчества: «Если бы мы хотели напугать, мы бы сделали что-то по-настоящему страшное. Но мы хотим вызвать у зрителя смех... в момент смеха человек перестает быть человеком, становится больше животным, чем сами животные. Французский философ Жорж Батай сказал, что животные в мире — это как вода в воде. А человек становится водой в воде, только когда он смеется».

И самое главное: «Большинство фильмов ужасов паразитируют на христианской морали. Там есть понятия греха, воздаяния, спасения. Я надеюсь, что нам удается этого избежать. Мы не хотим давать ни малейшей надежды на спасение, которая, увы, присутствует у многих художников нашего поколения. Эти придурки все равно уверены, что их искусство способно исправить мир. Мы же всеми силами боремся с этим предрассудком эпохи Просвещения».

И добавление для тех, кто будет уверять, что братья Чепмен борются с нацизмом или делают еще что-то полезное в этом роде. На вопрос журналиста: «Однако ваши работы вполне допускают морализаторское толкование: осуждение ужасов войны, сексуальной эксплуатации детей, каких-нибудь опасностей генной инженерии», — Джеймс Чепмен отвечает: «Искусство, конечно, для того и существует, чтобы давать повод для самых разных интерпретаций. Но это не значит, что художник должен быть лентяем, который не удосуживается сам понять, что он делает. Искусство не сводится к таким глупостям, как рассуждение об опасностях генной инженерии и прочей морализаторской чуши».

Постмодерн, отрицая ценность содержания, ставит крест на идее развития, на самой возможности развития. И на пути отказа от развития его естественным врагом становится Просвещение, шире — Модерн. О чем прямо и говорит в своем интервью Джеймс Чепмен. Исправление мира, да еще и с помощью искусства — удел «придурков», «вчерашних людей», для которых заложенное в Модерне развитие до сих пор представляет ценность.

Такой взгляд можно было бы считать эпатажным взглядом экстравагантных художников. Но главная проблема заключается в том, что исповедующие иной, модернистский взгляд на мир оказываются неожиданно «изгоями». На наших глазах происходит полноценная инверсия. С культурой, на которой в Модерне держатся нормы, разделываются, взяв на вооружение концепцию постмодернистов. А всем, кого это не устраивает, предлагают подумать о собственном несовершенстве, архаичности, отсталости. В общем, о полном отсутствии жизненно необходимой в наши дни «креативности».

А «креативность» диктует жизни свои правила. Прежде всего, мерилом «большого искусства» прямо по рекомендации постмодернистов становятся деньги. Иначе зачем надо поднимать разговор о закрытии на ремонт уникальной экспозиции в музее В.?В.?Маяковского в 2013 году, когда исполнится 120 лет с момента рождения поэта? Ясно, зачем — откаты, уводы, распилы... Искусствовед Григорий Ревзин после восхищенного высказывания об экспозиции музея Маяковского констатирует: «...всего-то 25 лет назад мы могли делать вот так. И, глядя на все это, ты вдруг понимаешь, что произошло с того времени. Нет, это не апофеоз советской цивилизации, не авангард, не Сталин, не Хрущев — это только что было, люди все живы. Но это высказывание стадиально иной цивилизации. Она все еще полагала себя центром мира, она все еще считала, что вопрос о самоубийстве Владимира Владимировича — это какой-то главный вопрос человечества, и на него надо отвечать нам и сейчас. С тех пор, пожалуй, более актуальным стал вопрос о том, каким же он будет, новый BMW седьмой серии, и что ответит Mercedes. Честно скажите, ведь это, правда, интереснее?».

Отметить юбилей Маяковского нам предлагают не трепетным отношением к оставшейся от «иной цивилизации» прекрасной экспозиции, а по принципу «пипл хавает». А раз «хавает», то будет ему в юбилей поэта и соответствующий набор развлечений. Курсирующий по Филевской линии «Поезд поэзии», заполненный материалами о жизни и творчестве Маяковского. Акция в духе футуристов «Летняя велоночь», судя по названию и обещанному конкурсу молодых чтецов, обещающая нечто весьма «футуристичное»... и по бессмысленности напоминающее только празднование юбилея Пушкина, апогеем которого было бездарное чтение по ТВ «Евгения Онегина». Кажется, позже идею чтения разными людьми поэтических строчек использовали в рекламе «Макдональдса». К счастью, речь уже шла не о строчках Пушкина, а о прелестях «биг мака».

Но так называемая коммерциализация культуры — это цветочки. Ягодки — это попытки низвести человека до уровня даже не животного, а еще ниже.

«Для меня нет большой разницы между собаками и людьми», — заявляет арт-директор выставки «dOCUMENTA 13» Каролин Кристов-Бакарджиев. По ее мнению, мир в равной степени принадлежит всем живым существам. И животные с растениями также нуждаются, например, в избирательном праве, возможности получать эстетическое удовольствие, самостоятельно решать вопросы о необходимом количестве парков, мест для прогулок и других схожих вещах.

На налаживание контакта между миром животных и миром людей претендовал уже упомянутый нами выше Йозеф Бойс. В 1965 году в Дюссельдорфе он устроил выставку для мертвого кролика. А через несколько лет, в 1974 году, прожил несколько дней в клетке с койотом.

В Москве сходными вещами уже много лет занимается художник Олег Кулик. В 1994 году он участвовал в перформансе «Бешеный пес, или Последнее табу, охраняемое одиноким Цербером». Встав в голом виде на четвереньки, он изображал собаку и во время одной из выставок даже покусал посетителей.

В 1995 году в Лондоне прошла его выставка «Миссионер», во время которой Кулик читал проповедь рыбам, ссылаясь на то, что когда-то Франциск Ассизский читал проповеди птицам. Если вы сделаете попытку подойти к сему действу со своими рациональными вопросами, например, с вопросом: «Кто такой Кулик, и почему он себя сравнивает с Франциском Ассизским?», то неизбежно будете посрамлены. Ибо на «проклятые вопросы» постмодернисты уже дали простые ответы.

Так, летом 2012 года в Касселе прошла очередная выставка «dOCUMENTA 13» под кураторством Каролин Кристов-Бакарджиевой. Одной из поднятых тем была проблема возможности существования искусства после Освенцима. Как высказалась куратор выставки, петрушка в саду Дахау смотрела на то, что творили люди в концлагере, и ужасалась. Сложно сказать, что чувствовала и чувствовала ли что-нибудь петрушка, но рассуждения куратора о хороших животных и растениях и ужасных людях отсылают к вполне конкретной традиции, а именно — к фашистской.

Так, одной из рьяных защитниц природы была писательница Савитри Дэви, ставшая кумиром неофашистов. Чилийский неофашист Мигель Серрано с восхищением писал, что она почувствовала в гитлеризме духовный потенциал.

Савитри Дэви была страстной защитницей животных. В своей книге «Обвинение Человека» (1959), она заявила: «Человек будет жить и процветать. Остальное или умрет, если будет вредно или бесполезно для человека, или будет жить для единственной цели — приносить человеку максимальную пользу; предоставлять ему свою плоть, свой мех, свою кожу, своих детёнышей год за годом, свое молоко (или свои соки, древесину, кору — всё, что у них есть). На земле будет один владыка — человечество, и один раб — покоренная живая природа. Это самая отвратительная перспектива!».

Идеальный мир Савитри Дэви «абсолютно свободен от любых форм эксплуатации животных…», и он будет мечтой «до тех пор, пока число человеческих существ в нем не будет приведено к минимуму…».

Если вам кажется, что и в случае с художниками-постмодернистами, и в случае писательницы, восхищающейся Гитлером, речь идет о чем-то «маргинальном», — не обольщайтесь. Одним из вопросов, требующих внимательного рассмотрения, является деятельность Международного фонда дикой природы. Это отдельная большая тема, но не поленитесь — найдите в сети и посмотрите рекламные ролики фонда. Один из них состоит из умилительных картинок: экран разбит на две части, и на одной стороне ролика показаны люди, а на другой животные. Показано, что люди и животные действуют сходным образом... Вот лежит в полудреме человек, и так же лежит тигр... А вот как человек и мартышка трогательно обнимают своих детенышей... Но это только начало. После того как в человеке будет окончательно убито стремление достичь звезд, он перестанет представлять собой такое уж трогательно-умилительное зрелище.

И тогда сторонникам неофашизма и экофашизма останется только констатировать, что человека — самое несуразное, некрасивое и мало приспособленное к жизни в дикой природе существо — надо уничтожить. А мир оставить в его первозданном виде... только животные и петрушка.


Колониальная культура


Тема нежити, живых мертвецов, вампиров особенно волнует западного зрителя. И пусть бы забавлялись этим сами, так ведь нет – обязательно надо тащить всю эту муть сюда


Культурная война
Марина Волчкова , 3 января 2013 г.
опубликовано в №9 от 19 декабря 2012 г

 

Рекламный постер фильма «Гарри Поттер и Дары Смерти»

15 февраля 2012 года в «Высшей школе экономики» прошел круглый стол на тему «Российская ментальность и вызовы времени», организованный фондом «Либеральная миссия». Поводом для дискуссии стала книга «Куда ведет кризис культуры?», выпущенная фондом в 2011 году.

Открывая обсуждение, культуролог Игорь Яковенко заявил: «Реально Россия сходит с исторической арены». Более того, свои ресурсы исчерпала и российская культура, которой «больше нечего предложить миру». А 16 марта 2012 года в «Новой газете» в своей статье «Что делать?» — по материалам круглого стола, Яковенко вновь рассуждал о том, что «можно сделать для трансформации культуры, критически неадекватной вызовам времени».

Герой американских комиксов по прозвищу Мясник (The Butcher)

Напомним, что разговоры об изменении ментальности и необходимости социокультурных трансформаций начал еще лет двадцать назад советник Ельцина?А.Ракитов. Как бы продолжая эти разработки, Яковенко указывает, что модернизацию России надо начинать именно с изменения «культурного комплекса» страны: «Как утверждают специалисты, характер человека формируется к трем-шести годам. Базовые ориентации личности формируются к шестнадцати-восемнадцати…

Таким образом, для того, чтобы сменить ментальность, необходимо радикально трансформировать культурную реальность, которая открывается входящему в жизнь человеку. Далее, устойчивая смена ментальности требует нарушения межгенерационной преемственности базовых оснований культуры».

Иначе говоря, нужно отделить поколение родителей от поколения детей: по утверждению культуролога, «необходима сознательная стратегия разделения общества на людей вчерашних и сегодняшних». И далее «стратегия трансформации должна включать в себя первосортность утверждаемого и второсортность изживаемого».

Как метод Яковенко предлагает «выход из гетто русского языка». «Английский — должен обязательно преподаваться в школе», «необходим один англоязычный канал национального телевидения. Англоязычные фильмы не переводятся, а титрируются. Практика показа детям мультиков по-английски и т.?д.».

Вам, читатели, это ничего не напоминает? Именно так вели себя колониалисты во все века и во всех колониях — заменяли автохтонный язык своим: документооборот, преподавание, религиозная служба, армия, медицина — всё и все должны были говорить на языке завоевателя. И уж, конечно, вся элита переходила на чуждый язык и начинала презирать родной.

Однако продолжим приводить авторские аргументы. Яковенко подыскивает пример: «Самый яркий пример — смена корпуса востребованных аудиторией сказок в конце 60-х –70-х годов прошлого века. Сказка играет роль базовой мифологической структуры... услышанные в детстве сказки участвуют в формировании матриц сознания.

В конце 60-х годов ХХ века на книжном рынке появились качественно новые детские сказки. «Муми-тролли» Т.Янссон, «Волшебник Изумрудного города» А.Волкова, книги о Мэри Поппинс в переводах Б.Заходера пользовались бешеной популярностью... Дети, воспитанные на этой литературе, весело похоронили Советский Союз».

Короче, Яковенко предлагает всерьез взяться за детей: перестать рассказывать детям русские народные сказки, потому что «образ Иванушки-дурачка... губителен в стратегическом смысле для отечественной культуры». Школьникам также не надо читать и изучать русскую классику, потому что она препятствует «вхождению России в современный мир».

Потому ли распался СССР, что детям читали «Муми-троллей», — вопрос спорный, но то, что и сказки, и книги, и фильмы для детей действительно кардинально изменились, видно весьма отчетливо.

В советское время младшие дети росли на фильмах-сказках (например, «Варвара-краса длинная коса», «Снегурочка» и т.?п.), школьники — на таких фильмах, как «Розыгрыш», «Вам и не снилось», «Доживем до понедельника». Это были фильмы и для детей, и для взрослых, в них обсуждались школьные проблемы, которые были близки и школьникам, и их родителям.

Теперь же в России для детей и подростков появляются эпатажные ленты новой волны: «Все умрут, а я останусь», «Школа», «Похороните меня за плинтусом». А еще и фильм «Сволочи», вызвавший бурю негодования культурной общественности. Но просто вне всякой конкуренции — фильмы про вампиров, которые в последнее время заполонили киноэкраны.

Тема нежити, живых мертвецов, вампиров особенно волнует западного зрителя. И дело, видимо, не только в том, что она щекочет нервы пресыщенного обывателя. Есть ощущение, что вампиры, зомби и прочая пакостная мистика задевает что-то потаенное в душе «цивилизованного человека», чем-то ему очень сродни. Ну и пусть бы, в конце концов, забавлялись этим сами, так ведь нет — обязательно (по закону культурного колониализма) надо тащить всю эту муть сюда.

Первый фильм про вампиров появился еще в 1922 году — «Носферату. Симфония ужасов» Фридриха Мурнау. Нельзя сказать, что в те годы тема пользовалась особой популярностью: в мировом кинопрокате прибавлялось по одному-двум фильмам в год. Главный конфликт в них заключался в противостоянии человека (героя) и вампира (антигероя), и еще до 90-х годов эти существа являли собой пусть обаятельную и притягательную внешне, но все же нечисть. К тому же нечисть, которая тяготится своим отлучением от добра и света.

Даже в относительно недавних фильмах, таких как «Дракула» (1992 г.) или «Интервью с Вампиром» (1994 г.), где вампиров играли популярные актеры Киану Ривз и Том Круз, взаимоотношения «героев-вампиров» с миром и обществом были сложны и неоднозначны.

Но в последние годы пошел просто вал низкопробных фильмов о вампирах, в которых они наделены только превосходными качествами. И в них вопрос о том, что вампир — существо проклятое, ушел, испарился. Перед нами обаятельный, красивый, богатый герой, начисто лишенный рефлексии о своих отношениях с Богом и Творением.

Приведу яркий пример — сериал (!) «Сумерки. Сага» (2007–2011гг.) повествует нам историю любви и взаимоотношений между оборотнем, вампиром и человеком. В фильме вампир — просто симпатичный юноша, который уже не пьет кровь людей, а пьет кровь животных. И ездит на роскошной машине, утреннее солнце его не убивает (как прежних кровососов), а всего лишь делает его кожу серебристой. Какая прелесть! В общем, классные парни, воплощение мечтаний девушки-подростка!

Среднестатистический подросток привыкает к жизни в выдуманных мирах, к отсутствию связи с действительностью, отсутствию морально-этических норм (какие у вампиров могут быть нормы?!). Со временем стирается грань между тем, что хорошо, что плохо, между добром и злом, возникает «привыкание» к жестокости и насилию. И уже не появляется сопереживания к страданию другого существа.

Известны случаи, когда подростки в лесу перерезали выбранным жертвам (своим друзьям) горло и пили теплую кровь. Все это было подражанием вампирским повадкам, эти дети очень увлекались фильмами про вампиров.

В последнее время также невероятно популярной стала и тема зомби. На экраны кинотеатров по три, а то и по четыре раза в год выходят фильмы о зомби: «Обитель зла», «28 дней спустя», «Эпоха мёртвых», «Паршивая овца» и т.?д. Любимая тема таких фильмов — зомби-апокалипсис — один из вариантов конца света. Идея такова: из какой-то секретной лаборатории вырывается вирус, превращающий людей в зомби. Зомби начинают гоняться за обычными людьми, чтобы их съедать, грызть, рвать на части.

В сентябре 2012 года в Москве прошла акция, посвященная премьере сериала «Ходячие мертвецы» (3-й сезон). Для тех, кто лучше всех изобразит зомби, был заготовлен приз, и «победители» были-таки награждены.

В Нижнем Новгороде переодетые в зомби десятки молодых людей устроили массовую драку в центре города и жестоко избили двоих парней и их девушек. После того как один из пострадавших потерял сознание, «монстры» — скрылись.

Конечно, кроме фильмов ужасов существуют и другие причины агрессивного поведения детей и подростков. Здесь и неблагоприятные семейные и социальные условия, и отсутствие школьного воспитания, и «нерегулируемая улица». Но именно массовая культура с ее насилием и жестокостью зачастую является указующей путь директивой. Ужастики и фильмы про нечисть становятся спусковым крючком к агрессивному, неадекватному поведению детей и подростков.

Жестокость и нетерпимость подростков к своим сверстникам периодически демонстрируется в интернете. Участники драк выкладывают на ютубе ролики с избиениями, происходящими в школах: подростки бьют учителя, мальчики бьют мальчиков, девочки бьют девочек.

Еще одна раскрученная тема в молодежном кинематографе — фильмы про волшебников, главный среди которых, конечно же, «Гарри Поттер». После публикации в 1997 году первого романа Джоан Роулинг «Гарри Поттер и философский камень», книги этой серии приобрели огромную популярность (к 2011 году было продано 450 миллионов экземпляров!).

По словам автора книги, главной темой ее романов является смерть: «Мои книги в основном о смерти. Они начинаются со смерти родителей Гарри. Или взять неотступное стремление Волан-де-Морта — покорить смерть. Бессмертие любой ценой — цель всякого, кто прикоснулся к магии». Магия и привлекала: множество детей хотели учиться в Школе магии «Хогвардс» вместе с Гарри Поттером. Уже с первого фильма началась просто истерия на тему поттернианы и мода на мистику и волшебные палочки.

Российские психологи и педагоги достаточно быстро заговорили о чуждости этого произведения нашему менталитету. Поттерниана не приносит пользы в развитии детей, а скорее вредит. Для английской традиции «свойственно свободное обращение с темными силами», а у наших детей по прочтении этих книг появляются «глубинные устойчивые страхи», да и обычные люди изображены в них пренебрежительно.

Психолог Ирина Медведева пишет: «В «Гарри Поттере» люди фигурируют где-то на обочине... как существа низшие по отношению к магам. Их даже людьми-то толком не называют, все больше простаками, простецами. Таким образом, ребенок отчуждается от людей. Мало того, что он сопереживает главному герою-волшебнику, так еще и люди не заслуживают ни сочувствия, ни элементарного уважения».

Периодически ряд российских психологов и педагогов предлагает запретить книги о Гарри Поттере, но об этом даже речи быть не может. Первый и главный аргумент: серия фильмов о Гарри Поттере — одна из самых кассовых в истории мирового кинематографа. Последний фильм «Гарри Поттер и Дары Смерти» уже подбирается к миллиарду долларов в прокате.

Но главное, что следует отметить, — все современное кино про монстров, гоблинов, волшебников, вурдалаков и пр. создано не только для того, чтобы собирать кассу, удовлетворяя запрос на «щекотание нервов». Нет, тут речь действительно идет о трансформации культурного ядра. Причем бьют и по христианским основаниям, адресующим к любви и прощению, и по глубинным кодам, попадающим в мозг ребенка из семейных преданий, бабушкиных сказок и народных песен.

В русской сказке Иван-дурак — честный, искренний герой, на стороне которого добро и правда, а в современной жизни он — обыкновенный «лох»...

Не только современное кино и современная массовая литература эксплуатируют сюжеты в стиле «фэнтези» — гигантским отдельным миром, чуть ли не превосходящим по популярности (и доходности) «фабрику грез», стали компьютерные игры.

В мире виртуальных игр не нужно никаких переодеваний, чтобы ребенок смог почувствовать себя Бэтменом, Человеком-пауком или Роботом-трансформером. И вместе с ними начать войну. В большинстве игр проблемы игрока-героя решаются с помощью меткой стрельбы и грубой силы. Например, в играх-стрелялках герой должен убивать всех, кто попадается на его пути, за попадание в голову начисляются дополнительные очки. Так игра становится программированием детской психики на убийство, навыки убийства доводятся до автоматизма, а применяются все эти навыки уже в жизни.

В июле 2012 года в Петербурге 17-летний подросток нанес своей матери ножевые ранения после замечания о том, что он слишком долго играет в компьютерные игры. Волгоградский подросток зарубил мать топором, после того как она отказалась отдать в починку сломавшийся компьютер, на котором он играл. Известны случаи, когда дети убивают мать или отца, а затем продолжают игру, многие даже не раскаиваются в совершенном.

После выступлений таких культурологов, как Яковенко, вновь и вновь приходится убеждаться: всё, что сегодня происходит в нашей культуре, происходит не спонтанно, не самой собой и даже не вследствие стремления заработать как можно больше денег. Нет, все происходящее является осознанными действиями по изменению (трансформации) русского менталитета.

И этой трансформации, которая очень похожа на колонизацию, мы должны сопротивляться всеми возможными способами.


 Культурное мародерство


Есть все основания считать, что великое культурное ограбление России – еще впереди


Культурная война
Марина Волчкова , 16 декабря 2012 г.
опубликовано в №7 от 5 декабря 2012 г

 

 Альберто Сандретти (крайний справа) сопровождает Н. С. Хрущева на промышленной итальянской выставке в Москве. 1960-е гг.

 

Современные войны, идущие в разных государствах, или «демократические революции», как правило, приводят к утрате культурных ценностей в стране. Утрата культурных ценностей – это совсем не мелочь. Утратившая культурные ценности страна оказывается ослабленной, второсортной. Кража культурных ценностей – это не просто бизнес. Хотя, конечно, и бизнес тоже. Но, помимо бизнеса, речь идет о подрыве способности страны к полноценному культурному существованию. А значит, и к полноценному существованию вообще. 

Арманд Хаммер  

 

 
Галуст Гюльбекян  

Наиболее характерным примером культурного мародерства как способа обогащения оккупанта и подрыва потенциала оккупированного народа является все то, что произошло в ходе последней войны в Ираке. Когда в 2003 году американцы взяли Багдад, то в первые же дни оккупации было совершено культурное мародерство неслыханного масштаба. И кем же? Американской нацией, несущей свободу порабощенному иракскому народу. Американцы осуществили чудовищное разграбление Национального музея древности Ирака.

Особо примечательно то, что расхитители знали, где и что брать, имели схемы запасников музея, спецоборудование для взлома хранилищ. После того, как было вывезено все наиболее ценное в результате «запланированных» хищений, в музей проникли мародеры, которые тащили, что попало под руку, били и крушили экспонаты.

Одновременно была разграблена и Национальная библиотека Ирака, где хранились документы еще времен античности. Произошла настоящая культурная катастрофа для Ирака – и для всего человечества. Собирались даже предложить денежное вознаграждение за возвращение иракских культурных ценностей, но многие арт-дилеры считают, что большая часть сокровищ уже давно вывезена за пределы Ирака.

Во время «цветной революции» в Египте погромщики сразу же ворвались в Каирский национальный музей. Как сообщается, было повреждено около 3000 экспонатов, уничтожены две мумии. Полностью оценить ущерб сегодня довольно сложно.

Культурное мародерство в этих странах явилось следствием политических катаклизмов и благодаря средствам массовой информации вызывало широкий резонанс и возмущение международной общественности.

Много говорится о вывозе культурных ценностей из СССР после революции 1917 года. Да, действительно, это имело место.

Да, Арманд Хаммер нажился на распродаже коллекций советских музеев. И не он один! Да, ему это удалось сделать в силу особых отношений с рядом советских руководителей. Так, например, Анастас Микоян, нарком внешней и внутренней торговли СССР, содействовал тому, что Хаммер стал доверенным лицом по отбору из Эрмитажа и Пушкинского музея изобразительных искусств картин всемирно известных мастеров для последующей их продажи по демпинговым ценам на западноевропейских аукционах.

Покупал шедевры Эрмитажа и Галуст Гюльбекян, миллионер армянского происхождения, гражданин Великобритании, торговавший с Советской Россией нефтью. В 1930 году 51 шедевр бывшего императорского Эрмитажа (в их числе Рембрандт, Рубенс, Ватто, Терборх) навсегда покинули Россию. Вслед за Гюльбекяном дорогу в Эрмитаж проторил американский коллекционер Эндрю Меллон. Для своей коллекции миллионер приобрел у Эрмитажа 21 картину старых мастеров.

Оправдывает ли советских руководителей то, что произведения искусства вывозились по причине острой нехватки валюты? И что валюта, вырученная от продажи шедевров, не осела в частных карманах и на личных счетах за границей, а пошла на строительство Днепрогэса, Магнитки и других промышленных объектов, так необходимых стране в 30-е годы? Не буду давать окончательного ответа на этот вопрос. Скажу лишь, что такое обстоятельство как минимум сильно смягчает вину этих руководителей.

Обращу внимание читателя на то, что оба вышеупомянутых коллекционера, использовав свои личные связи и стечение обстоятельств, совершили покупки, не имевшие аналогов в прошлом. А также на то, что зарубежные коллекционеры оказались в нужное время в нужном месте, а бесценные сокровища из одной страны были перемещены в другие. Все это наводит на самые разные размышления. И о принадлежности этих коллекционеров к соответствующим ведомствам. И о непрекращающейся войне между государствами за культурные ценности. И об особой значимости культурных ценностей, коль скоро за них ведется такая непрекращающаяся война.

Эпоха острой нехватки валюты завершилась в 50-е годы XX века. А вывоз культурных ценностей из страны продолжался. Его осуществляли приближенные к советской власти и обладавшие особыми возможностями зарубежные коллекционеры. Именно они были основными покупателями в эпоху «железного занавеса», а их деятельность являлась в то время своеобразным «связующим звеном» между Западом и Востоком.

Анатолий Брусиловский, художник, активный участник советского неофициального искусства, к тому же ставший коллекционером (он обладатель одной из лучших в Европе коллекции произведений арт нуво) пишет об атмосфере, царившей в андеграундном сообществе перед фестивалем молодежи и студентов в 1957 году: «К началу шестого десятилетия что-то произошло... Фестиваль молодежи в Москве... Выставка Фестиваля была общая – вместе с работами из Индии, США, Гватемалы висели работы наши. Подумать только... нашлись-таки художники, что обогнали свое время, сумели конкурировать со «свободным миром»! И это при отсутствии информации, книг, художественной критики, представлений об истории современного искусства, его направлениях!».

Тут А.Брусиловский несколько лукавит. На фестивале сразу же появились и книги из-за границы, и новые зарубежные знакомые, и «представления о современном искусстве», и что интересно, – коллекционеры.

Уже в середине 50-х годов среди первых зарубежных коллекционеров в СССР появился Альберто Сандретти. Сандретти родился в промышленном городке около Милана, где были сильны традиции рабочего движения, его отец был коммунистом.

Закончив философский факультет Миланского университета в 1955 году, по предложению одного из функционеров компартии Италии он продолжил обучение в Москве. Как и многие западные студенты, Сандретти хотел изучать в МГУ Достоевского и экзистенциализм.

В конце 50-х годов Сандретти начал собирать произведения советского авангарда: «Денег тогда у меня было мало. Я привозил художникам книги об искусстве, а они мне дарили свои картины. Самая первая работа в моей коллекции – подарок художника Эдика Штейнберга, который стал моим другом. Вторая – картина другого известного нонконформиста Владимира Немухина. Для меня важным моментом в собирательстве было то, что я мог знакомиться с художниками, общаться с ними. Я был близок с Лианозовской группой, дружил и с ныне покойным Борисом Свешниковым, который долго сидел в лагерях...».

После завершения образования Сандретти занялся бизнесом. Сначала в качестве сотрудника разных итальянских фирм, работавших в СССР (в том числе, был помощником руководителя FIAT Аньелли во времена строительства завода в Тольятти), потом открыл собственное дело.

Есть фотографии 1962 года, на которых Сандретти запечатлен с Никитой Хрущевым на первой выставке итальянских промышленных товаров в Москве.

Во время своих поездок по СССР Сандретти собрал уникальную коллекцию русского и современного искусства: «Не хочу вас пугать цифрами, но придется... примерно 2,5 тысячи картин и столько же графики. Далее около 5,5 тысячи плакатов – в основном политических – начиная с 1910-х годов и включая «Окна РОСТА». 500 произведений советского агитационного фарфора – мою коллекцию эксперты считают, быть может, лучшей в мире. У меня 600 советских значков, которые выпускали до начала Второй мировой войны. Их создавали по эскизам таких выдающихся мастеров, как, скажем, Родченко...».

Первым коллекционерским домом в Москве был дом американского корреспондента Эдмунда Стивенса и его русской жены Нины. Стивенс прибыл в Москву еще в 30-е годы, обрусел и увлекся современным советским искусством.

Брусиловский пишет в книге воспоминаний: «В 60-е годы «американский дом на Зацепе» стал одним из центров советского «левого» искусства. Нина не была знатоком искусства, но у нее было потрясающее чутье. Она сразу поняла, какой успех – творческий и коммерческий – будет иметь на Западе новый советский авангард, сформировавшийся в начале 60-х годов. И стала его коллекционировать, а художников «подполья» – В.Ситникова, О.Рабина, В.Немухина и других – привечать в своем доме. Нина стала первым связующим звеном между советскими художниками-нонконформистами и внешним миром».

В доме Стивенсов постоянно появлялись приезжавшие в Москву политики, конгрессмены, журналисты, а затем и бизнесмены, директора музеев, крупные коллекционеры – им хотелось что-то увидеть, что-то понять в этой загадочной стране.

У Брусиловского была большая мастерская на Новокузнецкой улице, где постоянно вращалась московская богема: поэты, писатели, артисты, художники. Там можно было встретить и корреспондентов западных изданий: Виктора Луи или Эдмунда Стивенса, и американского посла Уолтера Стессела, и коллекционера русского авангардного искусства Георгия Костаки, и множество других важных персон.

Иностранцы любили советский андеграунд. А в художественно-богемной среде любого иностранца встречали как гонца из «недоступного капиталистического рая», как дикие аборигены встречали «белых богов», приплывших на больших кораблях. За небольшой презент – пачку жвачки и бутылку виски – он получал «охапки» картин. И увозил их на родину в багажнике дипломатической машины. Что только не увозилось в этих багажниках: картины, иконы, фарфор, рукописи, наконец!!! Так и возник «дип-арт» – «искусство для иностранного потребителя».

Художник Брусиловский вспоминает и о знаменитом московском коллекционере 60-70-х годов Георгии Костаки: «Да, тот покупал своих Кандинских и Шагалов за копейки, их творчество было в СССР под запретом». Позднее Костаки прикупил работы А.Зверева, Д.Краснопевцева, М.Кулакова, А.Харитонова, О.Рабина, Э.Зеленина, В.Немухина. О коллекционере вспоминает и художник-авангардист В.Воробьев.

Конечно, Костаки был не купцом Третьяковым, а всего лишь завхозом в канадском посольстве, но на свое жалование он собрал коллекцию вполне сопоставимую с третьяковской. «В России было всё! – не раз говаривал Костаки – Некоторые дипломаты отправляли домой пульманы, груженные иконами и старинной мебелью».

Уезжая в 1977 году из СССР и захватив с собой часть коллекции (картины авангарда, иконы (30 ящиков) и контейнер (два на полтора метра) с работами «молодых художников»), он предостерегал художников: «Ребятки, вы никому не нужны на Западе!»

Проницаемость советского «железного занавеса» и вывоз культурных ценностей за рубеж в отсутствии острейшей нехватки валюты (каковая имела место вплоть до 50-х годов), вызывает вопросы. Чем именно занималась КПСС, потворствуя подобному вывозу национального культурного достояния? Не было ли это прологом к перестройке? Что в принципе представляет собой такой санкционированный грабеж ресурса, обеспечивающего культурную безопасность? Был ли в этом в позднюю пору уже и элемент частного бизнеса? В любом случае – нас пограбили на славу! Не как Ирак, но очень существенно.

Крах КПСС не подвел черту под подобным грабежом, напротив. Что именно произошло с Эрмитажем, где царит господин Пиотровский? Какое количество оригиналов было вывезено и куда? Как аккумулируется награбленное культурное богатство? Осуществляется ли это только на потеху или с очень далеко идущими властными целями? Обращу внимание читателя на одно: доллары – это просто бумага, но золото и бриллианты это уже тоже почти обыкновенный металл и почти обыкновенные камешки. А вот картины – это картины. Это понимают все хозяева мира.

А раз они это понимают, то есть все основания считать, что великое культурное ограбление России – еще впереди. И что речь идет об ограблении, осуществляемом в условиях нашего разгрома, имеющем размах гораздо больший, чем ограбление в Ираке и Египте.


«Арт-война» с советской цивилизацией


Ни одно из произведений прежнего соц-арта, использованного для разрушения СССР, сегодня не имеет сокрушительного успеха


Культурная война
Марина Волчкова , 16 декабря 2012 г.
опубликовано в №6 от 28 ноября 2012 г

 

Советская пропаганда обвиняла художников-авангардистов в том, что они не творят, а воюют с СССР. Ведут против него культурную войну, используя живопись как культурное оружие.

Авангардисты в ответ разводили руками: «Вот ведь до какой ахинеи коммуняки договорились!»

Прошло несколько десятилетий. И теперь на все это можно посмотреть другими глазами, анализируя творческую, да и иную судьбу этих самых авангардистов. В этой статье я хочу проанализировать судьбу одного из видных авангардистов Ильи Кабакова.

Кабаков – одна из ключевых фигур так называемого московского концептуализма, причем именно того направления, из которого впоследствии возник соц-арт.

Закончив в 1957 году факультет графики Московского института им. Сурикова, он начал работать как книжный иллюстратор и пробовать силы в абстракционизме и сюрреализме.

В СССР с конца 50-х годов начинает формироваться художественная оппозиция, не принимающая предписания и каноны официального искусства. Художники этого круга знакомятся с зарубежным актуальным искусством, участвуют в выставках.

В 1968 году Кабаков получил мастерскую на чердаке того же дома на Сретенском бульваре, что и участник знаменитой выставки художников-авангардистов Юло Соостер.

Тысячекратно обсуждался разнос Хрущевым авангардистов на выставке в Манеже в 1962 году. Но почему-то не говорилось, что, несмотря на этот разнос, когда Хрущев кричал «все это не нужно советскому народу!», а Соостера грозился «перевоспитать», авангардисты все-таки получали мастерские и другие возможности для своего творчества. Потому что даже неотесанный Хрущев понимал: искусство – это не хухры-мухры, это часть идеологии, часть работы по формированию человека. То есть работы, которую коммунисты считали невероятно нужной. Какую именно работу считал нужной наш американский враг – будет ясно из дальнейшего обсуждения судьбы Кабакова.

Итак, художники нового направления получили возможности для работы. И как же они ими воспользовались? Вокруг Соостера и Кабакова собралась группа единомышленников:  Брусиловский, Соболев, Неизвестный и др. Позже этот дружеский круг получил наименование «Сретенский кружок». Почти сразу в нем оказались западные журналисты, которые старались привлечь общественное внимание к существованию «другой» линии русского искусства – советского андеграунда. Что привлекло интерес – качество искусства или возможность его использования как арт-оружия? История доказывает, что авангардисты нужны были только как арт-оружие. Отдавали ли они себе в этом отчет? Объективный ответ на этот вопрос можно дать, только всмотревшись в конкретные судьбы этих художников.

Уже в середине 1960-х годов члены «Сретенского кружка» стали активными участниками диссидентских художественных экспозиций и в СССР, и за границей.

Так, в 1965 году в городе Аквила (Италия) была организована выставка «Современная альтернатива II». В экспозицию вошли работы десяти молодых художников из СССР, в том числе Эрнста Неизвестного, Юло Соостера, Ильи Кабакова.

В 1977 году участников выставки в Аквиле пригласили на «бьеннале диссидентов» в Венецию, посвященное диссидентскому движению в Восточной Европе. В связи с этой выставкой в Италии разразился скандал.

В феврале «Известия» обвинили президента бьеннале Карло Рипа Ди Меана в противодействии культурному сотрудничеству между Восточной и Западной Европой, что подрывало Хельсинские соглашения 1975 года. Главу компартии Италии Э.Берлингуэра в Москве подвергли резкой критике за то, что не смог помешать «антисоветским» инициативам в год 60-летия Октябрьской революции.

На открытии бьеннале в Венеции присутствовали эмигранты Иосиф Бродский, Александр Синявский, Виктор Некрасов, Александр Галич. Андрей Сахаров, которому не дали итальянскую визу, послал в Венецию приветствие: «Я надеюсь, что бьеннале заставит задуматься о трагизме творчества в социалистических странах и покажет одновременно, что в СССР, несмотря ни на что, существует и развивается неофициальная культура, вносящая свою лепту в свободную культуру всего мира».

Вот так с помощью вроде бы безобидных художественных презентаций Советский Союз провоцировался на резкие выступления, а советским диссидентам посылался месседж о поддержке Запада.

Во время выставки на страницах двух основных итальянских газет развернулась полемика между литературным деятелем Витторио Страда и поэтом Иосифом Бродским. Страда подвергал сомнению качество выставки и утверждал, что диссидентство не нуждается в «благотворительных праздниках». Бродский, признавая недостатки выставки, настаивал на ее политической важности, выходящей за пределы культурной ценности.

К 1980 году Кабаков в своем творчестве сосредоточился преимущественно на инсталляциях. В 1982 году он создал одну из самых своих известных инсталляций – «Человек, который улетел в космос из своей комнаты». Инсталляция представляет собой малообжитую комнату, в центре которой стоит катапульта, а в потолке – огромная дыра. Которую, видимо, пробил обитатель комнаты, когда улетал. В объяснении было сказано, что все это демонстрирует противоречие между «советскими технологическими амбициями и убогостью быта».

Это якобы существовавшее противоречие эксплуатируется до сих пор. Так, у Германа-младшего в фильме «Бумажный солдат» советский космонавт вырвался в космос буквально из грязи, холода и руин. Режиссер так объясняет существовавший в СССР «механизм подвига»: «Из бытовых сложностей и неустроенности, из разного рода моральных терзаний вдруг возникают великие события».

Сильнейшее впечатление на западную аудиторию произвела инсталляция И.Кабакова «Туалет», в 1992 году выставленная в Касселе. Инсталляция представляет собой интерьер комнаты в советской квартире, где стоит стол, на столе посуда. А одна из стен – самый простой общественный туалет, где нет унитазов, только дыры в полу, а на кабинках нет дверей. У посетителя возникает ощущение, что человек живет в туалете, и вошедший может даже помочиться на мебель.

Кабаков в своих инсталляциях давал образ СССР, нужный кураторам (владельцам галерей искусств, где проходили выставки, и, по-видимому, не только им). Именно такой хотели увидеть нашу страну за рубежом. Страну агрессивную и отсталую. Страну, где идеологическая косность во всем, но при этом большие амбиции. Именно такой образ хорошо продавался на Западе.

Позже Кабакова регулярно приглашали на разные выставки за рубежом. После очередной выставки в 1987 году от решил не возвращаться в СССР, и тут же получил грант австрийского объединения Graz? а затем стипендию французского министерства культуры. Жена Кабакова Эмилия так объясняет решение остаться за границей: «Мы жили в тюрьме. …Вмешательство со стороны официальных властей было достаточно жестким, оно ограничивало жизнь, и нам казалось, что жить таким образом нельзя. Мы не могли сломать то общество, но у нас была возможность уехать. Кто мог, тот уехал».

О, этот ужасный СССР, где мешали работать таким творцам, как Кабаков! О, этот благословенный Запад... Стоп! Благословенный ли? Ведь с распадом СССР почти мгновенно закончилась западная мода на советский соц-арт. Во-первых, если СССР разрушен, то средства разрушения СССР теряют в цене. А, во-вторых... Над чем теперь издеваться? Советские образы отошли в прошлое, а процессы в новой России требовали совсем иного осмысления. И, честно говоря, совсем иной смелости.

И вот тут-то представители соц-арта претерпели поразительную метаморфозу. Все та же Эмилия Кабакова говорит: «Наше детство пришлось на эту цивилизацию – и мы чувствовали себя почти всегда счастливыми... мы ходили в школу, очень много читали, были какие-то кружки, дворцы пионеров. Может быть, у меня неправильные источники, но то, что мы видим и слышим сейчас, – это трагедия для будущего страны. Если ничего не изменится, ситуация будет трагичной».

Насколько показателен такой тип поведения? И с чем он связан? С раскаянием или с чем-то другим? Мне памятны перестроечные выступления режиссера нашего театра Сергея Кургиняна на телевидении у Киры Прошутинской. Там Кургиняна буквально рвали на куски антисоветчики. Одним из самых яростных был молодой Дмитрий Быков. Тот самый, который теперь восхваляет СССР. Он что-нибудь сказал по поводу своей вины за распад СССР? Ничего не сказал! И цель его очевидна: использовать советскую ностальгию для развала РФ. А заодно – продать «ностальгию по СССР» как новый товар. Но одновременно надо продавать и старый товар, потому что никто не собирается «полностью завязывать» с арт-войной против всего советского.

Ностальгия по СССР... Издевательства над СССР... И, наконец, использование арт-оружия для перестройки -2.

Обратите внимание – ни одно из произведений прежнего соц-арта, использованного для разрушения СССР, сегодня не имеет сокрушительного успеха. Какой же наш соц-арт имеет успех? «Pussy Riot!» Художественная ценность строго равна нулю, а успех огромен. Почему? Потому что это можно применить в качестве арт-оружия для разрушения РФ. Степень успеха показывает, насколько велик спрос на это оружие. И как хочется эту саму РФ развалить.

Кабаков заверяет: «У меня все последнее время было безумное желание отразить всю жизнь нашего советского общества, не пропустить ни одной бумажки, потому что была надежда, что нас всех возродят скопом». Какое уж возрождение?! Советское наследство распродано за кругленькую сумму, и собрать назад вряд ли удастся.

А на российское современное искусство цены падают. В списке 500 самых продаваемых современных художников 5 из 10 первых мест за китайцами, их гонорары исчисляются десятками миллионов долларов. А единственный россиянин С.Файбисович – на 480-м месте.

Причину падения интереса к русскому искусству известный арт-критик С.Хачатуров объясняет так: «Где мы традиционно сильны – в реализме или в «чистом искусстве» – нас не видят. Запад ждет левизны и акций…».

Левизны и акций, говорите? Он ждет оружия, с помощью которого можно воевать против России! Ведь востребованы именно «Pussy Riot», у которых нет никакой левизны, да и вообще ничего, кроме откровенной пакости. И, тем не менее, гастролировавшая в РФ Мадонна сразу написала на своей голой спине «Pussy Riot», а приехав в США, выпустила майки с логотипом «Pussy Riot»... М.Гельман поторопился сделать выставку в своей галерее с иконами на тему «Pussy Riot»... Группа депутатов Европарламента выдвинула «Pussy Riot» на премию имени Сахарова «За свободу мысли»...

Вот такая преемственность, несмотря на смену поколений. Если раньше для идеологической и культурной войны с СССР на Западе были востребованы «гонимые» художники-авангардисты, то теперь для культурной войны с Россией Западу нужны хулиганствующие балаганщики.

Левизна и акции... 23 октября 2012 года в галерее «Red Oktober» открылась выставка Ильи Кабакова, работающего вместе с женой Эмилией. У выставки интригующее название: «Памятник исчезнувшей цивилизации».

Согласно замыслу Кабаковых, «Памятник исчезнувшей цивилизации» следовало экспонировать «под землей в пространстве без окон, где ощущение потерянности зрителя передает атмосферу СССР». По утверждению куратора выставки Владимира Овчаренко, у Кабаковых есть проект: собрать все свои работы вместе и создать огромный подземный музей, почти что бункер с «железным занавесом».

Илья Кабаков: «Это основная мечта последних десяти лет – сделать памятник той цивилизации, в которой я родился, учился и жил. Речь идет о Союзе Советских Социалистических Республик, которого теперь нет. Я хотел бы дать какой-то образ этого места, конечно, не объективный, а такой, каким я его видел и чувствовал, то есть крайне субъективный. Мое желание стало еще более настоятельным после того, как эта цивилизация, рассчитанная на века, распалась и исчезла так неожиданно и быстро для ее обитателей».

 

И.Кабаков. «Человек, который улетел в космос из своей комнаты», 1982.

 

На выставке «Памятник исчезнувшей цивилизации» в галерее Овчаренко «Red Oktober» заявлены 37 инсталляций Кабакова, выполненных в разные годы для разных музеев и объединенных темой «критики советских ценностей», а, по сути, – издевкой над советской действительностью. Это все те же «Человек, улетевший в космос из своей комнаты», «Туалет», «Жизнь мух», «Коммунальная квартира», «Красный уголок» и т.д.

Неймется старому рыцарю арт-войны! Ох, неймется! Только вот денежек ему теперь не дают. Денежки теперь, дражайшие соц-арт-воины, дадут не вам – «Pussy Riot»! А также тем, кто еще покруче.


«Креативный класс» на тропе войны


Жизнь постепенно вытесняется смертью, а культура – гламуром и китчем


Культурная война
Мария Рыжова , 16 декабря 2012 г.
опубликовано в №5 от 21 ноября 2012 г.

 

Кадры из фильма Л.Рифеншталь «Олимпия», 1938 г

 

Белоленточное движение потеряло часть позиций на политическом поле. Но порожденное им разделение общества на две группы – «креативную» и «консервативную» – уже прочно вошло в культурную жизнь страны. Так, музыкальный критик Артемий Троицкий в «Новой газете» заявляет: «Всем своим развитием человечество обязано интеллектуалам, пассионариям, художникам, святым, сорвиголовам, бессребреникам, героям». Вроде бы все правильно. Но дальше Троицкий уточняет: «креативному классу».

Именно этих людей, по его мнению, «власти сознательно выкашивали весь прошлый век», а сейчас «выдавливают из страны и из активной жизни». Между тем, только «креативный класс», по мнению Троицкого, может спасти Россию. «Больше в России никто и ничто в обозримом будущем не зашевелится. Это смерть. Конец истории великой страны».

Мы уже не раз слышали о том, что без помощи так называемого креативного класса  Россия превратится в нечто вроде восточной деспотии. Но теперь уже говорится о возможном «конце истории страны». И о спасителе в лице «креативного класса». И тут важно поставить вопрос о том, во что превратил Россию «креативный класс»? Разве этот класс не несет ответственности за происходящие в России процессы? Разве он не содействовал нынешней и впрямь губительной ситуации?

Так почему же этому убийце культуры надо делегировать роль ее спасителя? А ведь именно этим занимаются вроде бы совсем не глупые люди.

На собрании Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека известный кинокритик Даниил Дондурей обратился к В.Путину с просьбой поручить Минсвязи провести независимую аналитику содержания телевизионных передач. Чтобы обосновать необходимость такого исследования, он привел названия сериалов, показанных за одну неделю на НТВ. Получился такой набор: «Братаны-3», «Правила угона», «Брат за брата», «Висяки». Кроме того, три раза в день по НТВ идет программа «Чрезвычайное происшествие», рассказывающая о преступлениях, а выпуски новостей и другие документальные форматы регулярно пополняют сюжеты о каннибалах и маньяках.

Интерес к указанным темам Д.Дондурей объясняет просто. Коммерция, и ничего личного. «Чтобы зрители держали свои телевизоры постоянно включенными, легче всего пользоваться так называемой понижающей селекцией, то есть двигаться вниз, в подсознание, к инстинктам, опираться на чувство опасности, интерес к слухам, патологиям. А вот стремление вверх, к развитию личности, интеллекту сильно уменьшает аудиторию, следовательно, лишает каналы денег».

Но разве не подобной коммерциализации культуры вообще и телевидения в частности добивались наши «креативщики»? Понося советскую культуру, которая, между прочим, тянула людей наверх?

Дондурей этого, кстати, не может не понимать! Как не может не понимать и другого. Что постсоветская культура распалась на китч и гламур. Дондурей справедливо проклинает китч, сооружаемый на потребу массовому зрителю. Но чем гламур лучше китча? Он носит столь же антикультурный характер.

Какой же предлагается выход из создавшейся ситуации? А вот какой. Д.Дондурей предлагает опереться на… тот же «креативный класс»! По его мнению, в стране есть «четыре–пять миллионов, для кого интересно сложное» и «эти люди создают все научные достижения, кормят страну, управляют ею». «Креативный класс» может заняться «выращиванием «второго народа», жителей новой России», считает кинокритик. И добавляет: только культура, может «научить оба российских народа – и консервативный, и жаждущий перемен, – жить вместе».

Ничего «креативный класс» выращивать не собирается. Он хочет жить для себя. И создавать то, что греет его псевдокреативное существо. А греет это существо именно гламур.

Гламур против китча – вот какой конфликт пытаются сейчас создать, восклицая: «Это китчевое быдло не принимает нашего гламура!». Но, в конечном счете, гламур и китч договорятся. И объединятся против общего врага, каковым является культура. Гламур и китч одинаково ненавидят культуру. И в этой ненависти проявляется что-то очень знакомое: «Когда я слышу слово культура, я хватаюсь за пистолет».

Гламур и китч одинаково антигуманны. А вне гуманизма культуры просто не существует.

Мне скажут, что культура в состоянии строить себя на отрицании гуманизма. И приведут примеры. Соглашусь, но лишь отчасти. Культура может стоить себя подобным образом до тех пор и постольку, поскольку есть гуманизм. Даже для того, чтобы она, оставаясь культурой, выражала ему «фэ», он должен быть. А вот когда его нет, то и культуры нет. Никакой культуры – ни восхваляющей, ни проклинающей гуманизм.

В Испании в результате переворота 1936 года, возглавленного генералом Франсиско Франко, к власти пришли фашисты. Ответственным за пропаганду был назначен близкий друг генерала Франко Милян Астрай, командовавший «Иностранным легионом» в Марокко. Легион был хорошо известен жестокостью и зверствами. Приехавшего инспектировать испанские войска в Африке генерала Примо де Риверу легионеры приветствовали, держа в руках штыки с наколотыми на них человеческими головами. Лозунгом «Иностранного легиона» был призыв «Вива ла муэрте!» («Да здравствует смерть!»).

Так вот, один из заместителей Миляна Астрая очень красочно расписывал иностранным журналистам причину, по которой испанская монархия не устояла. Испанию, по его мнению, погубила канализация. Когда нечистоты выливались на улицу и вызывали болезни и мор среди бедняков – все было в порядке, большая часть «отбросов общества» не выживала. А изобретение канализации нарушило благоприятный баланс и привело к губительным для элиты последствиям.

Ну, и много чем нас порадовала фашистская культура, упивающаяся своей антигуманистичностью, аристократичностью и так далее? Порадовала она нас разными комбинациями гламура и китча. По прошествии лет ясно, в какой степени закономерны именно подобные метаморфозы фашистской культуры и в какой степени они связаны с ее борьбой с гуманизмом.

Побороться с гуманизмом, не переставая быть культурой, можно в виде особого изыска и в достаточно малых дозах. А вот когда такая борьба становится нормой жизни и проводится постоянно – культура исчезает полностью. И уступает место гламурно-китчевой гадости.

В современной России «креативный класс» давно забил болт на гуманизм. И приобрел соответствующее антикультурное качество. Именуя других фашистами, этот класс демонстрирует раз за разом свою фашистскую сущность. Из блога Божены Рынски: «По моему мнению, у инвалида есть все права наравне со здоровыми, но нет никакого права преимущества. Например, нету права отравлять здоровым жизнь. И за то, что человеку так не повезло или от рождения, или по мере жизни, мы, относительно здоровые, ему ничего не должны... Бесконечные уступки слабому, это предательство сильного. Быть сильным становится очень невыгодно».

В этом же ряду находится высказывание депутата Законодательного собрания Смоленска А.Ершова, заявившего на совещании по вопросу о выделении денег на проезд в общественном транспорте бывшим малолетним узникам фашистских концлагерей: «Чем мы им обязаны? Тем, что их не добили?»

Папа Иоанн Павел II в энциклике «Evangelium Vitae» осудил антигуманизм, определив его как «войну сильных против бессильных». Он эту войну назвал, представьте себе, «заговором против жизни». Против жизни, понимаете!

А ведь фашисты пытались выступить как друзья жизни, именуя ее врагом христиан, препятствующих триумфальному утверждению сильного. Иоанн Павел II пишет: «Тот, кто своей болезнью, инвалидностью или просто самим фактом своего существования угрожает благоденствию либо жизненным привычкам более благополучных, оказывается врагом, от которого надо защищаться или которого надо уничтожать». Именно такую позицию он называет «заговором против жизни». И он прав. Потому что все начинается с противопоставления отвратительной антижизненной гуманности – прекрасной жизненной не гуманности. А кончается восхвалением смерти и поношением жизни.

С «заговором против жизни» прогрессивные интеллектуалы пытались бороться еще в 20-е годы. Так, в мае 1925 года в итальянской газете «Мондо» философ Бенедетто Кроче издал «Манифест антифашисткой интеллигенции», в котором заявлял о несовместимости фашизма и культуры. В 1935 году этот тезис раскрыли на Парижском конгрессе писатели Генрих Манн, Андре Жид, Исаак Бабель, Бертольт Брехт, Луи Арагон, Ромен Роллан... Главным лозунгом конгресса стал призыв «Спасем культуру от фашизма!»  Художники понимали – там, где есть фашизм, нет гуманизма. А там где нет гуманизма – нет и культуры.

Фашисты гордо именовали свою антикультуру, состоящую из гламура и китча, «новой культурой». Но новую культуру надо не провозглашать, а создавать. Вскоре оказалось, что создать ее без гуманизма нельзя. А также – что освободившись от гуманизма, хочешь прославить жизнь, а прославляешь смерть.

Основой «новой культуры» должна стать фашистская мистика – ­такой тезис был выдвинут на Антиидеалистическом конвенте, состоявшемся в Риме в 1934 году. В основе же этой мистики лежала «радость жизни, и, если это необходимо – радость смерти». «Для нас, фашистов, самое важное – не жить долго, а жить деятельно», – говорилось в «Первой книге фашиста», изданной в Риме в 1938 году. «Мы, немцы, вероятно, не знаем, как следует жить, но отлично знаем, как надо умирать!» – провозгласил герой знаменитого фашистского фильма «Утренняя заря».

Жизнь постепенно вытеснялась смертью, а культура – гламуром и китчем. Гитлер знал толк и в том, и в другом. И отбирал для фашистских выставок наилучшие образцы гламура и китча. Культура же была ему не нужна.

Хочу здесь оговорить, что и китч и гламур могут быть вполне себе качественными. Но они не являются культурой. Предлагаю в этом смысле посмотреть внимательно гламурно-китчевую эклектику, созданную очень одаренной Лени Рифеншталь. Например, ее фильм «Олимпия», снятый по мотивам Олимпийских игр, проходивших в Германии в 1936 году.

Форма есть – человека нет.

А настоящая культура – это послание о человеке. Чтобы такое послание создать, надо человека почитать. Что и есть существо гуманизма, фашизму не доступное ровно в той же степени, в какой и нашему «креативному классу».

Одним из авторитетных специфических «философов» в фашистской Германии был Людвиг Клагес, один из основателей современной психологии. Л.Клагес считал, что тело и душа человека тесно связаны. Вместе они образуют единый полюс, созвучный космосу. Но кроме души и тела, существует еще дух или разум, отрицающий жизнь, враждебный материи. Разум способствует возникновению сознания, личности. И в результате душа становится рабыней сознания. Между тем телесно-душевная жизнь, по мнению Клагеса, совершенно полноценна и гармонична. Человек должен существовать в единстве с природой. В качестве положительного примера Клагес обращался к доисторической культуре, мифологии, оргиастическим культам.

Сначала уничтожение гуманизма... Потом расторжение союза духа и души. Потом – оргиастические культы, воспевающие природу и проклинающие человека. Потом – проклятие в адрес природы и восхваление ее антипода – смерти. Клагес расторгает связь души и живого духа и в итоге отдает и душу, и тело во власть духа мертвого. Такова судьба любого, кто последовательно становится на путь анти-гуманизма. Тот путь, по которому вот уже двадцать лет с упоением топает наш «креативный класс».

Так что остается только удивляться наивности Д.Дондурея, предлагающего «креативщиков» в виде лекарства против прогрессирующего разложения. А может быть, это не наивность – цинизм?

Кадры из фильма Л.Рифеншталь «Олимпия», 1938 г

 

Единственный шанс избежать катастрофы культуры и полноценного утверждения антикультуры вкупе со всем, что из этого утверждения вытекает, – это война. Война за гуманизм – а значит, и за культуру. Опереться в этой войне можно на очаги, не пораженные тленом гламура, китча, антигуманности. Эти очаги бессмысленно искать внутри самопровозглашенного «креативного класса». Как было бессмысленно их искать внутри таких же социальных сущностей в эпоху заката Древнего Рима или в эпоху предреволюционного российского декадентства. В других средах следует искать и отклик, и опору, и подлинный креатив.

Ищущий да обрящет.


Культура и Апокалипсис


Подавляя идеальность как таковую, объявив войну гуманизму, либералы превращают человека в зверя


Культурная война
Мария Рыжова , 15 декабря 2012 г.
опубликовано в №4 от 14 ноября 2012 г

 

Кадр из фильма «Ганнибал. Восхождение»

 

Победа СССР над гитлеровской Германией стала триумфом коммунистической идеи. Восточная Европа присоединилась к социалистическому блоку. В Западной Европе коммунисты вошли в состав правительств ряда стран. Чтобы почувствовать атмосферу того времени, стоит посмотреть многосерийный фильм «Маленький мир дона Камилло», снятый в начале 50-х годов в Италии. В нем показана жизнь провинциального итальянского городка, в котором есть две авторитетные силы: мэр-коммунист и приходской священник. Их постоянное соперничество, споры, бесконечные курьезные столкновения, тем не менее, всякий раз выявляли родственность стремлений и товарищеский дух, возникший в совместной борьбе церкви и Компартии с фашизмом.

Вот почему в те времена в Европе, пронизанной духом победы над фашизмом, книга австрийского философа Фридриха фон Хайека «Дорога к рабству» (1944 г.), в которой и социализм, и фашизм были названы тоталитаризмом, была воспринята многими с враждебным недоумением.

Однако вскоре общественная атмосфера изменилась – начались гонения на компартии, Советский Союз из союзника и друга был превращен в «империю зла». А фон Хайек, в свою очередь, в 1947 году создал общество «Мон-Пелерин», объединившее интеллектуалов для борьбы уже не просто с тоталитаризмом, а с любым коллективизмом: любые общественные объединения были объявлены дорогой к тоталитаризму! Далее эту идею развивали Карл Поппер, Збигнев Бжезинский... И главное, эта идея сумела проникнуть в культуру. В культуру, уже глубоко травмированную несостоятельностью, неспособностью дать адекватный ответ на фундаментальные вопросы, вставшие после Второй мировой войны.

Представитель франкфуртской философской школы Т.Адорно писал в 1966 году: «Освенцим доказал, что культура потерпела крах. То, что могло произойти там, где живы все традиции философии, искусства и просветительского знания, говорит о чем-то значительном, а не просто о том, что дух, культура не смогли познать человека и изменить его. После Освенцима любая культура вместе с любой ее уничижительной критикой – всего лишь мусор».

Нельзя сказать, что совсем не было поиска ответа на вопрос, что же именно произошло? Почему «культурный» человек претерпел такую страшную метаморфозу, позволив фашизму победить себя?

Так, американский кинорежиссер Стэнли Кубрик начал говорить о том, что в человеке тяга к прекрасному совмещается с жестокостью и агрессией. В его фильме «Заводной апельсин» (1971)группа молодых преступников совершает раз за разом жестокие, чудовищные преступления, а после они наслаждаются Девятой симфонией Бетховена, которого называют «Старый, добрый Людвиг Ван» (потом этот прием будет многократно повторяться: например, в фильме «Апокалипсис сегодня» вертолетная атака во Вьетнаме происходит под музыку Вагнера). В итоге предводитель этой жестокой компании попадает в тюрьму, где соглашается на эксперимент. Задача эксперимента – психологическая обработка преступника с целью отбить всякое желание к совершению преступлений. Но результаты эксперимента поражают ученых: жестокий преступник превращается в слабое и безвольное существо, неспособное защитить даже себя.

Общественное мнение приняло фильм в штыки. Фильм сразу заклеймили как пропаганду насилия, с исполнителем главной роли Малколмом Макдауэллом знакомые не здоровались на улице, кинотеатры отказывались от проката. Но – лиха беда начало...

Пытались вникнуть в природу фашизма и такие талантливые кинорежиссеры, как Стэнли Крамер или Ингмар Бергман. «Вы ведь жили здесь, вы должны были что-то понимать?» – спрашивает у немцев в фильме Крамера «Нюрнбергский процесс» пожилой американец-судья, приехавший в Германию исполнять обязанности прокурора на Нюрнбергском процессе.

Вплоть до краха СССР война на культурном фронте шла с переменным успехом. Но, увы... Крушение Советского Союза нанесло сильнейший удар по тому, без чего не может быть ни кинематографа, ни искусства, ни культуры вообще, – по идеалам. Конечно же, гуманистическим. Других человечество, по понятным причинам, никогда не создавало: человеку как виду не выжить, если идеальность исчезнет или, тем более, окажется вывернутой наизнанку.

К сожалению, приходится констатировать, что крах СССР был истолкован как свидетельство несостоятельности гуманистических идеалов. Последнее слово оказалось за фон Хайеком и его последователями, рассуждающими о том, что любое идеальное – это дорога к насилию, к несчастью, к катастрофе. Связывая подобные ужасы с наличием идеалов, фон Хайек почему-то умалчивал о том, чем обернется их отсутствие. А обернулось оно превращением кино, да и не только его, в индустрию насилия и разврата.

Ярким примером нового кинематографа является фильм «Прирожденные убийцы», по сценарию Квентина Тарантино (1994). Фильм рассказывает о вымышленной паре серийных убийц Микки и Мэллори Нокс, совершивших десятки жесточайших убийств и ставших знаменитыми на весь мир.

Главный герой Микки объясняет свое поведение так: «Множество людей уже мертвы, их надо только избавить от страданий. И тут появляюсь я, посланник судьбы». После ареста парочки к ним в тюрьму прорывается журналист, чтобы договориться о прямом эфире с места их казни. Далее следует кровавая сцена захвата в заложники журналиста и оператора, и зритель видит еще более кровавый сюжет и далее по нарастающей, все больше и больше крови.

Часть исследователей считает, что показ сцен насилия в фильмах и телевизионных программах повышает агрессию зрителей. Существуют примеры прямой зависимости роста насилия от числа показанных агрессивных сцен, которые «запускают» или «включают» механизмы подражания.

Один из последних примеров – трагическое событие, произошедшее в Москве 7 ноября, когда молодой юрист (названный журналистами «аптекарским стрелком») убил шестерых своих коллег, предварительно оставив в «Твиттере» послание, что «ненавидит все человечество». Любимым фильмом убийца, кстати, назвал «Прирожденных убийц» К.Тарантино.

Количество смертей, крови и разрушений, зашкаливающее в эфире любого телеканала, возвращается к нам в виде чудовищных эксцессов и ничем не мотивированных преступлений.

Отдельно надо сказать об отказе кинематографа от прежних героев и появлении совершенно новых героев. В 1969 году итальянский режиссер Бернардо Бертолуччи снял фильм по мотивам рассказа аргентинского писателя Хорхе Луис Борхеса «Тема предателя и героя». Фильм называется «Стратегия паука». В основе сюжета – история героя-антифашиста, оказавшегося предателем. Чтобы не подорвать репутацию движения, друзья убивают бывшего соратника, подстроив все так, чтобы вина за его убийство пала на фашистов. Похожая тема звучит и в фильме Пола Верховена «Черная книга» (2006), где герой-антифашист, возглавляющий партизанский отряд, в конце фильма оказывается циничным предателем, всю войну работавшим на фашистов.

Итак, герой-антифашист выкинут на помойку. Ибо он насквозь фальшив. Но кто же новый герой, лишенный этой «гуманистической фальши»? Наиболее известным из этих новых героев является серийный убийца из фильма «Ганнибал» (2001). Прототипом Ганнибала Лектора был серийный убийца Альберт Фиш. Этому недочеловеку больше всего нравилось подкарауливать маленьких девочек, долго-долго мучить их, перед тем как убить, а впоследствии поедать их изуродованные тела. Энтони Хопкинсу, сыгравшему роль маньяка-людоеда в фильме «Ганнибал», досталось всего лишь 16 минут экранного времени, но это не помешало актеру завоевать «Оскара» в номинации «Лучшая мужская роль».

Отдельной темой в современных кинематографе и литературе является многообразие изображений фантазийных злых сил разного рода. На киноэкран выходят тысячи искусственно созданных чудовищ, привидений, восставших из мертвых, зомби… Следом за гуманизмом из кино уходит связанный с этим гуманизмом Свет. Его место занимает Тьма.

«Боги, рожденные при свете дня, считались менее древними, чем боги, рожденные в ночи», – говорил американский писатель Генри Торо. Кто именно древнее, а значит, сильнее, – это отдельный вопрос. В данном случае речь идет не о свободной конкуренции культуры и природы, света и тьмы, дня и ночи. Хотя и такая конкуренция бросает вызов всей истории человечества. Речь идет о сознательном навязывании природного и отрицании культурного, о навязывании Тьмы и отрицании Света. О культе ночи. И обо всем том, что вытекает из подобного культа.

Ночь становится главным временем суток для развлечений. Периодически появляются акции «Ночь в музее», клубная культура расцветает ночью, уже стали обыденностью уличные фаер-шоу и ежегодные празднования «Хэллоуина» с набором всяческой нечисти.

Либерализм вынул из бутылки этого джинна. И не может теперь с ним ничего поделать. Не может или не хочет? Вроде бы в США занимаются классификацией культурной продукции (фильмов, телевизионных программ). Мол, эти опасны, а эти нет. Но в том-то и дело, что доведенное до определенного состояния население реагирует на подобные запреты весьма специфически. А либеральная доктрина, изгнавшая идеальное из культуры, почему-то не убирает, а наоборот, поощряет сцены с драками и кровью, щекотание нервов ужастиками с экранов телевизоров. Почему? Не потому ли, что это неминуемо обучит нового либерального человека всему тому, чему его намеревался ранее обучить фашизм. Подавляя идеальность как таковую, объявив войну гуманизму, либералы более изощренно и эффективно осуществляют именно фашистский проект – проект превращения человека в больного зверя.

Это начинают фиксировать и представители христианских конфессий, для которых подобное превращение человека в зверя означает пришествие Антихриста. Патриарх Кирилл, выступая на конференции, говорит о том, что в скором времени на повестке дня будут стоять не гомосексуальные браки, а разрешение педофилии. Что либеральный плюрализм оказывается опасным инструментом, разрушающим главные принципы бытия. «Постмодерн вместо истины вводит плюрализм… Истины и лжи не существует. Стирается граница между добром и злом. Приход Апокалипсиса будет именно таким», – говорит Патриарх.

Патриарха можно обвинить в предвзятости по отношению к враждебным ему либералам. Но можно ли обвинить в этом покойного Иоанна Павла II? А ведь он еще в 1995 году, в своей энциклике «Evangelium Vitae» заявлял, что в обществе, в котором «важнейшим критерием является успех», а значит, слабый обречен на уничтожение, распространяется «культура смерти».

А в январе 2006 года его преемник Бенедикт XVI на воскресной мессе также заговорил об антикультуре, назвав ее «культурой смерти», и расшифровал, что он вкладывает в это понятие: «Антикультуре смерти свойственны уход от реальности, иллюзии, притворное счастье, выражающееся в восприятии сексуальности как чистого удовольствия без примеси ответственности. Она процветала в Римской империи, когда на арене Колизея на потеху публике убивали христиан, она есть и в современном обществе».

Глава католической церкви не просто выражает тревогу в связи с тем, что вакуум, образовавшийся в отсутствие веры и высоких смыслов, быстро заполняется насилием, гедонизмом и развратом. Он считает, что «культура смерти» «доминирует в обществе» и призывает сказать ей «нет». Но что значит сказать «нет»? Героиня французского драматурга Жана Ануя говорит: «Я здесь для того, чтобы ответить вам «нет» и умереть». Но если хочешь жить, то мало сказать «нет» надвигающемуся ужасу. Надо понять, что этот ужас насылают враги. И что война с ними на культурном фронте является нашим священным долгом перед предками и потомками.


Культура смерти и смерть культуры


Чем больше остывал огонь у атеистического человечества, тем сложнее было этому человечеству ответить на вызов смерти


Культурная война
Мария Рыжова , 15 декабря 2012 г.
опубликовано в №3 от 7 ноября 2012 г

 

 

Кадр из фильма «Последняя сказка Риты»

 

Известна история с выдающимся шведским режиссером Ингмаром Бергманом, который в 35 лет испугался смерти, и только сняв свой гениальный фильм «Седьмая печать», смог приблизиться к ответу на вопрос: зачем жить? «Сколько я себя помню, – пишет Бергман в воспоминаниях, – меня всегда преследовал страх смерти, который временами становился невыносимым. Мысль о том, что я умру и тем самым перестану быть, что я войду в ворота Царства мрака, что существует нечто, чего я не способен контролировать, организовать или предусмотреть, была для меня источником постоянного ужаса. И когда я вдруг взял и изобразил Смерть в виде белого клоуна, персонажа, который разговаривал, играл в шахматы и, в сущности, не таил в себе ничего загадочного, я сделал первый шаг на пути преодоления страха смерти».

Ощущение осмысленности жизни – вот что позволяет преодолеть страх смерти. Смыслы могут быть религиозными (и тогда по ту сторону смерти находится вечная жизнь) или светскими (и тогда речь идет о продолжении жизни за счет общего дела, подхваченного следующими поколениями). Но только они могут противостоять страху смерти по-настоящему.

А как быть в случае, если смыслов нет? В этом случае бедные начинают восхвалять смерть как спасение от опостылевшей борьбы за кусок хлеба. А богатые – восхвалять ее же как избавление от осточертевшего гедонизма и разврата. Культ восхваления смерти неизбежно появляется у людей, лишенных смыслов. Потому что в противном случае они сойдут с ума от смертного ужаса.

18 октября в прокат вышел фильм «Последняя сказка Риты». Сняла фильм Рената Литвинова. Это малобюджетная картина с заявкой на арт-хаус: режиссер вложила  в съемки собственные деньги, актеры играют бесплатно, заявленная тема – человек на пороге смерти – отсылает к интеллектуальному кино.

Сюжет фильма. Некое Мифическое существо (сыгранное Р.Литвиновой) приходит к умирающей женщине. Его цель – проводить умирающую на тот свет в момент, когда лучшая подруга с выразительным именем Надежда и любимый человек оказываются бессильны помочь.

Выбор темы фильма Рената Литвинова объясняет тем, что ее с детства волнуют экзистенциальные вопросы, вопросы жизни и смерти. Она изучила мифы о древних богах, легенды, ритуалы и символы, с которыми связывали смерть разные народы. Смерть уважает человека, она предупреждает его в снах о своем приходе, считает Рената Литвинова. Человек должен только прислушиваться к «тонкому миру», способному посылать человеку знаки о приближении смерти. На вопрос о том, является ли эта ее (Р.Литвиновой) вера в потусторонние силы эпатажем, актриса отвечает: «Норма – это антиискусство... Безумцы делают искусство».

Сказать, что норма всегда является антиискусством, можно, только вычеркнув из истории искусств очень и очень многое. К примеру, весь классицизм, который основан на апологетике норм. Так что речь идет не об отрицании нормы любым искусством. Речь идет об отрицании нормы тем искусством, которое, отказавшись от смыслов, заболело смертью. А заболев смертью, стало воевать с жизнью и нормой как тем, без чего невозможна социальная жизнь. А значит, и все то, что делает человека человеком.

Тема смерти в искусстве, в литературе в частности, поднималась в самых разных аспектах.

Например, Александр Блок писал о смерти души:

Пробудился: тридцать лет.
Хвать-похвать, – а сердца нет.
Сердце – крашеный мертвец.
И, когда настал конец,
Он нашел весьма банальной
Смерть души своей печальной.

Великий испанский поэт Федерико Гарсиа Лорка отмечал особое отношение к смерти в Испании. «В других странах смерть – это все. Она приходит, и занавес падает. В Испании иначе. В Испании он поднимается. Многие здесь замурованы в четырех стенах до самой смерти, и лишь тогда их выносят на солнце. В Испании, как нигде, до конца жив только мертвый – и вид его ранит, как лезвие бритвы... в конечном счете все насущное здесь оценивается чеканным достоинством смерти».

В культуре смерть всегда воспринималась как предельный вызов жизни. Как вечный и непримиримый антагонист жизни. Как нечто, с чем человек ведет непримиримую борьбу. И именно эта борьба наделяет жизнь и особым смыслом, и ощущением горечи.

Как именно религиозные смыслы противостоят смерти, понятно. Христианин, к примеру, знает, что жизнь – часть большого пути. Как ты проживешь эту жизнь, такая и награда будет в загробном мире: по итогам ее попадешь или в рай или в ад.

Атеистам противостоять вызову смерти, конечно же, намного труднее. Но, как мы знаем, атеистам-революционерам удавалось по-своему решить эту проблему, сакрализовав дело своей жизни – революцию.

Но это революционеры. С их страстностью, огненностью. Чем больше остывал огонь у атеистического человечества, тем сложнее было этому человечеству ответить на вызов смерти. От торжественного момента перехода в другой мир оставались только обряды. Обряды постепенно теряли смысл. И так как вопрос о смерти не получал никакого ответа, его стали замалчивать. Смерть превратилась во что-то неприличное, в то, о чем не говорят. А если о чем-то не говоришь, то вроде как оно и отсутствует. Но легко сказать отсутствует...

Жизнь без так называемого утешения – каковым может быть либо вера в вечную жизнь, либо сакрализованное общее дело – становилась все более беспомощной перед лицом смерти. А раз так, то проблема смерти стала предстоять перед человечеством в новом качестве.

Рената Литвинова хочет говорить о смерти, но ей нечего сказать по существу. Она все время ищет ассоциации-намеки в мифах, русской и советской литературе, африканских культурах, наконец. На вопрос, почему главная героиня – Рита, она отвечает: «Люблю это имя – Маргарита... это у Гете, у Булгакова».

И дальше в фильме она воспроизводит свои ассоциации: желтый цвет, вороны, маскарад... Она пытается заговаривать смерть, налаживать взаимоотношения со смертью – как в архаических культах, заново придумывая ритуал, поведение в момент кончины, новые символы и утешение, как она его понимает... Оказывается, что умереть в таких «винтажных» платьях, среди блеска побрякушек, в изысканных позах – это даже «очень красиво».

ВДревней Греции за душой прилетал бог Танатос, сын богини Никты (Ночи) и бога Эреба (Мрака), которого боялись и не любили даже сами боги. «Мифическое существо», пришедшее за душой героини в «Последней сказке Риты» – красивая, экстравагантная женщина. Она оказывается вернее, добрее и внимательнее друзей, близких, родных... И дает единственное избавление от мирских тягот и предательств.

Кстати, надо отметить, что появление такого рода «мифических существ», преследующих неочевидные цели, стало почти обыденным явлением в современном искусстве.

В фильме Боба Фосса AllThatJazz(1980 год), из приближающейся смерти было смоделировано целое шоу! Главный герой тяжело болен, но каждое утро начинается с душа, приема дозы лекарства, улыбки и фразы «Шоу начинается, господа!». И дальше – безумный рабочий день. Изредка его навещает таинственное существо Анжелика – то ли муза, то ли медсестра, а может, и ангел смерти. Теряя ощущение реальности, очнувшись после обморока, герой пишет записку медсестре: «Я жив или умер?».

А теперь – о наиболее важном в фильме Литвиновой.

В фильме этом речь постоянно идет о том, что героиню, «мифическое существо», интересуют красивые души, «души, способные любить». И тут следует уточнение: «души, способные любить» интересуют героиню фильма потому, что «они будут избавлены от возвращения сюда, где все так несовершенно, где столько страданий». Вот так, быстро, просто и ненавязчиво отменяется все содержание и светской, и христианской, и иных борющихся со смертью культур. Жизнь превращается в обузу. Смерть – в счастливый шанс для избранных вырваться из буддийского круга сансары.

Тема «прекращения земных страданий» появилась в российском кинематографе сразу после развала Советского Союза. В 1992 году на экраны вышел первый российский фильм ужасов «Прикосновение». Главный герой, расследуя странные самоубийства (например, мать убивает сына и кончает с собой) обнаруживает, что виной всему призрак, убеждающий близких людей в том, что земная жизнь – это болезнь, и настоящая жизнь будет только после смерти. Существует целая «организация мертвых сподвижников», целью которых является привести душевно чистых людей к ранней смерти. В том же 1992 году на экраны вышел фильм «Прогулка по эшафоту». Сюжет фильма повторяет гностический миф о том, что мир создан злым демиургом. А значит, вырваться из этого мира – благое деяние, а не преступление.

Но так ли важна новая культура, отменяющая смерть в качестве вызова, на который надо отвечать? Культура, которую вполне правомочно назвать культурой смерти? (Отдельный вопрос – не является ли переход к культуре смерти еще и смертью культуры.)

Оказывается, эта новая культура весьма важна. Конечно, если мы хотим отстаивать страну и не превращать ее в огромное кладбище или гигантский хоспис.

За последнее десятилетие число самоубийств в России среди молодежи выросло в 3 раза. Зловещая тенденция, не правда ли? Только за пять последних лет самоубийством покончили жизнь 14 157 несовершеннолетних. И кинематограф тоже несет за это ответственность.

На Западе тему смерти в новом ключе поднял молодой режиссер Алехандро Аменабар. В 2004 году на экраны вышел его фильм «Море внутри». И сразу получил два «Оскара», Гран-при Венецианского фестиваля и 14 наград испанской кинопремии «Гойя».

Алехандро Аменабар не скрывает, что тема смерти интересует его больше всего. До «Моря внутри» он снял фильм «Другие», в котором под конец выясняется, что жизнь молодой женщины с двумя детьми в большом пустом доме – это уже жизнь после смерти. Женщина убила детей, и покончила с собой. После чего оказалось, что жизнь продолжается... просто уже в другом измерении. «Кто-то придумал интересную формулу: «Другие» – фильм о мертвых, которые хотят быть живыми, а «Море внутри» – о живых, которые хотят умереть», – говорит режиссер.

Обратим внимание на фразу «живые, которые хотят умереть».

В Испании «Море внутри» вызвал бурное обсуждение в связи с поднятой темой эвтаназии. Но посыл режиссера был гораздо глубже. Желая поднять вопрос о добровольном уходе из жизни, он берет в качестве примера человека, весьма формально подпадающего под случаи, в которых хотя бы условно можно рассуждать о допустимости эвтаназии. Герой фильм Рамон парализован. Но он сильный человек, продолжающий вести насыщенную, интересную жизнь: он пишет, рисует, общается с людьми, в него влюбляются женщины. Но вся сила воли героя нацелена на одно – желание умереть.

Алехандро Аменабар считает себя агностиком. Он формально далек от заявленной нашими режиссерами темы ухода из тягостной жизни в сладостное ничто. Его герой хочет умереть просто потому, что желание умереть – это такое же желание, как и стремление жить.

Донося до зрителя свой посыл, А.Аменабар вводит в сюжет фильма ряд эпизодов, доказывающих правоту главного героя. Так, парализованный священник, который приехал отговаривать самоубийцу от задуманного, предстает в комичном виде. «Показывая священника в «Море внутри», я не собирался рисовать карикатуру на церковь. Я видел как-то одного кардинала, который в некоей телепередаче обвинял Рамона, называя его трусом, и его семью – мол, они слишком мало его любили. Отсюда – диалоги в моем фильме. Тут я ничего не выдумал», – говорит режиссер.

Симпатии Аменабара целиком на стороне героев, решивших свести счеты с жизнью. И опять возникает ангел смерти в образе активной девушки из специального агентства, занимающегося помощью тем, кто хочет прекратить эту муку, называемую жизнью.

Тема этого ангела (кстати, совершенно нелишне в этой связи вспомнить сюжеты из «Апокалипсиса») постепенно приобретает такой разворот и такой накал, что реагировать приходится крупнейшим хранителям общечеловеческих смыслов. Но об этом в следующей статье.


Феномен Femen


«Пили кресты, спасай Россию!»


Культурная война
Мария Рыжова , 15 декабря 2012 г.
опубликовано в №2 от 31 октября 2012 г

 

Тактическая борьба с искусством Марата Гельмана приносит свои плоды. Открытие его выставок в разных городах России срывается, выставки сворачиваются или откладываются. Хотя Гельман назвал всех противников своих выставок мракобесами, но под давлением общественного мнения ему все-таки придется покинуть Пермскую область: он уволен с должности директора Пермского центра развития дизайна (ПЦРД).

Это важная, но не решающая победа, так как скандальный галерист занят не менее эпатажным проектом, чем обычно, а именно – группой Pussy Riot. Так как группу быстро задействовали в политической войне, мы рассмотрим подробно деятельность их украинского аналога – движения Femen. Появившись в 2008 году, оно достаточно проявило себя, чтобы можно было говорить о новом действующем лице на поле разрушения основ культуры.

Кто такие эти Femen?

 

 

Femen и Путин (фото с сайта Femen.org)

В России Femen стало известно благодаря нескольким скандальным акциям. 4 марта 2012 года участницы группы, украшенные надписями «Краду за Путина» и «Кремлевские крысы», попытались украсть урну с избирательного участка, где голосовал Путин. 26 июля полуголая активистка Femen набросилась на патриарха Кирилла в киевском аэропорту.

17 августа 2012 года активистки движения в знак солидарности с группой Pussy Riot спилили бензопилой крест жертвам политических репрессий в Киеве. После этой акции в блоге движения Femen появилась запись: «Данным актом Femen призывает все здравые силы общества нещадно выпиливать из мозга трухлявые религиозные предрассудки, служащие опорой диктатуре и препятствующие развитию демократии и свободы женщин».

Вслед за августовской акцией Femen анонсировало «гастрольный тур по очагам православного зодчества России» активно призывая «пилить кресты». Действительно, после этого «призыва» в России неизвестными последователями Femen было спилено несколько крестов. Комментируя произошедшие акции вандализма, активистки Femen заявили, что приветствуют «отважных кресторубов».

На Западе Femen пока не пользуются такой известностью, как Pussy Riot, которым предложили провести концертное турне по 100 городам мира с гонораром до 500 000 евро за каждое шоу. Тем не менее, Femen тоже начинает завоевывать популярность. Так, 10 сентября 2012 года группа приняла участие в голландском арт-фестивале в городе Энсхеде. Участницы Femen спилили специально установленные для этого мероприятия кресты, охарактеризованные как «осколки в теле цивилизации». На сайте Femen опубликовано 32 фотографии, на которых полуголые девушки на сцене орудуют бензопилой с надписью «pussy».

А уже 14 сентября французская юстиция выдала украинским феминисткам официальное уведомление о регистрации международного женского движения Femen на территории Франции. Сообщалось, что в Париже откроется «тренировочный лагерь» Femen, который будет заниматься подготовкой активисток движения для проведения протестных акций по всему миру. Задел для таких акций уже есть: 7 сентября в Бразилии, на празднике с 90-летия независимости страны участницы Femen выкрикивали лозунги «Бразилия – колония мачизма, насилия и эксплуатации».

Эксперты утверждают, что на постоянной основе в группе работают четыре девушки. Они – лидеры движения – раздают интервью и объясняют причины той или иной акции. При этом на отдельные «перформансы» дополнительно привлекаются девушки, которые хотят получить свою «минуту славы».

Психологи считают, что девушки из Femen, вероятнее всего, имели тяжелые психологические травмы в детстве, а теперь не понимают, как жить дальше. И именно проблемы самореализации толкают их на такие шокирующие действия, как раздевание перед камерами.

Кто-то считает, что девушек могут использовать в избирательных кампаниях, но не как отдельную силу, а для слива компромата и подстав. Или просто для пропаганды секс-туризма на Украине.

Сами участницы Femen заявляют, что их акции – это новый этап феминистского движения: «Мы – феминистки. Но у нас особый, жесткий феминизм – «секстремизм»: мы объединили секс и экстремизм, это наша идеология и тактика одновременно».

В русле мирового феминистского движения деятельность Femen не является новым этапом, а представляет собой повторение основных тезисов «неофеминизма». Главная идея неофеминизма – это постулат об особом женском начале как ином, равноценном мужскому, варианте человечества. Участницы направления считают своей задачей указать на социально-экономические факторы, которые определили угнетение женщин, и призывают восстать против односторонне мужского характера культуры. Отсюда их желание сломать все стереотипы о женском предназначении, объявив их навязанными «мужской цивилизацией».

Новая волна «неофеминизма» ярко воплотилась в движении childfree («свободные от детей»). В этой связи акция Femen в защиту абортов, то есть за свободу женщины распоряжаться своим телом (тезис «неофеминисток»), является всего лишь мелким эпизодом. Проблема, к сожалению, значительно глубже.

Дело в том, что движение childfree оказалось резонансным благодаря популяризации со стороны голливудских звезд. «Материнство никогда не было моей навязчивой идеей. Уж лучше я буду классной тетей для своих племянников», – говорит актриса Рене Зеллвегер. Усугубляет этот тезис Элизабет Каналис, заявляющая, что ее материнский инстинкт вполне удовлетворяют ее собаки. А известная голливудская актриса Камерон Диаз вообще считает, что «на Земле и так уже слишком много людей».

Все это можно было бы определить как личные предпочтения неких экзальтированных особ, если бы речь шла не о поп-дивах, способных оказывать воздействие на массы, а вопрос о материнстве не ставился в социальном ключе. Актриса Ким Кэтролл (героиня «Секса в большом городе») говорит, что ее смущает мнение общества о женщине без детей. То есть о женщине, не стремящейся стать матерью. Тезис о давлении общества повторяет Камерон Диаз. По ее мнению, многие женщины не хотят иметь детей, но не признаются в этом, опасаясь осуждения общества.

Дальше – больше. Тема предназначения женщин и вопрос о женской природе в трактовке «неофеминизма» начинает подниматься в современном кино. В ироничном фильме «Догма» (США, 1999) богом оказывается даже не женщина, а капризная девочка... В 2007 году выходит фильм испанского режиссера Хулио Медема «Беспокойная Анна» (в оригинале «Caotica (хаотичная) Анна»). Героиня воплощает женское начало, творческое, созидательное. В противовес мужскому, сеющему насилие и смерть.

А в 2009 году знаменитый датский режиссер Ларс фон Триер снимает фильм «Антихрист», в основе которого лежит гностическая идея о том, что вселенная сотворена не благим богом, а злым демиургом. Эту же идею Триер развивает в своем следующем фильме «Меланхолия». Герои Триера осознают, что мир создан злой волей и его уничтожение – это освобождение от тягостного, изматывающего рабства. Какие уж тут дети! «Антихрист» начинается с того, что чистое существо – маленький ребенок падает из окна под романтичную музыку Георга Фридриха Генделя.

Теологи и культурологи уже давно пишут о дехристианизации Европы. И причина не только в том, что Европа стремительно исламизируется. Вытеснение христианских принципов из повседневной жизни приводит к образованию религиозного и социального вакуума, который заполняется оккультным и языческим суррогатом.

Культуролог Роман Багдасаров, который идеологически окормляет группы Femen и Pussy Riot, рассматривает акцию Pussy Riot в храме Христа Спасителя как магию. Мол, это магическая акция в чистом виде, «это нарушение или разрушение табу».

Кроме оккультизма, культурологом в оборот активно вводится тема «женской цивилизации».

Из интервью Багдасарова: «Патриархат, а также многие вещи, которые пристали к христианству в процессе его исторической биографии, должны быть отделены для того, чтобы христианство смогло предстать в своем актуальном и современном виде... Что мы понимаем под словом «отец» применительно к Богу? Что это Творец, который находится за пределами мира, он порождает мир. Но если это так понимать, мать имеет такое же отношение к ребенку, как и отец... Поэтому с таким же успехом Бога можно называть матерью...».

И вот уже в диалог вступает Евгений Головин и другие авторы альманаха «Волшебная гора». У Головина возникает (как он утверждает) закономерный вопрос: «Почему считается, что мужчина и женщина принадлежат одному и тому же человечеству?». Он объясняет: «Проблема такова: монотеистическая культура основана на едином, во главу угла ставится первоединое, абсолют. Все мы привыкли к той культуре, где мужское первоединое идет фаллическим темпом вперед в духовную, душевную, материальную материю. И когда иссякает фаллическая энергия первоединого, то мы получаем то, что сейчас имеем».

Ситуация с Femen как нельзя кстати ложится на дехристианизацию современного западного мира и на желание избавиться от «вещей, которые пристали к христианству в процессе его исторической биографии». Акции Femen вызывают аллюзии с древними оргиастически-экстатическими культами, с вакханками, растерзавшими Орфея, и с культами Великой Богини-матери.

Представление о богине-матери, олицетворяющей природу, лежало в основе культов со времен палеолита. В Малой Азии поклонялись Кибеле, на Крите находят статуэтки богинь, держащих в руках извивающихся змей. К слиянию с природой стремились служительницы Диониса – вакханки. Опьянение, наркотический угар, стирание границ, преград и ограничений, растворение в природе – основной мотив Вакханалий.

На одной из фотографий участница Femen напоминает кровавую, многорукую индийскую богиню Кали.

Образы, создаваемые Femen, красноречиво говорят о том, какой «коктейль» получается, если смешать «неофеминизм», древние культы, фрейдизм и дешевые фильмы ужасов. В связи с фильмами ужасов, можно отослать всех, имеющих крепкие нервы, к фильму «Хостел» (США, 2005). В нем процесс перерождения женщины в убийцу, в ходячую смерть с косой, находится в контексте проблем, возникших в обществе, все больше погружающемся в ощущение бессмысленности, жестокости и гнусности бытия.

Пустое бытие заполняется уже не только оккультизмом. Насущными темами стали: эвтаназия, каннибализм, удовольствие от убийства и самоубийства. А образ Femen в виде полуголой женщины с бензопилой адресует к уже ставшей привычной проблематике. И антагонистичен образу женщины-матери, оторван от всего, что с ним связано: Богоматери, Родины-Матери. Обсуждавшаяся нами не раз ювенальная юстиция, в конце концов, тоже призвана разрушить представление о материнстве.

Борьба Femen с политической системой, в духе «белоленточников»: мол, все снесем… Это только начало. Начало строительства антимира. Хотя, скорее всего, после того как будут разрушены все устои, запреты, табу… Человечество, ощутив на собственной шкуре, что такое «матриархат», будет с нетерпением ждать избавления в виде прекращения эксперимента под названием жизнь …


 Культурная война и ее участники


Новому поколению хотят внушить, что идеи, ценности вообще не нужны. Стремиться надо к полной свободе, без всяких ограничений, налагаемых культурой и духовностью в целом


Культурная война
Марина Волчкова , 14 декабря 2012 г.
опубликовано в №1 от 24 октября 2012 г

 

В последнее время из разных регионов страны приходят сообщения о выставках, которые устраивает небезызвестный галерист Марат Гельман. Как правило, эти выставки сопровождаются скандалами.

Еще в 1992 году состоялся один из первых «художественных» проектов Гельмана: ритуально разрезана и съедена перед телекамерами жареная свинья, украшенная надписью «Россия». А в 2003 году была проведена экспозиция, при входе на которую стояла пластмассовая корова. Зрителям предлагалось заглянуть ей под хвост – называлась эта процедура «Загляни вглубь России».

Общественность возмущается так называемыми перформансами и инсталляциями М.Гельмана и его единомышленников. Протесты и даже столкновения граждан с охранителями подобного искусства приводят к тому, что в ряде регионов заявленные выставки так и не смогли открыться. Тем не менее, скандально известный галерист и политтехнолог с завидным упорством пытается ознакомить большинство регионов нашей необъятной родины со этим специфическим искусством.

Навязывая обществу такое «искусство» Гельман ведет настоящую культурную войну против народа.

Культурная война – это система действий, направленная на слом и/или фундаментальную замену духовных ценностей, культурных образцов и норм, определяющих внутренние установки личности или целого народа.

В России о замене ценностей или, другими словами, о смене «культурного ядра» заговорил еще в начале 90-х годов советник президента Б.Ельцина Анатолий Ракитов: «Было бы очень просто, если бы переход к этой (западной) цивилизации и этому рынку осуществлялся в чистом поле. Ведь переход от нецивилизованного общества к цивилизованному куда проще, чем смена цивилизаций. Последнее требует иного менталитета, иного права, иного поведения… Подобные радикальные изменения невозможны без революции в самосознании, глубинных трансформаций в ядре культуры».

А вот определение культурного ядра, которое использует Ракитов в своих исследованиях: «Ядро культуры концентрирует в себе нормы, стандарты, эталоны и правила деятельности, а также систему ценностей, выработанных в реальной истории данного этнического, профессионального или религиозно-культурного целого. <...> Главная функция ядра культуры – сохранение и передача самоидентичности социума».

«Перестройщики» понимали, что затрагивают «нормы, стандарты, эталоны», обладающие «высокой устойчивостью и минимальной изменчивостью». Против устойчивости пустили в ход тяжелую артиллерию постмодерна, полагаясь на то, что отсутствие способности к быстрым переменам приведет к обрушению всей конструкции, не оставив камня на камне от «самоидентичности социума».

Перечислим кратко основные «вехи» культурной войны.

Первым сокрушительным ударом был фильм Абуладзе «Покаяние» (1984 г.), в котором сын, осознавший «страшную правду» о своем отце (сюжет в форме притчи адресовал к «сталинизму»), выкапывает из могилы его труп и выбрасывает на помойку. Вот так «на помойку», нарушая общечеловеческие традиции, и начали выбрасывать все, что составляло культурные нормы народа.

Изобретались мифы о русском характере. Так, режиссер П.Тодоровский заявлял, что русским в гены вогнали недоверие к людям: «У нас всегда стоит наизготовку целая армия самых подозрительных в мире доносчиков».

Многие советские герои, которые на протяжении десятилетий являлись образцом беззаветного служения Родине, дискредитировались и унижались. Зоя Космодемьянская была объявлена психически больной пироманкой, а Александр Матросов – алкоголиком.

Далее ложь стали художественно оформлять. За работу по уничтожению советских ценностей взялись новые писатели. В одном одного из первых романов культового писателя перестройки В.Пелевина «Омон Ра» (1991 г.) курсантам летного военного училища ампутируют ноги («во имя Родины»), чтобы они были готовы и могли повторить подвиг Алексея Маресьева.

Не отставал от новых веяний и театр. Под заявления «о новой театральности» Р.Виктюк эпатировал зрителей тем, что в спектакле «Служанки» выпустил на сцену полуголых мужчин в юбках (мол, автор пьесы Жан Жене рекомендовал, чтобы роли в «Служанках» играли именно мужчины). Актеры говорили томно и нараспев, над всем действом витал дух порока.

В 2005 году (к 60-летию Победы!) на сцене «Современника» поставили спектакль «Голая пионерка» по запрещенному в советское время роману М.Кононова. Главная героиня спектакля – слабоумная 14-летняя девушка, потерявшая во время войны родителей и попавшая на фронт, где она стала полковой проституткой (её роль исполняла Ч.Хаматова).

Через два года Ч.Хаматова снимается в фильме Германа-младшего «Бумажный солдат», который также дискредитирует знаменательный период советской истории – время покорения космоса. В фильме полет в космос – отчаянный жест слабых, прозябающих, неуверенных и даже подчеркнуто жалких людей. Герой, прототипом которого является Юрий Гагарин, буквально трясется от страха.«Идеи никого счастливыми не делают. Скорее несчастными... Идеи коверкают нас», – считает режиссер. «Идеи калечат» – такой слоган еще долго гулял по медийному пространству после выхода фильма.

Подобные произведения в кино можно перечислять долго: «Сволочи», «Четыре дня в мае», «Гитлер-капут»… Цель их – проблематизировать, поставить под сомнение подлинно героические свершения, высшие духовные взлеты в народной жизни: подвиги в Великой Отечественной войне, полеты в космос.

А вот, что говорит Ч.Хаматова о своем дедушке, воевавшем в Великой Отечественной войне: «Я помню его отчаянье, он все пытался вспомнить подвиги, а их не было: застряла машина, и они несли ее на себе, сидели и мерзли в ожидании наступления, боролись со вшами в окопах… пять лет ушли не на геройство, а на страдания. Сейчас я понимаю, что войну мы выиграли кровью – о чем говорить, если в атаку люди шли с деревянными ружьями? С муляжами». Оставим на совести актрисы пассаж о деревянных ружьях (он под стать названию «Бумажный солдат») – любому здравомыслящему человеку понятно, что с деревянными ружьями такую страшную войну с фашизмом не выиграть. Главное здесь – что героизм, самоотверженность, жертвенность, коллективизм, любовь к Родине и другие нравственные образцы – осмеиваются и оплевываются, усиленно пропагандируется отказ от системы ценностей, выработанных в реальной истории.

Но что же предлагается взамен развенчанных ценностей? Например, Мариэтта Чудакова в одном из своих выступлений в эфире «Детского радио», обращаясь к маленьким слушателям, рассказывает, что их дедушки и родители неправильно относятся к такой фигуре, как реформатор Егор Гайдар. И потому она пишет книжку специально для детей, чтобы сформировать у них верные взгляды на прошлое. Взрослые, говорит М.Чудакова, не оценили и не поняли, что Гайдар спасал Россию от голода. И она объясняет детям, что их родители заблуждаются.

Так подрастающему поколению предлагается отказаться от мнения родителей, от сложившегося понимания истории, принять на веру либеральные мифы. Но и это еще не всё. Новому поколению хотят внушить, что идеи, ценности вообще не нужны. Стремиться надо к полной свободе, без всяких ограничений, налагаемых культурой и духовностью в целом.

Вот и галерист М.Гельман действует в полном соответствии с либеральными установками, когда методично и целенаправленно разрушает пространство русской культуры под видом пропаганды «современного искусства». При этом он посягает и на более глубокие уровни – в частности, на религиозный, и это совсем не случайно. Многие гельмановские «перформансы» и «инсталляции» представляют собой последовательные издевательства над традиционными русскими духовными символами и ценностями. Например, небезызвестная скандальная выходка некоего галериста из окружения Гельмана, изрубившего топором православные иконы на выставке «Арт-Манеж».

Н.Бердяев утверждал: «Культура родилась из культа. Истоки ее – сакральны... Культура имеет религиозные основы». И именно эту сакральность и пытаются уничтожить М.Гельман и его окружение.

В 2006 году в центре Сахарова состоялась выставка «Запретное искусство», на которой демонстрировалось распятие с орденом Ленина и изображение Христа с головой Микки-Мауса. Протестующие подали на организаторов выставки в суд, который вынес обвинительный приговор.

А уже этой весной протесты общественности не позволили провести торжественные открытия выставок Гельмана в Новосибирске, в Ставрополе, и Краснодаре. Наша общественная организация «Суть времени» тоже внесла свой вклад в борьбу с «постмодернистским искусством» Гельмана и Ко.

15 мая 2012 г. в Краснодаре общественность и казаки сорвали открытие выставки «Icons». Под крики «Гельман – вон с Кубани!» галерист вынужден был ретироваться.

31 мая в Новосибирске только с третьей попытки открылась выставка «Родина» М.Гельмана – в каком-то клубе на окраине города. Несколько дней общественные организации держали пикет против «кощунственной» выставки, экспонатами которой были «церкви» из клизм и карта России на половой тряпке.

В сентябре в Москве, в «Галерее М.Гельмана» на «Винзаводе» во время открытия скандальной выставки «актуальных икон», стилизованных под образы «Pussy Riot» – «Духовная брань», православные активисты и казаки пытались заблокировать вход в галерею.

17 октября 2012 года Гельман отменил выставку икон в Санкт-Петербурге в связи с «крайне неблагоприятной атмосферой» для ее проведения.

Устроители подобных выставок притворно недоумевают: почему народ возмущается? Ведь эти работы – поиск новых религиозных образов, которые нужны современным людям.

В анонсе выставки «Духовная брань» заявлено: «Мы хотим вернуть дух творчества в сферу сакрального искусства… Икона должна быть освобождена от исторического «шлейфа», который несёт в себе рудименты патриархальности… мракобесия, невежества, подавления личности. Вот почему за отправную точку приняты образы участниц феминистической группы Pussy Riot, которые стали символом борьбы за духовную свободу, за живое религиозное чувство».

Не только верующие, но и светские люди понимают, что православие столетиями питало российскую культуру, определяя систему ценностей и этических норм. Поэтому неудивительно, что все, кто осознают значимость истории и культуры страны, не желают, чтобы подобные «деятели современного искусства» – галеристы во главе с М.Гельманом глумились над духовными ценностями народа и православными символами.

Но М.Гельман не унимается. Недавно он разместил в своем ЖЖ фотографию «The Final Snack remix» эстонского фотохудожника Пеэтера Лауритса. На ней изображена сцена после попойки, композиционно копирующая фреску Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». Скоро эта фотография должна появиться на выставке в Москве. «Художники имеют право черпать вдохновение из православных образов», – поучает Гельман.

Да, имеют право, но не уничтожая при этом тот высочайший духовный смысл, который изначально заложен в эти образы. А деяния М.Гельмана уже не просто эпатаж и провокация, а «огонь по площадям», целью которого является окончательное уничтожение русского культурного ядра, которое можно уничтожить только вместе с народом.