Культурная война № 31-97

Автор: Волчкова Марина
Газета «Суть Времени» Категория: Культурная война
Просмотров: 2020
Страница 28 из 28

Обрывок рода


Вслед за отказом от великих смыслов, потом просто от смыслов, нам предлагают отказаться и от здравого смысла


Культурная война
Мария Рыжова , 16 августа 2013 г.
опубликовано в №31 от 5 июня 2013 г.

 

 
Постер фильма «Премия», 1974 г.  

Блок писал о том, что даже коротенький обрывок рода — два три звена — уже могут порой поведать о фундаментальном, загадочном. А еще говорилось: «Дети за отцов не отвечают». Лично я убеждена, что и впрямь не отвечают. И что соотношение между звеньями в обрывке рода может быть очень разное.

Но это не означает, что метод анализа подобных «обрывков» никогда не дает результата. Считать этот метод панацеей — глупо, но и шарахаться от него по принципу «чур меня» столь же глупо. Мне представляется, что обрывок рода Гельманов, будучи корректно проанализирован, может поведать нам о чем-то по-настоящему важном.

Главное звено в этом «обрывке» — Марат Гельман. Но коль скоро речь идет об «обрывке», то начинать анализ надо с его отца — известнейшего советского драматурга Александра Гельмана.

А. Гельман — классик советского производственного реализма. Трудно назвать другого драматурга, столь вознесенного советской системой. И столько преисполненного неукротимой решимости двигаться в ее фарватере.

И что же? Задним числом А. Гельман заявляет, что не испытывал иллюзий по поводу жизнеспособности советского строя, и творчество для него было не способом исправить его недостатки, а возможностью показать, что страна идет не по тому пути… Одно такое заявление дорогого стоит, не правда ли?

Ведь что внушал А. Гельман советским гражданам? Что их моральный выбор (например, несогласие на премию) может оздоровить систему. Но сам Гельман в это не верил? То есть он подбивал граждан на определенные моральные поступки, твердо зная, что таковые бессмысленны. А ведь они могли сломать жизнь этим гражданам. Кроме того, настаивая на том, что моральность поступка имеет абсолютный смысл, сам Гельман был аморален, ибо призывал к одному, а верил в другое. Интересный обрывок рода?

А. Гельман пострадал от фашизма. Он рассказывает о еврейском гетто и честно говорит, что советский солдат — это спаситель и таковым остается в его памяти. Но почему-то это не мешает Гельману говорить о том, что Сталин и Гитлер якобы «имеют очень много схожих черт».

Зафиксировав такой, мягко говоря, небезусловный подход к проблеме спасителей и спасительства, мы можем перейти к рассмотрению взгляда А. Гельмана на миссию нашей — ранее советской, а ныне антисоветской — интеллигенции.

По мнению А. Гельмана, российская интеллигенция не смогла растолковать народу, «что такое культ личности Сталина, сталинщина и все это... Немецкая интеллигенция сделала гораздо больше, если вспомнить, сколько прекрасных романов было написано немецкими писателями … о фашизме. С каких только сторон это не рассматривалось! То есть, это дошло почти до каждого человека, читающего человека. У нас не было этого».

Сам А. Гельман многое сделал для того, чтобы у интеллигенции появился шанс рассказать народу «правду» о Сталине. В 1989 году он был избран депутатом Верховного Совета СССР и вошел в Межрегиональную депутатскую группу, сформировавшуюся вокруг А. Сахарова, Г. Попова и Ю. Афанасьева. В 1990 году вышел из партии, а в 1993 году подписал «Письмо 42-х» (среди подписавшихся были также Роберт Рождественский, Булат Окуджава, Мариэтта Чудакова). Письмо вышло в газете «Известия» 5 октября 1993 года и содержало, в том числе, призыв распустить все виды коммунистических и националистических партий и движений, закрыть ряд газет (в том числе «День», «Литературную Россию»).

Чтобы лучше понять тон и настрой обратившихся к правительству писателей, стоит привести следующий пассаж из их «Письма»: «красно-коричневые оборотни, наглея от безнаказанности, оклеивали на глазах милиции стены своими ядовитыми листками, грязно оскорбляя народ, государство, его законных руководителей, сладострастно объясняя, как именно они будут всех нас вешать... Что тут говорить? Хватит говорить... Пора научиться действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу».

Но и после свержения «тупых негодяев» процесс «десталинизации» не пошел полным ходом. По мнению А. Гельмана, это было связано с обидой интеллигенции на новый строй: «Социальное положение интеллигенции резко ухудшилось. И появилось какое-то недоброжелательство к новой власти, к новым, так сказать, органам власти, к тому, какое внимание было к культуре. И вот это персональное что ли неприятие обернулось вот этим молчанием».

Еще одной причиной, по его мнению, стало нежелание руководителей СМИ сотрудничать с интеллигенцией. СМИ быстро переориентировались на коммерцию, на развлечения и не испытывали потребности в объяснении происходивших в мире и в России событий.

В 2002 году в интервью «Эху Москвы» А. Гельман констатировал, что «нашей стране нужна некая новая эпоха просвещения. Дело в том, что мы хоть и грамотные, но мы грамотные в смысле умеем читать и так далее. Но в отношении понимания современного мира и нашей внутренней современной жизни значительная часть общества неграмотна... То есть, фронт работ для интеллигенции огромный».

А в 2003 году в интервью «Известиям» А. Гельман перечислил основные, можно сказать глобальные, противоречия сегодняшнего времени. По его мнению, люди переживают по поводу третьестепенных вещей и не думают о главном. Главное же едино для всего мира. Это проблемы экологии, современного оружия, терроризма и роста технических возможностей. «Со временем общество их увидит — и поймет, что для его блага необходим контроль за деятельностью человека».

Согласитесь, неожиданная постановка вопроса для человека искусства. Казалось бы, в первую очередь надо задуматься как раз о развитии человека, и в его «неразвитии» видеть главную опасность для мира. А не упирать на то, что раз техника ушла далеко вперед, то человека надо взять под контроль. Сразу встает много вопросов. Под чей контроль надо взять человека? И что это будет за контроль?

Возможно, речь идет все о той же интеллигенции. Которая, заняв должное место, сначала проведет «десталинизацию», а потом излечит людей от многих, многих проблем. Уж больно странно звучит (казалось бы, гуманное) высказывание А. Гельмана о войне. В очерке «Детство и смерть» он пишет: «Взрослые, которые развязали ту войну, взрослые, которые сегодня развязывают бесчисленные так называемые малые войны, никогда не думают о детях. Им мешает непонятное прошлое, им мерещится великое будущее. И им кажется, что они понимают, во имя чего они посылают людей убивать».

Марат Гельман подхватывает и развивает идею отца о том, что мечты о великом будущем — от лукавого. Какое еще великое будущее?! Вот что он говорит о своем проекте фестиваля «Белые ночи»: «Белые ночи» задумывались, как модель будущей жизни, чтобы Пермь стала европейским городом, чтобы в нем хотелось жить и жить комфортно».

Мечта Марата Гельмана о будущем — это мечта о европейской комфортной жизни. Видимо, ради этой, своеобразно понимаемой, европейской жизни и ради комфорта надо убить все смыслы. Ибо смыслы доставляют дискомфорт, приводят к войнам, заставляют страдать… и вообще... как минимум, мешают развлекаться. А развлекаться надо уметь. И в ближайшее время жители разных городов России смогут еще раз убедиться, как именно можно развлекаться, с огоньком, на широкую ногу (а почему бы и нет, за государственный счет-то?)

С 1 по 23 июня в Перми пройдет очередной фестиваль «Белые ночи». Организатор фестиваля — М. Гельман — как опытный политтехнолог, стремится привлечь к событию максимум внимания. В ход идет любой информационный повод. Так, недавно в газете «Известия» вышло письмо пермских деятелей культуры, в котором с горечью говорится о щедром спонсировании гельмановских проектов. В ответ Гельман в своем ЖЖ возмущается, что на него якобы пишут доносы (и члены движения «Суть времени», в том числе).

На финансовую сторону вопроса стоит обратить внимание, хотя она, конечно, не главная. 21 мая 2013 года Пермское отделение Союза художников России написало министру культуры Пермского края письмо, указав, что пермские художники не могут достойно показать себя в Перми «из-за отсутствия приличного выставочного зала у Союза художников». Художники отметили также, что «то, что сейчас показывает город на всевозможных фестивалях, не наше, не родное, не пермское. На фестивалях участвуют в основном заезжие гастролеры... Финансы местного бюджета должны поддерживать местную культуру».

Но денег на местную культуру традиционно не хватает. Зато начинания М. Гельмана — активно поощряются. И какие начинания! Марат Гельман уже наряжал обезьяну в ветеранский мундир, рубил иконы, вдохновлял «Пусси Райт»… Все это происходит под разговоры о желании развивать российскую глубинку, вовлечь всю страну в единое культурное пространство. Но что такое, по Гельману, развитие российской глубинки и вовлечение страны в единое культурное пространство?

Гельман наметил следующий план. Прежде всего, нужно «разомкнутое пространство культурное сделать цельным, Москву превратить в Россию». И после этого новое «культурное пространство» надо подтянуть к европейскому уровню. «Только искусство будет всегда тащить страну в Европу», — говорит Гельман.

А что такое по Гельману-младшему Европа? Это, прежде всего, европейские ценности, которые человек искусства должен прививать местным дикарям. Главная ценность, само собой — толерантность к «атеистам, геям и нацменьшинствам».

Строить в России «модель будущей жизни» будет «интеллигенция» по Александру Гельману или «креативный класс» по Марату Гельману. Совместно с «Живым Журналом» М. Гельман уже начал в спешном порядке создавать социальную сеть для людей искусства, для активных любителей искусства и связанных с искусством организаций. Одним словам, для «креаклов».

М. Гельман сокрушается по поводу того, что художественная среда «перестала быть авангардом общества, что художники слишком увлеклись вот этими музеями, коммерцией, интеграцией». В результате Болотная площадь началась без всякого толчка со стороны «интеллигенции». Безобразие, которое М. Гельман намерен исправить. «…Последний год мы наблюдаем очень активную политизацию художественной среды. То есть, если раньше как бы для художника заниматься политикой или каким-то социальным было не комильфо, то сейчас, если у тебя нет социальной, какой-то гражданской позиции, если она не видна в твоем творчестве, то ты вроде бы уже неинтересен».

М. Гельман жалеет, что с окончанием президентства Медведева такие понятия, как «модернизация» и «инновация», оказались не в чести. А против него лично организуются атаки... Но атаки атаками, а эксперимент над народом продолжается... Значит, это кому-то нужно?

Итак, во время фестиваля «Белые ночи» посетители смогут увидеть выставку «Русское зарубежье», в которой наши бывшие сограждане, проживающие ныне за рубежом, издеваются над Советским Союзом. А также выставку «Соединенные Штаты Сибири» (выставка уже прошла в Новосибирске, в Москве в галерее Гельмана «Винзавод» и идет в Санкт-Петербурге). Одна из центральных работ на выставке — работа художника Дамира Муратова (Омск), изобразившего гипотетический флаг Сибири. За основу флага взят американский, но вместо звездочек штаты обозначены снежинками.

Как мы видим, вслед за отказом от великих смыслов, потом просто от смыслов, нам предлагают отказаться и от здравого смысла. Вернее, так… «здравый смысл» по Гельману — это поддержка «Пусси Райт», шутки на тему о независимости Сибири и глумление над СССР. Долго ли может прожить страна, руководствуюсь такими представлениями «интеллигенции» о «здравости»? Конечно, недолго. Что и начинают признавать уже даже сами представители «интеллигенции». Об этом — в следующей статье.

26 мая 2013 года в Париже проходила очередная массовая манифестация против легализации однополых браков.

И в этот же день, 26 мая, на 66-м Каннском фестивале жюри во главе со Стивеном Спилбергом присудило «Золотую пальмовую ветвь» фильму французского режиссера тунисского происхождения Абделатифу Кешишу за ленту «Жизнь Адель. Часть 1 и 2» (с международным названием «Синий — самый теплый цвет»). Фильму, который рассказывает историю лесбийских отношений двух девушек — Адели и Эммы.

Режиссер Кешиш заявил, что посвящает фильм французской молодежи, с которой работал во время съемки картины: «Мой фильм — о свободе и жизни вместе, — давайте любить и быть свободными».

А Спилберг присуждение награды прокомментировал так: «… мы послали сильный сигнал. …Все знают, что во многих странах, включая США, сейчас ведутся дискуссии об однополых браках. Это реальность».

По мнению некоторых кинообозревателей, «Награждение подобного фильма — еще один шаг на пути обработки сознания зрителя. Пусть воспринимает «однополых» не только как что-то обыденное, но и восхитительное. Пусть знает, что критики планеты считают такое кино шедевром. Попробуй возрази: прослывешь ретроградом».

Нетрадиционная ориентация, пример которой мы привели в начале статьи, поощряется не только в искусстве. Она становится, как принято говорить, модным трендом, а значит, обязательно найдутся потребители, которые захотят ему следовать. К их услугам — целая промышленность, позволяющая воплотить любой образ, в том числе, и подражающий «голубому сообществу». Более того, современные возможности хирургии позволяют даже изменить пол — прежде немыслимое вмешательство в природные (или божественные) прерогативы.

По мнению руководителя Центра французских исторических исследований Института всеобщей истории РАН Петра Черкасова, «богемная среда всегда была носителем непризнанных и нетрадиционных ценностей… Роль богемы во внедрении в общество нетрадиционных представлений началась еще в 1960-х годах, когда модельеры-гомосексуалисты стали разрушать представление о красоте женщины. Они внедряли образ худосочной анорексичной женщины как идеала женской красоты…».

Действительно, в каждую эпоху были свои представление о красоте, которые соответствовали конкретному историческому времени и объяснялись принадлежностью к той или иной социальной группе, классу.

Например, в дореволюционной России тенденция здоровой полноты была характерна для более низких социальных слоев (крестьян или выходцев из купечества). У русских крестьян не могли считаться красивыми женщины, у которых по внешнему виду прочитывались признаки болезненности (худые и бледные). Зато у аристократок эти признаки были свидетельством благородства и утонченности (они даже пили уксус, чтобы стать еще бледнее).

Советская культура отвергала буржуазный (называя его мещанским) подход к внешнему виду и широко пропагандировала «новый тип женственности», основу которой составляли «здоровье», «естественность», «скромность», отказ от использования всяческой косметики. Но главное — пропагандировались и приветствовались люди труда, люди здоровые физически и духовно, полные энергии и устремленности в будущее. Это отчетливо проиллюстрировала прошедшая недавно выставка «Венера Советская», где были показаны скульптуры и картины с изображением советских женщин: ткачих, трактористок, строителей, художниц, спортсменок.

Однако в конце XX века триумфальную победу одержало общество потребления. Философ Жан Бодрийяр в книге «Общество потребления» (1970 г.) писал: «В наборе потребления есть объект более прекрасный, более драгоценный, более яркий, чем все другие, более нагруженный коннотациями, чем автомобиль, объект, который, однако, все их подытоживает: это — Тело.

Его «новое открытие» после тысячелетней эры пуританства, произошедшее под знаком физического и сексуального освобождения, его вездесущность в рекламе, моде, массовой культуре, гигиенический, диетический, терапевтический культ, которым его окружает, навязчивость молодости, элегантности, мужественности или женственности, ухода, режимов, жертвенных занятий, которые с ним связаны, миф Удовольствия, который его окутывает, — все сегодня свидетельствует, что тело стало объектом спасения.

Оно буквально заменило собой душу в этой моральной и идеологической функции. Пропаганда без устали нам напоминает в соответствии со словами духовного гимна, что мы имеем только тело и что его нужно спасать…»

Мысль французского философа ясна, хотя ее он впрямую не договаривает. Культ тела подменяет собой культ духа, отодвигает на второй, а то и третий план все, связанное не только с духовностью, восхождением, обращением к высшему, но даже с разумом, элементарной гармонией душевных и физических качеств.

Свободный рынок не замедлил откликнуться на эти изменения. Тело человека стало товаром, бесконечным ресурсом для продажи. Пластическая хирургия, косметология, фитнес, диетология и прочие «сервисные услуги» транслировали человеку: такой, какой ты есть — ты не подходишь для жизни, ты неприемлем, но твой внешний вид можно улучшить! Ты можешь соответствовать лучшим стандартам красоты — только заплати деньги!

Соответственно возник активный спрос на хирургические изменения внешности: где-то пришить, где-то отрезать, что-то натянуть. И конечно, пример подают представители мировых модных домов, звезды шоу-бизнеса и других разновидностей современной поп-культуры.

Например, модели модного дома Prada для показа новой коллекции сбрили брови (как у Моны Лизы). Но это самая малая часть изменений. Глава дома моды «Версаче» Донателла Версаче имплантировала титановую звезду в глазное яблоко.

В 1990-е годы известный модельер Кельвин Кляйн создал знаменитый одеколон cK One для обоих полов (и для мужчин, и для женщин), тем самым положив начало стилю «унисекс», который постепенно оформился в целое культурное направление. Унисекс — стиль «бесполости»: одну и ту же одежду могут носить и мужчины, и женщины. Такая одежда создает образ человека-гермафродита, и со стороны даже трудно понять, кто это — мужчина или женщина.

«В прежние времена (если взглянуть на вещи упрощенно) существовала система дресс-кодов, смысл и задачи которых заключались в том, чтобы разграничить — с абсолютной ясностью... половые и классовые различия... Предполагалось, что строгий порядок в одежде гарантирует общество от социальной неразберихи…» — пишет специалист в области французской литературы, профессор Барбара Викен.

В последнее время уже и операции по смене пола не являются чем-то экстраординарным и шокирующим. Так, после проведения Недели моды в Рио-де-Жанейро выяснилось, что более 10 % участниц модных показов — бывшие мужчины.

Человеку навязывается определенный идеал: то унисекс, то стиль «Барби» для девочек, то универсальные размеры 90-60-90. Люди, поддаваясь привнесенному идеалу, становятся недовольны своим внешним видом, и тратят громадные деньги на изменения внешности (гораздо большие, чем, например, на образование). Но мало соответствовать кем-то придуманному идеалу. Все внимание человека переключается на тело, озабоченность телом превращается в социальную манию.

Татуировки, пирсинг, шрамирование (нанесение шрамов), совершенно меняющие человеческий облик, становятся одним из авангардных течений в «искусстве модификации тела».

Житель Санкт-Петербурга Игорь Лисовенко решил продать рекламодателям свою спину, заработав при этом и деньги, и известность. Он нанес себе на спину татуировку, представляющую «рекламную сетку» из 950 квадратов. В каждом квадрате (за 10 евро в месяц) можно разместить, например, «логотип фирмы или любое другое изображение». Представительницы группы «Фемен» также пишут тексты на свои полуголые тела.

В современной рекламе, с одной стороны, тело предлагается всячески улучшать и поэтому рекламируется супертело спортсмена, фотомодели. С другой стороны, в социальной рекламе демонстрируются устрашающие последствия для тела от вредных привычек. В такой рекламе содержится много «поврежденного, покалеченного или мертвого человеческого тела». Чем же можно объяснить такую рекламу, отдающую некрофилией? А тем, что потребителя уже мало чем можно «зацепить», люди пресыщены рекламными образами, нужен своего рода «шок», чтобы хоть какая-то картинка оказалась замеченной и осталась в памяти.

Христианская культура оставила в человеке воспоминание, что у него была душа. Но современный поп-арт намерен уничтожить даже это воспоминание.

Сейчас в Москве, в арт-центре «Ветошный» проходит выставка: «Тайны тела. Вселенная внутри». Как заявили организаторы, это научно-образовательная выставка, которая состоит из 200 экспонатов, представляющих собой умерших людей или отдельные человеческие органы, обработанные с помощью метода полимерной консервации, известного как метод доктора Гюнтера фон Хагенса.

Эту технологию, позволяющую превратить мертвое тело в, так сказать, «художественный объект», Хагенс изобрел в 70-е годы и назвал пластинацией.

В одном из интервью Хагенс сказал: «В 1977 году, когда я был ассистентом Гейдельбергского университета, мне пришла в голову идея пропитать препараты (части тела) биополимером при помощи вакуума».

Но то, что представлено в Москве, уже не оригинальная выставка Хагенса. Эта экспозиция была создана медиками из образовательного центра The Universe Within Project и фонда Анатомических Наук и Технологий в Гонконге. Поскольку метод пластинации стал очень популярным в мире, то приобрел множество последователей.

В настоящее время более 400 лабораторий в 40 странах мира занимаются пластинацией. На выставках-экспозициях Хагенса в разных городах мира побывали уже миллионы зрителей.

Многие даже считают, что Хагенс внес вклад в науку. Однако есть и те, кто считает подобные выставки глумлением над мертвыми. Это они дали автору прозвище Доктор Смерть. Но уже никто не обращает внимания на просьбы представителей церкви закрыть сайт Гюнтера фон Хагенса, который «нарушает табу», проявляя вопиющее неуважение к усопшим.

Деятельность профессора стала так популярна, что уже около пяти тысяч человек завещали для нее свои тела. Но вот незадача — завещатели еще достаточно молоды, и их смерти придется ждать долго. Поэтому Хагенс для работы скупает неопознанные тела из моргов разных стран.

Но и это еще не все, к чему приучают современное человечество.

8 июня 2013 года на лондонском рынке мяса «Smithfield» был открыт мясной павильон, где предлагалось купить любую часть человеческой тела: руки, ноги, уши, пальцы, гениталии и пр. Конечно, товары представляли собой не человечину, а обычную свинину, выложенную в форме человеческих частей тела. Как охотно объясняли устроители, это был всего лишь рекламный ход для продвижения японской компьютерной игры «Resident Evil». По сюжету, персонажи этой игры в условиях приближающегося Апокалипсиса сражаются с зомби, поедающими людей. Потом устроители акции много раз повторяли, что денежные средства, вырученные от продажи «фейковой человечины», поступили на благотворительные цели, что «мясной павильон» работал в Лондоне всего два дня…

Но вот так постепенно, в форме игры человечество приучают к каннибализму.

Фактически, обозначен маршрут расчеловечивания (снятия всех табу, всех норм, всех фундаментальных ценностей): от однополой любви до изменения данной природой (или богом) антропологической внешности и далее к каннибализму. Есть ли будущее у такого человечества?.. И хотят ли его создатели, чтобы у создаваемых было хоть какое-то будущее?