Социальная война № 51-102

Автор: Сорокина В.

Газета «Суть Времени» Категория: Социальная война

... в рейтинге Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по расходам на здравоохранение Россия уже занимает 115-е место...

Об авторах и исполнителях российских кампаний. «Россия без сирот» — 2
Главным тут является масштаб укорененности у нас пятой колонны Запада. Или, мягче говоря, укорененности у нас неких прозападных сил

Об авторах и исполнителях российских кампаний. «Россия без сирот» — 1
Неопровержимый факт состоит в том, что созданный в 2011 году альянс «Россия без сирот» сложился не стихийно. Его сформировали идеологи и активисты, принадлежащие к неохаризматической секте неопятидесятников

Манипуляции под видом обществознания нет
Несмотря на уверения авторов учебника, советские конституции очень даже «работали»: и бесплатная медицина, и бесплатное образование, гарантированные Конституцией, в Советском Союзе были

Реформа библиотек: модернизация или ликвидация? нет

В «Трех сестрах» Чехова есть такая Наташа — символ мещанства и антикультурности. Она, в частности, заявляла: «Я посажу здесь цветочки, и будет пахнуть». Но Наташа не претендовала на то, чтобы формировать культурную политику Российской империи

Оптимизация? Или... ликвидация? нет
Чиновники объясняют необходимость реорганизации медицины ее «нерентабельностью и неэффективностью», а также сокращением финансирования. И не скрывают, что за всеми реформами стоит одна цель — «максимальная коммерциализация работы медицинских учреждений»

Закрытие сельской школы = уничтожение села нет
Село, в котором нет школы, обречено на умирание. Медленное, но неумолимое. Ведь расселять жителей никто не собирается, а жить в селе без школы родители детей школьного возраста не хотят. А значит, в таком селе останутся только бездетные и старики

О помощи детям и беженцам с Украины
Установлением связей с детскими домами, закупкой и доставкой гуманитарного груза занимаются члены СВ и РВС, естественно, подвергаясь риску. Учитывая специфику и сложность организации помощи в зоне боевых действий, мы не проводим шумных пиар-кампаний

Госдеп в российской глубинке
Львиную долю работы всевозможных зарубежных структур оплачивают местные бюджеты, где у кормушки находятся «свои люди»

Демографическая война с Россией
Значительная часть элиты 1990-х, как либерального, так и патриотического лагеря, оказалась заражена идеями «устойчивого развития» в духе депопуляции России. Однако почва для проникновения этих идей готовилась задолго до разрушения СССР
Преодолен ли «Русский крест»?
Как показали опросы АКСИО, с желанием иметь детей у наших граждан всё в порядке. Более того, 76 % опрошенных считают нежелание иметь детей ошибкой, легкомыслием и даже преступлением!

Фостерные семьи и наши традиции — 2
Официальные работники категорически запрещают называть временных опекунов мамой и папой — ведь это не настоящие родители ребенка, а профессионалы, выполняющие функцию воспитателей

Фостерные семьи и наши традиции
Наша задача в том, чтобы доказать необходимость детских домов в России с общих позиций. Отстоять их право на жизнь. И, отстояв это право, остановить уничтожение детских домов

Лобовая атака на математику
Если предмет не обязательный, его не нужно сдавать. А если его не нужно сдавать, то и учить его можно кое-как

Так Всероссийская здравница или казино а-ля Лас-Вегас?
Из мировой практики известно, что вокруг всех игорных зон (будь то китайский Макао, американский Лас-Вегас или европейский Монако) неизменно концентрируются криминал и криминальные деньги. И что в таких зонах расцветают пороки всех мастей и окрасов
Комментарий к планам России и Крыма по освоению санаторно-курортного комплекса Крыма

Программы сексуального просвещения детей и педофилы. Часть вторая
Последователи Фрейда, исследовавшие влияние разрушения табу на социализацию, резко выступают против сексуального просвещения детей. Думается, именно поэтому сегодня в странах Западной Европы психоаналитическая школа подвергается дискредитации и изгоняется из университетов

Война, которую должен выиграть учитель
В кратчайшие сроки необходимо провести переподготовку крымских и севастопольских преподавателей. Любое промедление затормозит переход, который начать нужно уже с началом ближайшего учебного года

Отражение образования в политике
Таких же «тамошних» мы наблюдали в 2011–2012 годах на Болотной, Сахарова и прочих белоленточных сборищах. И если тогда они не перешли грань кровопролития, то после украинских событий можно ожидать таких же попыток и у нас

Европейские программы сексуального просвещения детей и педофилы
Внедрение программ сексобразования провоцирует в ребенке психическую неустойчивость, психические расстройства, и, в конечном счете, деградацию

О токсичности детских домов и перспективах института семьи
В мире идет непримиримая борьба между силами, которые хотят разрушить сами основы человеческого общества, и сторонниками опоры на традиционные ценности — семью, брак, природное разделение полов

Как разминировать ЕГЭ
Под прикрытием якобы беспристрастности проверки в школу внедряется тестовый метод проверки знаний, который эти самые знания уничтожает

Болонская химера
Внедрение Болонской системы в России теми методами, которыми оно ведется, есть не улучшение системы образования, а прямые военные действия против нее

Врач: профессия и этика. Часть III
«Эвтаназия — намеренное ускорение наступления смерти неизлечимого больного с целью прекращения его страданий»

Спасем наших детей!
Применив навязываемую нам «оптимизацию и модификацию», мы рискуем получить новое поколение граждан, выросших по правилам западного общества, в духе «их» ценностей. Со всеми вытекающими последствиями

Врач: профессия и этика. Часть II (продолжение)
Чаши весов колебались очень долго. И лишь в последнее время антигиппократические группы стали очевидным образом побеждать

Врач: профессия и этика. Часть I
Деонтология — раздел этики, в котором рассматриваются проблемы долга и должного. В более узком смысле деонтология как наука изучает конкретно медицинскую этику, правила и нормы взаимодействия врача с коллегами и пациентами

Российская бедность — 2 (продолжение)
Существует определенный консенсус большинства россиян относительно «особого пути» России и невозможности для нее копировать западный путь. Здесь качественных расхождений между бедными и небедными нет, так же как и между представителями разных поколений

Обоюдоострая инклюзия
Вдумайтесь — особые условия, особая забота, особая система обучения, разработанная для того или иного вида заболевания, — это, оказывается, дискриминация!

Возвращаясь к проблеме бедности в России и в мире
Авторы исследования отмечают, что одновременно с ростом небедных меняется само отношения к бедным, оно ухудшается

Потребистория
Если концепция учебника вовремя не будет изменена, мы получим поколение дезориентированных людей, с детства настраиваемых не на любовь к истории России, а на непонимание и ненависть к своей стране

«Бюджетный маневр» с далеко идущими последствиями
Врачи возмущены тем, как нагло легитимируется нарушение 41-й статьи Конституции РФ, закрепляющей право гражданина России на бесплатную медицинскую помощь!

Об авторах и исполнителях российских кампаний. «Россия без сирот» — 2

Главным тут является масштаб укорененности у нас пятой колонны Запада. Или, мягче говоря, укорененности у нас неких прозападных сил

Социальная война
Вера Сорокина , 5 ноября 2014 г.
опубликовано в №102 от 5 ноября 2014 г

В предыдущей статье мы начали рассматривать тему соавторства интересантов двух проектов, реализуемых сегодня в России — Альянса «Россия без сирот», тесно связанного с западными неопротестантскими сектами и нашей отечественной федеральной программой «Россия без сирот».

Задача этих двух начинаний — западного неопротестантского и нашего отечественного, вроде как на этом этапе нашей жизни обязанного быть сдержанным по отношению к западным веяниям, — передача сирот в приемные семьи. При непременном условии — уничтожении детских российских домов.

Мы также отметили, что именно Д. Медведев (будучи президентом РФ) в 2011 году поддержал Альянс, а в 2012 году — создание федеральной программы «Россия без сирот», продвигая две программы под одним названием. Последовательность именно такова. СНАЧАЛА поддержка западного неопротестантского Альянса, а уже ПОТОМ — создание федеральной программы.

Но далее — еще более интересно. Как выясняется, для главы Альянса «Россия без сирот», гражданина России И. Иклюшина, все духовные авторитеты (и прочные связи) размещены в той же зоне, где находятся эти авторитеты и связи у украинского альянса «Украина без сирот». Само название пришло в Россию с Украины. Тождественность подходов и родственность начинаний очевидна. Причем Альянс «Украина без сирот», созданный в 2010 году, годом ранее российского, сразу заявил себя как организация, берущаяся задавать направление в решении проблемы сиротства отнюдь не только на Украине, но и в соседних странах. И, прежде всего, в России.

По признанию самого И. Иклюшина, органичное сотрудничество между альянсами «Россия без сирот» и «Украина без сирот» сделало их единой командой, имеет общий дух с подобными движениями по всему миру. Отсылка, несомненно, идет к «Христианскому альянсу для сирот» (Christian Alliance for Orphans). Созданный в США в 2006 году «Христианский альянс для сирот» собрал на свой первый съезд 37 участников, зато в 2012 году на его восьмой саммит прибыло уже более 2,5 тысяч человек из 20 стран мира.

Вот как витиевато Иклюшин объясняет складываемую вокруг сиротства евангелическую общность: «Одним из наиболее удивительных явлений нашего взаимодействия является построение так называемого горизонтального сотрудничества. <...> Я думаю, что будущее изменение нашего общества как в России, так и во всем мире, во многом зависит от того, насколько мощными и сплоченными могут стать эти объединения».

Иклюшин признается, что очень ценит дружбу с Джедом Медифиндом — президентом «Христианского альянса для сирот», и уверен в том, что «именно Россия и Украина являются основными катализаторами и мотиваторами международных процессов по искоренению сиротства». При этом Украина явно доминирует над Россией в роли идеолога «страны без сирот». Что не удивительно — на Украине наличествует более 30 тысяч (!) христианских деноминаций (по существу — протестантских сект). Россия же подвязана к этому в качестве стороны, фактически исполняющей указания украинцев. Почему?

Возможно, причина в падкости нашей чиновничьей элиты на подобного рода «миссии» — желание выглядеть не хуже благословенного Запада? Возможно, наши чиновники просто не ведают, что творят?

Скорее всего, главным тут всё же является масштаб укорененности у нас пятой колонны Запада. Или, мягче говоря, укорененности у нас неких прозападных сил. Обращаю внимание читателя на то, как именно сам И. Иклюшин подчеркивает подчиненность своим «продвинутым» украинским братьям: «...можно сказать, что старшие украинские братья служат для нас примером и вдохновением. Нам еще надо пройти путь, чтобы добиться таких результатов (?!). Отношения у нас складываются очень близкие и партнерские. С президентом «Украины без сирот» Русланом Малюта мы почти ежедневно на связи и вместе многое решаем и делаем.
<...> У наших альянсов общая ответственность. Своими хорошими друзьями могу назвать также Сергея Демидовича, Геннадия Мохненко, Петра Дудника, Стива Вебера и др. Всё это члены правления «Украина без сирот».

Каковы эти друзья, мы кратко разберем ниже. Но вначале несколько слов об «общей ответственности» альянсов, которая не ограничивается межнациональными отношениями двух стран.

В феврале 2013 года в Киеве Восточноевропейский межконфессиональный саммит священнослужителей «Защити сироту — измени будущее» (представленный многочисленными неопротестантскими группами) провозгласил создание движения уже мирового масштаба «Мир без сирот». Вот так глобально и оперативно действуют «катализаторы и мотиваторы международных процессов по искоренению сиротства».

Возглавил движение «Мир без сирот» Руслан Малюта (бывший президент Альянса «Украина без сирот»), который убежден, что «Бог использует команду в Украине для поддержки международного движения по защите прав сирот». Но, похоже, использует совсем не Бог, ибо «Мир без сирот» функционирует при обязательном участии и поддержке Christian Vision (Великобритания) и Compassion International (США).

Председателем правления украинского Альянса является американский гражданин Стив Вебер, который занимает должность регионального директора офиса CBN (Христианская вещательная сеть) в СНГ.

С 1991 года он с семьей проживает в Киеве, а начинал свою деятельность в качестве координатора распространения Евангелия через СМИ. При этом он заявлял: «Мы тут, чтобы проповедовать Евангелие... Но наша основная аудитория — это неверующие. Когда мы говорим про политику, главное для верующих — не уповать на государство. У нас есть мандат от Бога менять общество, но не через государство».

Вышеупомянутый Сергей Демидович, телепроповедник, пастор Церкви «Добрая весть» из Славянска, еще недавно снисходительно учил российского зрителя в видеофильме «Россия без сирот»: поскольку на постсоветском пространстве отсутствует «культура усыновления», то главной задачей в России является изменение менталитета нации. Нужно, «чтобы усыновление стало нормальной русской традицией».

Для проникновенности Демидович вразумлял российских «дикарей» под мелодию «Прощание славянки» на фоне золотых православных куполов. Этакий миссионер по изменению менталитета нации. Понятно, что «нормальной русской традицией» (вместо традиционного и понятного в России усыновления) должно стать, по Демидовичу, платное родительство.

Но после киевского Майдана пасторскую благость Демидовича как рукой сняло. Демидович утверждает, что большинство ополченцев Славянска — «люди со сложной жизнью, у них были проблемы с законом, либо это бедняки или алкоголики. У них есть причины ненавидеть жизнь и всех вокруг». То есть те, кто защищает русское дело в Донбассе, давая отпор бандеровцам, для пастора являются озлобленным деклассированным элементом, воюющим для того, чтобы пограбить и напиться.

А вот киевский Майдан для того же пастора — это «революция достоинства». И напрасно, говорит пастор, «люди верят информации о фашистах, бандеровцах». Это — «пропаганда работает». «Когда в Одессе горел Дом профсоюзов, большинство футбольных фанатов делало всё, чтобы спасти людей, которые перед тем на них напали».

Но главная забота Демидовича — дети. Он признается, что чаще всего просит Бога, «чтобы в детских домах не осталось ни одного ребенка, а все они были приняты в семьи».

Налицо откровенно антироссийская и пробандеровская позиция Демидовича, выраженная с большой страстностью. Ну и как же эту позицию сочетать с глубокой сопряженностью двух «бессиротных» альянсов? А также с тем, что эти альянсы созданы Западом и окормляются теми западными силами, которые являются опорными для западных консерваторов, ничуть не менее активно атакующих Россию, чем западные демократы?

Нельзя не сказать еще об одном «герое, примере и вдохновении» для Иклюшина — мариупольском пасторе Церкви «Добрых перемен» Геннадии Мохненко. Мохненко известен как организатор и участник многотысячного велопробега со своими воспитанниками от Мариуполя через всю Сибирь до Владивостока. Председателем оргкомитета велопробега по России, проходившего под лозунгом «Россия и мир без сирот», был всё тот же И. Иклюшин. В ходе велотура его участники призывали перемещать детей из детских домов и интернатов в приемные семьи, частные семейные приюты. Мечта самого Мохненко — увидеть «закрытие последнего детского дома и интерната» в России и других странах СНГ при активном участии церквей. Конечно, не православных, а евангелических.

У Мохненко, как и у Демидовича, в ходе развития событий на Донбассе человеколюбивые евангелические установки дали трещину, через которую стало сочиться его «нутро»: антироссийское, антиправославное, антипутинистское. И так далее — известный набор претензий, вовсю инициируемый с Запада.

«ВКонтакте» появились фоторепортажи: «В Мариуполе Геннадий Мохненко с приемными сыновьями роет окопы для защиты от российской армии». Или «Воспитанники пастора Мохненко под его руководством участвуют в сооружении на передовой блокпоста для украинской армии». Причем фото размещено под заголовком «Подарок армии от христиан».

Вспоминается, как во время бомбардировок православной Сербии на американских авиабомбах красовались надписи: «Подарок на пасху».

Но гораздо важнее идеологическое кредо Мохненко. Он, прежде всего, убежден в предстоящей победе евангельских церквей над православием: «У евангельских Церквей есть своя миссия сегодня. Во многих городах Украины сегодня евангельских христиан, реальных, уже намного больше, чем реальных православных».

Ненависть Мохненко к православному началу (которое, по убеждению пастора, обязательно приводит к «красному») сочетается с такой же ненавистью к началу имперскому. Конечно же, только в русском варианте (империи США это, по определению, не касается).

«Ребятки из ДНР и ЛНР (под чутким руководством российских идеологов) строят «красный-православный проект»!!! «Православный» (в чисто имперском, кровавом и безбожном виде) мы уже проходили и он привел к «красному»... Но «Красно-Православный» — это, конечно, нечто!!! Это не что иное, как псевдодуховная, идеологическая, имперская агония!!!».

И так далее, вплоть до объявления войны: «Вдохновители «русской весны», «красного православного проекта» и «имперского, националистического возрождения России», спланировавшие и развязавшие войну в Украине, — мои идеологические враги. Война мировоззрений и неизбежное столкновение парадигм с носителями этих идей — моя христианская обязанность. Ну а на войне — как на войне...».

Что же после таких заявлений делает И. Иклюшин? Он вынужден официально объявить, что Альянс «Россия без сирот» «временно приостановил» сотрудничество с Г. Мохненко и С. Демидовичем. Не разрывая при этом «дружеских отношений». Комментарии же к официальному сообщению временно закрыты. Не иначе как в ожидании московского Майдана.

Ну, а каковы перспективы программы «Россия без сирот»? На ответ может натолкнуть известный проводник ювенальной юстиции в России Б. Альтшулер, долго служивший этому делу в Общественной палате. Он по-прежнему крайне озабочен проблемой сиротства (тем более что входит в экспертный совет Альянса «Россия без сирот»). И выступает за «равную конкуренцию за госбюджет между неправительственными организациями, бизнес-структурами и государственными учреждениями. Эту систему надо вводить» — утверждает Альтшулер.

Наше высокое российское чиновничество (Е. Мизулина, О. Голодец, Д. Медведев, А. Дзугаева и другие) всё еще пытается усидеть на двух стульях. На прозападном, квазиювенальном стуле альянсности в духе того, что мы описали, — и на стуле антизападного патриотизма. Это в принципе невозможно. Как с практической точки зрения (ну, как ты усидишь на одном стуле с Демидовичем, Мохненко и его западными покровителями?), так и с точки зрения стратегической. Потому что при новых отношениях между Россией и Западом нужно искать свои стратагемы во всем, что касается сиротства. И ведь не только его!

Связанные материалы:

Об авторах и исполнителях российских кампаний. «Россия без сирот» — 1

Об авторах и исполнителях российских кампаний. «Россия без сирот» — 1

Неопровержимый факт состоит в том, что созданный в 2011 году альянс «Россия без сирот» сложился не стихийно. Его сформировали идеологи и активисты, принадлежащие к неохаризматической секте неопятидесятников

Социальная война
Вера Сорокина , 29 октября 2014 г.
опубликовано в №101 от 29 октября 2014 г.

9 февраля 2013 года в Москве, в Колонном зале Дома Союзов, состоялся Учредительный съезд нашей Общероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское Всероссийское Сопротивление» — РВС. Этот съезд посетил Перезидент России В. В. Путин.

Путин поддержал наше негативное отношение к распространению западной ювенальной юстиции в Российской Федерации. В дальнейшем президент России несколько раз давал столь же негативную оценку западному ювенальному проекту вообще и его развертыванию в России в частности. Это говорит о том, что у главы государства есть устойчиво негативная позиция по отношению ко всему, что связано с распространением в России западной ювенальщины.

Последний раз эта позиция была выражена в выступлении Президента РФ на форуме Общероссийского народного фронта в Тамбове 15 октября 2014 года.

Зафиксировав несомненную и устойчивую позицию Путина в данном вопросе, мы можем двигаться дальше, обсуждая, как именно развертывается реальный процесс защиты детей в России. И насколько он на сегодняшний момент далек от осужденных неоднократно на высшем уровне западных ювенальных затей.

20 октября 2014 года в Москве в том же Колонном зале Дома Союзов открылся Всероссийский форум приемных семей.

Кроме представителей тысячи приемных семей, на нем присутствовали члены правительства, депутаты Государственной думы. Зампредседателя правительства О. Голодец зачитала приветствие председателя правительства Д. Медведева и сообщила, что 2013 год стал годом значительных успехов в ликвидации проблемы социального сиротства в России.

Вышеупомянутые успехи были подтверждены приведенными Голодец цифрами: на сегодняшний день в банке данных — 93 тысячи детей-сирот, что на 26 тысяч меньше, чем в 2012 г.

Попытка высокопоставленных чиновников свести всю проблему сиротства к числу сирот, зарегистрированных в некоем банке данных, согласитесь, малоубедительна. Проблема сиротства многомерна, она отнюдь не сводится к тому, чтобы рассовать сирот по различным семьям и поспешить победно рапортовать о том, что с проблемой сиротства справились. А если дети, переставшие де-юре быть сиротами, остались ими де-факто? Если при подобном де-факто их положение даже ухудшилось — что тогда? Будем утешать себя пустопорожними по сути своей чиновными победными рапортами?

Чиновный рапорт Голодец был дополнен поэтическими восклицаниями председателя Комитета ГД РФ по вопросам семьи Елены Мизулиной, заявившей, что «Россия больше не является родиной сиротства».

Что значит «родина сиротства»? Кто называл Россию «родиной сиротства»?

По каким критериям можно определить, где именно находится «родина сиротства»? Может ли у сиротства вообще быть родина?

Когда-то диссиденты, реагируя на желание советской номенклатуры утвердить первородство СССР во всех вопросах научного и культурного характера, издевательски говорили, что Россия — «родина слонов». Но что такое «родина слонов», еще можно понять. И если сильно напрячься и построить родословную слонов, утверждая, что их предками были мамонты, то... В общем, в том издевательском диссидентском анекдоте был и какой-то смысл, и некое содержание, которое при желании могло быть и развито, и оспорено. В заявлении госпожи Мизулиной о том, что Россия перестала быть «родиной сиротства» (а значит, ею была — если перестала, то была, а как же иначе?), нет даже того смысла, который был в приведенном мною диссидентском, как мы теперь понимаем, дурно пахнущем анекдоте. А есть только желание дополнить бессмысленное жонглирование цифрами столь же бессмысленным жонглированием красивыми фразами.

Но вернемся к тем цифрам, которыми бессмысленно жонглирует Голодец.

Увы, мы вынуждены констатировать, что негативные тенденции не переломлены, что сироты никуда не исчезли (а как, собственно, они могли бы исчезнуть?). И что сокращение на 14 % их числа в банке данных произошло только потому, что дети-сироты раздаются по приемным семьям. Именно такую раздачу называют успехом в осуществлении проекта «Россия без сирот».

Чей это успех? И можно ли называть успехом повальную передачу детей-сирот в приемные семьи? Притом, что семьям, принимающим детей-сирот, выплачиваются существенные вознаграждения? А если деньги возьмут, а о сиротах заботиться не будут (что высоковероятно)? Будет ли это называться превращением России в страну без сирот?

Особую тревогу вызывает то, что ускоренная передача детей в приемные семьи должна, по замыслу авторов проекта, сопровождаться непременным и категоричным уничтожением всех детских домов. С последующим переформатированием этих домов в некие сомнительные центры содействия семейному воспитанию.

Совершенно очевидно, что уничтожение детских домов в России не только увеличивает число детей для передачи в приемные семьи, но и делает безальтернативным именно этот способ их устройства. Причем из-за стимулирования опекой «приемных семей» резко упало усыновление.

Что такое усыновление? Это традиционный способ приема в семью ребенка-сироты, по крайней мере, в России. За усыновление денег не платят.

Что такое приемная семья? Это как бы то же самое, но за деньги. Причем немалые. И ведь именно «как бы» то же самое! Потому что нечто, осуществляемое на бесплатной основе, превращаясь в коммерчески выгодный проект, теряет содержание. И приобретает содержание новое, зачастую к прежнему прямого отношения не имеющее.

К нам в РВС звонят, говорят: «Хотим усыновить внука, а нас уговаривают представить это усыновление как создание приемной семьи». То есть людей, стремящихся усыновить близкого родственника бесплатно, чуть ли не заставляют притвориться, что этот близкий родственник является чужим человеком. И перевести процесс усыновления на коммерческие рельсы. Вот что такое чиновный раж, помноженный на желание коммерциализировать всё подряд. И, нарастив потенциал коммерциализации, получить с этого явные и неявные выгоды.

Разобравшись в том, чем усыновление отличается от приемной семьи, проанализируем отличие детских домов от центров содействия семейному воспитанию, в которые эти детские дома срочно превращают ретивые чиновники.

Дело в том, что в центры содействия семейному воспитанию детей помещают временно, на период адаптации и подбора им семей. Помимо таких центров, работают службы, осуществляющие помощь органам опеки и попечительства, и школы приемных родителей. В еще оставшиеся детские дома в качестве оценки их деятельности вводится новый критерий — «количество устроенных детей, потому что, к сожалению, сегодня мы вынуждены констатировать, что многие наши учреждения (детские дома) заточены на то, чтобы брать детей, размещать их там, а потом выводить в возрасте 18 лет в большую жизнь».

Раньше казалось, что желание воспитать ребенка в детском доме и вывести в большую жизнь по совершеннолетии является абсолютно здоровым и благим. Теперь это желание объявляется прискорбным... «К сожалению»... «Мы вынуждены констатировать»... И так далее.

Цитата, в которой содержатся все эти сожаления и прискорбные констатации, взята из выступления А. Дзугаевой, замруководителя Департамента защиты населения г. Москвы. Дзугаева — «один из лучших специалистов в России по защите прав детей, опытный управленец».

Как мы видим, мнение различных высоких чиновников (и федеральных, и московских) в отношении устройства сирот в платные семьи абсолютно едино. Сплоченный, так сказать, фронт.

Что ж, давайте проанализируем причины, породившие такое загадочное и трогательное единство. Они же — истоки программы «Россия — без сирот», в рамках которой и сформирован неслучайный единый фронт, состоящий из чиновников, не склонных в принципе выступать единым фронтом ни по какому вопросу. Тем более что, как мы убедились, никакой прямой высочайшей директивы на создание такого фронта нет и в помине.

Неопровержимый факт состоит в том, что созданный в 2011 году альянс «Россия без сирот» сложился не стихийно. Его сформировали идеологи и активисты, принадлежащие к самому крупному из так называемых «новых религиозных движений» в России — неохаризматической секте
неопятидесятников.

Экспертами она оценивается как «грубая магически-оккультная система, построенная на психическом манипулировании и контроле сознания. Она не может считаться христианским движением (за которое оно себя выдает), так как многие ее практики абсолютно несовместимы с христианской традицией».

Это уже вызывает крайнюю тревогу. Мы же добавим, что согласно верованиям некоторых неопятидесятнических течений, сироты могут быть «одержимы дьяволом» (из-за «дурного влияния биологической семьи») и потому их следует подвергать специальным «обрядам изгнания бесов». Такие обряды могут сопровождаться жестоким обращением с ребенком и даже приводить к гибели детей.

Возглавляет Альянс пятидесятник Иван Иклюшин, служитель церкви «Слово веры» (г. Коммунар, Ленинградская область). Альянс ставит своей задачей «кардинальное снижение количества сирот в России вплоть до обнуления государственной статистики по детям, оставшимся без попечения родителей». Задача крайне амбициозная для общественного движения, но не забудем, что существует федеральная программа под тем же названием «Россия — без сирот», на помощь которой и рассчитывает Альянс.

Сам Иклюшин заявляет следующее: «У нас общие идеи и задачи. Но у нас совершенно разные учредители. Альянс «Россия — без сирот» начал свою деятельность за год до инициативы П. Астахова и был поддержан действующим в то время президентом страны — Дмитрием Анатольевичем Медведевым... Представители Альянса «Россия — без сирот» участвуют в подготовке целевой программы на экспертном уровне и принимают участие в парламентских слушаниях, круглых столах. Но напрямую от государства Альянс никак не зависит».

Итак, Д. Медведев в 2011 году поддержал Альянс, а в 2012 году — создание федеральной программы «Россия — без сирот», продвигая две программы под одним названием. Представьте себе, последовательность именно такова. СНАЧАЛА поддержка некоего Альянса, а уже ПОТОМ — создание федеральной программы.

Что же касается утверждения Иклюшина, что напрямую от государства Альянс не зависит, то тут главное и очень неслучайное слово «напрямую». Так не говорят, когда Альянс вообще независим от государства. Так говорят, когда прямой зависимости нет, а косвенная имеется.

Альянс разработал и предложил к обсуждению концепцию с условным названием «Министерство семьи». Как утверждается в проекте концепции, это система эффективной помощи семье и ребенку, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Создание такой системы на платформе НКО, заявляет Иклюшин, обеспечит оптимальные условия для межведомственного и межсекторного взаимодействия. Участие государства предполагается в виде выделения госсубсидий и долгосрочных грантов. А вот кадры будут брать из волонтеров, некоммерческих организаций или из числа людей, которым была оказана помощь. В одном из интервью Иклюшин уточняет: в такой службе сопровождения будут работать не психологи и соцработники, а именно «служители нашей церкви».

(Продолжение следует)

Связанные материалы:

Об авторах и исполнителях российских кампаний. «Россия без сирот» — 2

Манипуляции под видом обществознания

Несмотря на уверения авторов учебника, советские конституции очень даже «работали»: и бесплатная медицина, и бесплатное образование, гарантированные Конституцией, в Советском Союзе были

Социальная война
Елена Фурсова , 22 октября 2014 г.
опубликовано в №100 от 22 октября 2014 г.

Обложка Конституции РСФСР 1918 года

В 66-м номере газеты «Суть времени» я рассказывал на примере украинской трагедии о взаимосвязи образовательного и политического процессов. Но что если два эти процесса тесно и закономерно связаны между собой не только на Украине? И что если связующим эти два процесса началом является манипулятивность обществознания? В этой статье данная гипотеза обсуждается исследователем, сопоставляющим образовательный и политический процесс в Российской Федерации.

Павел Расинский

Русские люди с болью в сердце следят за тем, как ведут себя по отношению к Донбассу, восставшему против бандеровцев, не только сами бандеровцы, но и представители иных групп украинского населения.

Совершенно очевидно, что происходящее сейчас имеет свою печальную предысторию и является лишь завершающей фазой некоего процесса, в начальной фазе которого решающая роль отводилась школьному образованию. С помощью учебников (выпуск которых спонсировали благотворители из США и Канады) по дисциплинам, формирующим историческое и общественное сознание, взращивалось новое поколение, которое теперь скачет и радостно уничтожает памятники Ленину, скандирует «Москаляку на гиляку!» и «Украина понад усе!», как бы делая вид, что пред Нюрнбергским судом не предстали те, чьим лозунгом было аналогичное «Deutschland über alles!».

К сожалению, война с образованием как таковым и с тем обществом, которое хотят переформатировать при помощи образования, в России тоже ведется. Налицо очевидное желание перелицевать общественное сознание, осуществив его десоветизацию. Не до конца отдавая себе отчет в том, к каким последствиям это приведет. Совершенно не хочу ставить здесь знак равенства между и впрямь сошедшей с ума бандеровской хунтой и нашими обществоведами, занятыми десоветизацией школьного образования. Но, как говорят в таких случаях, лиха беда начало.

Реформа библиотек: модернизация или ликвидация?

Социальная война
Татьяна Малышева , 22 октября 2014 г.
опубликовано в №100 от 22 октября 2014 г.

С 15 по 18 октября 2014 года в ЦВЗ «Манеж» проходил I Московский международный форум «Культура. Взгляд в будущее», организованный Департаментом культуры города Москвы. На церемонии открытия присутствовали мэр Москвы Сергей Собянин, руководитель Департамента культуры Сергей Капков, представитель Президента по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой. В программе мероприятия было заявлено, что на форуме «выступят российские и международные эксперты креативных индустрий»: «Встретятся представители самых разных городских институций — библиотек и театров, музеев и парков, культурных центров и музыкальных лейблов, кинокомпаний, фестивалей и арт-ярмарок, университетов и др.»

По мнению устроителей форума, культура должна превратиться из дотационного «обременения» в эффективное средство привлечения ресурсов для развития городских районов.

Узнав о том, что они являются «дотационным обременением» и должны превратиться в «средство эффективного привлечения ресурсов», Пушкин, Толстой, Чайковский, Брюллов, Эйзенштейн, Коненков, Твардовский и другие пришли бы в глубочайшее недоумение. И нашли бы возможность поделиться этим чувством с государем-императором или товарищем Сталиным. Описывать, что именно произошло бы после этого, к сожалению, нет возможности — это увело бы нас в сторону от темы.

Почему-то мне кажется, что сегодня невозможны ни это глубочайшее яростное недоумение («как вы можете так оскорблять культуру!»), ни диалог с печальными последствиями для обидчиков культуры. Хотелось бы убедиться в неправомочности такого пессимизма. Но в том-то и дело, что нынешняя Россия отреклась от слишком многого из того, что делало ее и великой державой, и культурным маяком для всего человечества. Говоря «нынешняя Россия», я имею в виду, во-первых, тех, кто выставляет ликвидацию дотационного обременения и привлечение ресурсов главной миссией культуры. И, во-вторых, тех, кто этому внимает. Иногда кивая головой, иногда пожимая плечами — но ведь внимает!

Оптимизация? Или... ликвидация?

Чиновники объясняют необходимость реорганизации медицины ее «нерентабельностью и неэффективностью», а также сокращением финансирования. И не скрывают, что за всеми реформами стоит одна цель — «максимальная коммерциализация работы медицинских учреждений»

Социальная война
Михаил Дмитриев , 15 октября 2014 г.
опубликовано в №99 от 15 октября 2014 г.

Мы уже неоднократно писали о том, как под лозунги о «реформах и оптимизации» уничтожается российское здравоохранение. Мы говорили также, что со дня распада СССР и по сей день в России идет целенаправленное и планомерное удушение такого социально значимого сегмента российского здравоохранения, как общедоступная и бесплатная медицина.

Сегодня мы вынуждены продолжить этот разговор. Поскольку наступление на этот сектор со стороны чиновников явно не ослабевает.

Кто внимательно следил за новостями в сентябре этого года, знает о голодовке врачей и родителей пациентов гематологического отделения № 1 Российской детской клинической больницы (РДКБ). Поводом для столь отчаянного шага послужил приказ Минздрава РФ о слиянии гематологии № 1 с отделением трансплантации костного мозга. Не вдаваясь в подробности этой непростой истории (хотя объединение в одну структуру двух разнопрофильных подразделений само по себе выглядит странным), отмечу, что одним из результатов этого слияния станет ликвидация гематологического отделения № 1.

А уже в начале октября внимание медицинской общественности Москвы было приковано к другому событию — обнародованию планов руководства московской Боткинской больницы закрыть 12 декабря неврологическое отделение — одно из сильнейших в стране.

Сокращения штатов и коек продолжаются и в других медучреждениях Москвы и регионов — например, в знаменитой Морозовской детской больнице. И даже в Институте скорой помощи им. Склифосовского.

Закрытие сельской школы = уничтожение села

Село, в котором нет школы, обречено на умирание. Медленное, но неумолимое. Ведь расселять жителей никто не собирается, а жить в селе без школы родители детей школьного возраста не хотят. А значит, в таком селе останутся только бездетные и старики

Социальная война
Елена Фурсова , 2 октября 2014 г.
опубликовано в №97 от 1 октября 2014 г.

Богданов-Бельский. Устный счет. 1895 г

Представьте себе, что у вас на руках тяжелобольной человек. У вас есть на выбор три модели поведения.

Первая — попытаться радикальным хирургическим вмешательством вылечить человека.

Вторая — кормить его лекарствами, поддерживая в нем жизнь и рассчитывая, что иммунитет или какие-то внешние воздействия позволят ему выздороветь.

Третья — перестать давать ему лекарства вообще и наблюдать, как он медленно угасает.

Согласитесь, первая модель выглядит убедительной, вторая — возможной, а третья — чудовищно антигуманной.

Читатель спросит, при чем тут больной?

Есть такое понятие — неперспективная деревня. Такие были и в Советском Союзе, в нынешней России это понятие имеет немного другое значение, но подробности на данном этапе нам не особенно важны. Так вот, неперспективная деревня — это наш «больной».

О помощи детям и беженцам с Украины

Установлением связей с детскими домами, закупкой и доставкой гуманитарного груза занимаются члены СВ и РВС, естественно, подвергаясь риску. Учитывая специфику и сложность организации помощи в зоне боевых действий, мы не проводим шумных пиар-кампаний

Социальная война
Вера Сорокина , 24 сентября 2014 г.
опубликовано в №96 от 24 сентября 2014 г

Возникла необходимость написать о помощи, которую движение «Суть времени» и организация «Родительское Всероссийское Сопротивление» (РВС) оказывают детям и беженцам с Украины.

Во-первых, потому, что отдельные благотворители, перечислившие средства на целевой счет РВС, проявляют беспокойство относительно того, куда были направлены их деньги, и хотели бы знать, кому и какая помощь была на их пожертвования оказана. Пожелание их законно и объяснимо. И хотя на наших сайтах размещена соответствующая видео-, фото- и другая информация, но некоторым людям самостоятельно составить цельную картину масштабов и специфики оказываемой помощи, по-видимому, сложно.

Во-вторых, считаем, что ознакомление с опытом отдельных ячеек «Сути времени» и региональных отделений РВС по работе с детьми и беженцами с Украины будет полезно для всех участников движения.

К благотворительной деятельности мы приступили с 1 июня 2014 года. Было принято решение о сборе пожертвований в пользу детских домов Новороссии (Донбасса). Поэтому при перечислении пожертвований на счет РВС необходимо было указывать назначение — «Пожертвование (целевой сбор средств для детских домов из Новороссии)».

На призыв РВС откликнулись более 600 жертвователей, в том числе 6 организаций и 10 индивидуальных предпринимателей. Есть коллективные пожертвования, когда работники организаций сами организовывали складчину и переводили средства на счет (например, «Газпром связь» и «Газпром телеком», работники ФГУП «Почта России», предприятие ООО «Гелинкор» и др.).

Но большинство жертвователей — обычные граждане, приславшие пожертвования из личных сбережений. Это были как крупные пожертвования, так и совсем небольшие. Показателен и тот факт, что многие граждане делают не разовые взносы, а по нескольку раз, регулярно. То есть это не так, что сделал вклад, успокоил отчасти свою совесть и забыл. Бедствия продолжаются, а значит, помощь тоже должна продолжаться. Есть пожертвования даже от осужденных, находящихся в местах отбывания наказания.

Мы всем говорим большое спасибо. Мы рады любым пожертвованиям: и большим, и маленьким. Если нас много, мы можем оказать существенную помощь нашим донбасским братьям. На момент написания статьи на счет поступило 5343262 рубля.

Помощь Донбассу. Первоначально речь шла о помощи детским домам Донбасса, то есть детям как самой незащищенной части населения. В четыре детских дома были доставлены: детское питание, медикаменты, предметы гигиены, одежда, обувь, топливо для электрогенераторов и другие жизненно необходимые вещи на сумму 400 тыс. руб. По просьбе руководителей детских домов мы не указываем адреса этих домов, чтобы не подвергать людей опасности. Поскольку после «знаменитого Кутузовского маневра», когда был оставлен город Славянск и половина территории ДНР, многие детские дома оказались на территории, занятой карателями. А там следят за «благонадежностью» граждан, в том числе сотрудников детских домов.

Кроме того, установлением связей с детскими домами, закупкой и доставкой гуманитарного груза занимаются члены СВ и РВС, естественно, подвергаясь риску. Учитывая специфику и сложность организации помощи в зоне боевых действий, мы не проводим шумных пиар-кампаний вокруг такого рода подвижнического труда.

Когда в Донбассе развернулась полномасштабная гуманитарная катастрофа, возникла насущная необходимость помощи родителям с детьми, которые в одночасье стали беженцами. 20 июля решением Президиума Центрального совета РВС было расширено назначение благотворительной деятельности. Платеж стал называться «Пожертвование (целевой сбор средств для детских домов и беженцев из Новороссии)».

Не все знают, что беженцы, спасаясь от бомбежек, бегут не только в Россию. Многие из них не хотят или не могут уехать в Россию. Поэтому их много, например, в самом Донецке. В Донецк также была эвакуирована и часть детских домов. О гуманитарной катастрофе пишет нам сутевец-ополченец с позывным «Контрабас»: «Остро стоят вопросы организации жизни в Донецке и других городах, окруженных и обстреливаемых. В магазинах пустеют полки, в аптеках всё сложнее найти хоть какие-то лекарства, и это в относительно благополучной столице ДНР, что же до городов вроде Ясиноватой или Шахтерска, то там местами настал настоящий голод».

Чтобы кормить и содержать донецких беженцев (это в основном женщины и дети), их поставили на довольствие в отрядах ополченцев. В частности, отряда «Восток». По просьбе руководителя отряда силами РВС была организована поставка продовольствия для беженцев, находящихся под защитой «Востока». В сентябре в Донецк было доставлено 20 тонн круп, муки, макаронных изделий на сумму 361622 руб. А через неделю прибыло еще 10 тыс. банок тушенки и 5 тыс. банок сгущенки (на сумму 688936 руб.). По словам начальника продовольственной службы бригады (позывной «Губернатор»), продукты были распределены по складам пансионатов, где проживают беженцы с детьми. И теперь, при любом развитии событий, два–три месяца люди не будут голодать. В Донецке на нашу продовольственную помощь продолжают рассчитывать и ее ждут.

Еще одна акция. По просьбе госпиталя в Донецке, в котором находятся раненые дети, мы поставили дефицитные заживляющие повязки «Коллахит» на сумму 156 тыс. руб. Особая благодарность коллективу ООО «Компания Тайстра», предоставившим нам эти повязки.

Помощь нужна и Луганской Народной Республике, где налицо гуманитарная катастрофа еще больших масштабов. Пока в Луганск мы передали гуманитарной помощи (различные консервы, макаронные изделия) на сумму 200 тыс. руб. В дальнейшем мы продолжим продовольственные поставки в Луганск.

На сегодня новым и важным и важным направлением в деятельности РВС становится помощь разрушенным школам. Несмотря на тяжелую ситуацию, несколько школ в Луганске 1 сентября начали учебный год. Для помощи одной из них, в поселке Северный (163 ребенка), нами закуплены школьные принадлежности, приобретены для школьной столовой электроплита, тестомешалка, холодильник на 224 567 руб. На днях — после приобретения нужного типа электрогенератора — весь груз будет отправлен по адресу. Мы уверены, что такого рода наша целевая помощь для конкретных школ не будет единственной.

Одновременно РВС вместе с представителями ЛНР в России разрабатывает совместный проект «Дружбы и помощи» московской и луганской школ. Мы налаживаем и отрабатываем контакты с детскими домами ЛНР для осуществления адресной помощи по их заявкам.

Таким образом, мы кратко обозначили направление нашей помощи детям и беженцам на территории Донбасса. Средства для этого есть — на сегодняшний день они составляют 3 463 692 рубля. Мы ответственно относимся к доверию людей, перечисляющим деньги на счет РВС. И расходуем деньги только тогда, когда четко понимаем, на что они пойдут. Сами разыскиваем и закупаем нужные и качественные товары (например, перед поставкой 10 тыс. банок тушенки, качество закупаемого нами товара утверждалось начальником продовольственной службы бригады «Восток»). А когда мы формировали заказ на канцтовары, то тщательно следили, чтобы на посылаемых тетрадках и дневниках не было «вредных» для детей рисунков.

Что касается рисков доставки грузов, то об этом уже говорилось выше.

Мы считаем, целевой сбор денег должен быть продолжен. Впереди хрупкое перемирие, зима, и огромное желание людей Новороссии жить на своей неприспособленной теперь для этого территории. Наш долг, по-прежнему, — помочь им. В конце года мы представим отчет по всем израсходованным средствам, как для финансовых органов, так и для общественности.

О помощи детям и беженцам, находящимся в России

Значительная помощь детям и беженцам с Украины «Сутью времени» и «Родительским Всероссийским Сопротивлением» осуществляется на территории России. Ситуации в регионах России разные. Где-то беженцев «заваливают» одеждой так, что они «излишки» отправляют на восток Украины. Но где-то срочно нужна помощь гражданского общества. То есть наша.

Пишет член РВС Дмитрий Беляш из Иркутска: «Все началось с рисунков. В конце августа я поехал в пункт временного размещения украинских беженцев, который располагается на территории турбазы «Металлург» в 30 км от Иркутска... Когда видишь реальных людей, которые страдают, всё воспринимается совсем не так, как по телевизору. Страдают они от неизвестности, ничего для них не ясно, как дальше жизнь повернется, но держатся с достоинством. Ясно только одно, что остались живы.

Люди были из разных городов — Еленовка, Енакиево, Луганск, Горловка. Очень много детей, семьи большие, по 3–4 ребенка. Приехали, в основном, кто в чем был. Вещей минимум. Теплых вещей нет совсем. Собранная гражданами одежда мало соответствует потребностям, очень много утиля.

После поездки в ПВР (пункт временного размещения) появилось сильное желание помочь беженцам. Было еще тепло, даже жарко. Они еще не знали, что скоро Сибирь покажет свой суровый нрав. И она вскоре его показала... Через пару дней пришел циклон, и температура резко опустилась до +8. Еще через некоторое время ночами доходило до нуля.

Нужна была теплая одежда, причем в очень больших количествах. В окрестностях Иркутска уже было размещено около 3000 беженцев.

Пошел к своему руководству (Иркутского авиационного завода) с просьбой помочь организовать пункт сбора вещей для беженцев. Встретил деятельное понимание и помощь. Написали официальное письмо от регионального РВС на имя гендиректора. На следующий день было получено разрешение и выделено помещение на территории заводского поселка. Наше обращение было размещено в заводской сети интранет, на проходных расклеены объявления, разосланы обращения начальникам всех подразделений ИАЗ, объявлено по радио, в заводской газете. Это было сделано соответствующими службами завода в течение одного дня. Огромное им за это спасибо.

Со стороны руководства было предоставлено помещение и информированы работники, мы же обеспечили дежурство в пункте приема помощи и вывоз собранных вещей в ПВР. Для поиска волонтеров были подключены заводской Совет молодых специалистов и профсоюз.

3 сентября пункт был открыт. На 14 сентября было собрано и развезено в ПВР около полутонны одежды, бытовой химии и прочего имущества. В процессе организации и работы пункта были затрачены незначительные суммы денег — на покупку мешков и на печать стикеров с символикой ИАЗ и РВС. Транспорт для развоза вещей был задействован заводской — в счет неизрасходованных лимитов подразделений.

Когда возникла тяжелая ситуация в ПВР в районе д.Савватеевка (люди были поголовно простужены, а лекарств, жаропонижающих средств не было), для закупки медикаментов использовали системные возможности: организовали подписку с передачей списков и сумм, которые люди готовы пожертвовать, в бухгалтерию. По заявке ПВР договорились с поставщиком лекарств (взывая к совести, с целью получения максимальной скидки). Оплату лекарств осуществили безналичным переводом.

Выводы:

· для организации полноценного пункта сбора гуманитарной помощи при крупном предприятии достаточно активных действий двух человек и добрая воля руководства, а она, скорее всего, будет, так как затрат — почти ноль, и руководители в большинстве своем тоже люди и всё понимают;

· наши люди с радостью идут на благое дело, если четко понимают задачу и видят благость своих действий. Для максимального эффекта нужно отправлять на развоз вещей в ПВР разных людей из числа волонтеров. Зрелище берет за душу и человек видит, что он реально и эффективно делает добро;

· необходимо сортировать вещи, необходимо скрепя сердце выбрасывать на мусорку грязные, рваные, сильно изношенные вещи. Нельзя допускать, чтобы в ПВР попал утиль в любом, даже минимальном количестве. Нельзя терять лицо и нужно уважать людей;

· в заявлениях и СМИ необходимо делать акцент на том, что нужно беженцам. Для этого нужно иметь обратную связь с руководством ПВР. Нет смысла переписывать размеры вещей, отследить размеры — слишком сложная задача для организации. Нужно знать основные группы дефицитных вещей. Главная из них — это обувь. Особенно мужская, особенно подростковая.

· каждый член РВС (СВ) в состоянии организовать у себя на предприятии пункт сбора гуманитарной помощи, никаких суперусилий для этого не требуется. Это очень интересное и нужное дело, дающее участвующим людям частичку настоящего Смысла».

И еще хотелось сказать об одной акции сутевцев.

6 сентября в Центре социальной помощи «Родник» силами красноярской ячейки «Суть времени» с помощью друзей и при участии детей и родителей, приехавших с Юго-Востока Украины, состоялся концерт «Товарищ Песня!».

Концерт готовили несколько недель. Так как в концерте участвовали дети, то с ними репетировали два–три раза в неделю. Вместе подбирали стихи — из тех, что они помнили, разучивали новые. Дети нарисовали большой плакат с приглашением на концерт, а каждому участнику дарили эмблему с изображением всадника на коне (по «Фантазии» Петрова-Водкина).

Теперь оценка самих красноярцев:

«Концерт получился очень эмоциональным — были слезы, бурные радостные аплодисменты и песни вместе со зрителями. Главное, чего бы нам хотелось достичь, — чтобы в сердцах наших слушателей поселилась надежда».

«О безграничных возможностях человека, о его стойкости, смелости, о нашей общей истории мы говорили словами Пушкина, Твардовского, Ахматовой, Симонова, Маяковского, Рождественского... Одной из главных задач такой гуманитарной помощи мы видим возможность вдохновить людей, вынужденных покинуть свои дома, на строительство своей жизни в новых условиях. Нужно помочь людям выйти из состояния подавленности и ступора, помочь им вернуть веру в свои силы, напомнить о великих смыслах, которые позволяют человеку преодолевать любые трудности. Чувства, которые всколыхнули художественные образы, сделали нас ближе, позволили ощутить себя причастными к общим корням и живым, вдохновляющим смыслам».

Отметим, что здесь, как и в иркутском опыте, речь идет о смыслах.

Мы не выкладываем в статье сканы всех благодарственных писем, выданных членам РВС и «Сути времени» «за активную гражданскую помощь, и доброту, за своевременную помощь оказанную беженцам юго-востока Украины» как от представителей ДНР и ЛНР, так от российских социальных служб, но, поверьте, их немало.

Госдеп в российской глубинке

Львиную долю работы всевозможных зарубежных структур оплачивают местные бюджеты, где у кормушки находятся «свои люди»

Социальная война
Александр Кривошеин , 2 июля 2014 г.
опубликовано в №84 от 2 июля 2014 г.

Дж. Байерли и Н. Белых приступают к работе


Один из торговых центров г. Кирова

На днях вернулся со своей малой родины, из города Кирова. За последние годы город меняется, и я не могу сказать, что к лучшему. Просто он становится другим. Раньше для меня Киров был городом заводов, теперь это город плохих торговых центров. Отвратительные стекляшки вырастают на каждом углу, втискиваются между домами, поедают зеленые клумбы, дворы и детские площадки. Жители удивляются: «Для чего нужно столько торговых центров?» Но «невидимая рука рынка» зашвыривает в его пасть всё новые и новые квадратные метры.

Стремясь понять, чем живут люди, я много общался, интересовался последними новостями, читал местную прессу. На политическом олимпе Кировской области нынче царит либерал-губернатор Никита Белых. Он был назначен еще при президенте Медведеве, а теперь его права на княжение были подтверждены и Президентом Путиным. Жители области горько вздыхают, но выбора у них нет. За 5 лет правления политическая жизнь города была разгромлена, ни одного достойного оппонента просто нет. И даже всемогущая по российским меркам «Единая Россия» не может выставить своего кандидата в противовес нынешнему губернатору.

На состоявшемся 24 июня 2014 года заседании кировского политсовета «Единой России» депутат Государственной думы Вячеслав Тимченко так прокомментировал позицию партии: «14 сентября будут избираться руководители в 33 субъектах РФ. Из них в 31-м субъекте России партия «Единая Россия» выдвигает своих кандидатов, и только в Орловской и Кировской областях мы поддерживаем те кандидатуры, которые наделены президентом РФ полномочиями исполняющих обязанности глав субъекта».

Большая часть крупных областных СМИ скуплена друзьями Никиты Юрьевича, что обеспечивает массовое распространение «единственно верной» точки зрения на происходящее в области. Информационная картинка складывается такая, что князю Потемкину и не снилось. Единственное, до чего пока не дотягиваются руки у власти, так это до позитивных перемен в социально-экономической обстановке региона.

По всей видимости, уже осенью состоятся практически безальтернативные выборы нового-старого губернатора, слишком уж крепко в регион вцепились пермские варяги. Да это и неудивительно: уйти они могут либо на нары, либо за границу. Ведь со сменой власти начнутся и проверки. А, учитывая число уже осужденных членов «команды Белыха», может открыться еще очень много нового. Причем коррупция здесь далеко не самое интересное.

Нынче в Кировской области осталось не так много оппозиционных информационных площадок. Одной из них является журнал «Деловая Вятка». В последнем номере этого издания вышла статья «С чего начинается Родина? Смотря для кого...», посвященная еще очень плохо изученной стороне деятельности «вятского губернатора». Редакции удалось получить несколько документов, проливающих свет на работу международных организаций на территории области.

Если коротко, то в 2009 году, сразу после назначения губернатором Кировской области, Никита Белых подписал с Всемирным банком «Меморандум о стратегическом партнерстве». Срок действия меморандума — до 2015 года. В частности, данный документ предполагает сотрудничество в следующих сферах: развитие человеческого и социального капитала, помощь социально незащищенным слоям населения, бюджетная реформа, совершенствование системы медпомощи, диагностика бюджетных расходов на социальную сферу и т. д. В рамках реализации меморандума банк представляет области свои «аналитические услуги».

Одним из основных совместных проектов стал так называемый проект по поддержке местных инициатив (ПМПИ), по нему между сторонами ежегодно заключается отдельный договор. Со стороны области его подписывает глава департамента социального развития (Кирилл Лебедев, ранее Елена Чеснокова). От банка — и. о. директора Всемирного банка в России Сорен Неллеменн и его предшественник Михаил Рутковски. Так в чем же состоит работа иностранных аналитиков? Дам слово автору статьи, Павлу Караваеву:

«Один из основных моментов работы консультантов ВБ — это анкетирование местного населения во время сходов, которые предваряют начало реализации проекта. Грубо говоря, население сел, поселков и городов массово собирается в одном месте и решает что латать, какие собирать деньги и т. д. Ну а перед тем как всё это решить, грех не заполнить анкету. Сама анкета представляет собой довольно интересный документ. В ней, помимо прочих, есть вопросы «а-ля» (не ручаюсь за точность формулировок, передаю их смысл): «довольны ли вы работой областных и местных властей?», «считаете ли вы, что центральные власти выделяют вашему муниципалитету достаточно средств» и далее в том же духе».

Кроме того, «аналитики» имеют возможность задавать и многие другие вопросы, в ответах на которые люди рассказывают о своих проблемах и трудностях. Это значит, что специалисты банка получили возможность собирать любые необходимые социологические данные, проводить мониторинг настроений жителей российской провинции, организовывать семинары для «гражданских активистов» и муниципальных служащих. К слову, штаб-квартира Всемирного банка находится в городе Вашингтоне, округа Колумбия. Но оплачивается такая деятельность из областного бюджета. Ежегодно на эти цели выделяется от 6 до 7,5 млн рублей.

Отдельно обговариваются в договоре и вопросы об использовании собранной информации. В частности, он содержит следующий пункт: «Банк оставляет за собой право придавать информации... статус конфиденциальной. Клиент может публично раскрывать такую информацию только после предоставления банком предварительного разрешения». И далее «Банк... имеет право на полное или частичное использование... материалов и создание производных материалов на их основе, а также право на включение информации, содержащейся в... материалах, в свои исследования, документы, публикации». Т.е. совершенно легально этой информацией смогут пользоваться не только областные чиновники, но и много кто еще. Кроме того правительство обязуется предоставлять ВБ любую информацию, «которая может повлиять на выполнение работ по оказанию платных услуг», а также «информировать банк о любых событиях, касающихся платных услуг».

Как видно из приведенной информации, та работа, которую обязаны выполнять органы государственной власти, переложена на плечи американских аналитиков. В свою очередь Всемирный банк получил возможность бесплатного сбора любой необходимой информации из российской провинции. Интересная схема, не так ли? Теперь у американцев есть более точная и подробная информация по ситуации в Кировской области, нежели у наших чиновников.

Но это еще не всё. Оказывается, в крупнейшей библиотеке области работает «американский уголок», где сидит местный подготовленный специалист по «специальным программам и грантам». Он с удовольствием расскажет любому желающему про те широкие возможности, которые предоставляет щедрая американская душа для жителей российской провинции. Открылся этот «уголок» 26 сентября 2011, на церемонии присутствовали губернатор Кировской области Н. Ю. Белых и Чрезвычайный и полномочный посол США в РФ г-н Д. Байерли. В договоре, заключенном между сторонами, прописаны пункты, касающиеся обучения кировского персонала. Подготовка специалистов ведется отделом культуры посольства США. Сотрудник библиотеки имеет доступ к базе данных по периодике, которую поддерживает сайт Госдепартамента (www.alumni.state.gov). Работу «американского уголка» также оплачивает казна Кировской области.

Как тут не вспомнить одного из местных «экологических активистов», которого уже заметили из далекого Вашингтона. Григорий Поскребышев — кировский эколог, координатор проекта «Хранители реки Вятки», входящего в международный альянс «Хранители воды». В 2013 году он побывал на ежегодной конференции «Waterkeeper@Alliance», проходящей в пригороде Атланты. В рамках своей экологической деятельности Григорий, кроме прочего, работает со школьниками и студентами, организует для них семинары, где учит их проводить пикеты и общаться с властью.

Вот такие интересные дела творятся на территории только одной области России. А вы говорите про миллиарды, затраченные на украинский Майдан. На самом деле львиную долю работы всевозможных зарубежных структур оплачивают местные бюджеты, где у кормушки находятся «свои люди». И это лишь небольшая часть айсберга, которую удалось вскрыть кировским оппозиционным журналистам.

И всё это делается под аплодисменты местной «Единой России» и премьера Медведева, посетившего Кировскую область 17 июня этого года. Вот и подумайте, насколько сейчас готова наша страна к вызовам типа холодной войны? А ведь после украинских событий это уже не кажется какой-то фантастикой.

Кстати, более 500 граждан Украины на сегодня зарегистрированы на территории Кировской области, и ежедневно их число увеличивается на 15–17 человек. По словам начальника управления федеральной миграционной службы Кировской области В. Шиндорикова, в основном граждане Украины приезжают в область, потому что здесь живут их родственники. Большинство едут из Донецкой и Луганской областей, спасаясь от боевых действий. Есть среди приезжих также жители Харькова и Днепропетровска — они объясняют свое бегство в Россию увеличившимся давлением на русскоговорящее население.

После всего увиденного и услышанного я уже не сомневаюсь, что если кто-то и сможет спасти нашу страну, так это патриотическое гражданское общество. В противном случае нас рано или поздно добьет либеральный прозападный монстр, с которым так трогательно строит отношения, в том числе, и кировская власть. А ведь все эти Никиты Белыхи, рассаженные на ключевые посты во многих регионах нашей страны, как раз и являются лучшей миной, заложенной в самое основание нашего государства. Так что прочь все иллюзии: либо мы сами должны пойти в политику, либо политика рано или поздно доберется до каждого из нас.

Демографическая война с Россией

Значительная часть элиты 1990-х, как либерального, так и патриотического лагеря, оказалась заражена идеями «устойчивого развития» в духе депопуляции России. Однако почва для проникновения этих идей готовилась задолго до разрушения СССР

Социальная война
Дмитрий Степанов, Ирина Кнороз , 25 июня 2014 г.
опубликовано в №83 от 25 июня 2014 г.

Эмблема МФПА

Как мы уже говорили в предыдущем номере газеты, распад СССР повлек за собой глубочайший демографический кризис. И если к концу 1991 года разница между показателями рождаемости и смертности стала нулевой, то уже к 1993 году в стране развернулась полномасштабная демографическая катастрофа. Недавнее демографическое благополучие сменилось резким спадом: рождаемость упала почти в 2 раза, смертность выросла почти в 1,5 раза. Это было невозможно не заметить!

Но как заставить общество закрыть глаза на эти очевидные чудовищные последствия перемен? Как успокоить его и заставить принять вымирание как норму, а то и как достижение? О том, как в сознание граждан России внедрялись идеи о необходимости перемен, в том числе тех, которые заведомо несут в себе смерть, мы поговорим сегодня.

В трагическом для России 1993 году в свет выходит книга «Проблема экологии России», в которой говорится: «Политическая основа стратегии устойчивого развития — желание сохранить status quo в мире, прибегнув к поправкам и починкам современной системы, но оттягивая момент неприятной истины, заключающейся в том, что безусловно прогрессивная на некий переходный период стратегия устойчивого развития в долгосрочной перспективе всё равно неизбежно ведет к экологическому тупику, то есть к гибели человечества как биологического вида».

И далее: «Причина кризиса в чрезмерно выросшем населении, выросшем настолько, что стабилизация его на современном уровне уже не вернет мир к докризисному устойчивому состоянию. Проблема выживания связана с необходимостью сокращения потребления энергии на порядок, а, следовательно, и соответствующего уменьшения численности живущих на Земле людей. Задача заключается не в снижении прироста и не в стабилизации населения в будущем, а в его значительном сокращении...».

Подчеркнем, авторы этих строк — В. Данилов-Данильян, В. Горшков, К. Лосев и др. — далеко не маргиналы. Они авторитеты в российской научной и элитной среде, люди, к чьему мнению прислушиваются. Более того, Данилов-Данильян в 1993 году был членом правительства, министром экологии и природных ресурсов. Не случайно идеи, высказанные в процитированной книге, сразу же были взяты на вооружение нашими либерал-реформаторами, устроившими населению России «шоковую терапию». Но не только ими.

В это же самое время коммунист академик В. Коптюг вместе с одним из авторов упомянутой книги, В. Горшковым, разрабатывает свой, «социалистический», вариант концепции устойчивого развития, со всеми ее составляющими, включая необходимость сокращения населения. И, между прочим, его «вариант» вошел в 1996 году в программу КПРФ.

Итак, значительная часть элиты 1990-х, как либерального, так и патриотического лагеря оказалась заражена идеями «устойчивого развития» в духе депопуляции России. Однако почва для проникновения этих идей готовилась задолго до разрушения СССР.

Широкое распространение концепция «устойчивого развития» получила в 1972 году, когда Римскому клубу был представлен доклад «Пределы роста». В докладе говорится: «быстрое расходование невозобновимых ресурсов и загрязнение среды породят в ближайшие годы ресурсный голод и экологическую катастрофу, способную погубить человечество». А в качестве одного из решений проблемы предлагается «остановить рост производства и численности населения, а потом и сократить его до безопасных уровней (от 500 млн до 5 млрд в разных вариантах)».

И в том же 1972 году СССР и США учредили Международный институт прикладного системного анализа (МИПСА) со штаб-квартирой в Лаксенбурге (Австрия). Идею создания этого международного института поддерживал и продвигал председатель Совмина СССР А. Косыгин.

Подчеркнем, что СССР в Римском клубе и МИПСА представлял Д. Гвишиани (зампред государственного комитета по науке и технике СССР). Но если Римский клуб являлся хотя и очень влиятельной, но всё же общественной организацией, объединяющей представителей западной элиты, то МИПСА стал фактически официальным «мостом», через который осуществлялись контакты с западной наукой, а также бизнесом и ТНК.

Уже в 1976 году Гвишиани возглавил филиал МИПСА в СССР — Всесоюзный НИИ системных исследований (ВНИИСИ, ныне Институт системного анализа РАН). Именно ВНИИСИ стал центром распространения концепции «устойчивого развития» и идей глобализма в среде позднесоветской элиты. И именно через эту «кузницу кадров» прошли Данилов-Данильян, а также множество других известных фигур 1990-х годов: А. Чубайс, Е. Гайдар, Б. Березовский, П. Авен, Е. Ясин, М. Зурабов, А. Шохин и другие. Здесь будущая элита нашей «перестройки» впитывала западоцентризм и социал-дарвинистские идеи, здесь готовился переход страны на рельсы дикого депопуляционного псевдокапитализма.

Итак, чтобы подготовить общество к мысли о собственном вымирании, ему доказывали, что сокращение населения мира не только допустимо, но и необходимо для спасения цивилизации. «На четырех конференциях, проведенных ООН, принимались решения о необходимости сдерживания численности роста человечества, — писал в 1991 году член-корр. АН СССР А. Яблоков на страницах «МК», — СССР упорно делает вид, что это его не касается. Касается! Неконтpолиpуемое увеличение населения СССР влечет резкое падение уровня жизни, и молодежь почувствует это особенно остро».

Одновременно с этим другая часть интеллигенции доказывала, что именно репрессии советской власти подорвали демографию страны, именно они ответственны за «дефицит» более 100 млн (!) человек. Так, в 1990 году в журнале «Век XX и мир» О. Лебедев в статье «Перечеркнутая Россия» писал: «Упущенная цивилизация... сохранила бы нам около 90 миллионов жизней, а к 1940 году нас было бы 300 миллионов человек, что согласуется с прогнозами и Менделеева... Главной причиной жертв... явился экономический геноцид, когда из живого экономического организма вначале была удалена наиболее жизнедеятельная его часть — частная собственность...».

После такого разгрома массового российского сознания наше общество можно было «брать голыми руками» и творить с ним всё, что угодно. Вместо мер по поддержке рождаемости в России активно внедрялись методы сокращения рождаемости. В частности, навязывалась практика так называемого «планирования семьи», взятая на вооружение идеологами «устойчивого развития» и эффективно отработанная в Китае, Индии, Индонезии и других развивающихся странах в 60-е — 70-е годы.

Подчеркнем, что идея «планирования семьи» зародилась еще в 20-е годы XX века. В 1921 году известная американская феминистка Маргарет Зангер создала организацию «Лига контроля над рождаемостью» (в 1942 году была переименована в Ассоциацию Планирования Семьи), которая за короткое время получила поддержку правительства США и стала одним из влиятельнейших общественных союзов. Зангер добилась того, что патронируемые Лигой клиники, контролирующие рождаемость, получили статус государственного органа здравоохранения. Создавались такие клиники в США, в основном, в кварталах, населенных славянами и южноамериканцами. Поскольку, по мнению Зангер, именно эти группы людей «быстро размножаются».

В 1924 году М. Зингер опубликовала проект закона «Остановить перепроизводство детей», призывавшего «стерилизовать женщин, изолировать умственно отсталых». Семью и брак она считала «дегенеративным институтом», была защитницей идей «свободной любви». А в одной из своих публикаций 1928 года «Женщина и новая раса» М. Зангер еще больше откровенничала с читателями: «Наибольшее благодеяние, какое только может оказать многодетная семья новорожденному, это убить его».

В послевоенные годы правопреемницей АПС стала Международная федерация планирования семьи (МФПА). Однако чудовищные итоги Второй мировой войны и Нюрнбергский процесс над нацистскими преступниками не позволяли руководству МФПА высказывать свои мысли столь откровенно, как это делала вдохновительница идеологии «планирования семьи» М. Зангер. Теперь МФПА выступала за «движение по освобождению женщин от чрезмерного и нежелательного деторождения», и вначале в основном «для улучшения здоровья и перспектив для женщин и их семей».

На сегодняшний день МФПА — самая крупная неправительственная организация по планированию семьи и демографическим проблемам, имеющая более сотни отделений в разных странах. Вот как сформулировал ее цели и задачи один из ведущих идеологов планирования семьи Фредерик Джаффе:

обязательное сексуальное образование для детей;
развитие (!) гомосексуализма;
изменение налоговой политики в пользу бездетных людей;
уменьшение или ликвидация пособий на детей и семью;
поощрение позднего вступления в брак и большей разницы в возрасте между детьми;
ограничение или ликвидация бесплатного здравоохранения;
сдерживание развития государственного жилья, приспособленного к нуждам семьи;
финансовая поддержка стерилизации, контрацепции и абортов;
проведение абортов и стерилизации по желанию;
допущение распространения контрацепции вне сети служб здравоохранения;
развитие медицинской помощи матери, соединенной с планированием семьи как с самым существенным ее элементов.

В 1992 году филиал МФПА появился в России. Уже в 1993 году Российская Ассоциация Планирования семьи (РАПС) опубликовала программу «Дети России», включающую в себя подпрограмму «Планирование семьи». В настоящее время на территории нашей страны действуют 52 филиала РАПС.

Главный лоббист планирования семьи — Е. Лахова — возглавляла в 1991 году Комитет по делам женщин при Верховном Совете, а с 1994 года — комиссию по вопросам женщин, семьи и демографии. Именно Лахова добилась того, что проекты «Планирование семьи» и «Половое воспитание школьников» в России финансировались в десятки раз лучше программы «Дети-сироты». Она же продвигала законопроект «О репродуктивных правах женщин», поощряющий аборты и стерилизацию «по социальным показаниям», т. е. по бедности.

В 1994 году Фонд ООН по народонаселению провел Конференцию по народонаселению в Каире. По ее итогам принята «Программа действий по регулированию народонаселения», главные пункты которой опять же связаны с планированием семьи. А в июле 1999 года вице-премьер Правительства России В. Матвиенко, выступая на 21-й Специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, заявила: «Россия полностью привержена духу и целям Каирской конференции. Следуя установкам Каира, правительство целенаправленно проводит свою политику в области народонаселения. Коренным образом скорректированы государственные подходы к решению демографических проблем». И уже в начале 2000-х Лахова и Матвиенко начали активно продвигать в России ювенальную юстицию.

Итак, линия программ «устойчивое развитие — планирование семьи — сексуальное просвещение — ювенальная юстиция» прослеживается уже на протяжении 40 лет. Это звенья одной цепи. Этапы одного проекта. Какого проекта?

Когда-то А. Печчеи, основатель и президент Римского клуба, коллега и знакомый Д. Гвишиани, сказал: «Право давать жизнь нельзя безоговорочно отождествлять с правом деторождения, оно должно регулироваться, исходя из общечеловеческих интересов».

Но это ведь фактически знакомая нам по практике ювенальной юстиции концепция «компетентного родительства», не правда ли? Обретшая благозвучную форму, но сохранившая суть фашистской формулы: «МЫ, исходя из НАШИХ представлений об интересах, именуемых общечеловеческими, БУДЕМ РЕШАТЬ, кому давать и у кого отбирать то право, изымание которого не позволяет представителю Homo sapiens быть человеком в полном смысле этого слова».

Связанные материалы:

Преодолен ли «Русский крест»?

Преодолен ли «Русский крест»?

Как показали опросы АКСИО, с желанием иметь детей у наших граждан всё в порядке. Более того, 76 % опрошенных считают нежелание иметь детей ошибкой, легкомыслием и даже преступлением!

Социальная война
Дмитрий Степанов, Ирина Кнороз , 18 июня 2014 г.
опубликовано в №82 от 18 июня 2014 г

В № 79 газеты «Суть времени» в статье «Что за комиссия, создатель!» Ю. С. Крижанская затронула вопрос о демографической ситуации в России. Нам хотелось бы остановиться на этом вопросе подробнее.

В связи с трагическими событиями на Украине специалисты подчеркивают, что периодам войн, смуты, социальной, политической и экономический нестабильности всегда сопутствуют демографические кризисы. Развернувшаяся на украинском Юго-Востоке гражданская война, которая только набирает силу, неизбежно экспортирует нестабильность в Россию. Что не может не сказаться на российской демографии.

Из мировой истории известно: если резко ухудшаются условия жизни, разрушается народная общность, исчезает уверенность в завтрашнем дне, теряется образ будущего, — всё это порождает демографический спад. Из которого либо народ выходит, вновь обретая утраченные составляющие полноценной жизни, либо кризис перерастает в социальную, государственную и демографическую катастрофу.

На долю России в ХХ веке такие испытания выпадали не единожды: Первая мировая война, Революция и Гражданская война, затем Великая Отечественная война.

Однако распад СССР (и об этом говорят многие демографы), несмотря на отсутствие крупномасштабных боевых действий, обернулся гораздо более глубоким и длительным демографическим кризисом, получившим широко известное название «русский крест» (термин введен в оборот академиком РАНМ Ю. Лисицыным). Действительно, с 1990-х годов депопуляция (снижение численности населения России) шла со скоростью в среднем около 1 млн человек в год.

В последнее время много говорится о преодолении «Русского креста», о выходе России из демографического кризиса. Так, например, в мае, выступая на Международном экономическом форуме 2014 года в Петербурге, президент В. В. Путин заявил: «Сегодня мы можем сказать, что Россия сумела преодолеть эту проблему, мы нашли выход из демографической ловушки. Впервые с 1991 года мы вышли на естественный прирост, средняя продолжительность жизни — 71 год. Последовательно снижается и смертность».

Но на чем основан такой оптимизм? Давайте разберемся. И для начала сообщим несколько основополагающих цифр Росстата.

По данным за 2013 год, численность населения России составляла 143,7 млн человек (по отношению к 2012 году возросла на 24 тыс. человек), а после присоединения Крыма и Севастополя выросла до 146 млн человек. Рождаемость (число детей, родившихся на 1000 чел.) в 2013 году составила 12,8. А смертность (число умерших на 1000 чел. в год) — 12,5. Ожидаемая продолжительность жизни (сколько лет в среднем прожили бы дети, родившиеся в 2013 году, при сохраняющихся показателях рождаемости и смертности) — 65 лет для мужчин и 74 года для женщин.

Если исходить из приведенных статистических данных, ситуация вроде бы действительно меняется к лучшему. Что и дает повод официальным лицам заявить об успехах проводимой ими политики. Вопрос демографии волнует каждого, а политика государства в этой области воспринимается как «забота о народе».

Но так ли всё благополучно?

Чиновники-популисты и малосведущие журналисты, как правило, делают свои выводы так: берут последнюю цифру статистики, сравнивают ее с предыдущей и объявляют о тенденциях. Отсюда у них и получается, что в последние годы рождаемость понемногу растет, смертность неуклонно падает. А значит, тенденции позитивные, принятые меры дали эффект и можно перестать бить тревогу.

Между тем, эксперты предупреждают, что поводов для самоуспокоения нет. «Рост рождаемости в 2012 году, — говорит, например, председатель Набсовета Института демографии, миграции и регионального развития Ю. Крупнов, — последняя хорошая новость перед начинающимся демографическим спадом».

Действительно, приведенные выше оптимистичные цифры не учитывают того факта, что за последние 23 года постсоветской жизни Россия потеряла более 13 млн чел. (это — с учетом восполнения численности населения на 5 млн чел. за счет миграции).

Не учитывается и один из важнейших показателей жизнеспособности народа — уровень воспроизводства численности. Речь идет о суммарном коэффициенте рождаемости, показывающем, сколько детей в среднем рождает женщина на протяжении жизни.

Для простого воспроизводства он должен быть не меньше 2,2. А в России (внимание!) этот показатель составляет 1,7. Что это означает? Что население России по-прежнему вымирает! Что каждое поколение рождает детей меньше, чем численность этого поколения!

Так каковы же все-таки у нас реальные демографические тенденции и в чем лукавство текущей статистики?

Дело в том, что «скачок» рождаемости последних лет обусловлен как минимум двумя причинами.

Одна из них состоит в том, что мы наблюдаем «демографическое эхо» второй половины 80-х, когда на волне ожидания положительных перемен и антиалкогольной кампании наблюдался небольшой всплеск рождаемости. Теперь это поколение вступило в детородный возраст.

Вторая причина подъема рождаемости состоит в том, что некоторое улучшение экономической ситуации в «тучные 2000-е годы» привело к частичной реализации потребности рожать! Рожать стали те, кто откладывал рождение ребенка «до лучших времен». У профессионалов такой феномен получил название «сдвиг календаря рождаемости».

Однако проблема в том, что на смену поколению 80-х в детородный возраст сейчас вступает поколение 90-х, численно вдвое (!) меньшее. А это, предупреждают эксперты, в ближайшие годы приведет к неизбежному спаду рождаемости.

Кроме того, влияет и такой феномен постсоветской демографии, как огромный разрыв между желаемым числом детей и тем, сколько их семьи реально заводят. Профессионалы называет это «демографическими установками». Семьи хотят завести 2–3 детей, а реально заводят только 1–2. Условия жизни настолько не соответствуют представлениям о минимальном благополучии или социальной норме, что люди отказываются заводить желанных детей.

Кстати, в Европе ситуация совершенно другая. Там люди просто не хотят заводить детей. По данным последних исследований немецких ученых, уже каждая 6-я женщина и каждый 4-й мужчина не хотят иметь детей вообще! Причем число таких «чайлдфри» за 10 лет удвоилось. Остальные, в основном, хотят завести всего одного ребенка.

Что касается России, то, как показали опросы АКСИО, с желанием иметь детей у наших граждан всё в порядке. Более того, 76 % опрошенных считают нежелание иметь детей ошибкой, легкомыслием и даже преступлением!

И это при том, что российское население, традиционно исповедующее ценности семьи и высокой детности, после распада СССР, было погружено в нестерпимые материально-духовные условия. Что и повлекло за собой демографический коллапс, подобный тому, который несет с собой гражданская война или оккупация.

Ведь кто главный герой демографической истории страны? Это женщина 20–30 лет. На этот возраст приходится более 60 % всех рождений. Так вот, сейчас в этот возраст вступает уже упомянутое нами поколение 1990-х. Которое не только численно уменьшилось вдвое, но и выросло в другой стране. Это поколение попало под воздействие насаждаемой в России глобальной массовой культуры (включая сексуальное просвещение, ювенальную юстицию и т. п.). У значительной части этого поколения уже иные ценности, среди которых дети не в приоритете.

На фоне таких тревожных сдвигов у нас, тем не менее, находятся эксперты, считающие, что в демографическую ситуацию вмешиваться не надо. По их мнению, раз катастрофа неизбежна, и «точка невозврата» всё равно будет пройдена через 10–15 лет, то государство должно отказаться от политики стимулирования рождаемости, а сосредоточиться «на развитии качества населения, а не его численности».

Эту точку зрения одним из первых высказывал профессор «Высшей школы экономики», сторонник так называемой модернизации семьи С. Захаров. А его коллега, руководитель «Центра демографии и экологии человека» господин А. Вишневский, идет еще дальше. По его мнению, депопуляция в России — это «естественный ход истории» и вмешиваться в него не стоит. «В сокращении населения в глобальных масштабах нет никакой катастрофы, — говорит Вишневский, — в природе бывает, что происходит чрезмерное размножение популяции и включаются биологические механизмы, которые его тормозят, в основном — через повышение смертности».

Отметим, что свои заявления Вишневский сделал в ноябре 2007 года не где-нибудь в кулуарах, а на страницах «Российской газеты», правительственного печатного органа. И нас не может не тревожить то, что подобные высказывания всё шире тиражируются на различных профессиональных форумах, в научных изданиях и СМИ. Они будоражат ум некоторых представителей властной элиты России, в том числе, ответственной за принятие решений.

«В Германии при Гитлере была идея, что каждая женщина должна дать государству солдата, — продолжает Вишневский. — Аборты жестоко преследовались. Получается, что у нас сейчас такая же идеология: дети нужны государству, иначе мы все вымрем, Россия развалится. Может, надо сворачивать эту риторику? Подбирать другие слова? Эта идеология бесперспективна». Вот так!

Еще в 1996 году ныне покойная Маргарет Тэтчер обронила фразу о том, что «экономически целесообразно оставить проживать на территории России 15 миллионов человек». В 1990-х годы эту идею реализовывали наши «либерал-реформаторы», объявившие войну собственному народу. Сегодня, похоже, эту идею пытаются продвинуть в сознание народа России господа вроде Захарова и Вишневского.

Тем не менее, опросы АКСИО показывают, что, несмотря на все манипуляции последних 23 лет, страна не утеряла иммунитет к подобным «нововведениям», якобы открывающим России дорогу в «цивилизованный западный мир».

Народ России верит в семью и хочет рожать детей. Народ России не намерен соглашаться с российскими последователями Томаса Мальтуса. Того самого, который еще в начале XIX века заявил о необходимости контроля над рождаемостью и о том, что «рост народонаселения может быть остановлен лишь встречными причинами, которые сводятся к нравственному воздержанию или несчастьям (войны, эпидемии, голод)».

Но и высказывания господ Захарова и Вишневского, и гражданская война на Украине с многими тысячами беженцев, и угрозы оголтелых неонацистов «устроить Майдан в Москве» — показывают, что идеи Мальтуса и его последователей не только живы, но настойчиво реализуются.

Потому тщетны надежды определенной части нашей элиты на то, что проблемы российской демографии удастся решить за счет беженцев и присоединения новых земель. Не дадут!

Упомянутая выше М. Тэтчер в книге «Искусство управления государством» пишет: «Рано или поздно кто-нибудь обязательно освоит богатства российского Дальнего Востока, но кто это сделает — русские или китайцы — большой вопрос».

Катастрофическая ситуация с падающей заселённостью российского Дальнего Востока — отдельная большая тема. Действительно, нельзя не признать, что если демографическая ситуация у нас не начнет кардинально меняться к лучшему, то вопрос о том, кто в будущем будет осваивать богатства России, приобретет жгучую актуальность.

А о том, кто и как начинал вести демографическую войну с СССР, мы поговорим в следующей статье.

Связанные материалы:

Что за комиссия, создатель!

Демографическая война с Россией

Фостерные семьи и наши традиции — 2

Официальные работники категорически запрещают называть временных опекунов мамой и папой — ведь это не настоящие родители ребенка, а профессионалы, выполняющие функцию воспитателей

Социальная война
Вера Сорокина , 11 июня 2014 г.
опубликовано в №81 от 11 июня 2014 г.

Напомним читателю, что мы закончили предыдущую статью цифрами, свидетельствующими об эффективности фостерной системы США.

Однако в реальности всё оказывается не так оптимистично.


Ричард Маккензи

Начнем с малого. У детей из фостерных семей существуют проблемы с успеваемостью. По данным Центра «За будущее обучения и образования», входящего в исследовательское агентство «ВестЭд» (WestEd) в Сан-Франциско, в Калифорнии только 37 % детей, воспитывающихся в фостерных семьях, смогли сдать годовой экзамен по математике. И средний балл у них ниже, чем даже у учеников с ограниченными возможностями и плохим знанием английского языка (иммигрантов). Детей из фостерных семей в два раза чаще исключают из школы (данные за 2009–10 гг. по всем исключенным из школ учащимся Калифорнии). И это закономерно, поскольку изъятые из родных семей дети, передаваемые после этого изъятия из одной семьи в другую, часто меняют школы и не успевают адаптироваться к существующим в них требованиям.

Но дело отнюдь не только в успеваемости.

Американские судьи и эксперты по охране детства характеризуют воспитание многих детей в фостерной семье как «постоянную временную заботу». Эти дети, как бы пойманные системой в ловушку временщичества, неокончательности новой семьи, по достижении 18 лет, выходят из такой ловушки системы воспитания плохо подготовленными к жизни людьми.

Но ведь главное обвинение российских либеральных борцов с отечественными детскими домами как раз и заключается в том, что их выпускники не готовы к жизни, не способны социализироваться. Мол, именно поэтому детские дома надо упразднить, а вместо них ввести фостерные семьи. И надо же, оказывается, что в фостерных семьях США та же проблема! И в результате, воспитанные в фостерных семьях США дети в непропорционально большом числе представлены среди таких групп населения, как заключенные, бездомные, наркоманы, и в непропорционально малом — среди студентов колледжей и выпускников. А еще у них чаще, чем у других детей, выявляются психические болезни и суицид.

Но российские бескомпромиссные лоббисты фостерного воспитания такими проблемами не обеспокоены и российские СМИ подобные факты не обсуждают. Так же как и то, что в среднем ребенок живет в американской фостерной семье всего около года. То есть дети в таких семьях часто передаются из рук в руки, и могут пройти годы, прежде чем найдется место для их долговременного размещения. Есть «родители», через руки которых проходит до 60 детей (вот уж действительно — «постоянная временность»).

А еще при этом разлучаются кровные братья и сестры. А еще при такой круговерти не нарабатываются, а, несомненно, теряются прежние дружеские и родственные связи, которые всегда играют огромную роль в поддержке и формировании маленького человека. Не говоря уже о том, что во временных семьях — по тем же американским данным — велика вероятность физического и сексуального насилия. Контроля над такими семьями в США явно недостаточно.

И еще одна немаловажная деталь: официальные работники, навещающие такую семью раз в 2–3 месяца, категорически запрещают называть временных опекунов мамой и папой — ведь это не настоящие родители ребенка, а профессионалы, выполняющие функцию воспитателей. Ну и о каком чувстве безопасности ребенка, уверенности в будущем может идти речь? И кем дети в такой семье должны себя ощущать? С чем себя идентифицировать?

И, далее, кто может стать и становится профессиональным и компетентным родителем в этой системе?

В каждом штате США свои законы и свои требования к фостерным родителям. В основном, они касаются ограничения в возрасте (с 21 до 65 лет), наличия постоянного заработка, жилья, отсутствия судимости, хронических заболеваний. Это достаточно общие требования. Правда, везде обязательным является курс обучения в школе для приемных родителей.

Но при этом не имеет значения то, что приемным родителем может стать мужчина или женщина, который (ая) никогда не состояли в браке или неоднократно состояли в нем. В некоторых штатах претендовать на ребенка могут люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией. В США растет количество однополых семей, которые усыновляют детей, несмотря на юридические препятствия местных законодательств.

Вряд ли такое семейное воспитание может быть принято российским населением. В том числе потому, что наши соотечественники в подавляющем большинстве однополые браки категорически не признают. Но в США мнение американцев на этот счет особой роли не играет. Поскольку решение в данном случае принимает верховная власть США.

Чтобы не было сомнений в безальтернативности фостерного воспитания, в 2013 г. Конгресс США принял «Законопроект о первоочередной задаче размещения детей в семьях» (the Children in Families First Act of 2013), в котором утверждается: «У науки на данный момент имеются исчерпывающие доказательства того, что детям наносится непосредственный, длительный и во многих случаях непоправимый вред от проживания в учреждениях вне семьи, который включает в себя снижение умственной деятельности, снижение IQ, уменьшение размера мозга и потерю способности формировать эмоциональные связи».

Что это за «исчерпывающие доказательства», широкой публике не известно. Однако известно, что американская наука неоднократно подтверждала нужные властям определения и заключения.

Например, известна роль Американской психиатрической ассоциации (АПА) в изъятии гомосексуальности из справочника психических расстройств (1973 г.). Но АПА на этом не останавливается и в 2004 г. поддерживает усыновление и воспитание детей в однополых парах. Аналогичное заявление сделала и Американская медицинская ассоциация (АМА), поддержав практику усыновления детей однополыми парами и призвав бороться за устранение неравенства в сфере здравоохранения для таких детей. Медицинская наука чутко реагирует на «требования времени». В нашей газете мы подробно описывали участие ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения) и Министерства здравоохранения Германии в деле создания «секспросветовских» пособий для детей (начиная с младенчества) и в поддержке легализации педофилии.

Никто не спорит с утверждением, что семья — это действительно то место, где ребенку лучше всего жить. Но встают вопросы, какие именно семьи рекомендуются для детей? Какое воспитание получают дети в подобного рода семьях? И, наконец, кто сказал, что фостерная семья — вообще подпадает под понятие «семья», традиционно обозначающая живое, теплое и любящее пространство, в котором совместно с другими членами семьи живет и воспитывается ребенок?

Приведенные выше («подкрепленные учеными») выводы о безальтернативности семейного воспитания пыталась оспорить профессор социальной защиты и здравоохранения из Университета Дьюка Кэтрин Уиттен. Она привела итоги работы своей исследовательской группы, которые свидетельствуют о положительных результатах (по поведенческим, эмоциональным и физиологическим аспектам) у 3000 воспитанников приютов в 5 развивающихся странах Африки и Юго-Восточной Азии по сравнению с детьми из фостерных и даже из биологических семей.

То есть, по данным Уиттен, для многих детей, особенно старшего возраста, детский дом может оказаться лучшим выбором, чем их размещение в фостерную систему. И напротив, многие семьи, как биологические, так и фостерные, далеки от того, чтобы считаться «любящими и ответственными». Такие результаты исследования стали неожиданными даже для самих ученых. Поскольку первоначальная задача была обратной — показать преимущество воспитания в фостерной системе.

В США есть и прямые защитники детских домов, например, почетный профессор Школы им. Уолтера Геркина при Университете Калифорнии в Ирвине, старший научный сотрудник Национального центра политического анализа Ричард Маккензи — автор ряда книг о детских домах («Дом. Воспоминания о пребывании в приюте», «Гора чудес: Скрытое убежище для детей, лошадей и птиц вдалеке от протоптанных троп» и др.).

Сам Маккензи, будучи выпускником детского дома и зная эту жизнь не понаслышке, провел опрос среди 2500 бывших воспитанников из 15 американских детских домов, в которых они жили в 1960-е гг. Оказалось, что эти выпускники по уровню образования, дохода и др. социально-экономическим показателям опережают граждан своего возраста. Например, показатель доходов оказался выше на 10–60 %, число окончивших высшие учебные заведения на 39 %, а показатель безработицы и преступности среди них значительно ниже. 85 % выпускников оценили дни, проведенные в приюте, положительно и даже очень положительно, и лишь 2 % высказались негативно. Что же касается отношения к фостерной семье, то подавляющее большинство опрошенных «содрогались при мысли о том, чтобы провести свою юность в фостерной семье».

Будучи энтузиастом возрождения системы детских домов, Маккензи участвовал в создании документального фильма «Вечер встречи. Забытый мир американских приютов», в котором выпускники приютов на вечерах встречи давали свои интервью. Продюсеры и операторы были поражены позитивной оценкой своей жизни в приюте, которую дали выпускники. Также были удивлены и зрители фильма, представление которых о детских домах было неразрывно связано с картиной, которую рисовал Ч. Диккенс (затем ее воплотили в фильме «Оливер!»), как месте эксплуатации, унижения, голода и издевательств над детьми.

И Ричард Маккензи, и Кэтрин Уиттен выступают за разнообразие форм воспитания детей-сирот. Подчеркивая лишь, что фостерные семьи с многократно передаваемыми из рук в руки детьми не должны быть единственной «игрой в защиту детства».

В США и сегодня есть детские дома, во главе которых стоят настоящие энтузиасты, любящие детей. То есть, картина вовсе не такая примитивно черно-белая, какой нам ее описывают сторонники и лоббисты фостерной системы: мол, детские дома есть зло, а фостерные семьи — добро.

Плохая семья — с не любящими ребенка родителями, родителями-алкоголиками, родителями-педофилами и т. д. — есть зло.

Хорошая семья — есть благо.

Так же как плохой детский дом — зло, а хороший, где воспитатели отдают душу ребенку, а ребенок живет в дружном, здоровом детском коллективе, — несомненное благо.

Так что же скрывается под непрекращающейся на Западе «борьбой с детскими домами», ведущейся под лозунгами о необходимости воспитывать ребенка в семье? Подмена понятий, дискредитирующая и разрушающая институт семьи.

Способов — несть числа. Это и призывы «пожить для себя», и пропаганда «свободного» (одинокого) образа жизни. И внедрение как нормы суррогатного материнства, и заключения гомосексуальных браков с последующим правом усыновлять детей. И ведущаяся исподволь легализация педофилии. И, конечно же, внедрение всевозможных ювенальных технологий, хорошо знакомых в России, — от «Паспорта здоровья школьника», «Детского телефона доверия», «Регламента межведомственного взаимодействия» — до объявления родной семьи «местом насилия».

Семья разрушается изнутри для того, чтобы в какой-то момент сказать: «Ну вот видите? Такая семья нам вообще не нужна».

Что же с детскими домами? Об этом поговорим в следующей статье.

Связанные материалы:

Фостерные семьи и наши традиции

Фостерные семьи и наши традиции

Наша задача в том, чтобы доказать необходимость детских домов в России с общих позиций. Отстоять их право на жизнь. И, отстояв это право, остановить уничтожение детских домов

Социальная война
Вера Сорокина , 4 июня 2014 г.
опубликовано в №80 от 4 июня 2014 г

Коммунары коммуны им. М.Горького

Несколько месяцев назад мы уже писали в статье «О токсичности детских домов и перспективах института семьи» (№ 61 от 23 января) о том, что в России ведется жесткая кампания по закрытию детских домов. И что организаторы этой кампании вслед за их покровителями из США обосновывают закрытие детских домов утопией под названием «Россия без сирот». Для реализации этой сусальной утопии всех сирот из детских домов необходимо передать в так называемые фостерные семьи. Российский детский омбудсмен Павел Астахов во всеуслышание пообещал, что через пять–семь лет детские дома в России отомрут за ненадобностью — все сироты будут воспитываться в приемных семьях.

Лозунг «Россия без сирот», ставший названием Федеральной целевой программы, кажется на первый взгляд очень гуманным. Но возможна ли вообще Россия без сирот?

Сироты были во все времена человеческой истории (за исключением, пожалуй, доклассового общества, когда любой ребенок считался сыном или дочерью всего рода). И наверняка будут, так уж устроена жизнь. И сегодня предпосылок к тому, чтобы сироты исчезли вообще, нет ни в России, ни на «благословенном» Западе. А сам лозунг «Мир (или Россия, или Украина) без сирот» подобен лозунгу «Мир без больных».

Если цель недостижима, то, верно, и способы, которые предлагаются «гуманистами» для ее воплощения в жизнь, также не годятся. Вряд ли можно распределить всех брошенных или осиротевших детей в приемные семьи хоть через 5 лет, хоть в обозримом будущем. К примеру, существуют такие категории детей, как правонарушители, зависимые, беременные маленькие мамы и др. Можно ли их устроить в семьи? Нет, для них нужны специальные социальные институты.

Представляется совершенно контрпродуктивным игнорирование очевидной связи между двумя величинами. Первая — число детей-сирот в стране. Вторая — количество сиротских учреждений: детских домов, школ-интернатов, приютов. Необходимо бороться за то, чтобы детей-сирот стало меньше. Но если их становится больше, то такой рост числа детей-сирот, обусловленный теми или иными причинами, в числе которых чуть ли не первое место занимает социальное неблагополучие, вызванное войной, оккупацией, кризисом, эпидемиями и пр. катаклизмами, не может не сопровождаться ростом количества детских учреждений. Повторяю, чем бы ни был вызван рост количества детей-сирот — этим самым социальным неблагополучием, нарастанием общественного упадка, кризисом морали или другими причинами — ответ на вызов под названием «рост числа детей-сирот» не может не включать в себя роста количества детских учреждений для сирот. Именно такой рост является признаком того, что государство берет на себя заботу о сиротах.

Сегодня в российском обществе более 80 % детей-сирот — сироты социальные (то есть при живых, но недееспособных родителях). А значит, сиротство связано с нездоровым, регрессивным состоянием общества, с обрушением норм морали и нравственности, продолжающимся более 20 лет.

У сирот 20–30–40-х годов были обычные (нормальные) родители, которые погибли или умерли по тем или иным не зависившим от них причинам (войны, разруха, репрессии, голод, эпидемии). Но те родители не предавали своих детей, как сегодняшние, они не бросали их, они любили их. И дети понимали и принимали, что их родители умерли потому, что так сложились обстоятельства. Тем более что рядом с ними были ребята с подобными же судьбами.

Сегодня существование сиротства зависит не от наличия «ужасных» детских домов, а от регрессивного социального и морально-нравственного состояние общества.

Повторим то, что мы уже писали: в уничтожении наших детских домов заинтересованы российские чиновники (которых поддерживают либеральные СМИ, психологи и общественные деятели), сенат США (где был инициирован законопроект, согласно которому США должны оказывать давление на страны, чтобы те закрывали детские дома, заменяя их на временные семейные приюты или «фостерные семьи» с наемными родителями, с перспективой передачи детей на усыновление, в том числе международное). Писали мы и об особой заинтересованности американских евангелических сект в том, чтобы наши детские дома ускоренно закрывались.

Для того чтобы не возникло вопросов о неблагом — сугубо прагматическом или даже подрывном — характере проводящейся у нас антидетдомовской кампании, детские дома сознательно демонизируются нашими либералами. Они подаются обществу как «ужас-ужас-ужас», как чудовищное советское наследие, как клоаки, в которых процветает жестокость, коррупция, формализм, бездушие и пр. На одном из неопротестантских сайтов писали, что пастор из Мариуполя Г. Мохненко (устраивающий в Сибири велоакции «Россия без сирот») убежден, что детские дома и интернаты — это самый страшный памятник советского периода в нашей стране. И однажды этот памятник должен стать частью истории.

Какой истории? По-видимому, в историю Мохненко не входят такие, например, слова одного из воспитанников (Н. Ходиченко) Алтайского детского дома, созданного В. С. Ершовым: «Наш отец не только вел большое хозяйство, но и с большой осторожностью воспитывал невоспитуемых детей. Мы, бывшие беспризорники, беспредельно любили своего отца, а он — нас. Он для нас был близким другом и воспитателем, он был родным отцом, и мы все так и звали его — папа».

Или истории выпускников колонии и коммуны Макаренко, творческое наследие которого изучается во многих странах. Для этого там созданы институты. Но именно там, а не в России.

В России же детские дома часто уничтожаются подчистую. Наиболее яркий пример — Саратов. Где лишь из-за шума, поднятого общественностью, удалось перенести закрытие последнего детского дома № 2 на 2015 год. А что будет с самим домом и детьми после 2015-го?

Власти Кемеровской области заявили о намерении до 2020 г. сократить количество детских домов на 80 % (вместо 44 — оставить 14). Открывая, таким образом, дорогу «семейному устройству детей». Но вот сегодняшние (2 июня 2014 г.) новости Кузбасса: «10-летняя уроженка Кузбасса уехала на поезде к тете в Новосибирск, не зная ее адреса, даже точного имени. Полицейские, в соответствии с законодательством, вернули девочку в приемную семью, несмотря на жалобы ребенка на плохое обращение. Полицейским девочка заявила, что хочет вернуться в детский дом, но не в приемную семью».

Но мы не собираемся спекулировать на отдельных детских несчастьях. Наша задача в том, чтобы доказать необходимость детских домов в России с общих позиций. Отстоять их право на жизнь. И, отстояв это право, остановить уничтожение детских домов. Потому что детские дома как социальный институт, и впрямь не могут быть ничем адекватным образом заменены. Потому что эти детдома и впрямь являются исторически сложившейся формой организации общественной жизни, способной благотворно влиять как на становление личности своих воспитанников, так и на их социализацию.

Но вначале о том, что же такое альтернатива детским домам — семейное устройство детей по примеру одной из лучших в мире систем усыновления детей и ухода за ними — американской.

В США ежегодно вследствие разных причин свыше ста тысяч детей остаются без родителей и родственников. Поскольку детские дома фактически отсутствуют, детей определяют в семьи, которые готовы их временно приютить. Эта система распределения детей, лишенных опеки родителей, получила название «foster» («воспитывать, ухаживать, покровительствовать»). В США существуют и приюты. Однако в представлении американцев (и, видимо, в реальности) приюты выглядят зловеще — эти детские дома больше похожи на исправительные колонии для малолетних.

И отношение к сиротским домам в США крайне негативное. Приемная мать русского мальчика с фетальным алкогольным синдромом Шарон Хоулиан, помогающая воспитывать проблемных детей, заявила: «Меня раздражает, что русские, которые не могут заботиться о своих детях и сдают их в сиротские дома, считают, что имеют право являться сюда и проверять, что и как мы делаем, оценивать целесообразность наших действий». В США существует более 3000 приютов или шелтеров (приюты для женщин, в основном, подвергшихся домашнему насилию).

Как таковых детских домов, в том смысле, каком мы их представляем и знаем — государственных учреждений, ответственно занимающихся воспитанием, обучением, лечением детей-сирот, — в Америке нет. Такую знакомую и понятную в России роль государства выполняют в США многочисленные организации, существующие на пожертвования частных лиц. А также религиозные организации. Главный же (но не единственный) способ устройства детей-сирот в США — фостерная система. Дети, которые остались без родителей, практически без промедления попадают в фостерные семьи.

В США существует 7 форм семейного жизнеустройства детей, оставшихся без попечения родителей

1. Помещение в семьи родственников. Это наиболее желательный способ: родная среда с психоэмоциональной точки зрения наименее травматична для ребенка. Однако, находясь под опекой родственников, дети не получают такого социального обслуживания, как в фостерной семье, а также внимания со стороны социальных служб по поиску усыновителей и др. (По данным 2000 г., выплаты на детей, находящихся у родственников, варьируются от 68 до 514 долларов в месяц. Такой разброс определяется различиями в законодательстве отдельных штатов, возрастом ребенка.)

2. Профессиональные приемные семьи — основная форма устройства. Это семьи, имеющие лицензию на занятие данным видом профессиональной деятельности (здесь выплаты несколько выше, но не принципиально).

3. Экстренное помещение ребенка в приемную семью при обнаружении чрезвычайных обстоятельств (когда возникла непосредственная угроза жизни и здоровья ребенку). В этом случае социальные службы изымают ребенка из семьи, оформляют временную опеку и помещают его в приемную семью, пока не нормализуется обстановка в родной семье.

4. Дома семейного типа/интернаты. Они есть.

5. Программы помощи. Если ребенок имеет проблемы со здоровьем, какие-либо нарушения, то ему оказывается профессиональная медицинская и психологическая помощь.

6. Специализированные приемные семьи с навыками специального ухода за ребенком.

7. Помещение ребенка в приемную семью за пределами штата.

На 2012-й год в фостерной системе США находилось 397 тыс. детей. 47 % из них (184 тыс.) проживали с фостерными родителями — не родственниками, 28 % (108 тыс.) — в фостерных семьях родственников, 6 % (24 тыс.) — в групповых домах, 9 % (34 тыс.) — в учреждениях.

О том, что фостерная система работает, свидетельствует тот факт, что в рассматриваемом нами году из детей, покинувших фостерную систему, 51 % (122 тыс.) детей вернулись к своим родителям (и это хорошо), 22 % были усыновлены, 7 % были переданы под опеку. Около 100 тысяч детей ожидают усыновления. За год из фостера усыновляют около 50 тысяч детей, и в половине случаев их усыновляют сами фостерные родители. Усыновление из фостерной системы бесплатное или низкое по стоимости.

Но дьявол, как всегда, кроется в деталях.

О том, каковы не позитивные, а негативные результаты работы фостерной системы — в следующей статье.

Связанные материалы:

Фостерные семьи и наши традиции — 2

Лобовая атака на математику

Если предмет не обязательный, его не нужно сдавать. А если его не нужно сдавать, то и учить его можно кое-как

Социальная война
Павел Расинский , 28 мая 2014 г.
опубликовано в №79 от 28 мая 2014 г


Карл Фридрих Гаусс. 1840

Несколько дней назад отзвенел в школах последний звонок. Наступает пора Единого Государственного Экзамена (ЕГЭ). В нынешнем году обязательные предметы в ЕГЭ — по-прежнему русский язык и математика. Но будет ли так в последующие годы? В условиях войны с образованием на этот вопрос нельзя ответить однозначно.

В своих предыдущих статьях я уже рассматривал то разнообразие методов, которые используются в войне с образованием в нашей стране. Для детального понимания той атаки, которую я разберу в этой статье необходимо коротко рассмотреть эти самые методы в ином ключе — структурировав и проведя различные аналогии.

Эти самые аналогии я буду основывать на том, что систему образования можно рассматривать как любую производственную систему с ее производственными циклами и этапами, которая на выходе дает некоторый сложный продукт. Любой производственный цикл начинается с разработки документации и чертежей, то есть с теоретической работы.

Теперь я перейду на язык образов и приведу такой пример. Предположим, что необходимо изготовить ракету для межпланетного полета. Необходимость такого полета сформулирована, обоснована и принята всеми лицами, которые должны дать добро на этот полет.

После этого начинается теоретическая работа и работа над чертежами, которая должна вылиться, в конце концов, в летательный аппарат.

Если в качестве критериев при разработке закладываются адекватные требования: способность выдержать перегрузки и защитить от перегрузок экипаж, способность защитить экипаж от радиации, перегрева и прочих опасностей, другие необходимые параметры, то мы получим летательный аппарат, способный выполнить задачу.

Если же основным критерием поставить красоту и эффектность полета, то в предельно утрированном случае мы получим фейерверк. Который очень красочно взмоет в воздух, но до иных планет не доберется. И даже не выйдет за пределы атмосферы.

Как это же самое выглядит в рамках системы образования?

Решение о том, что образование важно и необходимо, принято. Теперь начинается теоретическая работа ученых, которые должны ответить на вопросы «чему учить?» и «как учить?». На эти вопросы отвечает дидактика. Это раздел педагогики, наука об обучении. В ее задачи входит исследование целей, содержания, закономерностей и принципов обучения. Так как дидактика является теорией образования, то она определяет, что должно стать содержанием образования, выбирая из многообразия накопленной человечеством культуры.

Таким образом, если в качестве желаемого результата будет фигурировать полноценно образованная личность (аналогично полету на другую планету), то весь отбор содержания будет вестись в одном направлении. Если же будут заявлены туманные формулировки о развитии природных особенностей человека, его социальных свойств и тому подобного, то отбор содержания будет направлен в совершенно другом направлении, которое не сформирует полноценно образованную личность.

О войне с образованием на этом уровне я писал в своих статьях, когда разбирал переход от знаниево-ориентированного образования к личностно-ориентированному. Когда в учебном пособии по дидактике заявляется, что степень усвоения материала и успешность прохождения учебной программы отходят на последний план, а на первый выходят психологическая комфортность обучения и удовлетворенность ученика процессом обучения, то на выходе мы получаем «фейерверк», а не «полет к другим планетам».

Но вернемся к производственному циклу.

Следующим этапом после чертежей в производственном цикле будет изготовление деталей. Для того, чтобы межпланетная экспедиция выполнила свою сложную задачу без сбоев, требуется высокая точность изготовления этих самых деталей. А также специалисты, которые смогут их изготовить. Но мало иметь специалистов, нужны еще высокоточные станки. Потому что на станках не отлаженных, разболтанных, грубых рабочий, какой бы ни был он высококлассный специалист, не сможет качественно изготовить деталь. То есть нужны две составляющие: высококлассный рабочий и высокоточные станки.

Посмотрим, как эта аналогия ложится на процесс образования.

Высококлассными рабочими в данном случае являются высококлассные педагоги, которые обучают детей. Но высококлассные педагоги не смогут качественно обучить детей, если у них не будет выверенной программы обучения. Конечно, любая аналогия хромает, и эта — не исключение. В данном случае действительно высококлассному педагогу программа не помешает. Все мы знаем педагогов-новаторов, которые не оставались в рамках программы, а выходили за нее, разрабатывали свою или дорабатывали существующую. Да, такое было и есть. Но это все-таки редкий случай не только высококлассного педагога, но широкой творческой личности, ученого. То есть больше, чем просто педагога.

Итак, чтобы вести войну с образованием на рассмотренном уровне, нужно подготовить слабого педагога и дать ему в руки негодную программу обучения.

Об этом я писал, когда рассказывал, как «болонская химера» превращает образование в эту самую химеру. А также в статьях о дидактике, где на основе вложенной в нее убийственной для образования парадигмы формируются школьные программы и методики, которые, как разболтанные и не отлаженные станки, дают в результате своей работы брак. То есть личность не образованную, не сформированную, не готовую любить и защищать Родину.

Дальше по технологическому процессу должна следовать сборка системы. Но я не буду слишком детально проводить аналогии и искать полного совпадения в двух системах. Можно говорить о том, что сборка летательного аппарата — это сборка учебного процесса из разных предметов. Его, этого процесса, сбалансированность. И тому подобное. Это достаточно вольная трактовка. Но вот еще что совпадает в двух технологических процессах — это контроль качества.

Любой здравомыслящий человек понимает, что контролировать качество изготовления деталей для ракеты необходимо. Потому что есть два нестабильных фактора, от которых зависит это самое качество. Эти факторы — рабочий и станок. Рабочий может оказаться безответственным. Он может качественно изготовлять детали, но если его не контролировать, он перестает мобилизовывать себя на качественное изготовление. Как говорят, расслабляется. А контроль не дает ему расслабляться.

В учебном процессе средствами контроля качества образования являются зачеты, контрольные и выпускные экзамены. Одним из видов войны с образованием на этом уровне является введение такого контроля, который позволит выпускать из школ и вузов неподготовленных специалистов. То есть формирование системы контроля, которая на деле не контролирует уровень образования. Об этом я писал в статье про ЕГЭ.

Все эти вышеописанные методы достаточно завуалированы. Они не бросаются в глаза, если специально не разбираться в проблеме. То есть не заниматься выявлением и «засветкой» войны с образованием.

Но есть и «лобовые» удары по образованию. Я их называю лобовыми по аналогии с военным термином «лобовая атака». Это такая атака, в которой наступление идет без обходных маневров и какой-либо существенной маскировки.

Лобовые атаки в образовании выглядят следующим образом. Без попытки спрятаться за какие-либо формулировки и объяснения делаются предложения, проводятся реформы, которые очевидным образом ухудшают систему подготовки специалистов. Эти действия ставят систему образования на грань, после которой восстановить это самое образование будет предельно сложно, а быть может, и невозможно. Если введение ЕГЭ как-то обосновывалось, то исключение математики... Но давайте по порядку.

В 2009 году тогдашний министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко заявил: «Я глубоко убежден: не нужна высшая математика в школе. Более того, высшая математика убивает креативность». Кто-то скажет, что это было давно, аж в 2009 году. И про какую-то высшую математику, которая якобы не всем и нужна.

Но вот другой пример.

4 февраля 2014 года глава комиссии Московской городской думы по образованию и молодежной политике Виктор Кругляков, задачей которого, судя по должности, является забота об этом самом образовании, высказал неожиданную мысль. Он предложил исключить математику из обязательных предметов для выпускников школ при сдаче ЕГЭ.

Да, Кругляков не предлагает исключить математику из школьной программы — это было бы слишком наглым предложением. Но он высказывается за то, чтобы исключить ее из перечня обязательных экзаменов. Это и перечнем-то сложно назвать — в нем всего два предмета: русский язык и математика. И вот теперь депутат, да не просто депутат, а глава комиссии по образованию, предлагает оставить один.

Такое предложение и есть удар по системе контроля. Что произойдет, если этот удар пропустить? Произойдет следующее. Если предмет не обязательный, его не нужно сдавать. А если его не нужно сдавать, то и учить его можно кое-как.

Мечта Фурсенко сбудется. О какой высшей математике может идти речь, если математику как таковую исключат из списка обязательных предметов на экзамене?

Ко всему этому Кругляков не постеснялся указать на то, что в 2012 году было 88 выпускников московских школ, не сдавших ЕГЭ по обоим обязательным предметам — русскому языку и математике. При этом только русский язык не сдали 15 выпускников, только математику — 461. В 2013 году оба предмета не сдали 67 выпускников, только русский язык — 20, математику — 507.

То есть он сам привел статистику, из которой видно, что с математическим образованием у нас дела идут всё хуже и хуже. Из этого должен был бы последовать очевидный вывод — усилить контроль, разобраться с программой и так далее. Но очевиден он для тех, кто борется за образование, а не воюет с ним. Для воюющего с образованием это удобный повод понизить планку требований.

И это после того, как в декабре 2013 года, то есть всего за несколько месяцев до предложения Круглякова, правительство утвердило концепцию математического образования, которую Президент России поручил разработать в мае 2012 года. Цель этой концепции — вывести российское математическое образование на лидирующие мировые позиции.

Видимо, таким образом депутат Мосгордумы собирается выводить математическое образование в лидеры.

А теперь вернемся к высшей математике. Верно ли утверждение, что она не нужна гуманитарным специальностям? Нет. Это совершенно не так. Статистика и математическая обработка применяются практически во всех областях науки. Статистические методы применяются даже в такой, казалось бы, далекой от математики области, как языкознание.

И что из этого следует?

А следует из этого то, что либо уже в вузе придется тратить время на преподавание математики (сначала просто математики, а уж потом — высшей математики), а значит, забирать время у других предметов. Либо снижать планку требований к студентам и выпускникам вузов.

И то, и другое влечет за собой стремительное схлопывание науки. Каждый выпуск будет всё менее и менее способен продвигать науку. Всё менее и менее способен передавать следующему поколению знания. И, следовательно, уровень следующего поколения будет ниже уровня своих учителей.

Вот так простое исключение математики из обязательных предметов для сдачи экзамена приводит к необратимым последствиям не только в смежных науках, но и в тех, которой, на первый взгляд, далеко отстоят от точных наук.

После этого не будет никаких межпланетных полетов. Ни в прямом смысле, ни в качестве образного примера.

Как тут не вспомнить высказывания одного из величайших математиков всех времен Карла Фридриха Гаусса: «Математика — царица наук» и великого русского ученого Михаила Васильевича Ломоносова: «Математику уже затем учить надо, что она ум в порядок приводит».

Вот почему те, кто воюет с образованием, атакуют математику. Именно она является последней чертой, после который начнется необратимый процесс разрушения образования. А за ним и общества.

Так Всероссийская здравница или казино а-ля Лас-Вегас?

Из мировой практики известно, что вокруг всех игорных зон (будь то китайский Макао, американский Лас-Вегас или европейский Монако) неизменно концентрируются криминал и криминальные деньги. И что в таких зонах расцветают пороки всех мастей и окрасов
Комментарий к планам России и Крыма по освоению санаторно-курортного комплекса Крыма

Социальная война
Михаил Дмитриев, Дмитрий Степанов , 21 мая 2014 г.
опубликовано в №78 от 21 мая 2014 г

С присоединением Крыма Россия вернула себе стратегически важную территорию. Теперь Крыму предстоит сложный путь интеграции в российскую жизнь. Кардинальные перемены грядут во всех сферах деятельности полуострова: в политике, экономике и социальной сфере. Предстоит восстанавливать и основное богатство Крыма — его санаторно-курортный комплекс, обеспечивавший во времена СССР лечение и отдых миллионов советских людей.

Возродится ли некогда богатейшая и знаменитая Всесоюзная здравница? Перед тем как перейти к обсуждению этого вопроса, скажем несколько слов об истории крымских курортов.

Эта история насчитывает не одно тысячелетие. Документально подтверждено, что уже в III веке до нашей эры целебные свойства крымского черноморского побережья, крымского воздуха, грязевых и солевых ванн, крымских минеральных источников активно использовались античной медициной.

А уже в XIX веке Крым превратился в «санаторно-курортную Мекку». Здесь поправляли здоровье члены семей дома Романовых. Здесь лечились и отдыхали известные российские музыканты, писатели и художники. В свое время набережная Ялты вдохновила лечившего здесь легкие больного туберкулезом А. Чехова на написание «Дамы с собачкой».

Однако в царской России курортное лечение было не доступно широким массам населения. К тому же до Октября 1917 года на низком уровне находилась организация лечебной работы, не в последнюю очередь — вследствие нехватки лечебных учреждений (особенно детских) и медицинских кадров, при доминирующей роли далеко не дешевой частной практики.

Первая мировая война, а затем события Октября 1917 года и Гражданская война свели практически на «нет» всю санаторно-курортную деятельность в Крыму. Полуостров погрузился в хаос и голод, здесь свирепствовали эпидемии холеры, чумы, малярии.

Однако уже в 1920 году, после того как Крым был освобожден от войск Врангеля, по инициативе В. И. Ленина вышел Декрет СНК об использовании Крыма для лечения трудящихся. А в 1923 году было сформировано главное курортное управление Наркомздрава. Возглавили новую структуру нарком здравоохранения РСФСР Н. А. Семашко и специалист по курортному делу Н. И. Тезяков. В короткие сроки на научной основе была проведена организация курортно-санаторного комплекса Крыма, который был включен в общий план лечебно-профилактических мероприятий советской «системы Семашко». К этому времени в Крыму уже действовали первые санатории для трудящихся молодого советского государства.

В 1928 г. неоднократно отдыхавший в Крыму В. Маяковский в стихотворении «Крым» написал:

И глупо звать его «Красная Ницца», и скушно звать «Всесоюзная здравница». Нашему Крыму с чем сравниться? Не с чем нашему Крыму сравниваться! <...>Сравнишь — получится ложь ведь!

К 80-м годам XX века в СССР была создана самая широкая в мире сеть курортных учреждений. Сформировались мощные агломерации (Большой Сочи, Большая Ялта, Кавказские Минеральные воды, Большая Юрмала). В этой сети Крым занял особое место. Он стал центром лечения и реабилитации больных (особенно детей) легочными, сердечнососудистыми, неврологическими заболеваниями.

В санаториях, профилакториях и реабилитационных центрах ежегодно получали лечение миллионы людей. Уровень этих учреждений во многом превышал уровень известных мировых лечебных курортов. Путевки распределялись в организациях, на заводах и фабриках, в институтах и детских поликлиниках. Ими премировали передовиков производства и отличников учебы.

Развал СССР и «реформы 90-х» нанесли сокрушительный удар как по советской системе здравоохранения в целом, так и по санаторно-курортному делу на всей территории постсоветского пространства. Россия потеряла основные курортные зоны на Балтике, в Карпатах, в Крыму, на Черноморском побережье, большую часть Азовского побережья и Закавказья.

А Крым? После 1991 года полуостров столкнулся с реалиями независимой Украины: нескончаемой чередой социально-политических и экономических потрясений, тотальной безработицей и глубочайшим демографическим кризисом. Бывшая Всесоюзная здравница была, по сути, брошена на самовыживание.

Многие общедоступные в советское время санатории и реабилитационные центры либо становились объектами рейдерских захватов, приватизировались украинскими бизнесменами, переоборудовались в дорогие отели. Либо, чтобы выжить, шли по пути вымывания дешевых лечебных услуг и замены их на дорогие модные услуги.

При этом они быстро утратили свою социальную значимость, поскольку стремительно обнищавшее население не имело возможности оплачивать отдых и лечение. Но и клиенты, которые примерили на себя костюмы «новых русских», не обеспечивали заполняемость санаториев, поскольку предпочитали отдых на элитных курортах заграницей. В итоге здравницы закрывались, персонал увольнялся, а оборудование попросту разворовывалось.

Одним из последствий разрушения санаторно-курортного комплекса Крыма стало резкое ухудшение санитарно-эпидемиологической обстановки на полуострове. Крым, с его теплым и сухим климатом, с XIX века снискавший себе славу центра лечения туберкулеза, куда даже в советское время приезжали пациенты из Европы, в 90-е годы превратился в эпицентр заболеваемости туберкулезом: в первое десятилетие 2000-х заболеваемость и смертность от туберкулеза на Украине и в Крыму по сравнению с 1991 годом выросла более чем в три раза!

После референдума 16 марта 2014 года в собственность Крыма вернулись более 200 объектов санаторно-курортного комплекса полуострова, ранее принадлежавших государственным и частным структурам Украины. «Около половины... объектов, — комментирует министр курортов и туризма Крыма Е. Юрченко, — находятся в полуразрушенном состоянии». Теперь на повестке дня вопрос, как распорядиться этим богатством.

По заявлению вице-премьера Д. Козака, правительственного куратора Крыма, кабмин РФ готовит «дорожную карту» по развитию санаторно-курортной отрасли полуострова. Крымские здравницы включат в федеральные программы развития здравоохранения в части реабилитационной медицины и оздоровления россиян. Высокие российские чиновники не устают повторять, что после присоединения к России Крым останется доступным для малобеспеченных граждан. А состоятельные клиенты смогут отдохнуть и подлечиться на более дорогих курортах Сочи.

Вроде бы всё хорошо и правильно. Однако все-таки одолевает сомнение, что всё намеченное реализуется. И вот почему.

Дело в том, что, создавая санаторно-курортный комплекс Крыма в 20-е годы XX столетия, большевики ставили высокую цель — равный для всех граждан доступ к ресурсам страны, в том числе к ресурсам, обеспечивающим здоровье, работоспособность и долголетие. Большевикам нужен был здоровый духовно и физически народ. Поэтому они строили больницы и медицинские центры. И поэтому санаторно-курортное дело создавалось как необходимое звено единой советской «системы Семашко», основывающейся на принципах общедоступности и бесплатности. А есть ли подобные цели у нынешних кураторов развития Крыма?

Сегодня в российском здравоохранении действуют совсем другие принципы, оно основательно встало на рельсы страховой медицины, где четко разграничено всё платное и бесплатное. Лечение в санаториях и реабилитационных центрах всё чаще рассматривается не как жизненная необходимость, а как дополнительная дорогостоящая услуга, за которую, если хочешь ее получить, нужно платить. А сами учреждения должны быть рентабельными, то есть приносить прибыль. И значит, рекламировать себя, предоставляя всё больший и больший набор услуг. В том числе — дорогостоящих услуг, к медицине никак не относящихся, но способных привлечь и удовлетворить желания самых взыскательных клиентов.

И возникают подозрения, что последние инициативы некоторых крымских и российских чиновников нацелены именно на приоритетное удовлетворение неуемных желаний этих самых «взыскательных» клиентов. Как иначе воспринимать то, что уже 21 марта 2014 года, когда еще не успел отгреметь победный салют в честь воссоединения Крыма с Россией, на совещании в правительстве РФ под председательством Д. Козака очень живо обсуждалась тема превращения полуострова в еще одну игральную зону России? А в конце апреля Госдума пообещала уже к июню принять соответствующий закон.

При этом говорится, что реализация такого проекта якобы решит вопрос наполнения местного бюджета, привлечет серьезные инвестиции для развития инфраструктуры, создаст новые рабочие места и даст серьезный импульс для роста туризма. А респектабельность проекту якобы придадут жесткий контроль со стороны государства и строгое отчисление налогов.

Однако из мировой практики известно, что вокруг всех игорных зон (будь то китайский Макао, американский Лас-Вегас или европейский Монако) неизменно концентрируются криминал и криминальные деньги. И что в таких зонах расцветают пороки всех мастей и окрасов.

Но тогда о каком развитии инфраструктуры для семейного отдыха, лечения детей и пенсионеров говорится? Тогда всё это выглядит дьявольской насмешкой. Ведь очевидно, что матери, дети, старики с их заботами вдохновителям создания игорной зоны абсолютно не интересны. Они уже точно знают, кого хотят видеть в Крыму.

«Строить на полуострове надо исходя из того, что туда должны приезжать иностранцы, — говорит заместитель исполнительного директора Ассоциации развития игорного бизнеса С. Биндер, — а, следовательно, там должны быть созданы благоприятные для них условия. На берегу моря нужно построить несколько пятизвездочных отелей, создать инфраструктуру развлечений. Нужны концертные залы, спортивные мероприятия, как чемпионаты мира в Лас-Вегасе, рестораны, бары». Вот так! Не больше, не меньше!

Опять же, из мирового опыта известно, что невозможно построить санаторий и рядом казино. Либо одно — либо другое. И выбор здесь не экономический, а морально-этический, если хотите — экзистенциальный. В этом смысле новый «крымский проект», на который сейчас устремлены очень многие оценивающие взгляды, — «зеркало» для всей России. Зеркало, в котором страна может увидеть себя — либо страной здравниц, либо страной казино. Не хотелось бы, чтобы было второе.

И напоследок еще об одном. В 3 км от Ялты, в поселке Ливадия находится уникальное сооружение — Ливадийский дворец, бывшая южная резиденция российских императоров. В 1925 г. здесь открылся санаторий для рабочих и крестьян. В феврале 1945 года Ливадийский дворец оказался центром крупнейшего исторического события — здесь прошла Ялтинская конференция «большой тройки» лидеров стран антигитлеровской коалиции — СССР, США и Великобритании, на которой решилась судьба послевоенного мироустройства.

Но, похоже, в XXI веке Ливадийскому дворцу, как и всему черноморскому побережью южного Крыма, готовится другая участь, о чем уже настойчиво говорят — стать большим игорным домом. «Казино а-ля Лас-Вегас»!

Остановить реализацию этой чудовищной идеи могут только совместные усилия рядовых крымчан и всего народа России. Ликовавшего по поводу воссоединения со всероссийской здравницей и всероссийской военной святыней, а не со всероссийским казино, сооружаемом на руинах нашей истории.

Программы сексуального просвещения детей и педофилы. Часть вторая

Последователи Фрейда, исследовавшие влияние разрушения табу на социализацию, резко выступают против сексуального просвещения детей. Думается, именно поэтому сегодня в странах Западной Европы психоаналитическая школа подвергается дискредитации и изгоняется из университетов

Социальная война
Жанна Тачмамедова , 14 мая 2014 г.
опубликовано в №77 от 14 мая 2014 г.

В первой части статьи «Европейские программы сексуального просвещения детей и педофилы» мы писали о том, что разработку таких программ инициировал и развивал Фонд народонаселения ООН (UNFPA).

Под эгидой Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), находящейся под координацией UNFPA, были разработаны стандарты сексуального воспитания в Европе (документ для лиц, определяющих политику, руководителей и специалистов в области образования и здравоохранения).

Разрабатывались они под руководством и при участии Федерального центра просвещения в сфере здравоохранения (ФЦПСЗ) Германии, в Кельне. Это аффилированное (то есть подконтрольное) ведомство Министерства здравоохранения Германии, активно сотрудничает по вопросам сексуального и репродуктивного здоровья не только с ВОЗ, но и с другими международными организациями. В частности, с Международной федерацией планирования семьи (МФПС) — структурой ООН, также подконтрольной UNFPA.

Программы сексуального просвещения всегда идут «в сцепке» с программами контроля рождаемости (известными как «планирование семьи»). И немецкий ФЦПСЗ действует строго в рамках таких программ. Соответствующее направление деятельности ФЦПСЗ так и называется: «Сексуальное образование и планирование семьи».

Новые стандарты (2010 года), навязываемые, в том числе, и России, отличаются от предыдущих программ двумя новыми принципами:

1) Снижен возраст для тех, кого необходимо обучать секспросвету.

Если первоначально программы были предназначены для подростков, а затем стали разрабатываться программы для младших школьников, то в последних стандартах уже прямо заявлено, что сексуальное просвещение должно начинаться с самого раннего возраста, практически с рождения;

2) Задачи сексобучения становятся все более неприкрытыми, откровенными.

Ранее программы секспросвета имели заявленной целью профилактику заражений инфекциями, передающимися половым путем, а также защиту детей от сексуального насилия и эксплуатации, и потому концентрировались на рисках, связанных с сексуальным поведением. Однако новые стандарты ВОЗ, ссылаясь на то, что «негативная направленность зачастую пугает детей и молодежь», утверждают: «... целостный подход, основанный на понимании сексуальности как области потенциала человека, способствуют развитию у детей и молодежи основных навыков, необходимых для того, чтобы они самостоятельно могли определять свою сексуальность и взаимоотношения на разных стадиях развития».

Теперь новой и важнейшей целью секспросвета детей является «развитие позитивного и ответственного отношения к сексуальности». Дети «должны знать о ее рисках и удовольствиях». Поэтому дошкольникам и младшим школьником нужно рассказывать на уроках о сексуальном удовольствии, гендерной идентичности и разных видах любви.

Вот так. А начиналось всё с благих призывов защитить детей.

Какие же аргументы выдвигают эксперты, вдохновившие авторов программ ВОЗ по сексуальному просвещению европейских детей?

Крупным экспертом по вопросам сексуального просвещения в ФЦПСЗ является профессор сексологии Эрвин Хаберле. Хаберле — давний и страстный защитник педофилии. В книге «Секс-атлас», в статье, посвященной детской сексуальности, он пишет, что дети научатся бояться всех взрослых, своих сексуальных чувств и могут стать эмоциональными калеками, если «они имеют сексуальный контакт со взрослым, который затем обнаружен и неправильно истолкован другими взрослыми. Даже если сексуальный контакт был тревожный (?..) , он сам по себе может нанести меньший психологический ущерб, чем чрезмерная реакция родителей, соседей и государственных должностных лиц».

То есть профессор настаивает на том, что ребенок получит психологическую травму отнюдь не от сексуального контакта со взрослым, а от того, что другие взрослые «узнают и неправильно объяснят» ребенку. Профессор уверяет, что не педофил наносит травму ребенку, а его родители.

Враждебное отношение педофилов к родителям не случайно, поскольку именно родители стоят на пути педофилов к реализации их желаний. Неудивительно и то, что педофилы были в свое время яростными борцами за права детей. Чем больше прав у детей, тем меньше их у родителей. И тем меньше у них возможности помешать педофильскому «контакту».

В той же работе Хаберле рассказывает о том, что у жителей Таити считается приемлемым иметь сексуальные отношения с детьми, и приводит пример совокупления взрослого мужчины с 11-летней девочкой, описанный Томасом Куком в 1769 году. Это в российском обществе такого человека считают преступником и больным. Но, по мнению Хаберле, называть их безнравственными извращенцами и больными людьми нельзя. Наоборот, таитяне были «самыми счастливыми, здоровыми и добрыми людьми на Земле», пока туда не пришли европейцы со своей христианской моралью (!). То есть, по Хаберле, ненавистная христианская мораль мешала (и мешает до сих пор) счастью не только отдельных дикарей Таити, но и высокоуважаемых профессоров-педофилов из Минздрава Германии. «Должны ли мы ввести у себя таитянские нормы?» — спрашивает автор. И с сожалением признает, что «.. . резкие и радикальные перемены не представляются возможными» (а значит, постепенные и плавные — вполне возможны?)

Эксперт предлагает в качества примера для подражания нормы племени, на тысячелетия застрявшего в своем развитии. Но в некоторых племенах и до сегодняшнего дня нормой считается каннибализм. Это и будет следующим «примером для подражания»? Мы ведь знаем, что и такая идея в Европе активно разрабатывается. И, видимо, вскоре каннибализм тоже будет легализован?

Сейчас же хочется напомнить уважаемому ученому, награжденному золотой медалью Всемирной ассоциации сексологов, и его сторонникам, что общества, вырвавшиеся вперед в своем развитии, создавшие великую культуру и науку, строятся на жестком табуировании и регламентировании сексуальной тематики.

В прошлой статье мы упоминали о еще одном «эксперте» в области сексуальности — сексологе, профессоре Гюнтере Шмидте. Профессор Шмидт, на мнение которого неоднократно ссылаются авторы стандартов секспросвещения ВОЗ, продвигает идею о том, что «педофилия часто является особенно пылкой формой отцовской любви, а педофилы — это самоотверженные помощники, помогающие детям исследовать себя и наслаждаться своей сексуальностью».

Попытка представить педофилию как любовь между взрослым и ребенком — еще один из идеологических конструктов, внедряемых ныне в общественное сознание. Недавно в Италии суд принял сенсационное решение — полностью снял обвинение с 60-летнего опекуна, подозреваемого в растлении 11-летней опекаемой девочки. Суд решил, что между ними вспыхнула настоящая любовь. То есть создан прецедент юридического признания педофила-насильника «любителем детей».

Защитники гомосексуализма и педофилии, которым нужно было начать разговор о существовании детской сексуальности, подняли в свое время на флаг Фрейда, ее описавшего. При этом они всегда опускали ту часть мысли Фрейда, что обязательным условием для защиты общества и развития культуры является система табу на заложенные с рождения в человеке инстинкты. Последователи Фрейда, исследовавшие патологизирующее влияние ранней сексуализации и разрушения табу на личность, резко выступают против сексуального просвещения детей. Думается, что именно поэтому сейчас, одновременно с введением детских секспрограмм, в странах Западной Европы психоаналитическая теоретическая школа подвергается дискредитации и в спешном порядке изгоняется из университетов и клиник.

Что касается профессора Г. Шмидта, объявляющего педофилию любовью между взрослым и ребенком, то и он, и все упомянутые в статье фигуры являются уважаемыми учеными, формирующими экспертное мнение и работающими в ключевых исследовательских институтах Германии и Европы. И они отнюдь не скрывают, что являются разработчиками и носителями совершенно определенной идеологии.

В этой связи нельзя не представить еще одного авторитета — психиатра и сексолога Ричарда Грина. Он в статье: «Является ли педофилия психическим заболеванием?» (2002 г.) признается, что тридцать лет назад участвовал (будучи членом Американской психиатрической ассоциации) в «исторической битве» по изъятию гомосексуализма из справочника по диагностике и статистике психических расстройств. Как известно, тогда (в 1973 году), гомосексуализм в США был исключен из списка болезней и тем самым фактически был объявлен сексуальной нормой.

А сегодня этот «эксперт» рассуждает о легализации педофилии. По его мнению, сексуальное влечение к детям свойственно значимому меньшинству нормальных (!) людей, «исторически это влечение было распространенной практикой в различных культурах в разное время. Это не означает, что оно должны быть принято в культурном и юридическом смысле сегодня». А завтра? На вопрос же, является ли это влечение психическим заболеванием, отвечает, что «только если мы заявляем, что многие люди во многих культурах и в прошлом являются психически больными».

Щедро оплачиваемые Фондом народонаселения ООН (UNFPA) «исследования» по легализации педофилии неустанно и систематически работают на изменение общественного сознания. Борцы за права ЛГБТ уверяют, что нужно совсем немного: всего лишь признать, что «нельзя осуждать человека только за то, что он выбрал себе «необычный» объект любви». И вот в статье «Педофилия: не скрывайте свои самые темные желания» («Гардиан», 2012 г.) открыто заявляется, что если взрослый только лишь хочет иметь сексуальные отношения с ребенком, но не реализует их, то это нормально.

Свою весомую составляющую в деле популяризации и легализации педофилии вносит и кинематограф, предлагая и внедряя свой «высокохудожественный» образ. Так в новом фильме Ларса фон Триера «Нимфоманка», рассказывающем историю сексуальной жизни женщины «от 0 до 50 лет», есть эпизод, посвященный педофилу, страдающему от того, что он не может реализовать свои желания. По мнению героини, за такие мучения несчастному надо дать медаль. На фоне плачущего педофила полный грусти закадровый голос, сообщает, что 95 % педофилов — вовсе не насильники, а люди, страдающие от преследований жестокого общества. Зритель проникается сочувствием и даже уважением к герою эпизода...

Зрителя приручают к тому, что он не должен шарахаться от таких страдающих людей. Ведь бедному страдальцу очень нужно зрительское сочувствие. И когда оно возникнет и со временем станет привычным (как привычны стали в Европе гомосексуальные семьи с приемными детьми, «любовь» между жертвой и насильником и др.), то немыслимое и отрицаемое совсем недавно всем человеческим существом будет плавно переведено в античеловеческие нормы. И с помощью всевозможных международных организаций под эгидой ООН вступят в свои завоеванные права педофилы. Примерно по той же схеме, по которой 30 лет назад получили свои права геи.

Альянс сторонников легализации педофилии и радетелей о контроле рождаемости вполне логичен. В результате ранней сексуализации и легализации педофилии мы получим общество индивидов, не способных достичь зрелой и здоровой сексуальности. То есть общество, не способное воспроизводиться и развиваться. Программы сексуального просвещения детей — очередной шаг на этом пути.

Между тем, проведенный нами опрос АКСИО-4 показал, что российское общество двигаться по такому пути отнюдь не готово. В подавляющем своем большинстве оно его категорически не принимает. Но запущенный маховик уничтожения человечества раскручивается. И всего лишь пассивное неприятие, не подкрепленное реальной силой протеста и борьбы против этой античеловеческой нечисти, этот маховик не остановит

Связанные материалы:

Европейские программы сексуального просвещения детей и педофилы

Война, которую должен выиграть учитель

В кратчайшие сроки необходимо провести переподготовку крымских и севастопольских преподавателей. Любое промедление затормозит переход, который начать нужно уже с началом ближайшего учебного года

Социальная война
Павел Расинский , 26 марта 2014 г.
опубликовано в №70 от 26 марта 2014 г.

16 марта 2014 года в Крыму и Севастополе прошел референдум, на котором подавляющее большинство граждан высказалось за вхождение этих регионов в состав Российской Федерации.

17 марта 2014 года подписан Указ о признании республики Крым.

18 марта 2014 года после внеочередного Послания Президента РФ к Совету Федерации был подписан договор между Крымом и Россией.

20 марта 2014 года Госдума ратифицировала договор о вхождении Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации.

21 марта 2014 года прошел праздничный салют в честь воссоединения Крыма и Севастополя с Россией.

После того, как улеглось праздничное настроение, пришла пора подумать об интеграции разных сфер жизни Крыма с российскими сферами жизни. В моей рубрике я буду рассматривать те проблемы и пути их преодоления, которые будут возникать при переводе образовательной сферы Крыма от украинских стандартов к российским.

Чтобы структурировать проблемные точки, разделим сферу образования на два крупных раздела: содержание образования и административная часть образовательной системы.

Под содержанием образования я имею в виду программы обучения по различным предметам.

За двадцать пять лет независимого развития сфер образования Украины и России накопились серьезные различия в программах. Те или иные темы в рамках предмета могли передаваться в более старшие классы или вовсе не рассматриваться. Часть предметов преподавались с учетом украинской специфики. Теперь для быстрого и безболезненного перехода к российской системе образования необходимо разрабатывать специализированную программу обучения. Программу, которая позволит сгладить эти различия и даст возможность крымчанам оперативно перейти к российскому стандарту образования.

Как отмечает министр образования и науки Крыма Наталья Гончарова, значительного отличия в учебных программах республики и России в начальной школе нет. Поэтому наиболее безболезненным будет переход на российские стандарты образования именно в начальной школе.

Но это только в начальной школе. Дальше различия есть. И они значительны.

Как бы это ни выглядело странным, но примером различия может служить математика. По утверждению всё той же Натальи Гончаровой, программы обучения по этому предмету в России и на Украине очень различаются.

Но, безусловно, самым проблемным предметом будет история. Необходимость «дебандеризации» и не только «дебандеризации» школьного курса истории является основной и первоочередной задачей для составителей переходной программы обучения.

История на Украине преподавалась и преподается бесконечно тенденциозно. По сути, там идет война с реальной историей. Об этом не раз говорилось на страницах нашей газеты в рубрике «Война с историей». Теперь же необходимо проводить какие-то особые мероприятия по восстановлению сознания людей, подвергшихся воздействию этой самой войны.

Не буду заострять внимание на набивших уже оскомину «древних украх» — идее о том, что украинцы не являются одним из трех братских народов (русские, белорусы, и украинцы), а являются отдельным, чуть ли не наидревнейшим народом... Это, по-видимому, самое безобидное (потому что самое нелепое), что могло быть в преподавании истории.

Серьезно пересматривались и трактовались в однозначно антирусском ключе более поздние исторические времена, события и исторические личности — Петр I, Мазепа, Северная война, Великая Октябрьская социалистическая революция, НЭП, коллективизация (тут же вспоминается «голодомор», который был поднят на щит антирусской и антисоветской истерии на Украине), Великая Отечественная война, распад СССР. Все эти исторические события трактовались на Украине очевидно антироссийски, даже если это совершенно противоречило здравому смыслу. И теперь необходимо находить механизмы разъяснения и разворачивания подвергнутого такому воздействию сознания детей к объективной картине истории.

Задача частично облегчается тем, что, как мне удалось узнать от корреспондентов с мест, во многих школах Севастополя: «...учителя никогда не пользовались учебниками, которые присылали с Киева. Учебниками истории тем более. Учителя по истории говорят, что в этих учебниках воспитывалась ненависть ко всему русскому с 5-го класса. Учителя не могли переступить через себя. Готовили свои методички и материалы. На свой страх и риск». Таким учителям можно выразить только глубокую благодарность. Но, к сожалению, не все учителя имели такую смелость. Поэтому проблему «дебандеризации» решать все-таки придется.

Следующий пункт — изучение языков, как государственных, так и иностранных. В своем послании Федеральному собранию Президент России определил, что в Крыму будет три государственных языка: русский, украинский и крымско-татарский. И необходимо обеспечить их изучение.

Но при этом программу изучения украинского, русского и крымско-татарского языков явным образом придется трансформировать. Сокращать часы, отводимые на изучение украинского языка, и расширять изучение русского. И, что самое важное, устранять уже существующий перекос. Для этого опять же необходимы специализированные программы для каждого класса средней школы с тем, чтобы к Единому государственному экзамену выпускники могли сдавать русский язык на равных с остальными российскими учениками.

Что касается иностранных языков, то, по информации Министерства образования Крыма, программы изучения иностранных языков в России и на Украине сильно разнятся. А значит, и здесь нужно разрабатывать переходные программы как для нивелирования уже существующей разницы, так и для приведения в будущем преподавания к общему знаменателю.

Очередной предмет, который требует внимания, — литература. Многие произведения великой русской литературы не были включены в программу среднего образования. Это еще хоть как-то объяснимо — для неожиданно ставшей независимой Украины эти писатели стали столь же неожиданно зарубежными. Менее логично то, что даже украинские писатели (которые в русских школах изучаются без оглядки на их якобы зарубежность) были исключены из программы. А те произведения, которые принадлежали перу украинских писателей и были включены в программу, зачастую трактовались либо антирусски, либо любое упоминание о русском из них изымалось. На этом делался акцент, это использовалось для воспитания антирусских настроений. И это тоже нужно учитывать при создании программы переходного периода. Возможно, в школьной программе необходимо будет предусмотреть возврат к уже пройденным произведениям. Их обсуждение, разъяснение того, что же на самом деле говорил автор устами тех или иных своих героев. Не проходить сызнова произведения, но разбирать их и прояснять.

История и литература — очень важные, если не сказать наиважнейшие предметы для формирования личности. Поэтому нужно тщательнейшим образом формировать переходную программу с тем, чтобы не навредить детям, и в то же время снять пропагандистский антирусский налет, который уже успели нанести на детские умы составители школьных программ Украины.

Далее нам необходимо рассмотреть административные проблемы, возникающие на пути интеграции образовательной системы Крыма и России.

Проблема языка преподавания. Повторюсь, что в Крыму будет три государственных языка. Основным же языком естественным образом становится русский. В целом, эти три языка: русский, украинский и крымско-татарский — в Крыму сосуществуют давно. Поэтому особой проблемы в поддержке трех государственных языков возникнуть не должно.

Более того, если на материковой Украине, по данным на 2010 год, более 80 % учеников учились на украинском языке, то в Крыму было всего несколько школ с украинским языком преподавания, и училось в них около семи процентов учеников Крыма. Таким образом, переход на обучение на русском языке не станет камнем преткновения.

При этом, чтобы не ущемить права разных языковых групп, как заверяют в Министерстве образования и науки Крыма, в школах по заявлению родителей будут открываться дополнительные классы с преподаванием на том или ином языке.

Еще одна проблема из разряда административных — проблема поступления в российские вузы. В России поступление в высшие учебные заведения происходит по результатам Единого государственного экзамена (ЕГЭ). Он же является и выпускным экзаменом. Подготовка к нему идет в течение всего учебного времени. А на Украине выпускной экзамен и вступительный — разделены. Вступительным в вуз является так называемое Внешнее независимое оценивание (ВНО). Его сдают только те выпускники, которые желают продолжить свое обучение в высшем учебном заведении.

Так как ЕГЭ и ВНО все-таки различные экзамены, хоть и схожие внешне, необходимо искать какие-то компромиссные решения на переходный период. Самыми очевидными являются следующие три варианта.

Сдача ЕГЭ для тех, кто готов, несмотря ни на что, пройти этот вариант проверки, и поступление по результатам сдачи этого экзамена в вузы России.

Сдача ВНО, к которому и шла подготовка, для тех, кто желает продолжать обучение на Украине.

И промежуточный вариант, состоящий из трех компонентов — средний бал аттестата, государственные экзамены в школе и тестирование или экзамен уже в вузе. Таким образом поступление в вуз осуществляется по средним показателям этих трех составляющих.

Кроме того, как сообщают официальные органы, в российских вузах будут выделены квоты для поступающих крымчан, особенно по тем специальностям, которые отсутствуют в вузах на территории Крыма. Это даст возможность крымским выпускникам в переходный период поступать в российские вузы с небольшими послаблениями. Мне видится эта мера вполне разумной для того, чтобы пережить переходный период приведения двух разных школьных программ к единой.

От школы мы плавно перешли к вузам. Кроме поступающих в эти учебные заведения есть студенты, которые там уже учатся. Для высших учебных заведений Министерство образования и науки Крыма предлагает переходный период в 5 лет. То есть полный период от поступления до выпуска. Таким образом, поступающие в этом году начинают учиться уже по российским стандартам. А те, кто уже учится — доучиваются с постепенной корректировкой программы обучения.

Из всего вышесказанного можно сделать следующие выводы.

1. На время переходного периода необходимо тщательно составлять школьные и вузовские программы, которые позволят безболезненно перейти от предыдущих стандартов к российским. Это уникальный опыт и он может пригодиться в будущем.

2. В кратчайшие сроки необходимо провести переподготовку крымских и севастопольских преподавателей для быстрого и безболезненного перехода к российской школьной и вузовской системе. Нельзя жалеть на это ресурсы. Любое промедление затормозит переход, который начать нужно уже с началом ближайшего учебного года.

Сказал ли фразу о том, что войну выиграл школьный учитель Отто фон Бисмарк или это ему лишь приписывают, — фраза от этого не теряет своего глубокого смысла. Роль учителя в формировании личности важна, и об этом нельзя забывать ни на минуту.

Отражение образования в политике

Таких же «тамошних» мы наблюдали в 2011–2012 годах на Болотной, Сахарова и прочих белоленточных сборищах. И если тогда они не перешли грань кровопролития, то после украинских событий можно ожидать таких же попыток и у нас

Социальная война
Павел Расинский , 27 февраля 2014 г.
опубликовано в №66 от 26 февраля 2014 г

Какова связь между образовательным процессом и актуальными политическими событиями? Связь эта действует непосредственно или ее воздействие отложено во времени? Существует ли вообще связь между образованием (я имею в виду не уровень образования, а образовательную программу) и актуальными политическими событиями? На первый, весьма поверхностный взгляд, кажется, что связи между образовательным процессом и актуальными политическими событиями (а я имею в виду нынешние события на Украине) нет никакой. Но это не так. И я это берусь доказать.

Чтобы более полно представить эти доказательства, необходимо напомнить о том, из каких составных частей складывается образование в русской традиции

В своих предыдущих статьях я уже не раз показывал, что в русской традиции — как дореволюционной, так и советской, являющейся продолжением и развитием дореволюционной, — образование включает в себя и обучение, то есть передачу знаний, умений и навыков, и воспитание, то есть формирование личности человека.

Принцип единства обучения и воспитания в русской образовательной традиции утвердил великий русский педагог Константин Дмитриевич Ушинский. Он разработал целостную дидактическую систему, сформировал принцип отбора материала и его обработку с целью приближения этого материала к особенностям детского возраста. Ушинский был противником одностороннего классического образования и придавал большое значение естественнонаучным знаниям. Он оказал огромное воздействие на развитие педагогики народов России и славянских стран.

Очень важно отметить, что русская педагогика и педагогика славянских стран а) схожа между собой и б) отличается от западноевропейской.

Почему это важно отметить? Потому что, наблюдая события на Украине и видя связь между этими событиями и трендом в образовательной программе там, можно провести параллели с трендом в нашей образовательной программе и, следовательно, спрогнозировать если не сами события, то вероятное направление развития политической обстановки.

Так вот, повторяю, особенностью русской традиции является единство обучения и воспитания.

И это единство, как бы с ним ни боролись, всё еще проходит красной нитью в нашем образовании. Да, оно в той или иной мере претерпевает изменения. В какой-то момент воспитание исключают из процесса образования. Потом, ужаснувшись последствиям, — возвращают, но сильно ограничивают в правах. Но надо зафиксировать, что соседство обучения и воспитания является неотъемлемой частью русской традиции в образовании.

Говоря о русской традиции, я не имею в виду исключительно Россию в нынешних границах. Вообще, слово «русский» гораздо шире, чем то, что можно называть «российский». Если рассматривать вопрос русской традиции в образовании подробнее, то такая традиция распространялась на всю Российскую Империю, а позже и на Советский Союз. То есть не только на славянские народы. Но в данной статье нас интересует, как вы сами понимаете, Украина. И связь образовательного процесса с тем, что происходит сейчас на соседней с Россией территории.

Для этого давайте разберем, что происходило в образовательном процессе на Украине, как трансформировалась учебная программа.

С момента обретения так называемой независимости в украинских школах (российские тут, конечно, тоже не исключение) начался существенный антисоветский крен в преподавании. Надо заметить, что при первых президентах Украины антисоветский крен не так откровенно переходил в антирусский.

Но уже при Викторе Ющенко, который пришел к власти на Украине в результате «оранжевой революции» в конце 2004 года (президентом Ющенко стал в январе 2005 года), антисоветскость и антирусскость на Украине в целом и в украинском образовании в частности стали зашкаливать.

Например, в учебниках продвигалось положение о том, что с IХ века Украина принадлежит к европейской цивилизации. Авторов учебников не смущало даже то, что им приходилось преодолевать фундаментальное противоречие. Национально-освободительная война под предводительством Богдана Хмельницкого осуществлялась против системы ценностей, навязываемой той самой европейской цивилизацией в лице Речи Посполитой. Авторы учебников абсолютно игнорируют понятие «воссоединение» Украины и России. Не используют привычные для того времени названия «Русь», «Малая Русь», «Великая и Малая Русь». Исключают из оборота понятия «Россия» и «русский», заменяя их на польские «Московия» и «московиты». В учебниках авторы утверждают, что Украина на протяжении всей своей истории боролась за независимость от России. И так далее, и тому подобное.

Понятно, какое поколение могло вырасти на таких учебниках. Ну так оно и выросло!

Но это лишь одна сторона образования, связанная с обучением. Я не зря указал на составной характер образовательного процесса в русской традиции. Воспитание в нем играет не менее важную роль. А что такое воспитание? Что скрывается за сухой формулировкой о формировании личности? А то, что ученики (в данном случае ведь речь о школе, поэтому семью я вывожу за скобки) внимают учителю не только в плане учебного материала. Они слушают его мнение о тех или иных актуальных событиях, перенимают его отношение к сопредельным государствам, народам. Воспринимают и очень часто принимают точку зрения учителя.

Давайте посчитаем, кто же сейчас является учителями, обучающими новое поколение. Если в 90-е, когда началась вакханалия антисоветчины в бывших советских республиках, школьникам третьих–пятых классов было десять–двенадцать лет, то в начале тысячелетия, когда к власти пришел Ющенко им было уже около двадцати лет. То есть часть из них, став учителями, начали транслировать то понимание истории и основанной на ней актуальной обстановки, отношение к России и русским, которое было им преподано в 90-е. Транслируя, они воспроизводят в следующем поколении это самое понимание и отношение.

Но этого мало. С приходом Ющенко всё это усугубилось. И теперь тем, кто учился в пятом классе при ющенковской школьной программе, около двадцати–двадцати двух лет. Если они еще не стали педагогами, то они вполне могут быть вожатыми в разнообразных летних лагерях. То есть они транслируют и воспроизводят уже в третьем поколении антирусское и проевропейское сознание.

Если вот так разобрать по полочкам растянутый во времени образовательный процесс, то становится понятным и не таким неожиданным то, что можно увидеть в недавних репортажах из Украины. Я имею в виду репортажи, когда на Майдане у двенадцати–четырнадцатилетних подростков спрашивают, что они там делают. А они отвечают, что хотят в Европу, потому что там хорошо. Так им сказала учительница! Вы поняли? Им так учительница сказала. Она же им не в рамках школьной программы сказала. Она им свое мнение транслировала. То есть действовала в рамках воспитательной части образовательного процесса.

Описанный выше процесс дает свои плоды. На Украине взращено поколение, которое считает Россию исчадием ада, а Европу — раем. И никакие примеры нищей, побирающейся Прибалтики и других стран восточной Европы, вошедших в Евросоюз, на них не действуют. И это поколение, а правильнее сказать — поколения, не просто что-то там считают, а готовы действовать. Действовать разрушительно при малейших попытках Украины повернуться в сторону России. При малейшем намеке на возможность не то чтобы воссоединения, а лишь небольшого сотрудничества.

Повторяю. В том, что мы сейчас наблюдаем на Украине, есть значительная составляющая образовательного процесса, который проходил с 90-х годов. Воспитанные на обелении фашизма, Степана Бандеры и прочего непотребства молодые люди выходят теперь на улицу и нисколько не сомневаются в методах, которые нужно использовать для достижения своих целей. Не сомневаются в своих целях, какими бы античеловечными они не были.

Но касается ли это только Украины? Безусловно нет. Неужели в России нет антисоветских учебников? Неужели в России не ведется евроагитация, в том числе и через школы? Да хотя бы так же, как на Украине — часть учителей уже «тамошние», они и транслируют ученикам «тамошность». И вот мы уже наблюдаем тех, кто в России поддерживает бандеровских бандитов — преступников, осуществляющих государственный переворот. Солидаризируются с Майданом.

Таких же «тамошних» мы наблюдали в 2011–2012 годах на Болотной, Сахарова и прочих белоленточных сборищах. И, если тогда они не перешли грань кровопролития, то после украинских событий можно ожидать таких же попыток и у нас. Почва готовилась достаточно долго. Всё с тех же 90-х. Так что можно не сомневаться, что «тамошние» у нас есть в достаточном количестве. И они готовы организовать свой Майдан, Тахрир и прочие площади.

Безусловно, если какой-то волшебник в одночасье изменит школьную программу, это не решит проблемы уже взращенного поколения «тамошних». Проблему Болотной придется решать политическими методами. Но для того, чтобы в будущем не иметь под боком «тамошних», готовых разворотить страну ради каких-то призрачных иллюзий, почерпнутых во время учебы в школе, нужно уже сейчас серьезно пересматривать учебные программы. А пока мы наблюдаем, как все попытки что-то изменить в сфере образования (создать единый учебник истории, внедрить патриотическое воспитание) какими бы они ни были правильными или не очень, спускаются на тормозах.

До тех пор, пока не будет понимания, что образование — это не только ученые и специалисты, не только научный и технический прогресс, но и, пусть отложенная во времени, целостность страны, мы будем сидеть на пороховой бочке Майдана и ждать, когда кто-то подпалит фитиль, который разнесет нашу, и так с трудом удерживаемую в границах, страну на много мелких кусочков.

Европейские программы сексуального просвещения детей и педофилы

Внедрение программ сексобразования провоцирует в ребенке психическую неустойчивость, психические расстройства, и, в конечном счете, деградацию

Социальная война
Жанна Тачмамедова , 29 января 2014 г.
опубликовано в №62 от 29 января 2014 г.

В апреле 2013 года Россия ратифицировала Конвенцию Совета Европы «О защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений».

В этой конвенции есть статья 6, носящая название «Просвещение детей», она гласит: «Каждая Сторона принимает необходимые законодательные или иные меры, направленные на обеспечение включения в программы начального и среднего школьного образования информации для детей об опасностях, связанных с сексуальной эксплуатацией и сексуальным насилием, а также информации о способах защиты себя, адаптированной к их развивающимся способностям. Такая информация, предоставляемая, при необходимости, во взаимодействии с родителями, дается в более широком контексте полового воспитания...»

По сути, эта Конвенция обязывает нас вводить программы сексуального просвещения в систему образования. В странах Западной Европы и США эти программы уже существуют (и как писала «Учительская газета» еще в 1997 году: «факты коитусов (соития) во время школьных занятий уже перестали быть скандальными известиями для американских масс-медиа»), во Франции и Германии уроки сексуального просвещения введены в начальной школе.

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) разработала рамочный документ для лиц, определяющих политику, руководителей и специалистов в области образования и здравоохранения. Это так называемые Стандарты полового (сексуального) воспитания/просвещения Европейского регионального бюро ВОЗ и ФЦПСЗ (2010 год).

ВОЗ — это специальное учреждение ООН, ставящее целью (согласно Уставу) «достижение всеми народами возможно высшего уровня здоровья». Почему именно ВОЗ разрабатывает такие стандарты, а не другая специальная организация ООН? Для того чтобы подать их под благовидными предлогами заботы о развитии ребенка и укрепления его здоровья. Это святое — кто же будет против?

Вот как это объясняется в предисловии к «Стандартам сексуального образования в Европе»: «Сексуальное образование является частью более общего образования и, соответственно, влияет на развитие личности ребенка. Его профилактический характер не только содействует предотвращению негативных последствий, связанных с сексуальностью (нежелательные аборты, СПИД), но и может способствовать улучшению качества жизни, здоровья и благополучия. Таким образом, сексуальное образование способствует общему укреплению здоровья».

Как будто ВОЗ неведомо, что внедрение программ сексобразования провоцирует в ребенке психическую неустойчивость, психические расстройства и, в конечном счете, деградацию. Или, наоборот, ведомо?

Стандарты ВОЗ, принятые к внедрению, не были единственными в своем роде. О чем с радостью делятся их авторы: в 2009 году ЮНЕСКО (совместно с другими учреждениями ООН) опубликовало «Техническое руководство по сексуальному просвещению». И Стандарты, и Руководство частично совпадают, но документ ЮНЕСКО предлагает общемировые рекомендации, а Стандарты ВОЗ — конкретно для Европы.

В том же 2009 г. вышло руководство по вопросам сексуального образования с длинным названием: «Все в одном плане обучения. Руководства и мероприятия для разработки единого подхода к проведению сексуального и гендерного образования, ВИЧ-образования и образования в области прав человека». Его опубликовал, не удивляйтесь... Совет по проблемам народонаселения!

Здесь необходимо подчеркнуть, что программы секспросвета являются неотъемлемой и очень важной составной частью политики по контролю рождаемости. И на этом надо отдельно остановиться.

В 1967 году был создан Фонд народонаселения ООН (UNFPA) с целью проведения политики планирования семьи и контроля рождаемости во всем мире. До образования Фонда в системе ООН существовали чисто научные комиссии по этой теме. С его же возникновением началась практика создания и реализации программ по контролю рождаемости. Всемирный банк стал крупнейшим спонсором такой деятельности, сделав политику контроля рождаемости условием при оказании международной помощи («связанные кредиты»).

Именно под «координацией» UNFPA находятся международные структуры ООН — ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, МФПС (Международная Федерация Планирования Семьи), а также автор сексстандартов — ВОЗ.

Правда есть лишь один не международный участник, а сугубо американский — Агентство США по международному развитию, USAID. Как ВОЗ печется о здоровье, так Агентство осуществляет гуманитарную помощь по всему миру, финансируя для реализации своих программ деятельность неправительственных организаций на территориях иностранных государств (не случайно USAID в сентябре 2012 г. было выдворено с территории РФ).

Но давайте посмотрим, что за сексстандарты разработаны ВОЗ?

В стандартах утверждается, что сексуальное просвещение должно начинаться с младенческого возраста — с нуля лет. В предъявленных разнообразных таблицах объясняется, что именно должен знать ребенок (по годам). Например, в дошкольном возрасте дети уже должны хорошо знать, что такое половой акт и уметь рассказывать о сексуальном удовольствии. Согласно таким стандартам написаны учебники по сексуальному просвещению, по которым уже учатся европейские дети. Учебники эти сопровождаются подробными иллюстрациями и наглядными пособиями. В качестве практики в школах Франции детям шести лет предлагается надевать друг другу презервативы. Родителям отводится активная роль в деле научения соответствующих навыков. Нет ничего удивительного в том, что родители начинают выходить на улицы и протестовать.

Что же касается педофилов, то по замыслу авторов, основной путь защиты детей от них должен быть осуществлен именно через сексуальное просвещение.

Ужаснувшись и удивившись широте такого сексуального просвещения, мы задумались: а кто же создает эти программы? На какие исследования опираются составители программ? Кто проводит эти исследования?

Рабочая группа, взявшая на себя «нелегкий труд» разработки программ сексуального просвещения младенцев, состояла из представителей 16 международных и национальных организаций Европы.

Мы рассмотрим лишь две из них.

В стандартах ВОЗ одной из таких организаций заявлена Rutgers Nisso Groep (Рутгерс Ниссо Групп) — это голландский экспертный центр по вопросам сексуальности, базирующийся в Нидерландах, в городе Утрехте. Это заведение сыграло большую роль в формировании образа нынешних исследований в области сексуальности.

Интересна история возникновения этой организации. Раньше это были две разных организации: Фонд Рутгерса и НИССО (Нидерландский Институт Социальных Сексологических Исследований).

Фонд Рутгерса появился в семидесятые годы прошлого века. Назван он так в честь Яна Рутгерса — последователя небезызвестного идеолога контроля рождаемости Томаса Мальтуса. В 20-е годы двадцатого столетия Ян Рутгерс руководил так называемым «Новым мальтузианским Союзом» (NMB), выступавшим, например, за бесплатную раздачу контрацептивов бедным слоям населения. Фонд Рутгерса — это дочерняя организация «Нидерладского Общества Сексуальной реформы», NVSH, образованного в послевоенные годы и ставшего преемником «Нового мальтузианского Союза» (NMB). Деятельность NVSH не сводилась только к борьбе за сексуальные реформы, организация обладала большой сетью клиник по контролю рождаемости. Сейчас NVSH — структура, открыто выступающая за легализацию педофилии. В этой организации активно работал сексолог Бернард Фриц, пионер движения за права педофилов, написавший большое количество работ, посвященных педофилии. Основной целью фонда Рутгерса было сексуальное просвещение граждан, распространение контрацептивов и пропаганда программ контроля рождаемости.

НИССО — Нидерландский институт Социальных Сексологических Исследований — появился незадолго до фонда Рутгерса. Институт проводил научные исследования на тему психологических и социальных аспектов сексуальности, а также занимался вопросами контроля рождаемости.

В 1999 году эти две организации объединились для совместной работы в области сексуального здоровья и просвещения. А недавно они объединились и с Фондом Народонаселения Мира (WPF).

В «Рутгерс Ниссо Групп» и в бытность его двумя разными отдельными организациями, и позже, работало много весьма специфических людей.

Например, там работал некий Теодор Сендфорт, доцент кафедры Клинической Психологии в университете Утрехта, директор исследовательских программ в НИССО. Сейчас этот милый человек работает в Колумбийском университете. На сайте университета, перечисляется множество регалий и работ «ученого» в области гендерных исследований, гомосексуализма и ВИЧ. Но почему-то не публикуются его ранние работы. А они касаются педофилии. Вернее, как он сам пишет, «любви между мальчиком и мужчиной» в своей книге «Интимная близость между поколениями мужчин. Исторические, Социально-Психологические и Юридические Перспективы», напечатанной в «Журнале гомосексуальности» в 1990 году. В книге утверждается, что «авторы не считают, что отношения между мальчиком и мужчиной обязательно являются патологией». Книга имеет целью «внести вклад в описание многообразия феноменов, объединенных под таким явлением, как отношения между мальчиком и мужчиной или любовь к мальчику; во-вторых, мы имеем целью расширить дискуссию о месте отношений между мальчиком и мужчиной в современном западном обществе». Иными словами, цель Сендфорта — донести до сведения западного общества, что педофилия «не всегда является патологией». Тогда это означает, что она может стать и нормой? И, если сам Сендфорт в книге пишет максимально осторожно и туманно, то его соавторы выражаются вполне ясно.

Вот, что пишет в предисловии к книге Гюнтер Шмидт, немецкий коллега Сендфорта, работающий в Федеральном центре просвещения в сфере здравоохранения (ФЦПСЗ) Германии — организации, являющейся непосредственным разработчиком «Стандартов» ВОЗ: «...конечно, табу всё еще присутствуют тут (в этой книге), основной тон статей носит защищающийся и осторожный характер. Эвфемизм «межпоколенная интимная близость» переступается изредка. Педофилия часто представляет из себя особенно пылкую форму отцовской любви, а педофилы — бескорыстные помощники, помогающие детям исследовать и наслаждаться своей сексуальностью».

Нет, ни профессор Теодор Сендфорт, ни профессор Шмидт, вовсе не являются педофилами, не подумайте! Им просто очень нравится (ну, вы же понимаете!) много-много писать о нежной любви между мальчиками и мужчинами. Эта книгу можно купить, например, в интернет-магазине Амазон. В книге также упоминается о том, что Сендфорт был одним из авторов журнала для педофилов Паэдика (Paidika).

И Сендфорт, и Шмидт, и третий автор книги Алекс Наерсен, много печатались в журналах для педофилов. Статья Сендфорта «Мальчики в контактах с мужчинами» посвящена исследованиям на тему развития сексуальности и педофилии. Он изучал мальчиков, имевших сексуальные связи с мужчинами. В журнале для педофилов-гомосексуалистов PAN, в статье «Мир опыта детей, состоящих в отношениях с педофилами», рассказывает о том, как дети уверенно и комфортно себя чувствуют рядом со своим «взрослым партнером» и как плохо и трудно им общаться со своими родителями. На сайте Колумбийского университета (где работает Сендфорт) вы этой информации не найдете, но заботливые педофилы бережно хранят всё выпуски этого журнала.

Эти публикации вызвали бурю негодования в научном сообществе, поэтому Тео Сендфорт и его товарищи по пропаганде педофилии переключились на исследования в области гомосексуализма, гендера и стали ярыми защитниками прав гомосексуалистов. И сейчас Тео вполне респектабельный и рукопожатный ученый, является одним из руководителей Международной Академии исследований в области сексологии.

В том же нидерландском Утрехте, вместе с Сендфортом работал и другой известный педофил Эдвард Бронгесма. Этот человек, отсидевший в тюрьме за педофилию, умер вполне респектабельным гражданином. Он побыл сенатором, активно боролся за права геев, педофилов и, как сообщает сайт Принстонского университета, был не просто сенатором, а председателем сенатского комитета по правосудию. Важнейшим направлением его деятельностью была борьба за снижение «возраста согласия» (на сексуальный контакт с детьми). Он организовал по этому поводу многочисленные «исследования», создал фонд, финансировавший эти исследования — «Фонд исследований сексуальности».

Как пишет Бронгесма в статье «Любители мальчиков и их влияние на мальчиков»: «Распространенность насилия в контактах педофилов с мальчиками очень низка. (их) Влияние может быть сильным, если отношения длительные. Оно может быть здоровым (!) или нездоровым. В рамках этих отношений, секс — это, как правило, лишь вторичный элемент, хотя он может быть очень важным для сексуального обучения и воспитания...». Статья опубликована в «Журнале гомосексуальности». Его книжку «Любить мальчиков» также можно купить в книжных интернет-магазинах.

Вот такое совсем недавнее и славное педофильское прошлое у «Рутгерс–Ниссо–Групп» — голландского центра разработки программ по сексуальному просвещению для детей. Надо сказать, что эта организация не отступает от своих традиций и сейчас. Доктор Тео Сендфорт — в списке литературы в тех самых «Стандартах» ВОЗ.

О других, не менее самобытных людях и организациях с такими «добрыми традициями» — в следующей статье.

О токсичности детских домов и перспективах института семьи

В мире идет непримиримая борьба между силами, которые хотят разрушить сами основы человеческого общества, и сторонниками опоры на традиционные ценности — семью, брак, природное разделение полов

Социальная война
Вера Сорокина , 23 января 2014 г.
опубликовано в №61 от 22 января 2014 г

Победное внедрение на законодательном уровне прав сексменьшинств на Западе и всё более толерантное к ним отношение в остальном мире (исключая «нецивилизованную» Россию), как оказалось, не решает глобальной задачи — разрушения традиционной семьи. Даже если все гомосексуальные пары официально зарегистрируют брак, образуют «семьи» и примутся уродовать под себя приемных детей — процесс всё равно будет идти слишком медленно. Ведь «нетрадиционных» этих не так много: согласно данным американского социолога, психолога, создателя Института исследований семьи П. Кэмерона, в США их 3% среди обычного населения, и побольше среди конгрессменов и чиновников госслужб — 4–7%.

Также пока не дают ощутимого результата попытки изменения природы человека — практика насильственного внедрения гендерной культуры, гендерного самоопределения (начиная с детского сада и школы). Как пишут в «их» ученых статьях: «Семья пока еще представляет из себя полоролевую систему, живущую по принципу: «ты женщина и должна...», «ты мужчина и должен...». Но создаются семьи, осуществляющие гендерный подход, учитывающий возможности личности, а не биологический пол». И т. д.

Семейно-брачная и уж тем более половая самоидентификация человечества оказалась чрезвычайно «косной» системой. В мире в сторонниках традиционной семьи по-прежнему числится подавляющее большинство населения. Разрушение консервативного института семьи с помощью внедрения таких нормативов, как гомосексуальные браки, работает плохо или вовсе не работает.

Поэтому новую функцию разрушения решено придать такому уже известному инструменту борьбы против «косности», как фостерная семья. По интернету несколько месяцев гуляет новость о том, что в сенат США внесен законопроект под названием «Ребенок в семье, прежде всего» («Children in family first», сокращ. CHIFF). Согласно нему, международное усыновление и контроль за службами защиты детства в других странах должны стать теперь «приоритетным направлением внешней политики США».

Законопроект CHIFF разработан и лоббируется лицами и организациями, вовлеченными в сферу международного усыновления в США. У них есть причины для беспокойства — поток детей (как и доходы бизнеса на детях) снизился с 2005 по 2012 гг. на 62% в связи с введением в ряде «стран-доноров» ограничений на усыновление детей в США. Так что одной из задач законопроекта CHIFF является исправление такого крена. Предлагается создать при Конгрессе США специальную структуру, которая бы оказывала давление на суверенные государства, чтобы те сняли ограничения для международного усыновления.

Но вот что ново и, на наш взгляд, чрезвычайно опасно: согласно законопроекту, США должны оказывать давление на страны, чтобы те закрывали детские дома и интернаты, заменяя эти учреждения на временные семейные приюты или «фостерные семьи» с наемными «социальными родителями», с перспективой передачи детей на усыновление, в том числе международное. А чтобы не было конкуренции для фостерных семей, объявляется, что детдома и интернаты, независимо от их качества, от возраста ребенка и других обстоятельств, всегда «токсичны» для психического здоровья ребенка.

Скорее всего, заключение о «токсичности» делается исходя из установки, что детям младшего возраста с точки зрения психического здоровья и развития безопаснее воспитываться в семье. Однако вполне верное и гуманное положение, относящееся к детям 3–5-летнего возраста, уже не соответствует потребностям развития детей школьного и подросткового возраста, тем более, отроческого.

Здесь можно сослаться на классика теории привязанности — английского психиатра и психоаналитика Джона Боулби, который исследовал роль семьи в жизни ребенка, влияние разлуки с матерью на развитие ребенка, взаимосвязь отсутствия материнской любви и психопатических отклонений и др. И он, в частности, считал, что «школа или колледж, религиозное или политическое объединение» могут стать для подростков, молодых людей вполне адекватной заменой семьи. Да и из многотысячелетнего человеческого опыта можно сделать вывод, что растущие дети нуждаются не только в семье, но и в иных формах совместного общежития. Из глубины веков идут формы мужских и женских союзов, когда детей воспитывали в отрыве от семьи для перехода в новое взрослое состояние. А советские суворовские и нахимовские училища, детские дома, где дети-сироты обретали большую дружную семью, на практике подтверждали это положение.

Конечно, детские дома бывают разными. Но ведь и фостерные семьи бывают очень разными! И кто сказал, что детский дом с хорошими воспитателями, квалифицированными специалистами хуже, чем оплачиваемая, но слабо контролируемая фостерная семья со своими опасностями и «токсичностью» для психического здоровья? По крайней мере, данных по фостерным семьям нет, а по детским домам — есть. Не потому ли столь категоричны авторы законопроекта и их последователи, в том числе в России?

Кроме того, нельзя не учитывать и тот факт, что чем старше ребенок, тем меньше у него шансов обрести семью.

Важно обратить внимание, что с продвижением рассматриваемого законопроекта оказались тесно связаны американские евангельские христиане, лидеры которых вообще заявили о «евангелическом крестовом походе по спасению сирот». Вероятно, они хорошо поняли возможные выгоды, которые может принести им осуществление проекта — и для вербовки новых членов своей секты, и для любых форм бизнеса на детях, а не только для помощи сиротам (которая, безусловно, ими оказывается).

Угроза, которую несет законопроект, не осталась незамеченной. В «Фейсбуке» с участием известных экспертов-психологов создано международное сообщество «STOPCHIFF», которое намерено остановить продвижение законопроекта.

Но при чем тут Россия? — спросите вы.

Россия, с одной стороны, — территория традиционных ценностей, хранимых ее народом. Но, с другой стороны, она обзавелась такой элитой, которая весьма «чутко откликается» на американские проекты, в частности, в деле разрушения семьи. В нашем случае — через систему внедрения фостерных семей и уничтожения детских домов.

Еще в 2012 г. уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка П. Астахов сообщил, что президент Д. Медведев поддержал идею создания федеральной программы «Россия без сирот». И заявил, что детские дома в России в ходе реализации программы через 5–7 лет могут исчезнуть за ненадобностью. А останутся лишь специальные профильные учреждения, связанные с лечением умственно отсталых детей, детей с заболеваниями нервной системы. А также профильные детские дома (художественные, спортивные и др.), в которых «мы растим музыкантов, здесь — художников, здесь — спортсменов, айтишников, математиков, военных»...

Правда, через год либеральный проект был приостановлен. Минфин оценил его как популистский и не принял. Раскритиковали программу и в Администрации президента (уже Путина). Тем не менее, процесс был запущен. Астахов подобрал пилотные регионы (Костромская, Волгоградская, Астраханская области, Краснодарский край), где программу стали внедрять.

Так реализуется проект стараниями наших государственных чиновников. А ведь есть еще и неправительственные организации с зарубежными связями. В 2011 г. в России и в Украине возникли общественные Альянсы инициатив «Россия без сирот» и «Украина без сирот». В экспертном совете Альянса «Россия без сирот» до боли знакомый член Общественной палаты Б. Альтшулер, а также пастор евангельской церкви, декан Русско-Американского института Р. Надюк, член Совета Евро-Азиатской Аккредитационной Ассоциации евангельских учебных заведений И. Охотников и др.

Что касается Альтшулера, то он в отношении детских домов бескомпромиссно категоричен: «Надо прописать исключительное право детей жить в семье или в организациях семейного типа. А детдома-общежития должны быть запрещены законом... даже в случае временного изъятия ребенка из семьи, его следует передавать во временные семьи... Поскольку так делается во многих странах».

Российский и Украинский Альянсы взаимодействуют между собой, а также с некоторыми американскими партнерами. В отличие от программы Астахова (под тем же названием), «Альянс не ставит задачу «закрыть» проблему сиротства к определенному году. Мы ставим задачу — разработать четкий и простой план совершения правильных шагов в направлении решения этих проблем», — так многозначительно поясняет руководитель российского Альянса И. Иклюшин.

Вы поняли, что это за задача? И что может скрываться за такой формулировкой? Отчасти ответ можно получить, посмотрев сайт Альянса «Россия без сирот» и перейдя оттуда на сайт «Национальная сеть христианских организаций по работе с детьми группы риска» (для незнакомых с терминологией поясню — христианскими организациями принято называть, как правило, протестантские секты, это отнюдь не православие, которое в основе своей — наш главный союзник в борьбе за семью).

На этом христианском сайте, оказалось, существует каталог ресурсов DetiRiska.ru. Это — база данных, или, как здесь пишут, «информация, накопленная благодаря знаниям и опыту сотен (!) организаций, экспертов и посвященных верующих, которые ответили на Божий призыв позаботиться о сиротах». И задача организации совершенно конкретна — сделать ресурсы, предназначенные для помощи сиротам, доступными для частных лиц, церквей и христианских организаций. Подобного раньше не было. Но для кого и для чего эта информация собирается? А если не только для помощи сиротам? И насколько это законно?

Причем аппетиты «защитников сирот» растут. В феврале 2013 г. в Киеве собрался представительный (550 участников) Восточноевропейский саммит священнослужителей «Защити сироту — измени будущее», где было создано уже международное движение «Мир без сирот». Инициатором выступил Альянс «Украина без сирот» в сотрудничестве с Комиссией социального служения Всеукраинского Совета Церквей, Альянсом «Россия без сирот» и при поддержке Christian Vision (Великобритания) и Compassion International (США). Главой международного движения стал бывший президент Украинского Альянса пастор Р. Малюта.

А в России сегодня повсеместно закрываются детские дома.

«В этом году на два детских дома станет меньше в Омске... В омском детском доме № 5 проживает 38 ребятишек. Они называют воспитателей мамами...» «В Подмосковье к 2016 году закроют 16, в Москве будет закрыто 19 детских домов..». «В Красноярском крае закроют еще один детский дом...» «Детдом в Мурманской области закроют из-за малого числа воспитанников...» «В Барнауле ликвидируют детдом и откроют детский сад...» — это лишь малая часть заголовков статей.

Между тем, большая часть детей-сирот больна, им требуется лечение, часто дорогостоящее. А более половины нашего населения, мягко говоря, небогато. И не сможет справиться с задачей поднятия сложного ребенка.

Как же быть, коль скоро всех детей разместить по семьям невозможно? Вывод — оставшихся будут переводить из одного детдома в другой. А это чревато детскими травмами. Так, директор Коми регионального благотворительного фонда «Сила добра» Т. Козлова продемонстрировала на круглом столе видео, сюжетом которого была передача ребенка из интерната в приемную семью. Ребенок плачет, бьется в истерике, просит не забирать его из детского дома. И такие случаи не редкость. Козлова уверена, что устройство ребенка в семью должно основываться не только на желании потенциальных родителей, но, прежде всего, на желании ребенка.

Причем, согласно существующему у нас законодательству, главврач или директор детского дома не имеют права на поиск приемных родителей для ребенка. Это квалифицируется как посредническая деятельность, которая наказуема. По закону это прерогатива органов опеки. То есть для директоров детских домов, хорошо знающих, чувствующих детей, это недопустимая посредническая деятельность, а для чиновников опеки — сплошной альтруизм и любовь к детям. Тем не менее, описаны случаи, когда руководители сиротских учреждений готовы реорганизовать свою работу по «советской старинке» (а не по мировым тенденциям). Они сами ищут детям подходящих именно для них родителей, исходя из специфики, проблем ребенка. Причем идут на это, порой рискуя остаться без работы.

Это к вопросу о кадрах воспитателей и педагогов детских домов — тех, которые имеют традиционный для России опыт работы с детьми. И соответствующее отношение к ним. А вот о новых достойных родителях из фостерных семей мы пока не слышим.

Почему мы считаем эту новую затею по уничтожению детских домов столь опасной и катастрофичной? Потому что мы убеждены, что в мире идет непримиримая борьба между силами, которые хотят разрушить сами основы человеческого общества, опорные столбы социума, и сторонниками опоры на традиционные ценности — семью, брак, природное разделение полов.

Приведем частный, но очень показательный пример

Мария Гессен — российская и американская журналистка, бывший директор русской службы «Радио Свобода», покинувшая Россию «из-за гомофобских законов», активистка ЛГБТ, живущая в содомитском союзе, в 2012 г. в интервью радиостанции АВС Radio National Гессен без обиняков заявила: «... очевидно, что институт брака вообще не должен существовать... Мы лжем, заявляя, что институт брака останется неизменным. Институт брака ожидают перемены, и он должен измениться... он должен перестать существовать».

К сожалению, в этой борьбе двух противоположных сил атакующая, агрессивная позиция принадлежит разрушителям. Но будущее им принадлежать не должно.

Как разминировать ЕГЭ

Под прикрытием якобы беспристрастности проверки в школу внедряется тестовый метод проверки знаний, который эти самые знания уничтожает

Социальная война
Павел Расинский , 18 декабря 2013 г.
опубликовано в №59 от 18 декабря 2013 г

С 2009 года Единый государственный экзамен (ЕГЭ) является единственно возможной формой сдачи выпускного школьного экзамена. Сам эксперимент по внедрению ЕГЭ начался в 2001 году, с каждым годом охватывая всё большее количество субъектов Российской Федерации.

Споры о достоинствах и недостатках ЕГЭ начались с того момента, как об этом экзамене было объявлено. Со временем эти споры приобрели, на мой взгляд, далеко не тот характер, который должны иметь споры, в коих может родиться истина. Твердо заявляя о том, что я категорический противник ЕГЭ, настаиваю на необходимости изменить характер споров вокруг ЕГЭ. На необходимости ввести эти споры в аналитическое и даже концептуальное русло.

Нам категорически необходимо всерьез разобраться в том, что является красивой оберткой, оболочкой, под которой скрывается взрывчатка, закладываемая под наше образование. И что можно использовать из этой оболочки, если удалить взрывчатку. Ведь не обязательно отказываться от чего-то только на том основании, что оно может взорваться. Если разминировать его и удалить опасные элементы, корпус снаряда можно использовать в мирных целях.

Для начала рассмотрим структуру этого экзамена.

Все задания в ЕГЭ называются контрольно-измерительными материалами (КИМ). Они делятся на три блока: A, B, C. Блок A содержит тест с выбором вариантов — то есть вопросы с четырьмя вариантами ответа. Из которых надо выбрать один правильный.

Блок B — так называемый открытый тест. В этом блоке нужно вписать в клеточки ответ из одного или нескольких слов или чисел, если речь идет о решении задач.

Блоки A и B оценивает машина. И если ответ окажется правильным, но он не содержится в списке правильных ответов, то машина его не зачтет.

Блок C предусматривает развернутый ответ. И это ответ оценивается экспертами, а не машиной.

Теперь пришло время рассмотреть аргументы, которые приводили и проводят те, кто внедряет ЕГЭ в школы.

1. ЕГЭ поможет избежать коррупции при поступлении в вузы.

Вряд ли кто-то серьезно мог воспринимать этот аргумент. Однако его высказывали. И что же по факту? А по факту коррупция никуда не делась. Она сменила уровень и от «покупки» вступительного экзамена в вузе перешла в покупку результатов ЕГЭ. Появился рынок так называемых сертификатов ЕГЭ — бумаги, подтверждающей якобы полученные баллы на экзамене. А с введением единой базы результатов появилась возможность купить, но подороже, этот сертификат «с занесением в базу результатов». Вот такая борьба с коррупцией.

Первым же появился рынок правильных ответов, которые продают на разных сайтах перед экзаменами.

Важно отметить, что при тестовом способе сдачи экзамена ход решения задачи (будь то физика, математика, химия, биология и так далее) исключен из рассмотрения (кроме раздела C, как мы уже видели, но это лишь небольшая часть экзаменационных задач). Значит, достаточно иметь шпаргалку — первый вопрос, ответ такой-то; второй вопрос — такой-то — и ты готов сдать ЕГЭ. В то время как при обычном, пусть даже и письменном, а не устном экзамене, даже если заранее известна задача, мало знать ответ. Нужно знать еще ход решения. А это зазубрить сложно. Проще понять, как решается задача.

2. Следующий пункт в пользу ЕГЭ: такой способ экзамена более объективен.

Может показаться, что если работы проверяет беспристрастная машина, то результат будет более объективен. Как в точных науках, так и в гуманитарных есть большие вопросы и к разделу A, и к разделу B, где ученик вписывает ответ самостоятельно, а проверяет его машина. В богатом русском языке есть множество синонимов для какого-либо понятия. Например, гипербола — преувеличение, метафора — перенос, переносное значение. Известны случаи, когда «не в меру умные» ученики пишут слово, которое не предусмотрено среди правильных ответов, хотя оно верно. Вот впишет такой не в меру умный вместо «метафоры» — «троп», и будет прав, да только машина ему этот ответ не зачтет. Тем самым низвергнет «не в меру умного» ученика в разряд «неумных».

Академики и профессора из раза в раз повторяют, что при проверке решения задачи они больше обращают внимание (вернее, обращали, когда еще были вступительные или выпускные экзамены старого образца) не столько на ответ, сколько на красоту решения и ход рассуждения при решении. Если где-то ошибка в вычислении привела к неверному результату, то красивое, логичное и творческое решение какой-либо сложной задачи реабилитирует сдающего экзамен и позволяет засчитать решение, пусть и с небольшим снижением оценки. «Беспристрастная» машина не может оценить красоту решения задачи.

Гуманитарные науки ничем в этом смысле не отличаются. Вот что сказал Александр Александрович Волков, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой общего и сравнительно-исторического языкознания филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова на конференции «Отмена ЕГЭ — первый шаг на пути к возрождению образования»: «Когда мы принимаем экзамен, мы всегда принимаем этот экзамен неформально. Вот принимается экзамен по русскому языку. Что мне как экзаменатору нужно от экзаменуемого? Он может сделать ошибки. Я это понимаю. Мне нужно понять, что он видит структуру предложения. Он может не там поставить запятую — ничего страшного: мы с ним поспорим, я ему укажу на это. Но если он видит, понимает структуру предложения, если он обучился русскому языку, я поставлю ему хорошую отметку. И закрою глаза на элементарную ошибку. А вот если он автоматически ставит или не ставит запятые, я еще подумаю — он может быть специалистом? Более того, он может мыслить в данной области или не может?»

Вернемся к аргументам сторонников.

3. ЕГЭ позволит сравнить качество образования разных школ и регионов.

Этот аргумент относится не к ЕГЭ как таковому, то есть не к содержанию, а к форме экзамена — формируются единые задания для всей страны, и проверка результатов ведется анонимно, то есть проверяют результаты не те преподаватели, которые обучали экзаменуемого. Ну так это та составляющая ЕГЭ, которую можно сохранить. Я в начале статьи уже сказал, что не буду целиком воевать с ЕГЭ или защищать его, а буду разбирать суть этого экзамена. И я готов согласиться, что эта составляющая необходима и верна.

4. ЕГЭ дает возможность ученикам из дальних регионов поступать в вузы, находящиеся на большом расстоянии от места их проживания.

Такая возможность появляется в связи с тем, что выпускной экзамен автоматически является вступительным. Но это красивая обертка, под которой скрывается серьезный удар по образованию. Как мы уже видели, коррупцию искоренить не удается. Тем самым приравнивание вступительных экзаменов и выпускных ведет к тому, что наиболее коррумпированные ученики как раз имеют возможность поступить в престижные вузы. А ученики из глубинки, где едва сводят концы с концами, лишаются возможности это сделать. В то время как при наличии вступительных экзаменов можно было собрать хоть всем селом денег на билет, чтобы талантливый ребенок съездил и сдал экзамены в серьезный вуз. Сейчас такая возможность отсутствует.

5. ЕГЭ приближает нас по типу экзамена к Европе, что может привести к признанию наших аттестатов «у них».

Не буду акцентировать внимание на том, что если стоит выбор между приближением к Европе с разрушением чего-либо функционирующего и сохранением функционирующего, то, безусловно, нужно выбирать сохранение функционирующей системы. Я просто предоставлю слово европейским авторитетам.

Вот, что пишет социолог из Польши Марта Жаковска о внедрении в Польше аналога нашего ЕГЭ: «Переход на новую систему сдачи выпускного экзамена (Польша перешла на него в 2005 году — П.Р.) политики и эксперты объясняли многим — прежде всего тем, что она будет более справедливой, так как работы абитуриентов проверять будут внешние экзаменаторы, а не как раньше — их учителя. Новая система («нова» матура) должна была обеспечить всем ученикам равные возможности при поступлении в вузы».

Как можно видеть, аргументы точь-в-точь те же, что и у нас.

Дальше она продолжает: «Сегодня можно с уверенностью сказать, что ожидания, связанные с новой формой экзаменов, не оправдались.

Много сомнений вызывает сам способ оценки работ. Все ответы абитуриентов должны примерно совпадать с ключами, на которые при проверке ориентируются экзаменаторы. Это является очень проблематичным, если дело касается гуманитарных дисциплин, таких как польский язык или история. Школьники, дающие наиболее оригинальные, смелые и нестандартные ответы, рискуют не попасть в ключ. Эта опасность убивает самостоятельное мышление и желание по-настоящему решить проблему, ученики скорее пытаются догадаться, как ее решил кто-то другой — тот, кто составлял данный тест».

Наши чиновники, продвигающие ЕГЭ, не могли не знать опыт Польши, которая раньше России ввела у себя «нова матуру». Однако это не остановило их от разрушительных действий. Что говорит о том, что это не просто чья-то ошибка, а намеренное торпедирование образовательной системы.

Педагоги из Кембриджа профессора Роберт Томбс и Дэвид Абулафия считают, что основной причиной низкого уровня студентов является чрезмерная увлеченность письменными тестами в старшей школе. Работа с тестами с 11 до 18 лет приводит к тому, что студенты начинают мыслить шаблонами, не могут формулировать идеи.

Министр образования и науки Украины еще летом 2011 года заявил, что в Америке вышло огромное исследование, которое подтвердило: тестовая система значительно снизила качество среднего образования в Соединенных Штатах Америки. Также он указал на то, что такие же исследования проведены и в России.

Советский учитель с мировым именем Виктор Шаталов так ответил на вопрос о тестах: «Гарантирую, имея набор тестовых заданий, я за две недели даже мартышку научу щелкать тесты как орешки. Но, увы, она не станет от этого человеком. У меня в классе было 33 ученика. Для них в итоговой контрольной по алгебре я готовил более 300 задач, чтобы исключить соблазн списывания. В том, чтобы натаскать ученика на готовые ответы, нет ничего сверхсложного, а вот научить ребенка мыслить, соображать и решать — это на порядок труднее.

Мой следующий аргумент: тестовая система начисто исключает развитие разговорной речи. Была у меня ученица Наташа Корнева. Она сильно заикалась. Училась из-за этого слабо, но математические способности у нее были прекрасные. Она поехала поступать в МГУ. Задания написала, а села отвечать — говорит, не поймешь что. И комиссия нашла выход: они дали ей 10 разных задач, отвели в пустую комнату и закрыли там на два часа. Так она стала студенткой МГУ. Я уверен, тестовая система хороша только для таких случаев. Иначе дети с нормальными разговорными способностями будут превращаться в умственных «заик».

Нужно ли нам ради сближения с Европой превращать наших детей в таких умственных «заик»? Думаю, для любого здравомыслящего человека ответ очевиден. Пусть Европа делает со своими детьми что угодно, но мы не должны слепо ей подражать.

Есть еще один аргумент сторонников ЕГЭ, который можно рассмотреть — более широкая шкала оценки (100 баллов) вместо привычных пяти (а реально четырех: редко кто ставит единицу на экзаменах). Ну так что ж, если есть потребность в более детальной оценке знаний, никто, думаю, не будет против введения бальной оценки. Но это никак не связано непосредственно с тестовой формой экзамена.

Теперь необходимо подытожить исследование и выделить составляющие ЕГЭ.

1. Единые задания для всей страны.

При условии сохранения заданий втайне от всех регионов (в первую очередь от тех, которые начинают экзамены позже из-за разницы во времени) этот пункт не является угрозой и может быть оставлен.

2. Единый день экзамена.

Как и предыдущий пункт, этот пункт не является ударом по сути экзамена и также может быть сохранен.

3. Независимая проверка (проверяют экзамены не те, кто преподавал экзаменуемым).

И этот пункт не противоречит целям обучения и экзамена.

4. Широкая шкала оценки.

Если есть необходимость более детальной оценки знаний, широкая шкала не помешает, а только поможет.

5. Объединение выпускного и вступительного.

А вот это уже если не подрыв образования, то серьезное воздействие, которое, как мы видим, вкраплено в предыдущие вполне допустимые пункты. Объединение выпускного и вступительного экзамена таит в себе серьезную опасность. Как я показал выше, коррупция позволяет получить высокие балы на ЕГЭ, и нет никакой возможности вузам потом убедиться в их достоверности. Более того, вступительные экзамены в разных вузах всегда отличаются, так как даже у близких технических вузов есть своя специфика, требующая разных экзаменационных задач. ЕГЭ же не позволяет дифференцировать задачи по вузам. На то он и единый. Потому объединение выпускного и вступительного экзамена по меньшей мере сомнительно.

6. Машинная проверка и тестирование как необходимый способ проверки.

Этот пункт и есть взрывчатка, которая если не взорвалась уже, то взорвется вот-вот и погребет под собой всё наше образование. Под прикрытием беспристрастности проверки в школу внедряется тестовый метод проверки знаний, который эти самые знания уничтожает. Именно он является внедренным под оберткой остальных «нестрашных» нововведений ударом по образованию в рамках ведущейся с образованием войны. И именно его нужно выжигать каленым железом из экзамена.

Болонская химера

Внедрение Болонской системы в России теми методами, которыми оно ведется, есть не улучшение системы образования, а прямые военные действия против нее

Социальная война
Павел Расинский , 11 декабря 2013 г.
опубликовано в №58 от 11 декабря 2013 г.

Университет в Болонье, самый древний в Европе

В сентябре 2003 года Россия присоединилась к Болонской декларации, которая ставит своей задачей объединение европейского пространства высшего образования. Давайте рассмотрим историю возникновения этой декларации, развитие вопроса и некоторые результаты, которые уже сейчас можно наблюдать в европейских странах.

Для глубокого понимания контекста я должен напомнить о том, что говорил в своих предыдущих статьях. Что системы образования в России (и в СССР) и в Европе формировались принципиально разными путями. В России была создана централизованная система государственного регулирования с единым видом учебных заведений, единой и наследуемой учебной программой. В Европе же напротив государство минимально вмешивалось в систему образования. Единая программа обучения не создавалась. Каждая территория внутри государства (земля, графство и так далее), а зачастую даже и каждое учебное заведение, могли формировать свою учебную программу.

Время показало, что централизация обеспечивает систему образования, которая дает значительно более качественный результат. Что же произойдет с централизованной системой, если в нее начать внедрять модули децентрализации? Вполне очевидно, что она начнет разваливаться, но и новая система не сложится. То есть, такое внедрение есть мощное оружие против достаточно качественного образования.

Так вот, Болонская система и есть тот самый модуль децентрализации, который взрывает централизованную систему полностью.

Может сложиться впечатление, что я стою на позиции полного антизападничества. То есть яростно отрицаю всё западное и столь же яростно защищаю свое, посконное. Это впечатление ложное. Было бы полным безумием отрицать западный опыт только на основании того, что он западный. Если его можно использовать, не разрушая русские традиции, но совершенствуя те или иные направления социальной или технической составляющей нашей жизни, то использовать этот опыт нужно.

Точно таким же безумием является слепое подражание Западу и внедрение западных подходов без оглядки на наши традиции.

Теперь оценим последствия введения Болонской системы в России с этих позиций.

Изначально Болонская декларация была подписана в Италии в 1999 году по результатам длительного сотрудничества европейских стран в сфере образования как ответ на сегментацию европейского высшего образования, которая мешала развитию науки. Обратите внимание — сегментация мешала развитию науки! Это признают европейские страны! Но так как каждая страна не желала отходить от привычной ей системы образования и переходить на некую унифицированную систему, они стали конструировать некую химеру, которая должна была как-то склеить изначально сегментированное образование.

Основными целями этой декларации были:

повышение мобильности учащихся и преподавателей внутри Европы (мобильность предполагает возможность студентов по их желанию перемещаться между европейскими университетами в процессе обучения);
разработка универсального механизма оценки сложности полученного диплома (так называемой европейской системы зачетных единиц трудоемкости дисциплин);
переход на двухуровневую систему высшего образования (бакалавриат и магистратура).

Таким образом, вместо выработки унифицированной программы обучения Европа перешла к некой усредненной оценке образования «вообще» через оценку трудоемкости обучения.

Поясню новое понятие — «усредненная оценка».

Невозможно посчитать, например, только аудиторные часы, которые студент потратил, присутствуя на лекции. Потому что в разных учебных заведениях разный подход к обучению. Где-то основные занятия проходят в аудитории. А где-то считается, что основные знания студент приобретает при самостоятельной проработке рекомендованной литературы.

Поэтому была введена шкала трудоемкости предметов — «кредиты». В ней 60 «кредитов» соответствуют одному году обучения. Эти кредиты можно накапливать, засчитывать привезенные из других вузов при возвращении студента в базовый вуз.

Даже без применения этой системы к российским реалиям и к нашему советскому образовательному наследию видно, что система порочна изначально. И об этом говорили российские эксперты, которым небезразлично наше образование. Вначале они лишь предсказывали, но теперь это уже факт, который можно непосредственно наблюдать.

Кредитная система закладывает несколько мин под российскую централизованную систему образования. Это и есть та самая химера, которая вырастает из желания как-то собрать воедино раздробленные кусочки европейского образования без унификации. Она же приводит — так в нашем случае — к раздроблению существующей единой системы.

Что же это за мины?

Первую можно условно назвать — фрагментарность знаний.

Кроме некоей минимальной базы студенты должны добрать кредитов до годового уровня. И набирать их можно совершенно фрагментарно. В любом институте, будь то технический вуз или гуманитарный при старой системе обучения дается полный курс сопутствующих предметов. Более глубоко или менее, но он дается не фрагментами. Например, в бывшем Институте восточных языков абсолютно не важно, на каком направлении учился студент — арабские страны, Китай или Ближний Восток. Студент изучал историю Средних веков Запада, Нового времени, полную историю как Востока, так и Запада и, что очевидно, полную историю страны, по которой он специализируется.

Как это выглядит в рамках Болонской системы? Студенту нужно набрать баллы по древней истории. Студент записывается условно на курс «Монеты эпохи династии Цинь». И кроме монет этой династии студент ничего не знает. Баллы набраны. Древняя история считается закрытой. Но, по сути, целостной картины по древней истории нет. Есть лишь малый фрагмент этой истории. И так по каждому курсу или предмету. В итоге мы получаем легко манипулируемого узкого специалиста, который проваливается в бездну, отходя на шаг в сторону от тех фрагментов, которые он изучил. А теперь представьте, что такой человек едет послом в одну из стран Востока. Он взорвет отношения между странами, даже не поняв, каким образом он это сделал.

Вторую мину можно назвать «мина размывания уровня образования».

Поскольку нужно набрать определенное количество кредитов, студент пойдет (и это уже можно наблюдать) по пути наименьшего сопротивления. Он запишется на наиболее простые курсы и к тем преподавателям, у которых низкие требования. Те же монеты династии Цинь можно изучить досконально, а можно поверхностно. То есть даже фрагментарные знания у него будут неполноценны.

У этого процесса есть и обратная сторона. Тех преподавателей, у которых будет мало студентов, то есть мало часов лекций, будут переводить на полставки или вовсе сокращать. Таким образом вымываться будут именно самые требовательные, дающие (и спрашивающие со студентов) глубокие знания. Тем самым система понизит не только уровень студента, но и свой потенциал — в будущем она просто не сможет давать знания высокого уровня, даже если найдется желающий их получить.

Третья мина — привязка к конъюнктуре рынка. Болонская система предусматривает разделение высшего образования на две ступени — бакалавриат и магистратура. Первая ступень — бакалавриат — призвана удовлетворять существующую конъюнктуру рынка, выпуская за короткий срок узкого специалиста. При этом не делается прогнозов на изменение этой конъюнктуры. Поэтому через какое-то время оказывается, что узкий специалист, который был востребован на рынке еще недавно, теперь уже не нужен. А так как он специалист узкий, то для получения новой специализации необходимо серьезно переучиваться. Тратя на это время и деньги. Последнее безусловно выгодно для учебных заведений. Но абсолютно не выгодно для общества и государства, так как общество теряет специалиста и не может быстро использовать его потенциал (даже если не брать во внимание, что потенциал этот мал в силу узости полученных им знаний).

В итоге Болонская система низводит систему образования до уровня сферы услуг. А сфере услуг важно выкачивать из клиента деньги. Поэтому вся система построена так, чтобы человек учился, потом переучивался, снова переучивался — пока хватит денег.

Но может быть это связано лишь с нашим неумением внедрять правильные западные технологии?

Во-первых, если мы не умеем этого делать, то и не нужно, пока не научимся. Пока не начнем предварительно оценивать издержки и приобретения от таких внедрений.

Во-вторых, такие ли они «правильные»? Нужно же изучать опыт такого внедрения в других странах. А опыт говорит об обратном.

Президент Совета ректоров вузов Германии Хорст Хипплер (Horst Hippler) в интервью S?ddeutsche Zeitung от 14 августа 2012 года подверг критике Болонскую систему. Он заявил, что «выпускники бакалавриата еще не являются индивидуальностями, которые нужны экономике».

Хипплер утверждает, что и работодатели недовольны реформой. Они жалуются на низкий уровень знаний выпускников. «Важно, чтобы они умели мыслить и вне рамок собственной специальности», — заявил Хипплер.

Еще в 2011 году во время визита в МГУ министр образования, университетов и исследований Италии Мариястелла Джелмини обратила внимание на то, что Италия и Европа в целом испытывают кадровые трудности в связи с введением трехлетнего бакалавриата. Так как уровень образования бакалавров таков, что они не могут найти себе места ни в науке, ни в экономике. А промышленность Италии уже начала ощущать дефицит инженерно-технических кадров. «Полагаю, следует делать ставку на 5 лет, и такое отношение к Болонскому процессу разделяют другие страны Европы», — сказала во время визита в МГУ М. Джелмини.

В МГУ она приезжала не погостить, а налаживать сотрудничество с нашим университетом. С тем, чтобы МГУ готовил специалистов для Италии. Своих они подготовить уже не могут. Таковы реалии Болонской системы.

В России введение Болонской системы сопровождается специфическими казусами, связанными с неподготовленностью к переходу, а также с отсутствием стратегической цели качественного образования и ее подменой на цель «как в Европе и быстрее». Приведу всего лишь один пример, характеризующий методы внедрения Болонской системы.

В конце ноября 2012 года в СМИ появилась информация, что часть студентов-бюджетников НовГУ (Новгородского государственного университета) будут вынуждены оплачивать пятый курс обучения. На тот момент НовГУ проводил обучение по трем уровням квалификации — «бакалавр», «магистр» и «специалист». Но с переходом на Болонскую систему квалификация «специалист» должна исчезнуть. Министерство образования заложило в бюджет для поступивших в 2009 году финансирование только четырех лет обучения. Поэтому у студентов остался небольшой выбор: получить диплом бакалавра, поступать в магистратуру, где число бюджетников ограничено (а на некоторых специальностях ее просто нет), либо оплачивать последний год обучения.

Ситуацию пришлось решать в «ручном режиме» после того, как студенты стали писать открытые письма. В результате студентам дадут возможность доучиться. Но этот пример хорошо показывает, что может сделать бездумное, неподготовленное внедрение тех или иных технологий.

Итак, из всего сказанного можно сделать два вывода.

Во-первых, внедрение Болонской системы в России теми методами, которыми оно ведется, есть не улучшение системы образования, а прямые военные действия против нее. Даже если бы Болонская система была необходима нашему образованию, способы ее внедрения не оставляют сомнения в том, что задача состоит не в положительном реформировании образования, а прямо в противоположном.

И второй вывод — западный опыт показывает ущербность Болонской системы. Но ее продолжают неумолимо внедрять. Следовательно, ведется война против остатков еще качественной системы образования на полное уничтожение.

Врач: профессия и этика. Часть III

«Эвтаназия — намеренное ускорение наступления смерти неизлечимого больного с целью прекращения его страданий»

Социальная война
Михаил Дмитриев , 4 декабря 2013 г.
опубликовано в №57 от 4 декабря 2013 г

Флешмоб против эвтаназии в Париже

В прошлый раз я закончил на том, что биоэтика рассматривает такие проблемы, как искусственный аборт и эвтаназию, «научно-нейтрально» — как результат сравнения аргументов «за» и «против». Однако за этой «научной нейтральностью» просматриваются далекоидущие цели, которые не могут не вызывать серьезной тревоги. Потому что ставят под вопрос будущее наших детей, а значит, и будущее всего человечества.

Итак, «комиссия бельгийского парламента одобрила закон об эвтаназии несовершеннолетних, — сообщает 28 ноября, со ссылкой на бельгийский интернет-ресурс RTBF.be., агентство ИТАР-ТАСС. — Для вступления закона в силу он должен быть принят на сессии парламента, предположительно, это произойдет в начале следующего (2014) года. Закон предусматривает право несовершеннолетних при согласии их родителей или родителей при недееспособности ребенка подавать прошения об эвтаназии».

Когда в XVI веке английский философ Ф.Бэкон вводил понятие «эвтаназия», он исходил из гуманистического постулата, содержащегося в Клятве Гиппократа: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла».

«Долг врача состоит не только в том, чтобы восстанавливать здоровье, — писал Ф.Бэкон в своей работе «О достоинстве и приумножении наук», — но и в том, чтобы облегчать страдания и мучения, причиняемые болезнями... даже и в том случае, когда уже нет никакой надежды на спасение и можно лишь сделать саму смерть более легкой и спокойной, потому что эта эвтаназия (…) сама по себе является немалым благом...». Несмотря на множество трактовок, большинство специалистов сходятся в одном — что, говоря об эвтаназии, Бэкон имеет в виду не искусственное приближение смерти, а то, что современная медицина понимает под паллиативным лечением, нацеленным на сглаживание проявлений неизлечимой болезни с помощью медицинских, психологических и иных приемов.

Однако с конца XIX века эвтаназия начала пониматься в более широком значении — как умерщвление пациента исходя из соображений «жалости» или «вреда для общества». Уже в 30-е гг. XX века эвтаназия осуществлялась в массовых масштабах в нацистской Германии по отношению к тем, кто признавался экономическим «бременем для общества», кто жил «жизнью, которая не стоит того, чтобы ее жить».

1 сентября 1939 года, в тот самый день, когда Германия развязала Вторую мировую войну, Гитлер выпустил распоряжение следующего содержания: «Рейхслейтеру Боулеру и доктору медицины Брандту поручается под их ответственность расширить полномочия назначенных для этого поименно врачей в том направлении, чтобы из гуманных соображений неизлечимо больным в случае критической оценки их болезненного состояния обеспечивалась легкая смерть». В ходе реализации этого распоряжения с помощью смертельных инъекций и удушающего газа было умерщвлено около 100 тыс. человек (преимущественно душевнобольных).

После окончания войны тема эвтаназии из этических соображений была закрыта для широкой мировой общественности. Однако это не означало, что ею не занимались. Существовали закрытые лаборатории, исследовательские институты, где тщательно изучался нацистский «опыт».

А уже в 50-е годы эвтаназия была растабуирована.

Во-первых, появились публикации, посвященные эвтаназии. Так в 1958 году были изданы первые статьи американского врача-патологоанатома, участника Корейской войны 1950–1953 гг. Джека Кеворкяна, который открыто предлагал «безболезненно лишать жизни» преступников, приговоренных к смертной казни. Уже в 90-е годы Кеворкян получит известность в связи с обвинениями в пособничестве в самоубийстве 130 человек. Однако осужден он будет лишь в 1999 году по обвинению «в прямом убийстве второй степени», то есть личном проведении эвтаназии тяжелобольному пациенту.

Во-вторых, развитие новых биомедицинских технологий, в том числе обеспечивающих жизнеподдерживающее лечение, позволило надолго отодвигать приход смерти порой даже у самых безнадежных пациентов. Что, в свою очередь, поставило вопрос о критериях прекращения такого лечения.

Наконец, формировались новые идеи и концепции в области медицинской биоэтики. Где с самого начала — и об этом мы уже говорили — центральной концепцией было «право пациента на добровольную смерть».

Эта формулировка давала большой простор для трактовок. Поскольку уже тогда внимание сторонников эвтаназии привлекал и другой вопрос. О том, какая из форм эвтаназии, активная или пассивная, является с точки зрения биоэтики наиболее приемлемой для данного времени.

Рассмотрим, обе эти формы.

Итак, пассивная эвтаназия подразумевает намеренное прекращение поддержания жизни, то есть прекращение реанимационных мероприятий: искусственной вентиляции легких, искусственного кормления безнадежного пациента. Главный этический вопрос — о сроках прекращения реанимации таких пациентов — напрямую связан с формированием новой концепции понятия смерти, о чем я уже тоже говорил, как смерти мозга.

Подчеркну, что идея «пассивной эвтаназии» в какой-то (но только в какой-то) мере впервые примирила сторонников и противников эвтаназии как таковой. Например, биоэтиков и католиков. И не исключено, что именно это обстоятельство привело к распространению пассивной эвтаназии во многих странах мира уже к концу 50-х — началу 60-х годов XX века.

Однако наиболее острая полемика, которая продолжается и сегодня, развернулась между сторонниками и противниками «активной эвтаназии».

Дело в том, что активная эвтаназия может быть недобровольной — в тех случаях, когда речь идет о «неизлечимых больных в бессознательном состоянии», а также «о детях с тяжелой, несовместимой с жизнью патологией». И тогда право решать, жить такому пациенту или его умертвить, отдается родственникам или опекунам.

Но активная эвтаназия может быть и добровольной. Главным основанием для нее является «право человека на самоопределение, вплоть до того, чтобы самому распоряжаться собственной жизнью и отказаться от негуманного, с его точки зрения, унижающего его достоинство лечения». То есть любимое биоэтиками «информированное согласие» пациента на смерть.

В этом «информированном согласии» у пациента есть выбор.

Либо поручить проведение процедуры врачу (как, например, поступил в 1939 году неизлечимо больной Зигмунд Фрейд: смертельную дозу морфия по просьбе Фрейда ему ввел его друг и лечащий врач Шур).

Либо — получить от врача средство, сокращающее жизнь. Так уже упоминавшийся Д. Кеворкян (или «Доктор суицид») в 1989 году построил так называемую «машину самоубийств» (mercitron — милосердие), подающую смертельную дозу анальгетиков и токсичных препаратов в кровь больного. Кнопку для подачи препарата в кровь должны были нажимать сами пациенты.

Аргументируя пользу добровольной активной эвтаназии, ее сторонники подчеркивают важность сознательного выбора пациента — таким образом, снимая ответственность за фактическое участие в самоубийстве с врача. Но главное, что сознательно игнорируют и даже отвергают сторонники активной эвтаназии, так это даже намек на гиппократовский патернализм врача над пациентом. Фактически они говорят, что теперь нет пациента и врача, а есть заказчик и поставщик услуг.

Между тем в отличие от пассивной эвтаназии, активная эвтаназия вплоть до конца XX века была уголовно наказуема почти во всех странах мира. Однако ситуация коренным образом стала меняться после того, как в 1973 году, впервые в истории медицины и медицинской этики, Американская ассоциация больниц приняла билль (или кодекс) о правах пациентов («Patient Bill of Rights»). В этом билле зафиксировано главное право больного — право «на информационное согласие», т. е. добровольное и сознательное право больного принять или отказаться от предлагаемого ему курса лечения. А в 1981 году Всемирная медицинская ассоциация (ВМА) приняла Лиссабонскую декларацию о правах пациента, в которой провозглашалось его право на выбор врача, на согласие или отказ в отношении предлагаемого лечения и право на достойную смерть. Эти два документа стали в каком-то смысле судьбоносными, поскольку фактически легализовали активную эвтаназию в мире.

Уже в 1984 году начался так называемый «Голландский эксперимент», когда Верховный суд Нидерландов разработал соответствующие юридические процедуры, легализующие как пассивную, так и активную эвтаназию. В 1992 году этот же суд эти процедуры усовершенствовал. А в 2000–2001 гг. парламент Нидерландов принял закон о допустимости эвтаназии.

В 1994 году активная эвтаназия с участием врачей была узаконена в штате Орегон в США. Как предписывает «Закон о достойной смерти» штата Орегон, его действие распространяется «на больных, смерть которых неизбежно должна наступить в течение ближайших шести месяцев». Для того чтобы больному был выписан «рецепт на смерть», он должен написать письменное заявление, удостоверенное двумя свидетелями.

Естественно, что при этом менялся смысл самого понятия «эвтаназия». Так, если в 1982 году в сформулированном в Голландии определении эвтаназия трактуется как: «Намеренное прекращение или сокращение жизни другого человека по его просьбе или в его интересах, активное или пассивное», то уже в 1985 году в той же Голландии эвтаназия понимается как: «Намеренное прекращение жизни человека по его просьбе кем-либо, кроме самого человека».

В 2002 году активную эвтаназию узаконила Бельгия.

В 2005 году на Международной конференции по биоэтике в Москве были представлены данные о применении активной эвтаназии в Нидерландах. В 2003 году таких случаев было 3000, в 2004 году — 1800.

В 2003 году Европейская ассоциация паллиативной помощи предложила новое определение эвтаназии, которое было принято всеми международными организациями. Теперь под эвтаназией понимается только активная эвтаназия (то есть намеренное введение врачом смертельных препаратов), и она должна быть добровольной (то есть проводиться по просьбе самого больного). Следовательно, теперь не является эвтаназией ассистированное врачом самоубийство (по международной терминологии — PAS).

А это, согласитесь, совсем новые представления о праве и возможности врача лишить человека жизни. Которые, естественно, не могут не приводить и к легальному расширению соответствующей практики.

В 2008 году «Закон об эвтаназии» был принят в американском штате Вашингтон. В настоящее время активная эвтаназия, помимо Голландии, некоторых штатов США и Бельгии, применяется в Швеции и Колумбии. Готовится внедрить активную эвтаназию Люксембург. Швейцария узаконила предоставление пациенту, желающему умереть и безнадежному с точки зрения медицины, смертельному дозу лекарства, которую он должен сам принять.

Пассивная эвтаназия разрешена во Франции, Норвегии, Дании, Венгрии, Германии, Австрии, Израиле, Австралии, Японии, Финляндии, Испании и Италии. Реальность сегодня такова, что эвтаназию применяют практически во всем мире, независимо от того, разрешена она законом или нет.

А теперь я вернусь к тому, с чего начал. К законопроекту о легализации в Бельгии детской эвтаназии. Проект этого документа подготовила Бельгийская социалистическая партия (БСП). Документ — беспрецедентный по своему содержанию.

«Ребенок должен быть признан специалистами рассудительным, — комментирует документ председатель БСП Филипп Мау, — он должен ясно понимать последствия своей просьбы об эвтаназии. При этом в случае неизлечимой болезни и осознания скорой смерти дети взрослеют так быстро, что могут оценивать ситуацию реальнее, чем их родители». Не слабо?

По данным соцопросов, более 74 % бельгийцев выступают за расширение действующего с 2002 года закона об эвтаназии. Бельгийские эксперты с тревогой говорят о том, что в их стране «уже привыкли уважать право на смерть». Эти же эксперты говорят о захлестнувшем страну «буме» среди несовершеннолетних, готовых пойти на добровольную эвтаназию. Говорится также, что налицо всё больше случаев, когда эвтаназия проводится не по физиологическим, а по психологическим показаниям.

Как всё логично! Сначала «продавливается» ювенальная юстиция, отнимающая у родителей их право быть родителями, и одновременно якобы «дарующая» детям право на «взрослую» жизнь. Теперь — ювенальная эвтаназия, обещающая детям «легкую смерть».

Что еще в арсенале современных специалистов по расчеловечеванию?

Допустим, что появившаяся в ноябре новость о том, что Американская психиатрическая ассоциация в «Диагностическом и статистическом описании умственных расстройств» отнесла педофилию в разряд «вариантов сексуальной ориентации», была ошибкой. Если так, то слава богу! Но, как говорится, «осадочек-то остался». Да и в контексте всего вышесказанного эта новость больше похожа на «оговорку по Фрейду».

И еще. В России активная эвтаназия запрещена законом и уголовно наказуема. Но это не значит, что ее сторонники бездействуют. То, как идет наступление на патернализм в российской медицине, говорит только об одном. О том, что готовится почва для внедрения еще более страшных технологий расчеловечивания, разрушения личности и общества.

Но об этом — как-нибудь в другой раз.

Связанные материалы:

Врач: профессия и этика. Часть I

Врач: профессия и этика. Часть II (продолжение)

Спасем наших детей!

Применив навязываемую нам «оптимизацию и модификацию», мы рискуем получить новое поколение граждан, выросших по правилам западного общества, в духе «их» ценностей. Со всеми вытекающими последствиями

Социальная война
Олег Афонин , 4 декабря 2013 г.
опубликовано в №57 от 4 декабря 2013 г


Джон Грей, автор пяти принципов «позитивного родительства»

На днях ходил с ребенком в поликлинику делать прививку. На одном из стендов, поверх листа с медицинской информацией, увидел узкую полоску бумажки сиреневого цвета. На ней сообщалось: «Если тебе меньше 18 лет, друзья не могут понять тебя, возникли проблемы с родителями или близкими, тебе или твоей семье нужна помощь — для тебя круглосуточно работает телефон доверия». И — адрес Центра социального здоровья молодежи и планирования семьи.

Ведь какое интересное понятие используется — «социальное здоровье»! А есть еще и другие: «трудная жизненная ситуация», «социальное сиротство», «социальное неблагополучие» и т. д. И все эти термины не имеют четких определений, и поэтому можно их интерпретировать, как угодно. Можно любую мало-мальски конфликтную ситуацию вывернуть так, что семья окажется под угрозой ювенального вторжения.

Помогать детям в сложных жизненных ситуациях — дело, конечно, хорошее и порой необходимое, но где гарантия, что в современных условиях на контроле у социальных органов не окажется совершенно нормальная семья ребенка, сдуру позвонившего по телефону доверия? Ведь технические средства позволяют узнать номер звонившего! Где гарантия, что после того, как он пожалуется на непонимание его домашними: не разрешают тусоваться с компанией, сидеть часами у компьютера, а вместо этого заставляют учить уроки, — в семью не заявится комиссия из опеки? Ведь сейчас на всех углах трубят о правах детей. При этом почему-то совершенно не говорится о том, что у детей есть и определенные обязанности. Такие, как учиться, слушаться родителей, уважать старших, хорошо себя вести и т. п.

Вопрос о правах детей не сходит с повестки дня — его постоянно разогревают на семинарах, встречах, конференциях, принимают на них всевозможные решения. Казалось бы, это хорошо. Но тогда расскажите, где это у нас в таких масштабах и так беспрецедентно нарушаются права детей? А ответ, оказывается, лежит на поверхности: «Как где? Да конечно же в семьях!» И про насилие не забудьте. У нас, если верить на слово СМИ и чиновникам, каждый пятый ребенок подвергается насилию. И не где-нибудь, а в семье. Вот и нужны такие телефоны, армия чиновников, ювенальные технологии, нужна репрессивная система. А то совсем распоясались эти родители!

Но почему же так раздувается данная тема, почему не ослабевает напор? Да потому, что есть заинтересованные лица, есть заинтересованные организации. Как вы думаете, какие?А вот мы перевернем бумажку с объявлением и… что там увидим? Что во главе начинания стоят Комитет по делам молодежи Администрации г. Мурманска и международная организация «Спасем детей», ее норвежское отделение. Правда, интересно? Эта организация одной из своих целей заявляет «усиление реализации прав детей и продвижение ценностей Конвенции о правах ребенка». Здесь ключевое слово «усиление». Усиливать наши чиновники любят, особенно если этому сопутствуют дополнительное финансирование, повышение квалификации за границей и т. д. И потом всем миром приходится защищать семьи от их радения.

Но давайте будем со всем этим разбираться по порядку. Сначала выясним, что собой представляет Российское представительство объединения (РПО) «Спасем детей». Как следует из истории организации, создана она была Эглантайн Джебб в Великобритании в 1919 году. На данный момент в ней работает более 14 тыс. сотрудников в 130 странах мира.

«В 1923 году Эглантайн Джебб формулирует основные положения Декларации прав ребенка, которые в 1924 году были утверждены Лигой Наций. В дальнейшем количество положений Декларации было увеличено, а сама Декларация, несколько измененная и дополненная, стала Конвенцией ООН о правах ребенка, ратифицированной на сегодняшний день всеми странами-членами ООН, за исключением Соединенных Штатов Америки и Сомали». Вот так, ни много ни мало — мы имеем дело с организацией, основатель которой была основоположницей Декларации прав ребенка.

Поначалу организация занималась голодающими детьми, страдающими от последствий Первой мировой войны. Причем как в побежденных странах, так и в победивших. Позже помощь распространилась на детей, «оказавшихся в трудной жизненной ситуации».

На территории Мурманской области ее норвежское отделение существует с 2002 года и развило довольно бурную деятельность.

Зарубежные специалисты работают в плотном взаимодействии с местными мурманскими властями. Они внедряют свои проекты в образовательных и социальных учреждениях на территории Мурманской и Архангельской областей, Ненецкого автономного округа. Началось всё с проекта «Мобильная уличная работа с детьми и молодежью в г. Мурманске». Подробно о нем написано в статье «Украденное детство» на сайте Pravda.ru: «Суть проекта заключается в том, чтобы найти на улицах областного центра маленьких бродяжек, попрошаек и беспризорников. Найти и попытаться спасти от гибели их и их семьи. Финансирует проект, помимо РПО «Спасем детей», Баренц-секретариат и Совет министров северных стран». Казалось бы, идиллия, да и только. Удивляет, конечно, что не хватило собственных мозгов у наших чиновников понять, что с детской беспризорностью и бродяжничеством надо бороться. Нашего опыта, когда в годы становления советской власти беспризорность была искоренена, — они не помнят. Добрые дяди и тети из-за границы стали помогать нам в этом, деньги выделять на реализацию проекта. Но, как следует из той статьи, «у них» с такими детьми и их семьями ведется комплексная работа вплоть до полной реабилитации. Однако «российская социальная политика по отношению к неблагополучным семьям такими успехами пока похвастаться не может, — констатирует корреспондент. И далее, — Позже произошел запуск второго проекта «Предотвращение насилия и эксплуатации детей», который реализовывался в сотрудничестве с Комиссией по делам несовершеннолетних и защите их прав при Правительстве Мурманской области, судебными и правоохранительными органами. Проект был направлен на повышение осведомленности населения о проблеме различных форм насилия в отношении ребенка».

О, вот это симптоматичный поворот! Успеха в борьбе ЗА семьи нет, зато ПРОТИВ семей работа пошла споро. Через «информации» и «констатации» создается мнение в обществе, что вопрос насилия над детьми в различных его формах актуален, поскольку самое насилие имеет значительные масштабы. СМИ раздувают тему, формируется соответствующий информационный фон и, что немаловажно, одной из важнейших форм «насилия» оказывается насилие психологическое. Опять же абсолютно неконкретное и размытое понятие, под которое, по сути, подводят традиционные методы воспитания, включающие в себя ограничения и наказания. (Речь в данном случае не идет о физических наказаниях, это — другая форма насилия.)

Подчеркнем, что вся эта истерия вокруг насилия над детьми не соответствует официальной статистике МВД.

Можно упомянуть еще об одном развивающемся направлении работы норвежских «благотворителей». «В Архангельске прошла конференция «Позитивное родительство: инновационные технологии и методы работы в сфере детствосбережения», организованная Министерством труда, занятости и соц. развития Архангельской обл. совместно с РПО «Спасем детей» (Норвегия). В ней приняли участие более 100 специалистов социальных учреждений Архангельской и Мурманской обл. В ходе конференции был сделан доклад «Раннее выявление семейного неблагополучия службой социальных участковых и организация работы «Социального патруля» во взаимодействии с органами системы профилактики г. Новодвинска».

Читаем на городском портале «Вельск.Ру»: «Представители Вельского центра «Скворушка» рассказали о своем опыте, как проходит работа с благополучными семьями и с семьями группы риска. Например, в центре разработана программа «Социальный участковый» — это такое формирование данных о семьях» (выделено мною — О.А.). «Данные о семьях», напомню, обязательная составляющая ювенальных технологий.

Защищать права детей — дело благое и, можно сказать, благородное. Никто с этим не спорит. Но как-то… чуется подвох. Почему такие старания проявляют западные «партнеры»? Ведь ничего просто так они, люди прагматичные, не делают — вряд ли это надо доказывать. И тут обратим внимание на еще одно направление — «Защита детей: формирование навыков позитивного родительства». Особенно активно норвежские спасатели заняты этим в областных детских учреждениях. Что же это за новый и странно звучащий для нас термин — «позитивное родительство»? Выходит, до того как к нам пришли иностранные «спасатели», оно было не позитивным? Ой ли! Ведь у нас имеется предостаточно своего опыта традиционного воспитания детей. Огромнейший опыт был наработан в годы советской власти. А тут, выходит, весь позитив — у них, а мы только насилием занимаемся?

У них и пособие припасено для нас. «РПО «Спасем Детей», в целях продвижения принципов позитивной дисциплины в вопросах воспитания детей, в 2010 г. была подготовлена к печати русская версия книги Джоан Е. Дюррант «Позитивная дисциплина», а в 2011– 2012 гг. на ее основе был составлен и рецензирован цикл тематических встреч». Читаем и понимаем — под «позитивным родительством» у них понимается «ненасильственный и основанный на уважении подход к ребенку как к субъекту обучения, особый подход, который помогает достигать успеха, учась и способствуя его развитию. Позитивное воспитание детей — это новый подход, система принципов и взаимоотношений, позволяющие достичь понимания, послушания и успешного личностного развития детей. Методы и приемы, предлагаемые на занятиях, являются альтернативой традиционным малоэффективным методам воздействия на детей и позволяют договариваться и сотрудничать без крика и ссор».

Вот как получается! Мы малоэффективны, оказывается. Хотя в идее «без криков и ссор» нет ничего для нас нового — вспомним, уже ранние советские плакаты призывали: «Чем ребят бранить и бить, лучше книжку им купить!». А вот по отношению к происходящему сейчас в чем-то это действительно так. Ведь более чем за двадцатилетний период бездумных реформ наша образовательная система искорежена. Нравственные и моральные устои разрушаются. Всё лучшее из нее изымается, а на смену предлагаются западные ноу-хау. Как раз такие, норвежские. Смотрим, каковы они.

Достижение цели по продвижению проектов «позитивного родительства» решается посредством осуществления следующих задач:

Усиление механизмов сообщения о неблагополучии и насилии в семье.
Усиление системы социальной защиты детей и их семей в трудной жизненной ситуации через применение принципов и методов позитивного родительства.
Предотвращение социального неблагополучия в семье через применение принципов и методов позитивного родительства.

Поскольку из общих фраз толком не понять, что такое позитивное родительство, на чем основан метод воспитания, я решил поискать информацию в интернете.

Первое, бросившееся в глаза, — что это «родительство» активно эксплуатируют, зарабатывая на нем деньги. Разворачивается целая индустрия — выставки, ярмарки, всевозможные фестивали, семинары, курсы и тренинги. Даже целые бизнес-планы под муниципальное финансирование в виде грантов разрабатываются и успешно внедряются.

Так в чем же суть воспитательной системы позитивного родительства?

Она заключается в пяти принципах:

1. Ты можешь быть другим.

2. Ты можешь ошибаться.

3. Ты можешь проявлять негативные эмоции.

4. Ты можешь хотеть большего.

5. Ты можешь сказать «нет».

Конечно, каждый принцип расшифровывается и объясняется, подо всё подводится соответствующая база. Но уже с первого взгляда видно, что эта система, имеющая явно либеральные свойства, направлена на воспитание индивидуалистической личности, не признающей запретов. Ведь воспитываться она будет без «насилия», в том числе любого воспитующего наказания. Этот метод явно не совпадает с нашими традициями воспитания, названными «малоэффективной системой воздействия на детей». Еще бы! Сходив по ссылке, мы легко понимаем, откуда «ноги растут» у прославляемой системы: «Наши далекие предки, жители древней Ведической цивилизации, очень хорошо знали принципы воспитания детей, которые сегодня известны как «принципы позитивного воспитания» или «позитивного родительства». Они очень популярно изложены в книге известного американского психолога Джона Грея «Дети с небес». Вот так, «ведическая цивилизация»… это вам не хухры-мухры!

Итак, применив навязываемую «оптимизацию и модификацию», мы рискуем получить новое поколение граждан, выросших по правилам западного общества, в духе «их» ценностей. Со всеми вытекающими последствиями.

Процесс этот уже идет, он набирает обороты, его активно продвигают на муниципальном и государственном уровнях. Все, как оказалось, довольно серьезно. Манипуляции вокруг «прав детей», могут привести к глубокой трансформации всего общества, к повреждению нашего культурного ядра, замещению наших культурных кодов — чуждыми.

Есть ли понимание этой проблемы нашими властями? Осознает ли надвигающуюся угрозу общество? Пора уже думать своей головой, пора уже отказаться от услуг западных доброхотов, пора использовать свой богатейший опыт по воспитанию Человека.

Только давайте для начала спасем наших детей!

Врач: профессия и этика. Часть II (продолжение)

Чаши весов колебались очень долго. И лишь в последнее время антигиппократические группы стали очевидным образом побеждать

Социальная война
Михаил Дмитриев , 27 ноября 2013 г.
опубликовано в №56 от 27 ноября 2013 г.

Врач: профессия и этика

Как я уже отметил в предыдущей статье, развитие медицинской этики на Западе и в СССР шло различными путями. В Советском Союзе медицинская этика взяла на себя роль не только преемницы, но и хранительницы гиппократовского «духа патернализма», «духа гуманизма», высшим проявлением которого, безусловно, стал подвиг советских медиков в годы Великой Отечественной войны. Но в капиталистических странах Западной Европы и США этот «дух» изначально ставился под сомнение.

Такая констатация не имеет ничего общего с демонизацией капиталистического общества. Я понимаю, что демонизация капитализма, осуществляемая наиболее кондовыми представителями советской пропаганды, вызывает справедливое недоверие. Но, согласитесь, не такое, как двадцать лет назад, когда капитализм, известный советскому человеку лишь понаслышке, казался почти безупречным. Теперь-то мы знаем, что такое капитализм: и внутри страны в нем пожили, и по миру поездили. И уже далеко не все клише советской пропаганды кажутся нам настолько уж не соответствующими действительности. Это первое.

И второе. Я не тиражирую клише и штампы, а знакомлю читателя с мнениями авторитетных и никакого отношения к советской пропаганде не имеющих историков западной медицины. Это они, а не советские пропагандисты, настойчиво говорили и говорят о том, что «дух предпринимательства», захлестнувший после Первой мировой войны Западную Европу и Америку, очень быстро распространился в медицине, превращая профессию врача из «служения» в доходный бизнес. «Под влиянием духа предпринимательства коррупция в медицине достигла угрожающих масштабов, — писал специалист по общественному здравоохранению из Калифорнийского университета профессор Милтон И. Роуимер, — трогательный образ преданного своему делу врача прошлого века, спешащего в коляске, в которую запряжена лошадь, к своему пациенту в любое время дня и ночи, далеко не так часто соответствовал реальной действительности, как думают некоторые».

В 1958 году свою оценку состояния медицинской этики в западных странах 30-х годов дал профессор НИИ судебной медицины В. И. Прозоровский. «За принципами медицинской этики, — пишет Прозоровский, — внешне выражаемыми хорошими словами о долге врача, его честности и скромности, о служении человечеству, отчетливо вырисовывается господство соображений материальной выгоды, конкуренции. Специальные правила регулируют переуступку (цессию) медицинской клиентуры. Коммерческие приемы некоторых врачей иллюстрирует так называемая система дихотомии, когда терапевт и хирург, например, договариваются о дележе гонорара, если один из них направляет больного другому, а также договоры врачей с фармацевтами о направлении больных за лекарствами в определенную аптеку, за что врач получает особую мзду от фармацевта».

Во избежание демонизации капитализма хочу сказать, что на капиталистическом Западе всегда было предостаточно и индивидуумов, и групп, готовых бороться за то, что я называю «духом Гиппократа», духом гуманистической медицины и так далее.

С XIX века в этой борьбе важную роль играют профессиональные медицинские организации, церковь, в некоторых странах Европы (например, в Германии) — правительство, боровшееся за введение социальной страховой медицины, законодательство, этические кодексы.

Так, например, в 1926 году эту борьбу возглавляла Международная медицинская ассоциация (L'Association Professionelle Internationale des Medicins) — независимая организация, объединившая врачей 23 стран мира. С началом Второй мировой войны ассоциация была распущена и возобновила свою работу лишь в послевоенный период уже как Всемирная медицинская ассоциация (ВМА).

Между тем, особо острая борьба развернулась на Западе вокруг вводимого правительствами некоторых европейских стран социального страхования по болезни. Идею социальной безопасности еще XIX веке сформулировал первый канцлер Германии Отто фон Бисмарк. Он же в 1883 году ввел в стране систему «социального страхования от болезней», которую считал «самым дешевым и надежным способом обеспечить медицинскую помощь бедным пациентам, потому что при этом они сами откладывают часть своей зарплаты на случай болезни». Тогда по стране прокатилась волна забастовок и протестов представителей медицинской общественности, ратовавших за «частную медицину».

В других странах мира (Великобритании, Франции, Японии, Австралии) введение в действие законов о страховании здоровья, принятых законодательными органами, также натыкалось на жесткое сопротивление со стороны части медицинского сообщества. Врачи при этом иногда не останавливались даже перед прямым отказом оказания помощи больным.

«Сопротивление американских врачей введению страхования на случай болезни, в какой бы то ни было форме, имеет очень долгую историю, — писал Милтон И. Роуимер. — Предложения принять национальный закон о страховании здоровья, выдвигавшийся еще до Второй мировой войны, клеймились как попытки «социализировать медицину».

Однако тотальная коммерциализация, как оказалось, была далеко не последним злом, перед которым встала западная медицина XX века.

Вторая мировая война и чудовищные преступления нацисткой антимедицины, а далее ядерная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки — поставили под сомнение не только гуманистическое начало в медицине, но и гуманизм как таковой. И заставили мировое сообщество с новой силой задуматься над созданием международных кодексов медицинской этики.

С 25 октября 1946 г. по 19 июля 1947 г. первый военный трибунал США в Нюрнберге рассматривал «Дело медиков». Суду были преданы 23 человека. В приложении к Приговору нацистским врачам был сформулирован знаменитый Нюрнбергский кодекс, включавший 10 правил проведения медико-биологических экспериментов на людях. Приведу только некоторые из этих правил:

Необходимо добровольное согласие испытуемого, который должен быть полностью информирован обо всех сторонах эксперимента;
Эксперимент должен быть научно обоснован;
Риск должен быть разумным и оправданным: следует максимально избегать физических и психических страданий и повреждений (возможность смерти или приобретения инвалидности исключается) и т. д.

Нюрнбергский кодекс стал, в определенном смысле, первым основополагающим документом нового этапа в развитии мировой медицинской этики. Этот же кодекс впервые ввел в мировую практику понятие «информированности пациента» о возможных «рисках и выгодах» эксперимента. Отмечу, что в начале 50-х годов этот термин рассматривался только применительно к экспериментам с участием человека, Однако уже в конце 50-х годов закрепился и в клинической практике.

Этому предшествовало несколько крупных событий, получивших в свое время огромный общественный резонанс.

Так, в 1957 году глава римско-католической церкви папа Пий XII в журнале «Анестезис» опубликовал статью, в которой впервые морально обосновал допустимость прекращения реанимации у некоторых пациентов. Речь шла не только о медицинских доводах абсолютной бесперспективности реанимации, но и о богословских аргументах — «возможности отделения души от тела у таких пациентов».

А в 1959 году французские неврологи впервые описали состояние «запредельной комы» (смерть мозга), поставив одну из фундаментальнейших проблем, зарождавшейся тогда биоэтики — нового определения смерти.

Дело в том, что в течение столетий смерть констатировалась только после остановки сердца и прекращения дыхания. Теперь основополагающим критерием смерти стала смерть мозга, даже при сохраненном остаточном сердцебиении.

Проблема смерти мозга имела огромное социально-этическое и одновременно медицинское значение. Во-первых, смерть мозга являлась обоснованием прекращения бесперспективной реанимации. Начиная с 60-х — 70-х годов в разных странах мира действовала Инструкция, которая давала законное право прекращать реанимацию у таких больных. Во-вторых, в плане развития клинической трансплантологии пациенты в состоянии смерти мозга — являются «идеальными донорами».

Еще одним важным историческим событием 1957 года, сказавшимся на развитии новых направлений западной медицинской этики, оказался громкий судебный процесс в США, известный как «Мартин Сальго против Стэнфордского университета». Суть состоит в том, что в результате медицинского вмешательства пациент Мартин Сальго стал инвалидом. Обратившись в суд, он выиграл процесс, так как суд установил, что врач не проинформировал пациента о возможности серьезного осложнения. Это дело получило большой резонанс в СМИ, а в общественном сознании закрепился термин «информированное согласие» (informed consent), который стал активно применяться в клинической практике.

Далее в 1960 году Германия столкнулась с эпидемией врожденных уродств: в течение года родилось около 7 тысяч детей, лишенных конечностей. Аналогичные случаи фиксировались и в других странах Западной Европы. Как выяснилось, причиной уродств стало тератогенное воздействие широко разрекламированного нового снотворного, успокаивающего, противорвотного средства — талидомида, который назначался беременным женщинам. По Европе прокатилась волна судебных процессов.

Итак, на Западе очень долгое время шла борьба между гуманистически (гиппократически) настроенными медиками и медиками, настроенными иначе. Чаши весов колебались очень долго. И лишь в последнее время антигиппократовские группы стали очевидным образом побеждать.

С одной стороны, это обусловлено самим духом капитализма, который если не тождествен духу наживы, то очень близок к нему.

А вот с другой стороны — что намного важнее — антигиппократики стали критиковать гиппократиков именно с гуманистических позиций. Это требует подробного рассмотрения.

Мы уже обсуждали патерналистскую медицину. То есть модель, в рамках которой врач является авторитетом, отцом, опекуном и так далее. Согласитесь, что сейчас, когда под вопросом даже право отца на воспитание ребенка, очень просто сказать: «Патерналистская медицина негуманистична, авторитарна, пробуждает во враче некий дух власти, сдвигает медицину в сторону тоталитарного господства врача над пациентом и так далее. А ведь пациент — это взрослый человек, а не ребенок. И если мы пересматриваем даже отношения между родителями и детьми, то мы просто обязаны пересмотреть, причем в особом гуманистическом ключе, отношения между врачом и пациентом. Давайте во имя суверенитета пациента назовем его заказчиком, а врача — поставщиком услуг! И тогда всё будет гораздо более гуманистично». Ой ли?

А священника мы тоже будем называть поставщиком духовных услуг? И это тоже будет гуманистично? В каком-то смысле, может быть, это и будет гуманистично. Только не будет такого поприща — духовное окормление. То же самое — с медициной. В основе такого моего утверждения — неотменяемый принцип уязвимости больного. Больной уязвим не только в силу своей непрофессиональности. Он уязвим еще и потому, что он болен. Его терзают боли в самом прямом физическом смысле этого слова. Он боится смерти. В целом, повторяю, он предельно уязвим и потому должен особым образом опекаться. Переход на более равноправное отношение между больным и врачом на деле означает только одно. Возможность для врача особым образом эксплуатировать слабость пациента. И именно такая эксплуатация рвется сквозь прорехи медицинского гуманизма в нашу жизнь. Тут налицо прямая аналогия между псевдогуманизмом ювенальной юстиции, когда требования более равноправных отношений между родителями и детьми порождают ювенальный тоталитаризм, — и договорной медициной. Когда требования более равноправных отношений между врачом и пациентом порождают тоталитаризм медицинский.

Как говорят в таких случаях, парадоксально, но факт.

Для того чтобы не быть голословным, перейду к рассмотрению конкретного содержания понятия «новая договорная медицина». В основе этой новой медицины так называемая «биоэтика».

Этот термин был введен в обиход английским биохимиком, онкологом Ван Ронселлер Поттером, опубликовавшим в 1970 году статью «Биоэтика — наука выживания», а в 1971 г. книгу «Биоэтика — мост в будущее».

Не отрицая в целом наследие Гиппократа, апологеты биоэтики не скрывают того, что во многих «существенных моментах» расходятся с классической врачебной этикой.

Так, последователей биоэтики не устраивает традиционная патерналистская модель взаимоотношений врача и пациента, поскольку, по их мнению, ущемляет права пациента... На что? Этот вопрос следует ставить ребром всегда, касается ли это прав человека, прав ребенка или прав пациента. Речь идет, читатель, о праве пациента на самостоятельную трактовку всего, что связано с его здоровьем, его жизнью и его смертью. А это, между прочим, далеко идущие права. Речь идет, например, о праве наркомана быть нездоровым и так далее (сравни — право ребенка на гендерный выбор).

Второй принцип биоэтики, «принцип ненанесения вреда», по мнению ее последователей, также является противоположным традиционной медицинской этике, поскольку меняет цели лечения. Если в традиционной медицине главной целью лечения считалось сохранение здоровья и жизни пациента (как бы любой ценой), то в этом втором принципе биоэтики общая цель лечения и охраны здоровья формулируется по новому — как всестороннее благополучие (well-being) пациента.

Слово-то красивое — всестороннее благополучие. А вот каково содержание у этой красивой обертки? Оно обнаружилось достаточно быстро. Как только начались дискуссии об искусственных абортах и эвтаназии (как искусственного приближения смерти). Этика Гиппократа категорически запрещала и искусственные аборты, и эвтаназию. В отличие от нее, в биоэтике эти проблемы рассматриваются «научно-нейтрально» — как результат сравнения аргументов «за» и «против».

Но об этом в следующей статье.

Связанные материалы:

Врач: профессия и этика. Часть I

Врач: профессия и этика. Часть III

Врач: профессия и этика. Часть I

Деонтология — раздел этики, в котором рассматриваются проблемы долга и должного. В более узком смысле деонтология как наука изучает конкретно медицинскую этику, правила и нормы взаимодействия врача с коллегами и пациентами

Социальная война
Михаил Дмитриев , 20 ноября 2013 г.
опубликовано в №55 от 20 ноября 2013 г

Маймонид

В конце августа в столице Республики Хакасия Абакане прошел межрегиональный форум «Актуальные вопросы медицинской этики и деонтологии». В центре внимания оказалось обсуждение одной из болевых точек российской медицины: нарастающее отчуждение во взаимоотношениях врачей и пациентов. Медицинское сообщество всерьез тревожит разрастающаяся «пропасть взаимного неуважения и недоверия между теми, кто в прямом смысле слова создан друг для друга».

В стране как на дрожжах множатся сообщества «защиты прав пациентов» (только в Москве действуют более 300 подобных организаций). Врачи, со своей стороны, создают «ассоциации» и «палаты» для защиты своих интересов, чести и профессионального достоинства.

«Постоянное напряжение и конфликт во взаимоотношениях двух сторон, — констатирует доктор социологических наук, профессор Н.Вавилина, — переносятся в СМИ и суды». В самом деле, не проходит и месяца, чтобы страну не сотрясал очередной скандал, связанный с халатностью, откровенным хамством и непрофессионализмом «людей в белых халатах». Приведу только два примера.

Пример №1. Летом 2013 года в Центре сердечно-сосудистой хирургии Перми врач избил пациента, который только что перенес операцию на сердце, что запечатлели камеры видеонаблюдения. По данным следствия, пациент резко ответил на вопрос доктора, чем и вызвал агрессию эскулапа.

Пример №2. В октябре возбуждено уголовное дело в отношении педиатра и медсестры районной больницы Яковлевского района Приморья, где после пробы Манту были госпитализированы 29 детей с тяжелыми аллергическими реакциями. По данным прокуратуры, допустимая доза вводимого детям препарата была превышена в 2,5 тысячи раз.

Мы не будем здесь обсуждать очевидное: хам в белом халате, позволивший агрессию по отношению к беззащитному пациенту, — преступник и не имеет права называться врачом. Не будем также искать оправдание педиатру и медсестре из районной больницы, допустившим преступную халатность в отношении прививаемых ими детей, в неудовлетворенности низкой зарплатой и неустроенностью жизни. Но напомним слова выдающегося врача XIX века, первого декана медицинского факультета Московского университета, переводчика Гиппократа М. Я. Мудрова: «Кто не хочет идти сим многотрудным путем, кто звания сего не хочет нести с прилежностью до конца дней своих, кто не призван к оному, но упал, в оное препнувшись, тот оставь заблаговременно священные места сии и возвратись восвояси…». И перейдем к главному.

Еще в 20-е годы XX столетия великий русский мыслитель Питирим Сорокин сформулировал теорию социальной стратификации. Если следовать этой теории, то существуют суперважные профессии, очень важные профессии, менее важные и совсем неважные. Но еще со времен Геродота (а это V век до нашей эры), врач относился к категории профессионалов, которые выполняют суперважные для общества функции «воспроизводства и сохранения человеческой популяции».

В СССР при реальном социальном равенстве врачи были элитой советского общества, свято берегли профессиональную честь и любили свою профессию. Это был «монолит профессионалов разных специальностей» (и, добавим, разных поколений) объединенных в служении одной цели — «охране и приумножению здоровья граждан советского государства».

Большинство представителей этого, воспитанного в СССР, поколения врачей (многие из которых уже на пенсии или в предпенсионном возрасте) очень болезненно восприняли развал советской системы здравоохранения. Они очень остро воспринимают всё, что происходит сегодня между медициной и населением. При этом большинство из них по-прежнему старается так же честно и преданно служить своему делу.

Более молодое поколение врачей — им сегодня за сорок — последними получили советское медицинское образование — качественное и бесплатное. Получая в конце 80-х дипломы, они, как и предыдущие поколения, произносили клятву врача Советского Союза. Но в годы «реформ 90-х» столкнулись с тем, что врач — один из самых низкооплачиваемых специалистов и далеко не самый уважаемый человек в обществе. Многие ушли из медицинской профессии.

И хотя большинство оставшихся как-то встроились в новые реалии российской медицины и при этом сохранили остатки веры в то, что профессия врача — «святое ремесло», именно у этой группы специалисты фиксируют высокий уровень профессиональной демотивации и так называемого профессионального выгорания. Что, в свою очередь, сказывается на увеличении случаев врачебных ошибок и конфликтов с пациентами.

Третье поколение врачей (это те, кому сегодня в среднем 30–40 лет) получило образование в постперестроечные годы. Сразу подчеркну, что то, о чем будет говориться ниже, ни в коем случае не относится ко всем без исключения представителям молодого поколения врачей. Многие из них, тем более происходящие из семей советских врачей, пришли в профессию, искренне веря в святой долг врача — исцелять.

Тем не менее, именно это поколение оказалось наиболее восприимчивым к навязанным России западным стандартам коммерческой медицины. Оно вполне легко свыклось с тем, что медицина не только «самое благородное из всех искусств», но в первую очередь — одна из многочисленных «сфер услуг». Что врач должен быть «эффективным менеджером» на ниве «рыночной конкуренции за пациента». Что пациент вовсе уже не пациент в традиционном смысле слова, а «хорошо (а порой лучше, чем сам врач) информированный» клиент. И, наконец, что услуга должна предоставляться ровно в том объеме, какой оплачен.

Так всё же, о чем идет речь?

Дело в том, что настойчиво реформируя медицину по западному примеру, превращая здравоохранение в «сегмент рынка», где действует формула «товар–деньги–товар», наши либералы-прозападники нанесли серьезный удар по самому сакральному, что есть в медицине — отношениям врача и пациента.

А ведь на протяжении всей истории медицины, как в России, так и на Западе, фундаментальным принципом взаимоотношений врача и пациента является патернализм. Именно патернализм как классический тип взаимоотношений врача и пациента признается профессиональной врачебной этикой.

Суть понятия «патернализм» кроется в его корне — слове «pater» (отец), «paternus» (отцовский, отеческий). Врач выступает в роли отца, заботящегося о ребенке. Врач сострадает больному, помогает ему, принимает решение о лечении, берет ответственность за принимаемые решения. А пациент? Пациент берет на себя ответственность выполнять предписания врача, помогать врачу в процессе лечения.

Сформулированный еще в эпоху Гиппократа этот принцип исключительно глубоко был понят и воспринят библейской религиозной культурой. «Даруй мне, о Боже, кротость и терпение с капризными и своенравными больными, — говорит в своей «Молитве врача» крупнейший медик XII века Маймонид. — Не допусти, чтобы жажда к наживе, погоня за славой и почестями примешивались к моему призванию... Укрепи силу сердца моего, чтобы оно всегда было одинаково готово служить бедному и богатому, другу и врагу, доброму и злому…».

И позднее, в эпоху Просвещения, положения, сформулированные в так называемом Корпусе Гиппократа (сборнике сочинений по медицинской этике), были основополагающими в деятельности врачей того времени.

Уже в 1803 году вышел первый учебник по медицинской этике английского врача Т. Персиваля «Медицинская этика. О профессиональном поведении, относящемся к больницам и другим благотворительным учреждениям». Этот учебник представлял собой свод правил и наставлений по поведению врачей и хирургов в госпитальной и частной практике. Он стал настольной книгой не только для врачей Западной Европы, но и России.

А в 1814 году вышел труд по врачебной этике уже упомянутого выше М. Я. Мудрова «Слово о благочестии и нравственных качествах гиппократова врача», в котором говорится о моральных качествах врача: «Готовность к помощи во всякое время, и днем и ночью, бескорыстие, снисхождение к погрешностям больных…».

Персиваль на Западе, Мудров в России, пропагандируя христианские ценности, призывали в первую очередь помогать бедным. Во многом именно их трудам принадлежит заслуга развития благотворительности и бесплатных лечебниц в России. Идеи Мудрова приняла в конце XIX века земская медицина.

Между тем уже в XIX веке, с развитием капитализма в странах Западной Европы, начался пересмотр идеи патернализма во взаимоотношениях врача и пациента.

«Появление капитализма, — пишет историк медицины Г. Сигерист, — принесло другую концепцию, другой моральный климат общества. Это не могло не отразиться на медицинской этике. Обнаружилось, что традиционные моральные ценности всё менее эффективно действуют на профессиональное поведение медицинских работников, число которых заметно возросло. Всё отчетливее на первый план стали выходить и подчеркиваться экономические аспекты. Профессия всё более и более становилась средством заработка на жизнь…».

В 1887 году, а затем в 1897 году в Германии вышли в свет книги немецких врачей А. Молля «Врачебная этика. Обязанности врача во всех отраслях деятельности» и Г. Цимсена «Врач и задачи врачебной профессии». Подвергнув острой критике установившуюся в медицинском сообществе патерналистскую практику «безвозмездного или почти безвозмездного исполнения врачом своих обязанностей», Молль и Цимсен настаивали на повсеместном введении «свободного соглашения относительно гонорара». Они же впервые предложили именовать своих пациентов «клиентами».

А в начале XX в. волна дискуссий о проблемах медицинской этики всколыхнула и российское медицинское сообщество. Этому способствовали, во-первых, выход в 1901 году знаменитой книги В. В. Вересаева «Записки врача», а, во-вторых, издание в 1904 году на русском языке названной выше книги А. Молля.

Впрочем, подчеркну, в России начала XX века сам принцип патернализма под сомнение не ставился. Полемика развернулась вокруг частной практики. Наибольший накал она приобрела между последователями профессора В. А. Манассеина и авторитетнейшего в России терапевта Г. А. Захарьина.

Основанная Манассеиным газета «Врач» (являвшаяся на протяжении 20 лет «рупором общественной медицины»), неоднократно выступала с резкой критикой «захарьинцев», которые вели широкую частную практику и за свои визиты брали немалые деньги. Но справедливости ради необходимо сказать, что Захарьин, будучи очень состоятельным человеком, вел бесплатные приемы в университетской клинике. А перед смертью передал 500 тысяч рублей на постройку деревенских школ в Саратовской и Пензенской губерниях.

После Октября 1917 года развитие медицинской этики на Западе и СССР пошло различными путями. И понятно почему: патернализм был присущ духу самого советского государства, и в соответствии с этим духом формировалась советская медицинская этика.

В начале 20-х годов основатель и теоретик советской системы здравоохранения Н. А. Семашко писал: «Конечно, и среди зарубежных врачей есть врачи, которые понимают свои обязанности так, как к этому призывает их гуманная профессия врача. Но что является правилом, а что исключением?.. Понятно, что и вопросы так называемой врачебной этики диаметрально противоположно решаются у нас и в капиталистических странах. Этика советского врача — эта этика своей социалистической Родины, это — этика строителя коммунистического общества, это — коммунистическая мораль, стоящая выше классовых противоречий. Вот почему мы не отрываем понятия врачебной этики от высоких этических принципов гражданина Советского Союза».

Уже в конце Великой Отечественной войны в статье «Об облике советского врача» Н. А. Семашко напишет: «В основном так называемая врачебная этика включает в себя три группы вопросов: во-первых, отношение врача к больному, во-вторых, отношение врача к коллективу (обществу), и, в третьих отношение врачей между собой».

А в 1944 году вышел фундаментальный труд основателя советской онкологической школы Н. Н. Петрова «Вопросы хирургической деонтологии». Выход этой книги дал новый толчок развитию советской школы медицинской этики и деонтологии. На ней училось не одно поколение советских врачей. «Под медицинской, в том числе и хирургической, деонтологией, — пишет Н. Петров, — мы, в наших условиях советской медицины, должны разуметь учение о принципах поведения медицинского персонала не для достижения индивидуального благополучия или общепризнаваемой почтенности отдельных врачей и их сотрудников, но для максимального повышения суммы полезности и максимального устранения вредных последствий неполноценной медицинской работы».

Начиная с 1969 года, в СССР прошло пять всероссийских конференций по проблемам медицинской деонтологии. А в 1988 году вышло в свет двухтомное руководство «Деонтология в медицине» под редакцией академика Б. В. Петровского. В этом труде тема патерналистских взаимоотношений врача и пациента является центральной.

Подчеркну, что уже в 70-е годы Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) рекомендовала советский подход в области медицинской этики и деонтологии для изучения во всех странах мира. Вместе с тем, уже в этот период в мире начали внедряться и иные подходы к вопросу о взаимоотношениях врача и пациента.

Но об этом мы поговорим в следующий раз.

Связанные материалы:

Врач: профессия и этика. Часть II (продолжение)

Врач: профессия и этика. Часть III

Российская бедность — 2 (продолжение)

Существует определенный консенсус большинства россиян относительно «особого пути» России и невозможности для нее копировать западный путь. Здесь качественных расхождений между бедными и небедными нет, так же как и между представителями разных поколений

Социальная война
Вера Сорокина , 20 ноября 2013 г.
опубликовано в №55 от 20 ноября 2013 г.

В комнате отдыха жилищно-бытового кооператива на Адмиралтейской наб., 1927-28 г

Так сколько же бедных в нынешней России? Точный ответ на этот вопрос невозможен, коль скоро реально бедные люди в силу ряда причин — психологических, культурных, социальных и иных — отказываются признавать себя бедными. Цифра Росстата, согласно которой бедных в нынешней России всего лишь 8–9 %, не вызывает ничего, кроме удивления. Но даже если специалисты, проводившие исследование «Бедность и неравенство в современной России: 10 лет спустя», правы, и бедных в России всего лишь около 30 % (а это вовсе не факт), то и это тоже совсем не мало. При этом положение тех, кто остался бедным или стал им в последнее время (в период 2003–2013 гг.), ухудшилось.

Как мы уже отмечали, отношение к бедным со стороны общества изменилось. В ответ на установку «бедным быть стыдно» малоимущие граждане стараются приукрасить свое положение. Возникает, например, ситуация, когда уровень реальных доходов снижается, а обеспеченность товарами длительного пользования (ТДП) растет. И хотя среднее число ТДП в бедных домохозяйствах в 1,5–2 раза меньше, чем у небедных россиян, тем не менее у большинства бедных есть телевизор, холодильник, пылесос, мобильный телефон, стиральная машина. В 30–32 % домохозяйств бедных есть автомобили. В отдельных семьях бедных есть смартфоны, айпады, цифровые видеокамеры, кондиционеры, посудомоечные машины (реклама «Ты женщина, а не посудомойка!» работает). Естественно, что для приобретения ТДП бедные залезают в долги и, что хуже всего, в кредитное рабство.

Авторы исследования как бы удивляются такому несоответствию, но тут же поясняют, что в основе потребления не по доходам лежит неудовлетворенность своим социальным статусом. И что подобная попытка повысить самооценку, так называемое компенсаторное потребление особенно характерно для молодежи из бедных слоев. Это нормальная реакция психики на приниженное социальное положение, характерная не только для россиян.

Но о том, что при нескончаемой пропаганде потребительства в СМИ и полном отсутствии социальных лифтов подобное поведение молодежи является чуть ли не единственным способом повышения самооценки, авторы не упоминают.

Авторы озабочены тем, что «на фоне относительно благополучной ситуации в сфере досуга в обществе в целом досуг российских бедных отличается скудным содержанием и отсутствием видового разнообразия».

Оставим в стороне вопрос о том, что именно исследователи называют «благополучной ситуацией в сфере досуга в обществе в целом». Ведь что такое на самом деле благополучие в сфере досуга для небедных? Это посещение кафе, ресторанов, ночных клубов… Это шопинг. Это поездки заграницу с непременным условием «всё включено». Это сидение в интернете. Примитивный досуг, не правда ли?

По мнению исследователей, бедные не воспринимают и не используют возможности досуга в качестве доступного инструмента для развития своих внутренних ресурсов (профессиональных, культурных, социально-коммутативных), консервируя таким образом состояние бедности и не пытаясь найти выход из него. А сохранение тенденции пребывания бедных в их коммуникационно и культурно замкнутом мире неминуемо ведет ко всё большей социальной деградации.

Но так ли это?

Недавно в СМИ было заявлено о запуске проекта «Россия удивляет», который, используя статистическую и социологическую информацию, должен давать объективную картину темпов и направлений развития страны за последние 10–15 лет. Авторы проекта (ВЦИОМ, Фонд «Общественное мнение», Институт маркетинга «ГФК-Русь» при поддержке Института социально-экономических и политических исследований ИСЭПИ) намерены развеять негативные мифы и вымыслы о России.

Однако социологи, стремящиеся доказать, что не всё у нас плохо (подчеркнем, что их желание доказать это, в целом, вполне похвально), приводят зачастую довольно странные аргументы. Поскольку мы уже начали обсуждать досуг — и бедных, и небедных — зайдем в раздел «Культура» проекта «Россия удивляет». Социологи хотят развенчать миф о том, что «в России некуда сходить» или «в России не развит досуг». Они признают, что «количество библиотек и учреждений культурно-досугового типа в период 1980–2011 годов снижалось» (до какой степени, не указано). А в качестве позитива приводят аргумент, что в то же время «увеличивалось число зоопарков» (?!). Видимо, авторам невдомек, что, говоря словами персонажа О’Генри, «песок плохая замена овсу», и зоопарки с большой натяжкой можно отнести к учреждениям культуры. Далее предлагается информация по… циркам: «Количество цирков за наблюдаемый период находится примерно на одинаковом уровне».

Что касается театров, то «начиная с 1980 г. число профессиональных театров увеличивается, к 2011 г. их 618 (почти в 2 раза больше, чем 30 лет назад)». Казалось бы, это большое благо! Однако «число людей, посещающих театры, значительно снизилось по сравнению с 1980-ми годами». Предъявленная тут же диаграмма демонстрирует сокращение посещений театров более чем в два раза (!) по сравнению с 1980 годом.

Мы сознательно берем только количественные показатели, не касаясь качества и содержания постановок современного театра, в подавляющем своем большинстве не имеющих отношения к тому назначению театра, которое существовало в русской и советской культуре. Нынешний театр не воспитывает, не дает образцы высокой нравственности, в лучшем случае — развлекает, а в худшем — развращает. И не это ли является одной из основных причин падения посещаемости театров? Возможно, не так уж и плохо, что такой досуг недоступен для бедных?

Но досуг — не главное в жизни человека. Во всяком случае, это не базовые потребности человека, такие как еда, жилье, здоровье.

Но вначале — о причинах бедности.

В исследовании «Бедность и неравенство в современной России: 10 лет спустя» основными причинами бедности названы длительная безработица, малые государственные субсидии, семейные несчастья. Соответственно, выделяются «бедные по доходам», у которых причиной бедности чаще всего является безработица, и «бедные по лишениям» — по причине наличия в семье инвалидов, неработающих, пенсионеров, детей.

Но безработица не является единственной причиной «бедности по доходам». Поскольку в российском обществе по-прежнему распространена «бедность работающих». У пятой части работающих бедных доход не превышает 7 тысяч рублей в месяц. Причем в отличие от Запада, где большинство бедных сконцентрировано в крупных городах, представители российской «работающей» бедности сосредоточены в основном в деревнях, селах, небольших городах. Там, где существуют узкие депрессивные рынки труда. Это или брошенные разрушающиеся деревни с закрывающимися школами, или моногорода с неработающими градообразующими предприятиями.

Базовые направления, по которым ухудшилось положение бедных, — это питание, здоровье, жилье и долги.

На питание почти треть бедных тратят не менее половины своих доходов. Какого качества это питание и в каком количестве — вопросы риторические.

Очень остро у бедных стоит проблема здоровья и доступности необходимой медицинской помощи. Бедные практически не лечатся, поскольку им нечем платить за лечение, которое стремительно дорожает. Если из разряда небедных россиян 71 % смогли оплатить медицинскую помощь (операции, покупка лекарств), то среди бедных осилили такие траты от 8 % до 18 %.

На оплату ЖКХ почти у 50 % бедных семей уходит более четверти бюджета. Авторы исследования предполагают, что именно стремительный рост коммунальных платежей объясняет общее ухудшение жизни бедных (стоимость жилищно-коммунальных услуг за 2012 г. выросла на 25 %). Почти втрое (до 30 %) выросла доля бедных жителей, живущих в общежитиях, коммуналках, в ветхом жилье. Одновременно отмечается тенденция локализации бедных жителей в определенных районах (создание своего рода гетто).

Новая особенность последнего десятилетия — накапливание долгов. Из небедных слоев их имеет каждый третий, среди бедных — около половины. Правда, долговая нагрузка небедных — это на три четверти кредиты в банках, а у бедных — в основном мелкие долги и долги по квартплате. Однако банки активно внедряют выдачу кредитов людям, доходы которых ниже прожиточного минимума. За последнее десятилетие доля бедных «по доходам», имеющих долги по банковским кредитам, выросла в 5,5 раз. Возможно, расчет идет на то, чтобы за долги отбирать квартиры? Что уже и предлагают некоторые правительственные эксперты — в случае если долг превысит 5 % рыночной стоимости жилья.

Еще одна особенность последнего времени состоит в том, что процесс наращивания домашнего имущества у бедных сопровождался сокращением их недвижимого имущества. Так, за десять лет количество «бедных по доходу», имеющих дачу, садово-огородный участок, сократилось втрое (с 34 % до 11 %), гараж — с 30 % до 8 %, второе жилье — с 4 % до 1 %.

Таким образом, устойчивое мнение о том, что бедные выживают и питаются за счет садовых и дачных участков, не подтверждается. Подсобная сельхоздеятельность теперь служит подспорьем в основном для среднеобеспеченных слоев населения. На селе, где лишь каждый двадцатый содержит домашний скот, бедные вообще утрачивают традиционный образ жизни и люмпенизируются.

Тем не менее, несмотря на столь безрадостную картину бедности в стране, нормативно-ценностные системы бедного и небедного населения принципиально не отличаются. Исследователи считают, что сегодня нельзя говорить о ценностном расколе между бедными и небедными, а также о формировании особой культуры бедности в России.

Отношение к свободе, совести, морали у бедных и небедных примерно одинаково. Большинство в обеих группах считает, что свобода важнее материальных ценностей, а спокойная совесть важнее, чем власть. Большинство бедных (включая категорию «хронически бедных») считают, что иметь можно только те доходы, которые получены честным трудом.

Хотя бедные негативно оценивают свое нынешнее существование, однако почти три четверти из них (71 %) не хотят перемен. Мало того, сторонников перемен среди бедных даже меньше, чем в среднем по стране. И большая их часть связывает свои надежды на лучшее будущее с действующей властью, с ее «сильной рукой».

Правда, авторы исследования фиксируют постепенный рост «протестной готовности» у «сердитой молодежи» из небогатых семей. Но каков он, этот рост, — замеров у исследователей нет.

Один из руководителей исследования — директор Института социологии РАН М. Горшков — считает, что «в настоящее время в России лишь одна проблема может по-настоящему «зацепить» граждан, консолидировать провинцию и столицы, богатых и бедных, молодых и старых — это страх за будущее и настоящее детей». И мы с этим согласны.

Существует также определенный консенсус большинства россиян относительно «особого пути» России и невозможности для нее копировать западный путь. Здесь качественных расхождений между бедными и небедными нет, так же как и между представителями разных возрастов.

Как мы видим, рассмотренные нами показатели исследования «Бедность и неравенство в современной России: 10 лет спустя» (далеко не полного и не во всем объективного) отнюдь не подтверждают презрительную характеристику бедных как отдельного сообщества изгоев («лузеров», «маргиналов», «нищебродов»). Эту характеристику, как мы уже писали, упорно навязывают обществу либеральные журналисты, а зарубежные фонды ищут ей подтверждения.

Навязываемая же негативная характеристика бедных направлена на то, чтобы закрепить в сознании существующее и усугубляющееся неравенство в российском обществе, ликвидировать всё еще общие для большинства нормативно-ценностные ориентиры (перенятые из российского, советского прошлого) и приблизить Россию к весьма своебразно понимаемым нашими либералами западным образцам. Притом что и нормальные западные образцы явным образом не могут укорениться в нашей стране — в стране с весьма специфическим капитализмом, близким к криминальному, в стране системного регресса, в стране, где явным образом ослабевает всё, что может иметь созидательное консенсусное значение.

Связанные материалы:

Социоцид

Социоцид – 2

Возвращаясь к проблеме бедности в России и в мире

Обоюдоострая инклюзия

Вдумайтесь — особые условия, особая забота, особая система обучения, разработанная для того или иного вида заболевания, — это, оказывается, дискриминация!

Социальная война
Павел Расинский , 6 ноября 2013 г.
опубликовано в №53 от 6 ноября 2013 г.

Вы видите плакат «Дети должны учиться вместе». Первая мысль, которая приходит в голову — конечно, вместе. Разве может здравомыслящий человек делить детей по каким-либо признакам? Как только вы так подумали, вы попали в ловушку. В логическую и лингвистическую ловушку, которую расставляют разрушители образования, чтобы замаскировать свое наступление. Потому что речь идет не о дискриминации по национальному, половому или какому-либо иному признаку. О чем же речь?

Вы начинаете разбираться, о чем говорит этот плакат, и узнаёте, что он об инклюзивном образовании.

Продолжая свое исследование, вы непременно получите информацию о том, что термин «инклюзивное образование», или как его еще называют «инклюзия», происходит от латинского inclusi — включать или французского inclusif — включающий себя. Что якобы такой тип образования подразумевает доступность образования для всех в смысле приспособления к разнообразным нуждам детей, чтобы обеспечить доступ к образованию для детей с «особыми потребностями». Под термином «дети с особыми потребностями» скрываются дети-инвалиды.

И снова пока не видно никакого подвоха — разве будет кто-то против того, чтобы образование было доступно всем? Только ярый человеконенавистник, сторонник регресса и разрушения социума может считать, что доступ к образованию нужно ограничивать.

Далее можно обнаружить, что в России этот вид образования внедряется под воздействием ЮНИСЕФ. Объясню для тех, кто не знает этой аббревиатуры, что ЮНИСЕФ — это детский фонд ООН, международная организация, которая действует под эгидой ООН со штаб-квартирой в Нью-Йорке.

Так как Россия ратифицировала конвенцию ООН по правам детей, то теперь ЮНИСЕФ диктует нам методы исполнения этой конвенции, трактовку пунктов этой конвенции и так далее.

На сайте ЮНИСЕФ размещена брошюра, которая посвящена инклюзивному образованию в России. Во введении к этой брошюре говорится: «Одним из основных положений Конвенции о правах ребенка (1989) является уважение и обеспечение государствами-участниками Конвенции всех прав, предусмотренных в Конвенции, за каждым ребенком без какой-либо дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения, состояния здоровья и рождения ребенка, его родителей или законных опекунов или каких-либо иных обстоятельств.

…

Поддержка программ по обеспечению социальной интеграции детей с ограниченными возможностями здоровья, их равного доступа к образовательным услугам в детских садах и общеобразовательных школах, наравне с их сверстниками, является одним из направлений деятельности ЮНИСЕФ в России.

...

Инклюзивное образование в России является одним из стратегических направлений реализации права каждого ребенка на образование, что закреплено в положениях Конвенции о правах ребенка (1989) и другой Конвенции ООН, направленной на защиту и поощрение прав и достоинства лиц с инвалидностью, — Конвенции о правах инвалидов (2006), подписанной Российской Федерацией в 2008 году».

В итоге все сводится к тому, что для обеспечения прав инвалидов и исключения их дискриминации они должны учиться совместно с другими детьми. Вдумайтесь — особые условия, особая забота, особая система обучения, разработанная для того или иного вида заболевания, — это, оказывается, дискриминация!

И что же нам предлагают поборники инклюзивного образования? Они предлагают (и уже осуществляют!) закрытие специализированных школ и перевод учеников в обычные школы.

Чем это чревато?

Для того чтобы разобраться в этом вопросе, давайте рассмотрим историю становления системы обучения детей с отклонениями в развитии.

Одним из первых русских ученых, который применил научный подход к проблеме обучения детей с отклонениями, был И. А. Сикорский. Его исследования — это одна из первых попыток в нашей науке антропологического обоснования воспитания и обучения детей с отклонениями в развитии. Вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции и в первые послереволюционные годы исследования не получали особой государственной поддержки. Но с 1924 года благодаря работам Л. С. Выготского активно поддержаны государством, и научно-практическая деятельность в области дефектологии активно развивается.


Лев Выготский с дочерью Гитой, 1934 г.

В своих работах Л. С. Выготский показал необходимость учета в воспитании и обучении особенностей разных категорий детей с отклонениями. Результатом работ Л. С. Выготского и дальнейшего исследования в области дефектологии стала выработка разнообразных учебных и воспитательных систем для детей с различными психическими отклонениями. Ни для кого не является секретом, что различные заболевания, а также степень тяжести этих заболеваний предполагают различный подход для достижения максимального уровня обучения.

Кто-то скажет: «Почему это автор только о психических отклонениях говорит, есть ведь еще колясочники?». Соглашусь с этим и введу некую грубую классификацию дефектов. Их можно подразделить на дефекты зрения, слуха, речи, интеллекта и двигательные нарушения.

Любому здравомыслящему человеку понятно, что каждая категория дефектов требует самостоятельного подхода к обучению. Более того — степень тяжести дефекта тоже может вносить свои коррективы. Например, полностью слепому необходимо изучать азбуку Брайля — рельефно-точечный тактильный шрифт, разработанный в 1824 году Луи Брайлем, который сам в три года потерял зрение. И все общение с окружающими у таких людей идет через слух и тактильные ощущения. В то же время у людей со слабым зрением есть возможность видеть крупные предметы, и это можно использовать как дополнительный фактор при обучении.

Ничуть не менее очевидно, что для глухих и слабослышащих обучение должно идти с максимальной визуализацией. И так далее по каждому из видов дефектов.

Как наиболее эффективно реализовать такое разделение?

Разработать специализированные программы для каждого вида отклонений.

Подготовить педагогов, специализирующихся на определенном виде или нескольких схожих видах отклонений.

Создать специальные школы и соединить в них подготовленных педагогов и детей с одинаковыми или схожими отклонениями.

Что и было сделано в СССР. И это давало свой результат. Я уже писал в своих статьях о знаменитой школе Мещерякова и Ильенкова для слепоглухонемых, один из выпускников которой стал доктором психологических наук.

Теперь же ЮНИСЕФ называет это дискриминацией и требует, чтобы такие дети обучались в обычных классах.

Вот что говорится в той самой брошюре, на которую я ссылался выше: «Основные идеи и принципы инклюзивного образования как международной практики по реализации права на образование лиц с особыми потребностями были впервые наиболее полно сформулированы в Саламанкской декларации «О принципах, политике и практической деятельности в сфере образования лиц с особыми потребностями» (1994). Более трехсот участников, представлявших 92 правительства и 25 международных организаций, заявили в Саламанкской декларации о необходимости «провести кардинальную реформу общеобразовательных учебных заведений», признавая «необходимость и безотлагательность обеспечения образования для детей, молодежи и взрослых с особыми образовательными потребностями в рамках обычной системы образования».».

Вдумайтесь в это! В приведенных словах нет ни грамма разума, ни толики стремления к максимальному уровню образования у кого бы то ни было. Есть лишь безумная декларация того, что специальные учебные заведения — это дискриминация, а право на обучение реализуется через обучение в общих классах обычных школ.

Ну и как это право реализуется, если в общих классах педагог не может быть специалистом во всех видах дефектов? Он не может освоить все методики, необходимые для обучения детей с разного рода отклонениями. Но представим на минуту, что педагог все это освоил. Он же должен одновременно в одном классе давать программу обычным детям и детям с отклонениями. А если в классе дети с разными отклонениями? Работа педагога распадается на преподавание многих программ в ограниченное одним уроком время.

Может быть, я что-то упускаю из виду, и Саламанкская декларация содержит в себе разумные пункты? Давайте рассмотрим принципы, записанные в этой декларации:

«Мы считаем и торжественно заявляем о том, что:

каждый ребенок имеет основное право на образование и должен иметь возможность получать и поддерживать приемлемый уровень знаний;
каждый ребенок имеет уникальные особенности, интересы, способности и учебные потребности;
необходимо разрабатывать системы образования и выполнять образовательные программы таким образом, чтобы принимать во внимание широкое разнообразие этих особенностей и потребностей;
лица, имеющие особые потребности в области образования, должны иметь доступ к обучению в обычных школах, которые должны создать им условия на основе педагогических методов, ориентированных, в первую очередь, на детей с целью удовлетворения этих потребностей;
обычные школы с такой инклюзивной ориентацией являются наиболее эффективным средством борьбы с дискриминационными воззрениями, создания благоприятной атмосферы в общинах, построения инклюзивного общества и обеспечения образования для всех; более того, они обеспечивают реальное образование для большинства детей и повышают эффективность и, в конечном счете, рентабельность системы образования».

Давайте разберем эти пункты. Поищем здравое зерно.

Первый пункт сомнений не вызывает. Действительно, каждый ребенок должен иметь доступное образование.

Но уже второй пункт вызывает серьезные вопросы. Сказать, что все люди уникальны — не сказать ничего. Ну уникальны — и что? Для каждого персонально будем делать программу обучения? И погрязнем в миллионах программ? Безусловно, это невозможно. Какими бы уникальными люди ни были, всегда можно выделить группы людей со схожими способностями и интересами. А это уже совсем другое дело.

Если не учитывать то, что я сказал выше, то есть объединение людей по интересам и способностям, то третий пункт, говорящий о необходимости учитывать все многообразие особенностей и потребностей при разработке учебных программ, выглядит абсурдным.

И вот, наконец, следующий пункт говорит о лицах с особыми потребностями. И содержит в себе взаимоисключающие тезисы.

Первый тезис говорит о том, что эти лица должны иметь доступ к обучению в обычных школах.

Второй — о том, что им необходимо обеспечить все их потребности.

Вдумайтесь — вместо того, чтобы создать (а точнее — сохранить уже существующую) эффективную инфраструктуру, обеспечивающую все потребности инвалидов, собранных в коллектив согласно этим самым потребностям, предлагается распылить их по разным школами и в каждой попытаться создать удобные условия. Это и есть дискриминация, когда под видом заботы о человеке его помещают в среду, которая не сможет сформировать условия для эффективного обучения ребенка.

И, наконец, последний пункт является ничем не подкрепленной декларацией того, что инклюзивное образование является эффективным средством борьбы с дискриминационными воззрениями. О качестве образования в такой системе никто не говорит. Оно не интересует подписантов этой декларации.

Таким образом, инклюзия обращается в обоюдоострое оружие. Обоюдоострым называют оружие, имеющее острое лезвие с обеих сторон. А в переносном смысле — это нечто, способное вызвать последствия с обеих сторон. Такая инклюзия и вызывает последствия с обеих сторон: мы теряем возможность квалифицированно и качественно обучать инвалидов — с одной стороны, а с другой — из-за нехватки времени у педагога программа упрощается, и уровень образования снижается.

Кроме того, в процессе внедрения инклюзии мы оставляем невостребованными уникальные знания, полученные в результате исследований в области дефектологии, оставляем без работы высококлассных специалистов, а вслед за этим сокращаем профессоров вузов, которые готовили этих специалистов. То есть уничтожаем целую ветвь научного исследования.

Внедрение инклюзивного образования, ведущего к разрушению существующих, вырабатывавшихся годами систем специального обучения, разрушению систем подготовки педагогов, сокращению научной деятельности есть еще один удар по всей системе образования в рамках войны с образованием.

Возвращаясь к проблеме бедности в России и в мире

Авторы исследования отмечают, что одновременно с ростом небедных меняется само отношения к бедным, оно ухудшается

Социальная война
Вера Сорокина , 29 октября 2013 г.
опубликовано в №52 от 30 октября 2013 г.

Более года назад, начиная тему социоцида в России, мы уже говорили о количественных показателях бедности и ее специфике в России.

Сегодняшний возврат к этой теме связан с тем, что еще летом российские СМИ опубликовали ряд основных данных нового исследования Института социологии РАН «Бедность и неравенство в современной России: 10 лет спустя» (данные за 2012 г.). На наш взгляд, новые данные по этой теме интересны и важны для понимания «общества, в котором мы живем».

Вначале о проблеме бедности в целом

Эту острую проблему, касающуюся более чем миллиардной части населения земного шара, ведущие мировые СМИ практически не освещают. Так исследование Pew Research Center в рамках «Проекта за выдающиеся достижения в журналистике» показало, что в США с 2007 по 2012 г. 52 ведущих информационных агентства выделяли освещению проблемы бедности менее 1 % новостного пространства. И это в период мирового экономического кризиса. В подтверждение сознательного замалчивания проблемы сошлемся на слова экс-министра сельского хозяйства США Дэна Гликмана, который недавно отметил: «Очевидно, что сегодня «войну с бедностью» нужно будет начинать с битвы за признание того, что бедность вообще существует».

Последние десятилетия проблемой оценки бедности в мире занимается Всемирный банк (ВБ). Именно он проводит замеры в глобальном масштабе, определяя, какой процент населения Земли живет ниже прожиточного минимума. По его данным, во всем мире 1 млрд 200 млн человек живут менее чем на 1,25 доллара в день. ВБ использует именно этот критерий абсолютной бедности или нищеты для развивающихся стран. Нищете сопутствуют не только голод, но и нехватка питьевой воды, угроза замерзания зимой бездомных. Но эти параметры, как правило, не учитываются.

Мало того, в апреле 2013 г. ВБ совершенно безосновательно заявляет, что через 17 лет, к 2030 г., человечество решит проблему бедности. Несмотря на то, что человечество за всю свою историю проблему эту решить не смогло. А вот глава ВБ Джим Йонг Ким считает, что сможет. Само же озвучивание такой цели он назвал для всего мира историческим моментом.

Между тем в мире нет единых методик подсчета количества бедных, так же как и определения, кого относить к этой категории жителей планеты.

Например, судя по ситуации в Европе, становится понятно, что тема бедности не может находиться лишь в рамках сухой отстраненной от реальной жизни статистики. Об этом говорят угрожающие масштабы молодежной безработицы, особенно на юге Европы. Речь идет о целом поколении, которое сегодня не имеет возможности, а вскоре и не сумеет работать. По данным Евростата, в Греции, Испании каждый второй молодой человек в возрасте до 25 лет не имеет работы (59 % и 56 % соответственно), в Португалии цифра ниже, но все равно много — 36 %. В целом же по Евросоюзу молодежная безработица составляет 23 % (при общей безработице 11 %). Благополучнее ситуация только в Германии — 8 %. По мнению председателя Европарламента М. Шульца, в некоторых странах Европы масштаб безработицы может разрушить социальные структуры общества.

Угрожают ли такие процессы ростом «новой бедности» в Европе? Безусловно.

Причем понятие бедности теперь может относиться не только к безработным, но и к занятому населению. Например, сегодня 1,3 млн граждан Германии, работающих на постоянной основе, получают такую зарплату, на которую невозможно прожить. И государство вынуждено им доплачивать.

Руководитель представительства Фонда им Ф. Эберта в России д-р Трауб Мерц (он же консультант исследования «Бедность и неравенство в современной России: 10 лет спустя») считает, что с конца 80-х — с начала 90-х гг. (то есть с распадом СССР — В.С.) в развитых странах (США, Англия и др.) стало резко возрастать неравенство, ведущее к бедности. Произошли глубокие изменения на рынке труда: ослабла роль профсоюзов, уменьшились размер и доля зарплаты, определяемой тарифными соглашениями.

И при этом стала меняться роль государства в перераспределении доходов. Если ранее 50 % доходов, полученных рыночными методами, распределялись государством на создание частичной социальной справедливости, то теперь, по данным 2011 г., в развитых странах перераспределяется только 25 % доходов. Таким образом, государство, мягко говоря, отказывается способствовать равенству, а на самом деле — фактически способствует неравенству.

По мнению немецкого ученого, «рост неравенства — это результат политических изменений, произошедших в глобальном масштабе. Его можно представить как проявление воли правящего класса. Но в любом случае несомненно, что это результат политических процессов, а не экономических или технологических... таким же образом можно объяснить увеличивающееся неравенство и возрастающую бедность и в России».

Интерес Фонда Ф. Эберта к России

Возвращаясь к исследованию о бедности в России Института социологии РАН, отметим, что явный интерес к этой теме, а возможно и инициатива его проведения, принадлежит не только отечественной социологической науке. В исследовании принимало участие (и его финансировало) представительство Фонда имени Ф. Эберта в РФ.

Этот Фонд был основан в 1925 г. как политическое завещание Фридриха Эберта, первого германского рейхспрезидента, избранного демократическим путем. Сам Эберт считал себя сторонником демократии, однако коммунисты и даже соратники по партии обвиняли его в антирабочих радикальных настроениях и поддержке зарождавшегося нацизма. Фонд презентует себя как международную некоммерческую и неправительственную организацию, основывающуюся на принципах социал-демократии.

С 1989 г. Фонд проводит общественные исследования в России, в них принимают участие как российские, так и германские эксперты. Через опросы выясняется, в каком направлении развивается российское общество, какие идеи доминируют в политической системе. Фонд также оказывает финансовую поддержку студентам и лицам с высшим образованием, желающим учиться в Германии.

Исследования Фонда отнюдь не формальны и направлены на выявление глубинных процессов, происходящих в российском обществе. Например, в 2012 г. исследование Фонда «Сибиряк: составляющие образа / особенности идентичности» выясняло, насколько идея признания сибиряков отдельной национальностью владеет умами жителей Сибири.

Вряд ли есть сомнение, что в основе опроса был вопрос, а как там насчет отделения? Не созрели еще сибиряки? Фондовский замер показал, что эта идея для сибиряков — маргинальна. А употребляемое выражение «Я — сибиряк» — это лишь обращение к «центру», призыв обратить внимание на нужды и проблемы жителей сибирского региона, которое передают простые люди, а отнюдь не требование признать их отдельной нацией.

Или еще одно исследование идентичности русских. В том же 2012 г. Институт социологии при финансовой поддержке Фонда провел исследование «Русская мечта: какая она и может ли осуществиться?», ряд вопросов которого касались замеров изменения культурного ядра россиян, но и не только.

Возвращаясь к российской бедности, можно отметить, что год назад, задавая в нашей газете эту тему, мы отмечали специфические черты российской бедности. Это «работающая бедность» — наличие значительного количества среди российских бедняков людей с высшим или неоконченным высшим образованием; застойная бедность в депрессивных регионах; высокий процент нищеты молодежи. И сегодня мы можем сказать, что российская бедность перестает столь сильно отличаться от бедности в развитых странах. И происходит это потому, что в развитых странах тоже возникают работающая бедность и многое другое из того, что ранее было специфично только для России.

Оговорив это обстоятельство, а также специфичность Фонда Эберта и приводимых им данных, мы тем не менее считаем необходимым эти данные привести. Поскольку важные тенденции могут быть обнаружены даже внутри массивов данных, не являющихся, по понятным причинам, абсолютно объективными.

Итак, первый вопрос к исследованию «Бедность и неравенство в современной России: 10 лет спустя (данные за 2012 год)»: сколько же в России бедных?

Опросы Фонда Эберта и Института социологии РАН показывают, что в России за десять последних лет число небедных людей резко выросло. Что в 2002 году таких небедных было 34 %. А что теперь их аж 70 %.

Оставляем эти данные на совести исследователей. Но обращаем внимание читателя на то, что респонденты могут стесняться бедности. И сегодня они могут ее стесняться больше, чем десять лет назад, ибо им постоянно вбивают в голову, что бедным быть стыдно (и об этом мы обязательно будем говорить в следующих статьях). Но пусть даже эти данные как-то и отражают реальный процесс. Даже если это так, то что из этого вытекает? Что бедных в России около 30 %? Но этого вполне достаточно для того, чтобы погрузить страну в пучину острейших социальных конфликтов.

При этом 9 % (официально их 8,8 %) — это бедные «по доходу». Те люди, чей среднедушевой доход в домохозяйстве ниже официально установленного прожиточного минимума (по данным Росстата — 6705 руб.).

Есть еще 25 % — бедные «по лишениям», то есть те, у кого среднедушевой доход может быть равен прожиточному минимуму или быть выше его, но кто испытывает нужду в удовлетворении базовых потребностей (питание, жилье, приобретение одежды, доступность медицины).

4 % — хронические бедные. Те, кто находится в состоянии бедности более 5 лет, в бедности глубокой, практически непреодолимой для них.

То, что сумма (9+25+4) не равняется 30, объясняется тем, что в каждую группу бедных входит то или иное количество бедных из других групп.

Авторы исследования отмечают, что одновременно с ростом небедных меняется само отношения к бедным, оно ухудшается.

Опросы показали, что более половины населения относится к бедным позитивно (с сочувствием — 36 %, с жалостью — 16 %, с уважением — 2 %.)

Другая половина населения не испытывает к бедным ни сочувствия, ни жалости, ни уважения. Более трети сограждан не выделяют бедных в особую категорию, заслуживающих какого-то специального отношения, и выстраивают свои отношения с ними на индивидуальной основе, по впечатлению от конкретного человека. Безразличны — 7 %, а 3 % относятся к бедным с подозрением и неприязнью.

Согласитесь, ранее в российском и советском обществе не наблюдалось такого отношения к бедным. В России бедность вообще традиционно рассматривалась как горе, в котором виновато скорее общество, чем индивид.

Исследователи отмечают еще одну тенденцию — рост доли населения, не имеющего бедных среди своего круга (родственников, соседей, друзей). В 2003 году их не имели 18 % россиян, в 2013 — 33 %. Что свидетельствует не только о повышении уровня жизни граждан, но и о том, что круг «своих» сужается. Проблема бедности среди «своих» исчезает или отодвигается. А значит, «отодвигается» и помощь бедным.

И, если десять лет назад ситуация в восприятии гражданами бедного населения была связана с экономической ситуацией (невыплатой зарплаты, пенсии, с отсутствием работы), то сейчас укореняется представление о том, что бедность связана лишь с образом жизни и качествами самих бедных. Соответственно меняется и «портрет» (образ) бедных. Он становится непривлекательным, не вызывает сочувствия.

Пока еще 71 % населения считает, что бедные с точки зрения их морально-нравственного портрета не отличаются от небедных. Однако уже 30 % уверены, что такие отличия есть: это пьянство, наркомания, хамство, грубость, нецензурная брань, плохое воспитание и невнимание к своим детям, проституция и т. п. То есть через такое «навешивание социальных ярлыков» формируется портрет (как пишут авторы исследования) андеркласса, представители которого отличаются как низким уровнем доходов, так и связанными с ними поведенческими характеристиками.

Образ «благородного бедняка» как нравственного мерила в противовес стяжательству вытесняется в сознании людей такими определениями, как «лузер», «маргинал», «нищеброд». Так, например, припечатывает последнего один из блогеров: «Иногда, да, можно застыдить нищеброда, заставить его встряхнуться и перевести в разряд обеспеченных людей. Такие единичные случаи известны... Лень, трусость, алкоголизм, скудоумие, истеричность и прочие дефекты личности лечатся крайне сложно. Как правило, нельзя исправить человека, просто подсунув ему несколько умных книг. Для положительных изменений нужно, чтобы человек сам захотел измениться — раз, и чтобы у него были силы измениться — два.

...Если ребенку родители в детстве капали на неокрепшие мозги тезисами «мы бедные», деньги будут у выросшего бедняка вытекать из рук... и возможно, ему даже понадобится профессиональная помощь психолога, прежде чем сумеет решить эту проблему».

И надо признать, что такое отношение уже вошло в обиход благополучного отстраненного обывательского сознания. На днях член РВС, давая интервью по противодействию ЮЮ, пояснял: «Что происходит? Допустим, берется социально неблагополучная семья. А неблагополучна она, потому что у нее недостает финансовых средств — отец умер или ушел из семьи, мать малоимущая...». На что журналистка непосредственно отреагировала: «...Мы-то привыкли, что клише «социально неблагополучная» применяется к пьющим семьям...»

О других изменениях настроений в обществе, связанных с проблемой бедности, мы поговорим в следующей статье.

Связанные материалы:

Социоцид

Социоцид – 2

Российская бедность — 2 (продолжение)

Потребистория

Если концепция учебника вовремя не будет изменена, мы получим поколение дезориентированных людей, с детства настраиваемых не на любовь к истории России, а на непонимание и ненависть к своей стране

Социальная война
Ирина Кургинян , 24 октября 2013 г.
опубликовано в №51 от 23 октября 2013 г.

Михаил Авилов. Поединок на Куликовом поле. 1943

Через неделю, 1 ноября 2013 г., Президенту РФ должна быть представлена на утверждение «Концепция нового учебно-методического комплекса по отечественной истории». В соответствии с этой Концепцией уже к началу следующего года предполагается разработать единые для всей страны пилотные школьные учебники по истории.

Разработчиком Концепции стала группа членов Российского исторического общества, в которую вошли известные либералы: А. Чубарьян из Института всеобщей истории, И. Данилевский из «Высшей школы экономики», бывший ельцинский вице-премьер С. Шахрай, а также прославившийся своими сомнительными либеральными инициативами министр образования Д. Ливанов и др. Под нежным присмотром сих авторов изначально вполне позитивная идея создания единого патриотического учебника трансформировалась в свою полную противоположность.

Рассмотрим ключевые моменты сочиненной вышеупомянутым творческим коллективом Концепции, которая весьма скоро начнет вкладываться в сознание наших детей.

«Новые ордынцы»

Начнем с того, что термин «татаро-монгольское иго», абсолютно традиционный для российской истории, был изъят из первоначального текста Концепции. Поводом к изъятию стала жалоба, поступившая со стороны президента Академии наук Татарстана Р. Хакимова. Надо отметить, что в позднесоветское время татаро-монгольское иго уже было политкорректно переименовано в монголо-татарское, дабы поставить акцент на монгольском происхождении завоевателей. И вот теперь нынешнему поколению школьников вместо рассказа о реальном вековом ужасе ига — ужасе, подтверждаемом массой археологических свидетельств и преодоленном лишь ратью Дмитрия Донского в ходе жестокого Мамаева побоища, — расскажут о… некой «системе зависимости русских земель от ордынских ханов». А ведь такая отмена термина есть уничтожение складывавшейся веками исторической идентичности! Идентичности, кстати, никогда не мешавшей братской дружбе русских с татарами…

При этом отменой ига дело, увы, не ограничилось. В Концепцию был введен еще один, принципиально значимый, новый термин — «ордынский период русской истории». Как прокомментировал декан исторического факультета МГУ С. Карпов, «нужно понимать, что такое был Улус Джучи (Золотая Орда) — это была великая империя, которая обеспечивала политическое единство, стабильность торговых путей от Китая до Причерноморья и их связь с Западом… Авторы прислушались к мнению наших татарских коллег и согласились с тем, что действительно была недооценка роли Золотой Орды».

Так что, мы будем компенсировать все «недооценки» и фиксировать каждое влияние, под воздействием мнения различных коллег, как отдельные исторические «периоды»? Тогда следующим в русской истории появится, надо полагать, «польский период», в честь польских захватчиков XVII в. Затем — «французский», в честь «просветителей» — шаромыжников из армии Наполеона. Ведь и поляки, и французы явно крепили на нашей территории европейское «единство» — а что же еще?.. И «гитлеровский период» русской истории, кстати, как, тоже появится?

Навязывание Руси «особых взаимоотношений с Ордой» — явно последовательно проводимая в Концепции идея. Так, после расплывчатого упоминания об имевшей место на Руси борьбе с крестоносцами в Концепции впервые упоминается имя Александра Невского. Упоминается оно конкретно так: «Александр Невский: его взаимоотношения с Ордой»… Неплохо? То есть надо ли понимать, что не своей блестящей победой над крестоносцами, а своим вынужденным союзом с Ордой (при известной невозможности воевать на два фронта) в основном стал интересен Невский?!

И дело тут, конечно, не в переживаниях академиков из Татарстана. А в том, что в соответствии с либеральной идеей (кстати, давно особо яростно продвигаемой одним из авторов Концепции И. Данилевским) Александр Невский — это «преступник», заставивший Русь свернуть на «ужасный азиатский путь развития», закончившийся «ужасным Сталиным». Альтернативный же «прекрасный путь» предлагал-де Руси «спаситель» Даниил Галицкий, заключивший союз с папством. Правда, этот союз не помог, и земли Даниила оказались в итоге на много веков в зависимости от западных соседей, но это либералы за проблему отнюдь не считают.

И вот этот либеральный негативный миф о «деспотически-ордынско-азиатском» характере русского государства нынче как раз и пытаются — причем явно не без участия Данилевского — закрепить на уровне школьной программы.

«Великий Февраль» и «экспериментальный Октябрь»

В первом варианте исторической Концепции Октябрьская революция была названа, в мерзкой ельцинской либеральной традиции, «переворотом». Однако, столкнувшись с негативной реакцией общества, авторы переименовали «переворот» аж в «советский эксперимент». Подобная сомнительная характеристика семидесяти лет существования СССР сочетается с предельной апологетикой Февральской буржуазной революции. Дословно в Концепции сказано так: «Свершившаяся в 1917 г. Великая российская революция, а также начавшийся в октябре 1917 г. «советский эксперимент».

Дремучий антисоветизм

Эпоха «советского эксперимента», а особенно «сталинского социализма» (еще один ернический термин, включающий в себя тридцать лет жизни советских людей), подана в Концепции в абсолютно черных красках.

Для начала сообщается, что в 1920-х — 1930-х гг. в мире, «в том числе в Советской России», наблюдался «приход к власти диктаторских режимов». Затем Концепция предлагает обсудить «идеологию Белого движения» — при этом идеологию «красных» аналогично рассматривать не предлагается. Действительно, зачем же обсуждать идеологические аспекты того, что легче попросту заклеймить как «диктатуру»?!

Далее смакование диктаторского режима, естественно, нарастает.

Это и якобы сопровождающие индустриализацию повсеместно (что ложь!) жуткие репрессии... Вот один из характерных пассажей: «Рядом с индустриальными гигантами первых пятилеток выстроились лагерные вышки ГУЛАГа, где использовался принудительный труд заключенных».

И постоянный «голод» — причем не только в довоенный, но и в послевоенный период, хотя, казалось бы, сравнивать два этих периода в данном плане невозможно.

И… послереволюционное «разрушение традиционной морали», сопровождаемое «эмансипацией женщин». (Иными словами, нагнетаемое в последнее время очернение советской семьи протаскивается-таки и в школьный учебник…)

Из наиболее загадочного: в ходе описания «гонений на церковь», авторы Концепции ссылаются на некие «советские обряды». Что имеется в виду, остается лишь гадать. Субботники? Или пионерские костры?

Плевок на Войну

В достаточно кратком разделе о Великой Отечественной войне, тем не менее, нашлось место для известной подрывающей значение Победы темы репрессий в ходе войны и депортаций репрессированных народов.

Пинок восстановителям страны

После войны, утверждают авторы Концепции, народ испытал вначале «эйфорию Победы». А затем — голод, разруху, «обострение жилищной проблемы», «рост беспризорности» и т. д., и т. п. При этом в описании послевоенного восстановления акцент сделан не на подвижническом народном подвиге — при быстропроходящей «эйфории», кстати, невозможном. А на «помощи не затронутых войной национальных республик», а также на немецких «репарациях, их размерах и значении».

Взращивание потребителя

В Концепции воспевается некий новый «историко-антропологический подход», который-де будет уделять особое место характеристикам интересов и устремлений людей не только «выдающихся», но и «обычных», да и вообще «повседневности».

При этом о «поколении шестидесятников» в Концепции сказано немало — даже о Всемирном фестивале молодежи и студентов 1957 г. не забыли сообщить. Упомянуто и о клубах самодеятельной песни (КСП), и о «движении КВН» (Клуб веселых и находчивых), и о стилягах, и даже о «попытках создания «советской моды».

Зато поколение строителей СССР представлено, как уже говорилось, куда менее психологически достоверно — как некое сборище ударников и стахановцев вкупе с репрессированными и раскулаченными…

Концепция делает явный и несомненный упор на апологию потребительского общества, которое-де правомочно хотели построить в СССР со времен Хрущева, да так и не смогли достигнуть сих «высоких целей». Потребительские тенденции в советском обществе описаны с удовольствием и смачно. Мол, процесс «индивидуализации вкуса», шедший по Западу, докатился, наконец, и до СССР, где люди стали «отказываться покупать товары немодные и низкого качества».

Кстати, а что это в реальности-то значит? Что мы продали державу не «за колбасу», а за индивидуальную футболку, сделанную со вкусом? (По всей видимости, это должно свидетельствовать о хорошем вкусе продавших.) Или за стандартную футболку с надписью «Найк»? (То есть за безвкусную западную муру.) Но так как всем на самом деле понятно, что в реальности державу продали за небольшое количество сделанных со вкусом яхт для богатых, то авторам Концепции давно пора бы перестать дурака валять, прельщая в очередной раз детишек потребительством.

Наконец, в отличие от «простых потребителей», про подлинных исторических героев в Концепции сказано крайне мало.

Так, вовсе не упомянуты Иван Сусанин, Александр Матросов, Алексей Маресьев. Зато фигурируют олигархи Борис Березовский, Владимир Потанин и Владимир Гусинский.

Ни замечательный поэт Эдуард Багрицкий, ни даже всем известный Аркадий Гайдар также в Концепции не упомянуты. Зато в ней значатся современные «горе-творцы», такие как Зураб Церетели и Илья Глазунов.

И, конечно же, терминологическому словарю Концепции понятия «молодогвардейцы» и «пионеры-герои» не знакомы, в отличие от понятия «новые русские».

Если концепция учебника вовремя не будет изменена, мы получим поколение дезориентированных людей, с детства настраиваемых не на великое, а на повседневность и быт. Не на любовь к истории России, а на отторжение всего героического и духовного. Настраиваемых вполне сознательно на непонимание и ненависть к своей стране.

Связанные материалы:

Потребистория — 2

«Бюджетный маневр» с далеко идущими последствиями

Врачи возмущены тем, как нагло легитимируется нарушение 41-й статьи Конституции РФ, закрепляющей право гражданина России на бесплатную медицинскую помощь!

Социальная война
Михаил Дмитриев , 24 октября 2013 г.
опубликовано в №51 от 23 октября 2013 г.

В предыдущих статьях мы достаточно подробно разобрали, какие именно либеральные технологии применяются на территории России для разрушения советской системы здравоохранения. Говорили также о почти катастрофическом состоянии, в котором находится российское здравоохранение сегодня, особенно в том сегменте, который называется «общедоступная и бесплатная медицина».

Однако, «никогда не бывает так плохо, чтобы не было еще хуже», — говорит нам народная мудрость. Вот это «еще хуже», я считаю необходимым обсуждать сегодня. Поскольку в сентябре 2013 года сторонники либеральных реформ здравоохранения провели серию тактических «маневров», за которыми отчетливо видны их далеко идущие стратегические цели. Начну по порядку.

19 сентября Правительство РФ одобрило подготовленный Минфином проект федерального бюджета на 2014 год и плановый период 2015–2016 годов. В конце сентября Минфин обнародовал проект доклада «По вопросу проведения экспертизы эффективности расходов федерального бюджета с представлением предложений по их оптимизации». Отдельный большой раздел этого документа посвящен сфере здравоохранения.


Министр Максим Топилин. Думает о том, кого бы еще лишить медицинской помощи

«Бюджетный маневр» — так окрестили российские СМИ предлагаемую Минфином стратегию «выхода из экономических затруднений» — предполагает сокращение финансирования ряда направлений социальной сферы, как-то: ЖКХ, образование, СМИ и… здравоохранение. В частности, планируется в течение трех лет сократить госрасходы на здравоохранение минимум на 18,2 %.

Отмечу, что в рейтинге Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по расходам на здравоохранение Россия уже занимает 115-е место. В рейтинге агентства Bloomberg по состоянию здоровья населения 145 стран мира Россия стоит на 97-й строчке, уступая не только странам Евросоюза, но и ряду бывших республик Советского Союза (Грузии, Армении, Азербайджану, Эстонии, Литве, Белоруссии, Таджикистану, Узбекистану).

Так вот, планируемое Минфином обрезание госрасходов на здравоохранение, по мнению экспертов, отбросит страну как минимум на 130–134 место.

Но, дело вовсе не в том, какую строчку в итоге займет Россия в международных рейтингах (хотя, напомню, советская система занимала одну из первых позиций в мировой системе здравоохранения). Дело в том, что планируемое Минфином сокращение госрасходов на медицину (а по доле в ВВП эти расходы рухнут с 3,4 % в 2013 году до 2,5 % в 2020 году, при необходимых 6–7 %), ставит под удар существование в стране общедоступной бесплатной медицины.

Об этом предупреждают многие профессионалы. «Мы не только не сможем обеспечить доступность бесплатной медпомощи, на которую даже не установлены минимальные расходы, — говорит, например, руководитель Института проблем управления здравоохранением Гузель Улумбекова, — мы не сможем увеличить доступность льготных лекарств. Малодоступной окажется и высокотехнологичная помощь, объемы которой в России в 7–10 раз ниже, чем даже в бывших странах соцлагеря».

О том, что выбранная Минфином стратегия сокращения госфинансирования усугубит и без того глубокий кризис, в котором находится российское здравоохранение, неоднократно предупреждала и министр Минздравсоцразвития В. Скворцова.

В конце 2012 года на заседании кабмина Скворцова предложила как альтернативу бюджетному (предполагающему сокращение госфинансирования) модернизационный путь выведения здравоохранения из кризиса. Этот путь прописывает, в частности, увеличение госрасходов на медицину к 2020 году почти в три раза. «Различие реализации госпрограммы по бюджетному или модернизационному сценарию, — предупредила тогда В. Скворцова, — состоит в числе сохраненных жизней — к 2020 году различие составит 1 миллион 100 тысяч жизней россиян».

Однако, демарш главы Минздрава РФ (именно так окрестили либеральные СМИ выступление Скворцовой), практически сразу был заблокирован Минфином. Который, перейдя в наступление, обвинил медицинское ведомство в неумении «эффективно распоряжаться уже выделенными из бюджета средствами».

Мы не будем обсуждать здесь, справедливы или нет обвинения Минфина. Обратимся к его сентябрьскому докладу.

Одно из прописанных в документе Минфина нововведений предполагает повсеместное переведение лечебных учреждений (больниц и поликлиник) на так называемое одноканальное финансирование. Отмечу — внедрение этого проекта полным ходом идет в некоторых регионах страны с 1 января 2013 года.

Так вот, если ранее финансирование лечебных учреждений осуществлялось из госбюджета, Фонда обязательного медицинского страхования (ФОМС) и других источников, то, по новым правилам, финансирование лечебных учреждений должно осуществляться через средства ФОМС. В свою очередь, госфинансирование распространяется теперь на приобретение дорогостоящего оборудования и капремонт.

Одновременно предлагается внедрить в практику так называемую смешанную оплату медицинских услуг по системе обязательного медицинского страхования (ОМС) в частных клиниках. То есть когда оплата части услуг частных медицинских учреждений идет через систему ОМС, а части — из кармана пациента.

Разработчики уверяют, что реализация этих нововведений улучшит качество медицинской помощи, поскольку «доходы лечебного учреждения будут теперь зависеть исключительно от количества и качества оказанных им услуг», создаст «здоровую» конкуренцию между государственными и частными клиниками за пациента, а также обеспечат большую самостоятельность главврачей больниц и поликлиник. Обещается также, что в выигрыше окажется пациент, у которого будет выбор — лечиться в государственной или частной клинике.

Однако далеко не все специалисты настроены столь оптимистично. Так, член Общественной палаты России Николай Дайхес уверен, что одноканальное финансирование «приведет к сокращению финансирования клиник на основе тарифов ОМС не менее чем в 2–3 раза». Речь идет, в первую очередь, о государственных лечебных учреждениях.

С другой стороны, внедрение смешанной оплаты по системе обязательного медицинского страхования в частных клиниках приведет к быстрому росту расходов системы ОМС. «Поскольку, — приводит свои доводы директор Института экономики здравоохранения ВШЭ Лариса Попович, — будет стимулировать накручивание объемов потребления медицинской помощи и перенос затрат на систему ОМС частными провайдерами».

Но это неминуемо запустит процесс сокращения перечня медицинских услуг по системе ОМС в государственных больницах и поликлиниках. А также резко снизит конкурентоспособность государственных медицинских учреждений перед частными (в том числе, западными медицинскими клиниками, которые давно и успешно завоевывают медицинский рынок России). Приведу пример.

Осенью мне несколько раз приходилось навещать друзей и близких в отделениях московских районных городских больниц. При разговоре с лечащими врачами мне прямо говорили: «Мы работаем по системе ОМС. Мы не занимаемся лечением и обследованием. Наша задача — выведение пациента из острого состояния. А далее — дело рук районного специалиста. Хотите дополнительное обследование — у нас есть платное отделение. Хотите проведение реабилитационных программ — ищите подходящие санатории за деньги».

Хорошо — районный специалист так районный специалист. Но перевод на одноканальное финансирование первичной медико-санитарной помощи (поликлиник, женских консультаций, фельдшерско-акушерских пунктов), уже создал огромные проблемы с записью к узкому специалисту.

Во-первых, потому, что с введением одноканального финансирования резко увеличился отток узких специалистов в частные клиники. В некоторых поликлиниках Москвы (одного из самых благополучных городов России!) укомплектованность врачебными кадрами уже сегодня составляет не более 50–60 %.

А, во-вторых, потому, что, по новым правилам, узкий специалист бесплатно принимает только по направлению участкового терапевта. Помните, как в юмористической миниатюре Аркадия Райкина: «Через завсклада, через директора магазина, через товароведа достал дефицит!». Но ведь и к участковому терапевту, на которого разработчики «маневра», дабы закрыть образовавшуюся брешь, предлагают возложить часть функций узкого специалиста, можно попасть, только отстояв многочасовую очередь.

Между тем, «маневры» разработчиков доклада Минфина на секторе государственных поликлиник и больниц не заканчиваются. Предлагается, например, «выведение из оборота части устаревших помещений больниц…и передачи мощностей медицинских учреждений в долгосрочную аренду частным управляющим компаниям».

Но, как показывает мировой опыт, такие мероприятия требуют значительных финансовых и временных затрат. Тогда при чем тут оптимизация, о которой так ратуют разработчики проекта? Ведь для российской практики это будет означать закрытие государственных больниц и поликлиник и открытие на их базе коммерческих медицинских структур (в России этот процесс набирает обороты давно).

Отмечу, апробация проекта по внедрению одноканального финансирования в регионах резко обострила напряженность в некоторых отраслях медицины. Наиболее незащищенной при этом оказалась система скорой помощи, функционирование которой всегда строилось на 100%-ном госфинансировании. Так, в августе этого года во Владикавказе была почти полностью парализована городская служба «Скорой помощи» из-за забастовки врачей и водителей ряда городских подстанций.

Но врачей заставило выйти на улицы не только урезание зарплаты, сопровождающее введение одноканального финансирования. Новые правила фактически узаконили право отказать в госпитализации любому, у кого отсутствует полис обязательного медицинского страхования. Врачи возмущены тем, как варварски легитимируется нарушение 41-й статьи Конституции РФ, закрепляющей право гражданина России на бесплатную медицинскую помощь!

И здесь я не могу не остановиться на еще одном сентябрьском информационном вбросе, который в контексте вышеизложенного выглядит далеко не просто неумным высказыванием или случайной провокацией министерского чиновника. Речь идет о заявлении министра труда М. Топилина, которое он сделал 24 сентября 2013 года на расширенном совещании Комитета по социальной политике Совета Федерации. Министр заявил о намерении провести законодательную инициативу о лишении «права на бесплатную медицинскую помощь не трудоустроенных официально россиян».

Неслабо?! Скажите, могло бы прозвучать подобное предложение в какой-нибудь цивилизованной западной стране? Вряд ли! А если бы и могло, то, очевидно, кресло под таким министром зашаталось бы. А у нас? Общество фактически его не заметило. Разве что некоторые журналисты развернули дискуссию на тему о том, какую именно категорию нетрудоустроенных граждан следует лишить бесплатной медицинской помощи. Матерей, все силы и время отдающих воспитанию детей? Безработных на периферии за отсутствием у них какой-либо работы? Работающих, но получающих зарплату в конвертах? Кого?

Между тем одна из наиболее ощутимых угроз, перед лицом которой оказалось отечественное здравоохранение в связи с планируемыми Минфином «бюджетными маневрами», уже коснулась федеральных государственных научно-клинических центров — этих столпов отечественной медицинской науки. Так, по плану Минфина, в 2014 году расходы госбюджета на оказание стационарной медицинской помощи в медицинских учреждениях Российской академии медицинских наук (РАМН) планируется сократить в сравнении с 2013 годом на 2,2 млрд рублей, а в 2015 году — на 3,4 млрд рублей.

Специалисты предупреждают, что «финансирование через систему ОМС этих учреждений разорвет связь между деятельностью научных федеральных центров по проведению фундаментальных исследований и по практическому внедрению новых методов профилактики, диагностики и лечения болезней». Фактически речь идет об угрозе полного разрушения и ликвидации отечественной медицинской науки.

Подписание 27 сентября 2013 года Президентом РФ В. Путиным закона о реформировании Российской академии наук (РАН) — свидетельство того, что этот разрушительный процесс уже запущен. «Реализация закона, — говорит академик РАМН С. Колесников, — приведет к разрушению российской медицинской науки, поскольку подразумевает передачу клиник, подведомственных научным учреждениям РАМН, в отрыве от самих научных учреждений. В законе клиники фигурируют как самостоятельные юридические лица. Академические институты и их клиники — одно целое. Эти два звена обеспечивают единый исследовательско-внедренческий процесс. В случае разделения клиники превратятся в обычные больницы, будет утрачена возможность проведения клинических испытаний новых медицинских технологий и лекарств, осложнится процесс внедрения научных разработок в практику здравоохранения».

13 октября 2013 года на площади Революции состоялось Второе Народное собрание в поддержку РАН. В резолюции собрания говорится о подведении черты под оборонительным этапом отстаивания РАН и переходе к стратегии наступления. С 9 февраля 2013 года активно и наступательно действует Родительское Всероссийское сопротивление по спасению российских семей. Видимо, наступает время и для активных действий по отстаиванию российского образования, российского здравоохранения — всего того, что прозападно настроенные либералы хотят у нас отнять!