Война с историей № 78-105

Автор: Кургинян И.

Газета «Суть Времени» Категория: Война с историей

«Со времен перестройки на скамье подсудимых находится вся русская история. Главный же обвиняемый на этом суде – русская государственность» Продолжение

Второе пришествие «исшедших»
Туркула совершенно не волнует, отчего со «Святой Русью» произошло то, что произошло. Он не обсуждает огромные социальные и национальные противоречия, взорвавшие

Славянская слободка имени Николая Палкина
В России под шумок идет тихая десоветизация. Тихо сносятся советские памятники, тихо переименовываются улицы. Куда ведет эта дорога, как не туда же, куда уже пришла Украина? Ярчайшим примеров этой тихой десоветизации стали петербургские переименования

Лавровый венок фашисту Страдиньшу — 2
В СССР никогда не было лагерей для уничтожения. В советских лагерях никогда не казнили детей. Заключенных не пытали и не доводили побоями до рабского состояния

Лавровый венок фашисту Страдиньшу
Июньскую депортацию латышская сторона сегодня всячески пытается представить актом геноцида. Эти попытки неубедительны для начала уже потому, что депортировано было 15 тысяч человек, то есть 1 % населения Латвии, что никак геноцидом не назовешь

Укрский вопрос — 2
В 2007 г. «Велесова книга» — столь любимая эмигрантами историческая подделка, представляющая украинцев как «подлинных ариев» — была введена в украинскую школьную внеклассную программу по литературе в качестве «памятника дохристианской литературы»

Укрский вопрос — 1
Миф об украинском «арийстве» нашел глубокое понимание у Альфреда Розенберга, который рекомендовал в своих работах развивать самобытность Украины, видя именно в ней важнейший потенциал. Розенберг также указывал на необходимость отделения украинцев от русских, на «особую связь» Украины с Европой

Толерант-обелительница
Налицо устойчивое желание обелить фашизм. Наши белоленточные либералы и в этом «проекте» подпевают своим западным хозяевам
Екатеринбургский прецедент: уничтожение памяти о Великой Отечественной
Уничтожение памятников — одно из первых действий, осуществляемых завоевателем на территории завоеванного государства. Победитель преследует вполне практическую цель: забывая своих героев и историю, население лишается воли к сопротивлению

Троцкий и белочехи
Все действия Троцкого в истории с чехословаками были совершенно провокативными. Резкие, нервные движения Троцкого, по всей видимости, приблизили интервенцию как минимум на месяц

Реванш белочехов
Белочехи были не героями, а убийцами и мародерами. И монументы им сегодня воздвигают не для исторического примирения
Несуществующие «деньги Ленина» — 2
Малопонятно, почему сегодня, когда крушение СССР признается «геополитической катастрофой», на официальных исторических ресурсах появляются всё те же проеденные молью фальсификации

Несуществующие «деньги Ленина»
Мы продолжаем публикацию статей авторов, занимающихся на кафедре «Война с историей»
Школьный глобус Украины
Авторы украинских учебников воспевают националистов, а также гетмана Скоропадского. Последний, правда, опирался на германские оккупационные войска... Но такова уж, видимо, была его любовь к Европе

Второе пришествие «исшедших»

Туркула совершенно не волнует, отчего со «Святой Русью» произошло то, что произошло. Он не обсуждает огромные социальные и национальные противоречия, взорвавшие Российскую империю

Война с историей
Станислав Филимонов, Павел Головинский , 11 декабря 2014 г.
опубликовано в №107 от 10 декабря 2014 г


А.В.Туркул

Полтора года назад, 12 апреля 2013 года, в городе-герое Новороссийске, на Набережной имени Адмирала Серебрякова, состоялось торжественное открытие монумента, посвященного паническому бегству белогвардейцев в марте 1920 года. Монумент сей носит красноречивое название «Исход». Имеется в виду эпизод, произошедший во время эвакуации белогвардейцев, когда в толчее на отплывающем пароходе погибло несколько сотен человек.

Этот эпизод именуется нынче не иначе как «Новороссийская катастрофа»... Кстати, отчего «ходынка» во время похорон Сталина трактуется как «зловещее свидетельство страшного тоталитаризма», а данное происшествие — как «трагическая катастрофа»? Тут уж либо-либо: либо «трагическая», либо «зловещая»... Ведь и тут, и там — толчея и дезорганизация.

Еще менее понятно, зачем называть памятник однозначно библейским термином «Исход», цитируя на поставленной при нем табличке «Книгу пророка Иеремии»: «И соберу остаток стада моего из всех стран. Я изгнал их, и возвращу их во дворы их»?.. Или белогвардейцы — это израильтяне, которые совершили исход из Израиля, но должны вернуться? Изгнав, соответственно, всех «палестинцев» (то есть всех «совковых») с земли предков (ну, или подчинив их, как и полагается поступать с потомками «совковых недочеловеков» потомкам «благородных»). А согласно ли с этим население, представляющее потомков «совковых» — то бишь всё постсоветское население, пребывавшее 40... пардон, 70 лет «в египетском рабстве» и не избывшее это «рабство» двадцатилетним искуплением... пардон, приобщением за рубежом к «благородным»?

Фактом, вызвавшим шок общества, стало то, что на монументе подавленным в давке 1920 года «исшедшим» красуется цитата пособника нацистов, генерала А. В. Туркула. Того самого, который еще в 1938 году прямо заявил: «В основу нашего политического мышления мы взяли фашизм и национал-социализм».

Славянская слободка имени Николая Палкина

В России под шумок идет тихая десоветизация. Тихо сносятся советские памятники, тихо переименовываются улицы. Куда ведет эта дорога, как не туда же, куда уже пришла Украина? Ярчайшим примеров этой тихой десоветизации стали петербургские переименования

Война с историей
Ирина Кургинян, Дарья Алексеева , 28 ноября 2014 г.
опубликовано в №105 от 26 ноября 2014 г

Сегодня на Украине бесчинствует бандеровская хунта. Сносятся все советские памятники — от памятников Ленину до памятников солдатам Великой Отечественной. Почву для этого бесчинства предуготовила двадцатилетняя десоветизация Украины.

В России сегодня также под шумок идет тихая десоветизация. Тихо сносятся советские памятники, тихо переименовываются улицы. Куда ведет эта дорога, как не туда же, куда сегодня уже пришла Украина?

Ярчайшим примеров тихой десоветизации в России стали петербургские переименования.

Три года назад Топонимическая комиссия Петербурга во главе с вице-губернатором В. Кичеджи предложила переименовать ряд улиц с названиями, данными в советскую эпоху, в том числе набережную Робеспьера и улицу Марата. Проект вызвал большое возмущение горожан. И в мае 2012 году губернатор Георгий Полтавченко объявил трехлетний мораторий на переименования. 5 июня 2013 года в Петербурге был даже принят Закон «О рассмотрении предложений о присвоении наименований географическим объектам». Согласно этому закону, переименованиям обязательно должны предшествовать опрос мнения горожан и рассмотрение альтернативных предложений.

Однако уже в декабре 2013 года Кичеджи заявил, что мораторий на переименования не имеет юридической силы. Как говорят в таких случаях, «он хозяин своего слова, захотел — дал, захотел — отобрал». Члену Топонимической комиссии Андрею Рыжкову эта пиратская логика показалась очень остроумной: «Можно сказать, что мораторий естественным путем приказал долго жить». Интересная, не правда ли, точка зрения? Самоуправство «естественно». А Великая Французская буржуазная революция, давшая миру демократию, — «неестественна»?! (Кстати, французы совершенно не стесняются чтить свое прошлое. Статуя «бабы-Яги» наших либералов — Робеспьера — и по сей день стоит во французском Пантеоне, его имя носит улица в пригороде Парижа Монтре и одна из станций парижского метро).

Не откладывая дела в долгий ящик, 23 июня этого года губернатор Полтавченко подписал приказ о переименовании набережной Робеспьера в Воскресенскую. Подписал самоуправно, игнорируя процедуру, предписанную законом от 5 июня 2013 года, ни с какими гражданами не консультируясь и альтернатив не выслушав.

А после этого, 14 сентября 2014, на торжественном сборище в честь западного Дня демократии тот же Полтавченко заявил, что Россия-де — «самая демократичная страна в мире». Видимо, он позабыл о том, что демократия — это, во-первых, власть народного большинства. И, во-вторых, это власть закона. И что негоже, отказавшись и от исполнения закона, и от согласования принимаемых решений с мнением большинства, говорить о демократии. Но чего не скажешь, если хочешь и Западу угодить, и расплеваться с собственным прошлым, которое сам же когда-то восхвалял, и показать фигу в кармане этому самому Западу: мол, вам любы какие-то ваши революционеры, а нам, миль пардон, все революционеры одинаково чужды. Даже те, которых вы опасаетесь трогать.

Робеспьер... Это ведь, подчеркнем еще раз, не большевистский смутьян, а один из общепризнанных деятелей Великой Французской революции. Для всего Запада, а не только Франции, он вполне респектабельная фигура. Но что до этого факта Полтавченко, который только отчасти хочет быть хорошим для Запада? А отчасти — этому же Западу демонстрировать, что его, Запада, умеренность по отношению к великим революционным традициям, пусть даже и буржуазным, не указ для тех, кто стремительно перекрасился из поклонников разного рода революций в консерваторов, отрицающих всю революционность вообще.

Есть все основания утверждать, что переименование улицы Робеспьера должно стать для Петербурга «пробным шаром». По словам всё того же поклонника «естественного» юмора городских властей Рыжкова, «теперь судьба остальных исторических переименований зависит от реакции горожан на Воскресенскую, бывшую Робеспьера»... Иными словами, господа градоначальники и топонимисты «пробуют воду».

Известно, что на очереди — целая серия переименований в районе Колпино. При этом выбор того или иного названия произволен, а порой и смешон.

Так, проспект Ленина собираются переименовать в Царскосельский. Ну, положим, там до революции действительно пролегала Царскосельская дорога — но ведь не проспект же!

Еще более дико дело обстоит с Лагерным шоссе, названным так в 1918 году по Усть-Ижорскому лагерю Императорского Саперного батальона. Батальона, подчеркнем, именно императорского, а не большевистского... Его намерены переименовать в Вознесенское шоссе. Не правда ли, странная тяга к тому, чтобы растаптывать даже ту топонимику, которая вроде бы должна отвечать твоим новым, невесть откуда взявшимся у «члена КПСС и так далее» имперско-православным установкам, взглядам и ориентациям?

Далее странности нарастают.

Улица еще одной «бабы-Яги» либералов — революционера Урицкого — должна почему-то стать Соборной. Хотя до конца XIX века она была 1-й Горской.

Улицы 1–10 Советские переименуют в 1–10 Рождественские, ибо именовались так они «целых» несколько десятков лет, с конца того же XIX века.

Улица имени депутата Петроградского совета Константина Блохина станет Церковной — по построенному в конце XVIII века Князь-Владимирскому собору. А почему не Малой Никольской, как она именовалась всю предыдущую жизнь?

Другие «исторические» без году неделя названия... в анамнезе имеют мало и благозвучия и благоразумия.

Так чего ради, спрашивается, улица убитого в 1918 году коммуниста Володарского должна стать Адмиралтейской, а не 1-й Чухонской, как она называлась до 1870-х годов? (Ведь даже Пушкин писал о прошлом Петербурга «приют убогого чухонца» — чего ж греха-то таить?!)

Почему улицу Карла Маркса переименовывают в Преображенскую? Куда ласковее — Опилочная, каковой она была до 1870-х годов.

Почему улица Коммуны (ох, уж эта Коммуна, не дает она спать либералам!) должна стать Славянской, а не Полуциркулярной? Ведь именно так она называлась из-за своей кривой формы до конца XIX века, когда ее переименовали по соседнему селу Славянка...

Не лучше, чем с чухонским прошлым, обстоит дело с имперской идеологией, которую пытаются возродить. Наши горе-переименователи намерены переделать улицу советского деятеля Куйбышева в Большую Дворянскую. Но надо сказать, что в свое время Большая Дворянская (изначально здесь жили приближенные царя) вызывала такую глухую ненависть, что не случайно именно ее после революции переименовали сначала в 1-ю улицу Деревенской Бедноты (лишь в 1935 году, когда при Сталине начали отделываться от «излишней революционности», улица стала Куйбышевской). И что, опять на те же грабли, охота прославлять «больших дворян»?

Еще один идеологический казус. Улица, названная в советское время в честь известного анархиста (а отнюдь, отметим, не коммуниста) графа Кропоткина, конечно же, тоже помешала нашим либералам. Ее собираются переименовать в Малую Белозерскую. А соседнюю улицу имени Семена Воскова, комиссара знаменитой 9-й стрелковой дивизии, освободившей от деникинцев десятки городов на юге России и умершего в 1920 году в Таганроге, — в Большую Белозерскую... Ну понятно, что герои Гражданской войны, отбившие интервентов, больше не востребованы. Но как быть, если Большая Белозерская не приживется (вторичное отторжение исторических тканей — штука опасная), а приживется народное «Пискунова» — по располагавшемуся на ней кабачку Пискунова? Будем и тут радоваться «естественности» и прославлять кабатчиков?! И впрямь, современно донельзя.

Наконец, остракизму подлежат несколько совершенно безобидных, казалось бы, названий.

Улицу Культуры (кому культура-то помешала?) — зачем-то переименовывают. И даже не во 2-ю Горскую, а в Тихвинскую.

Улица Труда (ну, с трудом-то всё ясно, что он в наше время никому не нужен!) — с какой-то радости станет Троицкой, а не Малой Луговой, каковой она была 99 % времени своего исторического существования?

Ну, и напоследок, в Колпино намерены переименовать улицу Мира — в улицу Ружейную. Символично, не правда ли?

Утверждается, что новые названия городская власть выбирает по принципу «красивости». Но это ведь кому что красивым кажется! Вот московским градоначальникам после развала СССР показалось «красивым» переименовать часть Садового кольца — Добрынинскую улицу — в Коровий вал. Потому как, видите ли, в XVII веке, когда место это было глухой окраиной, на нем находился скотный рынок. А потому да здравствуют коровы на заполненном дорогими машинами Садовом!

Ну а нынешним петербургским властям, похоже, более красивым кажется позднеимперский православный ампир. (Веления моды? Или бывший офицер КГБ Георгий Полтавченко и советский слесарь Василий Кичеджи без улиц имени Троицы и Преображения натурально не проживут?)

На очереди у переименователей, конечно же, улица Марата. И ясно, что переименована она будет при такой помпезно-имперско-православной тенденции не в Преображенскую Полковую (мелковато) и не в Грязевую (как она всегда в народе называлась), а станет она Николаевской, как она именовалась 61 год до революции. В честь Николая I, он же Николай Палкин.

Кому-то может показаться, что государя Николая I ославили Палкиным негодяи-большевики. Но это, представьте себе, не так. Для начала надо установить, что переименовали-то Николаевскую улицу не «проклятые большевики», а Временное правительство (первоначально — в проспект Двадцать Седьмого Февраля). И что оно ее переименовало, стремясь скорее убрать с карты города имя царя Николая I, прославившегося гонениями на Пушкина, повешением декабристов и бессмысленными жестокостями в солдатских казармах.

А далее можно обсудить и вопрос о том, кто именно назвал Николая I Палкиным. Назвали его так не Ленин со Сталиным и не Урицкий с Троцким. А великий писатель земли русской Лев Николаевич Толстой. В его так и не опубликованной при жизни в России статье «Николай Палкин» приводились воспоминания старого солдата: «А уж палками — недели не проходило, чтобы не забивали насмерть человека или двух из полка. Нынче уж и не знают, что такое палки, а тогда это словечко со рта не сходило. Палки, палки!.. У нас и солдаты Николая Палкиным прозвали. Николай Павлыч, а они говорят Николай Палкин. Так и пошло ему прозвище».

Ну и что, что этот рассказ не был опубликован по цензурным соображениям? Хлесткая толстовская образность оказалась воспринята эпохой. И Николай I стал Палкиным, ибо не один Толстой, а вся тогдашняя широкая общественность относилась к нему именно так. И, надо полагать, не без оснований. Теперь господин Полтавченко говорит, раскланиваясь перед Западом, что мы самая демократичная страна мира. Но может ли демократичная страна, приемлющая, как и великие европейские страны, все периоды своей истории и приверженная свободе (вряд ли господин Полтавченко может вообразить себе демократию без свободы, хотя сейчас и это возможно), — вернуть название, которое адресует к несвободе и было по этой причине осуждено и нашими великими писателями и аж самим демократичным Временным правительством? Ну и в чем же тут логика?

И, скажите, в чем логика, если в очереди на переименование, как значится в списках, еще ряд названий, в том числе проспект имени Николая Добролюбова? Чем Добролюбов-то не угодил? Наверное, тем, что посмел сравнить Катерину из пьесы Островского «Гроза» с «лучом света в темном царстве» разжиревших бессмысленных купцов?. Но мы же уже всё поняли? Долой Добролюбова и да славятся кабатчики и купцы!

А еще рядом с улицей Блохина и Добролюбова сохранился скромный «советский» переулок Талалихина. Пожалеют ли на следующем этапе 23-летнего летчика, погибшего в Великую Отечественную войну и совершившего первый в мире ночной таран? Ой ли!..

Понимают ли городские власти, что Россия не Украина? Что сегодня не 90-е? И что народу, уже высказывавшему свой протест против переименований, будет не так уж легко заткнуть рот?

Лавровый венок фашисту Страдиньшу — 2

В СССР никогда не было лагерей для уничтожения. В советских лагерях никогда не казнили детей. Заключенных не пытали и не доводили побоями до рабского состояния

Война с историей
Софья Скопина , 5 ноября 2014 г.
опубликовано в №102 от 5 ноября 2014 г.

30 октября 2014 года, то есть буквально на днях, влиятельный американский интернет-журнал «Slate» опубликовал статью французского политолога Филиппа де Лара, нагло заявившего, что пока над Россией не будет проведено Нюрнберга, она «не станет нормальной страной». При этом поддержка Россией уничтожаемого киевскими бандеровцами мирного населения Донбасса расценивалась де Лара как возрождение «призрака СССР». То есть белое откровенно называется черным, а черное — белым.

Эта статья де Лара — лишь капля в море публикаций, в буквальном смысле являющихся антисоветскими, а на самом деле имеющими, конечно же, фундаментально антироссийскую направленность. Интересно, когда это поймут те наши патриоты, которые до сих пор считают для себя возможным сочетать патриотизм с тем градусом антисоветизма, который на практике является только их лептой в осуществление этого самого Нюрнберга-2.

Антисоветская фальсификация истории, призванная уравнять советизм с нацизмом и разрушить страну с помощью десоветизации а-ля Нюрнберг, началась отнюдь не вчера. Она весьма многолика и разнокачественна. И включает в себя наравне с другими тему советских лагерных ужасов. Которые, как хотят доказать антисоветские фальсификаторы, были еще более ужасны, чем ужасы нацистских лагерей. А значит, даешь антисоветский «Нюрнберг»!

В числе советских лагерных ужасов почетное место занимают ужасы Вятлага. На Западе эти ужасы стали обсуждать/пропагандировать еще в советское время.

В 1973 г., когда нынешний разоблачитель Вятлага Веремьев еще мирно работал на советскую власть, во Франции вышла книга эмигранта Дмитрия Панина, сравнившего Вятлаг с фашистскими концлагерями: «Человек в Вятлаге буквально за две недели мог превратиться в доходягу. Там, где не было газовых камер, убивал холод, голод, болезни и непосильный труд. Газ там заменялся: ничтожным пайком; отсутствием лагерной одежды; абсолютно невыполнимыми нормами выработки; расстоянием до места работы в 8–9 километров по заснеженной целине; страшными морозами по 35 градусов; работой без выходных дней; полчищами клопов, а нередко и вшей; холодом в бараках».

Кто такой этот Панин, посмевший так запросто приравнять газовые камеры к длинному пути до места работы и к работе без выходных?! (Что, кстати, вранье, один выходной в неделю в Вятлаге был.) Выходец из дворян и рьяный антисоветчик, Панин был арестован в 1940 г. В лагерях он стал ближайшим другом главного мифотворца и спецпропагандиста Солженицына (и позже прототипом его героя Сологдина). После освобождения Панин отправился в эмиграцию, где был тепло принят Папой Римским Павлом VI, — после чего запросто перешел из православия в католицизм. (Роль католического Рима в развитии диссидентства в СССР вообще заслуживает отдельного внимательного рассмотрения.) Биографию Панина гармонично дополняют его воспоминания об ожидании Гитлера: «Когда в ночь на 23 июня все вскочили с нар, разбуженные бешеной пальбой из зениток, многие из нас поздравили друг друга с началом войны. Были и такие, кто сидел, повесив нос. Произошло расслоение... Я и мои единомышленники верили в освобождение. Никто из нас не мог допустить, что немцы явятся не как освободители, а как завоеватели». Отметим, что ожидания прихода Гитлера диссидентом Паниным полностью повторяли мечты его вятлагского альтерэго — фашиста Страдиньша...

Итак, омерзительный миф о схожести нацистских и советских лагерей — весьма давний продукт западной пропаганды.

Какова же была реальность?

Начнем с того, что лагерная реальность всегда ужасна. И мы никоим образом не хотим представлять советский ГУЛАГ как разновидность социально-реабилитационного санаторного центра. Повторяем, любая лагерная реальность ужасна. И советская, и английская, и американская, и японская. Но ужасы нацизма носят особый характер. И именно для того, чтобы это никогда не забывалось, а не с другими целями, мы вынуждены проводить определенные сопоставления, оговаривая, что любая человеческая жизнь бесценна, что неизбежное в лагерях обесценивание человеческой жизни не может и не должно воспеваться. И что если бы не такие, как де Лара, то мы, возможно, и не стали бы взвешивать на весах большие или меньшие жестокости, творимые в тех или иных лагерях. Но мы просто обязаны это делать.

И потому сообщаем, что нацисты прежде всего первыми в мире придумали лагеря смерти. В основной части Освенцима не было даже бараков для жилья, там только уничтожали, в том числе тысячи малолетних детей. В лагеря помещали без суда и следствия для быстрого уничтожения как политически «лишних» отдельных людей, так и целые народы — евреев, цыган, славян...

Но и другие нацистские лагеря, такие как Бухенвальд, не будучи, как Освенцим, лагерями смерти формально, были ими по существу. Основными методами убийства тут служили бессмысленный изнурительный труд, голод, болезни и пытки. Непригодных к работам отправляли в Освенцим и другие лагеря для быстрого уничтожения.

В СССР никогда не было лагерей для уничтожения. В советских лагерях никогда не казнили детей. Заключенные советских лагерей (в том числе арестованные пособники фашистов) работали на фронт, а затем на восстановление разрушенного войной советского государства. Заключенных не пытали и не доводили побоями до рабского состояния.

Фашистский лагерь Бухенвальд, который мистификатор Веремьев осмеливается сравнить с Вятлагом... Здесь, как и в большинстве других немецких лагерей, людей уничтожали при помощи голода, дизентерии, ужасных условий труда и постоянных издевательств охранников-эсэсовцев. Большая часть смертей происходила от избиений. На узниках Бухенвальда проводились медицинские эксперименты. Жена коменданта лагеря надзирательница Ильза Кох лично отбирала заключенных с татуировками, чтобы из содранной с них кожи изготавливать «сувениры» для охранников и высокопоставленных посетителей — абажуры и книжные переплеты. На момент освобождения лагеря в 1945 г. в нем находилось 904 ребенка, младшему из которых было 4 года.

Для сравнения. В Вятлаге за факты грубого обращения охранников увольняли и заводили на них уголовные дела (что не может не признавать даже главный демонизатор лагеря «историк» В. Бердинских). Характерно, что бывший фашист-айзсарг Страдиньш в Вятлаге, как следует из его дневника, ни разу не был свидетелем насилия охранников над заключенными и сам никогда не подвергался пыткам и избиению с их стороны.

Основной причиной смертей в Вятлаге во время войны, действительно, был голод в условиях суровой зимы. В самые тяжелые военные годы до 1944-го Вятлаг был фактически на самообеспечении, продуктов питания и одежды не хватало. Однако в это время вся страна голодала и работала с надрывом. Смертность среди местных жителей, вольнонаемных работников лагеря была также высока.

В Бухенвальде узники жили в деревянных бараках, мало пригодных даже для скотины, неотапливаемых, тесных и переполненных, без умывальников и туалетов. Им было запрещено свободно передвигаться по территории лагеря и разговаривать друг с другом. Спали на голых досках. Невозможность помыться и сменить одежду вызывала высокую смертность от дезинтерии.

В Вятлаге заключенные жили в отапливаемых бараках, периодически подвергавшихся дезинфекции, посещали баню. Разрешалось покупать продукты питания и вещи у местных жителей (так, Страдиньш менял на хлеб и вещи табак, который ему выдавали по ошибке). Личные вещи можно было сдавать в камеры хранения. Они не разворовывались охранниками. Заключенные ходили друг к другу в гости в соседние бараки, устраивали лекции на бытовые темы, читали газеты и книги, вели переписку и получали посылки.

В Бухенвальде работали, в основном, на строительстве дорог и зданий, а также в каменоломне, где было особенно тяжело. В каменоломню намеренно отправляли больных из лазарета, которые чаще всего не доживали до конца рабочего дня. Евреев охранники запрягали в тяжелые повозки и погоняли палками.

Вятлаг внес немалый вклад в дело помощи фронту. Заключенные занимались заготовкой леса, производством пиломатериалов, шпал и сопутствующей лесопродукции, необходимой для фронта. Причем, вместе с ними в тех же условиях работали и мобилизованные военкоматами местные жители, в основном женщины.

Для заключенных устанавливались четкие нормы выработки, различные для разных категорий. За выполненную работу выплачивалась зарплата. Труд стимулировался размерами выдаваемых продуктовых пайков.

Страдиньш в своем дневнике часто жаловался на тяжелые условия труда. Но при этом известно, что заключенные, хотевшие помочь в борьбе с фашизмом, развернули в Вятлаге широкое движение за высокую выработку для обеспечения фронта лесопродукцией.

В Бухенвальде старики, инвалиды и дети работали с той же нагрузкой, что и другие. В лазарете концлагеря больных били надзиратели и обкрадывали санитары-уголовники. Евреев лечить запрещалось.

В Вятлаге ослабленные заключенные направлялись в «слабосилку» на легкие работы со сниженными нормами выработки. Инвалиды либо направлялись на легкую работу, либо освобождались от нее вовсе. Заключенные постоянно проходили медицинские комиссии. В случае болезни можно было без особой сложности получить у врача освобождение от работы, лечь в стационар, получать лечение и повышенное питание.

В 1944 г. в Вятлаг пришел новый начальник А. Кухтиков, путем жестких мер наладивший обеспечение лагеря основными продуктами питания и предметами первой необходимости. Увеличился паек, начала выдаваться одежда. Веремьев так и вовсе описывает удивительные вещи, оговаривая, что после 1944 г. в Вятлаге были организованы музыкально-драматический театр и художественно-промышленная мастерская, «получили масштабное развитие такие экзотические для здешних мест отрасли сельского хозяйства, как садоводство и цветоводство: на нескольких гектарах были разбиты яблоневые сады, ягодники и цветники, в теплицах выращивались дыни и арбузы, на специальных участках отрабатывалась агротехника получения рекордных урожаев картофеля и овощей (томатов, огурцов и др.)». И впрямь, ужасы кровавого ГУЛАГа — «налицо»!

Цифры погибших постоянно мистифицируются.

В реальности в нацистских концлагерях за 12 лет было уничтожено около 12 миллионов человек.

В ГУЛАГе же за 20 (!) лет, с 1934 по 1954 г., умер 1 миллион заключенных.

Однако современные мистификаторы умело подтасовывают факты. Так, Веремьев утверждает, что в Бухенвальде погибло 33 тысячи человек, используя только донесения канцелярии концлагеря. Между тем, исследователям давно известно, что реальное число погибших там составляет 56 тысяч человек (не считая высланных для уничтожения в лагеря смерти).

Для сравнения в Вятлаге за 19 (!) лет его существования умерло 18 тысяч человек. При этом если в самые тяжелые военные 1942–1943 гг. смертность достигала 30 %, то в 1940 и в 1945 гг. — менее 5 % (о чем, конечно, мистификатор Веремьев умалчивает).

И хотя 30 % — это страшные цифры, очевидно, что голод и высокая смертность в Вятлаге были вызваны войной, а не стремлением руководства уничтожить как можно больше заключенных, как в фашистском концлагере.

Особое место среди фашистских концлагерей занимает латышский лагерь смерти Саласпилс, о котором необходимо сказать отдельно. За 3 года в Саласпилсе было уничтожено 53 700 человек. Детей использовали как доноров крови, отчего они быстро умирали. Были и другие методы уничтожения. Бывшие заключенные вспоминали: «Отобранных от родителей детей в возрасте до 5 лет поместили в отдельный барак, там они заболевали корью и массами умирали. Больных детей уносили в больницу лагеря, где их купали в холодной воде, отчего они через два–три дня умирали. Таким путем в Саласпилсском лагере немцами было умерщвлено детей в возрасте до 5 лет более 3 тыс. в течение одного года».

Охрану концлагеря нес, в том числе, Латышский легион СС, в который массово шли сотоварищи Стардиньша — айзсарги.

Так почему же сегодня так любят вспоминать Вятлаг и его «жертву»-айзсарга Страдиньша — и забывать об айзсаргах Саласпилса? Почему французский политолог, хладнокровно глядя на уничтожение киевскими бандеровцами мирных жителей Донбасса, призывает Россию покаяться?

Не потому ли, что западная элита и подтявкивающие им российские либералы уже давно в существенной степени приняли фашизм?

Противостоять новому мировому фашизму может лишь Россия — и лишь в том случае, когда русское общество сплотится вокруг антифашистских смыслов и ценностей. Такое сплочение и новое «расслоение» на приемлющих и неприемлющих фашизм, как и 22-го июня 1941 г. — неминуемо произойдет.

Связанные материалы:

Лавровый венок фашисту Страдиньшу

Лавровый венок фашисту Страдиньшу

Война с историей
Софья Скопина , 29 октября 2014 г.
опубликовано в №101 от 29 октября 2014 г

Тема «двух тоталитаризмов», уравнивающая фашизм и коммунизм и давно развиваемая западными идеологами (начиная с Ф. фон Хайека, Х. Арендт, и К. Поппера), сегодня агрессивно навязывается российскому обществу, и прежде всего, через культуру.

Так, с июня 2013 года и по сей день в Москве и по всей стране играется спектакль «Вятлаг», поставленный кировской «Драматической лабораторией Бориса Павловича» (на момент постановки Павлович был советником по культуре кировского губернатора Никиты Белых) на паях с московским «Театром.doc» (театральным рупором «Мемориала»).

Черная комната. За столом сидит очень интеллигентный латыш. Латыш, вынимая из шкатулочки бумажечки, читает всякие ужасы про советскую власть. В одной комнате с латышом молодая женщина. Она истово ему внимает. Это жена латыша, ожидающая его в Латвии. Жена латыша поет песни: грустно — латышские и развязно — русские. Оба, и латыш, и его жена, при этом пропагандируют еще одного «истинного страдальца» — арестованного по Болотному делу Леонида Ковязина. (Актриса — жена этого самого Ковязина, и кассовые сборы за спектакль передаются в пользу новоиспеченного «страдальца»...)

Вышеупомянутый интеллигентный латыш, точнее его прообраз, — это фашист и сознательный сторонник немцев Артур Страдиньш, отсидевший срок в кировском Вятлаге. Сидя в лагере, он писал дневник на бумаге от папирос (папиросы ему выдавали ошибочно, принимая его за курящего, — не правда ли, трогательная деталь, свидетельствующая о «подлинных зверствах» над узниками?)

Дневник Страдиньша с хвалебным предисловием был издан Виктором Бердинских, бывшим научным руководителем диссертации вышеупомянутого губернатора Белых. По рассказу режиссера Павловича, Бердинских сам пришел к нему, принес изданный им дневник и предложил снять спектакль.

Спектакль широко показывается не только в Кирове, но и по всей России — и, в том числе, детям.

Кроме того, в феврале 2014 г. стало известно, что по дневнику Страдиньша начались и съемки фильма под разрывающим душу названием «ГУЛАГ. Дневник до востребования».

Между тем, среди реальных записей реального Страдиньша есть и такая, предельно откровенная, посвященная отбывавшим срок в Вятлаге латвийским послам: «Страшно подумать, что эти люди, занимавшие раньше высокие посты, сидели рядом с Гитлером и Мусоллини, удостоены такой судьбы...». Правда, в спектакле данную запись не зачитывают.

В дневнике Страдиньша также постоянно прослеживается радость за победы фашистов и горечь от побед Красной Армии:

«Говорят, что немцы взяли Ленинград и нас скоро освободят».

«Рассказал о «печальном известии» (но мы это восприняли с радостью), что немцы взяли Харьков».

«Если кто приносит хорошее известие, мы говорим — хорошие витамины».

«Много новых «витаминов», говорят, что немцы в 150 километрах от Москвы (ее называем большой деревней). Тогда будем на свободе».

«Бутане рассказывает, что ему говорили заключенные, которые слышали от «свободных» за зоной, что Россия еле дышит, Германия ее победит. Это хорошие «витамины».

«По радио сообщают, что взяты Орел и Белград. Немцев гонят назад. Нам, заключенным, эти известия никакой радости не обещают».

Но и эти «витаминные» рассуждения, как ни странно, со сцены не зачитывают. Вот уж, воистину, цензура у либералов!

А ведь как Страдиньшу было не горевать о поражении «сиживавших рядом с Гитлером и Муссолини» латышских послов и не ликовать в связи с успехами вермахта! Ведь Страдиньш — командир роты Екабпилского полка «Айзсаргов». А эта военизированная организация непосредственно участвовала в военном перевороте 1934 г. в Латвии и привела к власти фашистского лидера Карлиса Ульманиса.

Естественно, в современной профашистской Латвии время правления Ульманиса считается «порой истинной демократии», а айзсарги — «героями». На самом же деле айзсарги были ничем иным как аналогом штурмовых отрядов НСДАП. И этот факт не могут не признавать даже такие либеральные историки, как, например, Юлия Кантор. На следующий день после переворота айзсарги устроили в Риге «истинное демократическое» большое «аутодафе» по примеру нацистов: на кострах жгли книги, объявленные запрещенными. С первых же часов правления Ульманис объявил военное положение, растянувшееся на 6 лет — в стране были запрещены все политические партии, публичные демонстрации и выступления. 10 тысяч «инакомыслящих», арестованных во время переворота Ульманиса, были отправлены в концлагеря. Во время войны большое число айзсаргов пополнило латышскую «вспомогательную полицию» и «добровольческие» легионы СС. С особой жестокостью и рвением, удивлявшими даже немцев, латышские добровольцы уничтожали местных евреев и коммунистов. Согласно данным историка Андреаса Эстергалиса, выпустившего в США книгу «Холокост в Латвии», только за пару первых недель войны, еще до прихода немцев, в Латвии было убито 23 тысячи евреев.

Правда, сам герой кировского спектакля Страдиньш накануне прихода в Латвию немцев, в июне 1941 г., был депортирован в рамках советской операции по выселению антисоветского, уголовного и социально опасного элемента, призванной обезопасить территорию в преддверии войны с Германией. Выселяли сторонников фашистского правительства Ульманиса, наполненного, по донесению не только советской, но и всех европейских разведок, немецкой агентурой.

Июньскую депортацию латышская сторона сегодня всячески пытается представить актом геноцида. Эти попытки неубедительны для начала уже потому, что депортировано было 15 тысяч человек, то есть 1 % населения Латвии, что никак геноцидом не назовешь. Согласно сведениям, содержащимся в адресованной Сталину докладной записке наркома госбезопасности Всеволода Меркулова, депортации подлежали члены фашистских и антисоветских националистических организаций, крупные чиновники бывшего правительства, уголовники, руководящий состав полицейских, жандармов, тюремщиков, а также рядовые полицейские и офицеры армии, на которых был компрометирующий материал. Кстати, и сделанный Страдиньшем портрет заключенных Вятлага полностью совпадает с запиской Меркулова — это бывшие крупные чиновники прошлого правительства, полицейские, айзсарги... То есть речь шла об идейных фашистах, потенциальных пособниках немцев.

Итак, командир роты Екабпилского полка «Айзсаргов» Страдиньш был осужден, как член военизированной фашистской организации, по статье 58–11 «за подготовку или совершение контрреволюционных преступлений» и выселен из Латвии. А потому не сумел принять участие в зверствах фашистов. Вместо этого он работал в советском лагере, внося вместе с другими заключенными свой вклад в Победу над фашизмом (а в 1964 г. благополучно вернулся с женой к себе в Латвию)...

Такой разворот событий явно не устраивает кировского губернатора Белых и его окружение. И тут просто необходимо сказать несколько разъясняющих слов об особой любви бывшего члена СПС и соратника Навального к теме Вятлага и латышским фашистам.

Свою диссертацию в 2010 г. Белых посвятил Вятлагу. Выбор темы он объяснял своим давним сотрудничеством с музеем «Пермь-36». (Недавно этот окормляемый «Мемориалом» фальсификационный музей был более чем заслуженно лишен госфинансирования). Текст диссертации Белых почти полностью «позаимствовал» из работ собственного научного руководителя Бердинских и кировского историка Владимира Веремьева. Однако Бердинских не осудил плагиатчика, а Веремьев даже написал официальное письмо на тему о том, что никаких претензий не имеет.

В преддверии Дня Победы, 26 апреля 2011 г., Белых вместе с латвийским послом Эдгаром Скуей возложили цветы перед крестом, воздвигнутым в честь заключенных в Вятлаге бывших латышских фашистов, коллаборационистов и эсэсовцев с надписью «Гражданам Латвийской Республики — жертвам коммунистического террора (1941–1952). Латвия 1995». Белых при этом врал в своем ЖЖ: «Надо сказать, что в Вятлаге погибли те, кого принято называть «цвет нации», интеллектуальная, культурная, политическая элита Латвии».

Между тем, ранее Белых в своей статье «Латышский след в Вятлаге НКВД-МВД СССР» честно признавал, какой именно контингент поступал в лагерь из Латвии после войны: «1945–1955 годы. Вновь — поступление в Вятлаг массовых этапов с «латвийским спецконтингентом»... В «категорийном» их составе преобладают: в 1945 году — выявленные на ранее оккупированных нацистской Германией и ее союзниками территориях так называемые «коллаборационисты» («лица, служившие в специальных воинских формированиях вермахта и СС», «полицейские», «пособники оккупантов» и т. п.); в 1946 году и в последующее время — «участники националистического антисоветского подполья» на территории Латвии, «члены националистических бандитских формирований», «бандпособники» и члены их семей».

Сказав о Белых, необходимо сказать немного подробнее и о его приближенном, историке Веремьеве, подарившем губернатору диссертацию. Веремьев — подполковник МВД и бывший сотрудник Вятского управления лесных исправительно-трудовых учреждений (позднее название Вятлага), занявшийся на пенсии разоблачением его «ужасов».

Весьма показательно то, как Веремьев сравнивает Вятлаг и Бухенвальд: «...Обе карательные системы (сталинско-гулаговская и нацистско-концлагерная) при всех внешних модификациях действовали с равнозначной расчетливой бесчеловечностью. При этом советская система (с точки зрения «убойной силы») в сравнении со своим германским аналогом по некоторым параметрам демонстрировала даже более высокую «эффективность». Веремьев также осмелился утверждать, что смертность в Бухенвальде была де «меньше», чем в Вятлаге.

Данные наглые заявления Веремьева, как и вообще тезис о том, что советская система была якобы не только «такая же», а «хуже» гитлеровской, весьма любы сегодня нашим либералам. А потому в следующей части статьи мы перейдем к подробному сравнению (в том числе и по реальным, а не фальсифицируемым Веремьевым цифрам смертности) немецкого концлагеря для уничтожения Бухенвальд и советского исправительного лагеря Вятлаг. Не обойдя при этом, конечно, вниманием и ужасающие латышские концлагеря времен фашизма, — такие как Саласпилс.

Но, перед тем как начать обсуждать эти данные, вопиющим образом несоответствующие всему, что излагается в либеральных мифах о советских лагерных ужасах, обратим внимание читателя на одно уже достаточно очевидное обстоятельство. Нынешние либерал-переписчики истории (от «Перми-36» до Бердинских-Веремьева и Ко) с удивительным постоянством выбирают именно тех фашистских «героев», которым очень даже есть что инкриминировать в плане сопричастности нацистским и даже эсэсовским преступлениям. Случайность ли это — или сознательная реабилитация фашизма?

(Продолжение следует)

Связанные материалы:

Лавровый венок фашисту Страдиньшу — 2

Укрский вопрос — 2

В 2007 г. «Велесова книга» — столь любимая эмигрантами историческая подделка, представляющая украинцев как «подлинных ариев» — была введена в украинскую школьную внеклассную программу по литературе в качестве «памятника дохристианской литературы»

Война с историей
Александр Руднев, Илья Росляков , 15 октября 2014 г.
опубликовано в №99 от 15 октября 2014 г

Левко Лукьяненко

В предыдущей статье мы выяснили, что миф о «древних украинцах-ариях» (они же — трипольцы, они же — пресловутые «древние укры») был искусственно сконструирован еще в XIX в. Что этот конструкт лег в основу идеологии антирусского фашиствующего галицийства. Что его основными авторами были поляки и их украинские приспешники, учителя бандеровцев Грушевский и Донцов. Что после войны, в эмиграции, бандеровцы продолжили разрабатывать расистский украинский миф, обрядив его в новый наряд — неоязыческой РУН-веры. И, наконец, что активными разработчиками РУН-веры были родители Кэтрин Чумаченко, жены президента В. Ющенко...

Рассмотрим же, что происходило тем временем в СССР и как эмигрантские неофашистские разработки были перенесены на украинскую почву.

Хрущевская «оттепель» стала на Украине периодом роста идеологии галицизма. В среде «шестидесятников» активно распространялись эмигрантские издания — такие как «Украинская трибуна» самого Степана Бандеры или журнал «Современность» бандеровцев З. Матла и Л. Ребета. Публиковать фашиствующий самиздат помогали преподаватели уже упоминавшегося нами Украинского свободного университета Мюнхена.

С началом перестройки на Украине был дан «зеленый свет» публикации националистической литературы — уже в официальной печати. Так, в 1989 г. в издательстве ЦК ЛКСМ Украины — то есть в официальном партийном издательстве! — вышла книга химика (и якобы «великого знатока» историка) А. Знойко «Мифы Земли Киевской». В этой книге, быстро приобретшей большую популярность, пережившей не одно переиздание и даже вошедшей в курсы истории в некоторых украинских вузах, пропагандировался уже знакомый нам националистический бред об украинцах-трипольцах и «прародителях вавилонян».

После провозглашения в 1991 г. Украиной «незалежности» националистическая зараза расцвела буйным цветом. Огромными тиражами публикуются книги, повествующие о древних «украх-ариях»...

Из эмиграции прибывают толпы адептов РУН-веры... Главным пропагандистом РУН-веры на Украине становится Левко Лукьяненко — украинский диссидент, депутат Верховной Рады и член «Блока Юлии Тимошенко».

Миф об «украинцах-трипольцах» как «прародителях всех европейцев» начинает активно продвигаться в массы. Так, депутат (и будущий министр экологии и природных ресурсов Украины в правительстве Ющенко) Иван Заец вместе с депутатами Павлом Мовчаном и Владимиром Черняком открывают благотворительный фонд «Триполье». Фонд организует выставки трипольской культуры и «научные» конференции, поставляет на рынок книжной продукции псевдонаучную литературу о Триполье...

В октябре 2004 г. троица Заец–Мовчан–Черняк даже организовала Всемирный (!) конгресс «Трипольская цивилизация». Примечательно, что главным спонсором и председателем этого конгресса стал олигарх Сергей Тарута, глава совета директоров «Индустриального союза Донбасса» и «счастливый обладатель» (на пару с другим бизнесменом, Сергеем Платоновым) крупной коллекции трипольских артефактов. Таким образом, к этому времени трипольско-велесские мифы уже сильно заразили украинскую элиту.


Кэтрин Ющенко

Но настоящую всеобщую моду на Триполье ввел на Украине В. Ющенко. Еще во время своей предвыборной кампании, выступая в июне 2004 г. перед жителями Голованивска, Ющенко сообщил: «Когда Европа жила в пещерах, украинцы, трипольцы, жили в беленых домах. У них была «Велесова книга», и это великая мировая цивилизация»...

Спустя три месяца после своего избрания, в апреле 2005 г., Ющенко присвоил главному пропагандисту РУН-веры Лукьяненко звание «Героя Украины». (Что и не странно, учитывая, что родители супруги нового президента, Кэтрин, как уже говорилось, — активнейшие РУН-верцы.)

Выступая летом 2005 г. в Киеве на международном экономическом форуме «мини-Давос», Ющенко представил Украину как древнее Триполье, где «переплелись корни первоначальных культур нашего европейского континента».

Будучи, как и олигарх Тарута, «счастливым обладателем» собственной археологической трипольской коллекции, Ющенко создал на своей даче, находившейся недалеко от места находки трипольского поселения, закрытый музей. Праздники Ющенко отмечал в ресторане под названием «Триполье», соответственно стилизованном.

Жена президента Кэтрин (дочь РУНверцев и бывшая сотрудница американского Госдепа) организовала в центре Киева выставку трипольской коллекции мужа. После чего отправилась экспонировать эту выставку в различных городах родных ей США.

Наконец, в 2007 г. «Велесова книга» — столь любимая эмигрантами историческая подделка, представляющая украинцев как «подлинных ариев», — была введена в украинскую школьную внеклассную программу по литературе в качестве «памятника дохристианской литературы».

К пропаганде исторических мифов были подключены и академические ученые. Так, доктор филологических наук Григорий Пивторак (с 1990-х гг. заявлявший о «первичности» украинского языка перед русским) делает «открытие»: мол, никакой древнерусской народности, из которой позже появились русские, украинцы и белорусы, — «не было». А украинцы, белорусы и «самые молодая русская ветвь», появившаяся-де только с образованием Владимиро-Суздальской Руси, — происходят... от кого бы вы думали?.. правильно, от «древних укров»! За эту безумную теорию Пивторак был удостоен многочисленных премий, звания «заслуженный деятель науки и техники Украины» и избран в Академию наук Украины.

Если Пивторак своими изысканиями претендует на внимание образованной аудитории, то его собрат Петр Кононенко, автор многочисленных учебников и директор «Национального научно-исследовательского института украиноведения» Академии наук Украины, работает на совсем непритязательную широкую аудиторию. Соответственно, работы Кононенко — это уже совсем полный бред, в котором «протоукры» вольно гуляют по всей древней Евразии, «оказываясь» то древними скифами, то древними индийцами...

При этом именно институту Кононенко Ющенко поручил в 2008 г. готовить для украинских школ и вузов программу «украиноведения» (благо, при Януковиче этот институт был реорганизован, а программа так и не увидела свет).

Псевдоисторический националистический угар не угас с уходом Ющенко с поста президента — да и не мог угаснуть, учитывая мощный элитный бэкграунд любителей укро-арийской мифологии.

В 2007 г. на Украине только официально было зарегистрировано 47 общин РУН-веры, являющейся на данный момент крупнейшей украинской неоязыческой сектой.

В 2012 г. на популярнейшем телеканале «Украина», принадлежащем олигарху Ринату Ахметову, появился нашумевший проект о генах украинцев под названием «ДНК-портрет нации». Этот телепроект, как сообщалось, являлся «собственной оригинальной разработкой» (то бишь копией) аналогичного британского проекта про гены ирландцев. Во время программ «ДНК-портрет нации» тележурналисты, а также украинские и разнообразные «британские ученые» находили генетические «корни» современных украинцев. А комментировать их «научные изыскания» приглашали таких персонажей, как бандеровец и один из будущих активистов евромайдана Дмитрий Корчинский. Для анализа использовались гены известных, а также простых людей, носителей «исконно украинских» фамилий. В результате жонглирования генами и хромосомами выяснялось, что эти украинцы более чем на 50 %... «арийцы и носители истинно арийских хромосом — гаплогруппы R1a».

На самом деле носителями вышеозначенной гаплогруппы R1a являются все народы Восточной Европы и Балкан, иранцы и русские, но... авторов проекта такие научные «частности» мало волновали.

При этом, само собой, в «ДНК-портрете нации» утверждалось, что «носители арийской хромосомы» — это «потомки древних трипольцев», «ничего общего не имеющих с москалями». Чтобы оценить уровень бреда программы, добавим, что «коренными жителями Украины» в ней назывались... «украинские женщины, появившиеся на 20 000 лет раньше трипольцев-мужчин».

Приход на Украине в 2014 г. к власти киевской хунты побудил распространителей мифов о Триполье и агентов РУН-веры к открытой политической активности. Так, в период мобилизации, объявленной весной 2014 г. киевской хунтой, проповедники РУН-веры были замечены в военкоматах Львовской, Киевской и Полтавской областей. Они открыто агитировали призывников записываться в добровольческие батальоны Нацгвардии для участия в карательной операции в Донбассе и сулили вечную жизнь «погибшим за Украину».

Удивительно ли, что главный олигарх-пропагандист Триполья, бывший глава совета директоров «Индустриального союза Донбасса» Сергей Тарута со 2 марта по 10 октября 2014 г. будет по указанию киевской хунты исполнять позорную роль «губернатора Донецкой области»?..

Миф об украинцах — «первоариях и первоевропейцах» старательно конструируется фашиствующей украинской элитой уже более двух веков. Краеугольный камень создаваемой с его помощью идеологии галицизма — ненависть к братскому русскому народу как «расово неполноценному» и «опасному для Европы» и низкопоклонство перед западным «Старшим братом», как бы он ни назывался: Польшей, Германией или Единой Европой. Таким образом, мнимая «украинская идентичность» на самом деле предполагает полное и недвусмысленное растворение Украины в Западе.

Связанные материалы:

Укрский вопрос — 1

Укрский вопрос — 1

Миф об украинском «арийстве» нашел глубокое понимание у Альфреда Розенберга, который рекомендовал в своих работах развивать самобытность Украины, видя именно в ней важнейший потенциал. Розенберг также указывал на необходимость отделения украинцев от русских, на «особую связь» Украины с Европой

Война с историей
Александр Руднев, Илья Росляков , 8 октября 2014 г.
опубликовано в №98 от 8 октября 2014 г.

Представители РУН-веры

Представители пришедшей сегодня к власти в Киеве бандеровской хунты время от времени пытаются заявлять, что Украина-де «древнее татарской Московии», а русские-де «украли» у украинцев название «Русь». Так, намедни, 5 октября, нечто подобное рассказал в очередной раз А. Кирш, советник хунтовского премьера Яценюка.

Казалось бы, «украинские древности» вообще и многократно высмеянные «древние укры» в особенности могут в наши дни интересовать лишь безумцев. Но, к прискорбию, обоснование своего права проливать чужую кровь «древностью расы» — коронный номер всех фашистов, как прошлых, так и нынешних. И потому «укрский вопрос» заслуживает самого внимательного рассмотрения.

В XIV–XVI вв. западная часть древнерусского государства, будущая Украина, попала под власть сначала Великого княжества Литовского, а затем и польско-литовской Речи Посполитой. Под поляками в итоге оказались не только нынешняя Западная Украина (Галиция), но и Восточная Украина (Малороссия).

В середине XVII века, когда польский гнет достиг предела, малороссийские казаки под руководством Богдана Хмельницкого начали борьбу за освобождение и воссоединение с Россией, успешно завершенную в 1654 г. на Переяславской раде.

В том же XVII веке православными монахами Киево-Печерской лавры пишется совершенно прорусская книга — «Киевский синопсис». В ней на основе библейских легенд рассказывается о «древней украинской истории», историкам неведомой. При этом указывается, что и украинцы, и русские (все «московские народы») происходят от Мосоха, сына Иафета, сына библейского патриарха Ноя. И именно потому, говорит «Синопсис», русские и украинцы — это не просто братские народы, а один народ.

На рубеже XVIII–XIX вв. поляки, утерявшую к тому моменту не только Восточную, но и Западную Украину (перешедшую под власть Австро-Венгрии), выдвинули собственную, альтернативную, версию происхождения украинцев. Поляк Ян Потоцкий развил теорию, согласно которой украинцы происходят от отдельного племени славян — не родственного другим славянам-русам.

Во второй половине XIX в. на смену Потоцкому явился еще один польский мистификатор — Тадеуш Чацкий. Чацкий заявлял, что украинцы происходят даже не от особого племени славян, а от совершенно неславянского племени... «укров» (да-да, именно!). Таким образом, нацеленная на разрыв единства России и Украины байка о «древних украх» была вытащена постсоветскими украинскими властями из старого польского «сундука».

Тогда же, в середине XIX в., в Москве была издана еще одна книга по «древней» украинской истории — «История Русов». По всей вероятности, ее сочинитель — малороссийский казак Григорий Полетика, представитель рода казацких старшин. Старшины были недовольны ослаблением налогового гнета на простых казаков (Полетика опубликовал аж две записки на эту тему) и мечтали (в отличие от простых казаков) о возвращении «казацкой независимости». Сообщая старый библейский миф про Иафета и Мосоха, «История Русов» делала совершенно противоположный вывод, нежели «Синопсис», — не о единстве малороссийского и русского народа, а об их мнимой «разности». Малоросы-де — аж от самого Иафета, а «московиты» — те от князя Мосоха, «кочевавшего при реке Москве и давшего ей сие название», «от чего впоследствии и Царство их получило название Московского и наконец Российского».

Впечатление от «Истории Русов» было огромным. Так, ее любителями были историк Н. Костомаров и поэт Тарас Шевченко, создавшие в Киеве свое националистическое Кирилло-Мефодиевское братство. Таким образом, уже не только обиженные казачьи роды начали подумывать о бунте против Москвы, но и националистически настроенная молодая киевская интеллигенция.

В то же время в Польше появился еще один идеолог — Франциск Духинский. Духинский уже прямо заявил, что украинцы якобы являются «настоящей Русью», а москали-де — это «ославяненные татары», «укравшие» это имя (узнаёте этот миф, сегодня распространяемый киевской хунтой?). Поляки и украинцы, по Духинскому, этнически и лингвистически крайне «близки». Россия же «угрожает» самому существованию Европы и поэтому должна быть максимально от нее отделена. Население Западной и Центральной Европы, Польши, Украины и Белоруссии Духинский относил к благородной земледельческой расе «арийцев», москалей же — к варварской кочевой расе «туранцев». Естественно, «щитом» от этих варваров объявлялась Польша, которой, во исполнение этой роли, предлагалось вернуть Украину.

Таким образом, Духинский окончательно оформил миф об Украине как «враге» России и «друге» Запада в качестве неотъемлемой части мифа о Великой Польше.

В 90-х гг. XIX в. укрские фантазии весьма подпитала находка киевским археологом Викентием Хвойко неизвестной ранее «Трипольской» культуры неолита. Эта культура была обнаружена в Малороссии, Галиции и Румынии. Хвойко сразу же объявил, что украинцы — «трипольцы» всегда жили на территории Малороссии (уже бред, учитывая безусловные научные доказательства переселения народов). Что украинцы — «подлинные арии» (это словечко станет особенно модным при нацистах). Что украинцы — «самые древние славяне», а также еще и «самые древние европейцы» (это уже полный бред! — археологи постоянно находят новые культуры — вот нашли, к примеру, днепро-донецкую культуру, которая еще древнее трипольской, и что, теперь назовем жителей Донбасса «первоевропейцами»? и так до следующих «первых»?!).

Наконец, в самом конце XIX в. великопольские фантазии Духинского подхватил украинский историк Михаил Грушевский. В своей книге «История Украины-Руси» Грушевский заявил, что предками малороссов были племена славян-антов, а великороссы — не славяне, а финно-угры. Теория Грушевского, тоже насквозь расистская, постулировала превосходство украинцев над русскими в нравственной, ментальной и пр. сферах.

В галицийском Львове при помощи австро-венгерских властей и под покровительством мощной польской диаспоры создается «Научное общество имени Шевченко». Во главе этого общества становится Грушевский. При его активном участии народный язык галицийских русинов искусственно ополячивается и разрабатывается новая украинская «мова» (ныне официально принятая на Украине).

Эта «мова» официально принимается в австро-венгерской Галиции. На этой «мове» пишутся пропагандистские тексты, распространяющиеся затем из Галиции на территории Малороссии (как позже, в советское время, будет распространяться самиздат). Таким образом, малороссийское украинство а-ля Костомаров–Шевченко постепенно, шаг за шагом, будет вытесняться неистовой галицийско-польской расовой ненавистью к «москалям».

После революции теоретики украинского национализма на некоторое время превратятся в практиков. Так, Грушевский собственной персоной возглавит в 1917–1920 гг. националистическую Украинскую Народную Республику (УНР). А его последователь Степан Витвицкий — сыграет ключевую роль в становлении Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР), столь же рьяно националистической.

После установления в марте 1919 г. на Украине советской власти, националисты отправятся в эмиграцию, где будут дорабатывать свои концепты.

Именно в этот период между войнами оформит свой социал-дарвинистский, расистский концепт Дмитрий Донцов — идеолог фашистской ОУН (б) и верный последователь Грушевского и Духинского. Донцов с предельной откровенностью заявит, что «избранная украинская нация» относится к виду Homo Sapiens, предназначенному природой править. Что русские «к виду Homo Sapiens» не принадлежат — и потому должны быть подвергнуты «творческому насилию». Что украинцы в качестве представителей «нордической расы» должны стать «щитом» между Европой и «московской азиатщиной». И — осуществить национальную революцию против московщины, руководствуясь принципами «национальной гигиены» (то бишь осуществляя расовые чистки).

В Праге в 1921 г. создается Украинский свободный университет (УСУ). Его профессорами будут идеолог создания дивизии СС «Галичина» Владимир Кубийович и премьер-министр профашистской Карпатской Украины Августин Волошин. Опубликованная УСУ в 1941 г. книга профессора В. М. Щербакивского «Формация украинской нации» развила теорию Грушевского о происхождении украинцев, проставив в ней уже все фашистские точки над i. Предками «москалей» в этой работе называются финские и литовские племена. Тогда как малороссы представлены как «истинные арийцы», потомки «гипербореев».

Миф об украинском «арийстве» нашел глубокое понимание у министра оккупированных восточных территорий Альфреда Розенберга, который в своих работах рекомендовал развивать национальную культуру, самобытность и образование на Украине, видя именно в этом важнейший потенциал. Розенберг также указывал на необходимость отделения украинцев от русских, на «особую связь» Украины с Европой. И предлагал расширение Украины за счет юга России.

В 1945 г., потерпев поражение от СССР, украинские националисты бежали на Запад, где продолжили разработку своего концепта. Так, уже в 1945 г. в германском Мюнхене вышеупомянутое УСУ развивало начатые при нацистах паранаучные программы под руководством всё того же Щербакивского.

Поскольку после войны распространять «арийство» открыто стало уже не вполне удобно, делать это стали под маской неоязычества.

Одним из главных гуру украинского неоязычества стал востоковед и бывший член бандеровской УПА Владимир Шаян, получивший в Англии звание профессора и место в обществе Британских литераторов. Шаян популяризирует уже известный нам миф о Триполье. Он также начинает переводить на украинский язык якобы «древнюю» «Велесову книгу» (на самом деле — подделку эмигранта Ю. П. Миролюбова). Шаян представляет «Велесову книгу» как «древнейший памятник арийской украинской культуры, написанный в одно время с древнеиндийской Ригведой».

В США один из учеников Шаяна Иван (Левко) Силенко организовал неоязыческую общину, названную «Родной Украинской Национальной верой» (РУН-вера). Основой РУН-веры являются новые мифы о Триполье как «древнейшей довавилонской культуре». В лучших фашистских традициях Шаян утверждал, что древняя Украина (она же — Триполье, она же — «Ориана»), занимавшая территорию от Карпат до Дона и от Полесья до Черного моря, являлась «колыбелью белой расы». И что древние украинцы, соответственно, — это самые чистокровные «ории» (они же арии).

В создании и распространении учения РУН-веры в США приняли активное участие Михаил и Софья Чумаченко, бывшие рабочие в гитлеровском рейхе (остарбайтеры), эмигрировавшие после войны из Германии. Они же, «по совместительству», — родители Кэтрин Чумаченко, будущей сотрудницы госдепа США и жены президента Украины Виктора Ющенко.

Но об этом — в следующей статье.

(Продолжение следует)

Связанные материалы:

Укрский вопрос — 2

Толерант-обелительница

Налицо устойчивое желание обелить фашизм. Наши белоленточные либералы и в этом «проекте» подпевают своим западным хозяевам

Война с историей
Надежда Грибоедова , 2 октября 2014 г.
опубликовано в №97 от 1 октября 2014 г

Л. Улицкая

В газете «Суть времени» уже рассказывалось о шокирующих социальных проектах либеральной писательницы Людмилы Улицкой. В том числе, о запущенном в 2014 г. под патронажем Улицкой спецпроекте просвещения детей в вопросах толерантности «Другой, другие, о других». Проекте, в рамках которого нашим детям активно навязывается, через сеть библиотек, изучение различных форм сексуальных отношений — от гомосексуализма до инцеста.

Но креативная оригинальность российской либералки не ограничивается растлением несовершеннолетних. Еще одна сфера деятельности Улицкой — отмывание фашизма.

Убедиться в этом можно, ознакомившись с романом Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик», напечатанном издательством «Эксмо» в 2007 г.

Начинается роман с воспоминаний Эвы Ковач, родившейся в белорусском лесу в поселении трехсот евреев, сбежавших из гетто. Эти «партизаны», предпочитающие не воевать с немцами, а выживать, — явно положительные персонажи в описании Улицкой.

Главный же герой Улицкой — Даниэль Штайн, за годы войны успевший послужить в гестапо, побыть «партизаном», послужить в НКВД... Везде давал клятву верности — и при этом все его клятвы, как он сам вспоминает, «не были истинными» (знакомый до боли портрет российского либерала-диссидента).

Переводчиком в гестапо еврей Штайн поступил, благополучно выдав себя за поляка (уже смешно). О своей переводческой службе в гестапо Штайн гордо сообщает: «Я был переводчиком, что ни говори, помогал людям договариваться между собой и ни в кого не стрелял».

Мило, не правда ли? И как тут не вспомнить героя романа «Мать-тьма» американского писателя Курта Воннегута (которого прогрессивная Улицкая явно не могла не читать). Будучи разведчиком, он поступил в пропагандистское ведомство Геббельса, где честно тайно боролся с гитлеризмом, — а после войны, не в силах вынести своей невольной замаранности в делах фашистов, столь же честно покончил с собой. Однако у героя Улицкой нервы покрепче... он гордится, что «договаривался, не стреляя». И автором это подается как даже большая доблесть, чем скрываться в белорусских лесах, не партизаня...

При этом Даниэля Штайна отличает удивительная неразборчивость в средствах — так, он не брезгует носить одежду расстрелянных евреев. Вспоминает он об этом в следующих выражениях: «Я снял с себя последнее «еврейское наследство» — одежду расстрелянных евреев с полицейского склада. Теперь я надел черный полицейский мундир... ... Я был жив, и это было чудом». «Был жив» — единственная и основная эмоция этого «договорщика-нестреляльщика», он же выживальщик.

Тут сложно не вспомнить еще одно художественное произведение — знаменитый фильм Романа Полански «Пианист» (2002 г.), в котором показан ровно такой же еврей-выживальщик. Пианист выживает, когда другие сражаются в Варшавском гетто... Выживает, слащаво сойдясь в любви к музыке с фашистским офицером... Однако Полански как талантливый режиссер всё же придал своему герою под конец фильма явные признаки и облик Иуды. Полански — но не Улицкая. Нашу даму такой образ выживальщика абсолютно устраивает.

Однако если бы на воспевании выживальщика Улицкая остановилась — было бы еще полбеды... Но нет.

В романе многие события, о которых вспоминают герои, происходят в Белоруссии. При этом о народе Белоруссии, потерявшем каждого четвертого жителя, не сказано ни одного доброго словечка. А про мощнейшее партизанское движение белорусов Улицкая выдавила из себя всего лишь строчку: «Партизанское движение становилось всё более заметным, оно очень беспокоило немцев». Это — всё. Сказать хоть что-то позитивное о белорусских партизанах либеральный язык не повернулся.

Зато в романе многократно живописуются забитость и трусливость белорусов, их массовое доносительство на соседей, их беспринципная жадность. Например: «Полицейские были местные белорусские. А с белорусами отношения были понятно какие — им платили. Им за всё платили». Или: «Юденат постоянно платил деньги белорусской полиции, там был какой- то подлец, не помню его фамилии... просто тянул деньги»; «полицейские были в основном белорусы». И т. д., и т. п.

Много места в романе Улицкой уделено образу начальника окружной полиции Ивана Семеновича. О Семеновиче говорится: «Он славился пьянством и жестокостью». При этом одна из главных положительных героинь романа Улицкой Беата Семенович, у которой Семенович расстрелял родственников, является его женой и безбедно проживает на его кровавые деньги.

Более того, немецкие зарплаты и средства замученных полицаями белорусов приносят главным героям после войны сладкие дивиденды. Идет 1987 год. Палач Иван Семенович умирает в Англии. А его жена пишет своей сестре Марысе Валевич (чудом выжившей под грудой расстрелянных): «После Ивана осталось мне хорошее наследство: его жадность, от которой я так страдала всю жизнь, обернулось очень приличной суммой, нам с тобой хватит, чтобы безбедно, ни в чем себе не отказывая, прожить остаток жизни». Таким образом, читателю предлагается вслед за образом военного выживальщика примерить на себя еще один «позитивный» образ — наживальщика на крови жертв... (До чего же либеральная писательница презирает русский народ, если верит, что читатели проглотят и это?)

Не упускает в своем романе Улицкая, конечно же, и возможности спеть любимую песню всех либералов — о «несчастных прибалтах, оккупированных ужасным Советским Союзом». Процитируем: «Мы были счастливы, что из оккупированного русскими [здесь и далее выделено мною — Н.Г.] Львова, попали в литовский город Вильно». На уровне лексики всё выстроено отчетливо: «В июне 1940 года Литву оккупировала Красная Армия. В июне 1941 года Вильно было занято войсками вермахта». Согласитесь, напрашивается вывод: «Вильно от оккупантов освободили войска вермахта»...

При этом дальше в романе без возмущения, совершенно между прочим, сообщается о карательных отрядах литовцев, уничтожавших евреев... (Картина размывается, добро и зло перепутываются — на что, собственно, и расчет.)

Наконец, поговорив душевно о выживальщиках и наживальщиках и прокляв «советских оккупантов», Улицкая переходит к основному, ради чего роман, по сути, и писался, — к обелению нацистов. Главный герой романа Улицкой Штайн вспоминает, как после расстрела полутора тысяч евреев к ним приехал новый гестаповский начальник — он же глава зондеркоманды Рейнгольд. Новый начальник впечатляет: «Как не поразительно, но самым достойным человеком среди всех был майор Рейнгольд. Член нацистской партии, по природе он был добропорядочный человек и добросовестный исполнитель. Проработав под его началом несколько месяцев, я заметил, что он избегает участия в акциях по уничтожению еврейского населения, а когда присутствует, пытается соблюсти видимость законных действий и обойтись без лишних жестокостей». Вот такой вот славный нацист! Честный, исполнительный и при этом с тонким душевным аппаратом — как и полагается истинному арийцу!

Что же еще угнетает нашего героя Штайна при таком чудесном начальнике? Увы, угнетает Штайна... необходимость работать с белорусами: «Причина была в том, пожалуй, что прежде я никогда не сталкивался так близко с человеческой подлостью, неблагодарностью, гнусностью. Я искал объяснения этому и находил только одно: местное белорусское население было страшно бедное, необразованное и забитое». Всё это Улицкая пишет на глубоком серьезе... Читай: бедное, не допущенное большевиками к благам цивилизации население... Как же оно контрастирует с благородным гестаповцем!

Вот герой романа Штайн присутствует при уничтожении еврейской деревни: «Так случилось, что именно эта деревня была первой, куда меня отправили как переводчика. Майор Рейнгольд, чтобы избежать излишней жестокости и, как он выражался, «свинства», обязал команду непременно собирать всех евреев и зачитывать приказ, объявлявший их врагами Рейха, и — в качестве таковых — расстреливать».

Таким образом, гитлеровская картинка, наконец, сошлась под пером либералки: «доблестный ариец» — и «звери» (они же «свиньи») славяне...

Здесь вспоминается еще один культурный прецедент — нашумевший немецкий фильм «Наши матери, наши отцы» Ф. Кадельбаха (2013 г.), откровенно оправдывающий «простых хороших немцев», пытающихся спасать поляков от «зверей» из польской освободительной Армии Крайовы. МИД Польши после появления данного кинопоклепа направил официальный протест Германии (что, впрочем, способствовало разве что лишь большему успеху фильма в прокате...) Так вот, Улицкая и немецкий режиссер явно работают на одно и то же дело обеления фашизма.

Наиболее трагическое место романа Улицкой — вынужденное предательство переводчиком Штайном своего любимого начальника. Рейнгольд сообщил по телефону, что готовится уничтожение еврейского гетто: «Так точно, Йод-Акция состоится 13 августа!» Штайн услышал этот разговор, и он в смятении — ведь «С Рейнгольдом у меня были очень теплые отношения». Всё же герой романа решается сообщить обитателям гетто о его готовящемся уничтожении. Но испытывает ужасные муки, предавая такого «хорошего человека». Что логично, в конце романа Штайн братается с сыном этого отличного гестаповца Рейнгольда.

При этом, конечно, как вы сами понимаете, в романе Улицкой нет ни одного слова о нашей Победе, ни намека благодарности стране, спасшей мир от нацизма.

Итак — налицо устойчивое желание обелить фашизм. Наши белоленточные либералы и в этом «проекте» подпевают своим западным хозяевам. А Улицкая — так прям бежит впереди паровоза...

Кстати, хотя проект детского секспросвета Улицкой был запущен лишь в 2014 г., тема гомосексуального растления несовершеннолетних рекламировалась уже в романе «Даниэль Штайн, переводчик». Одна из главных положительных героинь романа Эва настолько толерантна в половых вопросах, что не может прервать связь своего мужа с пятнадцатилетним сыном от другого брака. Более того, она не брезглива, поэтому утешается в постели с Гришей (отчимом и растлителем ее несовершеннолетнего сына).

Всё встает на свои места, круг замыкается. В рамках либерально-белоленточного «проекта» нас, с одной стороны, пытаются превратить в «русиш швайн», заставив забыть элементарные нормы, отделяющие человека от зверя (то есть сделать то, что не удалось сделать фашистам). С другой — пытаются заставить забыть свое героическое прошлое, Великую Отечественную войну, назвав наших героев «оккупантами», а фашистских оккупантов — «героями».

Кому-то может показаться, что российское общество отвергнет пакости Улицкой даже в случае, если мы не будем организовывать сопротивление этим пакостям. А была ли возможна Победа в Великой Отечественной войне, если бы ее не организовывали, не ковали бы ее в тылу и на фронте? А ведь та война, которая ведется сейчас против России, ничуть не менее беспощадна, чем Великая Отечественная, но еще более коварна. Великую Отечественную мы выиграли, а эту пока что нет. Пока что.

Связанные материалы:

«Новый наряд короля», или О продвижении толерантности в массы

Екатеринбургский прецедент: уничтожение памяти о Великой Отечественной

Уничтожение памятников — одно из первых действий, осуществляемых завоевателем на территории завоеванного государства. Победитель преследует вполне практическую цель: забывая своих героев и историю, население лишается воли к сопротивлению

Война с историей
Артемий Брусницын , 2 июля 2014 г.
опубликовано в №84 от 2 июля 2014 г.

В августе 2014 г. Чехия намерена широко отпраздновать столетний юбилей чехословацкого корпуса легионеров, печально известных в России под именем белочехов. К юбилею чешское министерство обороны разработало проект «Легионы 100», предполагающий установление на территории России 58 памятников белочехам. Памятники эти призваны «поднять патриотический дух в Чехии» и «укрепить дух военнослужащих Чешской республики». Казалось бы, какое отношение имеет Россия к поднятию «духа чехов»?! А между тем на всем протяжении Транссиба уже стоят монументы с категорическими надписями: «Здесь покоятся чехословацкие солдаты, храбрые борцы за свободу и самостоятельность своей земли, России и всего славянства. В братской земле отдали жизни за возрождение человечества. Обнажите головы перед могилой героев». Пока что таких памятников 8: во Владивостоке, в Красноярске и Бузулуке, Екатеринбурге, Кунгуре, Нижнем Тагиле и Челябинске и в татарстанском селе Верхний Услон. Но министерство обороны Чехии твердо намерено установить на территории России еще аж 50 подобных монументов.

Потрясает тут как наглость чешских властей, так и равнодушие российских. Так, памятник чехословацким интервентам в Челябинске был открыт 20 октября 2011 г. на привокзальной площади, в «воротах» города, рядом с памятником «Сказ об Урале», давно ставшим городским символом. В связи с открытием памятника белочехам губернатор Челябинской области М. Юревич на голубом глазу заявил: «Я, честно говоря, сам узнал об этом в интернете. Видимо, муниципалитет дал разрешение. Здесь я ничего не могу сказать: в истории именно прохода чешского легиона через наш регион я не силен. Когда учился в школе, нам объясняли, что чехи били Красную Армию, а потом пошла другая информация: что они наоборот помогали нашим солдатам, что чем-то конкретно Челябинску помогли. В такие мелочи, поверьте, я как губернатор просто не вмешиваюсь. Если муниципалитет решил установить этот памятник — да ради бога, пусть ставит памятники хоть кому». Каково?

Небезразличные граждане и пресса встретили установление памятника с негодованием. Однако социологическое исследование, проведенное осенью 2013 г. «Сутью времени», выявило плачевный результат: 70 % жителей Челябинска вообще не в курсе существования памятника, а 67 % не знают его предыстории.

Вспомним же реальную историю пребывания чехословацкого корпуса в России.

Сразу после начала Первой мировой войны среди чехов и словаков начали звучать призывы к национальной независимости от Австро-Венгрии. В июле 1914 г. началось формирование воинских частей, призванных завоевать эту независимость. Российская империя поддерживала чехословаков. 7 сентября 1914 г. чешская делегация торжественно вручила на аудиенции Николаю II меморандум, утверждавший, что «свободная и независимая корона Святого Вацлава скоро будет сиять в лучах короны Романовых».

Но всё произошло иначе. Чехословацкий корпус, созданный для национально-освободительной борьбы, вначале использовался Российской империей для войны на Восточном фронте, а затем Антантой и белыми генералами — как авангард интервенции в России.

К октябрю 1917 г. в чехословацком корпусе состояло уже около 45 тыс. солдат и офицеров. А в январе 1918 г. корпус перешел под командование Франции и де-факто потерял политическую независимость.

На состоявшемся 16–23 ноября 1918 г. в г. Яссы совещании представители стран Антанты приняли решение оставить чехословаков в России для борьбы с большевиками. Одновременно Франция инициировала эвакуацию чехословацкого корпуса из России через Владивосток.

После выдвижения корпуса его части, растянувшиеся в эшелонах на сотни километров от Пензы до Владивостока, начали выглядеть весьма угрожающе. Большевики торопят эвакуацию чехословаков. 26 марта 1918 г. представитель Совнаркома И. Сталин подписывает с представителями чехословацкого корпуса соглашение, гарантирующее беспрепятственную отправку эшелонов от Пензы к Владивостоку. В каждом эшелоне оговорено оставить одну вооруженную роту, остальное оружие — передать в руки особой комиссии в Пензе.

Ситуация осложнилась после принятия представителями стран Антанты на совещании во французском посольстве в Москве в апреле 1918 г. решения об интервенции в Россию. Чехословацкому корпусу была назначена роль авангарда интервенции. Как напишет позднее будущий президент Чехословакии Эдуард Бенеш, «чехи были пешкой союзников».

5 апреля 1918 г. Япония начала интервенцию во Владивосток. После этого советское правительство пересмотрело свое соглашение с чехословацким корпусом, рассматривая отныне лишь вариант его полного разоружения и постепенной эвакуации.

14 мая на челябинском вокзале (возле того места, где сегодня установлен памятник «героям-чехословакам») произошло убийство чехословаками военнопленного венгра. Из показаний чеха Франтишека Духачека следственной комиссии: «14 мая сего года при отправке трех вагонов с военнопленными с переселенческой ветки, я исправлял фургон. Когда вагоны подошли, из первого вагона была кинута железина — с целью убития, которая попала мне в голову, и я упал без сознания. Но голову мне не пробило, так как я стоял в шапке». Товарищи Духачека учинили расправу над военнопленными. Девятерых избили и ранили, а Иоганна Малика, на которого один из избитых указал, как на виновника инцидента, — убили. Следственная комиссия ЧК арестовала виновных.

17 мая, по приказу командира 3?го полка чехословацкого корпуса подполковника С. Войцеховского, чехословаки вошли в Челябинск, требуя освободить арестованных. Арестованных отпустили.

После этого чехлословацкое командование заверило русские власти в своем миролюбии. Как показали очевидцы: «На завтра (18 мая) чехословаками было выпущено обращение к населению за подписью командира 3-го чехословацкого полка, что никогда не пойдем против советской власти и что вчера 17 мая мы приходили освободить арестованных без вины. Не верьте никому, кто будет говорить, что чехи враги русского народа».

Однако уже 20 мая 1918 г. делегаты чехословацкого корпуса на общем собрании приняли решение о вооруженном выступлении против Советской власти.

25 мая вышел приказ № 377 наркомвоенмора Л. Троцкого, обязывающий все Советы от Пензы до Омска разоружать чехословаков и интернировать их в лагеря для военнопленных. Отказ разоружиться карался расстрелом. Напомним, что на тот момент чехословацкий корпус представлял собой авангард интервенции Антанты в Россию, и эта мера отнюдь не была чрезмерной.

Затем чехословацкий Национальный совет и большевики сделали несколько шагов к примирению. Зам. наркома иностранных дел Г. Чичерин предложил свою помощь в эвакуации чехословаков. 29 мая 1918 г. представитель Национального совета профессор П. Макса телеграфировал в Пензу: «Наши товарищи совершили ошибку, выступив в Челябинске. Мы, как честные люди должны принять на себя последствия этой ошибки. Еще раз от имени профессора Масарика призываю прекратить все выступления и соблюдать полное спокойствие. Это советует Вам и Французская военная миссия... Несмываемым позором будет покрыто наше имя, если мы прольем хоть каплю братской русской крови и будем мешать русскому народу устраивать свои дела по своему желанию в тяжелое время самой наряженной революционной борьбы у нас на родине...»

Однако примирения не состоялось, да и не могло состояться, так как чехословаки были зависимы от союзников. Вместо примирения начался захват чехословацким корпусом городов, сопровождаемый кровавыми расправами.

27 мая 1918 г. чехословаки захватили Челябинск, где были расстреляны все члены местного Совета. Тюрьма, рассчитанная на 1 тыс. мест, оказалась переполненной сторонниками советской власти.

28 мая был захвачен Миасс. Житель города Александр Кузнецов свидетельствовал: «Повешен попавший в плен Горелов Федор Яковлевич (17 лет), он казнен взводом чехов за грубость обращения с конвоем, грозил отомстить за убитых в бою товарищей».

В тот же день захвачены Канск и Пенза, где было убито большинство из попавших в плен 250 красноармейцев-чехословаков.

30 мая взят Томск, 8 июня — Омск.

К началу июня были захвачены Златоуст, Курган, а также Петропавловск, в котором были расстреляны 20 членов местного Совета.

8 июня взята Самара, где в тот же день было расстреляно 100 красноармейцев и 50 рабочих. В первые дни после взятия города здесь было убито не менее 300 человек. К 15 июня число заключенных в Самаре достигло 1 680 человек, к началу августа — более 2 тыс. 6 июля в Самаре расстреляли 20 железнодорожников. Было убито 54 из 75 членов союза грузчиков. При подавлении крестьянского восстания в трех волостях Бугурусланского уезда расстреляно более 500 человек.

С 13 по 18 июня большевики удерживали Троицк. После его взятия, по показаниям С. Моравского, произошло следующее: «Около пяти часов утра 18 июня 1918 года город Троицк был в руках чехословаков. Тот час же начались массовые убийства оставшихся коммунистов, красноармейцев и сочувствующих Советской власти. Толпа торговцев, интеллигентов и попов ходила с чехословаками по улицам и указывала на коммунистов и совработников, которых чехи тут же убивали. Около 7 часов утра в день занятия города я был в городе и от мельницы к гостинице Башкирова, не далее чем в одной версте, насчитал около 50 трупов замученных, изуродованных и ограбленных. Убийства продолжались два дня, и по данным штабс-капитана Москвичева, офицера гарнизона, число замученных насчитывало не менее тысячи человек».

В июле были захвачены Тюмень, Уфа и Шадринск.

22 июля взят Симбирск, где расстреляно около 400 человек.

25 июля взят Екатеринбург.

7 августа пала Казань, где за месяц было казнено более 1 тыс. жителей.

В сентябре 1918 г. в захваченной чехословаками Уфе была учреждена антибольшевистская «Уфимская директория».

Однако уже 5 сентября 1918 г. началось контрнаступление Красной Армии. А произошедшая в середине ноября в Австро-Венгрии революция, решив проблему национальной независимости чехов и словаков, поставила под вопрос смысл их пребывания в России. Переход 18 ноября 1918 г. власти от «Уфимской директории» к адмиралу Колчаку был воспринят чехословаками негативно. Боеспособность чехословацкого корпуса падала. В итоге, в начале 1919 г. корпус был отведен в тыл.

Разногласия между Колчаком и чехословаками, не желавшими брать на себя ответственность за карательные меры белых, обострялись. 13 ноября 1919 г. чехословаки выступили с меморандумом: «Под защитой чехословацких штыков, местные русские военные органы позволяют себе действия, перед которыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан целыми сотнями, расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности — составляет обычное явление, и ответственность за всё перед судом народа всего мира ложится на нас. Почему мы, имея военную силу, не воспротивились этому беззаконию. Такая наша пассивность является прямым следствием принципа нашего нейтралитета и невмешательства во внутренние русские дела. Мы сами не видим иного выхода из этого положения, как лишь в немедленном возвращении домой».

Чехословацкое командование приняло решение о выводе корпуса из России. В обмен на проезд во Владивосток, чехословаки выдали советским властям Колчака.

2 сентября 1920 г. последнее чехословацкое подразделение покинуло Владивосток. Поэт-фольклорист А. Котомкин вспоминал о поражавших своими размерами мародерстве отъезжающих: «Газеты помещали карикатуры... Возвращение чехов в Прагу. Легионер едет на толстой резиновой шине. На спине громадный груз из сахара, табака, кофе, кожи, меди, сукна, меха. Мануфактуры, мебели, автошины «треугольник», золота и т. д.». Эти впечатления сходятся с воспоминаниями белого генерала Константина Сахарова: «Чехословацкие отряды конфисковали в иркутском казначействе значительную партию бумажных денежных знаков... Большое количество этих знаков попало на харбинский денежный рынок, где появление их вызвало панику на местной бирже».

Белочехи были не героями, а убийцами и мародерами. И монументы им сегодня воздвигают не для исторического примирения. Искренне желающие примирения не будут устанавливать в центрах чужих городов памятники своим предкам, расстреливавшим и пытавшим, как «борцам за возрождение человечества». Так не поступают с равными, так поступают с побежденными и униженными. И только от нас зависит, останемся ли мы равнодушными или вернем уважение к себе, своим предкам и своей истории.

Связанные материалы:

Троцкий и белочехи

Троцкий и белочехи

Все действия Троцкого в истории с чехословаками были совершенно провокативными. Резкие, нервные движения Троцкого, по всей видимости, приблизили интервенцию как минимум на месяц

Война с историей
Дмитрий Пермяков , 25 июня 2014 г.
опубликовано в №83 от 25 июня 2014 г

Из предыдущей статьи о чехословацком корпусе читатель узнал краткую историю пребывания белочехов в России. Однако в рамках одной газетной полосы невозможно рассказать обо всех связанных с интервентами проблемах. В частности, нерассмотренным остался вопрос о роли в эскалации конфликта Льва Давидовича Троцкого.

Читатель может спросить — а почему именно Троцкий? А как же подковерные игры стран Антанты, интриги Чехословацкого Национального Совета (ЧНС), бардак в управлении чехословацким корпусом и самоуправство его руководства?..

Не отрицая наличия всех вышеперечисленных факторов, подчеркнем, что именно роль Троцкого в истории с белочехами имеет решающее значение в войне с историей. Целая плеяда мифов, «подаренных» нам как антисоветчиками всех мастей, так и официальными советскими историками, строится на поверхностном анализе политики Троцкого накануне и сразу после убийства чехословаками венгра 14 мая 1918 г. в Челябинске и ареста убийц.

Любимый миф либеральной пропаганды — о «невинных чехословаках, спокойно ехавших домой, но вынужденных задержаться в России на два с половиной года исключительно из-за коварства Троцкого». Как мы уже говорили, на самом деле всё обстояло совершенно иначе — страны Антанты еще в апреле 1918 г. приняли решение об использовании чехословацких частей (а также прикомандированной к ним французской военной миссии) как авангарда интервенции в Россию и последовательно воплощали свое решение в жизнь. Однако, рассматривая либеральные мифы, необходимо сохранять взвешенную позицию, не впадая в крайности позднесоветской историографии, исключавшей из рассмотрения ошибки советского руководства. Проанализируем же, какую роль в чехословацкой эпопее в реальности сыграл Троцкий.

14 марта 1918 г. Троцкий назначается народным комиссаром по военным делам и становится во главе Красной Армии. А 4 апреля того же года он был назначен наркомвоенмором, получив под свое командование еще и флот.

Напомним, что именно 4 апреля 1918 г. во Владивостоке были убиты двое подданных Японской империи, и на следующий день, под предлогом защиты мирного населения, в городе высадился японский десант. Перед молодой Советской республикой встала непростая задача защиты своей территории от войск интервентов, готовых в любой момент объединиться с чехословацкими частями, растянувшимися по всей территории России.

Положение осложнялось невозможностью ускорения процесса переброски чехословаков — не хватало подвижных составов и топлива, из-за постоянных накладок в логистике эшелоны двигались крайне медленно. Между тем, всё чаще случались несанкционированные захваты чехословацкими частями эшелонов и разграбления составов с продовольствием. Не оставалось в стороне и антибольшевистское подполье, призывавшее солдат и офицеров корпуса к немедленному вооруженному восстанию против большевиков. Внутриполитическая ситуация обострялась, возникла угроза потери контроля над переброской чехословаков.

Обострялась и международная ситуация. Только что заключенный Брестский мир с Германией буквально «трещал по швам», грозя рухнуть под напором нарастающих противоречий. Тем временем, Великобритания и Франция обсуждали подробности той интервенции в Россию, авангардом которой, как уже говорилось, были назначены чехословаки.

Вот в таком политическом контексте Троцкий начал переговоры с Великобританией и Францией. Суть переговоров сводилась к тому, что Германия, возобновившая военные действия против неокрепшей советской республики, не встретит в России серьезного сопротивления. А потому единственным способом предотвращения катастрофы... является «союзная интервенция» французов и англичан, которые «станут щитом» на пути германской армии. Стоит ли говорить, что «союзники» встретили такое фантастически соблазнительное предложение Троцкого с воодушевлением?.. К счастью, переговоры затянулись, а затем и вовсе были прекращены.

Параллельно советское правительство — Совет Народных Комиссаров (Совнарком) — вело непростые переговоры с ЧНС и руководством корпуса, стараясь стабилизировать ситуацию и добиться переправки чехословацких частей на восток малыми группами.

Однако у Троцкого были другие планы. Уже 24 апреля в местные Советы приходят секретные телеграммы, предписывающие полное разоружение чехословаков. Эти телеграммы попадают к офицерам чехословацкого корпуса, вызывая у них острое негодование.

Несмотря на такую, мягко говоря, неоднозначную деятельность Троцкого, Советы на местах, не понимая противоречивых приказов из центра, не спешили их выполнять. Мирные отношения с чехословаками продолжали поддерживаться... Но всё изменилось после инцидента 14 мая 1918 г.

Нельзя с уверенностью утверждать, что инцидент 14 мая был сознательно спланированным поводом для начала открытых действий против советской власти. Хотя тот факт, что представители Англии и Франции довели до некоторых командиров корпуса планы по интервенции буквально в тот же день, весьма сложно счесть простым совпадением... Воплотиться в жизнь англо-французские замыслы должны были, как утверждалось, только во второй половине июня. Однако маховик интервенции, подстегиваемый самоуправством командиров корпуса на местах, начал быстро раскручиваться. И опять-таки во многом благодаря действиям Троцкого.

21 мая Советам была разослана телеграмма за подписью Семена Ивановича Аралова, начальника оперативного отдела наркомвоенмора: « По приказанию Троцкого предлагаю вам предложить чехословакам, находящимся в эшелонах, организоваться в рабочие артели по специальности или вступить в ряды советской Красной Армии». После чего сразу же последовало новое указание от Троцкого: «Предлагаю немедленно принять срочные меры к задержке, к разоружению и расформированию всех эшелонов и частей Чехословацкого корпуса».

На прошедшем днем ранее совещании чехословаки приняли решение не разоружаться. Предложение Троцкого было воспринято ими враждебно.

Однако ситуация еще не была критичной и начало крупномасштабного выступления чехословаков, вероятно, можно было отсрочить. Но в этот момент вышел новый, крайне категоричный, приказ Троцкого:

«№ 377. Приказ Народного Комиссара по военным делам о разоружении чехословаков. Из Москвы, 25 мая, 23 часа. Самара, ж. — д., всем Совдепам по ж. — д. линии от Пензы до Омска.

Все Советы под страхом ответственности обязаны немедленно разоружить чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на линии железной дороги, должен быть расстрелян на месте; каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооруженный, должен быть выгружен из вагонов и заключен в лагерь для военнопленных. Местные военные комиссары обязуются немедленно выполнить этот приказ, всякое промедление будет равносильно бесчестной измене и обрушит на виновных суровую кару. Одновременно присылаются в тыл чехословаков надежные силы, которым поручено проучить неповинующихся. С честными чехословаками, которые сдадут оружие и подчинятся Советской власти, поступить как с братьями и оказать им всяческую поддержку. Всем железнодорожникам сообщить, что ни один вооруженный вагон чехословаков не должен продвинуться на восток. Кто уступит насилию и окажет содействие чехословакам с продвижением их на восток, будет сурово наказан.

Настоящий приказ прочесть всем чехословацким эшелонам и сообщить всем железнодорожникам по месту нахождения чехословаков. Каждый военный комиссар должен об исполнении донести.

Народный Комиссар по военным делам Л. Троцкий».

Спустя день после выхода приказа № 377 чехословацкие части под командованием наиболее антибольшевистски настроенных командиров начали захватывать города и железнодорожные станции.

Чехословаки, вопреки распространенному либеральному мифу, не пробивались на восток, к морю, «в попытке мирно эвакуироваться». Напротив, их дальневосточные части разворачивались в глубь страны, развивая наступление. И вскоре корпус перешел к полноценной интервенции, став, как и планировалось, авангардом западных держав в деле захвата России. На штыках белочехов, осуществлявших по отношению к мирному населению полноценный террор, были установлены эсеровские и белогвардейские контрреволюционные правительства.

Молодая Красная Армия еще явно не была готова к противостоянию хорошо подготовленным частям кадровой армии чехословаков, только что прошедшей горнило мировой войны. Однако в телеграмме от 4 июня 1918 г. Троцкий отдает очередное распоряжение: «Мною разрешено командующим фронтами принимать парламентариев от чехословацких эшелонов. Обязательным условием переговоров является полная сдача чехословаками оружия. Не сдающих добровольно оружия, согласно ранее отданному приказу, расстреливать на месте. Насильственно разоруженные эшелоны должны заключаться в концентрационные лагеря».

Но выполнить этот приказ уже не представлялось возможным. Отряды красных ожесточенно сопротивлялись превосходящим силам противника, ни о каком разоружении ими белочехов не могло быть и речи... А спустя месяц, 8 июля 1918 г., для обеспечения безопасности чехословацких войск, державы Антанты начали открытую интервенцию в Россию.

Все действия Троцкого в истории с чехословаками были совершенно провокативными. Правда, принципиальное решение о вмешательстве во внутренние дела России уже было принято Антантой, а распропагандированные чехословацкие командиры-самодуры зачастую сами стихийно выступали против большевиков. Взрывоопасная ситуация в любом случае сдетонировала бы. Однако резкие нервные действия Троцкого, по всей видимости, приблизили интервенцию как минимум на месяц.

Зачем Троцкий эскалировал тему разоружения чехословаков, нагнетая раздражение и ненависть зачитыванием соответствующих приказов в их ощетинившихся винтовками и пулеметами неприступных вагонах? Зачем усугублял ситуацию требованиями немедленного разоружения даже тогда, когда стало понятно, что силы явно не равны, а все попытки выполнить приказ равносильны самоубийству? Лучшим ответом на этот вопрос является собственное высказывание Троцкого: «Появление на сцене чехословацких частей изменило обстановку — сперва против нас, но в конечном счете в нашу пользу. Белые получили военный стержень для кристаллизации. В ответ началась настоящая революционная кристаллизация красных. Можно сказать, что только с появлением чехословаков Поволжье совершило свою Октябрьскую революцию».

В вышеприведенной цитате — весь Троцкий. Если в пожар «мировой революции» наркомвоенмор собирался бросить Россию, то для «настоящей революции» в самой России необходима была сплоченная и закаленная в боях Красная Армия.

Да, в итоге наши бойцы, увидевшие наглость распоясавшихся на их земле чехословаков, сумели мобилизоваться и прогнать интервентов. Сильная Красная Армия, столь необходимая молодой советской республике, была создана. Вот только, благодаря фактору Троцкого, — с какими издержками? Ради чего в начале чехословацкой истории красноармейцы вступали в прямое противостояние с намного превосходящей их по силам кадровой армией, разозленной их же собственным руководством, и планомерно гибли?

В последнее время стало модным, ругая Сталина, хвалить Троцкого. Но разница между нервным, бессмысленно провокационным стилем руководства Троцкого и сдержанным, продуманным стилем Сталина — налицо. Либероиды часто упрекают Сталина в «бессмысленных жертвах» в начальный период Великой Отечественной войны. Однако сравнение 1941 и 1918 гг. показывает всю надуманность этих обвинений.

Договориться летом 1941 г. с руководством фашистской Германии, фанатично ненавидящим СССР как страну недочеловеков-славян, возглавляемых евреями-большевиками, — было абсолютно невозможно. А вот отсрочить весной 1918 г. наступление чехословаков, нескоординировано действовавших и отчасти еще руководимых идеей общности братьев-славян — или хотя бы не ускорять это наступление, дав возможность Красной Армии сорганизоваться и сплотиться, — было вполне возможно. И — сугубо необходимо. Однако Троцкий сознательно поступил обратным образом. Возникает закономерный вопрос: если бы Красная Армия и во время Великой Отечественной войны возглавлялась столь же резкой и противоречивой личностью, как Троцкий, — выиграли бы мы войну с фашистским монстром, к ногам которого одна за другой падали все европейские державы?!

Связанные материалы:

Реванш белочехов

Реванш белочехов

Белочехи были не героями, а убийцами и мародерами. И монументы им сегодня воздвигают не для исторического примирения

Война с историей
Дмитрий Пермяков , 18 июня 2014 г.
опубликовано в №82 от 18 июня 2014 г.

Вспомним же реальную историю пребывания чехословацкого корпуса в России.

30 мая взят Томск, 8 июня — Омск.

В июле были захвачены Тюмень, Уфа и Шадринск.

22 июля взят Симбирск, где расстреляно около 400 человек.

25 июля взят Екатеринбург.

7 августа пала Казань, где за месяц было казнено более 1 тыс. жителей.

В сентябре 1918 г. в захваченной чехословаками Уфе была учреждена антибольшевистская «Уфимская директория».

Связанные материалы:

Троцкий и белочехи

Несуществующие «деньги Ленина» — 2

Малопонятно, почему сегодня, когда крушение СССР признается «геополитической катастрофой», на официальных исторических ресурсах появляются всё те же проеденные молью фальсификации

Война с историей
Светлана Сухова , 11 июня 2014 г.
опубликовано в №81 от 11 июня 2014 г

Мы продолжаем разбор темы «большевиков — немецких агентов», якобы завербованных германским Генштабом для организации революции в России. В прошлой статье мы показали полное отсутствие каких-либо реальных оснований под обвинениями большевиков, шла ли речь о горе-агенте Парвусе, других мелких авантюристах типа Карла Моора или же пресловутых пломбированных вагонах, в которых в 1917 г. возвращались на родину революционеры из самых разных политических партий. Посмотрим же, как, начиная с 1917 г., миф о «продажных большевиках» запускается в массы.

Керенский против большевиков

Миф о «большевиках-немецких агентах» возник еще в апреле 1917 г., сразу же после возвращения Ленина из эмиграции.

А 5 июля 1917 г. в петроградской бульварной газете «внепартийных социалистов» «Живое слово» вышла сенсационная статья под заголовком: «Ленин, Ганецкий и К° — шпионы!». На главной странице издания большевики обвинялись в государственной измене и работе на германскую разведку. Статья в «Живом слове» положила начало следственному делу против большевиков.

К этому моменту Временное правительство под председательством А. Керенского всё более теряет свой авторитет. Министры сменялись чередой, а положение в стране всё ухудшалось. На фронте одно поражение следовало за другим. Непосредственно перед публикацией антибольшевистской статьи в «Живом слове», 3–5 июля, в Петрограде прошли многотысячные антиправительственные выступления.

Чтобы удержаться у власти, Керенский попытался свалить вину за свои неудачи на большевиков. Газетная «сенсация» должна была дискредитировать их в глазах общественности и устранить Ленина с политической сцены.

В последующие июльские дни про «большевиков — немецких шпионов» писали уже все газеты. Назывались даже «точные цифры» якобы полученных ими от немцев сумм — 50 млн марок и более.

Начались аресты и обыски, была разгромлена редакция ленинской «Правды». К двадцатым числам июля задержанными оказались уже около 150 видных большевиков. Ленина, несмотря на его желание пойти в суд, общее собрание РСДРП (б) убедило скрыться.

Временное правительство создало специальную следственную комиссию, призванную изобличить большевистских лидеров в связях с врагом и намерении свергнуть законную власть. Доказательства черпались из материалов российской контрразведки, давно собиравшей на большевиков компромат, пылившийся на полках в ожидании своего часа.

Основным документом обвинения стало донесение прапорщика Д. С. Ермоленко. Этот прапорщик явился в конце апреля 1917 г. в расположение русской армии из немецкого плена и рассказал необыкновенную историю своего общения с офицерами германского Генштаба, якобы доверившими ему страшную тайну большевистской измены. По рассказу Ермоленко, 25 апреля он был переброшен в тыл к русским для агитации в пользу скорейшего заключения сепаратного мира с Германией. При этом-де офицеры германского Генштаба сообщили ему, что такого же рода агитацию ведут в России А. Скоропись-Иолтуховский и Ленин. Немцы якобы поручили Ленину всеми силами подрывать доверие русского народа к Временному правительству.

По воспоминаниям начальника контрразведки Петроградского военного округа Б. В. Никитина, «кроме голословных заявлений, он [Ермоленко] не дал ничего... Я увидел до смерти перепуганного человека, — пишет Никитин, — который умолял его спрятать и отпустить. П. А. Александров записал показания, а я его спрятал на несколько часов и отпустил. Пробыв в Петрограде не больше суток, он уехал в Сибирь».

Показания Ермоленко никак не тянули на доказательное обвинение. Тем не менее предварительное следствие Временного правительства достаточно долго разрабатывало эту версию. Следствие установило, что многие «факты», сообщенные Ермоленко представителями германской разведки, являются чистым вымыслом, а названных им официальных лиц из Берлина просто не существует. Окончательно отказаться от использования данных показаний следствие вынудило лишь получение из воинской части Ермоленко характеристики о его психической неуравновешенности вследствие пяти перенесенных контузий.

Следующим поводом для обвинения большевиков послужил факт работы члена заграничного бюро РСДРП (б) Я. Ганецкого (настоящее имя — Фюрстенберг) в экспортно-импортной компании «Фабиан Кингслянд», принадлежавшей А. Парвусу, который, как рассказывалось в предыдущей статье, действительно сотрудничал с немцами. Компания экспортировала товары в Россию. В петербургском офисе компании делами заведовала не имевшая никакого отношения к большевикам Е. Суменсон. Юридическую помощь оказывал член РСДРП (б) М. Козловский. На основании одного факта наличия этого бизнеса Ганецкого предварительное следствие Временного правительства простроило целую цепочку от Ленина и Ганецкого к Парвусу и немецкому Генштабу.

Доказательствами должны были стать 66 телеграмм, переданных следствию Временного правительства капитаном П. Лораном, возглавлявшим в Петрограде филиал разведслужбы Генштаба французской армии. Французы настаивали на том, что телеграммы носили зашифрованный характер и были посвящены переводам и использованию немецких средств.

Свои заключения по бизнесу Ганецкого для следственной комиссии Временного правительства дали эксперты Государственного банка России. Всё, что им удалось обнаружить, это... некоторая неряшливость в ведении коммерческой документации. И — не более того.

Забегая вперед, скажем, что окончательную точку в истории с 66 телеграммами поставит в 90-х гг. XX в. историк из Стэнфордского университета США С. Ляндрес. Детально исследовав всю переписку, Ляндерс докажет ложность предположений о закодированном характере телеграмм и о спонсировании фирмы Парвуса–Фюрстенберга какой-либо политической деятельности. «Упоминающиеся в этих телеграммах переводы огромных по тем временам сумм денег — до 100 тыс. рублей, — подчеркивал Ляндерс, — представляли собой плату за товары, экспортированные фирмой Парвуса — Фюрстенберга из Стокгольма в Петроград. Товары направлялись в Петроград, а вырученные за них деньги — в Стокгольм, но никогда эти средства не шли в противоположном направлении». То есть, фирма «Фабиан Кингслянд» работала не на революцию в России, а на коммерческое процветание своего шведского офиса.

Последней зацепкой следственной комиссии Временного правительства, пытавшейся разоблачить большевиков, стало письмо представителя пароходства «Помор» З. И. Бурштейна, сообщавшего, что он «открыл главаря революционеров доктора Гельфанда (Парвуса), получавшего большие средства от германского правительства на сеянье смуты в России». Но на допросе Бурштейн всего лишь заявил уже известную сугубо предположительную связь «Ленин — Ганецкий — Парвус». При этом выяснилось, что письмо Бурштейна было спровоцировано денежным конфликтом последнего с М. Козловским, вследствие которого Бурштейн и взялся бездоказательно разоблачать своего партнера по бизнесу.

Всего следственная комиссия Временного правительства насобирала на тему связей большевиков с германскими властями аж 21 том (!) материалов откровенно макулатурного характера. По причине отсутствия сколько-нибудь убедительных доказательств дело начало разваливаться, и уже к концу сентября из тюрем под залог освободили всех арестованных.

В октябре 1917 г. новый министр юстиции Временного правительства П. Н. Малянтович заявил на совещании, посвященном результатам следствия по делу большевиков, что в их деяниях не усматривается «злого умысла». Что, де-факто, означало закрытие дела.

К так называемому «делу большевиков» потеряли интерес даже представители французской военной миссии, приложившей до того большие усилия для развития процесса. Член этой миссии в Петрограде капитан Жак Садуль, весьма хорошо осведомленный в делах как российских, так и французских спецслужб, писал 10 декабря 1917 г. Альберу Тома, за три месяца перед тем оставившему пост министра вооружений: «Запутанные и противоречивые истории с немецкими деньгами, переданными большевикам, пока еще не сумели убедить меня в нечистоплотности большевистских лидеров. Мне, кстати, так и не удалось получить ни одного удовлетворительного разъяснения у разведывательных органов, которые распространяют все эти обвинения. Они и многое другое распространяют с такой же легкостью».

«Документы Сиссона»

Современные историки-мифотворцы, рассуждая про «агентов-большевиков», часто обращаются к неким документам, якобы указывающим на немецкие связи Ленина. Так, одним из первых материалов, выложенных на недавно появившимся в интернет-сети сугубо официальном портале «История.РФ», стал ролик известного борца с Лениным В. Лаврова. В этом ролике Лавров ссылается на некие архивные документы, хранящиеся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ, фонд 2, опись 2, дело 226), из которых-де следует, что для Ленина, Троцкого и других видных большевиков были открыты счета в шведском банке для перечислений средств от германского правительства.

Лавров при этом благоразумно не называет документы, хранящиеся в РГАСПИ в фонде 2, описи 2, деле 226. А хранятся там копии давно изобличенной фальшивки — так называемых «документов Сиссона».

О «документах Сиссона» необходимо сказать отдельно.

В 1918 году американский журналист Эдгар Сиссон, приехав в Петроград, приобрел за 25 тыс. долларов комплект документов, призванных доказать шпионство Ленина и других советских руководителей в пользу Германии.

Данные материалы предлагалось купить и представителям стран Антанты, однако те сразу заподозрили в них фальшивку. Вот что писал о Сиссоне английский дипломат и разведчик Брюс Локкарт: «Самым выдающимся из подвигов этого господина явилась, впрочем, покупка пакета так называемых документов, которыми не соблазнилась даже наша разведка, до того они были грубо подделаны». Стать «счастливыми обладателями» документов Сиссона отказались и представители Генштаба Франции.

Несмотря на столь очевидную фальшивость «документов Сиссона», в октябре 1918 г. они публикуются в США по прямому указанию президента Вудро Вильсона. Несколько американских профессоров заверяют, что документы «подлинные».

Впервые комплексным исследованием «документов Сиссона» занялся в 1955 г. американский историк Дж. Кеннан, получивший доступ к архивам. Примечательно, что Кеннан был сторонником политики противодействия СССР. Тем не менее он не стал подделывать историческую истину и, тщательно изучив «документы Сиссона», доказал их подложность.

Разбор подделки продолжил в 1994 г. петербургский историк-источниковед В. Старцев, проведший в своей книге «Немецкие деньги и русская революция: ненаписанный роман Фердинанда Оссендовского» тщательный анализ фактических неточностей и противоречий «документов Сиссона». Старцев не только доказал поддельность документов, но и назвал имя их автора — им оказался польский журналист Фердинанд Оссендовский. Этот талантливый мистификатор, как установил Старцев, с ноября 1917 по апрель 1918 г. изготовил около 150 документов о «германо-большевистском заговоре», которые затем целенаправленно запустил в распространение.

Феномен Оссендовского исторически понятен: в годы гражданской войны белогвардейцы в сотрудничестве с представителями иностранных спецслужб активно распространяли всевозможные обличительные небылицы, не брезгуя откровенными подделками. Понятно и то, что отечественные «либеральные» пропагандисты, готовя в перестройку развал СССР и продолжая после 1991 г. дело тотального очернения советской истории, вытащили на свет божий всевозможные сплетни, слухи и фальшивки, выдаваемые за только что открытые факты. Менее понятно, почему сегодня, когда крушение СССР признается «геополитической катастрофой», на официальных исторических ресурсах появляются всё те же проеденные молью фальсификации.

События такого масштаба как Октябрьская революция, давшая жизнь СССР — будущему победителю фашизма — и оказавшая огромное влияние на жизнь всего человечества, нельзя свести к деятельности кучки заговорщиков или к иностранным интригам. Революция делалась миллионами людей, а не «рукой германского Генштаба». И чем больше публикуется фальшивок, тем неизбежней затем их исследователи — от следственной комиссии Керенского до американских антисоветских историков — вынуждены признавать этот исторический факт.

Связанные материалы:

Несуществующие «деньги Ленина»

Несуществующие «деньги Ленина»

Мы продолжаем публикацию статей авторов, занимающихся на кафедре «Война с историей»

Война с историей
Светлана Сухова , 4 июня 2014 г.
опубликовано в №80 от 4 июня 2014 г

Публикации о якобы полученных В. И. Лениным немецких деньгах для организации революции не прекращаются до сих пор. Совсем недавно, к годовщине рождения Ленина, «Российская газета» опубликовала серию статей на эту тему (см. «Революции из пробирки» от 3 апреля и «Деньги на колыбель революции» от 22 апреля). В одной из них директор РГАСПИ (бывший архив Института марксизма-ленинизма) А. Сорокин распространяется на счет финансовых схем большевиков, пломбированного вагона и пр. Имея в пользовании огромный архив, Сорокин не приводит никаких фактических доказательств, ограничиваясь пространными рассуждениями и зачитыванием отрывков из писем. Сходным образом выглядит доказательная база и у остальных искателей «немецкого золота», строящих свои построения на домыслах и подложных документах.

В теме мифических денег Ленина существуют три основных обвинения: Парвус, пломбированный вагон и другие «источники средств» Ленина. Рассмотрим их последовательно.

Парвус — горе-агент

Имя Парвуса присутствует практически во всех «исследованиях», посвященных теме большевиков-«немецких шпионов». На первый взгляд, складывается впечатление, что Парвус — это «злой гений» своей эпохи. Но обращаясь к его биографии, мы видим всего лишь авантюриста-коммерсанта, мошенника, тяготеющего к власти и роскошной жизни.

Александр Парвус (настоящая фамилия — Гельфанд) вырос в Одессе. Переехал в Германию, где примкнул к социалистам. В начале 1900-х гг. вместе с Лениным издавал газету «Искра». Затем они жестко разошлись во взглядах, и Парвус примкнул к меньшевикам.

Еще до войны будущий агент германского Генштаба испортил себе репутацию в среде революционеров. Будучи литературным агентом Горького, он собрал за пьесу «На дне» значительную сумму — около 100 тыс. марок. И вместо того, чтобы сдать ее в партийную кассу... отправился в путешествие с «дамой сердца». После этого социал-демократический Третейский суд исключил его из партийных рядов. Парвус уехал в Константинополь, где нажил неплохое состояние на экспортно-импортных сделках и контрабанде оружия для турецкой армии.

Когда началась Первая мировая война, Парвус посчитал, что наступил его звездный час. Он вернулся в Германию и предложил свои услуги германскому МИДу, предъявив собственноручно состряпанный меморандум по организации революции в России. Парвус основывался на том, что интересы германского правительства полностью совпадают с интересами русских революционеров и был уверен, что российские социал-демократы помогут ему в его замысле. Он даже назвал точную дату революции — 22 января 1916 г., день годовщины Кровавого воскресенья. Немцы, видимо, заинтересовались этой идеей, так как выделили ему под революционные цели миллион марок.

Но надеждам Парвуса не суждено было сбыться. Первая же попытка поговорить с Лениным окончилась тем, что большевистский лидер выставил незваного гостя за дверь. Затем Ленин опубликовал совершенно разгромную статью «У последней черты»: «Парвус, показавший себя авантюристом уже в русской революции, опустился теперь в издаваемом им журнальчике «Колокол» до <...> последней черты... Он лижет сапоги Гинденбургу, уверяя читателей, что немецкий генеральный штаб выступил за революцию в России».

Проглотив обиду, Парвус сделал еще несколько попыток вступить в контакт с Лениным, но все они окончились провалом: Ленин категорически отказывался иметь с ним дело.

После того как январь 1916 г. прошел, а революция в России так и не случилась, германский МИД заметно охладел к Парвусу и перестал выдавать ему деньги, обоснованно подозревая, что тот кладет их себе в карман. Тем не менее, многочисленные псевдоисторики, спекулируя на факте знакомства Ленина с Парвусом, выстраивают целые схемы финансирования большевиков немецким Генштабом. Но, как высказался один из первых искателей «немецкого золота» С. П. Мельгунов, «всё это очень далеко от установления непосредственной связи Ленина с Парвусом».

Пломбированный вагон

Проезд Ленина через территорию Германии в марте 1917 г. постсоветскими историками-мифотворцами всегда подавался как тайная операция по заброске Ленина в Россию, щедро спонсированная золотом и валютой.

На самом деле данное предприятие отнюдь не являлось тайной. Весь процесс велся совершенно открыто. Еще в 1957 г. немецкий историк Вернер Хальвег опубликовал книгу «Возвращение Ленина в Россию в 1917 году», где собрал большинство документов по этой теме.

После Февральской революции все находившиеся в Швейцарии русские революционеры-эмигранты стали искать способы возвращения на родину. Ленин быстро выясняет, что в Англии и Франции на революционеров составляют «черные списки», запрещающие им как противникам войны проезд через территорию. От нелегального пути с фальшивыми паспортами также пришлось отказаться. «Мы боимся, что выбраться из проклятой Швейцарии не скоро удастся», — переживает Ленин в письме Коллонтай.

19 марта 1917 г. в Берне состоялось совещание представителей различных революционных партий. На этом совещании лидер меньшевиков Ю. Мартов предложил вариант проезда через Германию в обмен на интернирование Россией части немецких военнопленных. Ленин сразу же соглашается с этой идеей. Мартов настаивает на необходимости получения согласия русского Временного правительства на обмен военнопленных, дабы избежать неблагоприятных толков по поводу такого проезда. Революционеры образовали «Центральный Комитет по возвращению русских политических эмигрантов на родину», куда вошли представители всех партий. Вести переговоры должен был лидер швейцарских социал-демократов Роберт Гримм.

23 марта Гримм через германского посланника барона Гизберта фон Ромберга отправил запрос в МИД Германии на проезд эмигрантов. В германском МИДе сразу оценили выгоду от создавшейся ситуации: немцы, действительно, готовы были поддержать любые организации, способные дестабилизировать обстановку в России. Поэтому рассмотрение запроса эмигрантов прошло без особых задержек. МИД телеграфировал в ставку: «Так как в наших интересах, чтобы в России взяло верх влияние радикального крыла революционеров, кажется уместным разрешить им проезд».

Ленина в России напряженно ждали. Но, несмотря на это, Ленин, под давлением объединенного ЦК, соглашается дождаться ответа из Петрограда.

Затем, проведя в бесплодном ожидании две недели, Ленин принимает решение действовать в одиночку. Он назначает Фрица Платтена для продолжения ведения переговоров с германским посольством.

Домыслы по поводу того, что план проезда русских эмигрантов изначально принадлежал немцам, легко опровергаются немецкими же документами. Еще 21 марта в своем донесении в МИД германский посланник в Дании Брокдорф-Ранцау, тесно связанный с Парвусом, не упоминает ни о каких подобных предложениях. И лишь 23 марта посланник в Берне фон Ромберг в своем письме статс-секретарю МИДа Германии Циммерману запрашивает: есть, мол, сведения о таком желании русских; как себя вести? Проведя ряд консультаций, Верховное Главнокомандование дает добро: это в интересах Германии.

От Парвуса также было получено предложение тайно перевезти Ленина и Г. Зиновьева. Но это предложение было резко отвергнуто, причем тогда, когда никакой ясности относительно успеха переговоров со Ставкой еще не было. Ленин твердо не желал вступать в неофициальные связи с Берлином. В письме Ганецкому он писал: «Берлинское разрешение для меня неприемлемо. Или швейцарское правительство получит вагон до Копенгагена или русское договорится об обмене всех эмигрантов...».

4 апреля Платтен на приеме у фон Ромберга получил согласие на проезд эмигрантов через Германию независимо от их партийной принадлежности. Там же Платтен изложил условия эмигрантов: проезд любого числа лиц, независимо от их взглядов на войну и без проверки документов; вагон с эмигрантами пользуется правом экстерриториальности, что позволит избежать контактов с немцами; проезд оплачивают сами эмигранты. Единственное обязательство, которое эмигранты берут на себя — предлагать в России возвращение интернированных немцев. Для полной прозрачности отношений условия эти должны были быть опубликованы в швейцарской и русской прессе.

Чтобы избежать клеветы, Ленин составляет «Протокол собрания членов РСДРП», к которому прилагаются все связанные с поездкой документы.

9 апреля из Цюриха выехал поезд с 32 русскими эмигрантами. Ромен Роллан писал в своем дневнике: «... Они знают, что с первого же момента их пребывания в России они могут быть арестованы, посажены в тюрьму, расстреляны... Во главе их стоит Ленин, который считается мозгом всего революционного движения».

А что же те, кто остались в Швейцарии, нашли ли они иную возможность проезда?

Дни оставшихся проходили в ожидании ответа из Петрограда. «Положение наше стало невыносимым», — телеграфировал Мартов однопартийцам в Россию. Только 21 апреля пришел ответ от Милюкова. Он писал, что проезд через Германию невозможен, и в который раз пообещал добиться возвращения через Англию... Эмигранты расценили ответ Милюкова как издевательство. И заявили, что поедут в Россию тем же путем, что и Ленин. Аксельрод, Мартов и Семковский написали по этому поводу: «Соображения дипломатического характера, опасения ложного истолкования отступают для нас на задний план перед могучим долгом участвовать в Великой революции».

Таким образом, через Германию проехали еще две группы эмигрантов. Всего же через Германию вернулось в Россию 159 революционеров.

Только историки, согласившиеся выполнять несвойственные истории пропагандистские функции, могут живописать проезд Ленина в Россию как крупномасштабную операцию, в которую «по предложению Парвуса включились не только генеральный штаб и министерство иностранных дел, но и сам кайзер Вильгельм II». Но отчего-то пропагандисты обходят стороной факт, что кайзер узнал об операции только 12 апреля, когда Ленин и его группа уже были в Стокгольме. Поэтому пожелание кайзера о том, чтобы русским социалистам были выданы «Белые книги» и другая подобная литература для ведения разъяснительной работы, осталось не услышанным.

Карл Моор

Еще одним поводом для обвинений большевиков в работе на немцев является получение ими денег от швейцарского социал-демократа Карла Моора. Весной–летом 1917 г. Заграничное Бюро РСДРП (б) получило от него 113 926 шведских крон (около 40 тысяч долларов). Существует предположение, что Моор работал на германскую разведку под псевдонимом Байер.

Ленин тогда с сомнением отнесся к спонсированию Моором: «Но что за человек Моор? Вполне ли и абсолютно доказано, что он честный человек? Что у него никогда и не было и нет ни прямого ни косвенного снюхивания с немецкими социал-империалистами?» Вследствие подозрений насчет чистоты репутации Мора большевики приняли деньги исключительно как ссуду. И в дальнейшем уже подобных подарков не принимали.

Когда в сентябре 1917 г. от Моора поступило очередное предложение о передаче средств для партии, ЦК большевиков «ввиду невозможности проверить действительный источник предлагаемых средств» и «истинные цели предложений Моора» ответил отказом.

Кстати, через несколько лет после революции, в ноябре 1921 г., Моор приезжал в Москву, где слезно требовал вернуть ему данные большевикам деньги. (Неужто для возвращения германской разведке?..)

Полученные от Моора около 40 тысяч долларов — сумма, конечно, немалая, но явно не дотягивает до «германских миллионов», которыми якобы должна была быть полна партийная касса. При этом деньги Моора даже не пересылались в Россию, а были потрачены исключительно на проведение в начале сентября 1917 г. в Стокгольме Третьей Циммервальдской социалистической конференции. Американский историк Ляндрес отмечал: «Принимая во внимание цели конференции и состав ее участников, можно с уверенностью сказать, что «немецкие деньги», на которые она была устроена, были использованы в не меньшей степени против правительства кайзеровской Германии, чем против Временного правительства А. Ф. Керенского».

Итак, все три основные обвинения о спонсировании немцами Ленина: Парвус, пломбированный вагон и другие «подкупавшие» типа Моора — одна сплошная ложь. К этому же выводу пришел и глава Временного правительства А. Керенский, расследовавший в 1917 году дело большевиков.

Но о расследовании Керенского и о том, как позже мифологизировали тему «немецких денег», — в следующей статье

Школьный глобус Украины

Авторы украинских учебников воспевают националистов, а также гетмана Скоропадского. Последний, правда, опирался на германские оккупационные войска... Но такова уж, видимо, была его любовь к Европе

Война с историей
Ирина Кургинян , 21 мая 2014 г.
опубликовано в №78 от 21 мая 2014 г.

16 мая этого года Министерство образования, науки и молодежи Крыма сообщило, что с 1 сентября крымские школьники перестанут изучать историю Украины и перейдут на обучение по учебным планам России. Приглядимся же внимательно к картине мира, навязываемой сегодня в украинских школах.

Не укры, так анты

Украинские учебники истории начинают отсчет исторического бытия украинцев не с первых летописных свидетельств о восточных славянах, то есть с IX в., а с древнего славянского племени антов, относимого к VI в. У темы антов есть одно преимущество –это всё же не «Атлантида» и не позорные «древние укры»... Однако вот беда: были ли в самом деле анты предками современных украинцев, науке покамест не известно.

Чуб Святослава

Авторы украинских учебников ухитряются вписывать всю Киевскую Русь в «родословную» Украины. Разделение исторического наследства с русскими отвергается. Идеологом этого откровенного исторического воровства стал М. Грушевский — украинский националист начала XX века, работавший под покровительством австрийцев.

Доходит до смешного. Так, в учебнике П. Власова для 5 классов (2013 г.) напечатан «портрет-реконструкция» русского князя Святослава... с четко узнаваемой внешностью донского казака и даже с чубом.

Иваны, родства не помнящие

Большая часть украинских учебников отрицает изначальное этническое единство русских, украинцев и белорусов. Ссылаются на украинских националистов и того же Грушевского: «Этнографическая и историческая близость народности украинской и великоросской не должна служить причиной к их перемешиваниям, — они жили своей жизнью вне своих исторических соприкосновений и встреч». Утверждается, что советские ученые, говорящие о единой «древнерусской народности», распавшейся лишь в XIV–XV вв., ошибались. А формирование украинского, русского и белорусского этносов началось-де еще до возникновения Киевской Руси. (См., например, учебник для 7 класса В. Смолия и В. Степанкова, 2007.)

Кстати, наличие древнерусской народности уже ставится под вопрос и в новом российском историческом стандарте, по поводу «излишней патриотичности» которого наши либералы так паникуют.

Грушевский до ляхов доведет...

В украинских учебниках утверждается, что правопреемником Киевской Руси было якобы западно-украинское Галицко-Волынское княжество. Автор галицко-волынской версии преемственности — опять-таки, Грушевский, заявивший: «Киевский период перешел не во владимиро-московский, а в галицко-волынский, потом литовско-польский XIV–XVI вв. Владимиро-Московское государство не было ни наследником, ни преемником Киевского, оно выросло на своих корнях и отношение к нему Киевского можно бы скорее приравнять, например, к отношениям Римского государства к его галльским провинциям, а не преемственности двух периодов в политической и культурной жизни Франции» (цит. по Смолию–Степанкову, 2007).

Отметим, что наиболее известный князь Галицко-Волынского княжества Даниил Галицкий заключил весьма сомнительный союз с Папой Римским, а его потомки позорно уступили свои земли литовцам и полякам.

При этом сознательно не замечается такая «мелочь», как Владимиро-Суздальское княжество, бывшее важнейшей составляющей Киевской Руси. Князьям Суздаля и Москвы несправедливо отказывается в правопреемстве.

«Аннексия» Черниговщины и Северщины

Как указывалось выше, Грушевский требовал считать правопреемниками Киевской Руси не только Галицко-Волынское княжество, но и литовско-польское государство XIV–XVI в. В соответствии с этим указанием нынешние украинские учебники описывают историю Украины в составе Литвы как бытование в собственном государстве, а возвращение Чернигово-Стародубского и Новгород-Северского княжеств России в конце XV в. — как «аннексию».

«Дальнейшее существование двух княжеств в составе России, как утверждается, «лишило их самостоятельной политической жизни, привело к изменениям в социально-политическом развитии и создало угрозу ассимиляции их населения» (Смолий-Степанков, 2007).

«Кабала» Переяславской Рады

Воссоединение украинских и русских земель после вековой разделенности на Переяславской Раде 1654 г. расценивается авторами украинских учебников как новая кабала. Утверждается, что московское правительство цинично стремилось «распространить на украинские и белорусские земли свою власть под лозунгом защиты православного населения Литвы от религиозных притеснений» (Смолий–Степанков, 2007). Что при этом Москва была полна цинизма: «...Гетман обратился за помощью к московскому царю. Тот долго не отвечал, выжидая, какая из держав, Польша или казацкая Украина, быстрее ослабеет» (Власов, 2013). И что данное в итоге московским Земским собором в 1654 г. согласие принять под свою защиту украинцев делалось тоже из циничного расчета: «Собор решился на это, стараясь избежать опасного для Москвы сближения Украины и Турции. Вместе с тем Москва решила использовать украинское хозяйство и военную силу для получения победы над Речью Посполитой...» (учебник для 8 класса А. Струкевича, И. Романюка и Т. Пируса, 2008).

На самом деле русский царь не сразу решился принять под защиту украинцев, хорошо понимая, что вслед за этим неминуемо последует война с Польшей. При этом вряд ли в тот момент царь в реальности мог особенно рассчитывать на «хозяйство» украинцев, массово сбегавших от ляхов в Россию. И всё же в итоге Россия, как это иногда случается в истории, предпочла не сиюминутные практические интересы, а восстановление утраченного исторического единства.

Согласно же украинским учебникам, на Переяславской Раде Украина была обманута, последствием чего стало «закабаление». В момент принятия казаками присяги в 1654 г. русский царь-де отказался давать встречную присягу, что расценивается как намерение закабалить. Затем действительно происходило сокращение казацких вольностей и отмена (спустя аж век!) гетманства на Украине. Но где в Европе, на которую так любят ссылаться украинские авторы, царь присягал войску? Или, возможно, в Европе не было постепенной абсолютизации королевской власти, когда короли последовательно окорачивали излишне независимых феодалов (ср. с гетманством у нас)?

Украинские учебники ухитряются ставить знак равенства между польскими панами, третировавшими украинских крестьян как нелюдей (отсюда пошло емкое словечко «быдло») и... русскими имперскими чиновниками.

И, конечно же, украинские учебники трактуют поступок гетмана Мазепы, предавшего своего военного союзника Петра I, как «деяние героя», стремившегося вернуть «принадлежащие украинцам земли» (Струкевич–Романюк–Пирус, 2008).

Большевистская «кабала»

В истории после революции 1917 г. авторы украинских учебников воспевают националистов из Украинской и ЗападноУкраинской народных республик, а также гетмана Скоропадского. Последний, правда, опирался на германские оккупационные войска... Но такова уж, видимо, была его любовь к Европе.

«Сопротивление» ОУН

В описании советского времени быстро следует переход от известных штампов о «преступном Пакте Молотова–Риббентропа» (притом, что украинцы встречали советские войска как своих «освободителей» от поляков, и это не могут скрыть учебники) и «искусственно спланированном» голодоморе — к «борьбе ОУН»: «У населения стали исчезать иллюзии относительно «счастливой жизни в стране Советов. Борьбу против сталинского тоталитаризма в крае возглавила Организация украинских националистов (ОУН)...» (Учебник для 11 классов В. Пометун и Н. Гупан, 2011).

Далее, при описании Великой Отечественной войны, начинается самое подлое. Садистам из УПА, зверски уничтожившим тысячи мирных женщин, детей и стариков во время Волынской резни, присваивается звание бойцов Сопротивления наравне с партизанами. Утверждается: «Важную роль в разгроме оккупантов на захваченных украинских территориях играло движение Сопротивления. В лесах Сумщины и Черниговщины действовали сотни партизанских отрядов, крупные партизанские соединения под командованием Сидора Ковпака, Алексея Федорова и др. На Волыни и в Полесье развернулось широкое повстанческое движение самообороны. Была создана Украинская повстанческая армия (УПА)» (Власов, 2013).

Преступники УПА упорно именуются авторами учебников «участниками Сопротивления». Отметим, кстати, что не случайно в наши дни, после начала Сопротивления на Юго-Востоке необандеровской киевской хунте, Ю. Тимошенко заявила, что создает свое, пробандеровское, «движение Сопротивления». Это — украденный термин, и украденный давно.

Проблему военного коллаборационизма учебники тщательно замыливают как «простительную»: «Как вы думаете, почему люди соглашались на сотрудничество с оккупантами? Должны ли мы считать всех этих людей предателями?»

При этом коллаборационизм странным образом представлен как явление не украинское, а русское (и это притом, что именно украинские полицаи зверствовали во Львове, в Бабьем Яру, в Хатыни): «На оккупированных территориях СССР распространился военный, бытовой и политический коллаборационизм, который поддерживали от 1,5 до 2 млн человек. Из них 250–300 тыс. были украинцы, остальные — в большинстве — составляли русские. Коллаборационисты участвовали во фронтовых и вспомогательных подразделениях немецких вооруженных сил (Русская освободительная армия, Украинское освободительное войско, Белорусская краевая оборона и др.)» (Пометун–Гупан, 2011). И где же в этом ряду УПА? А нет ее!

Правда, авторы учебников нехотя признают, что ОУН осуществляло-таки попытку «услужить новой власти», но это якобы было «быстро прервано». Однако документы свидетельствуют, что немцы с УПА прекрасно уживались, а в 1944 г. (и этого уж не могут скрыть учебники), «немцы согласились передать УПА оружие и боеприпасы, которые, отступая, они уже не способны были эвакуировать, а УПА обязалась предоставлять гитлеровцам разведывательные данные о советских войсках». Тогда же немцы выпустили на свободу лидеров бандеровцев, временно пребывавших в комфортном заключении.

Украинские учебники даже пытаются изобразить мнимое благородство УПА в отношении советских партизан, добровольно пропустивших-де «отряд С. Ковпака через свою территорию...». Однако послание Ковпака членам УПА в 1943 году свидетельствует о совершенно иной коллизии: «Бандеровцы, бульбовцы! Или черт вас разберет, кто вы такие... Ваши атаманы, управляемые гестапо, натравливают вас. Население проклинает вас за братоубийственную резню. ... Еще один выстрел с вашей стороны — сметем с лица земли!».

Украинские учебники утверждают, что первое серьезное столкновение УПА с партизанами произошло, «когда фронт переместился на Запад и вслед за армией, в 1944 г., пришли войска НКВД». Это тоже даже не смешно, учитывая, что, к примеру, упомянутый в украинских учебниках легендарный советский партизан Алексей Федоров был командиром Черниговско-Волынского партизанского соединения НКВД СССР и еще в 1943 г. освобождал Волынь от бандеровцев.

Говоря о послевоенном времени, авторы украинских учебников беззастенчиво цитируют скрывавшегося в Мюнхене Бандеру и рассказывают, как ОУН пыталось стравить СССР и США: «Националистическое подполье надеялось, что «холодная война» перерастет в открытое противостояние между СССР и США и этим можно будет воспользоваться для возрождения самостоятельности Украины» (Пометун–Гупан, 2011). Вопрос в том, что именно могло бы быть возрождено на руинах ядерной (а как иначе?) войны между СССР и США, авторы оставляют без обсуждения.

Наконец, украинских школьников подталкивают к признанию, что отношение к ОУН-УПА в современной Украине изменилось: «Еще в конце 90-х годов историк С. Кульчицкий писал: «В современном обществе существует психологически понятная конфронтация, связанная с проблемой ОУН и УПА. Эта историческая проблема разделяет общество на два лагеря. Преимущественно линия раздела проходит по старой (до 1939 г.) государственной границе. Неразрешенность проблемы ОУН и УПА деструктивно отражается на государствообразующем процессе». Согласны ли вы с такой оценкой? Изменилась ли ситуация сейчас? Почему вы так думаете?» (Пометун–Гупан, 2011) ... И что тут думать школьникам, после такого обеления ОУН-УПА?

Двадцать лет на Украине выращивали необандеровское поколение и воспитывали ненависть к России. Несмотря на это, граница сегодня вновь пролегла «по линии до 1939 г.». Но и в умах жителей Юго-Востока тоже прочно сидит школьный необандеровский «глобус Украины». Люди там с большим интересом встречают идущую по многим городам выставку «Сути времени» о бандеровцах. Пришедшая 19 мая на выставку в Славянске женщина, прочитав стенды, искренне удивилась: «Так ведь это надо весь учебник переписывать!» Вам не страшно от этих слов, товарищи?