Война Пр./Цив. 2010-2020

Автор: Администратор

Политика Категория: Противостояние/война цивилизаций и проектов

Статьи разных авторов

15.10.2020 Русская цивилизация почти уничтожена. Каринэ Геворгян
Первая дискуссия, инициированная партией "За правду", из цикла "Россия как цивилизация", вызывает смешанные чувства о том настоящем, которое можно сегодня наблюдать в действиях российского правительства. Русская цивилизация расколота. Ее стратегические интересы не защищаются, а низкопоклонничество перед Западом ведет к полному уничтожению всего, чего добились наши предки. Есть ли будущее у России как у цивилизации в этом мире? Ведущий: Михаил Кокорев. Радио АВРОРА

04.09.2020 Что такое человек??? Геворгян Каринэ
Геворгян Каринэ Александровна - политолог, востоковед. С 1993 года — эксперт Верховного Совета, с 1994 — эксперт Комитета по делам СНГ Государственной Думы России. С 2007 года — заведует отделом политологии журнала "Восток" (Oriens) Академиздатцентра "Наука" РАН.

24.10.2019 Роль альтернативных СМИ в международных отношениях. Вавра Сук
Наша общая борьба – против глобалистов, тех, кто ненавидит все уникальные культуры. Пусть мир будет по-настоящему разнообразным, и каждая страна будет свободна в создании общества по своему выбору. В настоящее время мир меняется во многом благодаря альтернативным средствам массовой информации, и альтернативные средства массовой информации остаются в центре борьбы.
III Кишиневский форум. Вавра Сук, главный редактор газеты Nya Tider (Швеция).

25.11.2018 ЛЧЦ и многополярность: основные сценарии развития. Подберезкин А.И.

Ситуация возвращает мир к классической схеме соперничества – так называемой «ловушке Фукидида» (древнегреческого историка, считавшего, что быстрое развитие Афин толкнуло Спарту на Пелопоннесскую войну) – поэтому мир постепенно возвращается к «ситуации столетней давности, к чему-то похожему на десятилетие перед Первой мировой войной» Соответственно этот переход, который ещё не произошёл, но который уже всеми (в том числе и в США) ожидается, заставляет прогнозировать и планировать будущее по-новому.

Во-вторых, правящей элите России стало понятно, что односторонняя ориентация на Запад стала не допустима не столько с идеологической точки зрения, сколько из-за сугубо материалистических соображений: Запад не дал её представителям ни гарантий безопасности, ни индульгенций за прошлые грехи, ни, тем более, возможностей сколько-нибудь самостоятельно распоряжаться собой и российскими ресурсами. «Уход в автономное плавание» сопровождался усилением разрыва, который должен был неизбежно наступить после того, как правящая российская элита отказалась от полной вассальной зависимости[6].

Не думаю, что у российской правящей элиты вдруг возникли патриотические чувства – она вполне интегрировалась в качестве обывателя в систему европейских ценностей, – но она неожиданно столкнулась с периодическим, но постоянным нажимом на её интересы, искусственные ограничения и пр. по одной причине: в Европе правящие элиты с огромным трудом, через войны и кровь, создавали правила и системы своей защиты. И эти условия существования они не собирались отдавать российским представителям, более того, они рассчитывали на то, что по праву сильного они смогут пользоваться неравными условиями развития, ограничив национальный суверенитет России.

19.10.2018 Цивилизационная предопределённость внешней политики Запада. Земцов Б.Н.
Представлен ретроспективный взгляд на исторические корни и генезис социоисторической системы под названием «Запад». Доктор исторических наук, заведующий кафедрой истории МГТУ им. Н.Э. Баумана

01.12.2016 Противостояние цивилизаций и политическая реальность современности. Ковалев А.А., Мрочко В.Л.
В настоящее время все более актуальным становится рассмотрение самых разнообразных проблем, связанных с зарождением, функционированием и геополитической активностью современных цивилизаций. Противостояние цивилизаций в современную эпоху рассматривается как война нового типа за направление грядущей социальной эволюции человечества. Эта война идет в идеологической форме между главнейшими цивилизациями современности и определяет геополитическую реальность переживаемой человечеством эпохи. В статье авторы рассматривают некоторые аспекты современной политической реальности, которую предлагают обозначать как противостояние цивилизаций.

02.10.2015 WWIII — война цивилизаций. Новый Вавилон или Новая Орда?

Вот в эту войну с Всемирным Халифатом суннитов (Югом) и вступила либеральная Россия демократического выбора. Вступила в соответствии с международным правом (римского корня). Вступила по просьбе лидера шиитской секты алавитов — президента Сирии. Вступила в союзе с шиитской Исламской республикой Иран. Вступила под знаменем Запада: «Москва – Третий Рим».

Тут следует напомнить, что доктрина «Москва – Третий Рим» была подброшена на Святую Русь в конце XV в. жидовствующими.

02.02.2015 Битва цивилизаций: кто и как планирует выживать в эпоху великих перемен. Иван Лизан

Цель определяет задачи и развитие. Сущность государства и характер его поведения определяется исключительно целеполаганием его политических элит. Стало быть, рассматриваться будут лишь те страны, чьи элиты смогли сформировать более-менее осмысленные цели своего существования

07.11.2012 Если не столкновение цивилизаций, то что? Юрий Бялый
США нужно срочно и активно пересаживаться на другую «концептуальную лошадь»

31.10.2012 «Столкновение цивилизаций» против «Конца истории»
Структурное подобие концептуальных вбросов о «конце истории» и «столкновении цивилизаций» слишком демонстративно, чтобы быть случайным

24.10.2012 Есть ли у мира будущее? Юрий Бялый
Мир без истории не просто мрачен. Он тосклив и уродлив одновременно
Есть ли у мира будущее?

01.01.2010 Локальные цивилизации. В.М. Хачатурян

15.10.2020 Русская цивилизация почти уничтожена.

Каринэ Геворгян
Первая дискуссия, инициированная партией "За правду", из цикла "Россия как цивилизация", вызывает смешанные чувства о том настоящем, которое можно сегодня наблюдать в действиях российского правительства. Русская цивилизация расколота. Ее стратегические интересы не защищаются, а низкопоклонничество перед Западом ведет к полному уничтожению всего, чего добились наши предки. Есть ли будущее у России как у цивилизации в этом мире?

Ведущий: Михаил Кокорев.

Радио АВРОРА

04.09.2020 Что такое человек???

Геворгян Каринэ Александровна - политолог, востоковед. С 1993 года — эксперт Верховного Совета, с 1994 — эксперт Комитета по делам СНГ Государственной Думы России. С 2007 года — заведует отделом политологии журнала "Восток" (Oriens) Академиздатцентра "Наука" РАН.

Школа Здравого Смысла

24.10.2019 Роль альтернативных СМИ в международных отношениях.

Уважаемые друзья и коллеги в общей борьбе за свободу и самобытность для всех народов мира. У меня короткое, но важное послание, связанное с моей сферой деятельности. Я работаю в альтернативных СМИ уже 20 лет и сегодня являюсь главным редактором шведского еженедельника „NyaTider”, который переводится на английский язык как „NewTimes”.

Вавра Сук, главный редактор газеты Nya Tider (Швеция).

Ситуация действительно меняется, и в нескольких странах Европы уже сформировались правительства, готовые защищать свой национальный суверенитет от глобализма, будь то в форме империалистических государств, желающих действовать в качестве „мирового жандарма”, или крупных корпораций, чьи экономические или медийные силы больше, чем может собрать какая бы то ни было страна.
Меняется и общественное мнение в нашей стране, Швеции, в которой на протяжении десятилетий наиболее жесткими методами реализуется политика мультикультурализма, гендерных теорий, крестовых походов ЛГБТ и других политкорректных идей. Приятно видеть, что граждане все чаще и чаще требуют соблюдения права на свою национальную идентичность, свое наследие и, не в последнюю очередь, права на собственные налоговые отчисления. Это важное изменение, но совершенно неясно, чем это все закончится.
Сегодня я вижу две основные ветви в альтернативных СМИ: одна выступает против ислама, где бы он ни был – будь то в Англии, Париже или Тегеране. Позвольте мне назвать этот тренд «контр-джихадистским взглядом». Второй тренд – идея невмешательства, поощряющая суверенитет народов и их право на создание своей собственной культуры, кем бы они ни были и к какой бы культуре они ни хотели принадлежать. Позвольте мне назвать это «антиимпериалистическим взглядом».
Для меня контр-джихадистская точка зрения так же плоха, как и глобалистическаямультикультурная позиция (если не хуже). Не поймите меня неправильно, «Исламское государство» – это страшная угроза, как в Европе, так и в Сирии, которую я посетил и стал свидетелем разрушений, так и в других местах. Но критика контр-джихадистов на этом не заканчивается. Сторонники этого подхода хотят экспортировать либеральную западную культуру во все части света, в общества и цивилизации других стран, особенно исламских. Это, на мой взгляд, настоящий империализм.
Это та же самая форма империализма, зеркало глобалистической повестки дня, продвигающей мультикультурализм на Западе, разрушающей наши европейские страны. Они точно так же хотят навязать свою идеологию каждой стране. Глобалисты хотят открыть в каждой стране «Макдональдс», «Кока-Колу» и американские нефтяные компании. Они хотят искоренить все уникальные культуры в мире и превратить нации в послушных потребителей с культом моды и расточительства. А контрджихадисты приветствуют войны, развязанные против суверенных государств Ближнего Востока, только потому, что они исламистские.
Справедливая и моральная точка зрения заключается в следующем принципе: жить и позволять жить. Используя старый лозунг левых, свобода каждого человека – это путь к миру во всем мире. Я бы сказал, единственная дорога. Если мы хотим защитить наши западные ценности в Европе, если мы выступаем против исламизации, мы не должны вмешиваться и в дела других стран, других народов. Их культура принадлежит им. Только они сами могут выбирать, в какой культуре жить, и если они хотят что-то изменить, опять же, это их решение.
Действительно, если мы хотим защитить наши западные ценности, мы должны принять различия и уникальные выражения самобытности каждой этнической группы, а не только нашей собственной. Поэтому я рад видеть здесь сегодня представителей разных стран и континентов. Это настоящийантиимпериализм!
В NyaTider мы часто публикуем геополитические новости и аналитические материалы из таких горячих точек, как Сирия, Ливия, Украина и т.д., а также новости из Швеции о росте преступности и крахе системы социального обеспечения. Эти вопросы взаимосвязаны, и важно объяснить читателям, как это связано с ними.
Контр-джихадистская позиция опасна, поскольку она порождает враждебность между народами, которые вместо этого должны объединиться. Глобалисты начали этот процесс с того, что сея хаос на Ближнем Востоке, одновременно организовывали массовую иммиграцию в Европу, невиданную в истории континента, угрожая нашему образу жизни и открывая двери для дезертиров, преступников и террористов. Контр-джихадистская позиция выводит этот конфликт на новый уровень, объявляя войну цивилизаций как таковую.
Многие европейцы, сытные по горло тем, что из поколения в поколение лишены созданного ими благополучия и чувствующие неминуемую угрозу для себя и своих близких, теперь ищут решения. Мы, представители альтернативных средств массовой информации, несем большую ответственность за то, чтобы донести законный гнев до реальных виновников, и объяснить, что борьба сирийского народа – это та же борьба, что и борьба, которую мы ведем в Европе, но с использованием различных средств.
Наша общая борьба – против глобалистов, тех, кто ненавидит все уникальные культуры. Пусть мир будет по-настоящему разнообразным, и каждая страна будет свободна в создании общества по своему выбору. В настоящее время мир меняется во многом благодаря альтернативным средствам массовой информации, и альтернативные средства массовой информации остаются в центре борьбы.

Вавра Сук, главный редактор газеты Nya Tider (Швеция).

III Кишиневский форум.

https://flux.md/stiri/iii-kishinevskij-forum-vavra-suk-mezhdunarodnyh-otnosheniyah#

25.11.2018 ЛЧЦ и многополярность: основные сценарии развития.

(ЛЧЦ локальная человеческая цивилизация
МО международные отношения [редко - Министерство Обороны, ни разу - Мурманская Область]
ВПО военно-политическая обстановка.

НЧК ???

Публикация списка сокращений/аббревиатур - хороший тон. Возможно, в ранних работах список приведен. Прим. админа)

Почти за 10 лет до 11 сентября Хантингтон предупреждал, что в современном, политически пробудившемся, мире наше осознание особенностей различных цивилизаций требует от нас…. Ориентации на межцивилизационные коалиции, на взаимное уважение и сдержанность в стремлении управлять другими нациями [1]

Зб. Бжезинский

В ХХI веке особенно популярной в политических и научных кругах стала концепция «многополярности» как нередко политическое требование, иногда искусственное противопоставление концепции «однополярности» западной ЛЧЦ во главе с США[2]. На самом деле у этой банальной истины существует достаточно длительная история, которая никак не связана с «гениальной прозорливостью Примакова» или каких-то других российских политиков, а тем более ученых (как это порой представляют сегодня). У неё есть, как минимум, два объяснения.

Во-первых, объективно сформировалась политическая потребность декларирования того, что мир перестал уже находиться под контролем Запада, связанная в том числе с политикой США и их стремлением сохранить силой этот контроль. При этом нередко желаемое выдается за действительное: правда заключается в том, что контроль Запада (финансовый, экономический, информационный и военный) в целом пока сохраняется, а переходный период еще только начался и не известно как быстро он будет происходить и как быстро закончится[3]. Более 50% (а в некоторых аспектах – более 90%) финансовых, экономических, информационных и военных ресурсов находятся де-факто в руках западной коалиции. Так, на США в 2017 году приходилось 24,3% глобального ВВП, а в 2000 году она составляла 32,5%. Второе место по номинальному ВВП занимает КНР – 14,8%, который в среднесрочной перспективе обгонит США, но на самом деле «Европа» может считаться на втором месте по объемам ВВП, имея примерно столько же, сколько и США объема экономики. И Запад отнюдь не собирается добровольно с этим расставаться.

Эта ситуация возвращает мир к классической схеме соперничества – так называемой «ловушке Фукидида» (древнегреческого историка, считавшего, что быстрое развитие Афин толкнуло Спарту на Пелопоннесскую войну) – поэтому мир постепенно возвращается к «ситуации столетней давности, к чему-то похожему на десятилетие перед Первой мировой войной»[4], справедливо полагает известный топ-менеджер Александр Лосев.

Соответственно этот переход, который ещё не произошёл, но который уже всеми (в том числе и в США) ожидается, заставляет прогнозировать и планировать будущее по-новому. Это ожидание обозначилось еще в прошлом веке, но США удалось его умело отложить до тех пор пока они не ликвидировали свой главный потенциальный центр соперничества – СЭВ и ОВД, а затем и СССР. Переход к многополярности, отмеченный еще в документах партийных съездов КПСС 70-х годов, вновь стал актуальной темой потому, что в России «в одно время» правящая элита согласилась с возникшей в реальности однополярностью, но затем, вдруг «прозрела» и обнаружила, что процесс перехода не останавливался, протекал по мере быстрого роста экономик КНР, Индии, Бразилии и ряда других стран. Процесс «прозрения» правящей элиты России стал тем процессом очищения её от вредных либеральных иллюзий во внешней политике страны, которые доминировали со времен М. Горбачева[5].

В любом случае, при самом разном субъективном отношении правящей российской элиты, в начале века произошло фактическое изменение мировой парадигмы развития: отчетливо проявились две основные тенденции в мировом развитии и, как следствие, в формировании МО. Сегодня мы не можем точно знать будущую структуру МО, которая, на мой взгляд, сформируется к 2050 году, но мы можем предположить с высокой степенью вероятности следующие сценарии её формирования:

1. ПЕРВАЯ ТЕНДЕНЦИЯ: ожидаемый переход структуры МО к «многополярности».

Происходит быстрый процесс («фазовый переход») радикального изменения в расстановке мировых сил между локальными человеческими цивилизациями (ЛЧЦ) и их военно-политическими коалициями, который полностью изменит структуру МО и, как следствие, ВПО после 2025 года в своих основных чертах и фундаментально к 2050 году.

Новая структура МО и ВПО начнёт отчётливо проявляться после 2025 года в борьбе против западной ЛЧЦ, причём не только со стороны китайской и исламской ЛЧЦ, но и индийской и других ЛЧЦ и центров силы. Поэтому тем, кто в России занимается сегодня военно-политическим планированием и военным строительством, необходимо уже сегодня заниматься, исходя из этих перспектив. На мой взгляд, можно рассмотреть несколько сценариев развития МО, которые будут развиваться в рамках этой тенденции в качестве примера.

Пример № 1. «Простая экстраполяция», когда развитие основных ЛЧЦ и центров силы, а также ЛЧЦ «второго эшелона» до 2050 года происходит инерционно, на основе уже известных тенденций, прежде всего, темпов развития экономики и демографии. В этот период (2025–2050 гг.) только 5 основных ЛЧЦ могут соперничать друг с другом, если сравнивать их демографические потенциалы (порядка 1500 млн. человек каждая) и объемы экономик (порядка 20 трлн. долл.).

«Второй эшелон» ЛЧЦ могут составить новые региональные центры силы, которые:

– могут бороться за собственный суверенитет и сохранение идентичности;

– присоединиться к коалиции, возглавляемой ЛЧЦ;

– создать собственную коалицию с другими центрами силы (например, «российско-восточноевропейско-азиатский»).

В результате к 2050 году складывается «пятиугольник» основных ЛЧЦ и центров силы, к которому тяготеют другие ЛЧЦ и региональные центры силы «второго эшелона».

Россия – будет вынуждена либо примкнуть к какому-то центру силы (и потерять идентичность и суверенитет), либо попытаться сохранить себя в качестве второстепенного, но самостоятельного центра силы и ЛЧЦ. Степень сохранения идентичности и суверенитета будет прямо зависеть:

– от темпов социально-экономического развития страны, качества её НЧК и институтов;

– от возможностей силовыми средствами и способами (включая военные) защищать свой суверенитет и идентичность;

– от качества отношений в МО и ВПО, способности к коалициям и союзам.

Пример № 2. «Статус-кво». (Наиболее вероятный сценарий). Сохранение контроля западной ЛЧЦ и коалиции до 2050 года над финансово- экономической и военно-политическими системами в мире, когда новые центры силы и ЛЧЦ остаются под влиянием Запада. Этот сценарий также предполагает, что политика «силового принуждения» Запада окажется достаточно эффективной.

В результате к 2050 году в МО складывается «деформированный» вариант современной структуры, где влияние новых ЛЧЦ и центров силы, а также ЛЦС «второго эшелона» настолько сильно, что их центробежная сила ежечасно подвергает риску всю систему МО. Попытки «редактировать» ситуацию, оспорить доминирование западной ЛЧЦ фактически идут беспрерывной чередой, а Запад силовыми средствами сохраняет своё доминирование каждый раз, когда ему бросается вызов.

При такой структуре МО Россия стоит перед выбором:

– присоединиться к доминирующему центру силы и западной ЛЧЦ;

– создать коалицию с новым центром силы и ЛЧЦ (КНР, Индией, Исламской ЛЧЦ);

– сформировать коалицию с центром силы «второго эшелона»;

– сохранить себя в качестве самостоятельной ЛЧЦ и центра силы «второго эшелона».

За исключением первого варианта, все остальные варианты вполне приемлемы для России потому, что позволяют сохранить суверенитет и идентичность. Как и в случае с предыдущим примером, эффективность политики России будет зависеть от тех же качеств её развития:

– от темпов социально-экономического развития страны, качества её НЧК и институтов;

– от качества отношений в МО и ВПО, способности к коалициям и союзам

Пример № 3. «Смена парадигм». Один из сценариев доминирования новых центров силы и ЛЧЦ – либо «Китайский», «Индийский» или «Исламский», – который становится к 2050 году не только вероятным, но и реальным в результате разных, не известных до сих пор обстоятельств. Этот сценарий достаточно быстро и радикально меняет всю структуру современной МО.

К концу 2018 года стало ясно, что можно будет ожидать, что через 20-30 лет одна из трех ЛЧЦ – китайская, индийская или исламская сможет претендовать на исключительную роль в будущей системе, заменив лидерство и доминирование западной ЛЧЦ. Вероятность того, что это может быть китайская ЛЧЦ – 15-20% по сравнению с 60% у западной ЛЧЦ, а индийской и исламской – по10-15%.

Сценарий «смена парадигм»

В результате подобного развития событий к 2050 году сформируется совершенно новая структура МО, которая неизбежно приведет к пересмотру основных норм и международных правил в результате конфликтов, что, в свою очередь, может вызвать резкое неприятие других ЛЧЦ и центров силы, сопровождаемое усилением военно-силового противоборства.

Россия может, как и в первом варианте, оказаться в очень сложном положении: доминирование исламской или китайкой ЛЧЦ и их коалиций неизбежно будет вести не только к потере суверенитета, но и идентичности России. Доминирование индийской ЛЧЦ может привести к её конфликту с другими ЛЧЦ и центрами силы (в т.ч. «второго эшелона» – Пакистаном, исламской ЛЧЦ), что, в свою очередь, сформирует для России «новую реальность» в МО и ВПО.

2. ВТОРАЯ ТЕНДЕНЦИЯ: нарастание скорости и качества изменений, ускоряющегося сокращение отрезка времени для «фазовых переходов».

Исторические изменения, происходившие в экономике, общественно- политической жизни, науке у человечества прежде раз в 1000, 100 или 50 лет, сегодня происходят практически ежегодно, а периоды между ними («фазовый переход») сократились до нескольких лет. Этот процесс сингуляции будет нарастать в ближайшие годы. Поэтому метод экстраполяции может использоваться очень и очень ограничено.

Пример № 1. Сценарий «растущей неустойчивости», когда все или большинство субъектов и акторов развития сталкиваются с социальными или когнитивными фундаментальными проблемами. Так, рост производительности труда и продуктивности земель, успехи медицины привели в мировом масштабе к смене политэкономической парадигмы. Вместо привычной марксистской модели трудящегося люда и кучки эксплуататоров мы уже вплотную подошли к ситуации, когда меньшинство своим высокопроизводительным трудом кормит иждивенческое и не знающее, чем заняться, большинство. Картина, как замечает социолог Л.Ф. Соловейчик, «... чем-то напоминает время заката Рима, когда многочисленный праздный плебс требовал от властей хлеба и зрелищ и был готов низвергать власти, не обеспечивающие требуемых развлечений».

При этом продолжает действовать ранее отвоеванное в классовой борьбе всеобщее избирательное право и прямо на наших глазах демократия (не самая безошибочная форма правления – ведь Гитлер пришел к власти через выборы) превращается в охлократию. Такая качественная угроза развитию человечества смотрится почти столь же зловеще, как и угроза ядерного самоуничтожения.

Более того, мне представляется, что сытое безделье большинства в отсутствие целеполагания и есть тот неотвратимый тупик, в который упрется любая технологическая цивилизация, даже в гипотетических других обитаемых мирах.

Пример № 2. Сценарий «Разбегаиия траекторий развития», когда разные субъекты и акторы начинаются в возрастающей степени ориентироваться на различные варианты и модели развития. В XX веке это стало нормой для коммунистических и капиталистических стран, но затем стала актуальной «исламская» модель, позже «модель ИГИЛ» и др.

Пример № 3. Сценарий «Антиэлитарного (социального) развития», когда нарастающий «креативный класс» начинает превращаться в «класс для себя». Его «доля» в экономике развитых стран намного превысила 50% и он хочет соответствующих политических прав и возможностей, смены политической системы .

Экономическая, социальная и информационная мощь «креативного класса» настолько велики, что их организационно-политическое оформление превращает почти мгновенно этот социальный слой в гегемона не только на внутриполитической, но и внешнеполитической арене. Если допустить приход к власти в какой-то стране «креативного класса», то необходимо тщательно просчитать его последствия для мировой политики, вытекающие из его представлений о системе ценностей и интересов.

МАТРИЦА развития МО до 2050 годов
(в основе которой лежать только некоторые особенности
смены структуры МО и разных тенденций развития)

Сценарий развития МО	«Растущая неустойчивость»	«Разбегание траекторий развития»	«Антиэлетарное развитие»
Сценарии развития ЛЧЦ
«Простая экстраполяция»	МО: Растущая нестабильность	МО: Ценностное противостояние	МО: Череда революций
ВПО: Военно-силовое противоборство	ВПО: Бескомпромиссная борьба	ВПО: Внутриполитическая нестабильность
«Статус-кво»	МО: Силовое противоборство	МО: Бескомпромиссное противоборство	МО: Революции, перевороты (гражданские войны)
ВПО: Военные конфликты	ВПО: Войны и конфликты	ВПО: Внутриполитические радикальные социальные изменения
«Смена парадигм»	МО: Смена стратегий развития	МО: Новая структура МО	МО: Смена моделей МО
ВПО: Революционные изменения	ВПО: ?	ВПО: Радикальное изменение ВПО

Важная оговорка:

1. Количество сценариев развития ЛЧЦ и МО в действительности может быть больше, хотя вероятность их реализации – будет разная.

2. У каждого сценария МО могут быть свои конкретные варианты реализации.

3. Количество сценариев ВПО больше, чем МО, а их вариантов – больше чем самих сценариев.

4. На формирование ВПО влияют конкретные сценарии развития СО, войн и конфликтов в те или иные промежутке времени.

Итого, как минимум, 9 сценариев развития МО, из которых вытекает более 9 конкретных вариантов сценариев ВПО, каждый из которых неизбежно делится (в зависимости от конкретных условий по месту, времени и т.д.) на несколько вариантов развития СО, войн и конфликтов.

Адекватная и практически имеющая значение оценка современного военно-политического положения России возможна только с учетом, как минимум, ближнесрочных (а лучше долгосрочных) перспектив его развития. Попытки составления анализа или даже обзора, не говоря уже о прогнозе, без учета этих обстоятельств абсолютно бесполезны и бесперспективны потому, что показывают состояние России вне мирового и даже национального исторического контекста и перспектив развития. Так, говоря о положении России в мире и её социально- экономическом состоянии в начале 2018 года, необходимо, как минимум, во-первых, показать основные показатели мирового и регионального развития за последние десятилетия и их перспективы на десять-двадцать лет, а, во-вторых, состояние России десять–тридцать лет назад и перспективу на двадцать–тридцать лет. Без первого и второго анализа и прогноза описание социально-политического и экономического положения России теряет смысл. В том числе, на мой взгляд, и при формировании бюджетной политики России на 1–3 года, где эти обстоятельства должны обязательно учитываться[7].

Это означает, что средства и способы противоборства России в период до 2050 года мы должны соотносить с вероятностью нарастания этих сценариев и их конкретных вариантов. Они неизбежно будут разными. Поэтому:

Эффективность стратегического сдерживания =
максимальное разнообразие средств и методов силовой политики

Однако такая бесконечность разнообразия средств и методов неизбежно требует огромных затрат ресурсов (в т.ч. различных видов и типов ВВСТ). Поэтому разумный компромисс может заключаться в:

1). Точности прогноза будущих сценариев и вариантов развития МО и ВПО.

2). Их сочетаемости с основными направлениями социально-экономического и научно-технического развития России.

Так, например, приоритетное развитие НИОКР и человеческого капитала (военнослужащих, работников ОПК, управления) – идеальное сочетание, отражающее и учитывающее все вероятные направления развития МО и ВПО, с одной стороны, потребности развития России, с другой.

То, что сегодня существует в мире и в России, – неизбежно воспринимается как часть будущего. Причем, если говорить о военно-политических особенностях, то будущее – более того – само уже во многом предопределяет состояние настоящего. Иначе говоря, будущая МО и ВПО, например, в 2025 или 2050 годах, уже сегодня влияет на состояние и формирование настоящей МО и ВПО[8]. И не только с точки зрения перспектив развития науки и технологий, в т.ч. вооружений и военной техники (ВВСТ) или вооруженных сил (ВС), что совершенно естественно, но и с точки зрения современного состояния политики и военного искусства. В частности, если допустить дальнейшее развитие тенденций в области ядерных вооружений в мире, то до 2025 года даже в отсутствии договоренностей об их сокращении их численность будет сокращаться за счет устаревания ядерных СНВ США и России и снятия их с вооружения, как показано на графике.[9]

Но в то же самое время абсолютно и относительно будут увеличиваться СЯС Китая, Индии и Пакистана, а также, возможно, Израиля. Кроме того, нельзя исключать и появления новых ядерных держав. И не только КНДР, но и Японии и других стран. Поэтому говорить о состоянии и будущем положении России вне общего мирового контекста, формирующего ВПО, – бессмысленно.

Если говорить о будущем состоянии МО, то оно неизбежно будет формироваться под влиянием изменения соотношения сил между крупнейшими экономиками и державами мира. Как видно из долгосрочных прогнозов, например, к 2050 году КНР существенно опередит США, а Индия (что часто не всегда учитывают) вплотную приблизится к США, а, может быть, даже и обгонит по важнейшим показателям нынешнего лидера. Вместе эти три страны составят ведущую «тройку» государств мира, вокруг которых будут формироваться военно-политические коалиции и развиваться центры силы.

Эта неравномерность развития по-разному отразится в регионах планеты и по-разному будет влиять на мировую и региональную ВПО. В частности, очень быстрые темпы экономического и социального развития в Китае, Индии и целом ряде других стран Юго-Восточной Азии, прежде всего, на Филиппинах, во Вьетнаме, Индонезии, Малайзии, а также в Республике Корея, Сингапуре и Гонконге неизбежно приведут к 2025 году к полному изменению в экономической расстановке сил в регионе.

В еще большей степени повлияют на ВПО в регионе Евразии и особенно Юго-Восточной Азии изменения в военной мощи новых центров силы, которые превратятся в полноценные в военном отношении государства (Вьетнам, Индонезия, Филиппины, Малайзия), а Китай и Индия – в мировые военные державы[10].

На рисунке ниже показана динамика изменения соотношения сил в Юго-Восточной Азии между основными государствами мира и региона.[11]

Как видно из предварительных оценок темп роста в таких странах как Филиппины, Вьетнаме и Индонезии позволят превратят их в региональных лидеров, а Индонезию, возможно в региональный центр силы.

На этом фоне существенно ослабнуть позиции США и их союзников, которые уже с начала нового века пытаются компенсировать своё относительное отставание (США, например, более 60% военных ресурсов концентрирует именно там), в том числе и развивая свое военное присутствие, а также оказывая военно-техническую помощь своим союзникам.

Относительно слабое военно-политическое влияние России в регионе, особенно в сравнении с бывшим влиянием СССР, и дальше будет ослабевать в силу не только экономического отставания Дальневосточного региона от своих соседей, не смотря на попытки федерального правительства исправить ситуацию, но и в силу слабого присутствия ВМФ России и ограниченности мобильных военных формирований на Дальнем Востоке.

_________________________

[1] Бжезинский Зб. Предисловие к книге. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. – М.: АСТ, 2016. – С. 3.

[2] Подберёзкин А.И. Военные угрозы России. – М.: МГИМО-Университет, 2014.

[3] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Повышение эффективности стратегического сдерживания – основное направление политики безопасности России. Часть 1 // Обозреватель-Observer, 2018. – № 5. – С. 19–35.

[4] Лосев А. «Трампономика»: первые результаты. Эрозия Pax Americana и торможение глобализации / Валдайские записки. 2018. – № 87. – С. 25.

[5] Подберёзкин А.И. Стратегия для будущего президента России.– М.: ВОПД «Духовное наследие», 2000.

[6] Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке / А.И. Подберёзкин; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) М-ва иностр. дел Рос. Федерации, Центр военно-политических исследований. – М.: Издательский дом «Международные отношения», 2018. – 1596 с. – С. 25–59.

[7] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в ХХ! веке. – М.: МГИМО-Университет, 2016. – С. 82–101.

[8] См. также: Кравченко С.А., Подберёзкин А.И. Динамика знания о насилии: военные и социокультурные аспекты / Гуманитарий Юга России, 2018. – № 3. – С. 40–41.

[9] Trends in World Nuclear Forces, 2017 / https://www.sipri.org/sites/default/files/2017-06/fs_1707_wnf.pdf. – P. 5.

[10] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Формирование современной военно-политической обстановки / Latvia, Riga.: Lap Lambert Academec Publishing. – 2018. – P. 121–123.

Подберезкин А.И.

http://viperson.ru/articles/lchts-i-mnogopolyarnost-osnovnye-stsenarii-razvitiya

19.10.2018 Цивилизационная предопределённость внешней политики Запада.

Земцов Б.Н.

Каждая наука имеет свой предмет. Специалисты-международники рассматривают конкретные внешнеполитические процессы, историки – основополагающие тенденции. На наш взгляд, внимания этим тенденциям уделяется недостаточно, поэтому в данной статье представлен ретроспективный взгляд на исторические корни и генезис социоисторической системы под названием «Запад».

Методологической основой советской исторической науки являлся марксизм, в соответствии с которым исторический процесс воспринимался как движение в принципе по общему пути. Возможно, поэтому, появившиеся на рубеже 80–90-х годов цивилизационные концепции не получили в отечественной академической среде поддержки.

Есть, правда, и иное объяснение отсутствия большого интереса к Западу как к цивилизации.

Ю. И. Игрицкий, например, в начале 90-х годов различия между Западом и Россией трактовал как отставание России от Запада при движении в общем направлении. «Категория отставания по определению не предполагает непреодолимости различий, а принятая сейчас большинством историков в России и за рубежом концепция догоняющей модернизации ещё более определённо постулирует, что различия преодолимы. Да и темпоральная инверсия стран и обществ сама по себе не доказывает цивилизационной противоположности» [1]. С исторической точки зрения, т.е. в масштабе столетий, различия каждого конкретного исторического мгновения не имеют значения. Но в рамках этого мгновения они могут быть весьма ощутимы.

К анализу всемирной истории, как множеству цивилизаций, а не череде формаций, отечественных исследователей подталкивают и реалии последней четверти века.

Сегодня цивилизация воспринимается как социоисторическая система, сохраняющая в течение длительного времени свои специфические экономические, политические и социокультурные черты. Что касается Запада, то для одних исследователей это конституция и индивидуализм [2], для других – либерализм [3], для третьих – протестантизм [4], для четвёртых – гражданское общество [5].

Существуют и другие признаки. Но всё это характеристики Запада последних двух-трёх столетий. Запад же как система начал складываться раньше. Неслучайно и в западной, и в отечественной историографии прочное место занимает период Нового времени, а его границы, по мнению западных исследователей, начинаются не позже XVI в. Анализу Запада как локальной цивилизации посвящено достаточно большое число работ [6].

Из последних отечественных исследований следует выделить серию статей В. А. Никонова «Универсальная цивилизация» [7]. Автор довольно подробно раскрывает признаки и эволюцию Запада.

Вместе с тем, однако, интересно обратить внимание на его внешнюю политику.

Одним из признаков Запада является стремление к мировому господству. Со времени выхода в свет трудов Ф. Броделя (в середине ХХ в.) на Западе в академической среде это стремление определяется как процесс формирования мир-системы (превращение мира как суммы стран в мировое сообщество-систему) под влиянием разрастания экономических связей. В западной публицистике с середины 80-х годов данный процесс именуется глобализмом.

В советской же историографии политика Европы в XV – первой половине XX в. по отношению к неевропейским странам и народам определялась как колониализм. И отказываться сегодня от этого определения вряд ли правомерно.

Историю колониализма можно разделить на два периода. Их хронологические рамки весьма условны, и хотя начинались они (в равной степени и заканчивались) в разное время, но суть периодов была единой.

Первый период пришёлся на XV– XVII вв. В разных регионах он протекал по-разному. В Индии и Юго-Восточной Азии португальцы и испанцы, а затем голландцы и англичане столкнулись с крупными и сильными государствами, поэтому их прямого ограбления быть не могло. Европейцев интересовали пряности, и они их покупали. В Америке испанцы повели себя иначе. Только за 1521–1660 гг. Испания вывезла из Америки 18 тыс. т серебра и 200 т золота. Но в памяти латиноамериканцев остались зверства, которые творили конкистадоры.

В этот процесс были втянуты все европейские страны. Даже небольшая Дания в 1616 г. создала свою Ост-Индскую торговую компанию, в 1765 г. было основано датское Общество работорговли (!). Это является показателем агрессивности внешней политики Запада в целом.

Причём по мере укрепления своих позиций в колониях европейцы не столько расширяли торговлю, сколько увеличивали масштабы насилия. Ограбление колоний и вооружённая борьба за расширение своего влияния велась европейскими странами ещё в рамках феодализма, задолго до победы буржуазных революций и промышленного переворота, т. е. можно говорить о генетическом коде внешней политики Запада, который не меняется в зависимости от внутренних трансформаций.

Второй период колониализма охватывает XIX–XX вв. Результаты деятельности европейцев в порабощённых странах оказались катастрофическими: огромными были демографические потери, колонизаторы разрушили традиционный образ жизни. Классическим примером итогов деятельности европейцев в экономической сфере является Индия.

Если её доля в мировом производстве в 1750 г., когда Индия была ещё независимой, доходила до 25%, то в 1900 г. доля Индии как британской колонии сократилась до 1,6%. [8].

После промышленного переворота (начавшегося в Англии в конце XVIII в.) и победы буржуазных революций (конец XVIII – первая половина XIX в.) потребность в колониях возросла.

«Капиталу необходимо реализовать полученную им в товарах прибавочную стоимость, чтобы обеспечить прибыль, – пишет А. А. Горелов. – Он не может продать все товары самим изготовителям, так как у них зарплата меньше, чем стоимость произведённых товаров (на величину прибавочной стоимости)» [9].

На уровне теоретических обобщений этот вывод существует и на Западе.

«Капитал – это организм, который не в состоянии обеспечивать собственное существование иначе, как устремляясь за свои пределы, обескровливая окружающую среду» [3, с. 219].

Параллельно разрастанию колониальной экспансии формировалась соответствующая идеология. Её возникновение следует отнести к середине XIX в. К этому времени промышленная революция в Западной Европе начала давать свои плоды, и потребность в колониях как рынках сбыта европейских товаров, а также источниках сырья для европейской промышленности существенно возросла. Это повлекло за собой рост колониальной администрации и войск. Кроме того, увеличение числа пароходов вызвало в 40-е годы XIX в. невиданное ранее явление – туризм. Тогда и оформилась расистская идеология.

В 1835 г. вышла книга В. Курте де л’Иля «Политическая наука, основанная на науке о человеке, или Исследование человеческих рас в философском, историческом и социальном отношении», в 1849 г. – К.Г. Каруса «О неравных способностях различных человеческих ветвей к высшему духовному развитию», в 1850 г. – Р. Нокса «Расы человека».

Вершиной «трудов» этого типа стал четырёхтомник Ж.-А. де Гобино «Опыт о неравенстве человеческих рас» (1853–1855 гг.).

Вирус высокомерия поразил даже далёких от политики мыслителей. Академические круги – практически все титаны европейской мысли: И. Кант, Г. Ф. Гегель, К. Маркс, Ф. Ницше, О. Шпенглер, М. Вебер и др. – занимали европоцентристские позиции. Они создавали свои историософские схемы, опирались исключительно на исторический опыт Европы (хотя прекрасно знали о существовании колониализма и должны были учесть специфику порабощённых стран).

Таким образом, европоцентризм – эта идеологический фундамент внешней политики Запада. Остальные же основы мировоззрения – протестантизм, либерализм, индивидуализм, права и свободы человека – рассчитаны исключительно на внутреннее потребление.

Слом колониальной системы произошёл в основном в 1947– 1960 гг. Это случилось в результате национально-освободительной борьбы порабощённых народов. Не меньшую роль сыграл прагматический расчёт метрополий: удержание колоний по мере усиления освободительного движения требовало всевозрастающих расходов. К этому времени экономика бывших колоний была настолько зависима от бывших метрополий, что обретение ими государственности практически ничего не меняло.

Во-первых, молодые государства в принципе не могли выступать на международной арене в качестве равноправных экономических субъектов, поскольку их ресурсы были несопоставимы с возможностями Запада, контролировавшего мировые товарные и финансовые рынки.

Во-вторых, большинство бывших колоний из-за недостатка финансовых ресурсов сами не торопились рвать связи с бывшими метрополиями.

В-третьих, страны Запада в критических ситуациях действительно, в определённой мере, оказывали помощь, спасая население своих бывших колоний от голода и болезней. Совокупность этих процессов и обстоятельств вызвала к жизни политику, получившую название «неоколониализм».

Лёгкость перехода от колониальной к неоколониальной политике была обеспечена и опытом США. Уже с конца XIX в. (после крайне затратной Американо-испанской войны) вместо захвата территорий они начали расширять сферы своего влияния экономическим или политическим путём [10].

В программном плане это проявлялось во внешне политических доктринах: «Дипломатия канонерок» (1901–1909 гг.), «Политика добрососедства» (начало 1930-х гг.), «Доктрина сдерживания» и «Доктрина Трумэна» (1947 г.), «План Маршалла» (1948 г.), «Доктрина Эйзенхауэра» (1957 г.), «Принцип домино» (1960-е гг.) [11].

В течение 50–70-х годов Запад, предоставляя бывшим колониям кабальные кредиты и займы, различные виды помощи, контролируя цены на сырьё, занижая курс национальных валют и т. д., создал сис тему политико-экономического давления. Одной из его форм является деятельность Всемирного банка и пяти его структурных подразделений: Международного банка реконструкции и развития, Международной финансовой корпорации, Между народной ассоциации развития, Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций, Международного центра по урегулированию инвестиционных споров.

Деятельность Всемирного банка формально развивалась в рамках международного права, которое существенно трансформировалось в соответствии с демократическими веяниями 50–60-х годов. Так, целью Всемирного банка является борьба с нищетой и оказание помощи нуждающимся развивающимся стра нам. Однако, во-первых, распоряжаться полученными от банка средствами можно, только следуя рекомендациям экспертов банка. Во-вторых, помощь могут получать только те государства, которые принимают соответствующие обязательства, а они весьма жёсткие. Страны, отказавшиеся от условия получения средств, зачастую лишаются после этого и помощи правительств стран Запада [12].

На долю Всемирного банка и его подразделений в целом приходится около 2/3 объёма средств, получаемых развивающимися странами. Результаты деятельности банка весьма показательны. Например, за период с 1980 по 2003 г. его кредиты и гранты получили 105 государств, после чего в 39 странах валовой внутренний продукт уменьшился, в 17 – рост ВВП был минимальным (до 1%), в 33 – умеренным (1–4%). Только 12 получателей помощи смогли существенно увеличить темпы экономического развития [13].

Многие аналитики считают, что кредитно-инвестиционная деятельность Всемирного банка наносит странам, где реализуются его проекты, больше вреда, чем пользы. Лауреат Нобелевской премии по экономике Дж. Стиглиц оценивает политику Всемирного банка по отношению к развивающимся странам как ошибочную [14].

Столь же неоднозначной является деятельность Международного валютного фонда, Всемирной торговой организации, большинства транснациональных корпораций и межправительственных, как правило, прозападных организаций. Ради сохранения бывших колоний в ор бите своего влияния страны Запада за последние 50–60 лет (время после развала колониальной системы) организовали большое число военных переворотов. Запад не просто тормозит экономическое развитие бывших колоний, он «порождает тенденции, диалектически противоположные собственному развитию», т. е. достижению уровня социального благополучия [15].

В отличие от наднациональных организаций правительства западных стран против своих оппонентов сегодня используют торговое эмбарго, замораживание активов, санкции, психологические войны, частные военные структуры и собственные вооружённые силы, т. е. политика Запада по отношению к незападным странам принципиально не изменилась.

Западное общество политику своих правительств и ТНК в отношении других стран в целом принимает [16], т. е. возникшая в период колониализма система взглядов и поведения осталась неизменной. Не случайно не было Нюрнбергского процесса над Соединёнными Штатами Америки за итоги войны во Вьетнаме (1 млн военных и 2 млн гражданских убитых вьетнамцев), не было признания ошибочности действий западноевропейской коалиции в Сербии, Ираке, Ливии.

Многие исследователи подчёркивают, что в 90-е годы Запад в экономической сфере по отношению к странам бывшего социалистического лагеря применил фактически неоколониальные методы.

Например, президент Чехии В. Клаус (2003– 2013 гг.) признал, что вступление Чехии в Евросоюз превратило её в «объект выкачивания денег». В таком же положении оказались Румыния и Болгария. Не очень существенно продвинулись вперёд Польша и Венгрия. Глава венгерского правительства В. Орбан (февраль 2017 г.) заявил, что Евросоюз не считается с суверенитетом Венгрии, и если Евросоюз не предоставит инвестиции, то Венгрия повернётся к Китаю.

Эксперты немецкой газеты Deutsche Welle считают, что Венгрия может повторить путь Великобритании – выйти и Евросоюза. Да и другие страны Центральной и Восточной Европы начинают задумываться об итогах членства в Евросоюзе.

Так, Я. Качиньский в интервью изданию Gazeta Polska сказал, что «если кто-то в Польше по-прежнему надеется, что есть некая внешняя сила или средство, которые помогут нам в движении вперёд, то это иллюзия. Более развитые члены Евросоюза, скорее всего, нам будут в этом мешать» [17].

В 90-е годы, после рекомендаций Международного валютного фонда и Всемирного банка, за грань экономического роста были отброшены Молдавия, Украина, Латвия, Литва, Эстония.

По данным социально-экономических исследований ЮНЕСКО, численность людей с доходами ниже прожиточного минимума в Восточной

Европе только с 1989 по 1996 г. выросла с 14 млн чел. до 168 млн чел. (в 12 раз) [18].

Такую же политику в 90-е годы Запад проводил и в отношении России. Дж. Стиглиц, в частности, указывает на то, что Россия последовала рекомендациям Международного валютного фонда и Всемирного банка и получила падение реальных доходов населения, а Китай не последовал и переживает экономический подъём. По его мнению, Всемирный банк и Международный валютный фонд виновны в навязывании России приватизации и других реформ переходного периода [19].

Подтверждается предположение И. Валлерстайна о том, что Запад представляет собой иерархическую систему и «возможности новичков занять в ней высокое место, заведомо ограничены. Более того, успех одних чреват серьёзными проблемами для других, а резкий подъём новых лидеров, как и упадок старых, грозит для всей системы дестабилизацией и потрясениями (неслучайно утрата Великобританией роли мирового лидера сопровождалась двумя мировыми войнами)» [20].

Судя по поведению наиболее благополучных стран Европы, для Запада нет чувства цивилизационной солидарности. Система, ориентированная на обогащение узкого круга стран Евросоюза, действует не только против бывших колоний и бывших социалистических стран, но и против экономически слабых стран Евросоюза. Экономически благополучные ФРГ, Франция, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Финляндия и Австрия отнюдь не помогают проблемным Греции, Португалии, Ирландии, Испании и Италии. Например, экономическое положение Греции практически не меняется, а её наиболее активный кредитор – Германия, благодаря кризису в Греции смогла заработать около 400 млн евро. Развитые страны Евросоюза осмысленно выталкивают южных соседей из сферы высокотехнологичной продукции.

За последние 20 лет в странах Южной Европы была фактически проведена деиндустриализация, и теперь основа экономики Греции и Португалии, а отчасти Италии и Испании – это туризм и строительство с огромным рынком разнообразной недвижимости [21].

Вершина политического и экономического влияния Запада – начало XX в.

Под политическим контролем западной цивилизации находилось тогда 38,7% территории земли и 44,3% населения мира [22]. После обретения колониями государственного статуса их территории и население сократились. Остался контроль экономический, но и он снижается: если Западная Европа в 1913 г. производила 33% ВВП, то в 2001 г. – 20,3% [23].

В 2011 г. впервые размер ВВП развивающихся стран превысил размер развитых [7].

Конечно, хотя ещё в 1918–1922 гг. О. Шпенглер написал «Закат Европы», на сегодняшний день нет оснований говорить о закате Запада как цивилизации. Он сохраняет свою мощь. Но в результате естественного хода истории появились и другие самостоятельные центры экономического роста, финансовой мощи и политического влияния (Китай, Россия, Индия, Бразилия, Иран). По расчётам специалистов, экономический центр мира в ближайшие 20 лет переместится в Китай. В свою очередь, у Запада (как у США, так и стран Евросоюза) начали накапливаться внутренние социально-экономические проблемы.

Сокращение своего экономического и политического влияния вызывает естественную агрессию Запада.

Ещё в 1991–1992 гг. Л. Либби, П. Вулфовиц, Р. Чейни разработали комплекс документов стратегического планирования внешней политики Вашингтона, где обосновали основную цель: сохранение глобального доминирования за счёт предотвращения возникновения, ослабления или уничтожения альтернативных центров силы [24], препятствуя развитию политических конкурентов, способных нарушить механизм и систему современных международных связей, обеспечивающих Западу процветание [25]. На уровне публицистики чуть позже эти идеи изложил в своей книге З. Бжезинский: суть внешней политики США состоит в «закреплении собственного господствующего положения, создании геополитической структуры, которая будет смягчать неизбежные потрясения и напряжённость, вызванные социально-политическими переменами» [26]. Эти сентенции звучали тогда, когда Генеральная Ассамблея ООН в своих резолюциях от 4 ноября 1998 г., 10 декабря 1999 г., 13 ноября 2000 г. и др. призывала совсем к иному.

Так, в ст. 1 резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 9 ноября 2002 г. «Глобальная повестка дня для диалога между цивилизациями» говорится: «Диалог между цивилизациями – это процесс, происходящий как внутри, так и на стыке цивилизаций, основанный на всеобщем желании учиться, открывать новые принципы и возможности взаимодействия, выявлять сферы общего понимания и основные ценности и сводить разные подходы в единое целое с помощью диалога» [27].

Тем не менее европоцентризм по-прежнему генерирует самоощущение собственной исключительности. С. Хантингтон называет локальную западную цивилизацию универсальной, хотя на самом деле она всего лишь уникальна [28]. Изменить такое восприятие мира сложно, экономические же и военные возможности Запада позволяют проводить политику диктата и ультиматумов.

От сюда следует, что противостояние России с Западом и процесс формирования полицентричного миропорядка будут долгими.

По мнению С. В. Лаврова [28], В. Л. Никонова [7], С. А. Караганова [29] и других политиков и специалистов-международников, Россия на общем фоне отнюдь не является стагнирующей страной.

Российская Федерация остаётся первоклассной военной державой. Технические возможности вооружённых сил продемонстрированы в ходе сирийского конфликта. Никто, кроме США, не обладает таким ядерным потенциалом, как Россия. Она – энергетическая сверхдержава.

В России сохраняется ряд экономических проблем, но они не помешали в 2014–2017 гг. России качественно укрепить свои международные позиции:

активизирована работа по созданию союзов, альянсов, системы противовесов западному влиянию (во многом поэтому к антироссийским санкциям примкнула лишь 31 страна НАТО, Япония и Австралия из 193 стран, представленных в ООН);
идёт развитие Евразийского экономического союза, Шанхайской организации сотрудничества, стран Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества, «Группы 20» и пяти стран, входящих в группу БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южно-Африканская Республика);
крупнейшим достижением последних лет является стратегический союз с Китайской Народной Республикой;
активно развивается индийско-российское сотрудничество.

Любая социальная система имеет своё начало и конец. За время существования человечества их было довольно много. Запад как локальная социоисторическая система существовал не всегда. Его предпосылки уходят корнями в Средневековье. Сама же система начала обретать свою специфику в XV–XVI вв. В ходе эволюции её политические, экономические, социальные институты и духовные ценности не раз менялись. В XX в. она вступила в период глубинных трансформаций. Но хронологические рамки исторических процессов длительные, чем человеческая жизнь. Поэтому, хотя исторические тенденции для России в целом благоприятны, Запад остаётся мощной и враждебной системой, следовательно, противостояние в границах жизни нынешних политиков не исчезнет и провокации продолжатся.

Литература и источники

Игрицкий Ю. И. Россия против России, Запад против Запада // Россия и современный мир. 2002. № 3. С. 8.
Лернер М. Развитие цивилизации в Америке. Образ жизни и мыслей в Соединённых Штатах сегодня. М., 1992. Т. 1.
Хардт М., Негри А. Империя. М., 2004.
Харц Л. Либеральная традиция в Америке. М., 1993.
Bell D. «American Exceptionalism» Revisited: the Role of the Civil Society // The Public Interest. 1989. № 95.
Кузык Б. Н., Яковец Ю. Цивилизации: теория, история, диалог, будущее. М.: Институт экономических стратегий, 2008; Фергюсон Н. Цивилизация: чем Запад отличается от остального мира. М., 2014.
Никонов В. А. Универсальная цивилизация // URL: http://sr.fondedin.ru/new/fullnews_ arch_to.php?subaction=showfull&id=1340354195&archive=1340354602&start_from=&ucat=14&
Бжезинский З. Стратегический взгляд: Америка и глобальный кризис. М., 2012.
Горелов А. А. От мировой колониальной системы до глобального неоколониализма // Век глобализации. 2014. № 2.
Савченко Е. О. Анализ имперского характера внешней политики США // Вестник РУДН. Серия «Международные отношения». 2009. № 4. С. 7.
Земцов Б. Н. Затянувшаяся дискуссия о тоталитаризме // Гуманитарный вестник МГТУ им. Н. Э. Баумана. 2015. № 11 // URL: http://hmbul.ru/issues/37.html
Кузьменко И. В. Неоколониализм в международных институтах поддержки слаборазвитых государств (на примере Всемирного банка) // Философия права. 2009. № 2.
Всемирный банк как инструмент колонизации // URL: http://rusrand.ru/analytics/ vsemirnyj-bank-kak-instrument-kolonizatsii
Катасонов В. Глобальный финансовый посредник в тени МВФ // URL: http://www. warandpeace.ru/ru/reports/view/123348/
Егоров В.Г., Штоль В.В. Глобализация: опыт концептуализации // Обозреватель– Оbserver. 2015. № 9.
Суздалева Т. Р. Миграционные процессы в контексте геополитики // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2016. № 3.
Мессойлиди Н. Истребители солидарности // Военно-промышленный курьер. 2018. № 8. 27 февраля.
Делягин М. Г. Кризис человечества: выживет ли Россия в нерусской смуте? М.: АСТ: Астрель, 2010.
Joseph Stiglitz empfiehlt: Besteuert die Oligarchen // Der Standard. 2003. 11 Dezember.
Кагарлицкий Б. Ю. От редактора // Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб.: Университетская книга, 2001. С. 4.
Хмельницкий М. М. Разделение Европейского союза на «север» и «юг» и перспективы евро // Мировая экономика. 2013. № 6. С. 136.
Maddison A. The World Economy: Historical Statistics. 2003. Vol. 2. Р. 85.
Huntington S. P. Who Are We? The Challenges to America’s National Identity. N.Y., 2004. Р. 260.
Prevent the Reemergence of a New Rival. The Making of the Cheney Regional Defense Strategy. 1991–1992 // URL: http://nsarchive.gwu. edu/nukevault/ebb245/index.htm#1
Земцов Б. Н. История России в восприятии европейцев // Гуманитарный вестник МГТУ им. Н. Э. Баумана. 2016. № 12 // URL: http://hmbul.ru/issues/37.html
Бжезинский З. Великая шахматная доска. М.: Международные отношения, 1998. С. 254.
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН «Глобальная повестка дня для диалога между цивилизациями» // URL: http://www.intelros.ru/pdf/Partnerstvo/15.pdf
Лавров С. В. Пресс-конференции по итогам деятельности российской дипломатии в 2017 году // URL: http://svop.ru/main/25887
Караганов С. А. Год побед. Что дальше? // URL: http://svop.ru/main/22542

Земцов Б.Н..

Доктор исторических наук, заведующий кафедрой истории МГТУ им. Н.Э. Баумана

https://nic-pnb.ru/the-position-of-our-colleagues/tsivilizatsionnaya-predopredelyonnost-vneshnej-politiki-zapada/

01.12.2016 Противостояние цивилизаций и политическая реальность современности.

Аннотация. В настоящее время все более актуальным становится рассмотрение самых разнообразных проблем, связанных с зарождением, функционированием и геополитической активностью современных цивилизаций. Противостояние цивилизаций в современную эпоху рассматривается как война нового типа за направление грядущей социальной эволюции человечества. Эта война идет в идеологической форме между главнейшими цивилизациями современности и определяет геополитическую реальность переживаемой человечеством эпохи. В статье авторы рассматривают некоторые аспекты современной политической реальности, которую предлагают обозначать как противостояние цивилизаций. Ключевые слова: цивилизация, геополитика, политическая реальность, идеология, конфликт, информационная война
Цивилизация - явление историческое. Любая цивилизация рождается, живет и совершенствуется, изменяется и погибает, если критическая сумма негативных изменений перевешивает совокупность позитивных факторов. Цивилизация возникает и существует при определенных условиях, в число которых можно включить размеры и степень сложности государственных объединений, состояние материальной и духовной культуры, характер народов, возможности независимого существования сравнительно больших регионов длительное время и многие другие обстоятельства. Возникновение цивилизаций в прошлые эпохи не было абсолютной исторической необходимостью. Далеко не все общества людей и государственно-политических образований могут создать, развивать и сохранить цивилизацию. Все конкретные цивилизации возникали как смешение самых разнообразных черт различных форм человеческих объединений.
Видимо, на сегодняшний день условия для возникновения новых цивилизаций полностью исчезли, а эволюция западного общества приводит к образованию некоей сверхцивилизации, в орбиту которой включаются и страны, которые географически относятся к Востоку, наподобие Японии. Запад стремится к объединению человечества в единый социокультурный организм не ради каких-то высоких абстрактных идеалов, а для формирования и выживания западной цивилизации. Для выживания на достигнутом уровне этой цивилизации необходима вся планета как среда существования, и она нуждается во всех ресурсах человечества.
Используя термин «противостояние цивилизаций» для обозначения современной политической реальности, мы ни в коей мере не отрицаем, что он навеян словосочетанием «столкновение цивилизаций» С. Хантингтона, который в своей теории столкновения цивилизаций утверждал перманентность и несни-маемость геополитических конфликтов на цивилизационном уровне. Однако понимание современной международной ситуации существенно отличается от взглядов, ранее высказанных хантингтоном. И до хантингтона, и после него ведущие политологи мыслили схожими категориями, выводя перманентность международных конфликтов из самой глубинной сути западной цивилизации. К.С. Гаджиев справедливо отмечает: «Возможность идеологического или системного конфликта была заложена в самой парадигмальной инфраструктуре евро-или западноцентристской цивилизации» [Гаджиев 1999: 356].
О противостоянии современных цивилизаций свидетельствует новостная палитра: на всех фронтах СМИ идет ожесточенная информационная война. Ни конца истории, ни всеобъемлющего либерального покоя в мире, о котором мечтал Ф. Фукуяма в работе «Конец истории и последний человек» [Фукуяма 2005], ждать не приходится. Ни одна горячая точка в мире не угасла, ни одно экстремистское движение не сошло с политической сцены, а число военных конфликтов лишь множится. Если и встречается «объединение», то лишь между условными «своими» и только против реальных «чужих». Ныне даже расизм, национализм и религиозный фундаментализм выводятся из разряда политических маргинальных течений. Самые разнообразные явления политической реальности соперничают друг с другом, обладая при этом одним общим признаком - они в большей мере способствуют разъединению людей и государств, нежели их сплоченности.
В эпоху глобализации закономерно происходит укрупнение противоборствующих в мире сторон. И возможные столкновения между ними в ближайшем будущем будут определяться двумя ведущими факторами: во-первых, самими цивилизационными противоречиями (источники которых определяются культурой, затрагивают язык, историю, религию, обычаи, социальные институты, субъективную самоидентификацию людей), во-вторых, катастрофическими последствиями, возникшими вследствие укрупнения, а значит и усиления военной мощи участвующих в конфликте государств или государственных объединений.
Предлагая обозначать переживаемую нами современность как эпоху противостояния цивилизаций, мы считаем необходимым выделить ряд ключевых моментов. Во-первых, сам термин «противостояние» более удачен, ибо подчеркивает длительность, статику явления, а не его сиюминутность. Столкновение акцентирует внимание на разовом, единичном событии, которое произошло и сменилось другим в быстро изменяющейся политической реальности. Во-вторых, как английское слово clash, так и соответствующая ему русская лексема «столкновение» обозначает чаще всего силовое, в т.ч. военное, противодействие. Недаром немцы перевели название книги Хантингтона как «Война культур» [Huntington 1998]. В ситуации противостояния заложена многовекторность и плюральность развития, которая может закончиться применением военной силы, но пока ведется лишь средствами информационной войны.
Разумеется, концепция противостояния цивилизаций в наши дни может послужить определенной заменой марксистской теории классовой борьбы именно вследствие того, что как на индивидуальном, так и на социальном уровне человек привык иметь противника, врага, с которым нужно бороться и которого нужно побеждать. Собственно, это обстоятельство ничуть не противоречит мировым религиям. Недаром К. Шмитт в работе «Понятие политического» [Шмитт 1992: 40] отмечает, что часто цитируемая евангельская максима: «любите врагов ваших» имеет в виду скорее всего противника, соперника на бытовом уровне. О вере радикального ислама в необходимость «священной войны» против неверных и говорить не приходится. Враг - «борющаяся совокупность людей, противостоящая точно такой же совокупности» [Шмитт 1992: 41].
Экзистенциальные противоречия между цивилизациями привели к их противостоянию, которое может в нашу эпоху обернуться большой и, видимо, последней войной в человеческой истории. Противостояние цивилизаций уже носит форму своеобразной эволюционной войны. Это - война нового типа, т.е. не про-
сто война за передел мира, территориальные приобретения, за экономическое господство. Противостояние цивилизаций носит характер войны эволюционной, т.е. войны за путь грядущей социальной и политической эволюции человечества.
Мощь новых организаторов истории человечества и имеющиеся в их распоряжении средства настолько велики, что их намерения подчинить себе сам эволюционный процесс выглядят вполне реалистично. Собственно, само противостояние цивилизаций - следствие намерений новых вершителей судеб человечества. Осуществимы ли намерения США как лидера стран Запада сегодня или нет - это другой вопрос. Но именно таковое противостояние определяет характер уже идущей мировой войны нового типа - информационной войны.
Четверть века назад пал Советский Союз, который отнюдь не случайно был главным противником Запада. В отношении социальной эволюции СССР опередил западный мир, видимо, более чем на полвека. Поэтому для Запада проблема развала Советского Союза любыми средствами была не просто проблемой ослабления экономического, политического, военного и идеологического противника. Для западной цивилизации борьба с СССР, с исторической Россией, воплощенной в великом Советском Союзе, стала проблемой уничтожения эволюционного соперника, угрожавшего устроить мировой порядок по своему образу и подобию. Более того, СССР имел для реализации этой цели реальные возможности. Тридцать лет назад большая часть политической карты мира была окрашена в красный цвет, что уже само по себе говорит об успехе той цивилизации, которую многие политологи именуют советской [Кара-Мурза 2008].
Реальная внутренняя и внешняя политика любой страны строится с учетом глубинных цивилизационных различий, которые сложились в мире на сегодняшний день. В последнее время цивилизационное пространство, вступившее в противостояние с западной и иными цивилизациями современного мира, все чаще именуют понятием «русский мир» [Батанова 2009]. Доктрина русского мира является чисто политической, хотя и обосновывается средствами историософии. Цель - восстановление былого величия русской цивилизации. Согласно этой доктрине, русский мир является единым цивилизационным пространством на территории исторической Руси, т.е. бывшего Советского Союза, оказывая духовное воздействие на соотечественников по всему миру. Это пространство покоится на трех столпах: православии, русской культуре и русском языке, общей исторической памяти. Даже Збигнев Бжезинский был вынужден признать в интервью газете «Сегодня»: «Советский Союз был исторической Россией, называемой Советским Союзом»1.
Стимул для оживления дискуссий о русском мире дал президент РФ В.В. Путин еще в конце 2006 г. на встрече с творческой интеллигенцией в Санкт-Петербурге в канун Года русского языка. Президент в качестве важнейших составляющих русского мира выделил «русское слово» и «русскую культуру», отметив: «Русский мир может и должен объединить всех, кому дорого русское слово и русская культура, где бы они ни жили, в России или за ее пределами. Почаще употребляйте это словосочетание - "русский мир"» [Сычева 2007]. Пожелание было с энтузиазмом воспринято обществоведами и политологами, и дискуссии о русском мире приняли оживленный характер.
Реальным физическим центром для такой цивилизационной и духовной общности, выходящей за пределы одной страны, становится современная Россия. Идея русского мира нашла сторонников во многих странах, где проживают наши соотечественники, как ответ на трагические события 1991 г., когда зримо про1 Сегодня. 1994. № 157. Доступ: http://russway.narod.ru/articles/bjezin.htm (проверено 23.10.2016).
ступили черты кризиса цивилизационного сознания российского народа, оказавшегося правопреемником СССР и всего культурно-исторического наследия, выработанного за века своей истории.
Мы полагаем, что в мире на сегодняшний день вследствие воздействия глоба-лизационных процессов сложились следующие типы цивилизаций:
1) западная сверхцивилизация под эгидой США, которая включила в орбиту своего влияния не только традиционные страны западной цивилизации Европы и Северной Америки, но и многие страны географического Востока;
2) азиатская неокоммунистическая цивилизация в лице Китайской Народной Республики, которая за предельно короткий исторический срок продемонстрировала и реализовала выдающиеся социальные потенции. КНР сумела синтезировать лучшие достижения социализма с элементами плановой экономики, оставив под контролем социалистического государства важнейшие отрасли народного хозяйства. Видимо, Северная Корея обречена или пойти по пути реформ китайского типа, или же сдаться на милость Запада, как это произошло в Южной Корее;
3) евразийское цивилизационное пространство под влиянием РФ, или русский мир, идеологи которого стремятся к восстановлению исторической России хотя бы в границах Советского Союза.
Многие государства трудно отнести к какой-либо определенной цивилиза-ционной общности. Политико-географический ярлык «страны третьего мира» уже давно перестал соответствовать социокультурным реалиям современности. Например, обладающая ядерным оружием Индия может оцениваться как потенциальная сверхдержава, к которой трудно применить привычные западные стандарты. К тому же Индия играет значительную роль в Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, которая имеет значительные шансы противостоять Западу.
Современная эпоха противостояния цивилизаций отличается от времен «холодной войны», хотя и имеет с ней много общих генетических черт. Как и во времена 50-летней давности, западный мир испытывает неприязнь, страх и ненависть к России как таковой - вне зависимости от ее политического режима и государственного строя. Это - ключевой, на наш взгляд, фактор в оценке причин как «холодной войны», так и противостояния цивилизаций. Во времена «холодной войны» идеологический конфликт имел самодовлеющее значение. Военная мощь и сила государства были поставлены на службу распространению мировоззрения, образа жизни, собственной легитимности двух противоборствующих сверхдержав и военно-политических блоков.
Идея цивилизационного конфликта базируется на очевидных для любого непредвзятого наблюдателя вещах. Есть западная цивилизация, уверенная в существовании универсальных прав человека. Под этим знаменем продвигаются символы некоей постгендерной и даже постчеловеческой реальности, угрожающие, по сути, всем традиционным устоям жизни и самим условиям существования человека как биосоциального существа. Современная западная цивилизация угрожает навязыванием своих ценностей всему остальному миру, ибо эти ценности ведут к обесчеловечиванию и разрушению самих основ традиционного христианского мировоззрения.
Цивилизационная позиция России обозначена четко, в т.ч. президентом и такими патриотически ориентированными мыслителями, как С. Кара-Мурза и А. Дугин [Кара-Мурза 2008; Дугин 2015]. Если Запад хочет вырождаться, пусть делает это с наибольшей возможной скоростью. Но пусть это будет происходить лишь на Западе. Не нужно навязывать нам такое вырождение, чтобы глумиться над традиционными ценностями, в т.ч. над Отечеством, семьей и патриотизмом, ибо в реальности нет такой вещи, как универсальные права человека. Это философско-правовая абстракция. Права человека, как и истина, всегда конкретны и обусловлены культурно-историческими условиями и факторами.
Итак, относительно положения России в структуре современной геополитической реальности и ее противоречивых отношений с западным миром вполне можно говорить если и не о прямом столкновении русского мира с западной цивилизацией, то уж, во всяком случае, об их резком противостоянии. Само противостояние цивилизаций можно определить как войну нового типа за грядущую социальную эволюцию человечества. Эта война идет пока в «теплой», прежде всего в идеологической, форме между главнейшими цивилизациями современности и определяет геополитическую реальность переживаемой человечеством эпохи.
Сама проблема противостояния цивилизаций относится к числу глобальных, которые нельзя решить одномоментными усилиями теоретиков-ученых и политиков-практиков. Такого рода проблемы решаются комплексно, ибо они вызревали в течение десятилетий и даже столетий и особенно актуализировались в современную эпоху. Самые разнообразные ее грани должны быть подвергнуты обстоятельному научному исследованию. Противостояние русского мира и иных цивилизационных образований порождает новую социальную реальность, в которой суждено жить человечеству в ближайший исторический период.

Список литературы
Батанова О.Н. 2009. Русский мир и проблемы его формирования: дис. ...к.полит.н. М. 163 с.
Гаджиев К.С. 1999. Политическая философия. М.: Экономика. 606 с.
Дугин А.Г. 2015. Русская война. М.: Академический Проект. 272 с.
Кара-Мурза С.Г. 2008. Советская цивилизация. От начала до наших дней. М.: Алгоритм; Эксмо. 1200 с.
Сычева Л. 2007. Русский язык, русская культура, русский мир. - Российская Федерация сегодня. № 14. С. 2-3.
Фукуяма Ф. 2005. Конец истории и последний человек. М.: АСТ; Ермак. 588 с.
Шмитт К. 1992. Понятие политического. - Вопросы социологии. Т. 1. № 1. С. 37-67.
Huntington S.P. 1998. Kampf der Kulturen. Die Neugestaltung der Weltpolitik im 21 Jahrhundert. München: Goldmann. 592 s.
KOVALEV Andrei Andreevich, Cand.Sci.(PoI. Sci.), Associate Professor of the Chair of State and Municipal Management, North-Western Institute of Management — branch of Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (RANEPA) (57/43 Sredniy Ave, V.O., St. Petersburg, Russia, 199178; Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ) MROCHKO Vladimir Leonidovich, Cand.Sci.(Hist.), General Director of IT-company «Comp Line» (64, bid. 2 Zemlyanoj Val St, Moscow, Russia, 109004; Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. )
THE CONFRONTATION OF CIVILIZATIONS AND THE MODERN POLITICAL REALITY
Abstract. The consideration of various problems connected with the origin, operation and geopolitical activity of modern civilizations has been becoming increasingly relevant nowadays. The confrontation of civilizations in the modern era is considered as a new type of war for directing the impending social evolution of humanity. This war between the major civilizations of modernity has the ideological form and is aimed to determination of the geopolitical reality of the present epoch of humanity. In the article, the authors consider some aspects of contemporary political reality, which they propose to designate as confrontation of civilizations.
Keywords: civilization, geopolitics, political reality, ideology, conflict, information war

КОВАЛЕВ Андрей Андреевич — кандидат политических наук, доцент кафедры государственного и муниципального управления Северо-Западного института управления — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ
МРОЧКО Владимир Леонидович — кандидат исторических наук, генеральный директор 1Т-компании «Комп Лайн»

Институт социологии РАН

https://www.isras.ru/index.php?page_id=2384&id=4824&l=&j=2&base=ojs3

02.10.2015 WWIII — война цивилизаций. Новый Вавилон или Новая Орда?

Когда уляжется «суматоха явлений» вокруг начала Вооруженными Силами России 30.09.2015 воздушной войны с террористами Исламского государства на территории Сирии, историки согласятся с тем, что так началась оружейная фаза Третьей Мировой войны.

Угрожаемый период Третьей Мировой войны стартовал в 2013 г. сразу после суматохи вокруг окончания 21.12.12 календаря Майя. Именно тогда закончилась и та история индустриального общества, которую аналитики понимали и могли прогнозировать. Да и Путин ещё 16.01.12 в программной статье в Известиях объявил, что «мир ждет глобальная трансформация. Переход в новую культурную, экономическую, технологическую и геополитическую эпоху».

«Тектонические процессы глобальной трансформации» – это и есть Третья Мировая война нового гибридного типа, ведущаяся на неведанном геоцентрическом театре военных действий. Война, решающая задачу выхода человечества из кризиса индустриального общества расширенного воспроизводства капитала, упершегося в «пределы роста» по долгам на кредит, ресурсам и экологии.

Ещё в 1993 году американский политолог С. Хантингтон – планировщик в Совете национальной безопасности США – предрек миру «Столкновение цивилизаций» и обосновал неизбежность в недалеком будущем противостояние между исламским и западным миром, которое будет напоминать советско-американское противоборство во время Холодной войны 1946-1989 гг.

Любая война всегда заканчивается миром на условиях победителя. Холодную войну выиграли США, в подтверждение чему была отчеканена медаль «За победу в Холодной войне».

Вот и современный мир устроен по американской модели. И именно эту модель западный мир ныне защищает от натиска террористов мира огненного ислама в Третьей Мировой войне.

С позиции концептуальной власти небополитики историю мировых войн представляют следующим образом:

Первая Мировая война была войной вероучений. Победили белые англо-саксонские протестанты. А четыре империи других конфессий пали: Католическая Австро-венгерская. Лютеранская Германская. Мусульманская Османская. Православная Российская.

Вторая Мировая война была войной идеологий. Победил англо-саксонский либерализм и советский коммунизм. А фашизм в немецком, итальянском, испанском, португальском, венгерском, румынском, японском виде проиграл. Точку во Второй Мировой войне поставила победа либерализма в Холодной войне.

Третья Мировая война станет войной цивилизаций. Подсказку взаимодействия цивилизаций дает Закон Перемен, выступающий небесной частью Закона Мироздания (земная часть регулируется законами диалектики). Вот и первый библейский псалом Давида на этот счет учит: «Блажен муж, который не ходит в совет нечестивых …и не сидит в собрании развратителей. Но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь».

Так вот по Закону Перемен, не в прогрессе, но во вращательном движении «возвращения на круги своя» человечество переживает очередной период, когда по космическим основаниям радикальные наследники Халифата (Юг) одолевают почивающих в наслаждении наследников бездушной государственной тирании Рима (Запад).

Вполне очевидно, что Новая Россия демократического выбора отождествляет себя с Западом. В античной цивилизации Древней Греции и Древнего Рима хочет видеть свою идентичность. Приняла в устои сознания доктрину «Москва – Третий Рим» и ополчилась на международный терроризм с лицом радикального ислама.

Здесь следует заметить, что терроризм – это способ ведения войны партизанского типа. Цель же радикального ислама – Новый Халифат, как завещанная пророком Мухаммедом, праведная, с заботой об общем благе, организация жизни всех правоверных.

29 июня 2014 года в сирийском городе Ракка на реке Евфрат образованное в 2013 г. суннитское Исламское Государство Ирака и Леванта (ИГИЛ) провозгласило Всемирный Халифат. Лидеры Нового Халифата заявили о стремлении стереть государство Израиль с политической карты мира. А 13.09.14 папа Франциск с горечью объявил, что «Третья мировая война уже началась».

Из Рима прибыла на Русь племянница последнего императора Византии Софья Палеолог – вторая жена Ивана III великого князя Московского и всея Руси (1462-1505). С Софьей на Русь прибыл и герб Палеологов – двуглавый орел. «Новым царем Константином в новом граде Константинополе – Москве» назвал Ивана III лидер жидовствующих митрополит Московский и всея Руси Зосима. Так на Святой Руси начались «игры спецслужб» (звездочетов, чародеев, чернокнижников) по перетягиванию Руси в цивилизацию Рима. Финалом же по концептуальному превращению Ордынской Руси в прислугу цивилизации Запада стала либеральная Россия 1991 года.

Толкование сказаний библейских пророков позволяет полагать, что Третья Мировая война – это и есть предреченная Битва Конца. Которая стараниями планировщиков за кулисой ООН точно по пророчеству началась за 30 лет до антропологического поворота (глобальной трансформации), который по циклическому календарю китайцев сяли должен состояться в 2044 году (2044 – 2014=30 лет). Планировщик за кулисой ООН (звездочеты-чернокнижники) будет стараться следовать приливу космической энергии наступившей эпохи созвездия Водолея. То есть: война продлится до 2020 года и закончится поражением гуманистической цивилизации Запада. Под это поражение трансгуманисты Североамериканских Соединенных Штатов и затягивают Новую Россию демократического выбора.

План победы трансгуманизма рассчитан аккурат до 2044 года. Образ глобальной победы Севера имеет имя «Новый Вавилон». Это победа технологической сингулярности (NBIC-конвергенции), когда Земля превратится в один гигантский компьютер. Возникает вопрос: «А есть ли альтернатива»? Небополитики отвечают, что трансгуманизм не касается срединно-земельной цивилизации китайцев. По Закону Перемен занятый Китаем центр поднебесья одолеет Север. Именно так в цивилизационном масштабе с 1993 г. и реализуется китайская тайная доктрина «Три Севера-Четыре моря». С уточнением 2015 года «возвращение на Север» (в Сибирь).А вот тут и возникает вопрос с самочувствием (идентичностью) исконной России. Вот и гений поэта в самоназвании утверждает: «Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы! С раскосыми и жадными очами»! Вот и «Чингисхан нового времени» Сталин в беседе с Мао в январе 1950 года отметил: «Мы с Вами представляем народы Востока. А Восток признает только силу». Мао понял – Сталин знает, что по Закону перемен только Восток одолевает Центр. А потому сразу признал Советский Союз старшим братом и согласился на советские условия Договора о Дружбе и Союзе.

Каков же вывод для стратегического планирования участия России «мягкой силой» в WWIII с достойным исходом?

1. Нужно срочно признать себя цивилизацией Востока и твердо проводить скифскую линию реальной политики и дипломатии

2. Нужно провозгласить грядущий Евразийский Союз «Новой Ордой» как семьи народов не западных цивилизаций

3. Нужно концептуально занять позицию выше всех вероучений и всех идеологий и строить семью народов на этике совести

Этика совести (в конфуцианстве – «И»: долг\справедливость) включает пять принципов выше:

— Духовное выше материального

— Общее выше частного

— Справедливость выше закона

— Служение выше владения

— Власть выше собственности

4. В семье народов – наследников И-Го «Единого государства» Чингисхана место старшего брата отдать Китаю, а России занять место мудрой старшей сестры, хранительницы веры.

Тогда, в масштабе глобализма, у грядущего Евразийского Союза появятся космические основания для достойного места в том постиндустриальном мире, который будет установлен на условиях победителя в Третьей Мировой войне цивилизаций.

АКАДЕМИЯ УПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЕМ – ИНСТИТУТ НЕБОПОЛИТИКИ

По поручению Московской концептуальной группы,

Андрей Петрович Девятов, полковник

No436 от 02.10.15

https://www.business-gazeta.ru/blog/206301

02.02.2015 Битва цивилизаций: кто и как планирует выживать в эпоху великих перемен.

Мир, казавшийся незыблемым буквально десятилетие назад, рухнул в тартарары, а силы капитала и геополитики привели в движение как дипломатические машины, так и вооружённые силы стран, претендующих на первенство. У всего на свете есть своя цена, в том числе и у политического лидерства, а потому стоит порассуждать: кто, как, а главное, за чей счёт планирует выживать в грядущей схватке.
Цель определяет задачи и развитие
Как показывает практика, в мире меняется лишь антураж, а движущая сила исторических процессов — человек — остаётся неизменной. Следовательно, не меняется и инструментарий достижения целей.
При этом поставить данные цели могут лишь элиты тех стран, которые с боем вырвали себе реальный суверенитет или же так встроились в существующий миропорядок, что имеют ярлык на ограбление определённой части земного шара.
Единственной силой, уполномоченной по праву сильного выдавать документы на право грабежа, являются США, получившие такую возможность по итогам самоуничтожения СССР.
Сущность государства и характер его поведения определяется исключительно целеполаганием его политических элит. Стало быть, рассматриваться будут лишь те страны, чьи элиты смогли сформировать более-менее осмысленные цели своего существования.
Для США, например, цель — сохранение своей гегемонии, которая даёт им невероятные возможности по грабежу подконтрольных территорий.

Великобритания превратилась из метрополии Северной Америки в её привилегированную колонию, однако с мировой арены не сошла.

Франция, несмотря на явный декаданс, продемонстрированный «творчеством карикатуристов» Charlie Hebdo, неспешно реализует проект по реколониализации мира.

Германии было позволено создать внутренние колонии в Евросоюзе.

Турция пытается восстановить своё величие, реанимировав имперскую идею, упакованную в обёртку неоосманизма и, в меньшей мере, пантюркизма. Саудовская Аравия, породив детище радикального ислама, теперь, похоже, играет с огнём — дело Халифата может начать жить само по себе.

Россия проводит политику евразийской интеграции, а

Китай намеревается сразиться с США за мировое лидерство.

Индия же сконцентрировалась на своей обороне и никакого проекта не то что мирового, а даже регионального значения, не выдвигает, как и

страны Латинской Америки, которые столкнулись с противодействием США при реализации заветов Симона Боливара.
Потому в данном тексте остановимся лишь на тех странах, которые выдвинули миру свой проект желаемого мироустройства и активно его претворяют в жизнь.
Новому Риму позволено всё
Вашингтон, присвоивший себе лавры новой Римской империи, сейчас сконцентрирован исключительно на сохранении своего мирового могущества, которое пытаются оспорить не признаваемые им лидеры — Россия и Китай.
Как морская и капиталистическая держава, США полностью переняли инструментарий своей бывшей метрополии — Британской империи — и её соперников по колониальному цеху. В ход пошли все доступные инструменты: создание колоний в разных частях света; ведение экономических войн путём навязывания торговых соглашений, в том числе и новых «опиумных», благо Афганистан остался под контролем США; организация государственных переворотов и отправка в неугодные страны экспедиционных корпусов; использование торговых санкций в целях блокады; создание факторий и военных баз в отдалённых уголках мира.
Глобальная цель — удержание и упрочение гегемонии — будет достигаться параллельной реализацией задач по навязыванию Европе соглашения о трансатлантической зоне свободной торговли, уничтожению России и противопоставлению её Китаю.
Однако империя перенапряглась и не в состоянии вести войны на нескольких фронтах одновременно, потому единственные пути её спасения — остановка хода истории и хаотизация всего мира вокруг, дабы, не став сильнее, ослабить своих противников, после чего они не смогут угрожать американской гегемонии.
Туманное будущее туманного Альбиона
Великобритания всё же сумела сохранить часть своей колониальной империи, пусть и утратив часть возможностей по грабежу мира, но обрела мощного покровителя в лице Вашингтона.
Вклиниваться в передел мира с позиции силы Великобритания больше не может, однако финансовые рычаги влияния сохранены: контроль над офшорными зонами и спекуляции на Лондонской бирже. Дополнительным инструментом является поощрение финансовых махинаций и репутация «тихой гавани» для капиталов (в первую очередь из аравийских монархий и России), а также места, куда сбегают российские олигархи, спасаясь от уголовного преследования.
Не ушли британцы и из своих африканских колоний, изменился лишь способ эксплуатации стран. Позиции английского капитала сильны в Гамбии, Нигерии, Замбии, а в Кении и вовсе 60% промпроизводства принадлежит английским компаниям.
Возвращается Великобритания и в район Персидского залива, а также в регион к югу от Суэцкого канала, который она полностью покинула в 1971 году.
Не забыт славный опыт Френсиса Дрейка и прочих не менее знаменитых каперов. Судачат, что сомалийские пираты орудуют в водах Аденского залива под чутким руководством воротил из лондонского Сити.
Впрочем, будущее Великобритании туманно — из-за полной интеграции с США. В случае проигрыша Вашингтона в войне за сохранение своего статуса мировой метрополии Великобритании грозит превращение в мировое захолустье.
Колонии Пятой республики
Париж, похоже, сделал ставку в выживании на реколониализацию Африки и Леванта. Закрепившись в Кот-д’Ивуаре, пустив корни в Мали и обосновавшись в ЦАР, французский капитал прочно удерживает свои позиции в Мавритании, Нигере, Чаде, Конго, Камеруне, Габоне, Джибути.
В каждой из этих стран у французов есть свой интерес: Нигер занимает первое место в Африке по запасам урана, половина экспорта ЦАР приходится на необработанные алмазы, Габон также богат урановыми рудами, Кот-д’Ивуар — мировой лидер по производству какао-бобов, в Мали есть запасы золота и урана. Без него французская энергетика — 70% электрогенерации приходится на АЭС — погибнет.
Участие Франции в уничтожении каддафистской Ливии также принесло свои дивиденды в виде нефти и сохранения своей доли в контроле над ливийской нефтедобычей.
Примечательно, что в Африке французам приходится конкурировать не только с Англией, США и Китаем, но и с ЮАР, которая пытается при помощи Москвы и Пекина стабилизировать обстановку на материке.
Горячая поддержка исламистов в Сирии — не только проявление безоговорочной поддержки курса Вашингтона, но и подготовка почвы к французскому возвращению в Левант, с которым Париж торговал, ещё когда регион был в составе Османской империи. Примечательно, что за день до расправы над карикатуристами из Charlie Hebdo Париж направил свой единственный авианосец к берегам Персидского залива для участия в коалиции против ИГ.
Участие «Шарля де Голля» в операции против ИГ, по замыслу французских элит, не бесполезная трата денег и выработка ресурса самолётов палубной авиации, а инвестиция в будущее Франции. Просто будущее, каким его видят в Елисейском дворце, невозможно без колоний — в силу ограниченности Франции в ресурсах.
Жизненное пространство квазирейха
Политика Ангелы Меркель по отношению к России и украинской проблеме только на первый взгляд кажется неразумной и противоречащей интересам Германии. За годы дружбы с Новым Римом Берлин получил в разы больше, чем ему могла когда-либо предложить Москва: при распаде СССР Германия восстановила свою целостность (хотя инициатором её раздела был Запад), а Вашингтон позволил превратить пол-Европы во внутреннюю колонию для немецкого финансового и промышленного капитала. И это при том, что германский капитал никто не изгонял из Намибии и не препятствовал экспансии на Восток.
Тактика выживания Берлина — ограбление стран Южной и Восточной Европы, освоение (под патронажем США) Украины и Молдовы, свержение бунтарей в непокорных странах, в первую очередь в Венгрии и Чехии, а также уничтожение России, на обломках которой строящийся Рейх сможет компенсировать все убытки своего промышленного капитала.
Поддержание роста немецкой экономики достигается, в том числе, и предоставлением заёмных средств странам, попавшим в зависимость от Берлина, которые тратятся на покупку немецких промышленных товаров. В обмен Германия получает полный контроль. В итоге современная Греция больше напоминает подчинённое Британской империи Королевство Греция с нескончаемыми баварцами Оттонами на престоле, а греки после сдачи всего ценного финансовому капиталу вынуждены массово распродавать острова.
Будут ли восстановлены субъектность и суверенитет Германии — неизвестно. Впрочем, текущим элитам этого и не требуется: выгоды от сюзеренитета США пока превышают неудобства, а перспективы свободного плаванья немецкие элиты, взращённые Новым Римом, лишь пугают.
Реставрация Османской империи
У нескончаемого упрямства Эрдогана по вопросу Сирии есть более чем разумное объяснение. Анкара проводит политику неоосманизма, а заодно продолжает линию пантюркизма. Судя по всему, Эрдоган решил проводить независимую от Вашингтона политику. Потому суверенитета у Турции куда больше, чем у Берлина, — по крайней мере, у США нет нужды организовывать в Гамбурге бунты по примеру площади Таксим.
Формула успеха в понимании турецких элит заключается в экспансии в соседние страны. Пока курды и исламисты ИГ уничтожают друг друга, Анкара поддерживает их, ослабляя своих врагов. Конечная цель — свержение Асада и присоединение к Турции северных регионов Сирии или же сдача их под контроль турецким компаниям. Однако конкурентом Анкары в регионе является Тегеран, который, пусть и обороняясь, но последовательно реализует свои интересы.
Параллельно Анкара будет вести отношения с соседями с позиции своих государственных интересов, формально оставаясь под зонтиком НАТО. Впрочем, это подчинение США временное: у Турции, в отличие от европейских стран, полноценные вооружённые силы, вторые по численности личного состава в блоке после США.
Ручной Халифат
Упорство бородачей из ИГ, «отжавших» большую часть Ирака и солидный кусок Сирии, вряд ли окончится созданием Халифата — слишком много сил заинтересовано в том, чтобы этого не произошло. В том числе и США, для которых исламисты — орудие, следовательно, реального суверенитета у исламистов пока нет. ИГ, скорее, строптивый и кровожадный ребёнок Вашингтона, используемый для разжигания пламени мировой войны. Экономики у ИГ нет, потому единственный для них способ выживания — экспансия с небольшими перерывами для «переваривания» военных трофеев и подчинения примкнувших к ИГ исламистских банд.
Субъектность исламистам придётся вырывать с боем у всех своих соседей и в первую очередь у Эр-Рияда и Вашингтона. Однако несомненное преимущество бородачей под чёрными знамёнами с арабской вязью — исламофашизм — необычайно привлекательная для арабов идея построения шариатского, в понимании исламистов, государства.
Учёт ошибок СССР и национальный герой Чжэн Хэ
Задача Китая в ближайшее десятилетие — ослабить США, перехватив статус мирового лидера. При этом китайцы учли ошибки СССР: страна возвращается к конфуцианству, эффективно борется с казнокрадами, поддерживает своих союзников, но не забывает о выгоде. Если СССР надорвался в том числе из-за поддержки государств, записавшихся ради денег и помощи в соцлагерь, то Пекин инвестирует в первую очередь в те проекты, которые выгодны Поднебесной. Ключевое условие инвестиционных соглашений от Срединного царства — расчёт природными ресурсами, использование китайских технологий, материалов, рабочей силы (в т.ч. инженеров) — благо численность населения позволяет, а также надзор за реализацией проекта. Подобным образом действовали американцы до того, как стали производить только доллары и хаос.
Выгода при этом получается двойная: китайский кредит идёт на поддержку китайских компаний, а страны оплачивают инфраструктурные проекты, поставляя в Чжунго природные ресурсы, от импорта которых так зависит Пекин.
При этом Поднебесная пустила корни в африканские почвы и недра, где столкнулась с жёстким противодействием ЕС и США, стала главным инвестором многих стран и прочно обосновалась в Латинской Америке. Запланированные инвестиции КНР в страны Центральной и Южной Америки — 250 млрд долл., а прогнозируемый к 2020 году товарооборот составит 500 млрд долл. Китай не просто спасает дружественные ему страны — как, например, Венесуэлу, в которую инвестирует 20 млрд долл., — но и сбрасывает накопленные долларовые резервы, скупая все интересующие его активы и создавая условия для экспансии своему промышленному капиталу.
А успехи у капитала есть: ещё несколько лет назад никому не известные вне Поднебесной китайские компании Huawei и Xiaomi стали сверхуспешными и уверенно теснят на рынке мобильных гаджетов некогда казавшегося непоколебимым южнокорейского монстра Samsung.
Учтены Пекином и ошибки своей истории: легендарный китайский флотоводец Чжэн Хэ стал национальным героем, а на верфях Поднебесной строится могущественный торговый и военно-морской флот, топить который (как некогда китайские изоляционисты) никто не станет.
И шансы победить в схватке с США у этой фабрики мира, стремительно превращающейся в крупнейший мировой научный и конструкторский центр, более чем высоки.
Пробуждение России
Особняком в данном перечне мировых центров силы стоит Россия, которой, как и прежде в своей истории, кроме технологий и покоя ничего от окружающего мира не нужно: размеры и обилие ресурсов позволяют производить практически всё. Потому у России и нет нужды завоёвывать колонии, заниматься двойной бухгалтерией или вести дела иным обманным путём.
России в связке с Китаем на время его противостояния с США уготована роль партнёра, без ресурсов которого Поднебесная может пасть жертвой морской блокады, и стабилизирующего фактора в Средней Азии, АфПаке и Ближнем Востоке — сухопутных маршрутов нового Шёлкового пути из Поднебесной в Европу. Также Россия владеет рядом технологий, которые крайне нужны Китаю для завоевания мирового лидерства.
В случае победы Китая в мировой схватке Россия будет центром силы в Евразии, однако лидерство Китая будет неоспоримым. Впрочем, ему и карты в руки — возврат к эпохе СССР, когда Россия помогала всем, кто прикрывался лозунгами социализма, представляется нецелесообразным.
Но хватит ли сил у России для того, чтобы пробудиться, — вопрос открытый. Однако она будет существовать и развиваться вне зависимости от персоналий в политикуме. Россия — это судьба, предопределённая климатом, географией и столетиями истории.
Война промышленного и финансового капиталов
В США и союзных им державах финансовый капитал подчинил себе не только промышленный капитал, но государство как социальный институт. Примечательно, что в США практически исчезли политические партии. Они уступили место кланам, не признающим политических и идеологических границ. Сами же США оканчивают этап своей трансформации, во многом повторяя путь Римской империи.
Древний Рим приносил покорённым народам не только цивилизацию, которая выражалась в превосходных дорогах, термах и акведуках, но и кровь, которую проливали легионеры во время завоеваний. И если полвека назад США, несмотря на жёсткое противостояние с СССР, давали миру новые технологии и занимались помимо всего прочего конструктивной деятельностью, то теперь экспортируют исключительно хаос и войны. США, как пока ещё мировой лидер, не только остановились в своём развитии, но и мешают развиваться остальным странам мира.
Попытка остановить ход истории не нова и является одной из особенностей развития финансового капитала. Финансовый капитал, крепчающий по мере колониальной экспансии и притока денег в метрополию, приводил к гибели капитала промышленного, который терял привлекательность в глазах крупных капиталистов и мелкой буржуазии.
Параллельно с гибелью промышленного капитала страна теряла ряд технологий (космонавтика в США и сланцевая нефтедобыча), население развращалось, а интеллигенция и творческий класс деградировали. В итоге государство победившего финансового капитала неизбежно теряло звание мирового лидера. Так было с колониальными империями Португалии, Испании, Голландии и Великобритании. Как только невероятный приток капитала из колоний приводил к гибели индустрии в метрополии — она становилась неспособной к конкуренции с молодым и здоровым государством промышленного капитала. Потому попытки США поставить историю на паузу, без успехов в реиндустриализации (а их пока нет) приведут не к паузе, а к фукуямовскому «концу истории» для США, какими мы их сейчас знаем.
Аналогичное правило верно и для России: если она не излечится от хвори финансового капитала и не поставит его под жёсткий контроль государства, то падёт жертвой в борьбе за новый миропорядок.
Замечу, что Китай в первую очередь — держава промышленного капитала.
Развитие остановить невозможно
Ещё одна примечательная особенность стран победившего финансового капитала — их неспособность к успешной реализации масштабных инфраструктурных и технических проектов. Единственный подлинно масштабный проект, реализуемый странами коллективного Запада, — глобализация по атлантистским лекалам, цель которой — превращение мира в одну глобальную колонию под руководством «золотого миллиарда». Впрочем, данный проект в текущих условиях принципиально нереализуем и натыкается на сопротивление стран ШОС и БРИКС.
В то время как Россия строит уникальный банк биоматериалов, возводит десятки атомных энергоблоков в различных частях света, спускает на воду атомные ледоколы и продвигает свою космическую программу, США пытаются наверстать упущенное за время ограбления мира. Данные попытки похожи на потуги Испании по возрождению своей промышленности, павшей под тяжестью гружённых американским золотом галеонов.
Китай и вовсе занят невероятным по своим масштабам строительством пока пустующих городов, высокоскоростных железных дорог, рытьём трансокеанских морских каналов.
Признак жизнеспособности и могущества государства — способность к строительству новых городов, реализованные научно-технические и инфраструктурные проекты, а не возможность на время остановить развитие человечества.
Мир на пороге великих перемен
Крах существующего миропорядка станет для привычного нам Запада форменной катастрофой: США под бременем «фергюсонов» могут погрузиться в пучину гражданской войны, а Европа будет неспособна переварить понаехавших мигрантов, у которых свои представления о мультикультурализме. В таком случае Европа может погрузиться в новые Тёмные века.
Победа же финансовых воротил воскресит многие забытые формы эксплуатации, а большая часть жителей планеты повторит судьбы негров Фергюсона.
При этом начало мирового лидерства Китая может привести к прогнозируемому Анатолием Вассерманом переходу от капитализма к социализму. По крайней мере, компьютерные мощности позволят оперативно просчитывать баланс спроса и предложения, а мировые бастионы капитализма — ЕС и США — рискуют пасть в битве. В таком случае перейти к социализму будет проще, ведь реакционные силы не смогут замедлять течение истории.
Что же касается критики масс, которые воспринимают социализм с ухмылкой, то истории известно множество примеров истинной веры рабовладельцев в непоколебимость рабства и святой убеждённости феодалов в своём могуществе.
Мир меняется, а закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил пока ещё никто не отменил.

Иван Лизан

http://ruspravda.info/Bitva-tsivilizatsiy-kto-i-kak-planiruet-vizhivat-v-epohu-velikih-peremen-9838.html

07.11.2012 Если не столкновение цивилизаций, то что?

США нужно срочно и активно пересаживаться на другую «концептуальную лошадь»

Вначале — две цитаты по теме.

ИТАР-ТАСС, дайджест «Эхо планеты», 10 октября 2012 г.: «Антизападные погромы в ответ на антимусульманский фильм вновь всколыхнули разговоры о нарастающем столкновении цивилизаций. Трения между западным христианским и исламским мирами, конечно, налицо, и обусловлены они целым букетом серьезных и долгоиграющих факторов».

BBCnews, 29 октября 2012 г.: «Нововведения в порядок празднования Дня Республики, заявленные исламским руководством Турции — такие, как запрет женщинам появляться на торжествах в президентском дворце без хиджабов, запрет на проведение ежегодного митинга широких гражданских сил под лозунгом «Единство родины и свободы», — ряд турецких политиков назвали «внутренним столкновением цивилизаций».

Как мы видим, концепт Хантингтона «Столкновение цивилизаций» все еще в ходу. И в серьезном, и в ироническом контексте. Хотя критикуют его уже почти 20 лет. О какой же критике идет речь?

Конечно, самую жесткую критическую позицию сразу заняли либеральные сторонники фукуямовского концепта «конца истории». И понятно, почему: ведь «воинственный цивилизационизм» Хантингтона полностью дискредитировал и обессмысливал их концептуальное кредо.

«Фукуямовцы» буквально закричали: мол, как же так! Мы ведь видим, что весь мир «пропитывается» западной культурой, и потому повсеместно модернизация приобретает характер вестернизации. Мы видим, что растет количество стран, принимающих нормы демократии, что везде, лучше или хуже, проходят либеральные политические и экономические реформы. Мы видим, что везде утверждается неостановимое стремление к западным стандартам и культуре потребления. Какое там «столкновение цивилизаций»!

А то, что написал Хантингтон — это лишь неубедительные перепевы Арнольда Тойнби с его «постижением истории». Или попросту плохо скрытый плагиат, чуть приспособленный к современности, но от этого не ставший ближе к истине.

Далее говорится, что даже очень болезненные (в том числе, военные) исторические столкновения религий и культур — в конечном итоге, приводят к их глубокому взаимообогащению и «переплетению». Так, например, японский исследователь Сайзабуро Сато напоминает, что западноевропейское Возрождение было в решающей степени обязано своим появлением контактами с исламской религией, культурой, наукой, которые начались с эпохи Крестовых походов.

Однако после терактов 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне голоса сторонников Фукуямы заметно поутихли. Первое десятилетие XXI века опровергало «конец истории» слишком наглядно. И не только разбухающим терроризмом и большими и малыми «горячими войнами». О том же все яснее говорили «антилиберальные» законодательные новации в ключевых, якобы «постисторических» странах — от «Патриотического акта» в США, резко ограничивающего личные свободы граждан, до жестких законов против иммигрантов в Европе. Об этом же говорили и откровенно антилиберальные изъятия из сферы свободной (якобы либеральной) международной торговли крупнейших сегментов национальных экономик «постисторических» стран Запада — от энергетики и инфраструктуры до предприятий хайтека.

Но критиковали концепт «столкновения цивилизаций» не только сторонники Фукуямы.

Некоторые противники Хантингтона занялись анализом тех случаев, когда Хантингтон при выявлении специфики конкретных цивилизаций отчетливо грешил против своих же критериев их выделения. Так, например, профессор Джорджтаунского университета и бывший постпред США в ООН Джин Киркпатрик писала, что если исходить из критериев, перечисленных Хантингтоном (язык, история, религия, обычаи, институты, самоидентификация), то непонятно, почему он выделяет из Запада латиноамериканскую и православную цивилизации. Ведь Латинская Америка в целом глубоко пропитана католической религиозной идентификацией и западной культурой. Но и Православие (включая его теологию, литургию и основные святоотеческие источники), и марксизм-ленинизм, и литература Александра Пушкина и Льва Толстого — это безусловные ответвления или проявления культуры Запада. И значит, выделение Хантингтоном Православной цивилизации, отличной от Западной, тоже не имеет серьезных оснований.

Другие критики концепта «столкновения цивилизаций» доказывали, что подавляющее большинство конфликтов Нового и Новейшего времени происходят не между выделяемыми так или иначе «цивилизациями», а именно внутри общностей, достаточно близко связанных историей, религией и культурой.

Как быть концепту Хантингтона, например, с многовековым конфликтом между шиитами и суннитами в рамках якобы единой Исламской цивилизации? Как быть с европейскими религиозными войнами времен Реформации в Западной цивилизации? И ведь Первая и Вторая мировые войны происходили, по сути, в основном внутри якобы единой цивилизации Запада! И как быть с острейшими конфликтами между различными вероучительными школами (мазхабами) даже внутри суннитского ислама?

Далее, огромное число военных конфликтов и в Африке, и в Азии происходит между этническими или племенными группами, исповедующими одну и ту же религию. И идут эти конфликты не между культурами, а за ресурсы — территории, скот, пастбища, воду и т.д. — как и сотни или даже тысячи лет назад.

Хантингтон в последующих публикациях («Если не цивилизации, то что?», «Кто мы?» и других) пытается отвечать на возражения. Однако его ответы старательно обходят большинство конкретных «критических стрел». Сначала он оговаривает, цитируя автора «Структуры научных революций» Томаса Куна, что «для того, чтобы быть принятой в качестве парадигмы, теория должна выглядеть лучше, чем ее соперники, но от нее не требуется объяснять все факты, с которыми она может быть сопоставлена». Но далее его возражения на критику, по сути, сводятся к следующему основному тезису: «А что вы можете предложить взамен моего цивилизационного концепта?».

Хантингтон перечисляет: конфликт идеологий времен Второй мировой и холодной войн — ушел в прошлое. Концепция разделенных первого, второго и третьего миров рушится у нас на глазах по мере модернизации развивающихся стран. Деление мира на богатый Север и бедный Юг или отнесение стран к демократическим и недемократическим — нередко спорно и помогает понять мир лишь отчасти. В официализированную систему международных отношений, кроме множества государств, настойчиво вмешиваются религиозные, политические и экономические союзы, ТНК, некоммерческие организации, частные лица и т. д. Единой и окончательной универсальной мировой цивилизации (по Фукуяме) в обозримой исторической перспективе не может быть, потому что «только всемирная власть способна создать всемирную цивилизацию». Но тогда, спрашивает Хантингтон, в какую систему координат, кроме цивилизационной, можно поместить современный мир?

При этом уже в статье «Если не цивилизации, то что?», вышедшей в конце 1993 г., Хантингтон пишет об опасности для Америки идеологии мультикультурализма и, прежде всего, предоставления особых прав «цветным» и инокультурным группам. И подчеркивает, что «это способствует столкновению цивилизаций внутри США...».

И наконец, в одной из последних крупных работ «Кто мы?», опубликованной в 2004 г., Хантингтон до конца проговаривается о целях, которые ставили инициаторы вброса и раскрутки его концепта. Он пишет: если у Америки не будет существовать определенного «образа врага», то единству общества может быстро прийти конец. Чтобы не потерять единство и национальную идентичность, Америке необходимы враг и война за пределами страны... Тут и выясняется в полной мере, зачем после окончания «холодной войны» начали готовить и «раскручивать» этот явно «подударный» и противречивый концепт и зачем он был «взят на знамя» — именно как концептальное оружие! — командой президента Буша-младшего.

Подударность этого концепта, между тем, была ясна с самого начала, и не только из его критики, перечисленной выше. Концепт имеет право на это название лишь постольку, поскольку строится на серьезном научном фундаменте. А Хантингтон положил в основу своих концептуальных наработок принадлежащий Освальду Шпенглеру и развитый Арнольдом Тойнби принцип выделения цивилизаций как «монад».

Тойнби в огромном 12-томном труде «Постижение истории» определил свой исследовательский подход как «культурно-историческую монадологию». То есть, перенес данное Лейбницем тремя столетиями ранее философское понятие «монады» — автономной, полностью закрытой от любых внешних связей сущности — на цивилизации, основанные на религиозно-культурной отличительности и даже исключительности.

Но «религиозно-культурную монаду» можно вообразить (хотя с трудом) в какой-нибудь затерянной межгорной долине, где небольшое племя живет средневековым укладом в полном отрыве от остального мира. А в глобализированном мире какие «монады»?! В нем «монады», по определению, невозможны!

Хантингтон не раз признает, что, мол, и границы между цивилизациями размыты... и «страновое» деление мира нередко содержит на одной территории несколько разных «цивилизационных анклавов»... и с «монадным» единством религиозно-культурного фундамента цивилизаций есть сложности (и не только на «угасающем» Западе)... Тем не менее, и он сам, и его «группы поддержки» в ученом и политическом сообществе и СМИ много лет — прежде, чем окончательно «открыть карты» в 2004 году — настойчиво проповедуют цивилизационно-монадный концепт.

Однако к середине первого десятилетия XXI века властную команду президента США Джорджа Буша концепт Хантингтона явно перестал устраивать.

Во-первых, сам Буш постепенно меняет свою публичную риторику, все дальше уходя от первоначальной «военно-цивилизационной» заявки 2001 года на «крестовый поход против исламской угрозы». Сначала эта риторика была заменена на «войну с радикальным исламом», а далее — смягчена до «борьбы с терроризмом».

Во-вторых, госсекретарь США Кондолиза Райс 20 июня 2005 года заявила в своем выступлении в Американском университете в Каире: «В течение 60 лет моя страна... преследовала... на Ближнем Востоке цели стабильности, поступаясь при этом демократией, — и мы не достигли ни того, ни другого. Мы меняем курс... Настало время отбросить все оправдания, сдерживающие тяжелую работу демократии».

А через три месяца президент Буш, выступая в США в Национальном фонде демократии, уточнил: «Мы поощряем наших друзей на Ближнем Востоке... Мы вместе с диссидентами и ссыльными против деспотических режимов, потому что мы знаем, что сегодняшние диссиденты завтра будут демократическими лидерами».

О том, чем была вызвана столь резкая и решительная «смена курса», заявленная Райс, Бушем и далее многими другими, — мы подробно написали в книге «Политическое цунами». Здесь я лишь напомню главное для нашей темы.

К этому времени стало предельно понятно, что США, даже при поддержке некоторых стран НАТО (которая оказалась гораздо меньше, чем предполагалось) — «не тянут» одновременно две войны в Ираке и Афганистане, а заодно еще и «глобальную контртеррористическую войну» с «Аль-Каидой». Нет достаточного количества солдат и, главное, нет того «имперского драйва», без которого любые легионы с любым оружием побеждать не могут.

То есть, опыт начатой в рамках концепции Хантингтона американской «конфликтно-цивилизаторской пробы пера» быстро показал, что даже реализовать цель официально принятной Стратегии национальной безопасности США — «победное ведение одновременно двух локальных войн в разных регионах мира» — Америка не в силах. А ведь у Хантингтона в его концепте было напоминание о том, что «В среднесрочной перспективе основная борьба завяжется между Западом и странами, принадлежащими к «исламской» или «конфуцианской» цивилизациям...». И становилось ясно, что если уж с «исламской цивилизацией» возникли такие проблемы, то с Китаем эти проблемы будут на порядок сложнее.

А значит, США было нужно срочно и активно пересаживаться на другую «концептуальную лошадь». Такую, которая станет новым — и посильным для Америки — концептуальным оружием.

Об этом — в следующей статье.

Юрий Бялый

https://rossaprimavera.ru

31.10.2012 «Столкновение цивилизаций» против «Конца истории»

Книга «Конец истории и последний человек»

Структурное подобие концептуальных вбросов о «конце истории» и «столкновении цивилизаций» слишком демонстративно, чтобы быть случайным

Мы начали обсуждение концептуальных войн со статьи Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории?». В этой статье Фукуяма вводит два основных признака конца истории. Первый — окончательная победа либерализма (а значит, приобретение либерализмом универсального характера). Второй... Впрочем, дадим слово самому Фукуяме: «…Япония, …следуя по стопам Соединенных Штатов, пришла к истинно универсальной культуре потребления — этому и символу, и фундаменту общечеловеческого государства».

Итак, второй признак — универсальная культура потребления. То есть, формула Фукуямы фактически выглядит так: ЛИБЕРАЛИЗМ + ПОТРЕБЛЯТСТВО = КОНЕЦ ИСТОРИИ.

Возникает вопрос: появилась ли эта формула как реакция на смерть коммунизма и распад СССР (сценарий №1)? Или же эта формула была задействована как орудие убийства коммунизма и распада СССР (сценарий №2)?

Либералы хотят нам навязать представление о том, что состоялся сценарий №1. Мол, сами собой почили в бозе коммунистические идеалы, не выдержавшие столкновения с реальностью. Следом за их смертью умер СССР. А уж тогда и возникли предпосылки для возникновения постисторического здания, которое опирается на универсальный победивший либерализм и универсальную культуру потребления.

Но мы-то понимаем, что все происходило совсем по-другому. Что эта формула –ЛИБЕРАЛИЗМ + ПОТРЕБЛЯТСТВО – агрессивно навязывалась советскому обществу. Причем настолько агрессивно, как нигде и никогда в мире. Что эта агрессия (то есть полноценная концептуальная война), не получив отпора, вызвала соответствующий сокрушительный результат. И вот тогда агрессор и провозгласил, что его оружие — вовсе не оружие, а объективный плод развития всемирного разума.

Ведь что такое «демократические рыночные реформы» Горбачева–Ельцина? Это агрессивный либерализм плюс еще более агрессивное потреблятство.

Что бросило нашу страну в трясину деградации и регресса? Эти реформы.

Когда было провозглашено начало «конца истории» — то есть перехода всего мира на рельсы либерализма и потреблятства? После того, как мы стали погружаться в эту самую трясину регресса!

Так что не надо выдавать агрессивную концептуальную войну, порождающую определенное состояние человечества, за логику объективного развития этого человечества. Так ведь можно попытаться называть человека, которому проломили голову монтировкой, «жертвой прогрессирующего старческого склероза»... Показываешь раздробленные черепные кости. Но их отказываются видеть и кричат, что у старости есть свои законы и свой смертный конец. А всех, кто говорит о монтировке, называют сторонниками теории заговора.

Идем дальше. Начнем рассмотрение другого, нефукуямовского, концептуального оружия. Являющегося, как и откровения Фукуямы, вовсе не исследованием на тему «куда идет мир», а средством для приведения мира в нужное «концептуалистам» состояние. Я имею в виду Сэмюэля Хантингтона, этого главного оппонента Фукуямы.

Многих в мире привело в восхищение одно то, что у Фукуямы возник хоть какой-то оппонент. Кроме того, он оказался «полезным» в американской двухпартийной политике: в каком-то смысле, действительно, концептуальное оружие «имени Фукуямы» используется для реализации либерального проекта мироустройства, и потому к Фукуяме чаще апеллируют американские демократы. А концептуальное оружие «имени Хантингтона» используется для реализации консервативного проекта мироустройства, и потому к Хантингтону чаще обращаются американские республиканцы.

Но... не будем торопиться всё разложить только по этим политическим полочкам. И давайте разберемся с тем, как именно Хантингтон и его последователи оппонируют Фукуяме и его последователям.

Возмущаясь наглостью заявления Фукуямы о конце истории, сторонники Хантингтона восклицают: «Как это история завершается? А как же экспансия на чужие рынки и природные ресурсы, а как же бюджетные деньги, выделяемые на вооружения, с помощью которых мы только и можем вести такую экспансию? Этому тоже конец? Нет уж! Надо срочно объяснить и оправдать вечность конфликтов!»

При этом сторонникам Хантингтона (а точнее, силам, имеющим соответствующие аппетиты и интересы) нужны не абы какие конфликты, а конфликты острые и масштабные. Иначе не мобилизуешь свое общество, погруженное в сладкую кому потреблятства, не получишь санкций на гонку вооружений и т.д.

Итак, нужен большой настоящий Враг. И нужна мобилизация общества на уничтожение такого врага. А значит, нужен конфликт соответствующего формата. Причем конфликт долгоиграющий. Сначала запрос на этот конфликт — потом поиск концепта, доказывающего неизбежность такого конфликта, — потом организация конфликта.

Последовательность была именно такова. Сэмюэль Хантингтон работал себе спокойно, развивая идеи предшественников по тематике истории цивилизаций... Но наступил момент, когда эти его идеи оказались востребованы в виде нового концептуального оружия. И именно тогда заурядный профессор превратился в прославляемого супермудреца, гуру современного человечества.

Первый вброс концепта произошел летом 1993 г. Через четыре года после «Конца истории?» Фукуямы и тоже с вопросительным знаком в заглавии, в очень статусном американском журнале Foreign Affairs выходит статья Сэмюэля Хантингтона The Clash of Civilizations? («Столкновение цивилизаций?»). Которая сразу начинает оживленно обсуждаться во всем мире. И опять-таки, как и статья Фукуямы, через полгода выходит в переводе в России. Точно так же, как Фукуяма, Хантингтон вскоре развивает скромную статью в объемную книгу, где в заглавии The Clash of Civilizations and Remaking of the World Order («Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка») вопросительного знака уже нет.

Книга Сэмюэля Хантингтона «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка»

Согласитесь, структурное подобие концептуальных вбросов о «конце истории» и «столкновении цивилизаций» слишком уж демонстративно, чтобы быть случайным. Скромная статья с вопросительным знаком в заглавии... раскрутка... увесистая шестисотстраничная книга уже без вопросительного знака, но с множеством восклицательных...

А потому возникает осторожная гипотеза — не из одного ли и того же «концептуального штаба» исходят столь полярные, но, одновременно, похожие «продукты»? И не слишком ли упрощены модели, которые приписывают эти «продукты» американским политическим штабам либералов из Демократической партии (Фукуяма) и консерваторов из Республиканской партии (Хантингтон)?

Хантингтон, между тем, поведал, обстоятельно ссылаясь на предшественников — от Макса Вебера, Освальда Шпенглера и Питирима Сорокина до Арнольда Тойнби, Фернана Броделя и Иммануила Валлерстайна — о том, что мир всегда был разделен на части (конгломераты стран, иногда отдельные страны, как Япония), которые возникают, живут и угасают на основе своей религиозно-культурной особости, и которые называются цивилизациями.

Далее он поведал, что долгая эпоха безусловного доминирования Западной цивилизации завершается, поскольку другие цивилизации (Исламская, Индуистская, Синская-конфуцианская, Японская, Латиноамериканская, Православная, Буддистская, Африканская) быстро наращивают свои доли в совокупных глобальных ресурсах (территория, население, валовый производимый продукт, военная мощь и т.д.). И что эти цивилизации по мере своей технологической модернизации индигенизируются (букв. «отуземливаются»). То есть отказываются от копирования западной культуры и западных ценностей (вестернизации), а также проводят последовательную «десекуляризацию», то есть наращивание роли религии в социальном, культурном и даже государственном регулировании. И далее — развиваются на базе собственной культуры и ценностей, принципиально отличных от западных (и, более того, все активнее подчеркивающих эти отличия). И в результате оказываются готовы вступать с западными ценностями во все более острый конфликт.

А значит, по Хантингтону, история вовсе не кончилась: «Уже не являясь просто объектами создаваемой Западом истории, незападные сообщества быстро становились движущимися силами и создателями как своей собственной, так и западной истории». И далее (со ссылкой на Шпенглера): «Каждая цивилизация видит себя центром мира и пишет свою историю как центральный сюжет истории человечества».

А значит, по Хантингтону, нам предстоит продолжение истории как множества столкновений все более мощных и амбициозных конфликтующих цивилизаций. Хотя в конце Хантингтон вдруг «пришивает» к своему опусу наивно-оптимистический хвост: мол, с завершением своей модернизации незападные цивилизации успокоятся, и будет благостный полицивилизационный (многополярный и многокультурный) мир.

Отметим, что «раскрутка» концепта «столкновения цивилизаций» Хантингтона в момент его появления была слабее, чем «конца истории» Фукуямы. Хотя Хантингтон и его сторонники имели все основания ссылаться в качестве подтверждения своего концепта, например, на войну в Югославии, где было отчетливое противостояние между православными сербами, католиками хорватами и босняками-мусульманами, — время Хантингтона тогда еще не пришло.

Первой, «антиисторической», команде «концептуалистов» нужно было последовательно поедать (либерализовать, приучать к «универсальной культуре потребления» и отучать «дергаться») свои постсоветские приобретения от Польши до Болгарии и от России до Грузии и Киргизии.

А одновременно второй, «конфликтно-цивилизаторской» команде «концептуалистов» требовалось время для того, чтобы приучать к той же западной культуре потребления — но вприглядку, через телеэкран, чтобы особенно обидно было (то есть активизировать, злить и разогревать) — будущего Большого Врага.

Однако на рубеже XXI века стало ясно, что общество Запада — и в Америке, и в Европе — без понятного и грозного Антизападного Врага начинает затекать жиром и засыпать. И что даже беспрецедентно агрессивно «раскрученная» СМИ война НАТО с Сербией за Косово — его, по большому счету, разбудить не может: конечно, ужас-ужас, но это ведь всего-навсего крохотное пятнышко карте, которое и найти-то непросто.

Ну, вбомбили Сербию в средневековье, как обещал президент Клинтон, да и то не до конца — пожалели... А дальше опять нет врага, и все почти хорошо. С экономикой, правда, вовсе даже не хорошо: кризис, безработица, сокращение доходов, «пахать» приходится все больше. Но раз Врага нет — западное общество отказывается понимать, для чего «пахать» изо всех сил — и платить налоги на гонку вооружений. «Советского супостата» уже нет, до Китая далеко, да и слаб он против Запада — какие тогда враги, и зачем столько оружия и НАТО?

Вот тогда-то, в сентябре 2001 г., и происходит теракт Nine Eleven в Нью-Йорке и Вашингтоне. И возникает, как чертик из табакерки, новый Большой Враг — радикальный террористический ислам. Который чуть ли не везде — даже в самом сердце Америки, — и против которого президент США Джордж Буш-младший тут же объявил крестовый поход. Тогда и наступает время Хантингтона с его «столкновением цивилизаций».

И с этого момента опять-таки концептуальная война под флагом «конфликта цивилизаций» резко переходит в войну за реальное переустройство мира. Ведь именно ради такого переустройства и создавался концепт. И потому-то он является оружием, а не отражением объективной реальности.

Сейчас уже слишком много данных, свидетельствующих о том, что атака на Всемирный торговый центр была срежиссирована очень мощными силами, не только использовавшими, но в действительности взрастившими радикальный исламизм Бен Ладена и его сподвижников. А мы с близкого расстояния наблюдали, как — еще до атаки в Нью-Йорке и Вашингтоне — нарастала «раскрутка» Хантингтона. Как его привозили в Москву. Как американцы, занимавшие крайне высокое политическое положение, водили Хантингтона за ручку, представляли его всем и нам в том числе. И представляя, предупреждали: «Запомните, очень скоро мир будет жить по той концептуальной прописи, которая изложена этим выдающимся американским мыслителем».

После 2001 года тему войны цивилизаций вводили в дискуссии участники едва ли не всех международных семинаров, в которых участвовал наш Центр. Чуть не каждый международный или внутристрановый конфликт обсуждался через призму этой «войны». Тем более что подтверждения телевизор преподносил каждый день: в виде войн США и НАТО в Афганистане и Ираке, охоты на «Аль-Каеду» и т.д.

Конечно, концепт Хантингтона все это время обоснованно критиковали, в том числе серьезные западные исследователи. Однако возражения почти полностью глушил барабанный бой воинствующего «цивилизационизма».

О каких же возражениях идет речь? Об этом — в следующей статье.

Юрий Бялый

https://rossaprimavera.ru

24.10.2012 Есть ли у мира будущее? Юрий Бялый

Книга Френсиса Фукуямы «Конец истории и последний человек»

Мир без истории не просто мрачен. Он тосклив и уродлив одновременно

Не всегда легко провести грань между идеологической войной и войной концептуальной. Слово «концепт» имеет слишком много значений. Уже десятилетиями у нас в стране ведутся разговоры о концептуальной власти, осуществляющих эту власть предикторах и прочих базовых конспирологических понятиях, и потому серьезное обсуждение концептуальной войны сильно осложнено.

И, тем не менее, такое обсуждение абсолютно необходимо. Но вести его лучше всего, отталкиваясь от конкретики, которая есть главное лекарство от мистификаций и мифологизаций.

Я не знаю, какие козни чинят мифологические концептуальные предикторы, беспощадно наказующие за раскрытие своих тайн всех, кроме авторов популярных произведений, издаваемых большими тиражами. Но я точно знаю, что Френсис Фукуяма в 1989 г. опубликовал в американском журнале National Interest статью «Конец истории?». И что он же через три года развил статью — уже без вопросительного знака в заглавии — в объемную книгу «Конец истории и последний человек». И я знаю, что содержание статьи Фукуямы, а также ее беспрецедентная «раскрутка» во всем мире — это полноценная военная операция. Причем не идеологическая, а именно концептуальная.

Идеологическая война оперирует такими понятиями, как коммунизм, либерализм, консерватизм, фашизм и так далее. Концептуальная война ведется на следующем этаже. Каком же именно?

И коммунизм, и либерализм, и фашизм, и прочие «измы», борьба между которыми именуется идеологической войной, не посягают на историю. Они стремятся направить исторический поток в то или иное русло.

Концептуальная же война — это не война за русло, в котором будет бурлить историческая энергия. Это война против истории как таковой.

Фукуяма как бы заявляет борющимся идеологам: «Вы все умерли. Не только фашисты и коммунисты, но и победившие в этой войне либералы. Ибо с победой либералов история кончилась». Заявка — более чем серьезная. Но ее обоснования у Фукуямы — на уровне заурядного идеологического начетчика. Мол, если СССР проиграл, и нет коммунизма, если перед этим проиграл фашизм — то в мире стран победившего либерализма, которые способны влиять на историческое движение, история кончилась. Они — в постистории. Конечно, есть еще периферия мира, где пока что конфликтуют и воюют реликты «исторического». Но постисторический мир в конечном итоге и их сведет к единому «постисторическому знаменателю».

Итак, пока коммунисты, фашисты и т.д. борются за право оседлать лошадь истории, мы имеем дело с идеологической войной. А когда начинается раскрутка среднегабаритного ученого, провозгласившего, что лошадь под названием «история» сдохла, — речь уже о войне концептуальной.

Лошадь эта, разумеется, не сдохла. С чего бы это ей сдохнуть? Просто кому-то нужно, чтобы ее не было. И кто-то хочет всем внушить, что она, натурально, лежит, откинув копыта. А если вы этого не видите, если почему-то считаете, что она все еще скачет, — то вы ретроград, принимающий архаические конвульсии за содержание всемирной постисторической ситуации.

Но почему мы должны считать, что скромный труд Фукуямы порожден концептуальной войной, которую, по определению, могут вести даже не просто сильные мира сего, а наисильнейшие этого самого мира? Только ли потому, что сочинение Фукуямы было беспрецедентно раскручено?

Конечно же, этого недостаточно. Фукуяма никогда не скрывал, что является учеником Александра Кожева — эмигранта из России, ставшего одним из крупных французских философов. Сам Кожев всегда подчеркивал, что он развивает определенные стороны учения великого немецкого философа Гегеля. А поскольку гегельянцев и неогегельянцев в мире пруд пруди, то важно понять, какие именно аспекты гегелевского учения развивал Кожев.

Кожев размышлял над очень пунктирно высказанной Гегелем идеей перехода исторического духа к постисторической фазе, на которой этот самый исторический дух сменяется «Новым духом». Почему же исчезает исторический дух? Потому что он реализовал весь потенциал исторической новизны. Новизна становится в мире невозможной. Все новое высказано. А раз так, то пора приступать к его каталогизации.

Все идеи, мысли и представления становятся клеточками одного огромного каталога. Подчеркну еще раз, что до момента, пока новизна возможна, заниматься ее каталогизацией бессмысленно. Только ты разложил все по полочкам — бац, появилось что-то новое. И начинай строгать новую полочку, приколачивать ее к огромному стеллажу. Только завершил этот этап, перевел дух и обозрел содеянное, — на тебе, новая новизна. Нет уж, давайте сначала исчерпаем потенциал новизны и лишь потом начнем каталогизировать.

Исчерпали новизну, начали каталогизировать — что дальше? Гегель нигде не говорит об этом прямо, но по некоторым более ими менее смутным фрагментам можно реконструировать его мысль следующим образом. Исторический дух умер, каталогизация проведена, и Новый дух начинает играть элементами этой каталогизации сообразно некоторым выявленным игровым правилам. История кончилась. И началась Игра.

Впрочем, можно сказать, что Игра была всегда. И глубочайшим ее метафизическим выражением являются шахматы. Которые, конечно, можно редуцировать до действительно конечных игровых операций — вон, уже компьютеры побеждают гроссмейстеров. Но для тех, кто шахматы создавал, они никак не сводились к буквальной игровой процедурности. А напротив, выражали собой всю таинственную глубину понятия «игра».

Напомню в этой связи о романе Стругацких «Град обреченный», где великий гроссмейстер играет по парадоксальным игровым правилам. Известно также, что, кроме двумерных шахмат, возможны трехмерные, многомерные и еще бог знает какие. В них-то и играет Новый дух, комбинируя все возможные элементы и наслаждаясь тем, что новых элементов уже не будет.

Он не просто играет — он в этой игре изучает предельные тайны композиции между существующими элементами. Именно об этом писал Герман Гессе в романе «Игра в бисер», описывая гроссмейстеров подобной игры. Что же касается Стругацких, адаптировавших Гессе для нашего любопытного технаря, интересующегося гуманитарными проблемами, но не имевшего ни материала для глубоких гуманитарных исследований, ни желания такие исследования проводить, то я все-таки приведу читателю кусок из этого самого «Града обреченного»:

«Великий стратег был более чем стратегом. Стратег всегда крутится в рамках своей стратегии. Великий стратег отказался от всяких рамок. Стратегия была лишь ничтожным элементом его игры. <...> Великий стратег стал великим именно потому, что понял (а может быть знал от рождения): выигрывает вовсе не тот, кто играет по всем правилам; выигрывает тот, кто умеет отказаться в нужный момент от всех правил, навязать игре свои правила, неизвестные противнику, а когда понадобится — отказаться и от них. Кто сказал, что свои фигуры менее опасны, чем фигуры противника? Вздор, свои фигуры гораздо более опасны, чем фигуры противника. Кто сказал, что короля надо беречь и уводить из-под шаха? Вздор, нет таких королей, которых нельзя было бы при необходимости заменить каким-нибудь конем или даже пешкой. Кто сказал, что пешка, прорвавшаяся на последнюю горизонталь, обязательно становится фигурой? Ерунда, иногда бывает гораздо полезнее оставить её пешкой — пусть постоит на краю пропасти в назидание другим пешкам...».

Так что же именно навязывали Фукуяма и стоящая за ним интеллектуальная система, в которой Кожев — лишь одно из важных колесиков? Они, по большому счету, навязывали мысль о всевластности элиты в постисторическом мире.

Элита есть всегда. И всегда играет в разного рода тонкие игры. Особенно в этом всегда преуспевали закрытые элитные группы, высшие спецслужбы, представители аристократических сообществ. Беспокоило эти сообщества только одно — играешь, играешь, и вдруг слышишь рев под окнами. Колоссальная масса «плебса» — народа, возбужденного каким-то новым идеалом, воспламененного огнем новой идеи, накатывается на тебя, и тебе приходится жертвовать частью собственного драгоценного класса.

Другая часть этого класса имитирует подчинение воле плебса и его вожаков — и ждет, пока огонь погаснет. После этого можно снова переходить к Игре, надеясь, что теперь-то она всевластна. Так ведь нет, возгорается новый огонь, и новый плебс бушует под окнами.

Возникает аристократическая мечта о том, чтобы погасить огонь однажды и навсегда. Она же — мечта о конце истории. В этом смысле конец истории равносилен невозможности возникновения новых исторических проектов, равносилен неспособности каких-либо крупных человеческих масс воспламеняться огнем любви к новому историческому идеалу. То есть идеалу, который, будучи новым, одновременно является и сокровенно преемственным по отношению к идеалам предшествующим.

С этой точки зрения всмотримся в современную жизнь и спросим себя: «Так ли уж неоснователен тезис Фукуямы о конце истории и начале постистории, а далее и о последнем человеке? Какие крупные человеческие массы способны возгореться огнем любви к новому историческому идеалу? И каков он, этот новый исторический идеал?»

Может ли возгореться реальная Европа? Конечно, все возможно. Но на сегодняшний день Европа совсем лишена исторического огня. Небольшие европейские группы лелеют традиционные ценности, но между подобной мистерией традиционализма и историческим огнем нет, как мы понимаем, никакой связи. Существенная часть европейского населения способна возмутиться, если капиталисты начнут отбирать социальные завоевания у трудящихся. Но подобное возмущение опять-таки страшно далеко от исторического огня, который мы обсуждаем.

В США ситуация ненамного лучше. Там есть остатки идеологической страсти по «Граду на холме». Но это те самые реликты, о которых писал Фукуяма. Они могут носить консервативный или религиозно-фундаменталистский характер, но не имеют ничего общего с новой «перегретой» исторической страстью, необходимой для продолжения истории.

Китай — достаточно холоден и прагматичен, как и вся Юго-Восточная Азия. Существенная часть индийского населения религиозно накалена, но эта страсть неисторична в том смысле, который мы сейчас обсуждаем.

Перечисляя все это, естественно, натыкаешься на ислам. Тут есть и огненная страсть, и масштаб. Но тут опять-таки нет главного — исторической новизны. Нет настоящей воли к продолжению истории.

Тем не менее, именно наличие огненного ислама (а его огонь отрицать невозможно) привело к тому, что в начале XXI века Фукуяма отказался от концепции конца истории.

Но мы, в отличие от Фукуямы, не можем менять точку зрения в зависимости от того, пришли ли к власти американские демократы, грезящие о конце истории, или республиканцы, имеющие другое представление о концептуальной власти и концептуальной войне. И признаем, что фундаменталистский ислам не обеспечивает нового исторического огня.

Но где же тогда может этот огонь возгореться? В Латинской Америке? Да, этот во многом загадочный континент наполнен страстью и разнообразными идеологическими исканиями. Но пока совершенно не ясно, способен ли он к полноценному идеологическому воспламенению.

А значит, остается Россия. Не потому, что нам так хочется, а исходя из объективной «карты исторических температур». Да, красный огонь, которым Россия воспламенилась в 1917 году и который спас историю, удалось погасить в ходе так называемой перестройки. Кстати, в этом смысле перестройка — это тоже отнюдь не только идеологическая, но и концептуальная военная операция.

Но удалось ли этот огонь погасить навсегда? Не является ли то, что мы наблюдаем в России вообще и, в частности, в молодежной среде, сформировавшей «Суть времени», — свидетельством исторической неисчерпанности именно русского континента? Не придет ли с этого континента в очередной раз историческое спасение?

Этот вопрос не имеет однозначного ответа. Да и нужен ли он сейчас?

Но мир без истории не просто мрачен. Он тосклив и уродлив одновременно. Именно это осознал герой Гессе, заявив, что он уходит из мира игры, ибо хочет служить жизни. Правда, он тут же утонул. Но это отвечает представлению Гессе о потенциале истории. Есть ведь и другие точки зрения...

В завершение этой статьи даю слово Андрею Платонову, герой которого из «Сокровенного человека» слишком похож на Кожева и Фукуяму одновременно:

«...с бронепоезда сошел белый офицер, Леонид Маевский. Он был молод и умен, до войны писал стихи и изучал историю религии.

Он остановился у тела Афонина. Тот лежал огромным, грязным и сильным человеком.

Маевскому надоела война, он не верил в человеческое общество, и его тянуло к библиотекам.

«Неужели они правы? — спросил он себя и мертвых. — Нет, никто не прав: человечеству осталось одно одиночество. Века мы мучаем друг друга, — значит, надо разойтись и кончить историю».

До конца своего последнего дня Маевский не понял, что гораздо легче кончить себя, чем историю.

Поздно вечером бронепоезд матросов вскочил на полустанок и начал громить белых в упор. Беспамятная, неистовая сила матросов почти вся полегла трупами — поперек мертвого отряда железнодорожников, но из белых совсем никто не ушел. Маевский застрелился в поезде, и отчаяние его было так велико, что он умер раньше своего выстрела».

Юрий Бялый

https://rossaprimavera.ru

01.01.2010 Локальные цивилизации.

В современной науке существуют два основных подхода к локальной цивилизации. Один из них восходит к немецким романтикам, славянофилам, О. Шпенглеру, К. Леонтьеву и др., которые рассматривали локальную цивилизацию прежде всего с точки зрения порождаемых ею духовных ценностей и придавали особое значение религии. Другой разрабатывался Данилевским, Милюковым, евразийцами, школой "Анналов". Сторонники этого подхода усматривают в локальной цивилизации систему, состоящую из множества различных компонентов (в их число входят и религиозно-этические ценности), которые в той или иной степени взаимодействуют, влияют друг на друга, создавая в итоге единое целое. Так, Данилевский писал о совмещении в культурно-историческом типе разнообразных "планов развития": религиозного, социального, бытового, промышленного, политического, научного, художественного, одним словом, исторического... Сходных позиций придерживаются и представители школы "Анналов" - не только старшего поколения, но и наши современники. Преимущество второго подхода состоит в комплексном, объемном видении цивилизации, кроме того, он имеет богатые традиции в отечественной цивилиографии.

Локальная цивилизация обычно определяется как большая социокультурная общность (во многих случаях надгосударственная, наднациональная и надконфессиональная), которая существует длительное время, имеет относительно устойчивые пространственные границы, вырабатывает специфические формы экономической, социально-политической и духовной жизни и осуществляет свой, индивидуальный путь исторического развития.

Такое определение можно упрекнуть в описательности, но оно гораздо конкретнее других. Приведем для сравнения цитату из Тойнби, который характеризовал локальные цивилизации как образования "более широкие, чем отдельная нация, но менее широкие, чем все человечество". Тем не менее и такое определение нуждается в дополнительных объяснениях на уроке.

Обратимся прежде всего к довольно расплывчатому понятию "социокультурная общность". Непосредственный его смысл достаточно ясен: речь идет о социальной целостности, т.е. совокупности исторически сложившихся форм совместной деятельности людей, и целостности культурной. Но по каким принципам мы относим ту или иную социокультурную общность к цивилизации? Ведь социокультурной общностью является, например, и национальное государство. К сожалению, в науке пока не разработаны чет кие, универсальные критерии выделения цивилизаций. Поэтому их списки, созданные "классиками" теории локальных цивилизаций, не совпадают друг с другом полностью.

Данилевский - на основании языковых групп - выявил 15 культурно-исторических типов, среди которых три (кельтский, мексиканский и перуанский) погибли насильственной смертью, не завершив цикла своего развития, и еще два - Россия и США (новоамериканский) - только начинают формироваться. К остальным относятся: египетский культурно-исторический тип, ассиро-вавилоно-финикийско-халдейский, китайский, индийский, иранский, иудейский, греческий, римский, аравийский и западноевропейский (романо-германский).

Шпенглер насчитал восемь "высоких культур". Это египетская, вавилонская, индийская, китайская, греко-римская (аполлоновская), арабская (магическая), западноевропейская (фаустовская) и мексиканская. Кроме того, немецкий философ указывал на возможность приобщения к этому списку великой русской культуры. Тойнби предложил свою классификацию. Его перечень сначала включал 23 локальные цивилизации, а к концу работы над "Исследованием истории" возросло 37. Локальные цивилизации в окончательном варианте были распределены следующим образом:

1. Цивилизации, достигшие расцвета:

а) первичные (автохтонные): мезоамериканская, андская, индская, шумеро-аккадская, египетская, эгейская (минойская), индская, китайская;

б) преемственные ("сыновнеродственные"): сирийская, эллинская, индийская, православная христианская, западная, исламская.

2. Четырнадцать цивилизаций-спутников: например, японская, корейская и вьетнамская (от китайской); эламская, хеттская, урартская (от шумеро-аккадской и сирийской); юго-восточно-азиатская (от индийской и исламской) и т.д.

3. Неразвившиеся цивилизации: например, несторианская и монофизитская (обе поглощены исламской), дальнезападная христианская и средневековые города-государства (поглощены западной цивилизацией).

4. Застывшие цивилизации: эскимосская, кочевая, оттоманская, спартанская.

В современном мире, по мнению Тойнби, сохранилось всего пять цивилизаций: православно-христианская, исламская, индуистская, дальневосточная и западная. Попытки создать новые варианты классификации цивилизаций предпринимаются и в наши дни. Например, известный американский социолог профессор С.Хантингтон, ориентируясь прежде всего на Тойнби, предложил свой список, состоящий из восьми цивилизаций: западная, конфуцианская, японская, исламская, индуистская, православно-славянская, латиноамериканская, африканская.

Все эти списки несовершенны, поэтому не случайно они подвергались критике. В сильном классе на рассмотрение учащихся можно представить все четыре варианта, заострив внимание на следующих моментах.

1. В списках Тойнби и Хантингтона, которые придают особое значение религии, цивилизации выделяются то по территориальному принципу (японская, латиноамериканская, африканская у Хантингтона; мезоамериканская, андская, индская, китайская и др. у Тойнби), то по религиозному. С чем это связано?

Во-первых, многие цивилизации появились задолго до возникновения религий спасения (например, Индия, Китай) или во обще не прошли эпохи Осевого времени (Египет, месопотамская цивилизация, древ негреческая).

Во-вторых, религия не во все времена играла одинаковую роль для развития цивилизации (например, современную западную цивилизацию, вступившую в постиндустриальную эпоху, уже нельзя назвать "христианской", такое определение подходит лишь для эпохи средневековья).

Кроме того, некоторые цивилизации, на селение которых исповедует ту или иную религию спасения, отличаются таким своеобразием, что их нельзя объединять с другими по такому признаку (например, в Латинской Америке большинство населения - христиане-католики, однако ее невозможно отнести к "Западу", это особая социокультурная общность; Япония усвоила многие принципы конфуцианства и долгое время находилась под влиянием Китая, но давно уже осуществляет свой, особый путь исторического развития, и ее нельзя определить как "китайско-конфуцианскую" цивилизацию).

2. Названия "православная", "христианская", "индуистско-буддистская", "конфуцианская" используются, чтобы подчеркнуть роль религий спасения как цивилизационного "фундамента". При этом надо помнить: эти определения не отражают всей сложности культурно-религиозной жизни цивилизаций, так как они часто являются надрелигиозными, поликонфессиональными общностями. Например, в России, помимо православия, исповедуются и другие религии. Название "православная" не полностью отражает цивилизационную специфику Рос сии, совмещающей в себе элементы Запада и Востока. В Индии буддизм и индуизм сыграли важнейшую цивилизующую роль, но часть населения отдает предпочтение исламу. Даже в Китае, где конфуцианство стало "плотью и кровью" государственности, по лучили распространение буддизм и даосизм.

Заметим, что трудности с классификацией возникают, когда речь идет о полном, исчерпывающем списке всех цивилизаций: и погибших, и существующих ныне. Разумеется, составить такой перечень нелегко, как нелегко подсчитать все культуры или все общества. На уровне школьной программы дискуссионные вопросы классификации не так уж важны, ибо в школе изучаются именно те социокультурные общности, которые в науке почти единодушно принято считать локальными цивилизациями. Приведем этот список:

цивилизация Междуречья (шумеро-аккадско-вавилоно-ассирийская),
египетская,
индийская,
китайская,
древнейшие американские цивилизации (майя, ацтеки, инки),
древнегреческая,
римская,
византийская,
российская,
японская,
исламская,
западноевропейская,
североамериканская (США).

Культура и цивилизация

Эти два понятия часто смешиваются или полностью противопоставляются друг другу. Обеим точкам зрения целесообразнее пред почесть третью: культура и цивилизация тес но связаны, но не тождественны.

Действительно, как правило, локальная цивилизация определяется через культуру, которая очень зримо проявляется в ее феноменах. Не случайно Тойнби писал о том, что трудно дать определение цивилизации, но стоит сравнить произведения египетского и древнегреческого искусства, и разница между двумя цивилизациями будет совершенно очевидна. Не менее показательна разница в системе ценностей, в религиозно-этических нормах.

Однако произведения искусства и духовные ценности - это лишь отдельные, при всей их значимости, компоненты цивилизаций как социокультурных общностей и, в определенном смысле, плод цивилизационного развития. Не только ценности влияют на цивилизацию, но и специфика жизни той или иной цивилизации накладывает отпечаток на систему ценностей и даже саму религию (достаточно сравнить православие и католичество - две ветви христианства: разница между ними углублялась по мере оформления цивилизационного своеобразия Византии, России и Западной Европы). В этом плане очень актуально звучат слова Данилевского: "Хотя науки и искусства... составляют драгоценнейшее наследие, оставляемое после себя культурно-историческими типами, хотя они составляют самый существенный вклад в общую сокровищницу человечества, однако ж не они дают основу на родной жизни. В этом отношении религия (как нравственная основа деятельности), политическое, гражданское, экономическое и общественное устройство имеют гораздо большее значение".

Цивилизация и общество

В самом понятии "социокультурная общность" содержится прямое указание на то, что локальная цивилизация - это особый социум, некая "общественная упорядоченность", которая реализуется в государственности, экономике и других областях, изучаемых социологией. Системный подход неизбежно приводит нас к необходимости рассматривать, помимо культуры, и эти области жизни цивилизации. Тем более что "живая", функционирующая культура не может рассматриваться в отрыве от ее носителей - людей и социальной системы.
В науке часто указывается на то, что цивилизационный анализ имеет всеохватный характер. Еще Гизо отмечал эту особенность: "История никогда не следила одновременно за человеком во всех областях, где проявлялась его деятельность. Однако история цивилизации возможна только при этом условии, она - перечень всех историй, все ей нужны как материал, потому что факт, о котором она говорит, есть перечень всех фактов". Говоря более современным языком, цивилизация охватывает и социальную реальность, хотя не сводима к ней. Локальную цивилизацию можно представить в виде системы, включающей в себя четыре главные подсистемы:
Биосоциальная подсистема (все, что относится к существованию людей, образу жизни, воспроизводству населения).
Семья, родственные связи, половозрастные отношения, гигиена, питание, жилье, одежда, труд, досуг и т.д.
Экономическая подсистема
Производство, потребление, обмен продуктами и услугами, технологии, система коммуникаций, принципы регулирования экономики и т.д.
Политическая подсистема
Обычаи и нормы, право, власть и общество, партии, движения и т.д.
Культурно-психологическая подсистема
Культура как область норм, ценностей, обеспечивающих взаимодействие людей.
Все эти четыре подсистемы, взятые во взаимодействии с экосистемой (природной средой, "почвой", на которой функционирует та или иная локальная цивилизация), и составляют локальную цивилизацию.
Далее внимание учащихся следует сконцентрировать на некоторых важнейших характеристиках локальных цивилизаций.
1. Локальные цивилизации представляют собой весьма устойчивые системы, которые способны воспроизводить себя.
Очень хорошо об этом сказал Бродель:
"Цивилизации являются сущностями, которым присуща очень длительная временная протяженность. Они не являются "смертны ми", особенно если судить по меркам нашей индивидуальной жизни. Это означает, что смертные случаи, которые, конечно, случаются и означают крушение базисных оснований, поражают их несравненно реже, чем это иногда представляют. ...Отличаясь огромной, неисчерпаемой длительностью, цивилизации постоянно приспосабливаются к своей судьбе и сохраняются дольше, чем любые другие коллективные реальности.... Иначе говоря, цивилизации проходят сквозь политические, социальные, экономические и даже идеологические потрясения..."
Вопрос к учащимся: Какие цивилизации погибли и какие сумели дожить от древности до сегодняшнего дня?
История знает немало примеров трагической гибели цивилизаций (древнеамериканские цивилизации, египетская, месопотамская, финикийская, крито-микенская, древнегреческая, римская), однако идея Тойнби и многих других ученых о циклическом развитии цивилизаций, которое неизбежно заканчивается их "смертью", не подтверждается другими историческими фактами. Так, индийская и китайская цивилизации существуют уже много тысячелетий.
Чем объясняется устойчивость цивилизации? Большую роль здесь играют цивилизационные традиции.
2. "Цивилизация, - по словам современного французского исследователя Э. Калло, - покоится на традициях, образующих устойчивый базис тех верований, на которые люди опираются как на незапамятное и надежное достояние, чтобы ориентироваться в жизни и совладать с повседневными заботами и новыми задачами"". Однако традиции - не мертвое бремя, они постоянно обновляются, приспосабливаются к тем изменениям, которые происходят в процессе исторического развития цивилизаций. Вместе с тем, любые изменения должны быть приведены в соответствие с традициями, иначе они, скорее всего, "не приживутся".
Следует заметить, что речь идет не только о традиционных религиозных верованиях, обычаях, духовных ценностях, но и об устойчивой структуре государственности, традиционно сложившихся отношениях между государством и обществом; определенные традиции могут складываться даже в сфере экономики.
По желанию учителя учащимся можно дать общее представление о проблеме целостности цивилизации.
3. Локальная цивилизация представляет собой относительно целостную, интегрированную систему, что позволяет ей всегда сохранять свою самобытность.
На эту особенность обратил внимание Шпенглер. Немецкий философ полагал, что в основе любой высокой культуры лежит некий прасимвол, который накладывает отпечаток на каждого человека, на каждую эпоху в развитии цивилизации, "он кроется в форме государства, в религиозных мифах и культах, в идеалах этики, формах живописи, музыки и поэзии, в основных понятиях всякой науки, но не исчерпывается ими". Многие современные ученые придерживаются приблизительно той же идеи, говоря о "социокультурном коде" цивилизации, об одном или нескольких "регулирующих принципах", которые определяют своеобразие цивилизации. Это не означает, что цивилизации совершенно однородны: внутри цивилизации могут происходить конфликты, разные их сферы (например, культура и экономика или политика) часто развиваются не синхронно и противоречиво, но без этого не было бы динамики.

В.М. Хачатурян

Обществознание в школе.-2000.-№3.-С.16-26/

https://lektsii.net/3-171419.html