04.11.2016 Игроки и Игры. Терроризм. Революции. Международные организации как Субъекты. Коминтерн. Поворотные точки истории со сменой общественно-экономического уклада и грандиозные разборки в рамках сложившегося уклада безо всяких поворотов и перемен.
В истории с Третьим коммунистическим интернационалом, основанным Лениным в качестве наследника первых двух Интернационалов, традиционно именуемым сокращенно Коминтерн, и сейчас осталось довольно много загадок. И в его целях и методах работы, и в до сих пор не раскрытых тайных сторонах его деятельности, и в его на первый взгляд неожиданном упразднении Сталиным в годы Второй мировой войны. Да и сам Коминтерн в целом остается в этом плане загадкой, даже несмотря на то количество документов и исторических свидетельств его деятельности, с которых сегодня сняты грифы секретности. В той части деятельности просоветского Третьего интернационала, которая интересует нас, в части его взаимодействия с советскими спецслужбами, в сфере сложных отношений Коминтерна с советской разведкой и госбезопасностью, этих тайн, пожалуй, в коминтерновской истории больше всего...
20.09.2020 Кто вы, мистер Куусинен? Сопелев С.В.
Историк Сопелев Сергей Васильевич рассказывает о финском советском политическом деятеле Отто Куусинене. В рассказе историка так же упомянут коминтерн, и зимняя Финская компания.
Андропов, Горбачёв, Куусинен... Какая на самом деле связь между этими людьми и развалом СССР? История без цензуры
04.11.2016 Профессиональные революционеры и их кампф. С. Васильев
Выросшие до большого технического развития Хомо сапиенсы, исключительно ради всеобщего счастья и вселенского прогресса, весь ХХ век уверенно стреляли, вешали, отправляли на эшафот и в крематории себе подобных, имеющих единственную вину – категорически неправильное происхождение: родителей не той расы, или неправильной национальности, или вражеской социальной группы и сословия...
03.11.2016 Круговорот элит в России. С. Васильев
Крайне непопулярной темой как в марксистской, так и в либеральной среде является роль в организации революции высшего, дворянского сословия, которое «командировало» туда своих представителей задолго до того, как рабочие и крестьяне выучили слова «гегемон», «экспроприация экспроприаторов» и «долой самодержавие». Найдись среди Романовых реально масштабная личность, которая нашла бы силы прислушаться и волю для перемещения сословных привилегий в разряд музейных экспонатов, может, обошлось бы без большой крови и гражданской войны. Возможность такая присутствовала, отсутствовало понимание, что эта возможность – единственная и последняя.
06.02.2016 Коминтерн в странах Ближнего и Среднего Востока. П. Густерин
В октябре 1936 г. Коминтерн инициировал создание интербригад, интернациональных соединений, собравших под свои знамена антифашистов-добровольцев 54 стран. Всего из них было сформировано семь интербригад. Коминтерн, вопреки утверждениям советского руководства о самостоятельности этой организации, являлся активным «поставщиком» разведывательной информации советскому руководству при тесном сотрудничестве с прочими спецслужбами СССР. П. Густерин - арабист-регионовед, исламовед. Научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических исследований.
25.10.2015 Лев Троцкий. Тайна мировой революции.
Фильм. Информация - только из материалов архивов. Интересно, что на карте американской разведки (Первая Мировая война) Украина отделялась от России вместе с Крымом. Работа хищников - империалистических монстров - на разоряемой территории через свою агентуру в революционных организациях и партиях. Украина и Сирия сегодня иллюстрируют те же процессы.
21.12.2009 Победитель Коминтерна. А. Елисеев
И.В. Сталин: мифы и реальность
01.01.2008 Загадка Коминтерна. Игорь Симбирцев
Глава 8 книги Спецслужбы первых лет СССР. 1923–1939: На пути к большому террору. (Общий дрейф коминтерна как штаба мировой революции к роли департамента советских спецслужб. Глава 8 представляет интерес упоминанием в ней большого количества людей из разных стран, работавших в коминтерне. Диверсионная, разведывательная, пропагандистская, военно-конспиративная и т.п. деятельность и мероприятия для многих закончилась гибелью. Открытых обстоятельных судебных разбирательств по каждому из таких дел не проведено. Масштаб операций Запада - две мировые войны и убийства в межвоенный период неугодных иностранными разведками Игоря Симбирцева не интересует вообще. Легенды, сплетни, наговоры и данные биографий - представлены в очерке писателя "в одном флаконе". Оценки Игоря Симбирцева - на его совести. Админ)
29.08.2007 Революция для России. Фроянов Игорь
Может показаться странным, но относительно тенденций и решений новая революция в принципе сходна с Октябрьской. Сходство обнаруживается во всех её составных элементах. Здесь мы наблюдаем те же решения: и революцию для России, и Россию для революции, и революцию против России. Возникает впечатление, будто нынешняя революция изготовлена по лекалам Октября 1917-го, а это выдаёт их общий источник – работу тех, кто предпочитает оставаться в тени, т.е. закулисных сил. Анализ произошедшей на наших глазах буржуазно-либеральной революции, подготовленной перестройкой Горбачёва и осуществлённой реформами Ельцина, показывает довольно слабую выраженность решения революция для России.
Наша страна стала в известном смысле жертвой решения Россия для революции. Сегодня мы являемся свидетелями ползучей мировой революции, нацеленной на создание «нового мирового порядка», новой «вселенской цивилизации», где нет места национальным государствам с их границами и суверенитетом, где человечество сливается, по выражению Ф.М. Достоевского, в «едино стадо». Эта революция называется глобализацией. Многое говорит о том, что она управляема и направляема из единого центра. Последняя российская революция затевалась, помимо прочего, с целью включения России в революционный процесс глобализации. Ей отведена роль сырьевого производителя в новом мире. В результате перебрасывается мостик от решения Россия для революции к решению революция против России. Последствия здесь очевидны: расчленена историческая Россия (СССР), русский народ, опрокинутый в нищету и безысходность, вымирает...
Однако сейчас появляются проблески надежды на лучшее.
20.09.2020 Кто вы, мистер Куусинен?
|
|
Историк Сопелев Сергей Васильевич рассказывает о финском советском политическом деятеле Отто Куусинене. В рассказе историка так же упомянут коминтерн, и зимняя Финская компания.
Андропов, Горбачёв, Куусинен... Какая на самом деле связь между этими людьми и развалом СССР?
04.11.2016 Профессиональные революционеры и их кампф.
«Всем, судящим человека по его происхождению, а не по конкретным делам, посвящается…»
Весь ХХй век планету трясло и колотило от экспериментов над "человеческим материалом", который провайдеры от новых, инновационных и новейших религий активно приспосабливали под свои мыслеконструкции, безжалостно обрезая всё, что в них не влезает и утилизируя всё, до чего руки не дотягиваются.
Выросшие до большого технического развития Хомо сапиенсы, исключительно ради всеобщего счастья и вселенского прогресса, весь ХХ век уверенно стреляли, вешали, отправляли на эшафот и в крематории себе подобных, имеющих единственную вину – категорически неправильное происхождение: родителей не той расы, или неправильной национальности, или вражеской социальной группы и сословия…
Казалось бы, после 100 лет непрерывных социальных экспериментов и призывов вождей отдать свою жизнь, здоровье и "чего там есть в карманах?" в борьбе "за это!", заканчивающихся традиционно грабежами и разрухой, после миллионов расстрелянных, посаженных, лишенных прав и объявленных не совсем "homo sapiens", население должно было получить надёжную прививку от идеологических клише, используемых в качестве руководства к действию. Ан нет...
Борьба за право поделить население на правильное и неправильное, с личным скромным бонусом в виде безнаказанного ограбления неправильных во имя светлой идеи (пофиг какой, лишь бы торкало), разворачивается с новой силой. Буквально на одном квадратном метре любого интернет-ресурса вам предложат, руководствуясь исключительно идеей мировой справедливости и всеобщего благоденствия, заклеймить, пересажать и выслать в отдаленные районы Севера
- • инородцев и иноверцев,
- • лавочников и торгашей,
- • и для гурманов – 86% (сейчас уже 89%) всего населения России.
Отказ совершать все эти действия вызывает у ораторов ступор и закономерный вопрос: "Ты наш или ихний? А как же справедливость? Как же прогресс? Как же так вообще может быть – всеобщее благоденствие и ни одного посаженного от имени и по поручению?"
А когда слышат, что "цивилизованным обществом является то, где убийство врага считается вынужденным грехом, а не безусловной доблестью", а высшей ценностью – жизнь и права человека, как раз в соответствии с всеобщей декларацией, то идеологические ораторы дружно плюются, кривятся, и записывают вашего покорного слугу:
- • большевики – в русофобы
- • патриоты – в фашисты
- • фашисты – в большевики
Вообще я заметил одну общую интересную особенность: увлеченно укатывающие друг друга под асфальт "...исты" всех цветов радуги неизменно объединяются и с криком "наших бьют!" наваливаются на тех, кто усомнился в их священном праве приносить своим умозрительным конструкциям человеческие жертвы.
Язычники...
2000 лет назад группа умных людей объявила, что приносить в жертву других – плохо. И единственной допустимой жертвой является то, что с приставкой "само". 2000 лет мы пытались выучить это нехитрое правило, являющееся первичным признаком цивилизованности, чтобы в ХХ веке вернуться туда, откуда стартовали – в оправданность, логичность и даже необходимость человеческих жертвоприношений, без которых ни один "изм" просто прожить не может.
“Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание” — робко пытается напомнить своим адептам К. Маркс. («К критике политической экономии». Предисловие)
«Есть логика намерений и логика обстоятельств, и логика обстоятельств всегда сильнее логики намерений», - вторит ему не менее уважаемый классик революции – Иосиф Виссарионович.
Казалось бы, вот она – готовая программа действий – изменяйте обстоятельства, влияющие на сознание, создавайте новые элементы бытия, и они обязательно и всенепременно повлияют на сознание. Ведь есть же яркие примеры, описанные в книгах Макаренко и Деминга, Уэллса и … Да что там классики?! Инициатива снизу – «Бессмертный полк» - более чем впечатляющий пример того, как без всякой стрельбы создаются новые обстоятельства, ломающие стереотипы и заставляющие с собой считаться…
Но неореволюционеры выше всего этого. Выше лопаты и мастерка, станка и плуга, выше любого и всякого наматывания нервов на кулак в процессе строительства и организации чего-то нового, нестандартного и востребованного.
А вот с расстрельными списками и перечнем недограждан и недочеловеков – самое то, что доктор прописал. Это – тот самый "кампф", выстраданный столетиями, отшлифованный революциями и ограненный режимами правильных (то есть правильно вписавшихся) ррреволюционэээров. Их Кампф...
С. Васильев
_______________________________
Электрик Россия(10 месяцев 1 неделя)(15:19:56 / 05-11-2016)
Казалось бы, вот она – готовая программа действий – изменяйте обстоятельства, влияющие на сознание, создавайте новые элементы бытия, и они обязательно и всенепременно повлияют на сознание.
Предложенная автором статьи программа действий пока не интересна обладателям ресурсов и финансов. Страсть глобалистов нагибать огромные массивы людей террором - реальность последних 400 лет.. ЦУП экспериментирует в социальном инжиниринге через массовые убийства.
Гигантские возможности - в собственности маньяков. СССР - попытка выскочить из-под власти маньяков. Автор, через запятую перечисляя измы и истов, ставит в ряд и палачей, и жертв, и организованные попытки выскочить из Сатанинской модели управления миром.
Какие у человечества перспективы в сложившейся расстановке Сил? Перечень Игроков и ресурсов. Перечень сегодня реализуемых Проектов.
Негласные договоренности и кидалово в ходе Игры - видим. Массовые убийства - каждый день. Взлом национальных государств и культур - видим. Продвижение нового Халифата в разоренные войной территории - видим. Скупку и постановку под контроль Игроков национальной бюрократии - видим. Дрейф крупной "национальной" буржуазии в проекты глобалистов - видим (компрадорство)
Давайте жить дружно. Леопольд. Кот.
Электрик Россия(10 месяцев 1 неделя)(16:15:42 / 05-11-2016) новое
На территории СССР с сатанинскими практиками было покончено.
Глобалисты нашли путь к сердцу местной элиты, СССР был разграблен и похоронен на паях. Отечественными эффективными собственниками и клинтонитами (фининтерн). Славные практики вернулись в полном объеме. А с ними - Безнаказанность, Беспринципность, Безответственность. Бизнес.
Попытку отстроить буржуазное государство эпохи Модерн на территории РФ - тоже видим. Попытку объединения национальных буржуазных государств против их слома и подчинения ТНК - тоже видим. Чего здесь в этих попытках больше - страха разделить судьбу Милошевича, Хусейна и др. или соображения "высшего" порядка - пока сказать очень трудно. В отсутствие сформулированных целей, идеологии (запрещена Конституцией), стратегии достижения целей (закон о стратегическом планировании ГД не приняла), наблюдается пыхтение под ковром и вынос на политическое (иногда земное) кладбище представителей кланов и группировок, ставших собственниками присвоенного имущества народов СССР.
03.11.2016 Круговорот элит в России.
1917й был предопределён ещё в 1736 году, когда Анна Ивановна начала, а затем Пётр III завершил процесс освобождения дворян от обязательной службы, и был разрешен выход в отставку с оставлением за собой всех привилегий, которые до этого давались только за службу "до гробовой доски".
Нет ничего, более разлагающего элиту, чем незаслуженные и необоснованные привилегии. Нет ничего, более страшного для любого государства, чем нарушение баланса заслуги-привилегии служивого люда, причем как с плюсом, так и с минусом. А если эта "песня" полируется сословностью, искусственно ставящей барьеры социальным лифтам, государство - точно не жилец. Вопрос только во времени и способе - когда и как оно будет разрушено.
В Российской империи эта беда усугублялась еще и наличием свободных средств в казне, которые позволяли самодержцам неоднократно платить по счетам откровенно дуркующих вельмож, выкупая заложенные дворянами поместья. Это, конечно же, не добавляло ни ответственности "лицам дворянской национальности", ни авторитета самому государству.
К началу ХХ века, когда вкусно жрущий и сладко спящий высокородный планктон, окопавшийся в коридорах, гостиных, будуарах и даже в туалетах власти, стал реальным тормозом на пути развития производительных сил, без которых немыслим технический прогресс, а следовательно – на пути безопасности всей нации, в российском обществе включилось то, что Юнг чуть позже назовёт коллективным бессознательным, а именно та часть, которая называется инстинктом самосохранения. После этого 1917й стал неизбежным …
Крайне непопулярной темой как в марксистской, так и в либеральной среде является роль в организации революции высшего, дворянского сословия, которое «командировало» туда своих представителей задолго до того, как рабочие и крестьяне выучили слова «гегемон», «экспроприация экспроприаторов» и «долой самодержавие». Найдись среди Романовых реально масштабная личность, которая нашла бы силы прислушаться и волю для перемещения сословных привилегий в разряд музейных экспонатов, может, обошлось бы без большой крови и гражданской войны. Возможность такая присутствовала, отсутствовало понимание, что эта возможность – единственная и последняя.
Так что 1917 й, отменивший главный источник дисбаланса - сословия и сословные привилегии, а вместе с ними монархию и империю, был событием не только необходимым и прогрессивным, но и неизбежным. Ибо, «не стой под грузом и стрелой» прогресса производительных сил, а равно на пути социальных лифтов и желания нации выжить в условиях агрессивной внешней среды!
Заострить же внимание сегодня хочу на таком непопулярном среди историков факте, что громили самодержавие в первую очередь сами дворяне, которые и составили костяк революционной Красной Армии, а также вполне пропорционально были представлены и в гражданской политической администрации, и в карательных революционных органах.. Добавляет диссонанса в эту картину якобы «чисто классовой борьбы», происхождение лидеров белого движения – сына простого солдата генерала Алексеева, сына простого казака генерала Корнилова, сына солдата, дослужившегося до майора – генерала Деникина.
Выпячиваемая классовость революция – это как раз та самая сова, натянутая на глобус. В реальности же социальный взрыв с ликвидацией правящей элиты активно готовят и инспирируют в первую очередь представители самой элиты. Акцентировать внимание на этом следует для понимания всех последующих пертурбаций на территории бывшей Российской империи.
Беда любых революционеров вообще, и российских – в частности – в том, что они традиционно страдают (наслаждаются) упрощением социальных процессов. Им постоянно кажется, что всеобщее Счастье настанет быстро и неминуемо, стоит только посадить (расстрелять, повесить, гильотинировать) определенное количество сограждан.
Причем процесс избавления этого мира от «лишних» людей так увлекает, что цель (Светлое будущее), как правило, очень быстро отходит на второй план. А на первый выходит осознание собственной исключительности, принадлежности к некой «преторианской» (пролетарской) гвардии, знающей, как «железной рукой затащить народ в это счастливое будущее».
Профессиональные революционеры именно так и называются, потому что главной своей профессией и задачей считают организацию массовых волнений, переворотов и революционного террора, а все, что следует после этого – скучной и обременительной рутиной. Когда твой единственный инструмент – молоток, то все проблемы представляются гвоздём. Если ты – профессиональный революционер, все проблемы представляются контрреволюционными происками, с ликвидацией представителей которых всё само собой наладится и построится.
Привилегия казнить и миловать исключительно на основании личного представления о революционной целесообразности ни разу не приводила к расцвету экономики, зато быстро и квалифицированно перемещала самих революционеров из двигателей социального прогресса в его обузу, после чего вчерашние робеспьеры гарантированно и повсеместно утилизировались своими же соратниками.
Не была исключением и Великая Октябрьская революция, которая очередной раз подтвердила старую народную мудрость: «ломать – не строить» и продемонстрировала удивительную преемственность с французским образцом, где неистовые до казней якобинцы сами в конце концов отправились туда, куда с революционным задором отправляли неправильных с их точки зрения сограждан.
Революционная марксистская теория начала ХХ века, в соответствии с которой, начавшись в России, революция неминуемо должна стать мировой, смачно жахнулась о нежелание всего мирового пролетариата «задрав штаны, бежать за комсомолом» (Есенин). Тогда внутри самого революционного авангарда – элиты Красной Империи - образовалась трещина, которая не могла не привести к событиям, которые нам известны как «сталинские репрессии».
«После окончания гражданской войны страна оказалась в тяжелейшем положении, столкнулась с глубоким экономическим и политическим кризисом. В результате почти семи лет войны Россия потеряла более четверти своих национальных богатств. Особенно крупный урон понесла промышленность. Объем ее валовой продукции уменьшился в 7 раз. Запасы сырья и материалов к 1920 году были в основном исчерпаны. По сравнению с 1913 годом валовое производство крупной промышленности сократилось почти на 13%, а мелкой более чем на 44%.
Огромные разрушения были нанесены транспорту. В 1920 г объем перевозок железных дорог составил 20% по отношению к довоенному. Ухудшилось положение в сельском хозяйстве. Сократились посевные площади, урожайность, валовые сборы зерновых, производство продуктов животноводства. Сельское хозяйство все более приобрело потребительский характер, его товарность упала в 2,5 раза.
Произошло резкое падения жизненного уровня и труда рабочих. В результате закрытия многих предприятий продолжался процесс деклассирования пролетариата. Огромные лишения привели к тому, что с осени 1920 года в среде рабочего класса стало усиливаться недовольство. Положение осложнялось начавшейся демобилизацией Красной Армии. По мере того, как фронты гражданской войны отступали к границам страны, крестьянство начало все более активно выступать против продразверстки, которая реализовывалась насильственными методами с помощью продотрядов.
Политика «военного коммунизма» привела к уничтожению товарно-денежных отношений. Ограничивалась продажа продовольствия и промышленных товаров, они распределялись государством в виде натуральной заработной платы. Была введена уравнительная система оплаты труда среди рабочих. Это порождало у них иллюзию социального равенства. Несостоятельность этой политики проявилась в образовании «черного рынка» и расцвете спекуляции. В социальной сфере политика «военного коммунизма» опиралась на принцип «Кто не работает, тот не ест». В 1918 г. была введена трудовая повинность для представителей бывших эксплуататорских классов, а в 1920 г. — всеобщая трудовая повинность.
Принудительная мобилизация трудовых ресурсов осуществлялась с помощью трудовых армий, направляемых на восстановление транспорта, строительные работы и др. Натурализация оплаты труда привела к бесплатному предоставлению жилья, коммунальных, транспортных, почтовых и телеграфных услуг. В период «военного коммунизма» в политической сфере установилась безраздельная диктатура РКП(б), что тоже в последствии явилось одной из причин перехода к НЕПу. Партия большевиков перестала быть чисто политической организацией, ее аппарат постепенно срастался с государственными структурами. Она определяла политическую, идеологическую, экономическую и культурную ситуацию в стране, даже личную жизнь граждан. По существу речь шла о кризисе политики «военного коммунизма».
( http://economicportal.ru/facts/nep.html)
Сказать, что объявление НЭПа для профреволюцинеров стало шоком, значит не сказать ничего. Самоубийства, разновариантные протесты и бунты, демонстративный выход из партии с переходом на нелегальное положение стали обычным явлением того времени. Именно в эти годы и берет начало антагонистический раскол внутри уже новой, советской элиты, на тех, кто предлагал закончить махать шашкой и начать махать лопатой, и на тех, для кого отказ от мировой революции переход к мирной жизни был смерти подобен, ибо тогда - прощай статус революционного разрушителя и здравствуй, статус «чайника» - строителя.
Это только в учебниках по марксизму-ленинизму на призыв вождя пролетариата «учиться, учиться и еще раз учиться», профессиональные революционеры хором слезли с боевых революционных коняшек и поголовно сели за парты. Сейчас! Сделали это только те, кого потом назовут сталинской гвардией. Остальные, поголовно носившие с Лениным бревно на субботнике, объявили делом своей жизни мировую революцию и потребовали от подконтрольной страны «не жалеть революционного хвороста», противопоставив таким образом свои узкоэлитарные интересы инстинкту выживания гражданского общества, и повторив негативный опыт своих предшественников-дворян.
Позволю себе еще одну длинную цитату, чтобы проиллюстрировать, как выглядело в натуральном выражении противопоставление интересов профессиональных революционеров и страны, которой они управляли:
Речь идет о государстве в государстве - о Коминтерне.
Полное название – Коммунистический интернационал. «Власти, почета и благ там было неизмеримо больше, чем у обладателя самого высокого партийного или государственного поста в Советском Союзе…
Потому что «СССР занимал по отношению к Коминтерну, строго говоря, подчиненное положение. Коминтерн был неким «министерством мировой революции», органом, «ведавшим» всей планетой! Именно так, без малейших натяжек или преувеличений. ВКП(б) считалась всего лишь секцией Коминтерна, а следовательно, по партийной линии Сталин был подчиненным председателя Исполкома Коминтерна Зиновьева. Даже в 1939 г. на обложке нового партийного устава ВКП(б) еще значилась «секцией Коминтерна». Это был даже не монстр, а нечто запредельное. Сотни тысяч состоящих на жалованье функционеров, как в СССР, так и за рубежом. Численность персонала Народного комиссариата иностранных дел — три тысячи человек, от дипломатов до технических работников.
Численность Коминтерна — триста тысяч с бюджетом в 3 000 000 золотых рублей в 1922-й, не самый жирный год. Собственные типографии, университеты, многочисленные военные школы…» Доходило до курьезов. Иностранный отдел ГПУ обращался в отдел международных связей Коминтерна, чтобы изготовить паспорта для своих резидентов – у ГПУ было меньше технических возможностей и квалифицированных кадров. «Миллионы в золоте выбрасывались на бессмысленные прожекты, на утопические планы, ни один из которых, даже самый пустяковый, самый мелкий, не привел к успеху.
Зато как приятно было восседать в президиумах «всемирных съездов», толкать громовые цветистые речи, протягивать ручку для лобызания многочисленным зарубежным холуям, прекрасно понимавшим, кому они обязаны столь сытой и вольготной жизнью в качестве «доверенных лиц Коминтерна»!
Все бездельники, пустомели, позеры и любители сладкой жизни, какие только имелись среди большевиков, концентрировались в Коминтерне. Ставки, повторяю, были грандиознейшие: средства для имитации бурной деятельности выделялись немереные, а вот отчет перед кем бы то ни было держать не приходилось…» Создалась классическая картина, обстоятельно описанная как английским писателем С. Паркинсоном, так и его многочисленными коллегами по перу: существовала огромная, вхолостую крутившаяся бюрократическая машина, по «законам Паркинсона» озабоченная лишь собственным бесперебойным процветанием…
И в 1929м году грянуло-бабахнуло. Началась зачистка революционных элитариев, так и не уяснивших, что политика – это надстройка над экономикой, а не наоборот, не усвоивших, что элита имеет шанс оставаться элитой ровно до того момента, пока она поддерживает международную конкурентоспособность управляемой страны, не понявших, что политическая нация (сиречь - советский народ) – женщина жестокая. Если у нее включается инстинкт самосохранения, летят не только щепки, но и головы.
Я не буду сейчас подробно останавливаться на событиях 30х годов в СССР, когда внутри страны шла самая настоящая гражданская война между почвенниками-имперцами под руководством Сталина и глобалистами-революционерами под руководством Троцкого. В результате профессиональные революционеры – глобалисты потерпели поражение, а сталинская команда смогла изъять ресурсы из проекта «Мировая революция» и перенаправить их в проект «Красная империя», что дало возможность ценой жесточайших жертв построить конкурентоспособную экономику, сохранить страну и выжить в условиях перманентного военного противостояния с «нашими западными партнерами» с 1937 по 1953 год (с Халхин-гола и Испании до войны в Корее).
Перейдем сразу к 1953му – году реванша сильно побитой, но отнюдь не разгромленной троцкистской оппозиции, на которую после отказа от открытого военного противостояния сделали ставку помятые в военных столкновениях «наши западные партнеры». Реванш этот был столь же прогнозируемым, сколь и обидным, потому что удар натерпевшемуся населению наносился в спину и сверху. При этом нивелировались жертвы, которые принес советский народ на алтарь Победы в противостоянии с внешним агрессором, когда жизнь побежденных вдруг оказалась сытнее и комфортнее, чем жизнь победителей.
Основой реванша был всё тот же инстинкт самосохранения партийной номенклатуры, выходцев из той самой сталинской гвардии, имеющей схожие привилегии с имперским дворянством, точнее с её поздней версией, желающей служить, когда захочется, свободно выходить в отставку с сохранением всех своих привилегий, не помышляющей нести никакую ответственность за результат своей деятельности и только «милостиво повелевать соизволять», прикрываясь коммунистической риторикой про интересы трудящихся.
Пока это желание сдерживалось авторитарным режимом Сталина, партийное дворянство вынуждено было наступать своей песне на хвост, но как только ненавистный им сталинский диктат исчез, в отсутствии обратной связи с гражданским обществом «Остапа понесло» и закономерно принесло к необходимости передавать по наследству всё заработанное тяжким трудом предшествующих поколений, что и было сделано в 1991м, где никакого переворота не было, а была легализация частной собственности партхозноменклатурой и завершающая фаза кидка ею всего остального населения СССР.
Новая постсоветская элита, до минимума сократив конфетно-букетный период ухаживания за населением, и произведя на свет единственный жизнерадостный лозунг "Воруй, пока молодой!", ещё раз "на бис" повторила путь дворянской элиты, но уже за рекордно-короткий срок. К концу 90х она снискала такую ненависть и омерзение населения, какое не снилось ни столбовым дворянам, ни ортодоксальным свидетелям пришествия Ильича.
Сегодня никаких проблем у нынешних «хозяев жизни» не было бы даже в проекте, если бы не одно досадное форс-мажорное (то есть непреодолимое) обстоятельство. Деятельность постсоветской элиты с самого её рождения и до настоящего времени прямо противоречит задачам выживания гражданского общества и подмандатного государства (прошу не возбуждаться на термин «элита», ибо в академическом понимании, это просто группа людей, имеющих влияние на принятие властных решений!).
И тут для всех элитариев у меня есть две новости: одна - хорошая, другая - плохая. Хорошая: можно и дальше ничего не делать и также, как и последние 25 лет, забравшись наверх, плевать вниз. Всё произойдет, как и в 1917, и в 1929м – без их участия. Плохая же заключается в том, что они сами также, как дворянство - в 1917м, профессиональные революционеры – в 1929, партноменклатура – в 1991м, подлежат утилизации, как деструктивные элементы на пути необходимой мобилизации ресурсов для выживания страны и гражданского общества в условиях агрессивной внешней среды. Причем утилизацию организуют и проведут их же «братья по крови», быстрее осознавшие, что не стоит стоять на пути коллективного бессознательного - инстинкта самосохранения целого народа. Народ, как носорог, исторически имеет очень плохое зрение, но при его массе это не его проблема…
Новая элита будет рекрутирована из тех, кто готов взять на себя ответственность за качественные структурные изменения, без которых структурный кризис не преодолевается. Об этом молчит, как рыба , западное и российское «высшее общество», включённое в глобальный рынок и кормящееся с кредитной эмиссии.
У нынешней элиты пока еще получается поддерживать стабильность системы без её слома, но делать это всё равно придётся, и весь вопрос, кому, каким образом, и с какой конечной целью. Последние 100 лет все глобальные реконструкции на территории Российской империи традиционно приводили к развалу государства и переходу отдельных его территорий и активов под контроль "наших западных партнёров". Они, собственно, и сейчас опять готовы, несмотря на собственные проблемы, поучаствовать в "усовершенствовании российского государства" вплоть до отделения его от таких обременительных активов, как месторождения и другие природные ресурсы.
Действия "наших западных партнёров" стандартные, как предвыборные обещания, и простые, как мычание коровы - искусственная организация проблем и дестабилизация обстановки как по периметру, так и внутри России. Благо, российская элита предоставляет для этого массу самых разнообразных поводов, образцово-показательно наступая на те же грабли, на которые уже наступали дворяне в 1917м и номенклатура КПСС - в 1991м.
А государство Российское (то есть власть) демонстрирует потрясающую преемственность поколений и формаций. Остаётся молиться, чтобы не случилось преемственности последствий. Скромный оптимизм внушает открывшийся в последнее время информационный фонтан о жизни, гражданской позиции и ценностях бриллиантовой молодёжи, за спиной у которой маячат бриллиантовые родители. Я бы на их месте начал сильно волноваться, потому что термин «враг народа» сам народ им уже присвоил. Осталось только дождаться того, кто данный приговор утвердит и приведет в исполнение. Дан старт элитарному забегу за право занять ограниченное место обличителей, прокуроров и судей. Опоздавшие автоматически будут зачисляться в обвиняемые. Произойдет это, как всегда, неожиданно. Продолжение следует…
С. Васильев
http://www.russiapost.su/archives/95129
06.02.2016 Коминтерн в странах Ближнего и Среднего Востока.
Одним из важнейших каналов получения советским руководством разведывательной информации в 1920–30-е годы являлся Коминтерн.
Под влиянием Октябрьской революции в странах Ближнего и Среднего Востока и Северной Африки стали возникать коммунистические партии: Персии (1920)[1], Турции (1920)[2], Палестины (1921; преобразована из Социалистической партии Палестины, созданной в 1919 г.)[3], Египта (1922; преобразована из Социалистической партии Египта, созданной в 1921 г.)[4], Сирии (1924)[5], Ирака (1934)[6], Алжира (1936; с 1920 г. в Алжире существовали коммунистические секции, входившие в состав Французской компартии)[7], Туниса (1939; с 1920 г. существовала Коммунистическая федерация Туниса как часть Французской компартии)[8]. Как сообщает в своих мемуарах советский перебежчик Е.В. Думбадзе[9], члены этих партий сотрудничали с советской разведкой по линии Коминтерна, предоставляя сведения о положении в их странах и выполняя «особые поручения»: «Резидент ОГПУ[10], помимо своего аппарата, пользуется аппаратом уполномоченного Коминтерна и вербует информаторов для своих шпионских целей среди [членов] местной коммунистической партии. Часто также завербованные коммунисты даже не подозревают о том, что, состоя членами коммунистической партии у себя дома, они в то же время становятся предателями своей родины, выдавая возможным врагам тайны государственной обороны своего отечества»[11].
В Коммунистическом университете трудящихся Востока (КУТВ), образованном в 1921 г. как одно из учебных заведений Коминтерна, готовилась и агентура ОГПУ/НКВД. Кроме «головного офиса» в Москве, КУТВ имел филиалы в Баку, Иркутске и Ташкенте. В разные годы в КУТВ, упраздненном в 1938 г., обучались представители 73-х национальностей из десятков стран мира.[12] Его выпускниками стали видные деятели коммунистического движения, в том числе иракец Юсиф Сальман Юсиф, палестинец Мухаммед Наджати Сидки, сириец Халид Бакдаш, турок Назым Хикмет Ран и др.
Первыми студентами КУТВ из арабских стран стали в 1922 г. египтяне.[13] В 1929 г. здесь, кроме них, уже обучались алжирцы, йеменцы, палестинцы, рифы, сирийцы, трансиорданцы и тунисцы.[14] На учебу принимались как подготовленные абитуриенты из числа интеллигенции, так и совсем неподготовленные кандидаты из числа бедуинов и портовых рабочих.[15]
Примечательно, что среди студентов КУТВ не было саудовцев, поскольку «в отличие от других арабских стран, внешняя политика Москвы в отношении Аравии Ибн Сауда практически не имела идеологической (читай — коминтерновской) окраски»[16].
Одним из преподавателей КУТВ стал его выпускник Хамди Салям, прибывший в 1924 г. в 20-летнем возрасте на обучение в СССР. Это стало одной из причин, по которой он в 1928 г. был лишен гражданства своей родины и вынужден был остаться в Советском Союзе. Здесь он становиться дипломированным хирургом и преподавателем востоковедных дисциплин в родном КУТВе, Московском институте востоковедения и Международной ленинской школе, а также одним из лучших переводчиков произведений классиков марксизма-ленинизма.[17]
В 1918–1919 гг. в больших городах Египта среди рабочих стали возникать социалистические ячейки, объединившиеся в 1921 г. в Социалистическую партию Египта (СПЕ). В 1922 г. СПЕ была переименована в Египетскую коммунистической партию (ЕКП) и принята в Коминтерн.[18] «В конце октября 1922 г. для участия в работе IV конгресса Коммунистического Интернационала, на вступление в который настаивали члены александрийской фракции, в Москву выехал член руководства СПЕ Хусни аль-Ораби. …Во время его пребывания в Москве его познакомили с подготовленными в июне 1922 г. сотрудником Восточного отдела ИККИ, известным советским востоковедом К.М. Трояновским, Тезисами по программе и тактике компартии Египта.
Этот документ подчеркивал, что в Египте “создается база для коммунистической работы не только на арабском, но и на всем Ближнем Востоке, … по всему южному и юго-восточному побережью Средиземного моря”. К.М. Трояновский считал, что это обстоятельство принципиально, поскольку Египет крайне важен “для … английского капитализма” в силу того, что эта страна расположена “на перекрестке главных морских путей, соединяющих Европу с Африкой и Азией, вообще, и западную часть Британской империи (метрополию) с восточной (Индией)”. И далее он писал: “Чтобы отделить мозг от позвонка империи, необходимо перерезать этот ‘затылочный нерв’, каковым Египет является для английского империализма”. Речь шла о Суэцком канале, выступавшем в качестве “фокуса” международной политики, — “захват канала англичанами означал в военном и политическом отношении подчинение и оккупацию всей страны, так и возвращение канала его естественным хозяевам означает политическое освобождение и независимость Египта”. Но, более того, изменение статуса этой водной артерии (автор тезисов говорил о необходимости выдвижения социалистами лозунга национализации канала) означало бы “разрыв Британской империи на две части, вместе с тем, распад империи”. Однако, советская геополитика, обрамлявшаяся К.М. Трояновским классовыми лозунгами, имела тенденцию к дальнейшему развитию»[19].
Египетские социалисты явно переоценивали возможности Советского Союза в противостоянии с Объединенным Королевством, и советская сторона умело этим пользовалась: «Египетского делегата соблазняли обещаниями Судана, ради того, чтобы добиться полной поддержки своего внешнеполитического курса со стороны его сторонников в Египте. В свою очередь, за свое признание в качестве руководителя египетской секции Коминтерна Х. аль-Ораби был готов признать законность притязаний Москвы на его страну и окружающее ее геополитическое пространство»[20].
Каковы же были причины стремления египетских социалистов к сотрудничеству с Москвой? «Приход к союзу с советским государством тех, кто, в конечном итоге стали коммунистами Египта, был следствием радикализации националистических воззрений этих людей, абсолютно далеких от каких-либо концепций интернационализма, как и рабочего дела. …Руководство ЕКП (по крайней мере, Х. аль-Ораби), отдавало себе отчет в том, какая цена была заплачена им за вступление в Коминтерн. Повторение в программе партии идей советской геополитики тому достаточно веское подтверждение»[21].
Примечательно, что в 1922 г. в Египте был издан перевод сочинения Ленина «Государство и революция».[22]
В октябре 1919 г. в Яффе была создана Социалистическая рабочая партия Палестины (СРПП), являвшаяся по национальному составу еврейской организацией.[23] Из СРПП в 1922 г. выделилась Палестинская коммунистическая партия (ПКП).[24] В 1924 г. ПКП была принята в Коминтерн: «В марте 1924 г. ИККИ принял решение о своем полном признании Палестинской компартии, оформленное как “резолюция по Палестинской партии” от 14 марта того же года. …Палестинским коммунистам говорили, что “существует опасность, что П.К.П. как организация преимущественно еврейских рабочих … стоит на пути обособления от основной массы арабских рабочих и крестьян”, и поэтому от нее требуют “отказа от национальной исключительности, равно как открытой и последовательной борьбы против колонизаторов-сионистов, которые проводят … политику британского империализма”. В резолюции отмечалось, что “Коминтерн ждет от П.К.П. скорейшего превращения в территориальную компартию, т.е. в партию революционных рабочих арабской, еврейской и других национальностей, населяющих территорию Палестины”. Партия должна была быть единой, без каких-либо “национальных секций” в ее рядах»[25].
Вопрос о ПКП был одним из пунктов внешнеполитических расхождений между СССР и КСА, поскольку «для Ибн Сауда была неприемлема советская позиция опоры на “интернациональную” еврейско-арабскую компартию Палестины…»[26].
Выступая за совместную борьбу евреев и арабов против британского империализма и освобождение Палестины от британского колониального господства, ПКП ставила своей конечной целью создание на территории Палестины арабо-еврейского государства. «ПКП была призвана создать единый, действующий под ее руководством фронт арабских и еврейских трудящихся, борющихся не за реализацию их сегодняшних, в своей основе частных чаяний, но за коренную трансформацию социально-экономических отношений и политического строя Палестины и всего региона Ближнего Востока».[27]
В секретном письме «Всем членам КП Палестины», направленном в декабре 1930 г., «ИККИ квалифицировал Палестину “как арабскую страну еврейских и арабских трудящихся”». В письме подчеркивалось, что «английский империализм … превратил пришлое еврейское национальное меньшинство в орудие угнетения коренного арабского населения».[28] «Арабизация ПКП была похожа на аврал, когда еврейские партийные кадры срочно и бездумно заменялись на арабские, едва вступившие в партию, чаще всего плохо подготовленные теоретически и не имевшие опыт длительной политической борьбы»[29].
С 1923 г. «сиро-ливанские националисты сами устанавливали контакты с ИККИ. 31 октября 1924 г. в ИККИ поступило сообщение из Бейрута, в котором говорилось, что 28 октября того же года в ливанской столице в ходе первого заседания ее Исполнительного Комитета была создана Сирийская компартия (СКП). В 1928 г. единая партийная организация коммунистов Сирии и Ливана — Сирийская коммунистическая партия была официально признана Коминтерном и принята в его ряды. 1 апреля 1930 г. на обсуждение ИККИ был внесен подготовленный в восточном отделе расширенный текст “Проекта резолюции о положении в Сирии и работе Сирийской коммунистической партии ”. Этот документ все ставил на свои места. “Сирия, — отмечалось в нем, — лежит на большой дороге мировой политики, где мировой империализм ведет борьбу против революционного Востока и против СССР”. Все становилось ясно, эта страна оказывалась в центре внимания московских геополитиков. В Коминтерне дорожили арабизированной СКП. Как отмечалось в резолюции Секретариата ИККИ от 29 февраля 1936 г. “Задачи КП арабских стран в борьбе за народный антиимпериалистический фронт”, коммунистические партии в странах арабского региона продолжали сохранять характер “замкнутых, оторванных от масс групп”. Только в Сирии коммунисты вели “линию на арабизацию”… …Сиро-ливанским и палестинским коммунистам в Москве предлагали резолюцию Секретариата ИККИ “О связи и взаимоотношениях между компартиями арабских стран”. Эти партии не только могли, но и обязывались поддерживать между собой многосторонние контакты»[30].
Примечательно, что из арабов-коммунистов «карьеру» в Коминтерне сделал член компартии Сирии Абуд Салим[31], который стал членом ИККИ.[32]
В 1934 г. в Ираке был создан «Комитет борьбы против империализма и эксплуатации» — первая коммунистическая организация, преобразованная в 1935 г. в Иракскую коммунистическую партию (ИКП). В том же году ИКП установила связи с Коминтерном и ее представители в качестве наблюдателей присутствовала на VII конгрессе Коминтерна, а уже в 1936 г. ИКП стала его секцией.[33]
Из очерков «Работа Коминтерна и ГПУ в Турции» (были написаны в Париже в 1931 г. и остались неизданными), бывшего заместителя торгового представителя в Турции И.М. Ибрагимова[34] следует, что особое место среди сотрудников Коминтерна на Ближнем Востоке занимал резидент Коминтерна в Турции, который осуществлял общее руководство и, кроме того, вел непосредственную работу среди балканских народов, как в Турции, так и в Болгарии, Югославии, Румынии (в Румынии работа велась через Вену), Египте, во всем Аравийском полуострове.[35] Что касается работы Коминтерна в самой Турции, то «кроме означенного руководителя имеются еще помощники, главным является всегда второй секретарь Генконсульства (при Мирном[36] был Хейфец[37]), который руководит работой исключительно турецкой компартии, ее организацией, реорганизацией, вербовкой новых членов, контролем, снабжением, материальными средствами, утверждением членов и т.д. Связь поддерживается через генерального секретаря тур. компартии, которого назначает и утверждает Коминтерн по представлению уполномоченного. Тут они действуют более осторожно, боясь скандала с турками. Встречи происходят на конспиративных квартирах или же в каком-нибудь из советских хозорганов. Разветвления имеются по всей Турции, где только имеются советские консульства или конс. агенты или же просто аппараты (хотя бы временные, вроде сезонных закупок хлопка, сезама, распределения нефтепродуктов и т.д.) хозорганов, не считая собственно тур. комячейки: в Анкаре, Смирне[38], Мерсине, Трапезунде[39], Самсуне, Ескишехире, Артвине и т.д.»[40].
 |
|
|
Г.В. Чичерин
|
|
 |
|
|
И.А. Пятницкий
|
|
 |
|
|
М.А. Трилиссер
|
|
 |
|
| Я.К. Берзин |
Привлечение активистов зарубежных компартий к разведдеятельности началось практически сразу после создания первых резидентур советских разведок в странах Западной Европы и Востока.[41] «Агенты, информируя Коминтерн по специальным вопросам, попутно освещали и вопросы, интересующие [О]ГПУ»[42]. «Кроме того, в иностранных компартиях, в особенности в восточных странах, имеется большой запас провокаторов, борьбу с которыми и выявление которых взяло на себя ОГПУ, так что деловая связь между ОГПУ и Коминтерном [была] неизбежна»[43].
Американский советолог Дэвид Даллин выявил подоплеку и механизм сотрудничества руководства зарубежных компартий с советскими спецслужбами, который отличается от приведенной выше схемы: «…Сталин никогда не соглашался освобождать партии-сателлиты от их шпионских задач. Самая крупная уступка, которую он сделал, состояла в том, что он пошел на формальное отделение советского разведывательного аппарата от коммунистической партии: контакты между партией и этим аппаратом должны [были] быть сведены к минимуму, чтобы никогда нельзя было доказать сотрудничество между ними. Компромисс решался путем привлечения к “специальным заданиям” видного и надежного функционера, обычно из числа лидеров больших коммунистических партий. Кандидатура утверждалась только после согласования с Москвой. Одной из его главных обязанностей было сотрудничество с тайными советскими агентами. Он также помогал и в других делах, главным образом в подборе новых людей для секретных заданий. Он, однако, никогда не информировал своих товарищей по партии об этой стороне своей деятельности. Таким образом, остальные партийные руководители имели все основания отрицать, что знают что-либо о связях с советскими спецслужбами»[44].
Действовал Коминтерн и там, где коммунистических партий не было вовсе. Как пишет липецкий исследователь Юрий Тихонов, «…в Кабуле началась работа по созданию “индийской революционной базы”. В афганской столице по заданию КИ первые шаги в этом направлении сделал Н. Бравин[45], который обещал индийским националистам и представителям пуштунских племен (“пограничным революционерам”) помощь в борьбе против Англии и выдал некоторым из них мандаты для проезда в Ташкент.[46] Полномасштабная работа по налаживанию сотрудничества Коминтерна с антибританскими элементами в Афганистане и Индии началась с прибытием в Кабул Я. Сурица[47], который официально являлся представителем КИ в странах Центральной Азии. Именно при этом полпреде в Афганистане сложилось довольно логичное разделение обязанностей советских дипломатов: межправительственные отношения между Москвой и Кабулом курировал НКИД, а нелегальные связи с антибританскими деятелями Индии — Коминтерн. Однако вплоть до роспуска КИ в 1943 г. послы[48] СССР в Афганистане были “едины в двух лицах”, тайно совмещая свои непосредственные обязанности с нелегальной работой по заданию III Интернационала. Разумеется, что при таком положении вещей советское посольство в Кабуле с первых дней своего существования превратилось в центр подрывной деятельности против Великобритании»[49].
Иркутский историк Сергей Панин передает отношение НКИДа к активности Коминтерна в Афганистане через позицию наркома: «…Чичерин считал, что Коминтерн, посылая своих агентов в Афганистан, способен навредить советской внешней политике: это раздражает афганского эмира и “срывает там нашу политику”[50]. После подписания советско-афганского договора 1921 г. Чичерин был убежден, что не следует “задевать афганского строя и… пугать афганцев лозунгами мировой революции”, от которых они “бросаются к англичанам”[51]»[52].
Однако и британцы не сидели, сложа руки: «Благодаря отличной работе британской разведки планы большевиков и коминтерновцев в Азии были в деталях известны в Лондоне. Интеллидженс сервис смогла проникнуть в коминтерновские структуры, как в Ташкенте, так и в Москве»[53]. Еще в 1918 г. в Ташкенте сотрудниками ВЧК были пресечены попытки британского агента Ф.-М. Бейли[54] своей деятельностью в Средней Азии активизировать басмаческое движение.[55] Тем не менее, в 1919 г. в Ташкенте он продолжил заниматься сбором информации о советско-афганских контактах, об индийцах, прибывших в Ташкент. Он собрал сведения о миссии Бравина в Афганистан, встречался с переводчиком первой афганской миссии Вали-хана в Москву Абдул Гани.[56] В дальнейшем полученные британцами сведения позволят им аргументированно выступить с обвинениями советской стороны в коммунистической пропаганде в «ультиматуме Керзона».[57]
Российский исследователь Владимир Пятницкий явно преувеличивает роль, которую играл его отец И.А. Пятницкий[58] в выработке и принятии руководством СССР политических решений. По сути, Коминтерн являлся филиалом Иностранного отдела (ИНО)[59] ГПУ[60], которое находилось в постоянном контакте с Исполнительным Комитетом Коммунистического Интернационала (ИККИ), в том числе с его Восточным секретариатом, по самым разным вопросам.
ИНО на начальном этапе «состоял из закордонной части и отделения иностранной регистратуры. По положению об Особом отделе ГПУ (июнь 1922 г.) он (ИНО. — П.Г.) являлся “организационным центром, сосредоточившим все руководство и управление зарубежной работой разведывательного и контрразведывательного характера”. Вся работа остальных отделов ГПУ с наркоматами иностранных дел, внешней торговли, Центральной комиссией по эвакуации и Бюро Коминтерна должна была проводиться только через ИНО ГПУ»[61].
Кроме этого, ГПУ предоставляло свои материалы и получало материалы ИККИ.[62] Примечательно, что одним из членов президиума и кандидатом в члены секретариата ИККИ в 1935–1938 гг. являлся бывший начальник ИНО М.А. Трилиссер[63], который также нес ответственность за работу Отдела международной связи ИККИ.[64] «Коминтерн представлял собой, подобно айсбергу, две неравные части. Меньшая часть айсберга, находившаяся на поверхности, — это деятельность, которая до сих пор видится историей Коминтерна: конгрессы, пленумы ИККИ, учебные заведения… Большая же часть айсберга была не видна. Это был мир “подпольной политики”, и здесь главной организационной структурой был ОМС…»[65] (Отдел международного сотрудничества).
Преобразованный в 1921 г. из Секретного отдела (создан в 1920 г., с 1936 г. — Служба связи), ОМС осуществлял конспиративную связь между ИККИ и компартиями. С 1921 г. ОМС имел пункт связи в Стамбуле, обеспечивавший также связь с компартиями некоторых арабских стран, а с 1929 г. — в Тегеране, обеспечивавший также связь с коммунистическими элементами Индии и Ирака.[66] С 1923 г. ОМС был вынужден использовать фельдъегерскую службу ОГПУ.[67] О тесном сотрудничестве Коминтерна и ОГПУ говорит тот факт, что даже архивные описи ОМС до сих пор остаются на секретном хранении (РГАСПИ. Ф. 495, оп. 23, 138, 151).[68]
Иногда сотрудники ИНО совмещали выполнение своих служебных обязанностей с работой в Коминтерне, а иногда работали в этих учреждениях попеременно[69], что показывает, насколько был сходен характер деятельности этих структур.
Большое значение как исторический источник имеют «Записки чекиста» советского резидента на Ближнем Востоке Г.С. Агабекова[70], опубликованные на русском языке[71] в Берлине в 1930 г. «Записки» в деталях отражают политическую ситуацию на Ближнем и Среднем Востоке в 1923–1930 гг., раскрывают методы работы ИНО, характеризуют непосредственных организаторов и участников советских разведывательных и контрразведывательных мероприятий в названных регионах и описывают проведенные ими операции. Агабеков справедливо отмечает, что, «несмотря на официальные заверения советского правительства о полной его непричастности к делам III Интернационала… фактически Наркоминдел [, ОГПУ] и Разведупр[72] работают вместе для общей цели и на одного хозяина — имя которому: Политбюро Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической партии, или Сталин»[73]. «Нет, поэтому, ничего удивительного в том, что дипломатические и торговые представительства советского правительства за границей выполняют поручения Коминтерна и зачастую руководят пропагандой III Интернационала»[74].
В 1920–30-х годах имели место эпизоды сотрудничества разведслужбы РККА с Коминтерном, несмотря на то, что эта организация являлась «вотчиной» ОГПУ/НКВД.[75] Так, военная разведка предоставляла Коминтерну некоторые свои материалы, в том числе военно-политические сводки[76], и вела с ним переписку по вопросу о кадрах.[77] Примечательно, что будущий начальник советской военной разведки Я.К. Берзин в 1919–1921 гг. занимал в ИККИ ряд высоких должностей.[78]
Юрий Тихонов, на наш взгляд, правильно отметил стремление командования РККА к сотрудничеству с Коминтерном в начале 20-х годов: «На сотрудничество Красной Армии с Коминтерном в условиях Гражданской войны, которая, согласно установкам большевиков, должна была перерасти в мировую революцию, Генеральный штаб[79] РККА шел с готовностью, подчиняя революционные мечтания коминтерновцев суровым требованиям “битвы пролетариата с буржуазией”. Господствующие настроения в командовании РККА наиболее откровенно и по-военному изложены в обращении фракции РКП(б) Академии Генерального Штаба[80] к делегатам II конгресса КИ[81]: “Дорогие товарищи! Мы с восторгом приветствуем в вашем лице МИРОВОЙ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ (так в документе. — Ю.Т.) революционной победы. Мы видим в Коммунистическом Интернационале нашего непосредственного вождя и руководителя, ибо наша Красная Армия есть лишь передовой отряд Интернациональной Красной Армии, и мы являемся лишь ячейкой великого Генерального штаба, имя которому Коммунистический Интернационал. Мы клянемся бороться, не щадя сил и не щадя жизни, во всеоружии наших знаний и опыта за дело всемирного коммунизма…[82]»[83]. Позже в связи с разделом влияния в разведывательной сфере ситуация изменится.[84]
В октябре 1936 г. Коминтерн инициировал создание интербригад, интернациональных соединений, собравших под свои знамена антифашистов-добровольцев 54 стран. Всего из них было сформировано семь интербригад.[85] По сведениям Коминтерна, из арабских народов в интербригадах воевали представители египтян, иракцев, сирийцев и палестинцев.[86]
Итак, Коминтерн, вопреки утверждениям советского руководства о самостоятельности этой организации, являлся активным «поставщиком» разведывательной информации советскому руководству при тесном сотрудничестве с прочими спецслужбами СССР.
Примечания
[1] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 11, 90, 154.
[2] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 11, 154, 181.
[3] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 14, 81, 154.
[4] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 14, 85, 154.
[5] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 14, 84, 110.
[6] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 14.
[7] РГАСПИ. Ф. 517, оп. 1.
[8] Там же.
[9] Думбадзе, Евгений Васильевич (1900–1939) — сотрудник КИ, разведчик-перебежчик. С 1918 г. — в РККА. Участник Гражданской войны. С июня 1921 г. — в ЧК Грузии. В 1925 г. поступил в Ленинградский институт живых восточных языков им. А.С. Енукидзе. С февраля 1928 г. — в научной командировке в Стамбуле, где был принят на работу в торгпредство СССР. Со служебными обязанностями совмещал выполнение заданий резидента внешней разведки Я.Г. Минского, который предложил ему продолжить агентурную работу в Париже. В июне 1928 г. Думбадзе выехал в Париж, где заявил о своем разрыве с большевиками. Позже обосновался в Брюсселе. Дата и место смерти неизвестны. Предположительно, был ликвидирован сотрудниками советских спецслужб. См.: Генис В. Неверные слуги режима. Первые советские невозвращенцы (1920–1933). Кн. 1. М., 2009, с. 570–576.
[10] С образованием 30 декабря 1922 г. Советского Союза постановлением Президиума ВЦИК от 2 ноября 1923 г. Главное политическое управление (ГПУ) было преобразовано в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ). (Прим. П.Г.).
[11] Думбадзе Е. На службе Чека и Коминтерна. Париж, MCMXXX, с. 142. См.: Густерин П. Политика Советского государства на мусульманском Востоке в 1917–1921 гг. // Вопросы истории. 2010, № 1.
[12] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 7, 18, 54, 93, 114, 115, 158, 182. См.: Адибеков Г.М., Шахназарова Э.Н., Шириня К.К. Организационная структура Коминтерна. 1919–1943. М., 1997, с. 127–128, 171–172, 207. См.: Сталин И.В. О политических задачах Университета народов Востока. — В кн.: Сталин И. Сочинения. Т. 7. М., 1954.
[13] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 2, л. 49.
[14] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 71, л. 31.
[15] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 71, л. 12.
[16] Яковлев А.И. Саудовская Аравия: пути эволюции. М., 1999, с. 57.
[17] Брагинский И.С. Жизненные парадоксы доктора Хамди Селяма // Народы Азии и Африки. 1964, № 4, с. 269.
[18] Новейшая история арабских стран Африки, с. 9. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока в СССР. 1920–1930-е годы. М., 2009, гл. I.
[19] Косач Г.Г. Красный флаг над Ближним Востоком? М., 2001, с. 74, 78.
[20] Там же, с. 79.
[21] Там же, с. 89.
[22] Горбатов О.М., Черкасский Л.Я. Сотрудничество СССР со странами Арабского Востока и Африки. М., 1980, с. 22.
[23] Косач Г.Г. Красный флаг…, с. 150.
[24] Там же, с. 179.
[25] Там же, с. 184. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока…, гл. II.
[26] ат-Турки М. Саудовско-российские отношения в глобальных и региональных процессах. М., 2005, с. 127.
[27] Косач Г.Г. Красный флаг…, с. 187. См.: Communist Party of Israel. Pre-Congress Material for the XVII Congress of the Communist Party of Israel. Tel-Aviv, 1972.
[28] Косач Г.Г. Красный флаг…, с. 237.
[29] Там же, с. 238.
[30] Там же, с. 283, 304, 333, 346, 382. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока…, гл. III.
[31] Настоящее имя — Махмуд Магриби.
[32] Адибеков Г.М. и др., с. 182, 210.
[33] Косач Г.Г. Красный флаг…, с. 27. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока…, гл. IV.
[34] Ибрагимов, Ибрагим Мустафович (1888 – ?) — советский невозвращенец, бежавший в апреле 1928 г. в Европу с должности зам. торгпреда СССР в Турции. Окончил учительскую семинарию в Симферополе (1904), пединститут в Стамбуле (1908). В 1920 г. вступил в РКП(б). В 1922–1925 гг. — нарком просвещения Крымской АССР. С 1925 г. — зам. торгпреда в Турции. После бегства через некоторое время обосновался в Париже. См.: Генис В. Неверные слуги режима, с. 561–570.
[35] РГАСПИ. Ф. 328, оп. 1, д. 203, л. 1.
[36] Мирный, Семён Максимович (1896–1973) — разведчик-дипломат («Абдулла»). Окончил востотдел Военной академии РККА (1923). Участник Гражданской и Великой Отечественной войн. В 1923–1926 гг. — на разведработе в Турции под дипломатическим прикрытием. Позже — на дипломатических должностях в Норвегии, Венгрии и Швеции. В 1955–1961 гг. — главный библиограф Государственной библиотеки им. В.И. Ленина. (Прим. П.Г.).
[37] Хейфец, Григорий Менделевич (Маркович) (1899–1984) — талантливый разведчик. Участник Гражданской войны. В 1920 г. обучался в Московском коммерческом училище и на ФОН 1-го Московского университета. В 1921 г. — секретарь Н.К. Крупской. С 1921 г. — сотрудник КИ («Гриммель»), в 1922 г. для прикрытия переведен в НКИД. В 1924–1927 гг. — на разведработе под дипломатическим прикрытием в Латвии и Турции, в 1927–1929 гг. — задания в Китае, Германии, Австрии и Франции. В 1931–1947 гг. — сотрудник внешней разведки («Харон») — задания в Швеции, США и Италии. (Прим. П.Г.).
[38] Смирна — греческое название, турецкое — Измир. (Прим. П.Г.).
[39] Трапезунд — греческое название, турецкое — Трабзон. (Прим. П.Г.).
[40] РГАСПИ. Ф. 328, оп. 1, д. 203, л. 3–4. См.: Густерин П. У истоков советской разведки на Востоке // Азия и Африка сегодня. 2012, № 3.
[41] Пятницкий В.И. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. Минск, 2004, с. 302.
[42] Агабеков Г.С. ГПУ: Записки чекиста. Берлин, 1930, с. 77.
[43] Там же, c. 25.
[44] Даллин Д. Шпионаж по-советски. Объекты и агенты советской разведки. 1920–1950. М., 2001, с. 22.
[45] Бравин, Николай Захарович (1881–1921) — дипломат. Окончил Факультет восточных языков Петербургского университета и Учебное отделение восточных языков при МИДе России. С 1904 г. — на службе в МИД: командировки в Тегеран, Мешхед, Хусейнабад, Бомбей, Калькутту, Казвин, Хой. Принял Октябрьскую революцию, выполнял дипломатические поручения Советского правительства. Был ликвидирован после того, как принял решение вступить в контакт с британцами. См.: Генис В. Вице-консул Введенский. Служба в Персии и Бухарском ханстве (1906–1920 гг.). М., 2003, с. 71–84; Генис В. Неверные слуги режима, с. 9–28. (Прим. П.Г.).
[46] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 68, д. 11, л. 24.
[47] Суриц, Яков Захарович (1882–1952) — государственный деятель, дипломат. Окончил философский факультет Гейдельбергского университета. В 1918–1919 гг. — зам. полпреда в Дании, в 1919–1921 гг. — полпред в Афганистане. В 1921–1922 гг. — член Туркестанской комиссии ВЦИК и уполномоченный НКИД по Туркестану и Средней Азии. В 1922–1923 гг. — полпред в Норвегии, в 1923–1934 гг. — в Турции, в 1934–1937 гг. — в Германии, в 1937–1940 гг. — во Франции. В 1940–1946 гг. — советник в центральном аппарате НКИД / МИД. В 1946–1947 гг. — посол в Бразилии.
[48] Указом Президиума Верховного Совета от 9 мая 1941 г. полномочные представители СССР получили статус чрезвычайных и полномочных послов. (Прим. П.Г.).
[49] Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию. М., 2008, с. 79–80. См.: Панин С.Б. Советская Россия и Афганистан. 1919–1929. М.—Иркутск, 1998, с. 68–92.
[50] Депеша Г.В. Чичерина В.М. Цукерману от 18 октября 1921 г. // РГАСПИ. Ф. 5, оп. 1, д. 2116, л. 29.
Цукерман, Владимир Моисеевич (1891–1937) — дипломат. С 1921 г. — зав. 1-м Восточным отделом НКИД. (Прим. П.Г.).
[51] Шифрованная депеша Г.В. Чичерина В.М. Цукерману от 6 августа 1921 г. // РГАСПИ. Ф. 5, оп. 1, д. 2116, л. 19.
[52] Панин С.Б., с. 91.
[53] Тихонов Ю.Н., с. 126.
[54] Бейли, Фредерик Маршман (1882–1967) — британский разведчик-ученый, исследователь Тибета. В Британской армии с 1900 г. В 1905–1938 гг. — сотрудник Британской политической службы в составе британской колониальной администрации в Индии. В своей книге “Mission to Tashkent” (L., 1946; 1992; 2002) допустил ряд искажений. См.: Swinson A. Beyond the Frontiers. The Biography of Colonel F.-M. Bailey. Explorer and Special Agent. L., 1971.
[55] См.: Райков А. Просчет английского супершпиона // Азия и Африка сегодня. 2006, № 2.
[56] Тихонов Ю.Н., с. 126.
[57] См.: Густерин П. Советско-британские отношения между мировыми войнами. Саарбрюккен, 2014, с. 22.
[58] Пятницкий (настоящая фамилия — Таршис) Иосиф (Осип) Аронович (1882–1938) — деятель российского и международного коммунистического движения. Партийная деятельность с 1898 г. С 1921 г. — в ИККИ. С 1935 г. — в аппарате ЦК ВКП(б).
[59] Иностранный отдел был создан в 1920 г. для ведения разведывательной работы за рубежом в Особом отделе Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем.
[60] 6 февраля 1922 г. на основе ИНО ВЧК при НКВД РСФСР был создан ИНО ГПУ при НКВД РСФСР, переименованный 2 ноября 1923 г. в ИНО ОГПУ при СНК СССР. 10 июля 1934 г. внешняя разведка была передана в ведение 7-го отдела ГУГБ НКВД СССР.
[61] Чекисты: История в лицах. М., 2008, с. 38.
[62] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 154, д. 84, 136, 137, 204, 224, 230, 251–255, 346, 363, 431; Адибеков Г.М. и др., с. 88.
[63] Трилиссер, Михаил Абрамович (1883–1940) — выдающийся организатор разведки. В 1901–1921 гг. — партийная деятельность в Сибири и на Дальнем Востоке. С 1921 г. — в центральном аппарате ВЧК. С мая 1922 по октябрь 1929 г. — нач. ИНО. С 1926 г. — зам. пред. ОГПУ. С 1930 г. — зам. наркома рабоче-крестьянской инспекции РСФСР. С 1935 г. — в ИККИ. См.: Антонов В., Карпов В. Тайные информаторы Кремля – 2. С них начиналась разведка. М., 2003.
[64] Адибеков Г.М. и др., с. 184, 189, 191, 242.
[65] История Востока. Т. V. М., 2006, с. 63.
[66] Адибеков Г.М. и др., с. 160.
[67] Там же, с. 49, 75.
[68] См.: там же, с. 48–50, 74–75, 115–117, 159–161, 199–201, 215–216.
[69] Пятницкий В.И., с. 337.
[70] Агабеков, Георгий Сергеевич (Арутюнов; 1895–1938) — разведчик-перебежчик. В 1924–1926 гг. — резидент в Афганистане, в 1928 г. — в Персии, в 1929–1930 гг. — нелегальный резидент в Стамбуле. Бежал в Париж. См.: Прохоров Д.П. Сколько стоит продать Родину. СПб.—М., 2005, с. 50–64.
[71] Книга была переведена на многие языки, в том числе на персидский.
[72] Разведывательное управление РККА. (Прим. П.Г.).
[73] Агабеков Г.С. ГПУ: Записки чекиста, с. 247.
[74] Там же, с. 105–106.
[75] См.: Агабеков Г. ЧК за работой. М., 1992.
[76] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 154, д. 224, 528.
[77] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 154, д. 513.
[78] Адибеков Г.М. и др., с. 8, 9, 21.
[79] Речь идет о Всероссийском Главном Штабе. (Прим. П.Г.).
[80] Ныне действующая Общевойсковая академия Вооруженных Сил Российской Федерации с 7 октября 1918 г. по 9 августа 1921 г. носила название Академия Генерального штаба РККА, с 10 августа 1921 г. по 9 ноября 1925 г. — Военная академия РККА, с 10 ноября 1925 г. по 31 октября 1998 г. носила имя М.В. Фрунзе. (Прим. П.Г.).
[81] Состоялся 19 июля – 7 августа 1920 г. См.: Второй конгресс Коминтерна. Июль – август 1920 г. М., 1934. (Прим. П.Г.).
[82] РГВА. Ф. 24696, оп. 1, д. 3, л. 45(об).
[83] Тихонов Ю.Н., с. 77–78.
[84] См.: Густерин П. Советская разведка на Ближнем и Среднем Востоке в 1920-30-х гг. Саарбрюккен, 2014.
[85] См.: Лонго Л. Интернациональные бригады в Испании. М., 1960.
[86] РГАСПИ. Ф. 545, оп. 6, д. 436; 437; 626; 843.
Па́вел Вячесла́вович Густе́рин. Сфера научных интересов: ближневосточные исследования, историческая география, история востоковедения:
Арабист-регионовед, исламовед. Научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических исследований.
Родился 16 апреля 1972 г. в г.Кимры, Тверская область, РСФСР. В 1994 г. окончил исторический факультет Тверского государственного университета. В 1994-1996 гг. служил на офицерских должностях в 278-й гвардейской реактивной артиллерийской бригаде, дислоцированной в Твери. В 1996-1998 гг. работал учителем истории в школах Норильска. В 2001 г. закончил арабское отделение специального факультета Института стран Азии и Африки МГУ (специальность - «Регионоведение»), в 2011 г. - факультет «Международные отношения» Дипломатической академии МИД РФ.
В 2001-2003 гг. - научный редактор в издательстве «Восточная литература»: Африка глазами эмигрантов (М., 2002); Мухаммад Икбал. Реконструкция религиозной мысли в исламе (М., 2002) и др. В 2003-2005 гг. - дипломат в составе посольства России в Йемене. В 2006-2013 гг. - научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН. С 2013 г. является научным сотрудником Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических исследований (РИСИ).
Сфера научных интересов: ближневосточные исследования, исламоведение, историческая география, история востоковедения, международные отношения, межцивилизационные связи.
Известен как автор энциклопедического справочника «Города Арабского Востока» и первой развернутой «Хронологии жизни пророка Мухаммеда»
Избранная библиография
Книги:
Густерин П. В. Йеменская республика и ее города. — М.: Международные отношения, 2006. — 230 с. — 1000 экз. — ISBN 5-7133-1270-4
Густерин П. В. Города Арабского Востока. — М.: Восток - Запад, 2007. — 352 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-478-00729-4
Густерин П. В. Первый российский востоковед Дмитрий Кантемир / First Russian Orientalist Dmitry Kantemir. — М.: Восточная книга, 2008. — 112 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-7873-0436-7
Публикации в журналах и сборниках
Густерин П. Россия — Йемен: из истории взаимоотношений // Азия и Африка сегодня. — 2005. — № 11 (580).
Густерин П. Перепись населения в Йеменской Республике 2004 г. // Азия и Африка сегодня. — 2005. — № 11 (580).
Густерин П. Кат в жизни Йемена // Азия и Африка сегодня. — 2005. — № 12 (581).
Густерин П. На родине христианства // Азия и Африка сегодня. — 2006. — № 5 (586).
Густерин П. Джераш — Помпеи Востока // Азия и Африка сегодня. — 2006. — № 10 (591).
Густерин П. Йемен. Али Абдалла Салех: путь на вершину власти // Азия и Африка сегодня. — 2006. — № 12 (593).
Густерин П. О некоторых проблемах отечественного страноведения // Азия и Африка сегодня. — 2007. — № 7 (600).
Густерин П. Вода как фактор стабильности в странах Арабского Востока // Азия и Африка сегодня. — 2007. — № 9 (602).
Густерин П. Арабский язык в современном мире (о значении арабского языка) // Восточные языки и культуры: Материалы I международной научной конференции РГГУ. М., 2007.
Густерин П. Дар аль-Хаджар — дворец на скале // Азия и Африка сегодня. — 2007. — № 11 (604).
Густерин П. Памяти Карима Хакимова — дипломата и ученого // Дипломатическая служба. — 2008. — № 1.
Густерин П. Тайны семейства Бхутто // Азия и Африка сегодня. — 2008. — № 5 (610).
Густерин П. Е. П. Ковалевский — дипломат и востоковед // Вопросы истории : журнал. — 2008. — № 8.
Густерин П. Трайбализм в Йемене // Восточные языки и культуры: Материалы II международной научной конференции РГГУ. М., 2008.
Густерин П. О востоковедной подготовке в российских вузах // Азия и Африка сегодня. — 2008. — № 11 (616).
Густерин П. Архимандрит Аввакум (к истории подписания Тяньцзиньского трактата 1858 года) // Новая и новейшая история : журнал. — 2008. — № 6.
Густерин П. Санайская группа сотрудничества: результаты и перспективы // Дипломатическая служба. — 2009. — № 2.
Густерин П. О подготовке арабистов и исламоведов в российских вузах // Высшее образование сегодня. — 2009. — № 9.
Густерин П. Политика Советского государства на мусульманском Востоке в 1917—1921 гг. // Вопросы истории : журнал. — 2010. — № 1.
Густерин П. Методические рекомендации по просмотру телеканалов на арабском языке для студентов языковых специальностей // Высшее образование сегодня. — 2010. — № 5.
Густерин П. Роль маронитов в арабо-европейском культурном диалоге в XVI—XVIII веках // Восточные языки и культуры: Материалы III международной научной конференции РГГУ. М., 2010.
Густерин П. Первый переводчик и первое издание Корана на русском языке // Исламоведение. — 2011. — № 1.
Густерин П. Египетский музей. История создания // Мир музея. — 2011. — № 6.
Густерин П. Н. А. Медников и его роль в истории арабистики // Православный Палестинский сборник. — Вып. 107. — М., 2011.
Густерин П. Полпред Назир Тюрякулов // Азия и Африка сегодня. — 2011. — № 11 (652).
Густерин П. "Кайт-Бей" — Александрийский кремль // Мир музея. — 2011. — № 11.
Густерин П. У истоков советской разведки на Востоке // Азия и Африка сегодня. — 2012. — № 3 (656).
Густерин П. Памяти Мирзы Фатали Ахундова (к 200-летию со дня рождения) // Литературная учеба. — 2012. — № 2.
Густерин П. Об актуальных задачах российской арабистики // al-Moutawasset. — 2012 (май). — № 14
https://topwar.ru/90098-komintern-v-stranah-blizhnego-i-srednego-vostoka.html
25.10.2014 Лев Троцкий. Тайна мировой революции.
|
|
Фильм. Информация - только из материалов архивов. Интересно, что на карте американской разведки (Первая Мировая война) Украина отделялась от России вместе с Крымом. Работа хищников - империалистических монстров - на разоряемой территории через свою агентуру в революционных организациях и партиях. Украина и Сирия сегодня иллюстрируют те же процессы.
21.12.2009 Победитель Коминтерна.
И.В. Сталин: мифы и реальность
Многие «левые» критики Сталина упрекают его в «национальной ограниченности», которая, дескать, и загубила дело мировой революции. Здесь правда соседствует с вымыслом. Конечно, упрекать Сталина, создавшего сверхдержаву, в ограниченности – абсурдно. Но мировую революцию он, и в самом деле, загубил.
Против эмигрантских вождей
Иосиф Виссарионович действительно не хотел, чтобы Россия стала донором для разного рода международных кланов. Для Сталина, вообще, было характерно что-то вроде «большевистского славянофильства». Российские социалисты возлагали огромные надежды на «европейский пролетариат». Судьбы российской революции часто ставились ими в прямую зависимость от революционной активности на Западе. На VI съезде РСДРП (б) в августе 1917 года Сталин решительно возражал «европоцентристам»:
«Не исключена возможность того, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму… Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь. Существует марксизм догматический и марксизм творческий. Я стою на почве последнего».
Надо заметить, что «россиецентризм» Сталина проявился еще и до Февральской революции – в то время, когда он принимал активное участие в деятельности крупнейшей Бакинской организации. Тогда он резко выступил против руководства партии, которое прочно обосновалось в эмиграции.
В статье «Партийный кризис и наши задачи» (1909) Сталин писал:
«Странно было бы думать, что заграничные органы, стоящие вдали от русской действительности, смогут связать воедино работу партии, давно прошедшую стадию кружковщины».
Сталин призывал интеллигентов-эмигрантов опираться на русских рабочих, ведущих борьбу в самой России.
Позиция Сталина была решительно поддержана Бакинским комитетом. В этих условиях В.И. Ленин, предводитель одного из эмигрантских кланов, не рискнул идти на конфронтацию с влиятельными подпольными лидерами, за которыми стояли реально работающие организации. Сталин, вместе с двумя другими «бакинцам» (Г.К. Орджоникидзе и С.С. Спандаряном) был включен в состав ЦК. Более того, при ЦК создали Русское бюро в составе 10 человек. В него, помимо трех упомянутых «бакинцев» вошли, по выражению историка Ю.В. Емельянова, «партийцы пролетарского происхождения, работающие на производстве»: А.Е. Бадаев, А.С. Киселев, М.И. Калинин и др. Таковы были решения VI конференции большевиков, прошедшей в 1912 году в Праге. (В знаменитом «Кратком курсе» утверждалось, что именно тогда и была создана партия большевиков.)
«Бакинская революция» ударила по социалистам, которые сильно оторвались от России и запутались в «интернационалистических» игрищах. Показательно, что в ответ на Пражскую конференцию была созвана Венская конференция (август 1912 года), в которой деятельное участие принял «независимый социал-демократ» Л.Д. Троцкий. Вместе с бундовцами и другими социалистическими группами он попытался создать блок (его прозвали «августовским»), который призван был завоевать лидерство в РСДРП. А Троцкий являлся политическим авантюристом высочайшего класса, тесно связанным с разными кланами международной олигархии. Чего стоит одно только его сотрудничеством с А. Парвусом – «немецким социалистом» и крупным воротилой! Именно Парвус сделал Троцкого фактическим лидером Петроградского совета в 1905 году (при формальном руководителе Г.С. Хрусталева-Носаря). В результате троцкистское руководство Совета выпустило «Финансовый манифест», в котором были призывы подрывать русский рубль (явно в интересах мировой плутократии). И вот занятное совпадение – почти сразу же после Пражской конференции все три «бакинца» были схвачены полицией.
«Получалось, что, громя «бакинцев», российская полиция расчищала дорогу Троцкому и другим лицам, которые были связаны с международными кругами и могли выполнять волю внешнеполитических врагов России. Однако если это так, то это был не единственный случай, вызывающий недоумение. Трудно понять, каким образом, имея своих агентов в Боевой организации партии социалистов-революционеров… полиция мирилась с убийствами великих князей и министров, осуществляемыми боевиками эсеров… Непонятно, почему российская полиция легко пропустила в империю… Парвуса и позволила ему открывать оппозиционные правительству газеты, в то время как русским социал-демократам приходилось тайно пересекать границу и жить на родине нелегально. Неясно, почему полиция не могла в течение двух месяцев 1905 года догадаться, что один из лидеров Петербургского Совета Яновский – это разыскиваемый беглый ссыльный Бронштейн, но в считанные дни 1912 года после Пражской конференции сумела разыскать и арестовать всех «бакинцев»… Создается впечатление, что деятельность российской полиции далеко не всегда отвечала интересам самодержавного строя, но зато порой совпадала с целями влиятельных зарубежных сил, стремившихся упрочить свое положение в России, даже ценой ее политической дестабилизации».
- замечает Ю.В. Емельянов. («Сталин. Путь к власти»)
Корифей маневра
На этом фоне утверждение о том, что Сталин был агентом охранки, выглядит еще менее убедительным. Впрочем, историки давно уже разобрали этот «миф», как говорится, по косточкам. Слишком уж много подпольщика Кобу трепала полиция.
«Охранка ценила своих секретных сотрудников и старалась их не подставлять. Известно, например, что Евно Фишелевич Азеф являлся секретным сотрудником Департамента полиции с 1892 по 1909 г. и за это время был арестован только один раз, а Анна Егоровна Серебрякова прослужила в Московском охранном отделении без единого ареста четверть века. Между тем за 18 лет после исключения из семинарии И. В. Сталина арестовывали, как минимум, девять раз и не менее 4-х раз подвергали задержанию. И чем выше поднимался он по ступенькам партийной иерархии, тем чаще становились аресты и продолжительнее ссылки. Если разделить названные 18 лет на два равных периода (до и после 1908 г.), мы получим следующую картину: в 1899—1908 гг. И.В. Сталин провел на воле не менее 7,5 лет, а в 1908—1917 гг. — лишь около 1,5 лет».
- пишет А. Островский. («Сталин - агент охранки: за и против»)
А стоило бы более подробно рассмотреть связи Сталина с русской военной разведкой. Сегодня известно, что ее руководитель генерал Н.М. Потапов установил связи с партией большевиков еще в июле 1917 года. А ответственным за работу с армейцами был именно Сталин.
Вообще, дореволюционный период деятельности Сталина таит в себе множество загадок, ответы на которые еще впереди.
Например, весьма интересна такая тема, как «Сталин – организатор забастовочной борьбы на нефтяных заводах». Известно, что еще в 1902 году Сталин организовывал забастовки на нефтеперерабатывающих заводах Ротшильда в Батуме. Он же многое сделал для организации забастовочного движения в Баку. Есть версия, согласно которой Сталин мог пользоваться поддержкой Рокфеллера, который стремился «насолить» своему конкуренту. (С. Лопатников) Возможно, что здесь и был момент некоего маневра, призванного использовать разногласия в стане врагов. В дальнейшем Сталин весьма успешно играл на противоречиях между своими противниками – как во внутренней, так и во внешней политике. Именно из этой игры появился знаменитый пакт с Гитлером.
Это что касается отношений внутри треугольника «СССР - нацистская Германия -демократический Запад». Но был ведь и другой треугольник: «СССР – Англия – США». В 20-30-е годы Сталин шел на сближение с Америкой, которая была «меньшим злом» - в сравнении с мировой капиталистической державой номер один – Англией. (Возможно для достижения данной цели использовались давние связи с Рокфеллером). В результате, американский капитал сделал очень многое для индустриализации России. (Знаменитый завод АЗЛК (в 30-х гг. - КИМ) был точной копией фордовского сборочного завода.)
При этом Сталин сумел не поступиться государственными интересами страны. За «помощь» иностранцев платили твердую валюту, но никакого участия во владении советскими предприятиями иностранный капитал не принимал. Иностранцы должны были строго выполнять довольно-таки жесткие наши условия - предоставлять подробные технические характеристики, использовать советские стандарты и т. д.
Можно даже предположить, что проамериканские маневры Сталина привели к тому. Что влиятельные финансовые круги США отказали в поддержке Троцкому – несмотря на теснейшие его связи со многими крупными штатовскими бизнесменами.
В документальном фильме «Троцкий. Тайны мировой революции» упоминается некое письмо, пришедшее в 1928 году Троцкому в Алма-Ату. В нем Льву Давидовичу прямо предписывалось прекратить борьбу за власть в СССР.
Письмо принадлежало М. Аверну, который позже станет ответственным за финансирование Четвертого (троцкистского) интернационала.
А вот после войны Сталин делает попытку сближения с Англией. Теперь уже «меньшим злом» стал Лондон, переставший быть лидером мирового капитализма. В январе 1947 года Сталин встретился с начальником британского генштаба Б. Монтгомери.
Они обсуждали вопрос о создании военного союза двух стран – СССР и Англии. Сталин отнесся к идее такого союза весьма положительно. Вождь подчеркнул, что никакого предложения не делает, но и не будет возражать, если Монтгомери донесет его мысль до английского правительства. Монтгомери впоследствии вспоминал: «Он повторил это заявление дважды, и мне показалось, что он очень хотел, чтобы я его правильно понял». И фельдмаршал Монтгомери донес эту мысль Сталина до правящей элиты Великобритании. Более того, он донес до нее и собственное соображение:
«Я пришел к выводу, что Россия будет внимательно следить за обстановкой и будет воздерживаться от неосторожных дипломатических шагов, стараясь не «переходить черту» где бы то ни было, чтобы не спровоцировать новую войну…».
Вне всякого сомнения, данная информация ослабила позиции западных «ястребов». Между Сталиным и министром иностранных дел Великобритании Э. Бевином последовал обмен письмами. Они обсуждали возможность продления «Договора между СССР и Великобританией о союзе в войне… и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны». Историк К. Романенко обращает внимание на такой интересный момент:
«Примечательно, что Статья 4 этого Договора предусматривала, что если одна из договаривающихся сторон «в послевоенный период снова окажется вовлеченной в военные действия с Германией или всяким иным государством», то другая сторона… «сразу же окажет… всякую военную и другую помощь и содействие, лежащее в ее власти».
(«Последние годы Сталина»)
Союз СССР и Англии так и не был создан, но, вне всяких сомнений, Сталину удалось покрыть атлантистский блок хорошенькой трещиной.
Интернационал против государства
На VI съезде РСДРП (б) (1917 г.) Сталин решительно возражал «упертым» интернационалистам, которые не верили в Россию, но во всем уповали на западный пролетариат. Однако именно на этом съезде произошло роковое событие, определившее многие последующие беды страны. В партию большевиков приняли Троцкого и его единомышленников. Ленин сделал ставку на самых «пламенных интернационалистов», которые были многими узами связаны с разного рода западными гешефтмахерами.
Случилось то, от чего Сталин предостерегал еще в период своей подпольной деятельности. Ленин и его сподвижники, прожившие долгие годы в эмиграции, совершенно наплевательски отнеслись к русским интересам, подчинив их космополитическим абстракциям.
Отныне революция пошла по рельсам самого оголтелого интернационализма, в оптике которого Россия рассматривалась как «вязанка хвороста для мировой революции». Ленин был обуян идей-фикс – созданием всемирной республики, для которой и была нужна мировая революция.
Сначала для этой цели хотели приспособить Красную Армию. В 1919 году очень большие надежды возлагались на Венгерскую Советскую Республику, куда весной 1919 года были выдвинуты целых три армии. (При этом их отвлекли от борьбы с белыми, чем затянули братоубийственный конфликт.) Но республику успели задушить раньше подхода красных частей, и с Венгрией ничего не вышло.
Также не вышло и с польской кампанией 1920 года, когда большевики надеялись взять не только Варшаву, но и Берлин. Вначале война с Польшей, вне всякого сомнения, носила характер отечественной войны, ведь это именно Ю. Пилсудский в апреле 1920 года отдал приказ напасть на Советскую Украину. Тогда в стране начался мощный патриотический подъем, и на сторону Советов перешли многие их недоброжелатели. В июле 1920 года Красная Армия выбила интервентов с советской территории и подошла к польской границе. Тогда были все возможности заключить с Польшей перемирие, снискать славу победителей внешнего врага и сосредоточиться на разгроме Врангеля на юге (что привело бы к окончанию кровопролитной гражданской войны на несколько месяцев раньше). Но Ленин настоял на том, чтобы идти на Варшаву – с перспективой выхода на Берлин. Результаты известны – патриотический подъем начался уже в Польше, Красная Армия была разгромлена, десятки тысяч красноармейцев попали в плен. Такова была цена «пламенного интернационализма».
При этом Сталин был категорически против «марша на Варшаву». Он выступил с критикой тех лидеров, которые «не довольствуясь обороной нашей Республики от вражеского нападения, горделиво заявляют, что они могут помириться лишь на «красной советской Варшаве».
Выяснилось, что Красная армия не способна одолеть Европу. И вот тут решили сделать основную ставку на Коминтерн (создан в 1919 году), на инспирирование революций. Партия практически распустила армию, переведя ее на территориально-милиционную систему, а большую часть высвобожденных средств направляет в Коминтерн.
Любопытное совпадение — в начале 20-х годов власть перешла в руки триумвирата Зиновьев-Каменев-Сталин. Последний играл там сугубо подчиненную роль, а всем заправлял Г.Е. Зиновьев — председатель Исполкома Коминтерна (ИККИ). То есть, центр власти явно переместился в Коминтерн. В 1925 году вместо триумвирата возникает дуумвират Бухарин-Сталин.
Позже Сталин переиграет коминтерновцев и покончит с самой коминтерновщиной. Но это будет позже. А в двадцатые годы страна жила ради мировой революции.
По линии КИ были организованы десятки революционных заговоров (в Германии, Болгарии, Югославии, Эстонии и т. д.). Деньги, сэкономленные на армии и отнятые у церкви, шли на зарубежные компартии, которые официально считались, как и ВКП (б), секциями КИ. Сам КИ представлял собой не только международную полусекретную организацию, он был всемирным псевдогосударством.
Кроме того, Третий Интернационал являлся грандиозной финансовой империей, до которой было далеко многим крупным монополиям. Вот яркий пример - в марте 1922 года бюджет Коминтерна составлял 2, 5 млн. рублей золотом. В апреле 1922 году эта сумма выросла до 3, 15 млн. золотых рублей. Коминтерн аккумулировал грандиозные финансовые средства, большая часть которых шла на поддержку коммунистического и революционного движения (в основном, на германском направлении).
|
|
У Коминтерна была и своя, собственная спецслужба, именуемая Отделом международных связей (ОМС). который возглавлял большевик-подпольщик О.А. Пятницкий, В его распоряжении находилась мощная агентурная сеть, солидный бюджет, склады с оружием и фальшивыми документами по всей Европе. ГПУ и Разведывательному управлению Генштаба было предписано во всем оказывать содействие агентам ОМС. И порой эти агенты вели себя в разных европейских странах, как на уже захваченных территориях.
Особенно большой шум произвело дело т. н. «немецкой ЧК». Долгое время в Германии агенты ОМСа и подчиненные им коммунисты похищали и убивали неугодных им людей. Там был развернут самый настоящий красный террор.
Кое в чем коминтерновцы были даже сильнее чекистов. П. Ермишин замечает по данному поводу:
«Преимущество спецслужбистов из секретных отделов Коминтерна объяснялось в первую очередь тем, что курс был взят на мировую революцию, которую и полагалось раздувать на горе всем буржуинским силам... Было ясно, что без серьезных финансовых вложений мировой пролетариат не поднять. Неудивительно поэтому, что когда кадровым чекистам необходимо было изготовить чистые документы для своего заграничного агента, им приходилось обращаться к своим коминтерновским коллегам, которые были оснащены и обеспечены куда лучше».
(«Трест, который лопнул»).
Коминтерн постоянно навязывал стране разного рода авантюристические проекты, реализация которых стоила огромных средств и престижа на международной арене. (А этого только и было надо западным плутократам, которые очень хотели, чтобы Россия увязла в разного рода внешних авантюрах.) В 1921 году Зиновьев инициировал попытку осуществления коммунистической революции – без какой-либо подготовки. Она провалилась. В 1923 году он снова попытался взорвать Германию (бывшую на тот момент нашим партнером по Рапалльскому договору.) На этот раз к революции подготовились лучше, но германских коммунистов снова постигла неудача.
Однако, зиновьевцы все не успокаивались.
«Коминтерн… стал вполне самостоятельной леворадикальной политической силой. И на V конгрессе Коминтерна в 1924 г. победила позиция Зиновьева, в соответствии с которой рабоче-крестьянское правительство могло быть только советским и только диктатурой пролетариата. При этом, по словам А. Ненарокова, наблюдавшие Г. Зиновьева в качестве предводителя Коминтерна отмечали, что тот «говорил таким тоном «владыки мира», каким никогда не говорили еще никакие монархи на свете».
- пишет В. Галин. («Политэкономия войны. Заговор Европы»)
Государственники против Интернационала
Между тем, в партийно-государственных органах стало нарастать сопротивление «пламенным интернационалистам». Надо заметить, что в колесницу Коминтерна были запряжены наркоматы - внешней торговли и наркомат иностранных дел. В адрес первого шла значительная часть печатной продукции, грузов и товаров, предназначенных для КИ. А коминтерновские радиограммы и телеграммы «братским» компартиям шли только через НКИД. Для этого учредили особую должность «представителя ИККИ при НКИД для отправки телеграмм». В самом НКИД этой «общественной нагрузкой» весьма тяготились, а наркоминдел Г. В. Чичерин неоднократно выступал с резкой критикой коминтерновщины. Он утверждал:
«Из наших… внутренних врагов первый – Коминтерн».
По мнению Чичерина, поддержка компартий являлась совершеннейшей авантюрой:
«Нет хуже соответствия между тактикой и существующими силами… Французские коммунальные выборы – топтанье на месте. В Англии из 22 миллионов поданных голосов оказалось коммунистических 50 тысяч… Германская компартия сократилась с 500 тысяч до 100 тысяч. И этому надо принести в жертву… факт создания СССР, подрывать его положение, ежедневно портить отношения с Германией и врать о ее переориентировке, чтобы дать немножко больше агитационного материала т. Тельману?».
НКИД постоянно пытался одернуть Коминтерн. В сентябре 1921 года его коллегия постановила - плата с иностранных путешественников-коминтерновцев должна взиматься в таком же размере, как и со всех других. Пятницкий выразил протест и попытался отменить решение коллегии, однако нкидовцы настояли на своем. Это было возможно потому, что еще в мае 1921 года в Политбюро ЦК было принято решение о том, чтобы отделить работу Коминтерна от работы НКИД.
«Можно с уверенностью полагать, что инициатором такого решения был Сталин ибо он будет принимать окончательные решения и в дальнейшем, в частности, по вопросу взаимоотношений Коминтерна с разведкой».
- пишет И. А. Дамаскин. («Вожди и разведка. От Ленина до Путина»)
В этот момент Сталин начинает «играть» против своих партнеров по тройке – Зиновьева и Каменева. Генсек, памятуя об интригах времен эмиграции, действует весьма осторожно, выдавая себя за их единомышленника.
И в августе 1923 года он достигает большого успеха – на совещании ОМС, Разведупра и ИНО ОГПУ было принято решение:
«Вынести работу разведок из посольств, сократить работу спецслужб через местные компартии и прибегать к ней только с согласия местных ЦК или руководства Коминтерна».
Помимо этого постановили,
«что в случае, если члены компартии переходят на работу в разведку, то они обязаны предварительно выйти из рядов своей компартии...»
(«Вожди и разведка»).
Именно эти решения, навязанные Сталиным (тогдашним куратором «органов» по линии ЦК), серьезно затруднили осуществление зиновьевских авантюр.
Инерция коминтерновщины
Сталин, в своей борьбе с «пламенными интернационалистами», сумел чутко уловить настроения самых широких масс. Массы эти слабо понимали лозунги красных глобалистов, рассматривая «мировую революцию» просто как некий радикальный лозунг, призванный сокрушить власть капитала. Но это был момент отрицания. А в плане утверждения массам больше подходил курс Сталина на строительство великой индустриальной социалистической державы. Таким образом, красный глобализм Ленина сработал против его создателя. Космополитический марксизм был использован Сталиным в целях государственного строительства. От него Сталин взял многое, необходимое для своих державных замыслов – аргументированное отрицание капитализма (Запада), требование планомерного развития экономики, анализ расстановки социальных сил и т. д.
Зиновьев и Каменев разгромили группу Троцкого в 1924 году, после чего Сталин сначала встал сторону Н. И. Бухарина, подкрепив его позиции организационным ресурсом своего секретариата ЦК. Теперь пришла очередь разгрома группы Зиновьева (во время которого Троцкий демонстративно сохранял нейтралитет, с зиновьевцами он объединится намного позднее). А потом Сталин взялся и за Бухарина. Коминтерн был обречен - в дальнейшем вся его история представляла один последовательный упадок — во второй половине 30-х он почти полностью превратился в один из придатков партийно-государственной машины.
Но при этом вождю СССР приходилось маневрировать и дальше. Коминтерн продолжал оставаться мощной силой и после политического разгрома Зиновьева с Бухариным. В его руководстве оставались такие монстры мировой революции, как Пятницкий - глава могущественного ОМС. Показательно, что он не побоялся открыто выступить против политики Сталина на июньском (1937 году) пленуме ЦК. Причем, даже после этого свалить Пятницкого удалось далеко не сразу - понадобилось время. К тому же очень многие лидеры ВКП (б) по-прежнему придерживаться «марксистко-ленинской» ортодоксии. Влиятельные секретари республиканских, краевых и областных комитетов, такие, как С.В. Косиор (персек ЦК Компартии Украины), Р.И. Эйхе (руководитель Западно-Сибирского крайкома), В.И. Варейкис (Дальневосточный крайком), М.М. Хатаевич (Средне-Волжский крайком) и др. представляли собой тип красных ортодоксов, чуть менее радикальных, чем Зиновьев. В отличие от Зиновьева или того же Пятницкого, они, конечно, не были фанатиками мировой революции. Но к самому «мировому революционному процессу» эти деятели относились, как к святыне. Поэтому им нужен был Коминтерн - причем, как сила, в определенном плане, самостоятельная. К тому же, КИ рассматривался ортодоксами как некий противовес государственно-патриотической группе Сталина. И Пятницкий в 1937 году не случайно решился открыто бросить вызов вождю – он надеялся на поддержку влиятельнейших функционеров.
Кстати, с 1935 года этот адепт коминтерновщины занимал важнейший пост заведующего отделом партийно-организационной работы ЦК. Туда его переместили из Коминтерна – по инициативе Сталина. Иосиф Виссарионович применил один из классических своих приемов – он предложил Пятницкому важный пост в партийной иерархии. И тот купился на него, покинув насиженное местечко в Коминтерне. Тем самым Сталин придвинул его поближе к себе – с тем, чтобы получше контролировать. И когда Пятницкий встрепенулся по-настоящему, его удалось сравнительно легко обезвредить.
Надо отметить, что ортодоксально «коминтерновские» настроения сохранялись очень долгое время - и не только на «верху».
Даже в декабре 1943 года многие граждане реагировали на отмену старого гимна, «Интернационала», следующим образом:
КРЫЛОВ, полковник — начальник отделе ния Главного Интендантского Управления Красной Армии: «Мы идем постепенно к тому, что появится и гимн Боже царя храни. Мы постепенно меняем нашу основную установку и подходим к тому, чтобы быть приятными для наших союзников».
ВОРКОВ, майор — старший помощник начальника отдела боевой подготовки штаба Белорусского фронта: «Тут не обошлось без нажима РУЗВЕЛЬТА и ЧЕРЧИЛЛЯ, которые заставили товарища СТАЛИНА изменить наш гимн, так как в нем было сказано "весь мир насилья мы разрушим до основания", что им не нравилось».
ПАССОВА — преподаватель немецкого языка Химической академии Красной Армии: «Это дело англичан, это их влияние, это они пришли к тому, что у нас сейчас до смешного высоко поднято положение церкви. Это они заставили отказаться от самых лучших идеалов и ликвидировать Коминтерн. Это они сейчас заставили отменить «Интернационал». Какой бы ни был новый гимн, он для меня никогда не будет тем, чем был «Интернационал». Я пожилой человек, но всякий раз, когда я слышу Интернационал, у меня от волнения мурашки бегают по коже. Нет, я против. Это все влияние Англии».
«Наконец-то вспомнили про Великую Русь!» // Подг. А. Бондаренко
Сталин сумел закрыть Коминтерн только в 1943 году, хотя планировал это сделать гораздо раньше. Так, вопрос о ликвидации КИ Сталин поставил еще в апреле 1941 года. По его мнению, коммунистические организации должны превратиться из секций КИ в национальные партии, действующие под разными названиями:
«Важно, чтобы они внедрились в своем народе и концентрировались на своих собственных задачах... они должны опираться на марксистский анализ, не оглядываясь на Москву...»
«Вожди и разведка»
Однако же, роспуск Третьего Интернационала пришлось отложить на несколько лет - так он был силен.
А. Елисеев
http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/pobeditel_kominterna_2009-12-21.htm
https://aftershock.news/?q=node/416471
01.01.2008 Загадка Коминтерна.
В истории с Третьим коммунистическим интернационалом, основанным Лениным в качестве наследника первых двух Интернационалов, традиционно именуемым сокращенно Коминтерн, и сейчас осталось довольно много загадок. И в его целях и методах работы, и в до сих пор не раскрытых тайных сторонах его деятельности, и в его на первый взгляд неожиданном упразднении Сталиным в годы Второй мировой войны. Да и сам Коминтерн в целом остается в этом плане загадкой, даже несмотря на то количество документов и исторических свидетельств его деятельности, с которых сегодня сняты грифы секретности. В той части деятельности просоветского Третьего интернационала, которая интересует нас, в части его взаимодействия с советскими спецслужбами, в сфере сложных отношений Коминтерна с советской разведкой и госбезопасностью, этих тайн, пожалуй, в коминтерновской истории больше всего.
Коминтерн изначально был задуман Лениным как центральный штаб грядущей мировой революции, само его расположение в столице первого социалистического государства мира Москве подразумевалось временным. И задача Коминтерна тогда виделась только в раздувании различным образом этого пожара мировой революции, в руководстве ее экспортом из Советской России в Европу и далее, а также в подготовке руководящих кадров для будущих социалистических государств. Но с революцией в Германии и в Венгрии далеко не продвинулись, а что было делать дальше?
После смерти Ленина и подавления оппозиции Троцкого, настаивавшего на немедленном продолжении мировой революции, Сталин взял курс на укрепление социализма в отдельно взятой стране, СССР, на государственное строительство, и Коминтерну понадобилось новое применение. Теория «социализма в отдельно взятой стране» потребовала коренного пересмотра места Коминтерна при советской власти, и отсюда началось включение этого штаба мировой революции в сферу интересов советских спецслужб.
При этом была подавлена оппозиция ряда известных коминтерновцев из числа иностранцев, осудивших такой отход от прежнего плана, таких как венгр Бела Кун или немец Гуго Эберлейн. Яростно защищавший исключительное положение Коминтерна вне сферы плотного влияния на него московской власти Бела Кун даже отправлен в ссылку на партийную работу на Урал в 1923 году, совсем как сослан под таким же предлогом в Сибирь годом ранее Феликс Дзержинский, настаивавший на старом статусе всемогущей ВЧК. Куна после смерти Ленина вернули в Москву и восстановили в руководстве Коминтерна, но с тех пор Сталин первый пост в этой организации доверял уже только советским гражданам: Зиновьеву, Бухарину, Пятницкому, Мануильскому, решительно оттерев профессиональных революционеров из-за границы от коминтерновского руля. По этой же причине после отстранения Зиновьева вообще упразднили пост председателя Коминтерна, сделав руководство им коллегиальным, что отвечало советскому принципу управления вообще. Только в 1934 году на пост секретаря Исполкома Коминтерна был опять назначен иностранный коммунист, болгарин Георгий Димитров, но он был явно лоялен к Сталину и его политике, да и все решения уже принимал Кремль.
С середины 20-х годов и до закрытия в 1943 году, два десятилетия, положение штаба Коминтерна в Москве было двойственным или даже тройственным. Он исполнял три основные функции: по инерции считался головным органом будущей мировой революции, которая никак не наступала, был центром связи с просоветскими компартиями за рубежом, а также оказался определенным приложением к советским спецслужбам в их повседневной деятельности. Статус штаба международного коммунистического движения с годами становился все более символическим и совсем не столь деятельным, каким его видел в свое время Ленин. Последней серьезной попыткой экспорта Коминтерном революции в Европу стало неудачное и плохо подготовленное восстание германских коммунистов в Гамбурге в 1923 году, подавленное уже через сутки правительственными войсками. Обвинив капитулянтов в КПГ и отстранив решением Коминтерна от руля в германской компартии ее председателя Брандлера, Коминтерн больше не рисковал прибегать к таким явным вооруженным акциям.
Тем более что в том же году в Болгарии было подавлено такое же выступление коммунистов при поддержке Коминтерна. Готовилось оно Коминтерном при помощи советских спецслужб. В штабе Разведупра под крышей советского посольства в Вене начальник боевого крыла компартии Болгарии Янков (по совместительству тоже штатный сотрудник Разведупра и агент Коминтерна) устроил склад боеприпасов и взрывчатки для будущего покушения на царя Бориса и премьер-министра Цанкова и баррикадных боев, к ужасу советского посла набивая динамит прямо в шкафы и ящики в комнатах посольства.
После провалов в Софии и в Гамбурге Коминтерн отказался от роли активного экспортера революции, осознав свою неготовность к работе такого всемирного масштаба, чем и предопределил свой скорый перевод Сталиным в помощники советским спецслужбам. В 1924 году подавлены подобные восстания коммунистов в Эстонии, Румынии и опять в Болгарии, но здесь Коминтерн уже мало мог оказать помощи восставшим. В связи с этим Коминтерн уже в следующем году запретил намеченное восстание горячим лидерам компартии Австрии, с 1925 года Коминтерн отказывается от такой тактики вообще, давая компартиям директиву распускать создаваемые тайно для повсеместных восстаний военные организации при их ЦК.
Здесь Коминтерн совершил первый серьезный отход от заявленных в горячке 1919 года позиций, зарыв в землю штык мировой революции, он стал больше штабом связи с иностранными компартиями, а значит, и попал в большую зависимость от спецслужб Советского Союза, часть работы которых он стал обслуживать своими силами. Когда и сейчас иные исследователи пишут о Коминтерне, что он был независимой от ГПУ – НКВД и Разведупра почти еще одной спецслужбой в СССР, на равных сотрудничая с Лубянкой и Знаменкой, то это отчасти еще можно сказать о периоде 1920–1924 годов, но после провалов Гамбурга и Софии этого уже никак не скажешь. Так штаб мировой революции, Коминтерн, сделал первый шаг к своей новой роли института на содержании Советского Союза, неформально все более подчиненного его спецслужбам, а на самом деле первый шаг по двадцатилетней дороге к своей ликвидации.
Это и был тот рубеж, за которым Коминтерн при сохранении формальной независимости от власти Советского Союза и ее спецслужб перестал быть штабом всемирной революции, становясь инструментом политики власти Сталина в Москве. Характерно, что директиву местным компартиям о роспуске «военок» в 1925 году руководство Коминтерна давало после настойчивой «рекомендации» об этом Феликса Дзержинского. Разумеется, инициатива исходила при этом не от самого Дзержинского или руководства ГПУ, а была продиктована с самых верхов советской власти. Решение о прекращении восстаний ввиду слабости в этом плане Коминтерна было принято на собрании Политбюро большевистской партии. И оттуда же, из Кремля, Дзержинскому приказали прекратить боевые операции в приграничных районах Польши и Румынии, куда подготовленных ГПУ и Коминтерном коммунистических боевиков местных компартий забрасывали через границу в 1922–1924 годах поодиночке и целыми группами. Конец 20-х годов окончательно ознаменовал подчиненность Коминтерна руководству СССР, в 1928 году на VI конгрессе Коминтерна принята его новая и полностью просоветская программа, закреплявшая его зависимость от власти Сталина.
При смене тактики и курсе на выживание социализма внутри самого СССР советским спецслужбам от иностранных компартий теперь понадобились не бесперспективные баррикадные бои и мелкая партизанщина, а разведывательная информация и подготовленные кадры для внешней разведки. Формально Коминтерн остался пресловутым революционным штабом и центром революции, его штаб на Моховой улице в Москве в доме номер 6 работал в этом качестве. Но с 1925 года вся политика действий этому штабу на Моховой диктовалась из двух близлежащих строений – от власти из Кремля и от спецслужб с Лубянской площади. Из-за этого же усыхания роли Коминтерна в планах советского руководства, из-за перевода его в помощники для советских спецслужб, не состоялся и переезд задумывавшегося штаба мировой революции из относительно небольшого особняка на Моховой улице рядом с Кремлем в гигантское строение нового правительства всемирной Республики Советов. Порученный архитектору Татлину лично Сталиным проект постройки в Москве гигантского небоскреба «Дома Коминтерна» так и остался в чертежах.
Можно уверенно констатировать: с 1925 года Сталин и его власть видели главную практическую пользу существования Коминтерна исключительно как обслуживающего инструмента для советских спецслужб, как поставщика в их ряды человеческого материала и как канала связи с коммунистическими партиями за рубежом. А вся его роль штаба всемирной революции была оставлена в виде символа видимой преемственности идей Ленина и в качестве своеобразного жупела, которым Сталин затем еще почти два десятилетия пугал мир капитализма за пределами своей социалистической державы.
До 1930 года в Коминтерне еще периодически пытались что-то в духе тайных акций и восстаний планировать, а в 30-х годах и вовсе перестали, вплоть до испанской войны, да и там Коминтерну доверили лишь обслуживать работу советских спецслужб в Испании и формировать интербригады из иностранных коммунистов. Связи же с иностранными компартиями стали для Коминтерна повседневной работой, с которой после его упразднения так же управлялся международный отдел ЦК КПСС. А вот отношения со спецслужбами, в которые в сталинскую эпоху в СССР вступил Коминтерн (скорее, даже был включен решением Сталина), были очень интересными, и на них стоит остановиться подробнее, здесь тоже немало загадок.
Советская разведка с начала 20-х годов активно начала использовать Коминтерн в своих оперативных целях. И когда коминтерновским кадрам или подконтрольным Коминтерну деятелям зарубежных компартий поручались какие-то мероприятия, к которым невыгодно было привлекать кадровых разведчиков ИНО ГПУ и военной разведки РККА. И когда речь шла об открытом восстании иностранных коммунистов при поддержке советской разведки (в Болгарии в 1923 году, в Австрии в 1934 году, в Китае неоднократно) либо о подготовке такого вооруженного выступления, затем не состоявшегося (в Германии, Индии и т. д.).
При этом не стоит забывать, что в структуре Коминтерна было несколько секретных отделов для разведки и внутренней безопасности этого штаба мирового коммунизма, не подчиненных советским НКВД и Разведупру Генштаба РККА, формально с ними даже не связанных. Линией внешней разведки и связи со спецслужбами Советского Союза в Коминтерне руководил не кто-то из иностранных коммунистов, а чекист отечественного происхождения Александр Миров (настоящая фамилия Абрамов), позднее расстрелянный в годы больших сталинских репрессий.
Для этой же цели существовал Отдел международного сотрудничества (ОМС) Коминтерна, в нем были сосредоточены тайные контакты с иностранными компартиями. А также ОМС занимался всей нелегальной работой Коминтерна в тесном сотрудничестве с ГПУ и военной разведкой РККА. ОМС был создан при Коминтерне в 1920 году поначалу как тайный отдел (ОМС был, вплоть до конца 30-х годов, засекречен даже от многих сотрудников аппарата самого Коминтерна, в доме на Моховой, 6 под него отведен отдельный этаж, куда пропускали далеко не всех коминтерновцев и вход на который охраняли чекисты из ГПУ) для связи с боевыми ячейками компартий и подготовки восстаний, а с середины 20-х годов в силу новой политики Сталина ОМС превратился в переходник между Коминтерном и советскими спецслужбами. Отсюда шла на Лубянку добытая по каналам Коминтерна ценная информация, отсюда рекомендовали коминтерновские кадры в советскую разведку, здесь же шел обмен документами для оперативных нужд, готовились за границей явки и документы прикрытия. Поначалу секретарем ОМС был хорватский коммунист Грегор Вуйович (в Коминтерне и в разведке ИНО ГПУ работала целая династия братьев Вуйович), в 1924 году он за свой троцкизм изгнан из ОМС Коминтерна, а в репрессии по этим же причинам расстрелян вместе со своими братьями. Вместо него начальником ОМС назначен все тот же Абрамов-Миров, до 1935 года этот человек возглавлял в Коминтерне всю теневую работу, составлявшую около 80 % по отношению к легальной деятельности Коминтерна, и отвечал за работу Коминтерна с советскими спецслужбами.
В 1936 году Миров переведен в Разведупр РККА на должность одного из заместителей начальника Разведупра, получив задание заниматься операциями на театре испанской войны, но уже в следующем году он арестован НКВД и расстрелян как «враг народа». После этого, как и после чисток коминтерновских кадров в репрессии, ОМС в Коминтерне вообще упразднили, оставив только так называемую «Службу связи» Коминтерна, которая до ликвидации всего Интернационала в 1943 году уже откровенно была лишь каналом связи для разведки СССР. Вместо Мирова возглавлять эту службу связи Коминтерна поставили кадрового военного разведчика Разведупра РККА Мельникова, бывшего до того резидентом Разведупра в китайском Харбине. Позднее и его вслед за Абрамовым-Мировым арестуют, «пристегнут» к делу об антикоммунистическом заговоре в Коминтерне и расстреляют. Последние три года до роспуска Коминтерна в 1943 году его усохшую уже просто до отдела службу связи возглавлял присланный из НКВД кадровый чекист Морозов.
В целом органы ГПУ и военная разведка СССР уже с середины 20-х годов заняли доминирующее положение над Коминтерном. Чего стоят такие резолюции «штаба мировой революции», как обращение от 1929 года к ГПУ с просьбой разобраться с провокаторами в руководстве компартии Польши. Правда, долгое время такое сотрудничество было двухсторонним, и из ГПУ и Разведупра в 20-х годах тоже шла важная коминтерновскому руководству добытая спецслужбами секретная информация. Так, начальник ИНО ГПУ Трилиссер направил в ОМС Коминтерна служебную записку о проникновении, по сведениям агентуры ИНО, в Лейпцигское отделение компартии Германии тайного агента и провокатора полиции. Позднее разведка НКВД предупреждает Исполком Коминтерна, что английская контрразведка МИ-5 завербовала видного члена компартии Англии Драйберга, а в помещении ЦК КПА контрразведчики установили микрофоны. Из рассекреченных в конце ХХ века по истечении пятидесятилетнего срока секретности архивных документов МИ-5 нам сейчас известно, что эта спецслужба в 30-х годах действительно нашпиговала окружение генсека КПА Гарри Поллита своими информаторами. В 1926 году разведка ГПУ сообщала Коминтерну, что в Турции начальник тайной полиции Худан-Бей имеет некоего ценного агента из лазов (отуреченных грузин-мусульман) в самой верхушке турецкой компартии и глава здешней компартии Мамед Оранди обложен провокаторами и слежкой людей Худан-Бея. В 30-х годах такие встречные сообщения для Коминтерна с Лубянки становятся все реже.
Кроме ОМС, под контролем Лубянки оказались и такие специфические структуры Коминтерна, как комиссия нелегальной работы (связь с находящимися на нелегальном положении компартиями за рубежом, ее до своей смерти в 1935 году возглавлял литовский коммунист Мицкявичус), бюджетная комиссия Коминтерна (распределение денег из советского бюджета зарубежным коммунистам), военная секция Коминтерна.
Военную секцию возглавлял известный в Коминтерне финн Туури Лехен, один из красных финнов нашей Гражданской войны, позднее агент ИНО ГПУ, работавший под чекистской кличкой Альфред в ряде стран Европы, начальник штаба интербригады на войне в Испании. Его росту в Коминтерне помимо боевой биографии способствовала женитьба на дочери генсека финской компартии Отто Куусинена, занимавшего все 20 – 30-е годы ключевые посты в руководстве Коминтерна, хотя боевиком красный финн Лехен был действительно опытным и деятельным. Он заведовал в Коминтерне боевой подготовкой личного состава и написал множество оставшихся в архивах коминтерновских инструкций о том, кого отбирать и каким боевым дисциплинам учить. Вместе с Лехеном (Альфредом) обычно записки по боевой подготовке и отбору коминтерновских кадров на диверсионную работу подписывали такие специалисты по террору из коминтерновских руководителей и сотрудников советских спецслужб одновременно, как поляк Сверчевский (Вальтер), венгр Фрид (Дезидерий), немец Цайссер (Вернер) или бывший начальник внешней разведки ГПУ Трилиссер, работавший в Исполкоме Коминтерна под конспиративной фамилией Москвин.
ОМС, нелегальная комиссия и военная секция внутри Коминтерна с начала 20-х годов становятся важнейшими структурами этой организации. Нелегальной работе придается все больше значения, как и сбору через иностранных коммунистов нужных СССР разведывательных данных. Зачастую Абрамов-Миров, Мицкявичюс или Лехен негласно встречаются в Москве с представителями нелегальных и боевых структур национальных компартий, обсуждая с ними узкоспециальные вопросы без извещения официальных руководителей этих партий. Так, напрямую и с привлечением специалистов из ИНО ГПУ и Разведупра обсуждали с лидерами боевой организации болгарской БКП детали восстания в Болгарии в 1923 году. Из стенограмм этих бесед, кстати говоря, видно: у нелегального бюро БКП были свои тайные агенты не только в болгарской Полиции безопасности и армии, но и среди македонских террористов группировки ВМРО и даже в среде эвакуированных в Болгарию белогвардейцев Врангеля, информацию от которых через Коминтерн болгарские товарищи поставляли в ГПУ.
В том же 1923 году в Москву прибыл руководитель нелегального бюро итальянской компартии ИКП Фортикьяри (в Коминтерне и в советских спецслужбах проходил под партийной кличкой в ИКП Мартини), отвечавший за подпольную работу, партийную разведку, оружие, поддельные паспорта, террор против новой фашистской власти Муссолини. Сохранились в архивах Коминтерна стенограммы этих бесед с Фортикьяри лидеров секретных коминтерновских структур Пятницкого и Мицкявичюса с привлечением главы ИНО ГПУ Трилиссера. В них бравый «товарищ Мартини» даже ставил вопрос о своем выходе для конспирации из ЦК ИКП и о том, чтобы его тайной группе работать напрямую с ОМС и с нелегальной комиссией Коминтерна, минуя собственный итальянский ЦК. На это, судя по коминтерновским архивным документам, ему добро не дали, посоветовав заодно не увлекаться актами индивидуального террора против лидеров фашистов и свернуть попытки внедрить кого-то из коммунистов в ряды спецслужбы режима Муссолини ОВРА, порекомендовав взамен попытаться подкупить кого-то из действующих чинов тайной полиции.
В Коминтерне существовал еще один засекреченный даже от многих аппаратчиков этой структуры отдел, носивший название «специального отдела». Он вел работу по проверке собственных кадров в Коминтерне и в руководстве зарубежных компартий, а также отвечал за поиск в заграничных компартиях засланных шпионов и провокаторов спецслужб капиталистических государств. Этот отдел плотно взаимодействовал с ГПУ – НКВД, но уже больше не с разведкой ИНО, а с отделом контрразведки КРО Артузова и со Спецотделом Бокия, который занимался схожими вопросами собственной безопасности внутри ГПУ. Возглавлял этот «спецотдел» Коминтерна, с 1932 года для конспирации названный уже отделом кадров Коминтерна, польский коммунист Краевский, в 1937 году по делу о «врагах народа» в Коминтерне он также арестован и вскоре расстрелян. До своего ареста Краевский составлял для НКВД «объективки» на тех сотрудников Коминтерна, кто уже попал в сферу внимания советской госбезопасности или уже был ею арестован, а после расстрела самого Краевского это продолжали делать его наследники в коминтерновском отделе кадров.
Из этого выросла следующая миссия Коминтерна в его взаимодействии с советскими спецслужбами – подбор кадров для работы советской разведки за границей, которые иногда прямо переходили в ряды ИНО НКВД или Разведупра Красной армии, а могли и оставаться при этом параллельно и сотрудниками Коминтерна. Со временем эта задача подбора кадров в сложных взаимоотношениях Коминтерна и советских спецслужб становилась ведущей, а к концу 30-х годов Коминтерн уже заметно напоминал агентство по подбору таких специфических кадров для советских спецслужб.
Многие деятели Коминтерна после работы в его аппарате по рекомендации начальства прямо забирались для работы ИНО НКВД или Разведупром Генштаба РККА. Так в военную разведку Разведупра перешла Айно Куусинен, жена Отто Куусинена, бывшая в Китае одной из связных с группой Зорге, в годы репрессий ее арестуют прямо в ночь под Новый, 1938 год и увезут в «Архипелаг ГУЛАГ», после выхода из которого Айно Куусинен опишет взаимодействие Коминтерна и советских спецслужб в своих мемуарах «Господь низвергает Своих ангелов».
Также репрессирован был известный польский коммунист Бронислав Бортновский, перешедший из аппарата Коминтерна в советскую военную разведку (в разведке Разведупра РККА он известен по слегка измененной фамилии Борковский или как Бронек), а в середине 30-х по приказу партии вновь вернувшийся в аппарат Коминтерна. В репрессии его расстреляли по тому же делу об антисоветской группе внутри Коминтерна.
Одним из самых известных красных финнов, прошедших через Коминтерн и советские спецслужбы, был Эйольф Матсон, хотя он как раз был по происхождению шведом с финским гражданством. Матсон был назначен даже командиром уникальной для советской Красной армии военной части с национальным уклоном – Карельского егерского полка из финнов, созданного для наступления в случае войны с Финляндией. Но еще до начала в 1939 году этого похода финский коминтерновец Матсон был расстрелян как «враг народа», а его егеря расформированы. В 1939 году некоторых из них призвали в декоративную Финляндскую народную армию, которой надлежало вместе с РККА войти в Хельсинки и стать основой будущей армии социалистической Финляндии. ФНА возглавил бывший заместитель расстрелянного Матсона Аксель Анттилла. Хотя в боях Зимней войны 1939–1940 годов ФНА почти не участвовала, да и торжественный вход в Хельсинки не получился.
Поляк Стефан Жбиковский еще в 1921 году заброшен ЧК в Польшу для подготовки революции, а после ареста там польской Дефензивой обменян Москвой на пленных поляков. Он перешел затем из аппарата Коминтерна в Разведупр, работал по линии военной разведки в Китае, в 1937 году направлен преподавать на кафедру Военной академии имени Фрунзе, но уже через несколько месяцев арестован и расстрелян. Для пришедших в спецслужбы коминтерновцев часто практиковали такой прием: списывали из НКВД или Разведупра на другую работу, а через некоторое время арестовывали (уже не своего формально сотрудника) и репрессировали. Так поступили с работавшим в Разведупре РККА румынским коминтерновцем Яном Жигуром, бывшим главным связником Разведупра со штабом Таллинского восстания в 1924 году, а затем под литовской фамилией Струмбис военным советником советской разведки у китайских коммунистов. Жигура отправили преподавать в академию имени Фрунзе, здесь арестовали в конце 1937 года, а в августе 1938 года расстреляли как румынского шпиона.
По инициативе ОМС Коминтерна в 1932 году в ИНО ГПУ переведен уроженец Австрии Арнольд Дейч, в советской разведке он работал под именем Стефан Ланг, позднее, после обучения на тайных курсах радистов, из Коминтерна в ГПУ передали для работы и его жену, Лизу Крамер. Дейч был одним из самых успешных нелегалов советской разведки довоенного периода в Европе, – работая в университете Лондона, он стал первым куратором знаменитой «кембриджской пятерки» бесценных советских агентов. В годы Второй мировой войны Дейча-Ланга направили для организации тайной работы против немцев в Латинской Америке, но по пути туда бывший коминтерновец и разведчик погиб на потопленном немецким подводным флотом корабле «Донбасс» в 1942 году.
Если с перспективным для советских спецслужб работником Коминтерна в Союзе работала его жена, ее часто, как и в случае с Дейчем, готовили на коминтерновских курсах радисток и тоже забирали в спецслужбы, чтобы использовать супружескую пару в разведке для работы в дуэте резидент – радистка. Так, вместе с австрийцем Карлом Небенфюром, деятелем Коминтерна и одним из основателей компартии Австрии, в Разведупр Красной армии после такой подготовки забрали и его жену Эрну. После долгих лет работы нелегалом военной разведки в странах Европы Небенфюр отозван в СССР, где арестован НКВД и в 1939 году расстрелян. Эрна прошла через сталинские лагеря и дожила до освобождения в 1954 году и полной реабилитации. Из Коминтерна также вместе с супругой в Разведупр РККА командирован Генри Робинсон, арестованный и казненный немцами в Париже в 1942 году, как и его жена, Клара Шаббель.
Среди этих перешедших в распоряжение спецслужб СССР работников Коминтерна были и легендарные в истории советской разведки фигуры. Как немец Рихард Зорге, чей путь разведчика закончился казнью в японской тюрьме. Или австриец Манфред Штерн, который участвовал в тайных операциях ГПУ в разных странах Европы, а в годы испанской войны прославился как командир интербригады под именем генерала Клебера, после возвращения из Испании НКВД отблагодарил Штерна приговором к пятнадцати годам сталинских лагерей. Или венгр Теодор Малли (в советских книгах о разведке его фамилию часто пишут как Малый, что скорее похоже на оперативный псевдоним разведчика, хотя в разведке его псевдоним был Манн) – один из лучших вербовщиков и агентуристов ИНО НКВД в 30-х годах. Он пришел в ЧК еще при Дзержинском в плеяде чекистов из красных мадьяр, бывших военнопленных в 1920 году, будучи до плена капелланом (полковым священником) австро-венгерской армии, позднее направлен в ИНО, а его тернистый путь разведчика закончился казнью в московской тюрьме.
Очень часто Коминтерн направлял на работу в Разведупр или ИНО ГПУ своих активистов по специальным разнарядкам, когда советским спецслужбам требовались специалисты определенной профессии или выходцы из какой-либо конкретной страны. Такие заявки касались профессии, знания языков или местной специфики, прошлого боевого и нелегального опыта. Так немедленно после прибытия на советскую землю Коминтерном на работу в Разведупр направлены бывшие моряки-радисты германского ВМФ из бывших участников коммунистического восстания Макс Клаузен (псевдоним в Разведупре соответствующий – Матрос, был радистом в Токийской резидентуре Зорге) или Йозеф Вайнгартен (Зепп, тоже работал радистом с Зорге в Шанхае, в 1944 году погиб при заброске для диверсий в родную Германию). Туда же Коминтерн направил бежавшего в СССР участника подавленного в Софии в 1923 году коммунистического восстания Николу Янкова, который был классным радистом и бывшим офицером штаба болгарской армии, в Разведупре Янков работал в разных европейских странах и был в советских службах известен как Николай Яблин.
В рядах делегатов из Коминтерна в прямые сотрудники советской разведки были даже представители старых дворянских родов Европы. Как одновременно австрийская графиня и убежденная коминтерновка Рут Майенбург, работавшая на военную разведку СССР в ряде европейских стран и к 1938 году ставшая полковником Разведупра РККА, в этом году карьера разведчицы-графини оборвалась, и ее под именем Рут Виден отправили работать в аппарат Коминтерна. В сотрудниках советского Разведупра состоял и германский барон Арнольд Гольсенау, увлекшийся коммунистическим учением, позднее ставший известным немецким писателем под псевдонимом Людвиг Ренн.
Из коминтерновских кадров зарубежных компартий было удобно вербовать агентуру сразу для советских резидентур НКВД или ГРУ в зарубежных странах, в таких случаях выбранному на роль агента сразу рекомендовали обычно официально порвать с компартией и связей с ней не поддерживать для конспирации. С такого поиска «по наводке» британских коммунистов среди левой молодежи студентов Кембриджа в Англии и началась «кембриджская пятерка». Таким образом в Италии римская резидентура НКВД Павла Журавлева завербовала своего ценного агента Почтальона – итальянского коммуниста Пьетро Капуцци, который поставлял ИНО НКВД секретную почту посольства Японии в Италии в конце 30-х годов, с началом войны и репрессиями в советской разведке связь с Капуцци была потеряна, позднее он разоблачен фашистской контрразведкой ОВРА и казнен.
При этом коминтерновские кадры самых различных национальностей, направленные мировым коммунистическим штабом в распоряжение советских спецслужб, использовались далеко не только в сфере внешней разведки. Были такие коминтерновцы-чекисты и в контрразведке, и в секретно-политическом отделе (политической полиции в ГПУ, затем в НКВД), в следствии, многие из них причастны и к вакханалии Большого террора в качестве его исполнителей (а позднее и жертв этой кампании). Так, австрийский коминтерновец Бернард Ильк (Грюнсберг) работал в следственном отделе НКВД, специализируясь именно на делах бывших коллег по Коминтерну, которых часто допрашивал со всей присущей тогдашнему НКВД жестокостью, позднее и сам Ильк расстрелян своей службой, будучи по традиции перед арестом сосланным на периферию простым оперативником НКВД по Сталинградской области. Или боевик болгарской компартии Никола Шиваров, после разгрома болгарского восстания бежавший в СССР, он работал в Секретно-политическом отделе ГПУ под началом Агранова и специализировался на делах творческой интеллигенции, в нашу историю вошел как следователь поэта Мандельштама. Позднее, будучи также арестован с ярлыком «враг народа», Шиваров покончил жизнь самоубийством в лагере.
Его соотечественник Георгий Демянов перешел из Коминтерна в НКВД (здесь работал под русской фамилией Белов) и участвовал в расследовании «заговора в Коминтерне», а затем в Испании по линии НКВД «чистил» интербригады, выявляя и помогая ликвидировать отошедших от просоветской линии интернационалистов. Позднее Демянова вернули в Коминтерн, где он после расстрелянного поляка Краевского возглавлял отдел кадров этой организации, оставаясь агентом НКВД и помогая в очередном поиске «пробравшихся в Коминтерн шпионов и заговорщиков».
Те коминтерновские кадры, что оказались в разведке, были причастны к тайным убийствам за границей в эти годы. Как немец Отто Штейнбрюк, одним из первых направленный Коминтерном в ИНО ВЧК еще в 1921 году, работавший в Германии и бывший резидентом ИНО ГПУ в Швеции. Штейнбрюк затем переведен в отдел спецопераций и участвовал в операциях по выслеживанию перебежчиков из советской разведки, в частности был участником операции по тайной ликвидации Игнатия Райсса в швейцарской Лозанне в 1937 году. В том же году, сразу после возвращения из этой командировки, многие ее участники получили на Лубянке награды, а бывший коминтерновец Штейнбрюк, дослужившийся до поста начальника отделения в ИНО, арестован собственной службой и вскоре расстрелян. Из всех ушедших в кадровые сотрудники спецслужб СССР коминтерновцев Отто Штейнбрюк в НКВД и Разведупре сделал самую крутую карьеру и по должности к моменту ареста (заместитель начальника ИНО), и по званию в спецслужбах (корпусный комиссар, что равняется нынешнему званию генерал-майора), но расстрел в репрессии уравнял его с другими разведчиками-коминтерновцами.
Подготовка кадров для разведывательных и диверсионных операций за рубежом оставалась главным направлением работы Коминтерна. Эта работа велась втайне и под кураторством НКВД и Разведупра. В подмосковном Кунцеве под контролем ОМС Коминтерна, ГПУ и Разведупра созданы специальные курсы по обучению коминтерновских рекрутов основам конспирации, боевой работы и радиоделу. Кроме курсов в Кунцеве у ОМС Коминтерна при кураторстве спецслужб СССР существовало еще несколько засекреченных объектов для подобной подготовки кадров. Например, специальная школа радистов и свой радиоцентр в подмосковном Пушкине, их возглавлял немецкий коммунист Шик, а кадры готовились для работы на те же спецслужбы. Схожая с ней радиошкола Коминтерна создана и в московском районе Ростокино.
При этом можно заметить, сколь сложны были отношения в этой системе. Ведь формально на бумаге Коминтерн никоим образом НКВД или Разведупру не подчинялся, а по ленинской логике эти спецслужбы Советского Союза должны были играть вспомогательную роль при головном центре мирового коммунистического движения. На деле же в сталинском СССР Коминтерн понемногу утрачивал свое решающее значение, все более становясь подконтролен НКВД, все более опутываем сетью ее агентов и осведомителей внутри самого Коминтерна и входящих в него иностранных компартий.
В конце 20-х и в самом Коминтерне наиболее дальновидные его вожди это поняли. Когда на заседании Исполкома Коминтерна (ИККИ) в 1927 году по инициативе Тельмана было предложено всем решительно осудить какое-то заявление Троцкого, которого большинство из присутствовавших вообще не читали, некоторые из не изживших прошлые иллюзии громко взроптали (среди них был даже в будущем верный сталинист Пальмиро Тольятти), и тогда глава болгарских коммунистов Коларов прямо сказал товарищам по ИККИ ключевые слова: «Сейчас Коминтерн обязан во всем поддерживать советское Политбюро, а не придираться к мелочам».
В начале 20-х годов еще пытались даже разграничить договорами сферы работы за пределами СССР для Коминтерна, ВЧК – ГПУ и Разведупра Красной армии. Такой основной договор был подписан 8 августа 1921 года, его подписали от ОМС Коминтерна Зиновьев и Пятницкий, от ВЧК Уншлихт, от Разведупра Зейбот. Понемногу этот договор о разграничении полномочий утратил силу в связи с реалиями середины 20-х годов, о которых уже говорилось выше.
В 30-х годах обходились уже без этого политеса и подписания двухсторонних договоров. Коминтерн был включен в сферу деятельности спецслужб и занял в ней подчиненное Лубянке место. И уже Спецотдел ГПУ Глеба Бокия, который отвечал за надзор над идейными взглядами властной элиты в стране, а заодно и за коминтерновское руководство, раз за разом организовывал свои проверки-комиссии в Коминтерне. Тогда как по ленинской модели руководство Коминтерна должно было заслушивать отчеты Лубянки, как лишь одной из служб безопасности одной из подчиненных себе компартий: ВКП(б) поначалу входила в Коминтерн и имела в нем свою секцию, пока Сталин не счел со временем это положение совсем абсурдным и отжившим свое время.
Формально никакого руководства над начальством Коминтерна Лубянка осуществлять не могла, он оставался независимой структурой. Но логика сталинской власти де-факто уже ставила Коминтерн в зависимость от НКВД. Все чаще даже самые высшие руководители Коминтерна, опасаясь ареста, писали друг на друга доносы. Все чаще даже главы иностранных компартий, отклонившиеся от сталинской политической линии или просто намеченные в очередные жертвы чистки, после вызова Коминтерном в Москву бесследно исчезали, увезенные в никуда печальным «черным вороном» НКВД с традиционным обвинением типа «работал на разведку Японии, а затем дал завербовать себя и польской разведке».
К последним годам своей жизни обескровленный репрессиями и чистками в нем Коминтерн превратился в настоящее болото слухов и доносов, где в его верхушке царил такой интриган, как главный финский коммунист Куусинен, где в Исполкоме Коминтерна за «правильной линией» надзирал верный сталинский комиссар в Коминтерне Мануильский, где забрасывал НКВД доносами на всю коминтерновскую верхушку чекистский агент Гуральский, по доносам которого посадили или расстреляли десятки коминтерновских работников.
При этом все чаще в работе с заграничными компартиями, что долгое время считалось неприкасаемой вотчиной Коминтерна, ГПУ – НКВД начинали работать самостоятельно. Они могли уже сами (или через завербованных ранее агентов в самом Коминтерне втайне от коминтерновских вождей) вербовать кого-либо и в руководстве иностранной компартии в свои агенты. Могли по своей инициативе кого-то там отстранить, вообще сменить в зарубежной компартии руководство. Так настоящей разведывательной операцией в 20-х годах оттерли от руководства итальянскими коммунистами не вполне лояльного Москве их вожака Николо Бомбаччи (он затем ушел к фашистам Муссолини и в 1945 году за это казнен), назначив генсеком компартии Антонио Грамши. А позднее также оперативными методами расчищали путь в генсеки итальянской компартии верному сталинисту Пальмиро Тольятти. Таким образом стал главой компартии Югославии Иосип Броз Тито, его предшественника Милана Горкича под благовидным предлогом вызвали в Москву, где он закончил жизнь в подвале НКВД. Поездка в Советский Союз также печально закончилась и для генеральных секретарей других иностранных компартий, например, здесь убит глава греческих коммунистов Ксайтис или глава компартии Мексики Гомес. Некоторых из иностранных лидеров компартий только отказ прибыть в Москву и полный разрыв с Коминтерном спасли от такой участи, как генсека компартии Финляндии и бывшего члена ИККИ Арво Туоминена, который ушел из Коминтерна из протеста против мирного пакта с Гитлером 1939 года, уведя за собой большую часть финских коммунистов.
В обширной сейчас литературе о Коминтерне масса примеров такого открытого вмешательства советских спецслужб в коминтерновскую линию работы с иностранными коммунистическими партиями. Вот пример такой деятельности тайного агента ГПУ в Коминтерне болгарина Стояна Иванова (в Коминтерне работал под русской фамилией Степанов): «Не упускал в это время Стоян Иванов и случая помочь «соседям»: так на советском жаргоне именовались разведслужбы. При его посредничестве Я.М. Рудник смог завербовать члена Руководящего комитета ФКП в 1921–1924 годах, заведовавшего всей нелегальной работой партии, и одновременно одного из высших руководителей профсоюза рабочих авиапромышленности Жозефа Томмази. О его работе на советскую военную разведку партия не знала до 1924 года, когда он спешно перебрался в СССР. В Москве он работал референтом в аппарате Профинтерна и жил в гостинице «Люкс». 28 мая 1926 года он внезапно скончался. Вроде бы обычная судьба агента, если бы не один штрих: руководство ИНО ГПУ самое позднее в начале марта 1926 года пришло к выводу, что Ж. Томмази – двойной агент, не менее усердно работающий и на французскую полицию».[11]
В этом примере характерно не только обвинение ГПУ в тайной ликвидации своего же тайного агента, заподозренного в двойной игре, но и бесцеремонность, с какой завербовали одного из лидеров французской компартии, не только втайне от руководителей ФКП, что еще можно объяснить спецификой разведывательной работы и конспирации, но и от штаба Коминтерна. Кстати, упомянутый здесь же советский разведчик Рудник позднее будет арестован в китайском Шанхае и окажется в китайской тюрьме с документами на имя швейцарского гражданина Рюэга, тогда как настоящий сотрудник Коминтерна Рюэг находился в Москве, передав свой подлинный паспорт в распоряжение разведки ГПУ. Это тоже была обычная практика использования спецслужбами коминтерновских кадров.
Что же касается самого болгарина Иванова-Степанова, то кроме работы на советскую разведку в Европе и тайной деятельности на фронтах войны в Испании (он вывозил оттуда в 1939 году в Москву самолетом красную Пасионарию Долорес Ибаррури), из той же книги «Агенты Коминтерна» видно, что именно он в качестве тайного агента ГПУ внутри Коминтерна изображал фракционера, а затем доносил на Лубянку на коминтерновцев-троцкистов (Нина, Вольфа и др.), которых изгнали из Коминтерна и выслали затем из СССР. Так что свою тайную агентуру в Коминтерне ГПУ использовало не только в разведке, но и в чистках в ходе внутрипартийной борьбы, затронувшей в 20-х годах и аппарат Коминтерна.
В сталинском видении укрепления государственности Советского Союза это было логичным, советские спецслужбы фактически встали над Коминтерном. А затем просветили его своей агентурой, выбили в чистки многие ведущие кадры с большими заслугами перед тем же Сталиным и его властью, а уж в 1943 году обессиленный Коминтерн был отброшен властью и ее спецслужбами, как выжатый без остатка лимон.
Чистки внутри Коминтерна прошли таким же частым гребнем в том числе и потому, что и здесь (как и внутри самого НКВД) оставалось множество кадров еще ленинского призыва с установками на продолжение мировой революции. Расстреливали даже тех несчастных идеалистов самых различных народностей, кто уже в 30-х годах добровольно ехал в СССР и писал прошения о предоставлении советского гражданства в надежде вступить в ряды Коминтерна и бороться за мировую революцию, а здесь их ожидало обвинение в шпионаже и скорый расстрел НКВД либо отправка в лагерь. Так, в январе 1938 года на разделенном тогда между СССР и Японией Сахалине через границу ушел к новому советскому счастью известный японский кинорежиссер и коммунист Сугимото, захватив в этот добровольный путь к гибели и свою любимую – звезду немого японского кино актрису Окада. В Хабаровском НКВД их быстро оформили как японских шпионов, а поскольку Сугимото ссылался на знакомство с уже арестованным в Москве режиссером Мейерхольдом, присоединили к «шпионскому делу» Мейерхольда. На московском процессе в 1939 году идеалист Сугимото был приговорен к смерти и расстрелян. Окада получила десять лет советских лагерей и чудом выжила на лесоповале, пережив затем и Советский Союз, в который бежала с родины через границу в 1938 году, и умерла московской пенсионеркой, так никогда и не вернувшись на родину.
Английский писатель Джаспер Ридли, написавший подробную биографию Иосипа Броз Тито, приводит такой малоизвестный в нашей истории эпизод из жизни вождя югославских коммунистов. В 30-х годах Тито должен был быть арестован тайной полицией Югославии, но один из ее сотрудников из скрытых симпатий компартии с риском для себя успел предупредить его, Тито скрылся в подполье, хотя позднее арестован и заключен в каторжный централ в Лепоглаве. Тайная полиция обнаружила утечку информации и вычислила своего предупредившего Тито сотрудника, тому самому пришлось скрываться, и партия нелегально переправила его для спасения в Советский Союз. Такая забота титовских товарищей о помогавшем им полицейском оказалась для него медвежьей, в СССР бывший офицер тайной полиции антикоммунистического режима Карагеоргиевичей был просто обречен, его забрали в НКВД и вскоре расстреляли за шпионаж. Жаль, что Джаспер Ридли так и не раскопал имени этого несчастного идеалиста, поплатившегося за свои симпатии коммунизму расстрелом в той стране, которая этот коммунизм и объявила главной целью своего существования.
Тех же, кто давно и плотно совмещал коминтерновскую деятельность с работой в спецслужбах, зачистили особенно тщательно и невзирая на прошлые заслуги. Иона Дическу (Дика), которого при предполагавшемся в 1918 году вторжении Красной армии в Европу собирались назначить главой будущей Румынской ЧК, в 1937 году арестовали и расстреляли наследники советской ЧК из НКВД. Когда в 1920 году Красная армия еще шла маршем на Варшаву, а в Москве уже грезили созданием Польской социалистической республики, то одним из кандидатов в руководители Польской ЧК рассматривали польского коммуниста Романа Лонгву. «Чудо на Висле» и контрудар поляков Пилсудского все эти планы разрушили, Лонгва остался работать в советском Разведупре, вел разведку в Китае, а в 1938 году тоже расстрелян.
Также в 1937 году расстрелян немец Хайнц Нейман из Коминтерна, организовавший по заданию советской разведки коммунистическое восстание в китайском Кантоне, а еще несколько лет назад Нейман лично играл со Сталиным в городки на отдыхе в Мацесте. В германской компартии Нейман был столь же легендарной фигурой, как и в советской разведке. Он долгие годы руководил в КПГ всей нелегальной работой, с приходом к власти нацистов в 1933 году все чаще сочетаемой с боевой и явно террористической деятельностью. Нейману же принадлежит освящавший эту террористическую кампанию лозунг: «Убей фашиста там, где встретишь!»
Работавшая также в Коминтерне и в советских спецслужбах жена Неймана тоже арестована. Она оказалась среди той группы немецких коминтерновцев, кого НКВД в силу тайных маневров Сталина к своему позору передал по тайному соглашению спецслужбам гитлеровской Германии в 1939 году. Нейман-Бубер пережила концлагерь в Равенсбрюке и в своих воспоминаниях «Мировая революция и сталинский режим» писала, что по сравнению с советскими тюрьмами и сибирскими лагерями места заключения Германии при всех своих ужасах значительно проигрывали в плане дьявольского масштаба и безнадежности для жертв. Хотя еще бежавший от советского ГПУ на родину и там тоже попавший в руки гитлеровского гестапо немецкий коминтерновец Карл Альбрехт, одно время бывший даже наркомом лесной промышленности в СССР, писал, что при всей жестокости гестаповцев методы советских чекистов были гораздо более жестокими.
Также под ударами репрессий пали коллеги Неймана по германской секции Коминтерна, имевшие особые заслуги перед советской разведкой: Эберлейн, Мюллер, Гиппенбарг, Шульце, Готопп, Флик, Петерман, Хюпнер и другие. Как и венгры Мадьяр, Касони, Силли, Кун, Пеппер, Малли. Как полька Чинор, турок Ильтерим, болгарин Генчев, хорват Чопич, серб Горкич, черногорец Мартинович, иранец Орбелиани, румын Залик, швейцарец Рюэг, кореец Цой Шин У, индус Чаттопадхья (в советской разведке для удобства числился как Чатто). И многие другие бойцы мирового коммунистического движения, связанные с советскими спецслужбами. При допросе на Лубянке насмерть забит следователями НКВД известный деятель Коминтерна и генсек компартии Эстонии Ян Анвельт, организатор коммунистического восстания 1924 года в Таллине. Лидер литовских коммунистов Зигмас Ангаретис был так искалечен на следствии НКВД, что на суде слушал приговор лежа из-за сломанного позвоночника и в таком же положении расстрелян. В следственной тюрьме от пыток и туберкулеза умер датчанин Мунк (Петерсен).
Немецкая коммунистка Ольга Гутман выполняла от Разведупра особо важную миссию в Латинской Америке, она входила в ближайшее окружение местного лидера компартии Бразилии Луиса Престеса, который в 30-х годах первым организовал в этом регионе партизанскую геррилью со своей Народной армией. Гутман (здесь она работала под фамилией Бенарио) не просто состояла как агент при партизанском штабе Престеса в джунглях, она стала законной женой этого довоенного предтечи Че Гевары в Южной Америке, взяла его фамилию и родила бразильскому бунтарю дочь Аниту. Ее, правда, не репрессировали свои, хотя, вероятнее всего, возвращение в Москву для Ольги Гутман-Престес этим бы и закончилось. Но в 1936 году она с мужем попала в руки тайной полиции Бразилии и по личному распоряжению бразильского президента Варгаса ее выдали спецслужбам гитлеровской Германии как «немецкую гражданку и сторонницу коммунизма», в 1942 году советская разведчица и бразильская подпольщица Гутман казнена гестаповцами в лагере Бенбург.
Обвиняемые вместе с генеральным секретарем Коминтерна Димитровым на Берлинском процессе в поджоге Рейхстага деятели болгарской компартии Попов и Танев из лап гестапо вскоре попали в клещи НКВД и оба погибли в ГУЛАГе, а их товарищ Георгий Димитров спокойно продолжал рулить кораблем международного коммунистического движения. Поляк Сохатский в камере Лубянской внутренней тюрьмы покончил с собой до оглашения приговора. Массовые аресты шерстили Коминтерн и выходцев из его недр в НКВД и Разведупре с 1936 по 1939 год. Арестовывали прямо в кабинетах, дома, в номерах забронированной за Коминтерном гостиницы «Люкс», на вокзалах при возвращении из-за границы. Как упоминал Солженицын в своем «Архипелаге ГУЛАГ», сотрудницу Коминтерна из венгерских коммунистов Ирму Мендель чекист Клегель под видом ухажера пригласил в Большой театр, а после спектакля отвел прямо на близкую Лубянку под арест. Такие диковинные случаи тоже случались в диковинной и невиданной ранее в истории конторе под названием Коминтерн.
Некоторые из этих опытных подпольщиков и разведчиков даже в тисках беспощадного НКВД пытались вспомнить старые приемы борьбы с зарубежными спецслужбами, в условиях советского беззакония в НКВД совершенно бесполезные, как прием политической голодовки. Бывший агент советской разведки и член ЦК компартии Германии Вернер Гирш, ранее личный секретарь генсека КПГ Тельмана и главный редактор газеты КПГ «Роте фане», по привычке неоднократного политзаключенного в Германии объявил голодовку и после ареста НКВД (опытный подпольщик не мог смириться с обвинением в работе провокатором для гестапо), отчего и скончался в Бутырской тюрьме во время следствия. Другие быстро поняли, что при условии отсутствия в НКВД даже видимости законности или прокурорского надзора вся их наука подпольной борьбы на Западе здесь неприменима, и начали давать показания о «заговоре в Коминтерне» на себя и на других арестованных.
Арестованных ранее ценных агентов или разведчиков советских спецслужб из числа коминтерновцев не спасали никакие прошлые ордена и заслуги перед НКВД, будь то лихие секретные операции за пределами СССР или донесения на товарищей по заграничной компартии или аппарату Коминтерна. Напротив, основная масса репрессированных сотрудников Коминтерна как раз и состояла из тех, кто работал на советские спецслужбы или состоял в основном центре нелегальной деятельности – ОМС. Среди множества документов из архивов спецслужб по делам арестованных «врагов народа» из Коминтерна выделяются письма из лагеря уже осужденного коминтерновца и агента ИНО ГПУ и Разведупра болгарина Петко Петкова (в советской разведке и Коминтерне работал под фамилией Янтаров). Он забрасывал письмами о своем несправедливом осуждении и руководство НКВД, и прокуратуру СССР, и писал в Исполком Коминтерна своему соотечественнику Георгию Димитрову. И во всех письмах Петков постоянно поминает свою бурную деятельность в подполье БКП в 20-х годах, свое участие в восстании 1923 года, свои операции в Болгарии по линии разведки ГПУ, свои аресты болгарской тайной полицией. А заодно и напоминает, сколько он дал советским органам госбезопасности негласных сведений о засевших в руководстве БКП и болгарской секции Коминтерна «предателях» и «троцкистах», по его доносам уже арестованных и репрессированных. Так, в письмах Петкова о вопиющей ошибке в случае с его осуждением перемешаны эпизоды героической жизни боевика и разведчика с откровенными примерами доносительства: «Росен – лидер тайной оппозиции в БКП, Папачиев – троцкист, Искров – террорист, Генчев – специально провалил наш транспорт с оружием болгарскому восстанию, а меня выдал болгарской охранке и так далее». Все названные Петковым-Янтаровым в этих письмах деятели БКП в Советском Союзе в свое время уже арестованы в 1936–1938 годах, в том числе и по его доносам.
Так что не стоит понимать всю кампанию зачистки Коминтерна и иностранных компартий так примитивно, как это иной раз преподносится в книгах об истории Коминтерна: бескорыстные рыцари служили мировой революции, а вырожденцы из НКВД их злодейски истребили. Все в эти трагические годы было сложнее, вот и Петков – типичный пример революционера и агента НКВД, разведчика и доносчика в одном лице. Не все шли по его пути: тот же обвиненный им в провокаторстве для болгарской охранки (по-видимому, все же ложно обвиненный) опытный боевик БКП и сотрудник советского Разведупра РККА Христо Генчев, судя по документам из дела Петкова, все обвинения в свой адрес полностью отвергает. Но и ни на кого из других болгарских коминтерновцев показаний об их антисоветской деятельности давать не желает. Генчев так и умрет в сталинском лагере в начале войны. Впрочем, в тех же лагерях сгинет и так боровшийся за свою жизнь и против «оппозиционеров-троцкистов в БКП» Петко Петков, даже заступничество за него перед НКВД Георгия Димитрова ему не поможет. Это лишь один простой пример одного из активных коминтерновцев на службе советской госбезопасности и разведки: романтика подполья, лихие разведывательные операции, тайные доносы на товарищей, заснеженные гулаговские бараки – все затянуто в один непростой узел.
Все эти связанные с советскими спецслужбами или прямо в них служившие одно время коминтерновцы были репрессированы по большому делу о контрреволюционной организации внутри Коминтерна, которое в НКВД расследовали в течение всего 1937 года (названные следствием лидерами этой группы Пятницкий, Кнорин и Кун также расстреляны). В 1937 году в аппарате Коминтерна органы НКВД арестовали и репрессировали почти 90 человек, в 1938 году еще 20 коминтерновцев пали под ударами репрессий. Это только сотрудников самого аппарата Коминтерна, количество репрессированных простых коминтерновцев, прибывших в Союз деятелей зарубежных компартий, перешедших из Коминтерна в советские спецслужбы, зашкаливало за тысячу уже только за один 1937 год.
Работавшие в советской разведке под чужими именами и с чужими документами иностранцы, как и нелегально прибывшие в СССР, вообще были беззащитны, об их исчезновении в недрах Лубянки никто мог и не узнать. Из московской гостиницы «Люкс» на улице Горького (сейчас это гостиница «Центральная» на Тверской улице), бывшей главным общежитием для иностранцев из аппарата Коминтерна, регулярно «черные вороны» увозили новых жертв этой чистки бывшего штаба мировой революции. Димитров в своем докладе о «разгроме антисоветского заговора в Коминтерне», воздав хвалу бдительному НКВД в его ликвидации, заявит, что заговорщики почти полностью успели взять под негласный контроль ОМС организации и целые национальные секции при Коминтерне, например польскую.
Многие из попавших под молот репрессий коминтерновцы расстреляны в привычном тогда ускоренном порядке. Некоторых для ареста и расстрела специально вызвали с разведывательной работы за границей, как немца Киппенбергера, или с фронта испанской войны, как бывшего там комиссаром интербригады хорвата Чопича. Некоторым из таких обреченных коминтерновцев только отказ вернуться по приказу в СССР из-за границы сохранил жизнь, как руководителю нелегального аппарата германской компартии Вильгельму Мюнценбергу. Он стал таким же невозвращенцем, как некоторые сотрудники разведки ИНО НКВД или Разведупра, а Мюнценберг много знал об операциях советских спецслужб, и не только в Германии. Даже после полного отхода Мюнценберга от Коминтерна и исключения его за отказ приехать в Москву из КПГ Сталин долго негодовал и требовал от НКВД либо заманить Мюнценберга в Союз для ареста, либо ликвидировать его спецоперацией в самой Европе. В 1940 году Мюнценберг во время побега из фашистского лагеря с группой товарищей отстал от них и при невыясненных обстоятельствах то ли повесился в лесу, то ли был кем-то убит и повешен на дереве – в его смерти многие тогда и сейчас видят все же дотянувшуюся до невозвращенца-коминтерновца руку сталинских спецслужб.
Побег на Запад спас жизнь и агенту Коминтерна Яну Валтину (сотрудник советской разведки НКВД под фамилией Креббс), которого ранее перевербовала германская контрразведка СД и сделала двойным агентом. Хотя сам Ян Валтин в своих мемуарах «Ни родины, ни границы» и утверждал, что СД его подставила та же советская разведка в качестве ложного агента и двойным агентом он не был, а порвал по идейным соображениям только с НКВД. В итоге бежавший в США и от советских, и от немецких своих хозяев, Валтин избежал репрессий в НКВД.
Кто-то из связанных со спецслужбами коминтерновцев избежал расстрела, но на долгие годы отправился в бараки сталинских лагерей, как арестованный в гостинице «Люкс» после возвращения из Испании знаменитый командир интербригады Манфред Штерн (Клебер) или польская коммунистка Стефания Брюн (сестра заместителя Дзержинского в ВЧК Иосифа Уншлихта, также расстрелянного к тому времени).
В НКВД надзором за кадрами Коминтерна (а с 1937 года и репрессиями и организацией дел по их обвинению) занималось специально созданное подразделение в 3-м отделе ГУГБ НКВД. Его возглавлял чекист Лев Полячек (сам репрессирован и расстрелян своими в 1939 году в год зачистки ежовцев в органах госбезопасности), и здесь работали специализировавшиеся на коминтерновцах – «врагах народа» и страшные для них своими садистскими методами допросов следователи НКВД Лангфанг и Шварцман – этих «специалистов» осудят только после 1953 года, уже как бериевцев.
1937 год стал только самым «урожайным» для НКВД на репрессии в Коминтерне. Первые же репрессии с арестами и расстрелами коминтерновских кадров начались еще в 1935–1936 годах, как и первые «пробные процессы» в СССР над троцкистами или зиновьевцами. И в Коминтерне первыми тогда ликвидировали тех, кто действительно в середине 20-х годов стоял за Троцкого или Зиновьева, то есть относительно настоящих оппозиционеров: Сафарова, Вуйовича, Домбаля, Сичильяно, Мадьяра. Известный лидер компартии Венгрии Мадьяр вдобавок еще при стукаче заявил в 1935 году, что «НКВД сначала берет всех подряд, а уж потом разбирается». С этого вообще-то и началось «Дело Коминтерна» в разработке НКВД, со сводки заместителя начальника ИНО НКВД Горба «О сомнительных лицах» от 1936 года. И как это было и в самой большевистской партии, и в самом НКВД, сначала забрали и репрессировали поддерживавших оппозицию за десять лет до того под аплодисменты других, а уж затем и за этими другими пришли с совсем высосанными из пальца обвинениями.
То же и с интернационалистами, уже отправленными Коминтерном в ряды кадровых сотрудников спецслужб СССР. Первым репрессированным из них еще в 1931 году можно считать чеха Ярослава Штромбаха. Молодой лейтенант австро-венгерской армии в русском плену пошел в Чехословацкий корпус, сразу после октября 1917 года из его рядов дезертировал к красным, командовал в РККА интернациональным полком, а с 1923 года перешел в Разведупр. Позднее Штромбаха перевели в строевые части командиром 44-й дивизии под Киевом, а в 1930 году арестовали по делу «Весна», вскоре расстреляв. Среди приговоренных к смерти фигурантов дела «Весна» из царских и белых офицеров в РККА чешский интернационалист Штромбах смотрится странно, хотя он тоже из кадровых офицеров, пусть и австрийских.
Начать с репрессий тех коминтерновцев, кто в 20-х годах был активным участником фракционной борьбы внутри Коминтерна или своих компартий, было достаточно легко. Как и среди сотрудников ГПУ в 20-х годах, среди коминтерновцев участников таких фракций «троцкистов», «зиновьевцев», «истинных ленинцев», «примиренцев», «новых большевиков», «членов большевистской платформы Неймана-Реммеле в КПГ», «членов Ленинбунда» и иных фракционных ответвлений было множество. И любого можно было потянуть за нитку тех старых историй, затем уже нагромоздив и несуществующие к концу 30-х годов тайные фракционные группы, работу провокатором иностранных спецслужб и прямой шпионаж для них в СССР. Этим и воспользовались в разжигании дела об антисоветском заговоре в Коминтерне, как пользовались старым компроматом о колебаниях в партии против самих сотрудников НКВД.
Один из лидеров германской компартии Гуго Эберлейн, бывший для ОМС Коминтерна и для НКВД много лет главным эмиссаром по развозу компартиям Европы выделенных им денежных средств из Москвы на нелегальную деятельность, на долгих допросах на Лубянке после ареста недоумевал, что осталось в протоколах его дела: «Мы все в 20-х годах участвовали в спорах и фракционной борьбе в КПГ, но при чем здесь шпионаж против СССР и работа на гестапо?» Несчастный коминтерновец Эберлейн, арестованный после одного из тайных вояжей по линии Коминтерна и внешней разведки при возвращении в Москву прямо на вокзале, так и не понял эту изощренную логику Лубянки: кто колебался и участвовал во фракциях в 20-х годах, в 1937 году уже бесспорный враг социализма и шпион. После долгих странствий по этапам и лагерям Эберлейна после очередного пересуда его дела в Москве все же расстреляли в 1942 году (по другим сведениям – его убил конвой на пересыльном этапе безо всякого судебного приговора). Так пал под ударами НКВД еще один ветеран Коминтерна и компартии Германии с первых дней их существования. На знаменитой фотографии с первого учредительного конгресса Коминтерна в 1919 году молодой немец Гуго Эберлейн улыбается за столом президиума по правую руку от самого Ленина.
В книге «Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории» ее автор, сын Осипа (Иосифа) Пятницкого Владимир, высказывает в этой связи предположение, что Сталин готовил еще более гигантский процесс против Коминтерна целиком с последующим его закрытием уже в конце 30-х годов. Но помешали обстоятельства и стойкость «старых большевиков», к которым В.И. Пятницкий, не скрывающий своих коммунистических взглядов, относит и своего отца, яростно защищаемого им в книге. Потому якобы компромат на Димитрова, Тольятти, Куусинена, Шмераля, Марти и других избежавших репрессий главных руководителей Коминтерна не пошел в дело, и гигантская задумка судить весь Коминтерн у Сталина провалилась. Здесь же В.И. Пятницкий пишет, что генеральный секретарь Исполкома Коминтерна Димитров это понимал и даже вынашивал план перевести руководство Коминтерна за пределы СССР и тем сохранить организацию от уничтожения ее злодейским планом Сталина. Хотя представляется, что, как и в массе других больших дел в годы репрессий, следователи НКВД просто вышибали для профилактики из уже обреченных показания на как можно более широкий круг лиц, а уж кого из них репрессировать, а кого не трогать – решали на другом уровне, в самом Кремле и в руководстве НКВД.
Думается, будь у Сталина такой план ликвидации Коминтерна уже году к 1938-му, через большой процесс о заговоре в нем, Сталин и НКВД его без особых проблем бы осуществили. Деятели Коминтерна по привычке сдали бы друг друга, а все «старые большевики» под пытками дали бы друг на друга показания, как это и произошло в реальном деле о «заговоре в Коминтерне». Версия же о плане Димитрова вывезти часть руководителей Коминтерна из Советского Союза и обосноваться где-то за его пределами вообще выглядит в тех реалиях фантастической. Кто бы выпустил обреченных за железный занавес тогдашнего Союза, а представить Димитрова с Тольятти нелегально идущими ночью через советскую границу, как это сделал разочаровавшийся в СССР испанский коммунист-боевик Кампесино, очень трудно. По-видимому, Сталин исполнил именно задуманный им план, выбил из Коминтерна часть руководства, остальных запугал и превратил в придаток своей власти, оставив еще на несколько лет в качестве пустого символа былой революционной мощи Коминтерна. Зачем оставил, что хотел сделать из этих остатков Коминтерна? Теперь уже загадка, точного ответа на которую не узнать, осуществлению этих замыслов препятствовала начавшаяся война и новые заботы.
Итогом всей этой деятельности Коминтерна стало накапливающееся против него раздражение верховной власти в СССР и лично Сталина. Утративший ряд своих основных функций, обескровленный репрессиями в нем 1937–1939 годов, выжатый уже кадрово спецслужбами, Коминтерн был обречен на заклание уже к 1940 году. Точкой отсчета можно считать даже 1936 год, когда Сталин впервые заявил на публике, что СССР больше не стремится к мировой революции (наврав при этом, что якобы и раньше не стремился), с этого же года Иосиф Виссарионович отбросил дипломатию и все чаще отзывался о Коминтерне иронично и пренебрежительно.
Только по инерции и определенным соображениям Сталина он протянул затем в агонии еще несколько лет. Хотя по многим свидетельствам, приводимым в том числе и В.А. Бобреневым в его книге «За отсутствием состава преступления» о сталинской чистке в Коминтерне, Иосиф Виссарионович еще в 1937 году в кругу ближайших сподвижников в своем стиле возмущался пассивностью Коминтерна: «Кто эти люди? Просто наймиты, живущие давно за наш счет. И через девяносто лет они не смогут сделать ни одной революции».
С годами после этого Коминтерн только слабел, усиливая это раздражение власти и Сталина, который к 1940 году открыто позволял себе называть это устаревшее ленинское детище «лавочкой». Тем более что несоответствие задуманного проекта и современного состояния Коминтерна к 30-м годам было уже очевидным для всех, а это только порочило саму марку ленинского Третьего интернационала. Это понимали уже за границей, считая Коминтерн только обслуживающим проектом при Кремле и его спецслужбах, а значит, и эффект его пугающей Запад мощи снижался на глазах.
Это же понимали оппоненты Сталина в партии внутри СССР, как автор попытки «ленинской платформы» в ВКП(б) Мартемьян Рютин, который в своей листовке «Ко всем членам ВКП(б)» еще в 1932 году бросил Сталину это обвинение: «Антиленинская политика Сталина дополняется антиленинским руководством Коминтерна. Коминтерн из штаба мировой коммунистической революции низведен до роли простой канцелярии Сталина по делам компартий, канцелярии, где сидят трусливые чиновники, послушно выполняющие волю своего начальника». О выполнении воли еще и сталинских спецслужб, чем все более занимался Коминтерн, Рютин ничего не написал, возможно, не был близко допущен к секретам такого взаимодействия. Но такие оценки тоже требовали от Сталина как-то закрыть вопрос с двусмысленностью существования Коминтерна. Да и в самом Коминтерне многие уже видели истинную картину совсем не той, какой она рисовалась им при Ленине. «Коминтерн стал просто рукой Сталина и его власти», – сказал Хосе Пенелон, уходя из Коминтерна и уводя из-под его крыши половину аргентинской компартии, как позднее поступил и финн Туоминен. Проект «Коминтерн» потребовалось свернуть с соблюдением всех дипломатических оговорок.
Агония Коминтерна закончилась в годы участия СССР во Второй мировой войне. Собственно, к этому времени у Коминтерна оставалось все меньше власти и реальных задач. К 1939 году закрыты последние его курсы боевой работы и радистов, которые начали сворачивать с того самого 1936 года. Теперь Коминтерн только поставлял кадры для НКВД и Разведупра, а обучали их уже спецслужбы. Донесения Димитрова в 1940–1941 годах уже почти полностью посвящены количеству и кандидатурам отобранных в Коминтерне и переданных в Разведупр или в 4-е управление НКВД Судоплатову людей для разведывательно-диверсионной работы, прежним гигантским планам восстаний в мировом масштабе пришел конец. Периодически в годы Второй мировой войны еще попадаются остатки пришедшей по каналам Коминтерна разведывательной информации от иностранных компартий, которую Димитров тут же переправляет в НКВД. Так, Димитров с припиской «С товарищеским приветом» в конце 1939 года направляет лично главе НКВД Берии шифры японской армии, похищенные китайскими партизанами и привезенные в Москву представителем компартии Китая. Этим молодым китайским товарищем посыльным был Чжоу Эньлай, в последующем председатель правительства КНР и правая рука Мао Цзэдуна.
Когда последние пригодные кадры уже были забраны спецслужбами в разведку и в диверсионные группы, еще и попытка массово отправить коминтерновские кадры на фронт привела к пропагандистской кампании немцев при первых же пленных из их числа: «Интернационалистов Сталин гонит как пушечное мясо на убой». Кого-то отозвали с фронта, кто-то так и воевал до победы, как танкист Сергей Мао, сын Мао Цзэдуна, но это уже судьбы отдельных людей, а судьба Коминтерна была к тому времени предрешена. По некоторым сведениям, первоначальное решение о закрытии Коминтерна Сталин принял еще весной 1941 года, и только момент вступления СССР во Вторую мировую войну отодвинул этот указ.
22 июня 1941 года Сталин в числе других ближайших соратников встречался один на один и с генсеком Коминтерна Димитровым, нераспущенный Интернационал нужно было как-то использовать в тяжелых условиях войны, из-за первых серьезных поражений Кремлю было уже не до реформ в нем. Тревожным утром 22 июня Сталин в череде приемов первых своих сподвижников и военачальников нашел два часа для беседы с Димитровым и его заместителем в ИККИ Мануильским. Но речь опять пошла об инструктаже по своим каналам руководства заграничных компартий о необходимых действиях и о поставке людей в ряды НКВД и ГРУ. При этом сам Димитров писал позднее, что в ходе этой беседы Сталин запретил ему даже призывать по традиции к социалистической революции в других странах, необходимо было только пропагандировать антифашистскую роль борьбы Советского Союза против Германии. Логичное предложение Димитрова о формировании по модели войны в Испании большой интербригады под эгидой Коминтерна и отправке ее на фронт было Сталиным категорически отвергнуто в июне 1941 года, время символов и демонстраций прошло.
После этого Коминтерн исполнял уже больше представительские функции. В октябре 1941 года его штаб вывезли подальше от попавшей в тяжелое положение Москвы в Уфу (частично в Куйбышев), здесь же создали радиоцентр Коминтерна. Отсюда остатки пригодных к работе немцев уезжали агитаторами в лагеря военнопленных и организаторами комитета «Свободная Германия», поляки – комиссарами в формируемую неподалеку в Бузулуке польскую армию Андерса, а испанцы – в основной массе в спецуправление по диверсиям и зафронтовой работе Судоплатова в НКВД. Сам Димитров из эвакуированного штаба своего поредевшего интернационального войска еще пытается порой спорить с руководством советских спецслужб, совсем затерших мощный некогда штаб всемирной социалистической революции. Так было еще даже в начале 1943 года, когда разведка НКВД давала болгарским партизанам инструкции, противоречащие официальным установкам Коминтерна, и Димитров требовал всю работу с иностранными партизанами-коммунистами вернуть только в распоряжение Коминтерна, чтобы хоть чем-то управлять самому, но его усталый голос все менее слышен был в Кремле или на Лубянке. С 1942 года Сталин даже редко встречается с Димитровым, хотя штаб Коммунистического интернационала и вернулся вскоре из эвакуации в Москву.
В итоге разрекламированнный когда-то штаб мировой революции и будущее правительство мировой Республики Советов, Коминтерн тихо и без особой помпы прикрыли официально в разгар войны в 1943 году, когда всем в мире было уже очень мало дела до Третьего интернационала. Решение о закрытии вынесли в мае 1943 года, это был приговор растерявшему остатки былой мощи Коминтерну. Сообщая об этом самому Димитрову, Сталин вдруг неожиданно признался ему, что власти Советского Союза, возможно, и ошиблись даже при самом создании Коминтерна в 1919 году, слишком переоценив его силы, чем полностью девальвировал все пламенные надежды Ленина на этот очаг мировой революции.
Скорее всего, правы те, кто утверждает, что Сталин собирался закрыть Коминтерн еще до войны, что весной 1941 года он уже обсуждал с Димитровым детали предстоящей ликвидации (вряд ли советовался, скорее ставил генерального секретаря Коминтерна в известность и обсуждал с ним практическую сторону вопроса), но начавшаяся война отложила этот план. В 1943 году же на упразднении Коминтерна настояли лидеры США и Великобритании, с которыми предстояло договариваться о существовании в мире после войны.
Хотя кажется, что в этот период между 1941 и 1943 годами Сталин тянул с приказом о закрытии Коминтерна не зря, скорее всего, рассматривал еще какие-то перспективы использования этой организации, какие-то варианты, возможно и по линии спецслужб. Вероятно, эти запасные варианты и не давали закрывать Коминтерн еще с конца 30-х годов, хотя бы после последнего поражения в Испании. Почему Сталин ждал так долго и не закрывал явно утратившую свою практическую силу и надоевшую ему «лавочку наймитов и бездельников» еще году в 1940-м – это еще одна, и последняя, загадка Коминтерна.
Игорь Симбирцев
29.08.2007 Революция для России.
Anatomy Lesson of Dr. Willem van der Meer 1617 Oil on canvas, 144 x 198 cm Gemeente Musea, Delft (Модерн и Постмодерн. Социальный инжиниринг. Админ)
Отходит, кажется, в прошлое примитивное представление, согласно которому в октябре 1917 года в Петрограде произошёл государственный переворот, осуществлённый кучкой международных авантюристов, возглавляемых Лениным. Исторические факты неопровержимо свидетельствуют о том, что революции в России начала ХХ века явились результатом сравнительно длительного развития российской жизни, где заключительной фазой и стал Октябрь. Вот почему Октябрьскую революцию нельзя рассматривать изолированно от Февральской и революции 1905–1907 гг., а также ещё более отдалённых от неё событий. В противном случае не понять историческую роль и предназначение Великого Октября.
Начало социальных процессов, приведших к революционным потрясениям того времени, надо, по нашему убеждению, искать в эпохе реформ Петра I. Именно тогда обозначилась пропасть между дворянским сословием и трудовой массой населения, прежде всего крестьянством. Поляризация интересов помещиков и крестьян – основная ось, вокруг которой на протяжении двух столетий вращались противоречия российской действительности, разрешившиеся в конечном счёте крушением старой России. Напрашиваются два наиболее ярких примера исторической безответственности дворянского правительства: указ от 18 февраля 1762 г. о вольности дворянства и крестьянская реформа 1861 г.
Указ о вольности дворянства нельзя истолковывать иначе как акт сословно-корпоративного эгоизма помещиков, предоставивший «всему российскому благородному дворянству вольности и свободы». По указу дворяне освобождались от обязательной службы, которая, впрочем, была единственным аргументом сохранения крепостничества. Так называемая Великая реформа 19 февраля 1861 г. обобрала крестьян. Осуществлявшаяся посредством насилия, она привела к сокращению количества земли, находившейся в крестьянских руках. Надельная земля уменьшилась на 20% сравнительно с тем, чем располагали ранее русские земледельцы. Крестьяне, следовательно, потеряли пятую часть земли, бывшую прежде в их хозяйственном обороте. Вследствие роста сельского населения, произошедшего в пореформенный период, земельная теснота ещё больше возросла. Реформа стала разорительной для крестьянства. Резко увеличились в стране профессиональное нищенство и бродяжничество, питавшиеся в значительной мере за счёт бывших дворовых людей, лишённых права получить земельный надел. Те же крестьяне, что наделялись землёй, вынуждены были выкупать её в рассрочку. По сути, это было завуалированное освобождение крестьян без земли, поскольку выкупные платежи есть не что иное, как её покупка.
Мощные и почти повсеместные выступления крестьян в период революции 1905–1907 гг. объясняются их крайним недовольством и гневом, вызванными несправедливостью этой реформы и дальнейшими «аграрными» шагами правительства. Есть все основания утверждать, что русское крестьянство, организуемое общиной (факты свидетельствуют об оживлении деятельности общины в революционный период), явилось главной движущей силой Первой революции в России. Крестьяне, а отнюдь не рабочие представляли наибольшую опасность для тогдашнего строя.
Всё это внушает сомнения насчёт распространённых суждений о буржуазном характере революции 1905–1907 гг. То была не обезличенная буржуазно-демократическая, а русская аграрно-демократическая революция. Русская потому, что основным её пафосом было отрицание буржуазной частной собственности на землю, проистекающее из миропонимания русских крестьян. Аграрно-демократическая – вследствие того, что её главной движущей силой являлось обездоленное крестьянство, опирающееся в борьбе за устройство своей жизни на проверенные веками общинно-демократические традиции.
Эта революция не победила. Однако её существенным результатом стали отчуждение и недоверие народа не только к власти вообще, но и персонально к власти государя. Оставалось также тяжёлое недовольство, обусловленное нерешённостью земельного вопроса. И вот в этой весьма чреватой социальными потрясениями обстановке царское правительство сделало два роковых и непоправимых для себя шага: приступило к Столыпинской аграрной реформе и ввязалось в войну, чуждую национальным интересам России.
Столыпинская реформа, осуществлявшаяся с применением грубого насилия, революционизировала русскую деревню, а тяжелейшая война довела революционные страсти до последней точки кипения, за которой катастрофа становилась неизбежной. Правда, никто не знал, когда разразится революционная буря. Даже Ленин думал, что не доживёт до неё. Катастрофа пришла неожиданно, как это нередко бывает в подобных случаях, хотя, по признанию П.Н. Милюкова, все, включая «улицу», чего-то ждали. Но это «что-то оставалось где-то за спущенной завесой истории, и ни одна сторона не проявила достаточно организованной воли, чтобы поднять первой завесу. В результате случилось что-то третье, чего – именно в этой определённой форме – не ожидал никто: нечто неопределённое и бесформенное, что, однако, в итоге двусторонней рекламы получило немедленно название начала великой русской революции». К этому «нечто неопределённому и бесформенному» приклеили впоследствии наименование «Февральская революция».
Что принёс Февраль стране? Практически ничего, кроме отречения Николая II, анархии и хаоса, которые, приукрашивая и расхваливая, часто называли и называют свободой, превзошедшей свободы всех западных демократий, вместе взятых. Однако нельзя забывать, что эта «свобода» была введена в стране, которая вела и продолжала вести тяжелейшую войну, требующую колоссальных усилий и концентрации имеющихся ресурсов, материальных и духовных. Ни одно из воюющих государств, даже самое демократичное, не могло позволить себе такой роскоши, ибо это грозило военным поражением. Ясно, что отсутствие необходимых сдержек в данной сфере наносило огромный вред национальным интересам России, а непротиводействие такому порядку и тем более его поддержка являлись, по сути, национальным предательством. Вопрос лишь в том, сознательным было это предательство или неосознанным. Заметим, кстати, что эта свобода во многом способствовала приходу Октябрьской революции, столь нелюбимой поклонниками Февральской.
Ближайшим следствием «свободы», установленной Февралём, стало территориальное расчленение исторической России, о чём только и мечтали её давние недруги. Удержись Временное правительство, возглавляемое Керенским, России грозил бы полный территориальный распад. Это позднее подтвердил и сам Керенский.
А что не принесла Февральская революция русскому народу? Она не принесла главного: мир и землю. Временное правительство хотело воевать до «победного конца», т.е. до гибельного конца России. Передачу же земли крестьянам оно отнесло на усмотрение Учредительного собрания, затягивая, по существу, решение земельного вопроса и применяя силу по отношению к тем крестьянам, которые явочным порядком захватывали землю, и не упразднило помещичье землевладение. Следовательно, так называемая Февральская революция не решила основной для России земельный вопрос. Она почти ничего не сделала и для рабочих, за исключением некоторых подачек (права на членство в профсоюзе и на участие профсоюзов в деятельности фабрик и заводов).
Так что социально-экономические результаты Февральской революции 1917 г. были, можно сказать, ничтожны. Её вернее отнести к разряду политических переворотов, а не социальных революций. Удивительно, но факт: события Октября, имеющие все основания по своему характеру называться революцией, в исторической и историко-публицистической литературе (от А.И. Солженицына до А.Н. Яковлева) именуются переворотом, тогда как события Февраля, лишённые революционной глубины, объявляются революцией. С подобной исторической иллюзией пора наконец расстаться.
Октябрьская революция стала прямой реакцией на революционную ущербность Февраля. Не будь Февраля, не было бы и Октября, причём не в плане внешней хронологической последовательности, а в причинно-следственной связи. Крушение старой России началось не с Октябрьской социалистической революции, как полагают многие, а с Февральской демократической «революции». И в этом смысле Октябрь шёл вслед за Февралём. Такова реальность.
Но и Октябрьскую революцию нельзя воспринимать в однотонном свете: радужном или мрачном. Изначально она была сложным явлением. Интересные мысли по этому поводу высказал как-то В. Кожинов в беседе с Б. Сарновым. По его мнению, в Октябрьской революции «столкнулись два совершенно различных, даже противоположных решения: революция для России или Россия для революции. В первом решении революция предстаёт как освобождение от политических и экономических пут, складывавшихся веками сил народа, во втором же, напротив, всё накопленное веками отрицается и народ используется как своего рода вязанка хвороста, бросаемая в костёр революции». Революцию для России В. Кожинов назвал русской и народной.
«Революция для России» была главным достижением Великого Октября. Её с полным основанием можно назвать Второй русской рабоче-крестьянской революцией, причём социалистической по своему характеру. Русской потому, что в соответствии с ментальными особенностями русского народа она отвергла капиталистический путь развития страны; рабоче-крестьянской, потому что в ней (по сравнению с Первой аграрно-демократической революцией 1905–1907 гг.) значительно возросла роль рабочего класса, ставшего руководящей силой в революционном движении; революцией потому, что произвела в русском обществе глубочайшие изменения, ликвидировав частную собственность и эксплуататорские классы; социалистической потому, что была устремлена к социальной справедливости и равенству. Именно эти качества Октябрьской революции вызвали в народной стихии прилив энтузиазма и вовлекли миллионные массы в творческий процесс созидания новой жизни. Примечательно, что именно в данной связи Великий Октябрь получил положительную оценку у представителей русского зарубежья. Так, многие из евразийцев воспринимали Октябрьскую революцию «как массовый отказ народа от европейской романо-германской культуры, как прорыв к новой культуре». Даже среди правых находились люди, «которым импонировали в большевизме его отрицание «буржуазной» демократии, идея сильной власти и борьба против западного парламентаризма». Привлекала также великодержавная направленность политики большевиков, которые для многих националистически настроенных эмигрантов представлялись с определённого времени гарантами имперского единства России.
Интересны также высказывания Н.А. Бердяева и Г.П. Федотова. По словам Бердяева, «русская коммунистическая революция» осуществила мечту крестьян о «чёрном переделе», отобрав «всю землю у дворян и частных владельцев. Как и всякая большая революция, она произвела смену социальных слоёв и классов. Она низвергла господствующие, командующие классы и подняла народные слои, раньше угнетённые и униженные, она глубоко взрыла почву и совершила почти геологический переворот. Революция освободила раньше скованные рабоче-крестьянские силы для исторического дела. И этим определяется исключительный актуализм и динамизм коммунизма». По Федотову, «ни в чём так не выразилась грандиозность русской революции, как в произведённых ею социальных сдвигах. Это самое прочное, не поддающееся переделке и пересмотру «завоевание» революции. Сменится власть, падёт, как карточный домик, фасад потёмкинского социализма, но останется новое тело России, глубоко переродившейся, с новыми классами и новой психологией старых». Осмысливая грядущее, Федотов полагал, что «революция должна расширить своё содержание, вобрать в себя maximum ценностей, созданных национальной историей». Он рассуждал о «национализации революции», т.е. о «национальном строительстве».
Такая «национализация» соответствовала национальному характеру Октябрьской революции. Но здесь была ещё одна составляющая, во многом препятствующая подобного рода «национализации». Речь идёт о доктринальной, так сказать, революции, ориентированной на мировую революцию, в которой России отводилась роль чисто подсобная, служебная, в конечном счёте жертвенная. Это, по упомянутой уже формуле
В. Кожинова, – Россия для революции.
Ленин и особенно Троцкий, а также многие другие видные большевики безудержно верили в мировую революцию. Октябрь, по их убеждению, должен был послужить если не её началом, то, во всяком случае, её прологом. «Даёшь мировую революцию!» – один из популярнейших лозунгов того времени, помутивший массовое сознание. Увлечение этой идеей, доходящее до маниакальности, очень дорого обошлось России. Для близкого, казалось, её торжества незачем было церемониться со своей страной и народом. И начались ошеломляюще радикальные и столь же безумные эксперименты.
Печать надежды на мировую революцию лежит на политике военного коммунизма, поднявшего русское крестьянство «на дыбу». То же самое можно сказать о тогдашних планах коллективизации, о создании коммун и, конечно же, о расказачивании, которое следует уподобить уничтожению целого этносоциального объединения, являющегося структурообразующим компонентом традиционного русского общества. Но, как гласит народная мудрость, «Нет худа без добра». Нацеленность большевиков на мировую революцию объективно дала и положительные результаты.
Чтобы Октябрьская революция могла стать локомотивом мировой революции, надо было восстановить территориальное единство страны. Только в этом случае Россия, обладая гигантскими просторами и, следовательно, мощью, могла потянуть за собой другие страны в мировую революцию. И надо заметить, что большевики в считаные годы восстановили единство и целостность страны. Перед нами как раз тот в истории случай, когда субъективные цели расходятся с объективными результатами: восстановление территориального единства России послужило не мировой революции, а в конце концов русскому народу и другим населяющим её народам.
Впрочем, идея мировой революции кружила голову не только вождям Октября, но и деятелям из противоположного им либерального и меньшевистского лагеря.
П.Н. Милюков рассказывает, как 27 апреля 1917 г. «на собрании четырёх Дум» князь Г.Е. Львов заявил: «Великая русская революция поистине чудесна в своём величавом, спокойном шествии… Чудесна в ней… самая сущность её руководящей идеи. Свобода русской революции проникнута элементами мирового, вселенского характера… Душа русского народа оказалась мировой демократической душой по самой своей природе. Она готова не только слиться с демократией всего мира, но стать впереди её и вести её по пути развития человечества на великих началах свободы, равенства и братства». И.Г. Церетели пришёл в неописуемый восторг от этих слов: «Я с величайшим удовольствием слушал речь… кн. Львова». Сходную позицию, по свидетельству Милюкова, занимал и Керенский. Едва ли они пели с голоса большевиков. У всех названных деятелей, по-видимому, был общий источник. Милюков считает, что то был «циммервальдизм». Но кн. Львов, будучи масоном, как и Керенский с Церетели, прямо указывает на этот источник, повторяя масонский призыв Французской революции конца XVIII века: Свобода, Равенство, Братство. Показательно, что в ходе Французской революции получили распространение разработанные масонами идеи мировой революции, всемирной республики и революционных войн как средства осуществления того и другого, получившие широкое распространение среди марксистов-ленинцев, также выступавших за мировую революцию, за всемирную «армию труда» и её вселенскую диктатуру (диктатуру пролетариата), за всемирную республику Советов. Столь же распространённой была идея революционных войн, пропагандируемая Троцким, Тухачевским и др. Отсюда следует, что в теории мировой революции и всемирной республики (в версии большевиков всемирной федеративной советской республики) можно усматривать четвёртый (помимо трёх названных Лениным) источник и составную часть марксизма.
Из этого вытекает, что в решении Россия для революции были заложены негативные для России последствия как национальной и суверенной державы. Однако в Октябрьской революции присутствовал ещё один элемент явно антироссийской направленности. Вот почему, развивая классификацию, предложенную В. Кожиновым, необходимо сказать, что в Октябре с самого начала столкнулись не два, а три решения: 1) революция для России; 2) Россия для революции; 3) революция против России. Два решения нам уже известны. Что касается третьего, то оно связано с игрой внешних сил, враждебных России и русскому народу.
Как-то Ф.М. Достоевский высказал замечательную по глубине мысль. Он говорил, что «движением демоса» управляют «мечтатели, а мечтателями всевозможные спекулянты». То есть в революционном движении существуют видимые вожди («мечтатели») и невидимые («спекулянты»), иначе – куклы и кукловоды. Возникает вопрос: возможно ли в принципе выявить участие этих «невидимок» в работе по стимулированию революции в России? Ответить на этот вопрос с точностью и определённостью очень трудно, поскольку перед нами самая таинственная, самая сокрытая сторона Октябрьской революции. Но, как говорит известная мудрость, нет ничего тайного, что не стало бы явным. По ряду сведений, намёков и косвенных данных можно кое-что уразуметь.
Обиталищем тайных «спекулянтов» тогда была Америка. Оттуда порой раздавались и открытые угрозы в адрес России: «Если царь не желает дать своему народу свободу, в таком случае революция воздвигнет республику, при помощи которой права будут получены». Провоцируемая, как видим, извне революция мыслилась в качестве средства уничтожения существующей в России власти. Из-за океана звучали и более решительные призывы: «Собирайте фонд, чтобы посылать в Россию оружие и руководителей, которые научили бы нашу молодёжь истреблять угнетателей, как собак! Пусть эта лавина катится по всем Соединенным Штатам! Подлую Россию, которая стояла на коленях перед японцами, мы заставим стать на колени… Собирайте деньги – деньги это могут сделать!» (Из выступления финансиста Леба на митинге в Филадельфии 18 февраля 1912 г.). И деньги делали своё дело. Другой американский банкир Яков (Якоб) Шифф однажды заявил, что именно благодаря его финансовому влиянию русская революция была успешно завершена, что весной 1917 г. он начал финансировать Троцкого для «завершения социальной революции в России». Финансовую помощь большевикам и большевицкой революции оказывали помимо
Я. Шиффа и другие американские магнаты: Феликс Варбург, Отто Канн, Мендель Шифф, Джером Ханауэр, Макс Брейтунг и др. Разумеется, эта помощь не афишировалась, а держалась в тайне, которая потом так или иначе вылезала наружу. Но в ту пору почему-то гораздо больше говорили о немецких деньгах, роль которых была в действительности менее значительной, чем шум, поднятый вокруг них. Неслучайно, по-видимому, первые экономические и прочие сделки, заключённые большевиками, как пишет Энтони Саттон, «показывают, что предшествовавшая американская финансовая и моральная поддержка большевиков была оплачена в форме контрактов». Становится понятным и то, почему американский бизнес получил в большевистской России режим, как сейчас выражаются, наибольшего благоприятствования, а также почему «Троцкий призывал американских официальных лиц контролировать революционную Россию и выступать в интересах Советов». Троцкий лично содействовал американским бизнесменам, приезжавшим на ловлю счастья в Советскую Россию.
Существует мнение, согласно которому «синдикат финансистов с Уолл-стрита», финансируя революции в России, включая и Октябрьскую революцию, стремился захватить и превратить гигантский российский рынок «в техническую колонию, которая будет эксплуатироваться немногими мощными американскими финансистами и подконтрольными им корпорациями». Это верно, но лишь отчасти, поскольку главный смысл вожделений помянутого «синдиката финансистов» и других давних врагов России заключался в уничтожении Российской империи посредством расчленения и образования на её территории новых мелких государств, послушных мановениям закулисных сил... Так, американцы привезли на Парижскую мирную конференцию подготовленную Госдепом США географическую карту с характерным названием: «Предлагаемые границы России», – где планировалось отторгнуть от России значительно большую территорию, чем Германия по условиям Брестского договора, – не только Прибалтику, Белоруссию и Украину, но и Кавказ, Сибирь и все среднеазиатские области. России, таким образом, отводилась по замыслам её врагов территория времён Ивана III. Однако этим замыслам не суждено было состояться...
Итак, Октябрьская революция представляет собою сложное историческое сплетение трёх тенденций, или трёх решений. С утверждением власти Сталина и поражением Троцкого победило первое – революция для России. Своей концепцией построения социализма в одной стране – СССР – независимо от революций стран Запада Сталин «национализировал» Октябрьскую революцию, сосредоточившись на «национальном строительстве». Благодаря политике, проводимой железной рукой, политике, сопровождавшейся жестокостями и кровью, с точки зрения современной цивилизации во многом неоправданными, Советский Союз (Россия) не только устоял в борьбе с врагами, но и превратился в великую Державу, оказывавшую огромное влияние на судьбы мира. Глупцы и предатели из партийного руководства пустили по ветру это сталинское наследие. В конце XX века Россия пережила новую революцию, на сей раз буржуазно-либеральную.
Может показаться странным, но относительно тенденций и решений новая революция в принципе сходна с Октябрьской. Сходство обнаруживается во всех её составных элементах. Здесь мы наблюдаем те же решения: и революцию для России, и Россию для революции, и революцию против России. Возникает впечатление, будто нынешняя революция изготовлена по лекалам Октября 1917-го, а это выдаёт их общий источник – работу тех, кто предпочитает оставаться в тени, т.е. закулисных сил. Анализ произошедшей на наших глазах буржуазно-либеральной революции, подготовленной перестройкой Горбачёва и осуществлённой реформами Ельцина, показывает довольно слабую выраженность решения революция для России.
Герард Давид (нидерл. Gerard David; ок. 1460, Аудеватер, Утрехт — 13 августа 1523, Брюгге) — нидерландский живописец, представитель раннего Северного Возрождения
Наша страна стала в известном смысле жертвой решения Россия для революции. Сегодня мы являемся свидетелями ползучей мировой революции, нацеленной на создание «нового мирового порядка», новой «вселенской цивилизации», где нет места национальным государствам с их границами и суверенитетом, где человечество сливается, по выражению Ф.М. Достоевского, в «едино стадо». Эта революция называется глобализацией. Многое говорит о том, что она управляема и направляема из единого центра. Последняя российская революция затевалась, помимо прочего, с целью включения России в революционный процесс глобализации. Ей отведена роль сырьевого производителя в новом мире. В результате перебрасывается мостик от решения Россия для революции к решению революция против России. Последствия здесь очевидны: расчленена историческая Россия (СССР), русский народ, опрокинутый в нищету и безысходность, вымирает...
Однако сейчас появляются проблески надежды на лучшее. Государственная власть хотя и медленно, но поворачивается к нуждам страны. И не исключено, что решение революция для России возобладает, как это произошло в итоге Октябрьской революции.
Фроянов Игорь, доктор исторических наук, профессор, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
http://lgz.ru/article/N33-34--6134---2007-08-29--/Rеvolyutsiya-dlya-Rossii1247/