Россия: Развитие, Техносфера и Пасха, мечта и война... Продолжение серии материалов «Космос и Пасха - 1»
02.07.2026 РУССКИЙ КОСМИЗМ: единственное, чего БОИТСЯ Запад
Ректор Российской школы солидарной экономики Владимир Лепехин в гостях у Российского космического общества. В.Л. излагает свою точку зрения на такое явление, как "русский космизм" и применимость концепции космизма к конкретной политической, экономической и социальной практике в современной России.
12.04.2025 К дню космонавтики СССР 12 апреля. Адм.
По материалам Рунета.
08.12.2023 Обзор развития средств противоспутниковой борьбы во второй половине XX века на примере России и США. Петрова И.А.
Петрова Ирина Александровна - старший научный сотрудник. Институт США и Канады РАН. Журнал «Россия и Америка в XXI веке» № 5 2023
17.10.2023 Русский космизм — залог нашего духовного суверенитета. В. Аверьянов
Канон Фёдорова очень труден для исполнения, но он, на мой взгляд, верный
20.09.2023 Русский космизм в 21 веке. А. Проханов и В. Аверьянов
Выступления основателей Изборского клуба на конференции о русском космизме, состоявшейся в День-центре
Почему русский космизм так важен для нас сегодня? Космизм и космическая отрасль: владеют ли наши чиновники и управленцы смысловыми стратегиями? Почему статус основателя русского космизма Федорова выше чем статус мыслителя или писателя? В чем главный пафос русского космизма? Почему трансгуманизм — это каверзная карикатура на русских космистов, а не развитие их мировоззрения?
12.06.2022 Военно-космическая деятельность. Противоспутниковое оружие СССР. Евгений Бабичев.
В 3-х чакстях. Евгений Бабичев, ветеран космодрома Плесецк, к.и.н.. Рассказ о противоспутниковом оружии (ПСО) СССР 1960-80-х годов XX века. The_Lotus_Sutra
02.10.2021 Буран - активатор социального прогресса. А. Пасечник
Не так давно исполнилось 30 лет первому и последнему полету Бурана. Про эту ракетно-космическую систему говорят разное. В том числе есть и негативные оценки этого проекта. Утверждается, что Буран обошелся стране слишком дорого, и даже послужил одним из факторов крушения Советского Союза. Однако значит ли это, что надо остановить научно-технический прогресс? Ведь любая страна – это сложная социальная система. Для обеспечения своей безопасности она должна уделять внимание социальному и научно-техническому прогрессу.
Давайте поговорим о проекте Энергия-Буран как о воплощении мечты человечества – вырваться из своей колыбели в межзвездное пространство. Вырваться посредством решения сложнейших творческих задач. Re:конструкция
21.04.2021 Космизм и космос. Чья мысль подняла Гагарина. Анастасия Гачева
Отказаться от развития живого, заменить его искусственным — значит поставить под удар будущее уже не только цивилизации, но и мира в целом. Интервью. ИА Красная Весна
16.04.2021 Человечество – не праздный пассажир планеты Земля. Анастасия Гачева (видео)
Передача «Русская идея и вызовы современности». В год 60-летия полета Юрия Гагарина говорим о главных идеях русского космизма, философского течения, которое стоит у истоков космической эры. Почему философа общего дела Николая Федорова называют первым Гагариным? Какой проект будущего выдвигают космисты? Для чего эксплуатация должна быть заменена регуляцией, а ноосфера – не ограничиваться только землей? Об этом рассказывает историк космизма Анастасия Гачева. Радио АВРОРА
15.04.2021 Перспектива пилотируемой космонавтики в историческом масштабе. М. Серов, А. Щиканов
Опыт прогноза
14.04.2021 Космос против Цифры. Как пройти через глобальный кризис
Кем были те, кто строил Русский Космос и на каких глубинных представлениях о мироздании основывали они свои исследования. Почему космическая экспансия противостоит экспансии трансгуманизма и цифровизации. Как Русский Космизм смотрит на человека, его предназначение и будущее человечества, и в чём видит способ преодоления современного глобального кризиса. День ТВ
13.04.2021 Что такое новый гелиоцентризм?
Почему человеку нужна новая операционная система? Что такое время, и почему его вообще не существует? Об этом говорит философ и художник Тимофей Решетов. “ВРЕМЯ. Пространство. Космос. Введение в гелиоцентрику”. Ведущий А. Фефелов. День ТВ
12.04.2021 «В погоне за светом и пространством»: от философии до кинематографа. Евгения Комогорцева
Если бы Клушанцеву дали хотя бы десятую часть денег Кубрика, мы полетели бы на Луну раньше американцев
11.04.2021 Код «Циолковский». Сергей Баранов
Ему удалось показать, что гений может открыть дверь в космос
10.04.2021 Русский космический код. Сергей Переслегин
Россия опоздала к разделу Земли, но она ещё может успеть к разделу космоса
09.04.2021 Космос и человек. Вардан Багдасарян
Новый космический прорыв должен быть сопряжён с духовным преображением
08.04.2021 Гагарин — ключ счастья. Александр Проханов
Это не герой прошлого, это герой будущего
07.04.2021 Мечта о звёздах: метафизика и уроки космической гонки СССР и США. Алексей Ларионов
Пока капитализм торжествует у кормила власти, никакие успехи и прорывы в движении к звёздам невозможны
06.04.2021 Битва за космос. Дугин А.Г.
Судьба понятия в евразийском мировоззрении. + видео от 10.04.2021 Проклятие титанов. Как Запад заполучил весь мир, но потерял себя. На наших глазах меркнет иллюзия единственно верного западного пути и приходит Мир множества миров. Почему попытки поместить весь мир в западную иерархию были обречены на провал. Как другие народы и цивилизации видят основополагающие понятия бытия: человека, время, природу, жизнь и т.д. Мы слишком долго смотрели на мир и на себя их глазами. Цикл передач Ноомахия Александра Дугина раскрывает зрителям ДеньТВ другие цивилизации, культуры и природы, множество взглядов на Мир, который выбирается сейчас из-под европо-американского господства.
27.10.2017 Мечта как русский двигатель. Сергей Баранов
Современное общество созрело к рывку, к отходу от сидения на "транс-евразийской газовой трубе".
12.12.2014 Философское наследие русского космизма в контексте XXI века. П.Б. Клевцов
В статье продемонстрированы идеи русских космистов, оказавших огромное влияние на всю современную науку и культуру, как российскую, так и западную. Труды Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств
23.02.2004 Космизм – основа мышления XXI века. Л.В. Голованов
Леонид Витальевич Голованов (1932—2004) — советский учёный и журналист, кандидат философских наук, доцент. Профессор Российской Академии Управления, вице-президент Академии космонавтики имени К. Э. Циолковского, академик-секретарь Отделения социальных и гуманитарных проблем космонавтики, почётный президент научного общества «Гелиос» имени А. Л. Чижевского, член Союза журналистов России, действительный член Русского географического общества...
23.02.2004 Космизм – основа мышления XXI века. Л.В. Голованов
Леонид Витальевич Голованов (1932—2004) — советский учёный и журналист, кандидат философских наук, доцент. Профессор Российской Академии Управления, вице-президент Академии космонавтики имени К. Э. Циолковского, академик-секретарь Отделения социальных и гуманитарных проблем космонавтики, почётный президент научного общества «Гелиос» имени А. Л. Чижевского, член Союза журналистов России, действительный член Русского географического общества...
02.07.2026 РУССКИЙ КОСМИЗМ: единственное, чего БОИТСЯ Запад
Ректор Российской школы солидарной экономики Владимир Лепехин в гостях у Российского космического общества. В.Л. излагает свою точку зрения на такое явление, как "русский космизм" и применимость концепции космизма к конкретной политической, экономической и социальной практике в современной России.
Выход из матрицы умело навязанного мировоззрения ближневосточными жрецами (Древний мир рабовладельческих государств). Мировоззрения, модифицированного в эпоху Просвещения. Сегодня оно же продается в нескольких упаковках - трансгуманизм, христианский сионизм, инклюзивный капитализм... с неизменным сохранением отношений господин-раб. Вся собственность сохраняется за самоназначенными господами планеты и управляющей прислугой территорий. Раб имеет право работать на прислугу господ и умереть в войнах "эффективных менеджеров".
Попытки осмысления мировоззрения ближневосточных жрецов и побега из матрицы в истории России.
Чтобы осознанно и разумно куда-то с кем-то двигаться, нужно ответить всего на несколько вопросов. По мнению Лепехина В.А. разумное большинство в РФ сформировано, но отчета себе в этом оно не отдает. Инициатива в движении по-прижнему в руках Бригады приватизаторов. Задача - актуализироать потенциал народного большинства. Сформулировать неотчетливое томление...
|
|
12.04.2025 К дню космонавтики СССР 12 апреля.
05.04.2025 Николай Платошкин. Исторический экскурс.
|
|
На всякий случай добавим в бочку меда от Платошкина Н.Н. заслуг и "заслуг" маршала Тухачевского две ложки дегтя.
Выпускник Александровского военного училища (два года обучения) сегодня подвис бы между должностью прапорщика и лейтенанта.
В отсутствие полноценного военного образования явился автором (не единственным) катастрофы польской кампании 1920-го года (от 80 000 до 100 000 красноармейцев сгинуло в польских лагерях для пленных от голода и болезней)
В отсутствие инженерного образования невозможно не совершать грубых ошибок при решении запуска в серию того или иного образца оружия. Маршалу легко можно было втереть (и втирали) ни на чем не основанную перспективность "аналогов нет". Вспомните рекламу (до СВО) вертолетных комплексов борьбы с любыми ракетами. Комплексы в боевых условиях себя не.. показали. Не в идее. В исполнении и несоответствии заявленных производителем ТТХ. Железо не жалко. Экипажи не вернуть.
У любых лиц, принимающих решения (ЛПР) в условиях дефицита времени, неизбежны:
- распыление ограниченных ресурсов народов СССР;
- ошибки в расстановке приоритетов.
У необразованных ЛПР ошибки грубее и последствия ошибок тяжелее. Маршалу приходилось на глоазок определяться с десятками и сотнями соблазнительных инженерных решений. Промахи всплыли в 1941 году.
Мы не располагаем весами для взвешивания всех заслуг Тухачевского. Но обязаны помнить их сложно-составную природу.
Н.Н. Платошкин, будучи матерьялистом до... формы и глубины, вызывающих сожаление и сочувствие, не назвал идейного отца-основателя и вдохновителя всей русской космонавтики - Федора Николаевича Федорова.
Циолковский К.Э. признавал, что Федоров Ф.Н. заменил ему университетских профессоров.
В 1878 году с учением Фёдорова в изложении Петерсона познакомился Ф. М. Достоевский. Достоевский писал о Фёдорове: «Он слишком заинтересовал меня… В сущности совершенно согласен с этими мыслями. Их я прочел как бы за свои».
В 1880-х и 1890-х годах Вл. Соловьёв регулярно общался с Фёдоровым. Соловьев писал Фёдорову: «Прочел я Вашу рукопись с жадностью и наслаждением духа, посвятив этому чтению всю ночь и часть утра, а следующие два дня, субботу и воскресенье, много думал о прочитанном. „Проект“ Ваш я принимаю безусловно и без всяких разговоров… Со времени появления христианства Ваш „проект“ есть первое движение вперед человеческого духа по пути Христову. Я со своей стороны могу только признать Вас своим учителем и отцом духовным… Будьте здоровы, дорогой учитель и утешитель».
А. Фет также высоко ценил личность и идеи Фёдорова.
Л.Н. Толстой говорил: «Я горжусь, что живу в одно время с подобным человеком».
Выдающиеся русские мыслители и художники (мирового масштаба) оценили Федорова Н.Ф. и его работу как явление грандиозное.
Сознанием не- или анти- религиозным здесь установлен (собственноручно) почти непреодолимый барьер для понимания.
Христиане молитву завершают словами чаю воскрешения мертвых
Работа Федорова Н.Ф. в нашем кратком и вульгарном пересказе заключается в соединении абстрактной в течение 2000 лет идеи сотворчества и соработничества человека с Христом с решением практической и весьма насущной задачи: обеспечить воскрешенные родовые линии (родителей, дедушек, бабушек и пра-пра-пра) местом проживания. На Земле будет тесновато.
Деятельное христианство VS созерцательное...
Нужно освоить для начала хотя бы ближний космос. Общее дело наряду с общей молитвой даст синэргетический эффект и для сообщества христиан, и для всего человечества.
Виктор Корольков (р. 1958). Посланник Перуна.
Огненное восхождение пророка Ильи. Конец 15 - начала 16 в. Нижний Новгород. Нижегородский художественный музей.
К.Э. Циолковский (в центре). Палехская роспись. Автор В.К. Седов
Соединение прагматизма, техницизма с торговой выгодой.
Во что сознание победившего в России торговца превратило освоение Космоса? В коммерчески оправданный (выгодный) извоз. Яндекс-доставку грузов партнеров на орбиту. Чем на орбите занимаются партнеры Бригады? Передачей целеуказаний войску Зелебобика на убийство русских людей и разрушение инфраструктуры. Деньги (выручка от извоза) в личных копилках приватизаторов не пахнут.
***
С эпохой Брежнева Л.И. связана драма продажи первородства. Обвинять участника ВОВ и десантной операции (ад) мы не можем. Стране и народу нужны были и КАМАЗ, и ВАЗ, и кормовое зерно, и ширпотреб...
Ширпотреб и культура потреблядства через 20 лет сожрали и Красный проект, и советскую космонавтику, и надежду всего человечества на свободу от кабалы ростовщиков и беспредела менеджмента ростовщиков - президентов и парламентов буржуинских республик.
Космонавтика приватизационной братвы ("эффективных собственников") во главе с партией перевертышей "Едим Россию" - путь регресса. См. серийный выпуск линейки ракет Ангара (1994 - 2025) согласно генеральному план-графику. Начало лётных испытаний комплекса — 2005 год.
В пределе своего движения (сегодня уже зримо и наглядно) капитализм - путь смерти.
А что американские партнеры?
|
|
Подробнее о лунной афере американских богов Бригады - в серии видео Как Голливуд «летал» на Луну
Адм.
08.12.2023 Обзор развития средств противоспутниковой борьбы во второй половине XX века на примере России и США.
Возможность размещения вооружений в космическом пространстве была очевидной ещё до выведения на орбиту первого в истории спутника в 1957 году. Одновременно с задачей размещения вооружений, а также критических элементов для военной инфраструктуры на искусственных спутниках Земли, вставала задача борьбы с ними. Лидеры биполярного мира – СССР и США – активно включились в соревнование за военное превосходство в космической области. Пионером в демонстрации действия противокосмического оружия были США. В течение двух лет после запуска первого советского спутника, ВВС США провели серию испытаний баллистической ракеты воздушного базирования Bold Orion, созданную в рамках проекта Weapons System 199 (WS-199). В 1959 г. эти испытания были признаны успешными: спутник Explorer VI (этот спутник впервые в истории передал фотографии Земли из космоса. – И.П.) был условно сбит в результате подрыва ядерной боевой части ракеты, на расстоянии менее 3,5 морских миль и на высоте 136 морских миль, запущенной с реактивного бомбардировщика «Боинг Б-47 Стратоджет» (Boeing B-47 Stratojet).
Способ нанесения непоправимого ущерба с помощью электромагнитного излучения, полученного в результате подрыва ядерного боеприпаса, используется и поныне. Но в отсутствие технологии производства высокоточного оружия в конце пятидесятых, шестидесятых и семидесятых годах XX века, применение ядерного оружия в оборонительных (если считать уничтожение вражеского спутника задачей для обороны страны во время ведения боевых действий) целях имело практически беспроигрышный результат и поэтому было часто применимо в военных системах различного назначения. Необходимо принять во внимание, что эффективность поражающего фактора электромагнитного излучения (ЭМИ), по некоторым данным, распространяется только на те высоты орбит, где магнитное поле Земли имеет необходимую силу для производства ЭМИ достаточной мощности. Таким образом, группировки спутниковой навигации (GPS, Глонасс, BeiDou) и прочие (метеорология, связь) находятся выше первого радиационного пояса Земли (4 000 км) и практически неуязвимы для воздействия ЭМИ. Однако здесь необходимо упомянуть, что договором о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой 1963 года эта возможность осталась только у тех стран, которые присоединились к этому договору и провели до его подписания испытания ядерного оружия. А размещение ядерного оружия в космосе было запрещено Договором о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела, 1967 года, поэтому уязвимыми для ядерного удара, произведённого с поверхности Земли или из воздушного пространства, остаются отдельные спутники или их группы, находящиеся на низкой околоземной орбите. Основными способами борьбы со спутниками до появления оружия, основанного на новых физических принципах (в 60-х и начале 70-х годов) был кинетический перехват – так называемый «удар снизу» с помощью ракет, расположенных на воздушной, морской и наземных платформах, а также уничтожение спутников с космической платформы: с помощью спутника-перехватчика, который осуществлял манёвр сближения с целевым спутником и нанесение его функциональным возможностям непоправимого ущерба вплоть до полного уничтожения кинетическим оружием или некинетического оружия физического действия.
Спутниковый кинетический перехват
В США ещё при администрации Эйзенхауэра были инициированы работы по проекту SAINT (SAtellite INTerceptor – спутниковый перехватчик). Основанием для начала работ по проекту послужил доклад ЦРУ, в котором говорилось о том, что к 1963 г. СССР запустит спутник фоторазведки. Проект состоял из трёх этапов. Результатом работ по первому этапу было создание прототипа космического аппарата, способного сближаться и инспектировать спутник с радиолокационным сечением 1 кв. м на орбите высотой до 740 км. Второй этап предполагал создание космического аппарата, который может многократно изменять орбиту, а также сближаться и инспектировать спутники на высоте от 1 850 до 7 400 км. Третий этап предполагал придание спутникам, созданным на втором этапе, функции уничтожения вражеских спутников. В 1962 г. были запланированы запуски четырёх спутников по этому проекту, но они так и не состоялись из-за сдвигов сроков реализации этапа «вправо», а уже в 1963 г. министр обороны США Роберт Макнамара закрыл проект, аргументируя тем, что в случае полномасштабной ядерной войны небольшая спутниковая группировка не сможет быть эффективной. По некоторым данным технология сближения на орбите была передана на дальнейшую разработку в гражданское космическое ведомство НАСА, которое вело в ту пору проект «Джемини».
Приблизительно в тот же период (начало 1960-х годов) советское правительство одобрило проект под названием «Истребитель спутников». Судьба этого проекта, в отличие от американского, сложилась более успешно. Уничтожение спутника противника производилось с помощью выведения спутника-перехватчика на орбиту спутника-цели, осуществление им маневра сближения и самоподрыва. Точность расчёта орбиты выведения была критичной, и спутники-перехватчики были наделены потенциалом повторного маневра на втором или третьем витках в случае невозможности перехвата при первом. Во время первых двух запусков (в ноябре 1963 г. и апреле 1964 г.) на аппаратах «Полёт-1» и «Полёт-2» производилось тестирование двигательных систем и систем управления, затем были запуски спутников-перехватчиков и спутников-мишеней. По некоторым данным, успешный перехват спутника-мишени с помощью осколочной боевой части состоялся в 1968 г., а система была принята в опытную эксплуатацию в 1972 г. После доработок она была поставлена на вооружение и стояла на боевом дежурстве Советской армии с 1978 г. по 1993 год.
Параллельно с разработками противоспутникового оружия, базирующегося на космических платформах, шли работы по приданию противоспутникового потенциала ракетам системы ПРО, имеющих способность заатмосферного перехвата. В США разработку системы ПВО/ПРО для объектовой защиты от МБР с 1955 г. вела Лаборатория Белла (Bell Laboratories). Система была предназначена для обороны относительно небольшой территории – города или военного объекта, предполагала возможность модульного наращивания и состояла из двух основных частей. Первая – оборонный центр, включавший радар раннего обнаружения (ZAR – Zeus Acquisition Radar) с дальностью действия около 1 110 км, и вычислительный центр (Processing and Control). Вторая – огневую батарею с противоракетами «Найк Зевс» (Nike Zeus). Эта противоракета состояла из трёх основных блоков – первая ступень (стартовый двигатель), вторая ступень (маршевый двигатель) и третья ступень – управляемая реактивная боевая часть. Ракета имела две модификации: для атмосферного и заатмосферного перехвата, а используемая боевая часть была в ядерном и термоядерном снаряжении. Последний тип обладал мощностью 400 кТ при массе 190 кг. Эта боевая часть была способна гарантированно поразить баллистическую цель противника на расстоянии сближения от 2 км и менее, её максимальная дальность полёта составляла 400 км, максимальная высота – 280 км.
Тематика борьбы со спутниками, в которой перехватчиками служили противоракеты «Найк Зевс», была выделена в особую категорию и получила код «Программа 505». Необходимо отметить, что программа шла в рамках бюджета Сухопутных сил ВС США. Случившийся в октябре 1962 г. Карибский (Кубинский) кризис подстегнул исследования и разработки в области противоспутникового оружия. Однако вследствие приостановки работ по проекту «Найк Зевс» (работа полностью закрыта в 1968 г.) по ряду технических и концептуальных причин была одобрена вторая программа по созданию противоспутниковой системы, которая получила код 437 и стала находиться в ведении ВВС США. Здесь нелишним будет отметить, что ВВС США в 1962 г. также провели два успешных испытания по запуску космических аппаратов с помощью истребителя перехватчика McDonnell Douglas F-4 Phantom II в рамках программы Hi-Hoe, вторичными целями которой было тестирование возможности запуска противоспутникового оружия. И, действительно, идея запуска противоспутниковой ракеты с воздушной платформы значительно расширяла возможности регионального размещения такого типа ракет – авиабазы США и их союзников имели широкую географию. В «Программе 437» уничтожение спутника-цели осуществлялось также путём подрыва ядерной БЧ, но обладающей большей мощностью, чем у своего предшественника в проекте 505. Боеголовка W49 имела мощность 1,4 мегатонны, которая увеличивала радиус поражения в 4 раза. Она доставлялась в космос с помощью ракетоносителя «Тор» (Thor DSV-2V) на высоты до 1 200 км. Помимо целевых лётных испытаний этой ракеты были проведены три испытания с использованием подрыва ядерной БЧ в рамках операций «Аргус» (Argus), «Натянутая веревка» (Tightrope) и «Доминик» (Dominic) с 1958 г. по 1962 г. В результате этих испытаний, по некоторым данным, электромагнитный импульс и его последствия, образовавшиеся в результате подрыва ядерной БЧ, вывели из строя спутники, находящиеся на низкой земной орбите, причём как американские, включая первый в истории коммерческий спутник связи «Телстар» (Telstar), так и советские. Это позволило сделать вывод об неизбирательном действии такого типа оружия, когда под удар попадали как вражеские спутники, так и свои. В октябре 1970 г. при администрации Ричарда Никсона «Программу 437» по экономическим соображениям приостановили (США вели войну во Вьетнаме), оставив только ту её часть, которая занималась отработкой манёвра сближения (437 Alternative Payload). А в 1975 г. противоспутниковая программа по этому проекту была окончательно закрыта президентом Джеральдом Фордом по политическим причинам. Однако в 1974–1975 гг. были начаты НИОКР по созданию неядерной боеголовки для уничтожения спутников по технологии «пуля в пулю» – неизбирательное действие ядерной БЧ создавало определённые ограничения для применения таковой. Технологии для этих разработок были частично заимствованы и трансформированы из НИОКР по ПРО. О существовании этих исследований стало известно только в 1978 г., после того как СССР начал вторую серию испытаний системы «Истребитель спутников» (1976 год).
Джимми Картер, ставший президентом США в 1977 г. был приверженцем «двухколейного подхода». С одной стороны, «Вашингтон выступал за переговоры с СССР о запрещении средств противоспутникового оружия (ПСО) и превращение космоса в своего рода «святилище», свободное от какого-либо вооружения. С другой – поторапливал своих учёных с разработкой американской системы ПСО, чтобы мотивировать Москву сесть за стол переговоров и пойти на взаимные уступки либо (если переговоры окажутся безуспешными) по крайней мере ликвидировать отставание США в военно-космической сфере». В рамках этого подхода администрация США объявила о внедрении существующих разработок в рамках новой программы противоспутникового оружия. Программа стала называться «Прототип миниатюрной системы воздушного запуска» (Prototype Miniature Air Launched System, PMALS) и велась в рамках бюджета ВВС США. В опубликованном 20 июня 1978 г. президентском Меморандуме по космической деятельности США была выражена следующая политическая позиция: «Соединённые Штаты оказываются под растущим давлением по размещению собственных противоспутниковых средств в ответ на деятельность СССР в этой области. Проявляя взаимную сдержанность, Соединённые Штаты и Советский Союз имеют возможность на этом начальном этапе остановить нездоровую конкуренцию в области вооружений в космосе до того, как конкуренция наберёт обороты. Две страны начали двусторонние обсуждения по ограничению определённых действий, направленных против объектов в космосе, которые, как мы ожидаем, будут соответствовать американскому подходу - сохранить право любой страны на безопасный пролёт и функционирование в космическом пространстве. В то время как Соединённые Штаты стремятся установить поддающиеся проверке всеобъемлющие ограничения на противоспутниковые возможности и их применения, при отсутствии соглашения о таковых, Соединённые Штаты будут энергично продолжать развитие собственных возможностей. Программа космической обороны США должна включать интегрированное предупреждение о нападении, уведомление, проверку и средства реагирования на непредвиденные обстоятельства, которые могут эффективно обнаруживать и реагировать на угрозы космическим системам США». Официально считается, что именно этот меморандум стал стартовым сигналом к началу вышеуказанной программы. Испытания начались в 1982 г. (уже при следующей американской администрации), а в сентябре 1985 г. в результате первого испытания по уничтожению орбитального спутника майор Уилберт Д. Пирсон произвёл запуск ракеты ASM-135 на высоте 11,5 км, и она через несколько минут поразила нефункционирующий астрофизический спутник P78-1 Solwind на орбите высотой 555 км. Это испытание интересно тем, что впервые была поднята проблема образования «космического мусора», которая была обозначена сотрудниками НАСА в результате моделирования попадания ракеты в спутник. Прогнозы специалистов оправдались – отслеживаемые обломки от этого столкновения находились на орбите в течение 19 лет.
Исторический обзор средств противоспутниковой борьбы был бы неполным без упоминания программы Стратегической оборонной инициативы, целью которой была защита территории США от массового налёта советских МБР с помощью «экзотических» средств обороны – оружия, выведенного в космическое пространство, то есть космического оружия. Несмотря на то что задача системы национальной противоракетной обороны – оперативное уничтожение летящей МБР в верхних слоях атмосферы или на низкой околоземной орбите и задача противоспутникового оружия – уничтожение или лишение функционала спутника, летящего по заранее известной орбите (но не обязательной низкой), сильно разнятся по методам и сложности исполнения, тем не менее некоторая преемственность борьбы и, соответственно, технологий для создания этих типов вооружений существует.
Звёздные войны. Прежде всего стоит упомянуть деятельность американского физика Эдварда Теллера, одного из первых участников Манхэттенского проекта, также известного как «отец водородной бомбы». Работая советником правительства по вопросам политики в области ядерных вооружений с конца 1970-х годов, он последовательно и настойчиво продвигал идею по созданию «дешёвого» вида атомного оружия, поражающего цель с минимальным выпадением радиоактивных осадков, и активно выступал за развёртывание лазерного оружия в космосе. По некоторым свидетельствам, ещё не будучи президентом, Р. Рейган в 1979 г., встречался с Э. Теллером и посетил Командование НОРАД (NORAD) вместе со своим советником Мартином Андресом. После этих событий, по воспоминаниям М. Андреса, Рональд Рейган «настроился на поиск способа решения задачи защиты территории США от атаки МБР». Из архивных записей госсекретаря Джорджа Шульца известно, что Р. Рейган дал осенью 1979 г. поручение генерал-лейтенанту Даниэлю О. Грэхему разработать концепцию стратегической обороны, основанную на новых принципах. Это задание было выполнено, и проект получил название «Высокий рубеж» (High Frontier); была доказана возможность обеспечения стратегической обороны страны с помощью средств наземного и космического базирования. Идеи этого проекта предполагали отход от концепции взаимного гарантированного уничтожения, которую Рейган считал самоубийством. В марте 1983 г. в публичном обращении к нации Р. Рейган объявил о начале реализации программы «Стратегическая оборонная инициатива» (СОИ): «Могут ли свободные люди жить с осознанием, что их безопасность не зависит от угрозы ответного удара США на советское нападение, и что мы можем перехватить и уничтожить МБР до того, как они достигли нашей земли и земли наших союзников?»
Система оборонительных средств, создаваемая по программе СОИ, должна была обеспечить развёртывание над территорией США непроницаемого купола, который прикрыл бы её от массированного удара советских МБР, в результате чего статус ракетно-ядерного оружия должен быть моментально нивелирован по отношению к США. Для уничтожения МБР на начальной, срединной и конечной (терминальной) стадии их полёта предполагалось развернуть несколько эшелонов противоракетной обороны, включающих средства наземного и космического базирования в неядерном оснащении. Это кардинальное отличие от ранее существующих технологий перехвата, задала новое направление в развитии вооружений. Программа по осуществлению кинетического перехвата МБР, разработанная корпорацией Локхид (Homing Overlay Experiment, HOE), получила дополнительную поддержку, и уже в июне 1984 г., после ряда неудачных испытаний, был осуществлён успешный перехват головной части МБР противоракетой, оснащённой инфракрасной головкой самонаведения (ГСН) путём прямого попадания в цель. Программа HOE в последующем была закрыта в угоду следующих проектов корпорации Локхид (Exoatmospheric Reentry Interceptor Subsystem, ERIS) подсистема заатмосферного перехвата боеголовок) и корпорации МакДональд Дуглас (High Endoatmospheric Defense Interceptor, HEDI – высотный атмосферный перехватчик). Эти проекты предусматривали разработку усовершенствованных кинетических перехватчиков МБР на срединной и конечной стадии их полёта. Использование их предполагалось в рамках системы защиты от случайного запуска (accidental launch protection system, ALPS). Эту систему предложил для развёртывания в январе 1988 г. сенатор Сэм Нанн. Американский физик-ядерщик Теодор Постол, так высказывался о противоспутниковом потенциале этой системы: «Противоспутниковые возможности перехватчиков ERIS являются более надёжными в более широком диапазоне обстоятельств, чем системы защиты, которые уничтожали бы спутники ядерным взрывом». Однако в качестве критики программы ALPS приводился аргумент о том, что использование ERIS для выполнения противоспутниковых функций нарушит трёхлетний запрет на развёртывание противоспутниковых систем, впервые принятый в декабре 1985 г. Конгрессом США. Архитектура системы, создаваемой в рамках СОИ и обеспечивающей кинетический перехват МБР на начальной и срединной стадии их полёта, предполагала размещение на четырёх тысячах спутниках диаметром менее метра и весом около 14 килограмм каждый. После осуществления наведения на МБР, такой спутник должен был уничтожить её встречным ударом. Большим преимуществом этой системы считалась её неуязвимость от воздействия противника в силу многочисленности объектов системы. Проект, в создании которого принял участие Э. Теллер, получил название «Блестящие камешки» (Brilliant Pebbels), разрабатывался в Ливерморской государственной лаборатории с 1986 года. Уничтожение МБР происходило в результате столкновения БЧ, направляемой на цель с помощью инфракрасной головки самонаведения с целевым спутником. Этот проект сначала трансформировался из-за высокой стоимости, а в 1994 г. в связи с изменениями взглядов на ПРО новой администрации Белого Дома был закрыт.
Помимо этого, в американских лабораториях получили широкую поддержку исследования, относящиеся к применению лазерного излучения в военных целях. Так, проект «Эскалибур» предполагал использование в целях противоракетной обороны лазера рентгеновского диапазона излучения, работа которого инициировалась вспышкой ядерного взрыва. Возможности этого оружия делали его оптимальным для перехвата вражеских боеголовок МБР на всех участках их полёта. Чтобы избежать нарушения Договора о космосе 1967 года, рентгеновские лазеры должны были размещаться не на спутниках, а на БРПЛ подводных крейсеров, базирующихся в Северном Ледовитом океане. При получении сообщения о ракетном нападении предполагался запуск ракет в верхние слои атмосферы, откуда лазеры должны были осуществить индивидуальное наведение на цель и поразить её. Но проблемы незрелости лазерных технологий, выявленные при испытаниях, не позволили осуществить развёртывание этого типа вооружений, оставив проект «Эскалибур» в стадии исследовательских. Другой проект по разработке лазеров с химической накачкой MIRACL (Mid-Infrared Advanced Chemical Laser – улучшенный химический лазер инфракрасного диапазона) оказался более удачным. В 1985 г. в ходе эксперимента была уничтожена баллистическая ракета. А спустя 13 лет, в октябре 1997 г., Армия США (сухопутные силы) провела испытания на полигоне Уайт-Сэндс, штат Нью-Мексико, против спутника ВВС США MISTI 3 (Miniature Sensor Technology Integration), находящегося на высоте орбиты в 416 км, которые представляли серию выстрелов, продолжительностью около 1 с и 10 с лазерным лучом шириной 2 м, который был направлен на инфракрасную камеру . Спутник был ослеплён на время, но не уничтожен – это не входило в цели испытаний. Была продемонстрирована зрелость технологии лазерного оружия для обезвреживания или уничтожения спутника. Для управления и координации работ между различными министерствам и ведомствами по программе СОИ 27 марта 1983 г. министр обороны США К. Уайнбергер учредил Организацию по осуществлению СОИ (SDIO) во главе с генерал-лейтенантом Дж. Абрахамсоном. В 1999 г. SDIO была преобразована в Агентство по ПРО (Missile Defense Agency).
Заключение
Можно констатировать, что величина оборонных бюджетов и дух острой конкурентной борьбы между двумя супердержавами в области создания противоспутникового оружия задали высокие темпы проведения концептуальных разработок различного вида целевых оборонительных и наступательных космических систем, а также последующей их эволюции. В результате этого было проведено множество научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок в разных областях знаний, произведено большое количество испытаний разрабатываемых вооружений и получены частично успешные или успешные результаты, а также сопутствующие (косвенные) результаты. Внедрение этих результатов во многом зависело от политического видения руководителей супердержав, которые стремились найти самый рациональный путь в тратах национальных бюджетов на оборону и превосходящим соперника уровнем техно-вооружённости. Это видение (или воля руководителей страны) выражались в подходах к процессу ограничения этой конкуренции – в политики по контролю над вооружениями. В обеих странах процесс создания противоспутникового оружия потребовал вовлечения большого количества высококвалифицированных человеческих и высокотехнологичных производственных ресурсов. Можно предположить, что внутренняя конкурентная борьба, развернувшая между национальными научными центрами, способствовала повышению интенсивности поиска идей и концепций по созданию противоспутникового оружия. Можно утверждать, что в XX веке обеими державами был накоплен значительный научно-технический и опытно-конструкторский задел в области создания противоспутникового оружия, который позволяет современным учёным и конструкторам разрабатывать виды вооружений следующих поколений, работая над обеспечением национальной безопасности своих стран.
Петрова Ирина Александровна - старший научный сотрудник. Институт США и Канады РАН.
Журнал «Россия и Америка в XXI веке» № 5 2023
17.10.2023 Русский космизм — залог нашего духовного суверенитета
Канон Фёдорова очень труден для исполнения, но он, на мой взгляд, верный
Есть понятие космизма как мирового явления, восходящего еще к античной культуре. Но русский космизм своеобразен, уникален, ни на что не похож. Он заслуживает сегодня первостепенного внимания, поскольку именно в нем содержатся многие ответы на самые страшные вызовы нашей эпохи.
Можно даже сказать, что статус родоначальников русского космизма гораздо выше, чем статус философа, писателя, прогнозиста, аналитика. Так статус Николая Фёдорова – это статус пророка. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть его последние работы, которые можно считать его завещанием. И там современный человек обнаружит, что этот великий мыслитель более 100 лет назад воочию предвидел, куда катится наш мир. Несмотря на все чрезвычайные оптимистические ожидания тогдашних позитивистов, марксистов, софиологов, оккультистов и прочих. Но он не просто предвидел, куда катится мир, а предлагал грандиозную альтернативу, породившую русский космизм, вдохновившую множество его учеников.
Все великаны того времени признавали его. Достоевский считал его великим, Толстой почитал его, даже Владимир Соловьев называл его своим учителем. Николай Лосский говорил, что это был праведник, неканонизированный святой. При этом многие православные тогда его не восприняли, но некоторые священники сразу распознали в нем великий сердечный разум. Между тем, Фёдоров был церковным человеком, полностью принимал ортодоксальное христианство, но при этом говорил, что оно не докончено, не довершено. Это и есть задача русского космизма, говорил он, воплотить идеал Христа, давшего воскресительный подвиг не столько для Себя, сколько для всех нас. Поэтому Фёдоров и считал, что люди должны работать над этой темой, а все остальное в нашей жизни – второстепенно.
Суть русского космизма я бы свел к двум основным тезисам. Первый тезис — это метафизика родства, потому что главная мысль там заключается вовсе не в развитии технологии, техники, инфраструктуры цивилизации. Скорее, наоборот, технократия – это опасный путь, она может оказаться путем в ад, часто таковым и оказывается. А космизм – путь к братству, путь к родомыслию, путь к тому, чтобы отцы и дети сумели воссоединиться в будущем, стать новым целым. Космос воспринимается как огромная семья. И Фёдоров определял свое «общее дело» как соработничество Богу.
Таким образом, космизм был авангардным, футурологическим направлением, но одновременно он был глубоко традиционалистским, можно даже сказать, реакционным в духовном плане. Потому что он хотел повернуть человека от его дикого желания отлепиться от неба и погрузиться в земные дела, – к глубинным процессам, которые происходят в человеческом духе. И далее, оттуда уже могло происходить что-то техническое.
Безусловно, среди космистов были люди разных взглядов, и была естественнонаучная ветвь, в которой одну из первых ролей играл Вернадский. Космисты естественнонаучного типа тоже приняли этот принцип соработничества Богу, но у них он звучал как выход на самоуправление природы. Природа посредством человека наконец-то приходит в сознание, сознает себя и начинает управлять собой разумно, перестает быть «слепой».
И здесь я перехожу ко второму главному тезису русского космизма, – это метафизика преодоления смерти. Смерть понимается как слепая стихия, враждебная жизни и человеку. Воскрешение, пасхальное начало для Фёдорова было объективным законом истории, к которому человечество должно прийти. Это победа над злом и смертью, победа над тьмой не через ее уничтожение, а через претворение ее в свет.
Есть еще одна такая важнейшая категория философии общего дела как позитивное целомудрие. В христианской аскетике есть понятие целомудрия как воздержания, как способности обуздывать собственные страсти. Фёдоров называл это негативным целомудрием. Суть же позитивного целомудрия в том, что родотворная эротическая энергия, которая переполняет человека, преобразуется в сознательную творческую энергию. На первый взгляд, мысль может напоминать идею сублимации Фрейда. Но только здесь перед нами не прото-фрейдизм, а федоризм. Это совершенно другая, вертикальная смысложизненная ориентация, в конечном счёте, направленная на регуляцию природы и возобновление утраченной жизни.
В естественнонаучной ветви космизма это также было полностью принято, но пересказано на другом языке. Эта мысль была интерпретирована как негэнтропия — известный термин, обозначающий преодоление тепловой смерти, преодоление естественной склонности систем физического мира к деградации. Дух человеческий доказывает, что негэтропийные процессы имеют место быть. И в этом предназначение человека. Опять же здесь мы видим высокий накал, высокий, можно сказать, религиозный пафос.
В русском космизме содержатся все главные ответы на самые страшные вызовы нашего времени. В работе «Русский ковчег» (2020) мы обобщили эти вызовы в метафоре нового потопа. Что такое потоп? Это процессы деструкции, в первую очередь, внутри человека, которые связаны с фундаментальной противоположностью между человеком как он есть сейчас, как он сейчас развивается и законами космоса.
Противоречие заключается в попытке человека построить свой автономный, замкнутый мир здесь, приватную территорию, на которой он будет проживать. Земля – это такое место, которое хотят сделать предметом частной собственности для небольшой группы людей. Не все это понимают и не все осознают, но, в конечном счете, к этому социум искусственно направляется уже не одно столетие. И из этого следует неумолимое ограничение жизни других в пользу малой группы «хозяев истории».
Итак, для того чтобы Земля стала такой уютной территорией для немногих, программируется ограничение жизни. Отсюда столь агрессивный пафос экологизма, когда охрана природы важнее чем человеческие жизни, потому что это человеческие жизни тех миллиардов, которые за забором, а не хозяев жизни. С регуляцией рождаемости то же самое: нас слишком много, Боливар не выдержит двоих, не выдержит тем более и 10 миллиардов. Отсюда и новейшие проекты цифрового контроля, и многие другие черты «великого обнуления».
Этот комплексный вызов сегодня самый страшный, он идет не извне, он идет изнутри самого человечества. И этот вызов напрямую связан с темой космоса, потому что носители этого вызова воспринимают Землю как замкнутый мир.
Космисты же предложили другой путь, и это не просто мечта о том, что можно переселять воскресших отцов на отдаленные планеты. Эта идея потом развивалась у Вернадского, она развивалась и у крупнейшего советского мыслителя Забелина, говорившего, что само управление природными процессами связано с тем, что человечество перешло определенный барьер как будто естественного существования на планете Земля. Поэтому становится понятно, что у человечества другая миссия, эта миссия выше, чем лишь пребывание на Земле в качестве одного из ее биологических видов. Отсюда становится понятно стремление к управлению природой и выходу в новые пространства.
Со стороны сил цивилизации потопа предлагается акосмическое сознание, противо-космическое сознание и даже, хуже того, предлагается хитрая коварная карикатура на космизм, которая получило имя трансгуманизма. Мы в своей работе, которая вышла в книге «Трансгуманизм: Цифровой левиафан и голем-цивилизация» (2021) провели буквальное сравнение русского космизма и трансгуманизма. Итоги оказались очень интересными, тем более что внутри трансгуманизма есть масса вещей, позаимствованных у космистов напрямую. Только это карикатура и каверзная работа со смыслами, потому что трансгуманизм практически целиком, – исключений очень мало, – построен на той же идейной базе, что и идеология устойчивого развития.
Идеология устойчивого развития восходит к той самой акосмической идее, которую можно образно представить так. Мир – тесная комната, заставленная мебелью да еще и с запертой дверью. Для того, чтобы что-то изменить в этом мире, необходимо быть виртуозным мастером по передвиганию мебели в переполненной комнате, где и миллиметра свободного нет. Поэтому если ты хочешь что-то изменить к лучшему, то ты можешь сделать это только за счет кого-то другого, ущемив кого-то другого. Такова тесная комната глобализма. Впервые в этом ключе начал мыслить еще Мальтус в XIX веке. Кстати, Фёдоров хорошо знал работы Мальтуса, и они придали своего рода толчок к выработке фёдоровской философии.
В середине XX века был дан зелёный свет этим неомальтузианским идеям, начиная от Хью Мура в 50-е годы, затем Поля Эрлиха с его «Бомбой перенаселения». Был создан Римский клуб, и уже к 80-м годам идеология устойчивого развития в научном сообществе была жестко навязана и практически победила во всем мире, в том числе происходило это и в позднем Советском Союзе.
Под таким вроде бы благовидным видом с формулой устойчивого развития ради блага будущих поколений фактически речь шла о торжестве акосмического паразитического сознании, о новом колониальном сознании. Мы понимаем, когда говорят о нехватке ресурсов, о том, что необходимо регулировать и количество людей, и способ распределения ресурсов на планете – за этим скрывается попытка сохранить нынешний уклад, нынешнее распределение ресурсов, нынешнее господство.
Об этом свидетельствует индийский экономист Амартия Сен, который проанализировал историю Индии за 200 лет и показал, что в Индии частый массовый голод прекратился, как только Индия добилась национальной независимости. Заметим, Индия не стала социалистической или коммунистической, оставшись буржуазной страной, лишь избавилась от колониальной зависимости, избавилась от этого лукавого миропорядка, когда индийцы взяли страну в свои собственные руки.
То, к чему призывал Фёдоров и идеи трансгуманистов – это фактически антиподы. Взять, к примеру, такое их течение, иммортализм (то есть, бессмертие, отсутствие смерти). Конечно, на первый взгляд, это взято у Фёдорова, но иммортализм у гуманистов нацелен не на то, чтобы кого-то воскресить, он нацелен на то, чтобы избранную часть ныне живущего поколения сделать бессмертной – сначала через омолаживание, потом через искусственное продление жизни. В итоге эта избранная часть сумеет попасть на счастливый пароход будущего. Она со всеми её нынешними пристрастиями, со всеми её пороками, со всеми ее гадостями станет такими небожителями на земле, такими античными богами, никогда не умирающими, но уже и не рождающими, потому что им это не нужно.
Мы видим здесь самую настоящую пародию на Фёдорова, карикатуру, которую даже трудно было себе вообразить. Он предлагал воскрешать отцов, тех грешных отцов, как бы обращаясь к ним с любовью, прощая им грехи таким образом. И мотивировано это тем, что дети любят своих отцов, – вот в чем пафос Фёдорова.
Здесь же приходит совершенно противоположное: поколение, получающее волшебную таблетку, эликсир бессмертия – отсекает себя от всех поколений, которые были до них, и также она отсекает от себя от будущих поколений, потому что им не надо рожать детей, они не хотят их рожать, они хотят жить в свое удовольствие.
Чудовищная пародия на космизм – это суть трансгуманизма. Допустим, они взяли у Вернадского многие идеи, связанные с ноосферой. Возникло даже целое направление гайанизма. И если мы почитаем главного автора этого направления Джеймса Лавлока, то мы вдруг выясним, что у него совершенно противоположный взгляд. Вернадский говорил, что человечество в процессе своего развития должно стать преобразующей силой, геологической силой, способствующей эволюции биосферы, то есть человечество должно возглавить эволюцию биосферы, превращая ее в ноосферу. А Джеймс Лавлок считает, что Гея (Земля), – отсюда сам термин гайанизм, – сама является самоценностью, и она не может быть подчинена человеку. Гея существует несколько миллиардов лет, это бесконечно сложная система, накопившегося мудрость циклического многоуровнего эволюционного процесса и поэтому любые виды так называемых «выскочек», включая человека, в конце концов, будут уничтожены. Соответственно человек тоже будет уничтожен, потому что Гея мудрее, мощнее. Вот как можно было извратить Вернадского, и во что можно было превратить учение о ноосфере. Опять же, они, может быть, считают, что для них будет сделано исключение, и Земля их не уничтожит, они останутся, вот это маленькое бессмертное меньшинство. Но факт остается фактом.
Может быть, К.Э. Циолковский дает больше поводов сказать о близости космизма трансгуманизму. Однако Циолковский был абсолютно противоположен мальтузианству, «устойчивому развитию», агрессивной «зеленой повестке». И еще один яркий пример – Циолковский много говорил о счастье человека как цели космизма, имея в виду его творческую самореализацию. У трансгуманистов эта тема разрабатывается в течении аболиционизма, в котором утверждается, что человека можно сделать счастливым за счет определенных психологических, психотерапевтических и медикаментозных методов. Человек несчастлив, но мы дадим ему таблеточку, подвергнем его некоторым тренингам – и он будет себя чувствовать «счастливым» (это очень важно: не будет счастливым, а будет чувствовать себя счастливым, ему станет психологически комфортно!). Опять же мы видим здесь, что в трансгуманизме все в высшей степени окарикатурено.
Советский Союз дал свой поразительный проект рецепции космизма в космонавтике. Безусловно, это была узкая рецепция, частная, но она была блистательная, доказательная. При этом, конечно, советское мировоззрение, мироощущение восприняло многие интенции космистов, но оно было стеснено в том, чтобы воспринимать, скажем, идея Фёдорова напрямую. Тем более что там присутствует метафизический, религиозный пафос. Тем не менее, многие ученики и в эмиграции, и среди тех мыслителей, кто остался в СССР, как Павел Флоренский, развивали эти идеи. Вернадский развивал их по-своему. Многие академики советские развивали темы негэтропии, преодоления смерти.
Здесь надо сказать и о советской фантастике, которая дала блестящие образцы развития этих идей, начиная от человека-амфибии Беляева, заканчивая люденами у Стругацких. В теме трансформации человека в нашей фантастике можно усматривать и многие будущие черты трансгуманизма в качестве антиутопии. Огромный потенциал был заложен в идеях «ноосферного коммунизма» Ивана Ефремова, который был при этом открыт древним духовным практикам, пытался их встроить в современное сознание.
В поздний советский период мы имеем целую плеяду разработок, связанных с психотехниками, психотехнологиями. Это работы генерала Савина при Генштабе, генерала Шама в Комитете государственной безопасности, академика Казначеева в Новосибирском отделении Академии Наук. То есть советский проект, несмотря на определенное сопротивление постепенно обуржуазившихся слоев номенклатуры, давал возможность космистским интенциям прорастать в жизнь. Если бы не крушение СССР, возможно, многое проросло бы, и многие инновации, которые тогда накопились, действительно позволили бы изменить наш мир.
Сегодня возникает вопрос о том, как с этим наследием нам поступать дальше и, безусловно, если мы не возьмемся за русский космизм всерьез, если мы не превратим его в свое организационное оружие, интеллектуальное оружие, мы проиграем. У нас как у цивилизации без русского космизма недостаточный арсенал возможностей. Я не представляю себе Русскую цивилизацию XXI века как суверенную без философии и идеологии русского космизма, это залог нашего духовного, в первую очередь, суверенитета.
В заключение еще раз подчеркну, что на фоне русского космизма те идеологии, которые в XX веке боролись между собой, сегодня вырождаются и выглядят мелочными, достаточно пустыми, бессодержательными, подменяющие большие смыслы мелкими смыслами. В конечном счете, высвечивается самообман той борьбы, которая была навязана широким массам людей и целым государствам.
Напротив, русский космизм ставит весьма высокую планку, содержит в себе своего рода предохранитель от деградации. На первый взгляд, может показаться, что в нем есть несбыточные мечты. Но дело в том, что сама эта высокая планка позволяет строить будущее, строить общество, строить новые поколения, вести человечество не к деградации и распаду, а к поиску и нахождению смысла жизни. Это вертикальный ориентир, который действительно позволяет человеку попытаться избежать того ада, куда ведет нас технический прогресс, ведут в том числе и трансгуманисты.
Канон Фёдорова очень труден для исполнения, но он, на мой взгляд, верный. Он связан с поиском выхода из исторических тупиков развития, в которые зашло человечество. И русский космизм в целом сделал большие шаги в этом направлении.
Говоря об идее замкнутого мира, сам Фёдоров так это и характеризовал, а именно: нужно «спасти жертв прогресса» от того ада, куда они скатываются, при этом не призывая к регрессу, как мы с вами понимаем. Он призывал к другому, подлинному прогрессу, связанному с преображением самого человека, преображением « сына человеческого», как он часто его называл, беря эту формулу из Евангелия. Вот эту самую формулу связи с отцами человеческими, по которой человек воспринимает себя не как отдельного индивида, а как часть большого целого, как часть большого рода, который не должен уйти во тьму.
В. Аверьянов
Публикация: Изборский клуб
https://zavtra.ru/blogs/russkij_kosmizm_zalog_nashego_duhovnogo_suvereniteta
20.09.2023 Русский космизм в 21 веке
|
|
А. Проханов и В. Аверьянов
Выступления основателей Изборского клуба на конференции о русском космизме, состоявшейся в День-центре
Почему русский космизм так важен для нас сегодня? Космизм и космическая отрасль: владеют ли наши чиновники и управленцы смысловыми стратегиями? Почему статус основателя русского космизма Федорова выше чем статус мыслителя или писателя? В чем главный пафос русского космизма? Почему трансгуманизм — это каверзная карикатура на русских космистов, а не развитие их мировоззрения?
12.06.2022 Военно-космическая деятельность. Противоспутниковое оружие СССР.
|
Часть 1
- зарождение темы ПСО в рамках советской военной стратегии;
Часть 2
- зарождение программы ИС - Истребитель спутников; - создание КА и наземной инфраструктуры; - запуски спутников "Полет"; - реорганизация создания комплекса ИС в 1964 г.; - РН семейства "Циклон" вместо УР-200.
Часть 3
- лётные испытания комплекса «ИС»; |
В 3-х чакстях. Евгений Бабичев, ветеран космодрома Плесецк, к.и.н.. Рассказ о противоспутниковом оружии (ПСО) СССР 1960-80-х годов XX века.
Регистрация на форум "Великие победы Красной армии": https://tacticmedia.timepad.ru/event/...
Другие ролики Евгения Бабичева:
Военно-космическая деятельность: ударный космос: 
• Евгений Бабичев. Военно-космическая д...
Военно-космическая деятельность: как сбить советский спутник. Часть I: • Евгений Бабичев. Военно-космическая д...
Военно-космическая деятельность: как сбить советский спутник. Часть II: • Евгений Бабичев. Военно-космическая д...
Советский космос. К 50-летию последнего пуска Н-1: • Евгений Бабичев и Сергей Сорокин. Сов...
02.10.2021 Буран - активатор социального прогресса.
|
|
А. Пасечник
Не так давно исполнилось 30 лет первому и последнему полету Бурана. Про эту ракетно-космическую систему говорят разное. В том числе есть и негативные оценки этого проекта. Утверждается, что Буран обошелся стране слишком дорого, и даже послужил одним из факторов крушения Советского Союза. Однако значит ли это, что надо остановить научно-технический прогресс? Ведь любая страна – это сложная социальная система. Для обеспечения своей безопасности она должна уделять внимание социальному и научно-техническому прогрессу.
Давайте поговорим о проекте Энергия-Буран как о воплощении мечты человечества – вырваться из своей колыбели в межзвездное пространство. Вырваться посредством решения сложнейших творческих задач.
21.04.2021 Космизм и космос. Чья мысль подняла Гагарина
Отказаться от развития живого, заменить его искусственным — значит поставить под удар будущее уже не только цивилизации, но и мира в целом.
Павел Филонов. Ударники. 1934 — 1935
Циолковский и Гагарин. А значит, Федоров, Циолковский и Гагарин. В эту связь стоит вглядеться, чтобы понять не только то, почему Советский Союз вышел в космос, но и в целом приблизиться к тайне русской культуры. Наш корреспондент пообщался с филологом, историком русской литературы и философии, исследователем и публикатором наследия Николая Федорова и других философов-космистов, доктором филологических наук Анастасией Гачевой.
Корр.: Анастасия Георгиевна, Вы глубоко исследовали и космизм, это направление в русской философии, и то, что называют русским культурным кодом. Какую роль сыграл космизм в истории не только русской культуры, но и в истории России?
Анастасия Гачева: Николай Федоров, родоначальник отечественного космизма, писал: «Всякая философия несостоятельна, если она есть мысль без дела». Особенность русского космизма в том, что он не хочет быть мыслью без дела. Представители этой плеяды в наибольшей степени проявляют этическую и практическую направленность русской философии, ее стремление быть действенной силой развития, воздействовать на историю, направляя ее в русло созидательного строительства, воплощения совершенного строя жизни.
У философов-космистов было острое чувство истории и одновременно стремление вывести историю из состояния «взаимного истребления» к братству и «общему делу», к решению универсальных задач регуляции природы, освоения космоса, преодоления болезней и смерти, вплоть до воскрешения всех когда-либо живших, к построению такого общества, в котором были бы примирены правда личности и правда общности, в котором каждый человек был бы мотивирован на внутренний рост, каждый был бы ценим, важен, любим (вспомним слова Андрея Платонова: «Без меня народ неполный») и в то же время сам ценил и любил других людей, был бы связан с другими «я» творческим единством и деланием. Федоров очень точно обозначил принцип совершеннолетнего мироотношения, считая его подлинной основой общества будущего: «Жить нужно не для себя и не для других, а со всеми и для всех».
Крупнейшие представители русского космизма, а также поэты и философы, которых называют предтечами этой философской плеяды, не были кабинетными учеными. Они были активными общественными деятелями, стремились воздействовать на пути государственного строительства, развитие образования и науки.
Михаил Ломоносов — поэт, философ, ученый-энциклопедист — активно участвовал в создании Московского университета.
Федор Тютчев, один из ведущих представителей космизма в поэзии, был крупным политическим мыслителем, выступал за развитие «просвещенного национального мнения», за развитие «свободной и честной печати», за формирование самостоятельной и зрелой российской внешней политики.
Николай Федоров выдвинул модель целостного образования, построенного на принципах активности учащихся в процессе познания, акцентировал значение астрономии, видя в ней фундаментальный предмет, раскрывающий человеку Вселенную как поприще его деятельности, выступал за развитие институтов памяти и наследия — библиотек, музеев, архивов, считая, что они должны стать центрами всеобщего познания и исследования.
Физик-философ Николай Умов в своем «исповедании естествоиспытателя», призывая «утверждать власть человека над энергией, временем, пространством», в то же время подчеркивал социальную роль науки, необходимость «демократизацией способов и орудий служения людям содействовать этическому прогрессу».
Владимир Вернадский много сделал для организации фундаментальной науки, как в дореволюционной России, так и после революции.
Космисты 1920-х годов Николай Сетницкий и Валериан Муравьев стремились ввести в горизонт социалистического строительства идею труда как «планетарно-космического преобразования», предлагали создать институт борьбы с голодом, способствовали тому, что в план ГОЭЛРО был добавлен пункт о «борьбе с языком пустыни».
А Максим Горький, с глубоким интересом относившийся к идеям Федорова, ценивший у него идею «активного отношения к жизни», способствовал созданию ВИЭМ — института экспериментальной медицины, задачами которого видел полную реорганизацию медицины, ее ориентацию на продление жизни, борьбу с болезнями, старостью и смертью.
И, конечно, главным вкладом русского космизма в движение российской истории является то, что идеи этого течения лежат у истоков отечественной космонавтики, того прорыва России в космос, который совершился 4 октября 1957 года, когда был запущен первый искусственный спутник Земли, и 12 апреля 1961 года, когда стартовал корабль «Восток» и Юрий Гагарин впервые увидел с орбиты нашу планету.
Николай Федоров, Константин Циолковский, Владимир Вернадский дали философское обоснование выхода человечества в космическое пространство. Выдвинув идею об активной творческой роли человека в биосфере, они утверждали, что «труд человеческий не должен ограничиваться пределами земли». При этом Федоров, который был родоначальником не только естественно-научной, но и религиозно-философской ветви космизма, подчеркивал, что выход в космос и «регуляция процесса космического» суть исполнение божественной заповеди об обладании миром, которая дана человеку при сотворении.
А отец Павел Флоренский, создавая свой труд «У водоразделов мысли», уподоблял должное взаимодействие человека и мироздания взаимоотношениям мужа и жены, в основе которых — любовь, забота, ответственность и, что самое главное, труд возделывания, космизации мира, который должен совершить человек: «Человеку-мужу надлежит любить Мир-жену, быть с нею в единении, возделывать ее и ходить за нею, управлять ею, ведя ее к просветлению и одухотворению и направляя ее стихийную мощь и хаотические порывы в сторону творчества, чтобы явился в твари ее изначальный космос». Так что и ноосфера космистов естественно-научной ориентации, и Царство Божие христианских космистов, созидаемое при активном участии человека, в конечном итоге должны охватить всю Вселенную.
Корр.: Актуальны ли идеи космистов в наше время? Почему?
Анастасия Гачева: Да, актуальны. Наша эпоха при всей стремительности технического и информационного прогресса духовно стреножена и нравственно опустошена. Мир, вступивший в третье тысячелетие, лишен «высшей идеи существования», а без этой идеи ни личность, ни государство, ни человечество состояться не могут. Идет агрессивная стандартизация человека. Торгово-промышленному миру, живущему по формуле «товар — деньги — товар», не нужна растущая, мыслящая, стремящаяся к творчеству личность. Она задает слишком много вопросов, ее интеллектуальная, духовная, деятельностная природа не поддается окорачиванию. Человека, испытующего себя и мир, ищущего свое назначение в нем, нацеленного на внутренний рост, сложно сделать «квалифицированным потребителем», эффективным участником оборота товаров и услуг, на службу которому поставлено всё, вплоть до науки и искусства (вспомним горько-ироничное слово Федорова о «новом виде словесного творчества, известного под именем реклама», о «художестве вывесок» и «архитектуре магазинов, лавок»).
Преодолеть стандартизацию, которая удобна для манипуляции человеком, но опасна для будущего, и помогают идеи космизма. Они утверждают ключевую роль в бытии сознающего, чувствующего существа и задают совершенно иной смысловой горизонт развитию научного знания, техники и технологий: они, если воспользоваться выражением философа Владимира Ильина, близкого русским космистам, должны быть орудием «Логоса, действующего в материи», «космического роста» жизни, который, по утверждению космистов, проходит через землю и человека.
Николай Федоров не раз напоминает заповедь «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48), подчеркивая, что человечество — соработник Творца в деле «восстановления мира в то благолепие нетления, каким он был до падения». Такой горизонт будущему задает христианский космизм. А естественно-научный космизм видит в человеке, его разуме и способности к творчеству — фактор нэгэнтропии, организации бытия, повышения уровня его «стройности». Для космистов человек стоит в центре мира, но это положение не гордыни и волюнтаристической беззаконности, а ответственности, попечения и любви. Космисты задают новые горизонты и экологии, подчеркивая, что мы ответственны за всю природу, за «стенающую» тварь, которая, по словам ап. Павла, ожидает спасения от человека, но это совершенно не значит, что, как утверждают глубинные экологи и постгуманисты, он должен умалиться в природе до положения комара или муравья. В том-то и особенность русского космизма, что он соединяет идею органической связи человека и природы с идеей векторности развития. С пониманием того, что человек — вершина эволюционной лествицы, ибо с его появлением жизнь переходит в новое качество, в ней, как пишет европейский собрат русских космистов П. Тейяр де Шарден, рождается мысль, и с этого момента именно человечество — мыслящая, созидающая инстанция бытия, становится осью космогенеза.
Современный мир активно вбивает клин между наукой и верой. А между тем Федоров задает очень важный вопрос: «Должны ли вера и знание быть всегда противоположными и враждебными или же они должны объединиться?» Для философов-космистов наука и религия не противницы, а соработницы, они — строительницы ноосферы, орудия становящегося Царствия Божия. Федоров утверждает идею активности человека в мире и на языке веры, указывая на слова Христа: «Верующий в меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14:12), и на языке научного знания, подчеркивая, что в человеке природа «начинает не только сознавать себя, но и управлять собою».
Не только философию Федоров трактует практически. Само христианство он понимает как религию дела, более того, радикально расширяет объем этого дела, подчеркивая, что человек призван в буквальном смысле этого слова стать воскресителем, и видит в Церкви водительницу человечества в общем деле.
Ныне этот тезис философа актуален как никогда. Мир отмахивается от христианства, выталкивает его на обочину исторического движения как отжившее, исчерпавшее себя мировоззрение. А между тем, с точки зрения русского космизма, христианство не только не может уйти из истории, но, напротив, должно задать ценностный вектор развитию науки, техники, технологий, особенно таким отраслям, как биология и медицина, имеющим дело с жизнью и человеком, ориентировать их на богочеловеческий идеал. Но чтобы это произошло, нужно, чтобы и само христианство в лице его главных конфессий оказалось способно на религиозное дерзновение, на то, чтобы признать задачи воскрешения и регуляции — христианским заданием, частью домостроительства спасения.
И главное — современный христианский мир нуждается в преодолении смертобожничества. Люди Церкви очень легко забывают слова ап. Павла: «Последний же враг истребится — смерть» (1 Кор. 15:26). И не просто пасуют перед курносой, но превозносят ее как блаженный переход в вечную жизнь, забывая о том, что в Евангелии нет никакого преклонения перед смертью, но есть деятельное и неустанное противодействие ей, причем на всех уровнях: духовном и физическом, человеческом и природном. Борьба со смертью духовной осуществляется через любовь, а физической — через неустанное противодействие смерти, которое являет Христос, исцеляющий больных, воскрешающий умерших и заповедующий это ученикам: «Хотя же, проповедуйте, яко приблизилось Царство Небесное; больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте» (Мф. 10:7–8). С самой природной материей работает здесь Христос, разделяющий хлебы, утишающий бури, ходящий по водам. С точки зрения Федорова, философа активного христианства, эта задача противодействия смерти стоит перед всем человеческим родом.
Один из ведущих исследователей космизма, философ Светлана Семенова в недавно вышедшей книге «Созидание будущего. Философия русского космизма» пишет о том, что философия космизма может и должна стать основой «нового видения и нового фундаментального выбора цивилизации». Нынешнему варианту «неолиберально-рыночной», «секулярно-языческой» глобализации, дискредитировавшему себя в истории, подчеркивает она, нужно противопоставить «проект еще более глобальный, планетарный и космический — реализацию идеалов ноосферы, активного христианства».
Корр.: Как идеи космизма повлияли на живопись, музыку и литературу?
Анастасия Гачева: Сначала они сами вызревали в лоне литературы и других искусств. Вспомним многофигурные иконные композиции — например икону «О Тебе радуется…», где вокруг Богоматери, сидящей на престоле с Младенцем Христом на руках и вписанной в сферу, символически представляющую мироздание, буквально собрано всё бытие — от растений, животных, небесных светил до человека. Выраженную языком иконы идею ответственности рода людского за всё творение и одновременно идею соборности, преодоления разрозненности, «ненавистной раздельности мира», собирание бытия по образу и подобию Троицы — неслиянно и нераздельно — очень хорошо объясняет Евгений Трубецкой в работе «Умозрение в красках». Та же идея соборности, человеческого многоединства, уподобляющегося Троице (излюбленная идея Федорова), проявляется в многоглавых церквах, а в русских монастырях и кремлях, вписанных в природу, органично входивших в окружающий ландшафт и одновременно окультуривавших пространство, выражается идея космизации мира, возделывания бытия, отданного на благое попечение человеку.
Ну, а потом был космизм русской поэзии — Михаила Ломоносова, Гавриила Державина, Федора Тютчева, неразрывно соединенный с антропологизмом, с утверждением человека как зиждительной «связи миров», как существа, от которого неотъемлемо стремление к бесконечности, к расширению стреножащих границ и пределов («А я здесь, в поте и в пыли, / Я, царь земли, прирос к земли!..»), к бессмертию и совершенству.
Было творчество Владимира Одоевского и его футурологический роман «4338 год», ставящий вопрос о перспективах человечества, о науке, служащей жизни, о предотвращении космических угроз солидарной деятельностью ученых и о невозможности двигаться в будущее, теряя память о прошедшем.
И, конечно, был «реализм в высшем смысле» Николая Гоголя и Федора Достоевского, одушевленных болением за мир, человека, историю, стремившихся вывести искусство за пределы «насущного видимо-текущего», сделать его путем к преображению личности, социума, бытия. Автор «Мертвых душ», которые должны были стать в своей третьей — ненаписанной части — романом об общем деле, — духовный предтеча Федорова, а с Достоевским у «философа воскрешения» в конце 1870-х годов развернулся напряженный философский диалог, плодом которого стал и главный труд философа «Вопрос о братстве, или родстве…» и итоговый роман Достоевского «Братья Карамазовы».
Когда же в двадцатом веке философия космизма окрепла и развилась, то началось уже ее собственное влияние на культуру и литературу — на творцов Серебряного века Андрея Белого и Вячеслава Иванова, на поэтов и художников русского авангарда Владимира Маяковского, Велимира Хлебникова, Василия Чекрыгина, Павла Филонова, Казимира Малевича.
Под влиянием идей Федорова Маяковский в финале поэмы «Война и мир» (1916) рисует картину восстания из мертвых всех жертв войны, любовное единство людей и природы, преображенной и очищенной от смерти и зла, а в поэме «Про это» (1923) выводит «мастерскую человечьих воскрешений».
Параллельно с этим имморталистическим и воскресительным мотивом в литературе набирает силу тема преодоления земного локализма, тема выхода в космос, когда, как писал Валерий Брюсов, «Царям над жизнью, нам, селить просторы / Иных миров, иных планет!», а в живописи и архитектуре появляются картины летающих городов, космических поселений, образы «крылатого человечества», способного преодолеть «разъединяющее пространство».
Впрочем, это тема большая. Снова адресую Вас к книгам ведущего исследователя космизма Светланы Семеновой «Метафизика русской литературы» (2004), «Русская литература XIX–XX вв. От поэтики к миропониманию» (2016) и др., где подробно рассмотрено влияние идей космизма на литературу.
Корр.: Есть ли в современной России философы, музыканты, художники, писатели, которые «унаследовали» идеи Федорова, Циолковского и других видных космистов?
Анастасия Гачева: Философия космизма высоко ставит искусство, устремленное к проектированию будущего, а в перспективе — в союзе с наукой — и к реальному преображению и творчеству жизни. Вспомните Циолковского, который говорил, что «мысль, фантазия, сказка» предшествуют всякому изобретению, научному открытию, техническому прорыву. Масштаб идей космизма вдохновлял и вдохновляет многих деятелей современного искусства. Это ушедший в 1993 году поэт и философ-космист Владимир Гурьев, который был еще и организатором первых Федоровских чтений в Боровске. Это художник Геннадий Тищенко, автор иллюстраций к «Аэлите» Алексея Толстого, романам Ивана Ефремова. Это художник и писатель Леонид Тишков: недавно вышла его книга «Взгляни на дом свой» — роман о памяти и возвращении, история души, становящаяся историей творчества. Космос, который так влек «вечных спутников» Леонида Тишкова — Николая Федорова, Константина Циолковского, Велимира Хлебникова, Казимира Малевича, раскрывается у художника не только как бескрайность звездных миров, но и как космос родного дома, как безграничность смыслов, которые хранят в себе люди и изделия, вышедшие из их рук: самотканые коврики, которые мать художника создавала из кусочков старых одежд, хранивших тепло их хозяев, вязаник, сплетенный ее руками из таких же износившихся, истертых материй, зеленый фотоальбом со старыми фотографиями… Инсталляции Леонида Тишкова связаны с темой воскрешающей памяти и с темой «полета» — недаром появляются в его творчестве «Ракета для посещения умерших отцов» и летающий герой Лаврентий — второе «я» автора.
С темой космизма работает и современный художник и философ Арсений Жиляев, создавший виртуальный образовательный проект «Среда обучения», в программе которого есть целый курс об «Эстетике космизма», а среди выпускников Арсения есть молодые художники и кураторы, работающие с темами космизма — Ирина Гулякина, Роман Коновалов, Ксения Каско.
Конечно, нужно назвать и художников, входящих в сообщество космистов «Созвездие видений», созданное Дмитрием Ярошевским, и художников объединения «Вверх!». А среди тех, кто живет за пределами России, назову талантливого художника Антона Видокле, создателя кинотрилогии, посвященной русскому космизму, а также фильма «Бессмертие и воскрешение для всех», построенного на 50 фрагментах из статьи Федорова «Музей, его смысл и назначение».
У всех этих художников свои авторские высказывания на темы космизма. Они яркие, творческие, подчас полемичные личности, и очень характерные для современности с ее внесистемностью, художественной игрой, смелым оперированием с реальностью. Не всем из них хватает глубины и той ответственности и серьезности, которыми в избытке обладает религиозное творчество. Но, думаю, потенциал идей космизма в их подлинной глубине еще будет раскрыт искусством будущего.
Корр.: Могут ли идеи космизма стать мировоззренческим основанием для современной России или, как иногда говорят, «национальной идеей»?
Анастасия Гачева: Русский космизм, безусловно, одно из проявлений русской идеи. Причем это наиболее перспективный, творческий ее извод. Русская душа не удовлетворяется собственным счастьем, она жаждет счастья всемирного. Достоевский пишет о том, что задача России — «изречь окончательное слово великой общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову, евангельскому закону». И я убеждена в том, что философия космизма и есть это слово. Она не только задает вектор созидательного развития нашей страны, соединяя глобальные задачи с конкретным, актуальным проектированием здесь и сейчас, но и призывает к новому собиранию мира.
Это собирание будет идти уже не под знаком тайного и явного порабощения личности, манипуляции сознанием, унификации не только образа жизни, но и образа мысли людей, о чем так много сейчас говорят в связи с пандемией и активным и агрессивным втягиванием человека в цифровую паутину с ее легкими сервисами, съедающими время жизни, с ее виртуальной активностью, имитирующей подлинную активность человека в истории и природе. Ноосферное собирание может состояться только под знаком совершеннолетней свободы, неразрывной с ответственностью, требующей общего дела.
Русский космизм — философия действенного преодоления межчеловеческой розни. В конце концов, что делить, за что соперничать людям разных народов, если их домом должна стать вся Вселенная? Можно ли говорить об ограниченности ресурсов Земли, если ареал жизни землян будет расширен до бесконечности? Не глупо ли утверждать, что кому-то не достанется места под Солнцем, если Солнце будет светить внутри каждого человека? Можно ли опасаться, что не хватит времени жизни, и бежать к своей цели, локтями расталкивая других, если растущий, преображающий себя человек призван к овладению временем, к выходу в творческую вечность с ее многоцветной палитрой возможностей? Русский космизм учит нас смотреть за горизонт и этот горизонт высветлять, а не строить апокалиптические сценарии, рисуя картины грядущей гибели мира. Учит видеть будущее как пространство открытых путей, вариантов развития, как движение к совершеннолетию и совершенству.
Корр.: Наука не стоит на месте. В каких направлениях, на ваш взгляд, может развиваться космизм? На какие вопросы он еще не ответил, какие вопросы еще не осветил?
Анастасия Гачева: Русский космизм — проективная философия. Он задает ценностный вектор развития — в том числе и научному знанию, призывает к активности новые поколения ученых. Думается, особенно насущна сейчас рефлексия над ролью интернет-технологий и виртуальности в будущем развитии цивилизации, над проблемой искусственного интеллекта, который, по мысли ряда современных футурологов, должен оттеснить, а то и совершенно заменить естественный интеллект человека, над пресловутой киборгизацией, где техника, вторгаясь в человеческий организм, обрекает органику на истощение, умаление, деградацию. Впрочем, и здесь космисты дали нам опору для размышлений о будущем. Давайте задумаемся, что мы делаем, намереваясь передоверить право действовать искусственному интеллекту, который якобы будет лучше решать задачи и ориентироваться в ситуациях?
Ведь тем самым мы фактически отказываемся от своей эволюционной роли в мире, перестаем видеть в человеке кормчего бытия, упрощаем само представление о человеческом, забывая, что присущий личности способ решения задач включает в себя не только интеллектуальные, но и душевные, психофизические усилия, активность нашей нравственной и духовной природы. Что мы делаем, когда, считая искусственное более совершенным и прочным, чем живое, природное, готовы напичкать наш организм техническими устройствами, а в перспективе даже и заменить биологическое тело синтетическим вплоть до переноса сознания в компьютер? Это значит, что мы обрекаем себя на бесконечное пребывание в «протезной цивилизации» (очень точное выражение Светланы Семеновой), забываем о безграничных возможностях живой материи, которая, как показали Умов, Вернадский, Тейяр де Шарден, обладает антиэнтропийной природой, борется с рассеянием и смертью.
Отказаться от развития живого, заменить его искусственным — значит поставить под удар будущее уже не только цивилизации, но и мира в целом. Не говоря уже о безнравственности самой постановки вопроса, когда телесность, уникальная в каждом конкретном «я», рассматривается как запчасть, когда тело — «наш брат осел», как назвал его св. Франциск — предстает не как друг и брат, а как прислуга, которую можно выгнать и заменить, если тебе что-то не нравится. Более того, с точки зрения космистов, разум не должен конфликтовать с живой материей, хотя бы потому, что она — его колыбель, его мать, а от матери не отрекаются. Ну, а если апеллировать к воскресительной философии Федорова, то нужно вспомнить его мысль о том, что каждый человек носит в себе музей своих предков. Они «записали» себя в нем. Он — их история и их надежда. Замена его телесности, органики — техническими приспособлениями, которые не имеют памяти и истории, есть окончательное отсечение воскресительной надежды.
Однако претензии, которые, с точки зрения космизма, можно было бы предъявить современным подходам к проблеме совершенствования человека, не означают того, что не нужно ставить этой задачи. Для космистов наличный статус человека как смертного, пожирающего, вытесняющего существа — не является нормой. Они задают вектор преображения его физической и духовной природы, говорят о будущей автотрофности человечества, преодолевающего грех пожирания, о психократическом обществе, где будет достигнута полнота взаимопонимания между людьми. И намечают вектор постепенного перехода с путей технического прогресса, усовершенствующего мощь человека фабрикацией внешних приставок к его органам, на путь органического прогресса, основанного на том, чтобы развить скрытые возможности самого человеческого организма, еще дремлющие потенции живого. Федоров называет будущий преображенный организм человека полноорганным, способным к бесконечному самообновлению, перемещению в пространстве, жизни в разных средах. Полноорганный организм — это не киборг, это совершенный психофизический организм, раскрывший в себе те потенции живого, которые в нынешнем природном статусе еще не проявлены.
Корр.: Как вы оцениваете мечту о личном бессмертии человека?
Анастасия Гачева: Это мечта, которая движет человеком с его первых шагов на земле. Она заложена в его природе, является частью его идентичности. Человек — существо по своей внутренней природе бесконечное и стремящееся к бесконечности. Говорят: «Душа человека по природе христианка». В том же роде можно сказать: «Душа человека жаждет бессмертия». И в предельной своей глубине это жажда бессмертия не спиритуального, а реального, духо-телесного, осуществляющегося во плоти.
Для Федорова смертность — глубинное препятствие к созданию гармонического общества. И одновременно — переживание смертности может стать той основой, на которой произойдет объединение человечества. Ведь смертны и Ротшильд, и самый последний бедняк, смертны люди разных национальностей, профессий, убеждений и вер. Общность бытийной участи, по мысли Федорова, должна подвигнуть людей на сопротивление смерти.
Вы скажете: среди людей много тех, для кого смерть трагедией не является, для кого ее вовсе не существует. Однако если задуматься, то всякая наша реакция на смерть, даже когда она внешне кажется примирением с ней, когда мы говорим: «Смерти нет», исповедуя то буддийскую нирвану, то бессмертие души, то знаменитую сентенцию Эпикура: «Пока мы существуем, смерти нет, а когда смерть вступает в свои права, нас уже нет», — уже есть явное или скрытое, прямое или трансформирование сопротивление смерти. Это сопротивление развоплощению, хаосу, злому ничто. Человек — борец со смертью, даже если он смерть отрицает, и в этом — уникальность его места в природе как существа не только мыслящего, но и действующего, стремящегося к совершенству.
Признавая жажду бессмертия проявлением зова будущего, Федоров и философы-космисты были убеждены: мечта об одном лишь личном бессмертии — недостаточна и неполна. Бессмертие будущих счастливых олимпийцев на костях ушедших поколений невозможно нравственно. Нравственным, с точки зрения Федорова, может быть только долг воскрешения, исполняя который и живущие обретают бессмертие. Выборочное бессмертие невозможно для Федорова и физически, ибо только полнота знания природных процессов и сознательно-творческого управления ими является прочным обеспечением жизни, только восстановив к преображенному, бессмертному бытию всех своих предков, человек обретает бессмертие и для себя.
В современном мире о возможности решения проблемы бессмертия говорят много. Но при этом видят его исключительно на технологических, искусственных путях, уповая на «хакинг», взлом естественных процессов, которые в результате этого взлома должны пойти вспять. Между тем, как уже говорилось выше, для Федорова решение этой проблемы требует регуляции, основанной на фундаментальном знании, требует исследования процессов природы, законов функционирования биосферы и человеческого организма. Непросчитываемый «блицкриг», «хакинг» природы земли или организма человека здесь работать не будет. Природное целое — не компьютерная программа, которую можно «взломать». Взлом, как, впрочем, и в кибернетических объектах, обернется нарушением системы, ее ослаблением, деструкцией, неизбежно ведущей к гибели. «Хакинг» природы не дает глубинного знания и управления. Космисты же, напротив, призывают к последнему. Более того, ставят перед человеком гораздо более дерзновенные задачи, оставляющие далеко позади «хакерские» амбиции современного утилитарного мира, помешанного на принципе одноразовости и вносящего этот принцип и в понимание жизни.
Корр.: Существует ли сейчас философия любви, задумываются ли о ней, когда говорят о космизме или космосе? Как понимание любви как высшей ценности соотносится с задачами «общего дела»?
Анастасия Гачева: Любовь для философии космизма — ключевая, универсальная категория. Вспомним, как томятся одиночеством бунтари русского романтизма, как сетуют герои Тютчева на экзистенциальную покинутость в холодной, молчащей Вселенной, в природе, которая признает только родовое бессмертие, устремляет живущее вперед и только вперед и безжалостно стирает прошедшее («Бесследно всё, и так легко не быть»), как мучатся одиночеством среди людей герои Байрона и Лермонтова. Русский космизм преодолевает эту взаимную отчужденность человека и мира, человека и человека. Он стоит на живом ощущении всеединства и одновременно на понимании того, что в смертном порядке природы это всеединство разорвано, искажено, а значит от нас, людей, от нашей готовности любить и делать зависит то, будет ли оно восстановлено во всей полноте.
Николай Федоров не раз повторял, что горнилом любви и всеобщего братства является любовь к отцам и предкам. К тем, кто «нам дали, точнее — отдали свою жизнь». Это любовь высшая, сверхприродная. В отличие от родительской и муже-женской любви она не имеет подхлеста в виде инстинкта продолжения рода и воспитания потомства. И именно она является мерой человечности человека. «Тайна братства скрывается в отцах», — так пишет мыслитель.
В русском космизме любовь распространяется не только на людей, но и на всё бытие. Именно она рождает чувство ответственности и за Землю, и за бесчисленные звездные миры, и за братьев наших меньших, и за «каждую песчинку». Старец Зосима в романе Достоевского «Братья Карамазовы» говорит о любви «ко всякому созданию Божию». Космисты призывают именно к такой космической, вселенской любви. Инструментом же ее осуществления видят как душевно-духовный труд человека, раскрывающий в каждом способность к любви и жертве, так и общее дело регуляции и воскрешения. Потому что полнота осуществления любви невозможна в нынешнем порядке природы, где смерть и рознь царствуют не только на психическом, но и на физическом уровне, где действует закон «двойной непроницаемости» вещей и существ, когда они одновременно не могут занимать одну точку пространства и вытесняют друг друга во времени. В этом, кстати, и ответ на вопрос, почему принцип любви как высшей ценности не охватывает всю страну. Потому и не охватывает, что небратство коренится глубже, чем обычно кажется нам. Оно не только в психике, но и в физике человека и мира. И для своего преодоления требует единства любви и дела, этики и науки.
Корр.: Если любовь как общее дело не противоречит индивидуальной любви человека, то возможно ли сейчас говорить о ценностях любви, опираясь на христианство? И, может быть, сейчас стоит создать некий свод законов любви на основе накопленных знаний?
Анастасия Гачева: Что касается первого из вопросов, то только опираясь на христианство и можно по-настоящему говорить о любви. Именно Христос в дополнение к десяти ветхозаветным заповедям, регламентирующим жизнь и поведение человека, дает единственную — и главную — заповедь: «Да любите друг друга» (Ин. 13:34). Раскрывая эти слова, Федоров подчеркивал, что Христос дает людям заповедь о единстве, образцом которого является Троица: три Лица ее неслиянны и нераздельны, царствует же между ними Любовь. В человечестве, которое поставит принцип Троицы своим образцом, по мысли Федорова, примирятся индивидуальная любовь и общее дело, они окажутся сторонами единой медали.
Что же касается предложения «создать свод законов о любви на основе накопленных знаний», то, мне кажется, такой свод, даже если он будет создан, окажется плохо применимым к реальности. Ибо любовь — чувство, которое меньше всего регламентируется внешним законом. Она всегда «Сверх», всегда поверх барьеров, поверх всякой прагматики и принципа пользы. Другое дело, что важно в нашем неродственном мире максимально самим осуществлять принцип любви. Как писал Достоевский: «Исполните на себе, и все за вами пойдут».
16.04.2021 Человечество – не праздный пассажир планеты Земля.
|
|
Передача «Русская идея и вызовы современности». В год 60-летия полета Юрия Гагарина говорим о главных идеях русского космизма, философского течения, которое стоит у истоков космической эры. Почему философа общего дела Николая Федорова называют первым Гагариным? Какой проект будущего выдвигают космисты? Для чего эксплуатация должна быть заменена регуляцией, а ноосфера – не ограничиваться только землей? Об этом рассказывает историк космизма Анастасия Гачева.
15.04.2021 Перспектива пилотируемой космонавтики в историческом масштабе
Опыт прогноза
Существует довольно большое количество научных и публицистических работ на тему стратегического планирования космической деятельности и развития пилотируемой космонавтики как в России, так и в мировом масштабе. В краткосрочной перспективе, горизонте планирования 10–50 лет, все эти материалы с довольно высокой детализацией и достоверностью описывают возможные пути развития мировой космонавтики.
Практически все работы на тему стратегического планирования (даже серьёзные научно-исследовательские работы по заказу государственных институтов планирования и регулирования космической деятельности) основаны на оптимистической уверенности в перспективности пилотируемой космонавтики по умолчанию, в экстенсивном пути развития (в наращивании космических средств, космических полётов дальше и дольше) и в благоприятном общественном мнении и экономической ситуации.
Константин Петрович Феоктистов, Василий Петрович Мишин (одни из основателей практической пилотируемой космонавтики в России) в последние годы своей жизни и научной деятельности серьёзно критиковали развитие пилотируемой космонавтики, предлагали альтернативные пути, набор задач и космических средств. Представляется, что эта критика была обусловлена именно глубоким пониманием проблем и чётким знанием, с чего и как все начиналось, какие были предпосылки для возникновения отечественной ракетно-космической отрасли и какую роль в этом играли конкретные исторические личности (С.П. Королёв, М.В. Келдыш, Д.Ф. Устинов, В.П. Глушко, Н.С. Хрущёв).
Представляется, что ещё одним серьёзным поводом для критики является проблема целеполагания космической деятельности, особенно в части пилотируемых космических полётов. В период «золотого века» мировой космонавтики, который длился 10–15 лет с момента запуска первого искусственного спутника Земли, были установлены все возможные (на данном технологическом уровне цивилизации) рекорды, достигнуты приоритеты, решены основные научно-практические задачи, включая доставку грунта с другого небесного тела и обеспечение длительного пребывания человека в космическом пространстве.
Дальше сам собой (на самом деле — в силу объективных причин) возник своеобразный «потолок» развития, некий стазис, и началось экстенсивное, не всегда оправданное разрастание отрасли в силу необходимости обеспечивать самоподдерживающийся конвейер. Единственным реальным продуктом этого конвейера многие десятилетия является сохранение и поддержание компетенций пилотируемых космических полётов.
Но, как говорит восточная мудрость, стояние на месте — это движение назад. Деградация потенциала ракетно-космической отрасли — свершившийся факт. И надо оговориться, что эта ситуация типична для всех «старых» членов космического клуба, начавших космическую деятельность в 60‑х годах прошлого столетия.
Успешность и значимость космических проектов сыграли злую шутку с космонавтикой, последствия которой мы видим только теперь. Избежав этапы развития, через которые проходили, например, авиация или подводная техника, космонавтика так и не стала полноценной самодостаточной отраслью хозяйства.
Во многом это определено тем, что мы так и не начали реального освоения космического пространства. Нет внеземного производства, нет городов на других планетах, нет космических «железных дорог», нет космической экономики. То, что мы сейчас называем практической космонавтикой, — а это орбитальные группировки военных и гражданских спутников, — по сути является обслуживающим инструментом для других областей деятельности, малой частью того, чем могла бы стать космонавтика.
Космонавтика, в особенности пилотируемая и научная, очень быстро стала атрибутом державности и символом развитой экономики («можем себе позволить»). В период острого соперничества этот и многие другие атрибуты были необходимы и поддерживались государством. Когда такая необходимость пропала, развитие космонавтики затормозилось вплоть до стагнации.
Проанализируем, почему так произошло, есть ли для этого объективные причины, так ли сильно важна роль личности в истории, какие исторические процессы влияют на возникновение и развитие подобных областей деятельности. И попытаемся сделать прогноз перспективности пилотируемых полётов в космос в ближайшие 100 лет.
Для этого, прежде всего, необходимо увидеть и понять тот мир, в котором мы сейчас живём, где геополитическое противостояние, глобальный экономический кризис, климатические изменения, технологические тренды и трансформация научного познавания мира влияют на все аспекты нашей повседневной жизни, мировоззрение и, в конечном итоге, на желание и возможность осваивать космос.
Мир, в котором мы живём
Мы живём в мире, переживающем очередную промышленную революцию. Как известно, вместе с революцией в технологиях, промышленном производстве и организации труда происходят значительные перемены в общественном устройстве и мировой экономике.
В результате первой промышленной революции возникли механизация ручного труда, урбанизация, новая транспортная инфраструктура на основе железных дорог, установился капитализм, образовались новые государства и новые основы международной торговли и политики, могущество Британской империи достигло своей кульминации, начались и закончились переделом политического и экономического влияния европейские (наполеоновские) войны.
Вторая промышленная революция стала спусковым крючком Первой мировой войны. Возникли массовое конвейерное производство, новые виды оружия (в том числе массового поражения), новые виды транспорта (авиация, подводный флот, автомототранспорт). Произошёл очередной передел политического и экономического характера. Перестали существовать несколько империй, возникли новые государства, была создана Федеральная резервная система США.
Мощнейший потенциал изменений, вызванных новыми технологиями, переменами в общественном устройстве, возникновением глобальных экономических механизмов и дроблением мира ещё и по идеологическому принципу, привёл к началу Второй мировой войны и ещё большему технологическому развитию, новым видам военной и гражданской техники и, в конечном итоге, к появлению ядерных технологий и ракетной техники.
Развитие атомной и ракетной промышленности дало толчок в направлении третьей промышленной революции, обусловленной автоматизацией производственных, научных и технологических процессов посредством вычислительной техники. Мир стал меньше за счёт развития коммерческой авиации, сетей связи, спутниковой группировки военного и гражданского назначения, вычислительных сетей. Появился интернет. Доллар превратился в резервную мировую валюту, не привязанную к золоту, нефть стала не только энергоносителем, но и важнейшим производственным ресурсом. Рухнул СССР.
Мир вошёл в период перманентного динамического, экономического и политического передела, глобальная война заменилась непрекращающейся серией локальных войн на периферии «цивилизации».
Раздутая промышленная и финансовая инфраструктура мировой экономики, уничтожающая ресурсы, подрывающая экологию, но при этом имеющая очень низкий коэффициент полезного действия, нарастающий хаос в мировой политике и мироустройстве, глобальный экономический кризис, развитие новых технологий производства, глобальной вычислительной сети — всё это приводит к возможности — а может, и необходимости — очередной смены правил игры.
Четвёртая промышленная революция характеризуется не роботами и беспилотниками, не интернетом вещей и аддитивными технологиями и даже не системами компьютерного проектирования, моделирования и анализа больших данных. Главным является отказ от массового производства, автоматизация (цифровизация) практически всех технологических и организационных процессов, включая процессы госуправления и экономического регулирования, отказ от глобальных цепочек поставок и распределения продуктов.
Ещё один признак четвёртой промышленной революции — появление огромного количества «лишних людей», обусловленное изменением структуры профессиональных знаний и организации труда.
Изменения общественного устройства, геополитические изменения, экономический передел, вызванные началом новой промышленной революции, мы можем наблюдать уже сейчас. Среди них: отказ от норм международного права, которые мешают изменениям мироустройства, кризис существующей мировой финансовой системы и появление криптовалют, обострение застарелых военно-политических конфликтов и возникновение новых, атомизация общества, упадок промышленного производства и снижение потребления.
Обострение геополитической ситуации, вызванное желанием усилить или изменить контроль над ключевыми ресурсами, также следует рассматривать в рамках изменения индустриального уклада и устройства глобальной экономической системы. В этом смысле возникновение пандемий — а главное, их последствий — следует рассматривать как элегантную и сравнительно безопасную альтернативу мировой «горячей» войне, как средство разрушения «старого» индустриального уклада. Система, основанная на глобальных цепочках поставок и распределения продукции, избыточной инфраструктуре и значительных людских ресурсах, уже меняется на цифровую экономику, дистанционные способы организации труда и госуправления с тотальным контролем над населением с помощью интеллектуальных вычислительных систем.
Вершиной четвёртой промышленной революции предполагается создание разнообразных систем искусственного интеллекта, деурбанизация, безлюдные производства, снижение потребления, автономизация жизнедеятельности (включая производство энергии), безотходное производство.
Подчеркнём, что мы не являемся апологетами или энтузиастами подобного развития цивилизации и не считаем подобный результат безальтернативным. Более того, на эмоциональном уровне мы понимаем, что данная тенденция ведёт к возникновению самой жёстокой диктатуры всех времён и народов, в которой миллиарды людей подлежат «утилизации». Мы только констатируем факт планомерной и масштабной работы по созданию технологических предпосылок для такого развития событий.
На протяжении тысячелетий наша цивилизация строилась на социально-экономическом неравенстве. Редкие и неудачные попытки создания обществ с более справедливым устройством до сих пор не вышли из разряда политических утопий. Экономическая система с расслоением общества на бедных и тех, у кого сконцентрирована львиная доля богатств и ресурсов, на протяжении веков трансформировалась, но по‑прежнему составляет основу нашей цивилизации.
Такое распределение ресурсов позиционируется как следствие их ограниченности, с одной стороны, и заложенного в человеке стремления к конкуренции внутри своего биологического вида — с другой. Оговоримся: мы не придерживаемся этих позиций и считаем их примитивным обоснованием сложившегося порядка неэффективного хозяйствования на основе нарастающего потребления и манипуляционной политической системы, нацеленной на сохранение данного мироустройства.
Изменить такое положение вещей, на наш взгляд, способна только радикальная трансформация правил игры — создание альтернативных цивилизационных моделей, возможность эволюционного, постепенного изменения. Однако в условиях нарастающего системного кризиса и деградирующей экологии такой сценарий представляется маловероятным — слишком мало времени и слишком сильное сопротивление.
В прошлой истории нашей цивилизации схожие процессы на уровне регионов и государств приводили к миграции народов и экспансии вовне. Но в настоящее время наша цивилизация является глобальной, а значит — «герметичной» в рамках целой планеты. «Безопасная» экспансия внутри «герметичной» цивилизации невозможна, только очередной передел зон влияния, поддерживаемый очередной промышленной революцией, военными конфликтами и новой модернизацией тысячелетнего порядка вещей.
Представляется, что у человеческого вида нет другой альтернативы в историческом масштабе, кроме экспансии за пределы планеты. Парадоксальным образом это не только может позволить реализоваться в новых мирах идеям справедливого общества равного труда, всеобщего благополучия и полной реализации творческого потенциала каждого, но и привести к постепенному изменению мироустройства на родной планете человеческого вида.
Краткая история авиации
Если рассмотреть историю развития науки и техники, то можно увидеть сходные тенденции в образовании и развитии многих технических и технологических отраслей — судостроении, авиастроении, автомобилестроении, вычислительной технике и даже ракетостроении.
В каждой из этих отраслей путь развития складывался от удела одиночек-энтузиастов, через этап спортивно-технического творчества и соревновательной практики к использованию инноваций в военном деле и далее — к коммерческому использованию. Разумеется, это довольно упрощённая схема, но она хорошо коррелирует с реальной историей развития техники.
Единственная из рассматриваемых нами отраслей, которая развивалась не по этой схеме, — это космонавтика. Она очень быстро перепрыгнула от голого энтузиазма к многомиллиардным проектам государства. В России это произошло исключительно благодаря личности С.П. Королёва и ситуации того времени — идеологическому противостоянию, научно-техническому и военному соревнованию капиталистической и социалистической систем.
Во многих странах созданы собственные огромные ракетно-космические отрасли, имеющие глубокое взаимодействие и даже сращивание с военно-промышленным комплексом, им подпитываемые, плоть от плоти идеологической машины социально-экономического неравенства и уничтожения себе подобных. Однако сама идея освоения Вселенной в том виде, как это представляли себе основоположники теоретической и практической космонавтики, до сих пор остаётся маргинальной, во многом утопической.
По большому счёту, активных, деятельных сторонников пилотируемых полётов в космос ещё очень мало, это уже не удел энтузиастоводиночек, но до сих пор дело отдельных пассионариев, своеобразной субкультуры, «паразитирующей» на тактических интересах военнопромышленного комплекса и межгосударственной конкуренции.
Если обратиться к истории авиации (в других схожих отраслях события развивались примерно тем же образом), мы действительно можем увидеть, что сама идея «летания по небу» существовала на протяжении многих веков, но только с появлением новых технологий в рамках очередной промышленной революции, а также с качественным скачком научно-практических знаний об аэродинамике появилась возможность практической реализации вековой мечты.
Но кем это было реализовано? Энтузиастами-одиночками, маргиналами в глазах «нормального» общества! Разумеется, государственные и даже военные структуры не оставались в стороне от этой «гонки за ветром», потрачены существенные ресурсы, привлечены лучшие умы и… полный крах, «виноград слишком зелен». Гонку выигрывают никому не известные братья Райт.
Далее, как в «эффекте домино», появляются другие успешные авиационные проекты, вырастает целая субкультура авиаторов-первопроходцев, это всё ещё забавное явление для остального общества, рискованное хобби, не имеющее никаких индустриальных перспектив. Проблема в том, что для поддержания любого увлечения нужны ресурсы, проще говоря — деньги.
Самый простой способ заработать на рискованном увлечении — продавать его как развлекательный аттракцион, а затем устраивать призовые соревнования с привлечением тех же энтузиастов, но с финансовыми возможностями.
История развития авиации через установление всё новых и новых рекордов могла продолжаться ещё очень долго, авиационная техника развивалась, но по‑прежнему значимых индустриальных перспектив с точки зрения мировой экономики не просматривалось. Правда, стала нарождаться индустрия строительства аэропланов как спортивного инвентаря.
Грядущий передел экономического и политического влияния, растущая напряжённость между участниками геополитических процессов, развитие военного дела под новые реалии второй промышленной революции — всё это заставило военных руководителей обратить внимание на очередную техническую новинку — аэроплан. Авиация изменила поле боя радикально и навсегда. И хотя уже никто не мог подумать, что идея полёта утопична, до экономически эффективных транспортных авиационных систем было ещё очень далеко.
Попытки коммерциализировать авиацию в промежутке между мировыми войнами, несмотря на достаточное развитие технологий и производства, существенного успеха не имели: по‑прежнему всё сводилось к рекордам, соревнованиям в интересах развития боевой авиационной техники и наращивания научнопрактического опыта.
В течение Второй мировой войны авиация в своих различных ипостасях пережила скачкообразное развитие от тихоходных бипланов до реактивных истребителей. Была создана огромная инфраструктура разработки и производства авиационной техники, могучая авиационная отрасль, которая в таких масштабах была больше никому не нужна — война окончена!
Представляется, что именно наличие суммы технологий и масштабной инфраструктуры, не соответствующей более нуждам военной машины, дало толчок развитию коммерческой авиации во всём мире. Разумеется, это не единственная и, наверное, не основная причина бурного роста индустрии авиационных перевозок. В контексте данной работы важнее проследить эволюционное развитие отдельно взятой технологии от маргинальной идеи к индустрии, глубоко интегрированной в мировую экономику.
Космическая индустрия
Необходимо определиться с терминологией. Что такое космическая индустрия и индустрия вообще в контексте данной статьи? В 1985 году в издательстве «Машиностроение» вышло первое издание замечательной книги «Космическая индустрия» Всеволода Авдуевского и Георгия Успенского. В этой работе академично, системно, исчерпывающе изложены все возможные технологии, технические средства и методы исследования и освоения Солнечной системы. Однако, на наш взгляд, наименование книги не соответствует её содержанию.
Технические средства, транспортные системы, оборудование и инструменты, методы и технологии — это всё же не вся индустрия, а индустриальная инфраструктура. Индустрия (промышленность) — это, прежде всего, экономика, то есть наличие рынка, спроса и предложения, продукта и потребителя.
Благодаря отцам-основателям практической космонавтики на базе авиационной и оружейной промышленности была создана ракетно-космическая отрасль, которая до сих пор не стала самостоятельной индустрией и не выбралась из опытно-экспериментального производства штучного «товара» по заказу единственного потребителя — государства. Масштабность ракетно-космической отрасли, объёмы финансирования, внимание со стороны политического истеблишмента и общественности не должны вводить нас в заблуждение. Космической индустрии пока не существует ни в одной стране мира.
Отличительной чертой индустрии, на наш взгляд, является серийное или даже массовое производство, а также устойчивый и массовый спрос на продукт этого производства. На примере коммерческой авиации можно установить, что основными продуктами этой индустрии являются авиационная техника и грузопассажирские перевозки. Разумеется, сама по себе индустрия воздушного транспорта является только частью большой экономики.
Отметим, что превращение суммы технологий, технических средств и энтузиазма пассионариев в индустрию происходит только тогда, когда в этом есть потребность у большой экономики. Транспортная система нужна для перемещения грузов и пассажиров, генерация электроэнергии необходима для обеспечения производства и жизнеобеспечения, промышленное производство создаёт продукты, необходимые и для транспорта, и для жизнеобеспечения, и для генерации энергии, и для массового потребителя. Оборот товаров и услуг, промышленное производство, коммуникации и транспорт, финансовая система — всё это вместе составляет большую экономику.
Однако, как видно на примере авиации, для возникновения массового спроса необходимо наличие предложения, то есть возможностей и технических средств. Мы не строим промышленные фабрики на Луне или в поясе астероидов, солнечные орбитальные электростанции и космические «железные дороги» не только потому, что нам это не нужно, но и потому, что мы это не можем.
И вновь, как в предыдущие исторические периоды, на передний план выходят усилия отдельных пассионариев, которые почему‑то хотят сделать то, что они делают. Илон Маск и команда компании SpaceX уже работают над революционной транспортной космической системой, которая по идее должна обеспечить регулярное, экономически эффективное грузопассажирское сообщение между земной и космической инфраструктурой. Многоразовая транспортная система Starship будет способна за один пуск выводить на орбиту Земли экипаж в 100 (!) человек или до 100 тонн грузов. Ввод в эксплуатацию подобного технического средства радикально изменит правила игры в ракетно-космической отрасли, приведёт к закрытию многих государственных космических программ, но главное — создаст возможность для возникновения настоящей космической индустрии.
Экспансия
В истории человечества не раз было так, что вслед за первопроходцами, исследователями, путешественниками рано или поздно начиналась миграция народов, экспансия в новые земли. И всегда она случалась по единственной причине — поиск лучшей жизни. Более сытой, более свободной, сложной и опасной, но совершенно новой жизни.
Суровость и неопределённость жизни в новых землях никогда не останавливала экспансии — наоборот, в путь отправлялись самые предприимчивые, самые способные и смелые люди, готовые на любые жертвы и неудобства ради свободы и будущего своих детей. Из этих людей формировались новые этносы, которые во многом определяли дальнейший ход истории нашей цивилизации.
В настоящее время наш мир — это уже не город, страна или земной шар. С началом космической эры наш мир стал намного больше, он вырос как минимум до размеров Солнечной системы. Почти каждый день в новостях или социальных сетях мы видим новые снимки с других планет, это становится обыденностью. Мы в обычных разговорах, а не в научных собраниях обсуждаем наличие воды на Луне или Марсе, возможности жизни на Венере или Титане, новости с космической орбитальной станции попадают в топ обычных новостей, а не научных сводок.
Казалось бы, начнётся завтра регулярное транспортное сообщение с Марсом, сразу выстроится очередь желающих переселенцев. Космос, однако, намного более сложное место для жизни, нежели самые суровые территории на Земле. Нужны веские причины для того, чтобы эмигрировать на другую планету в поисках лучшей жизни.
Получается, что для масштабной экспансии в Солнечную систему условия жизни на Земле должны стать намного хуже, чем мы имеем сейчас? Возможно. Катастрофические изменения климата, деградация биоценоза, разрушенная экология, перенаселение, масштабная война — вот причины, по которым большие группы людей будут искать лучшей жизни в других мирах.
Выбор места для создания полноценной автономной колонии в Солнечной системе, к сожалению, не так велик. Некоторые эксперты называют богатый (как предполагается) полезными ископаемыми пояс астероидов, другие называют землеподобный Марс, наиболее смелые рассуждают об экзопланетах в других звёздных системах. Крайне перспективен, с точки зрения автономной цивилизации, холодный, но очень богатый необходимыми ресурсами (включая углеводороды) спутник Сатурна — Титан.
Мы уверены, что в любом случае рано или поздно космическая экспансия начнётся. Ведь альтернатива — гибель цивилизации, несмотря на любые ухищрения, трансформации системы мироустройства и промышленные революции. Возможно даже, что на определённом историческом этапе технологии пилотируемых полётов в космос будут забыты и утеряны, человечество откроет их заново, как было уже не раз с другими технологиями в истории земной цивилизации. Потому что другой альтернативы просто нет.
Так есть ли у пилотируемой космонавтики перспективы в историческом масштабе?
Марк Серов, космонавт-испытатель
Алексей Щиканов, ректор Технологического университета
Публикация: "Изборский клуб" №1-2 (87-88)
14.04.2021 Космос против Цифры. Как пройти через глобальный кризис
|
|
Кем были те, кто строил Русский Космос и на каких глубинных представлениях о мироздании основывали они свои исследования. Почему космическая экспансия противостоит экспансии трансгуманизма и цифровизации. Как Русский Космизм смотрит на человека, его предназначение и будущее человечества, и в чём видит способ преодоления современного глобального кризиса.
13.04.2021 Что такое новый гелиоцентризм?
|
|
Почему человеку нужна новая операционная система? Что такое время, и почему его вообще не существует? Об этом говорит философ и художник Тимофей Решетов. “ВРЕМЯ. Пространство. Космос. Введение в гелиоцентрику”.
Ведущий А. Фефелов.
Поддержите издание книги: https://boomstarter.ru/projects/gelio...
Страницы в соцсетях: https://www.facebook.com/TimofeyReshe...
https://www.instagram.com/geliocentric/
https://www.tiktok.com/@geliocentric
12.04.2021 «В погоне за светом и пространством»: от философии до кинематографа.
Если бы Клушанцеву дали хотя бы десятую часть денег Кубрика, мы полетели бы на Луну раньше американцев
Космисты философы и практики
В 1985 году в американском институте Эсален в Биг-Суре побывали советские космонавты. Один из основателей Эсалена, Майкл Мерфи, — последователь «Движения за развитие человеческого потенциала», основы которого заложил Олдос Хаксли, — в свою очередь, посетил СССР ещё в начале 70‑х. Задачей Эсалена было (и есть — институт существует по сей день) гармоничное развитие личности с помощью совокупности духовно ориентированных восточных учений и европейских психологических методик. О «фуроре», произведённом в Эсалене советскими космонавтами, известно из воспоминаний американского технофутуриста Дагласа Рушкоффа. «Присутствовавших ввергли в шок идеи, о которых русские говорили, как бы не придавая им большого значения: про постепенное усовершенствование человека, освобождение его от тела, а затем и переход в другие энергетические формы, про достижение “нирванического совершенства” человечества в лучистом, духовном состоянии, про выключение действия второго закона термодинамики и “позитивную энтропию”, про космическую экспансию, грядущую полную победу человечества над смертью и, наконец, о грядущем воскрешении мёртвых»[1]. Перед нами не что иное, как идеи философов-космистов, в частности — Николая Фёдорова. Прямо‑таки буквальные постулаты из его «Философии общего дела» — без ретуши, в натуральную величину.
Труды космистов в Союзе издавались скупо, большая часть этих трудов покоилась в спецхранах, философия космизма ни в коей мере не являлась частью официальной идеологии. Однако космонавты продемонстрировали недюжинную осведомлённость, более того — рассуждали о преображении человечества и о бессмертии не как о чём‑то отвлечённом, утопическом, но как об актуальных (!) проблемах современной науки. Примечательно, что Рушкофф называет наших космонавтов «русскими космистами», а их идеи — «формой научно-фантастического гностицизма, который вырос из упора русской православной традиции на бессмертие». Не менее примечательно и высказывание Мерфи в пору упомянутого выше визита в СССР: «Поскребите русского — и вы найдёте мистика». Ещё раз перефразировав известную пословицу, добавим: «Поскребите русского космонавта — и вы найдёте космиста».
На предмет приверженности «научно-фантастическому гностицизму, выросшему из православной традиции», не грех «поскрести» и одного из создателей советской ракетнокосмической техники, обеспечившей СССР статус передовой ракетнокосмической державы, основателя практической космонавтики Сергея Павловича Королёва. Есть сведения, что в его кабинете висел портрет Николая Фёдорова и что Королёв изучал "Философию общего дела". Кроме того, «в многочисленных его биографиях совсем не раскрыта важная составляющая черта его личности — религиозность»[2] , глубокая вовлечённость в православие — об этом упоминает поэт С. Липкин, школьный товарищ Королёва. Без заражённости и заворожённости космически-утопическими идеями, родоначальником коих был Фёдоров, вряд ли Королёву довелось бы стать, в свою очередь, родоначальником целого ряда прорывов общемирового значения: аппараты для полётов на Луну, первый искусственный спутник, человек в космосе, проект орбитальной станции… В высказываниях Сергея Павловича нет-нет да промелькнёт отблеск тех «невиданных далей», что приоткрывала перед человечеством "Философия общего дела", преисполненная необъятной веры в достижимость «невозможного»: «…космонавтика имеет безграничное будущее, и её перспективы беспредельны, как сама Вселенная»; «я за романтику в науке, тем более космической. Без неё трудно делать действительно крупные научные открытия»; «ракета под водой — это абсурд. Но именно поэтому я возьмусь сделать это». «Наш великий соотечественник К.Э. Циолковский говорил: «Невозможное сегодня становится возможным завтра». То, что казалось несбыточным на протяжении веков, что ещё вчера было лишь дерзновенной мечтой, сегодня становится реальной задачей, а завтра — свершением. Нет преград человеческой мысли!»
Но убедительнее любых высказываний о Королёве как об истинном преемнике «дерзновенных мечтаний» философов-космистов говорят его проекты, которые сам он относил к числу «сегодняшних реальных задач» и «завтрашних свершений» и которым не суждено было осуществиться — не в последнюю очередь из‑за его кончины. В королёвскую космическую программу, утверждённую правительством в конце 1959 года, входило создание автоматической научной станции на Луне, космических ракет для полёта на Марс и Венеру, разработка автоматических и обитаемых межпланетных станций и станций на других планетах.
Само собой, религиозно-философский космизм Фёдорова повлиял на Королёва лишь по касательной, через главное опосредующее звено — Циолковского, космиста естественнонаучного. И Королёв, и Глушко — основоположник жидкостного ракетного двигателестроения, генеральный конструктор "Энергии-Бурана", — да и другие пионеры советской ракетно-космической техники «заболели» космосом под впечатлением от идей Циолковского. Обоих «столпов» нашей космонавтики, Королёва и Глушко, почти ровесников, антиподов, жёстко конфликтовавших и в личностном, и в профессиональном плане, роднит «закваска Циолковского» — мощнейший импульс, полученный в юности. В 1929 году Сергей Королёв, молодой авиаконструктор и планерист, прочитал "Исследование мировых пространств реактивными приборами". «Изучение трудов К.Э. Циолковского привело Сергея Павловича к мысли, что великие идеи калужского мечтателя, которые многим казались фантастическими, осуществимы. И не в таком уж далёком будущем»[3]. Несколькими годами ранее из книги Якова Перельмана "Межпланетные путешествия" о Циолковском узнал Валентин Глушко, ещё один «мечтатель» и любитель «фантастического», который впоследствии подчёркивал, что воплощал собственные мечты, претворяя в жизнь идеи Циолковского. Глушко вспоминал: «…из интересовавших меня изданий в Одесской публичной библиотеке оказалась лишь статья, опубликованная в майском номере журнала "Научное обозрение" за 1903 год. Это была главная работа, и я жадно её перечитывал. После тщетных поисков публикаций других трудов Циолковского я решил обратиться к нему с просьбой по адресу, приведённому в книге Я.И. Перельмана: Россия, Калуга, Коровинская, 61». Переписка продолжалась с 1923 по 1930 г., в ней Циолковский, в частности, дал Глушко подробные разъяснения по основным принципам работы реактивного двигателя и особенностям его конструкции. «Циолковский стал для меня великим примером. Его труды по космонавтике были для меня настольными книгами, освещавшими мой путь как его последователя»[4] . Что касается Королёва, то книги «калужского мечтателя» до последних своих дней он дарил друзьям как самое дорогое из того, что имел. А портреты Циолковского были неотъемлемым атрибутом его рабочих кабинетов. Сродни иконам в красном углу…
Что и говорить, Циолковский в Союзе был почти иконой, объектом чуть ли не религиозного культа. Здесь стоит вспомнить о некоторых современных попытках этот культ развенчать: Циолковский, дескать, не более чем фальсификатор, лжеучёный и псевдоизобретатель, возведённый в советское время на постамент из политико-идеологических соображений, мол, разоблачать его как «лже» и «псевдо» в Союзе было невыгодно, уж больно серьёзные финансовые потоки генерировались вокруг его культа. По этому поводу можно привести высказывания деятелей космонавтики, относящихся к плеяде основоположников ракетостроения, притом никоим образом не причастных ни к советской политике и идеологии, ни к «финансовым потокам» вокруг культа Циолковского. «Результаты его пионерских трудов очевидны для всех, кто сегодня работает в области космонавтики. Он оставил нам математические расчёты, которые необходимы для понимания проблем, связанных со строительством многоступенчатых ракет. Его теории выдержали проверку временем». Это слова Вернера фон Брауна, германского и американского конструктора ракетно-космической техники, создателя первых баллистических ракет, «отца» американской космической программы. Отправной точкой всей его плодотворной деятельности явилась книга "Ракета для межпланетного пространства" Германна Оберта, математически обосновавшего принципиальную возможность пилотируемой астронавтики. В первой половине 1920‑х годов младший друг Циолковского Александр Чижевский, тоже калужанин и представитель плеяды философов-космистов, «пишет Оберту в Германию и прилагает к письму "Исследование мировых пространств реактивными приборами", изданное 20 годами раньше! Вскоре Оберт прислал Циолковскому тёплое уважительное письмо, в котором — полное признание заслуг последнего и даже такая фраза: «Вы — пророк межпланетного сообщения»[5]. Ещё из письма Оберта: «Я жалею о том, что не ранее 1925 года узнал о Вас. Тогда, зная Ваши превосходные труды (1903 г.), я пошёл бы гораздо дальше и избежал бы ненужных потерь». А выведенная ещё раньше, в конце XIX века, «формула Циолковского» до сих пор составляет немаловажную часть математического аппарата, используемого при проектировании ракет.
Кадр из фильма Через тернии к звздам
На Западе роль Циолковского как родоначальника космонавтики не оспаривается. Он признан таковым Французской ассоциацией аэро- и астронавтики и на официальном сайте НАСА (та же НАСА опубликовала собрание сочинений Циолковского в трёх томах и его "Труды по ракетной технике"). Имя Циолковского помещено в почётный зал музея в Сан-Диего. В его честь назван кратер на обратной стороне Луны (название было утверждено Международным астрономическим союзом), малая планета 1590 и «купол Циолковского» на Берегу Принцессы Марты в Антарктиде. Есть даже памятник Циолковскому в австралийском Брисбене.
В нашей стране таких памятников семь. А точкой отсчёта «культа Циолковского» можно считать 1932 год: тогда в ознаменование 75‑летия «калужского мечтателя» государственные издательства начали публиковать его труды, правительство — воздавать ему почести. Именем Циолковского советские ракетостроители пользовались как универсальным пропуском для преодоления недоверия и сопротивления высокопоставленных военных и партаппаратчиков и развёртывания работ в новаторских направлениях, связанных с ракетостроением. Так были созданы, в частности, ГИДР (Группа по изучению реактивного движения), позже — РНИИ (Реактивный научно-исследовательский институт). Следующий виток «канонизации» стартовал в 1957 г., когда 100‑летний юбилей Циолковского совпал с запуском первого спутника. Отныне Циолковского величали не иначе как «дедушка советской космонавтики». Около сотни улиц, ряд музеев и учебных заведений в СССР получили его имя. Выпускались почтовые марки и памятные монеты с его изображением. С 1966 г. в Калуге ежегодно проводятся «Циолковские чтения». Число публикаций его работ исчисляется тысячами, не говоря о биографиях и монографиях. Особенно энергично пропагандировал наследие Циолковского Королёв, освещая техническую составляющую его трудов, но оставляя в тени философскую, которая никак не вязалась с советской идеологией.
Однако сам Циолковский считал себя в первую очередь философом: «Многие думают, что я хлопочу о ракете и беспокоюсь о её судьбе из‑за самой ракеты. Это было бы глубочайшей ошибкой. Ракеты для меня только способ, только метод проникновения в глубину космоса, но отнюдь не самоцель. Не доросшие до такого понимания вещей люди говорят о том, чего не существует, что делает меня каким‑то однобоким техником, а не мыслителем»[6] . Из той же беседы Циолковского с Чижевским, записанной в 1928 году, можно вычленить и другие характерные высказывания, вскрывающие философскую подоплёку космической экспансии: «…есть вопросы, которые мы непременно задаём себе в минуты наибольшего понимания мира. Эти вопросы: зачем всё это? Если мы задали себе вопрос такого рода, значит, мы не просто животные, а люди с мозгом, в котором есть не просто сеченовские рефлексы и павловские слюни, а нечто другое, иное, совсем не похожее ни на рефлексы, ни на слюни… как только вы зададите себе вопрос такого рода, значит, вы вырвались из традиционных тисков и взмыли в бесконечные выси… Его не разрешил никто: ни наука, ни религия, ни философия. Он стоит перед человечеством — огромный, бескрайний, как весь этот мир, и вопиёт: зачем? зачем? очень важно иметь ракетные корабли, ибо они помогут человечеству расселиться по мировому пространству. И ради этого расселения я‑то и хлопочу. Вся суть — в переселении с Земли и в заселении космоса». «Человек постепенно перерождается — из жалкого просителя он становится в воинственную позу и начинает требовать: дескать, выкладывай, мать-природа, всю истину. Так заявляет о себе новая космическая эра, к которой мы подходим, медленно подходим, но верно. Вступление в космическую эру человечества — это грандиозное событие, касающееся всего земного шара, это робкое начало расселения человечества по космосу».
Развивая далее мысль об исчезновении твёрдой, жидкой и газообразной материи, о её преобразовании в лучистый вид энергии, Циолковский говорил: «Это — дело величайшей и сокровенной философской важности, о которой‑то и говорить страшно. Поэтому‑то люди такого рода мысли назвали «ошибочными», «антинаучными» и приказали держать язык за зубами. Но человеческая мысль прорывается сквозь этот барьер, она не признаёт никаких запретов и преград и не читает ярлыков, которые жандармы навесили на языки и головы». «Научно всё, что мы держим в руках, ненаучно всё, чего мы не понимаем! С таким ярлыком далеко не уедешь». «Думаю, что в настоящее время такое “лучистое человечество” никем не может быть понято. Оно кажется нам нелепым, абсурдным… Однако удивительные предчувствия никогда не обманывали мыслящего человека».
Как мы помним, те же самые идеи (причём как вполне актуальные и научные) более чем полвека спустя транслировали в Эсалене русские космонавты. Циолковский не упоминает разве что «о грядущем воскрешении мертвых» — краеугольном камне в философской системе своего предтечи и вдохновителя Николая Фёдоровича Фёдорова.
С «московским Сократом», отцом-основателем русского космизма, будущий «дедушка космонавтики», как известно, познакомился в вотчине Фёдорова — Румянцевской библиотеке, под его же руководством освоил гимназическую программу и бóльшую часть университетской и с его же подачи погрузился в поиски реальной технической возможности для осуществления космических полётов. Победа над смертью и воскрешение предков — именно такое будущее видел Фёдоров для человечества, именно с этим будущим связывал необходимость освоения космоса. Воскрешаемые поколения заселят планеты Солнечной системы, а потом и Вселенную; человек, нуждаясь в необозримых пространствах, станет хозяином космоса, который без человеческого разума не космос, а хаос: «Нужно человека сделать обладателем всей Вселенной, нужно, чтобы слепая сила была управляема разумом». Своё учение Фёдоров называл «активным христианством»: человечество собственным трудом должно создать земной рай, призвание человека — быть орудием Божьим в спасении мира. И миссию эту Фёдоров возлагал в первую очередь на «славянское племя», на русского человека, «воспитанного широкими просторами суши и океана, — постоянного источника богатырства и свободолюбия». «Ширь Русской земли способствует образованию подобных характеров; наш простор служит переходом к простору небесного пространства, этого нового поприща для великого подвига». Как выразился В.Я. Брюсов, «поистине только русский ум мог поставить такую грандиозную задачу — заселить человечеством Вселенную». Советский и российский философ и писатель Валерий Дёмин отмечал: «И то, что практическая космонавтика родилась в России, и первый полёт человека в космос был осуществлён русским — не случайность, а закономерность. Она обусловлена всем пафосом и настроем русской науки, черпавшей свою силу и энергию в глубоко коренящемся в народе и его культуре космическом миросозерцании и мироощущении».
12 апреля 1961 года Телеграфное агентство Советского Союза стало абсолютным рекордсменом по цитируемости в мировых новостях, притом в некоторых европейских СМИ статьи, посвящённые полёту человека в космос, вышли под заголовком "Два Гагарина", ведь Н.Ф. Фёдоров, незаконнорожденный сын князя П.И. Гагарина, был фактическим однофамильцем первого космонавта. Так перекинулась поистине мистическая арка между почти не издававшимся при жизни, чуравшимся всякой публичности скромным библиотекарем, грезившем в XIX веке о космической эре, и знаковой фигурой XX века — русским космонавтом, эту эру открывшим.
Связка «два Гагарина» — широко растиражированный факт. Но есть в этой истории и менее известное совпадение: помимо «двух Гагариных», было «два Фёдорова». И если первый, Фёдоров-Гагарин, инициировал научно-космические поиски Циолковского, то второй — просто Фёдоров — невольно подсказал Циолковскому одно конкретное и, без преувеличения, судьбоносное техническое решение.
Александр Петрович Фёдоров родился в 1872 году, воспитывался в Александровском кадетском корпусе, учился в Московском и Киевском пехотных юнкерских училищах, а инженерное образование получил во Франции. В 1896 году увидела свет его работа "Новый принцип воздухоплавания, исключающий атмосферу как опорную среду" — карманного формата брошюрка на полтора десятка страничек, снабжённая незамысловатыми рисунками и схемами. А. Федоров писал: «Всё, что до настоящего времени было предложено в деле разрешения вопроса о воздухоплавании, имеет одну общую черту в самой своей основе, — атмосфера принимается за опорную среду для полёта». Его же проект призван был поставить эту задачу на новый путь. Летательный аппарат приводился в движение системой труб — вертикальных, горизонтальных и спиральных — и благодаря этой системе должен был «обладать всеми данными для свободного полёта». О полётах в космос А. Фёдоров, очевидно, не помышлял, но его проект являлся прорывным для XIX века. А главное — его работа попалась на глаза Циолковскому. «Долго на ракету я смотрел, как все: с точки зрения увеселений и маленьких применений. Она даже никогда меня не интересовала в качестве игрушки. Я выписал книжку А.П. Фёдорова "Новый принцип воздухоплавания" . Мне показалась она неясной (так как расчётов никаких не дано). А в таких случаях я принимаюсь за вычисления самостоятельно — с азов. Вот начало моих теоретических изысканий о возможности применения реактивных приборов к космическим путешествиям». Не кто иной, как А. Фёдоров, подвёл Циолковского к заключению, что «единственно возможным способом перемещения в пространстве, где практически не действуют ни силы тяготения, ни силы сопротивления, является способ, основанный на действии реакции отбрасываемых от данного тела частиц вещества». Через несколько лет после знакомства с "Новым принципом воздухоплавания" Циолковский закончил своё "Исследование мировых пространств реактивными приборами", а позже о брошюре А. Фёдорова отозвался так: «Она толкнула меня к серьёзным работам, как упавшее яблоко к открытию Ньютоном тяготения».
Кроме Александра Фёдорова, необходимо упомянуть ещё одну, куда более знаменитую, персону, чей вклад в создание практической космонавтики, безусловно, недооценен. Речь о Лаврентии Павловиче Берии.
«Лаврентий Берия — самая оболганная и неадекватно оцененная фигура в советской, а возможно, и российской истории. Пропаганда демонизировала и исказила его образ»[7]. Велась эта пропаганда, в том числе, и художественными средствами — вспомним хотя бы нашумевший в своё время фильм Т. Абуладзе "Покаяние". Если же познакомиться с документальными источниками — к примеру, с книгой сына Берии Серго ("Мой отец — Лаврентий Берия"), в которой отражены характер и быт, привычки и жизненные принципы Лаврентия Павловича, — то в интересах истины придётся признать, что созданный в массовом сознании образ действительно неадекватен. Но нас интересуют не личностные, а организаторские и управленческие качества этого советского деятеля. С весны 1941 года на посту зампреда Совнаркома Берия курировал важнейшие отрасти оборонной промышленности и народного хозяйства, а в 1943 году за работу в качестве организатора оборонки получил звезду Героя Соцтруда. В 1944 году в статусе зампреда ГКО Берия курирует уже все наркоматы военной промышленности и отрасли, с нею связанные. Для подобного рода деятельности требовались как талант управленца, так и титаническая работоспособность. Его сын вспоминает: «Он по своей натуре был аналитиком и никогда не спешил с выводами, основываясь лишь на собственном эмоциональном восприятии тех или иных событий. Любой его вывод основывался на глубоко проработанном конкретном материале». «Я не раз наблюдал, как ответственнейшие решения, связанные, например, с новым оружием, он принимал за каких‑то 15 минут. Но это чисто внешнее восприятие. Такому решению предшествовала колоссальная работа. И речь не только о многочасовых совещаниях, консультациях со специалистами, но и о самостоятельной работе над материалами. Так было, помню, когда решалась судьба ядерного проекта, проектов баллистических ракет, систем ПВО и других». Наконец, в 1945 году Берия возглавил Специальный комитет при Государственном комитете обороны СССР. Лишь узкий круг лиц имел представление о реальной работе Спецкомитета — «по сути дела, параллельного «правительства развития», существовавшего в Советском Союзе до 1953 года и обеспечившего стране тот научно-технический запас, на котором РФ едет и сегодня»[8] . Во Втором управлении Спецкомитета были сосредоточены ведущие специалисты СССР в области ракетостроения. Результатом стало создание баллистической ракеты Р-7. Именно такая ракета в 1957 г. вывела на орбиту первый в мире искусственный спутник. Таким образом, бериевский Спецкомитет — ещё одно безусловное слагаемое, необходимая ступенька на лестнице, ведущей в небо.
Вместе с первым советским спутником в открытый космос вышел и наш кинематограф.
Космический кинематограф: Павел Клушанцев
«А кто это?»
Такой вопрос услышал побывавший в России где‑то на рубеже 1980–1990‑х Джордж Лукас, режиссёр "Звёздных войн", в ответ на просьбу устроить ему встречу с легендарным Клушанцевым. «Это крёстный отец "Звёздных войн". Без Клушанцева я бы к ним и не подступился!» Лукас был, мягко скажем, удивлен, что в России кто‑то может не знать основателя жанра, в котором научно-популярное кино соединилось с фантастикой. Автора трёх сотен изобретений, придававших кадрам поразительную достоверность, — трюков и технических приспособлений, методов и приёмов комбинированных съемок, заимствованных впоследствии классиками кинематографа. Режиссёра, чьи фильмы входят в учебную программу американских киношкол. Новатора, который произвёл истинную революцию в области спецэффектов и вошёл в историю мирового киноискусства, ни разу не покинув Советский Союз…
Он заочно собрал внушительную коллекцию "Оскаров" и номинаций на них за лучшие визуальные эффекты, ведь ряд его изобретений перекочевал в фильмы "Космическая одиссея 2001", "Звёздные войны2, "Терминатор-2", "Титаник", "Парк Юрского периода", "Чужие", "Прометей"… Словом, Павел Клушанцев сформировал значительную часть фундамента, на котором зиждется зрелищное — в первую очередь «космическое» — кино, на многие годы обогнав Голливуд.
И не только Голливуд. В фильмах, снятых в 1950–1960‑х годах, Клушанцев предвосхитил первый полёт в космос человека и его выход в межзвёздное пространство, высадку на Луну, создание орбитальных станций и их стыковку — за пять, десять, двадцать лет до реального осуществления всего этого в космонавтике. Вдобавок «освоил» Венеру и Марс, осуществив на экране то, что составляло долгосрочную перспективу космической программы Королёва.
Творчество этого уникального мастера пронизано космосом. Пафос наиболее значимых его фильмов — популяризация межпланетных полётов и пропаганда космической экспансии. Устремляясь к созданию по‑настоящему великой иллюзии — развитого человечества, способного свободно путешествовать во Вселенной, — Клушанцев, по сути, отразил на экране дерзновенные пророчества русских космистов, облёк их, так сказать, кинематографической плотью. «Люди должны собственными глазами увидеть, что жизнь может измениться радикально», — говорил он о своей "Дороге к звёздам", в которой звучат и слова Циолковского: «Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе всё околосолнечное пространство». Завершается "Дорога к звёздам" прямо‑таки «фёдоровским» пассажем: «Космос, этот безмолвный мир, спал миллиарды лет. Теперь придётся проснуться: пришёл человек!» Точь-в‑точь по Фёдорову: не только человек нуждается в космосе, но и космос — в человеке, который оживит и одухотворит его, поскольку без человека он — всего лишь «безмолвный мир».
Пусть Клушанцев и не ставил себе целью популяризовать философию космизма, тем не менее именно он первым вывел на киноорбиту К.Э. Циолковского.
Клушанцев и Циолковский
А началось всё в 1930‑е годы, когда Павел Клушанцев, оператор "Лентехфильма" (позже переименованного в "Леннаучфильм"), создал «трюковой кабинет» — цех комбинированных съёмок. Спецэффекты в кино были в те годы terra incognita, Клушанцев начинал, по сути, с чистого листа, и комнатушка на "Лентехфильме" послужила плацдармом, с которого стартовал будущий мастер великих иллюзий. Именно в то же самое время он открывает для себя труды Циолковского. Тут‑то и зародилась мысль — сделать космос главным героем фильмов. К её осуществлению удалось приступить лишь в послевоенные годы. В 1951 году вышла картина "Вселенная", увлекательное повествование с захватывающим видеорядом о прошлом, настоящем и будущем космоса. То был первый в истории пример гармоничного сочетания научпопа с фантастикой и первый научно-популярный фильм, удостоенный наград на кинофестивалях — в Карловых Варах и в Париже. За "Вселенной" последовала "Тайна вещества" (1956 год, премия в Карловых Варах за лучший научно-популярный фильм). С "Тайны вещества" началась «фантастика Клушанцева», которая потом присутствовала во всех его полнометражных фильмах. А подлинным прорывом стал фильм "Дорога к звёздам" (1957 год). В нём‑то и появился в качестве персонажа Циолковский — впервые в истории кино, в год столетия со дня рождения.
Кадр из фильма Дорога к звездам. В роли Циолковского Г. Соловьв.
Попытки снять научно-популярный фильм о Циолковском предпринимались не раз: в 1939 году, к 5‑летней годовщине со дня смерти учёного, затем в середине 1950‑х, когда А. Довженко сделал заявку на сценарий картины "В глубины космоса". Кроме того, проект научно-документального биографического фильма предлагал биограф Циолковского Б. Воробьёв. Все эти замыслы канули в Лету. Судьба «Дороги к звёздам» тоже висела на волоске: затея была чересчур сложной в техническом плане (от сценария отказались студии Москвы и Свердловска), а тема, по мнению руководства "Леннаучфильма", «незлободневной», так как космические полёты — дело отдалённого будущего. «Что ты лезешь со своим космосом? Снимай лучше про свёклу, как её правильно выращивать». Клушанцеву с трудом удалось добиться включения картины в план. «Я сказал, что берусь полностью отвечать за успешное окончание этой рискованной затеи. Что эта картина нужна именно сейчас»[9].
Суть фильма можно определить как демонстрацию идей Циолковского в теории и на практике. Одним из авторов сценария был инженеравиаконструктор Б. Ляпунов, хорошо знакомый с соратником Королёва М. Тихонравовым, автор статей и книг, посвящённых развитию ракетной техники и космонавтики, а также самому Циолковскому, с которым он состоял в личной переписке. Консультантом по биографии выступил упоминавшийся выше Воробьёв.
Содержание первой трети фильма — зарождение и развитие идей Циолковского, который выступает в роли их комментатора и популяризатора. Сделано это зримо, ёмко и доходчиво. Съёмки проходили в Калуге, в кадрах даже фигурирует принадлежавший Циолковскому зонтик, взятый для съёмок из его дома-музея. Вторая треть посвящена «началу осуществления идей Циолковского» — этапам развития ракетной техники («истории вопроса», как именовал это Клушанцев). Здесь режиссёр, в частности, изобразил запуск первой советской ракеты, осуществлённый в 1933 году силами ГИРД (Группы изучения реактивного движения). Ключевыми фигурами ГИРД были С. Королёв и М. Тихонравов. Сцена снималась под присмотром самого Тихонравова, который, по свидетельству режиссёра, являлся «главным консультантом фильма», однако неофициальным, так как в титрах не значился. Кроме того, Клушанцев буквально пытал Тихонравова обо всех деталях: каково действительное расстояние от орбиты космического корабля до земли, какова его действительная скорость. Тихонравов давал точные ответы, и вся эта информация нашла отражение в фильме.
Кадр из фильма Дорога к звездам
В последней трети киноленты необычайно правдоподобно показаны полёт человека в космос (за 4 года до Гагарина), выход в открытое космическое пространство (за 8 лет до Леонова), работа космонавтов на орбитальной станции (за 14 лет до "Салюта") и высадка на Луну (за 12 лет до "Аполлона"). Почти всё это было снято в том самом трюковом кабинете.
Чтобы хоть отдалённо прочувствовать впечатление, произведённое этими сенсационными кадрами, призовём в свидетели Роберта Скотака, американского режиссёра и кинохудожника, обладателя премий "Оскар", "Бафта" и "Сатурн" за лучшие визуальные эффекты. Шёл 1958 год, Скотаку было лет 12–13. «Тихим воскресным вечером мы смотрели телевизор. Совершенно неожиданно увидели сериал "ХХ век". В нём говорилось о том, как будет развиваться космическая программа и о том, что русские делают в космосе: «Мы можем составить представление об этом при помощи сцен из кинокартины "Дорога к звёздам". И вот — о чудо! — следуют 15 минут поразительных кадров о космических кораблях и космических станциях, о ракетных установках и посадке на Луну. Я жадно впитывал каждую секунду этого зрелища, убеждённый, что никогда больше не увижу этого снова. Я был совершенно захвачен происходящим». «"Дорога к звёздам" была на голову выше тех фильмов, которые выпускались в США. Работа по созданию спецэффектов была превосходной и произвела на меня такое впечатление, что я не мог забыть её многие годы».
Революционные технологии Клушанцева требовали кропотливого труда, вместо нормы — 20 метров отснятого материала за съёмочный день — Клушанцев выдавал не больше пяти. Это провоцировало постоянные конфликты с руководством студии, которое горько раскаивалось, что утвердило «незлободневный» проект. Но 4 октября 1957 года "Дорога к звёздам" обрела поистине беспрецедентную злободневность. Теперь руководство обрывало телефон: «В какой стадии находится фильм?», «Немедленно заканчивайте!», «Быстрее монтируйте!», «Надо доснять спутник и включить в фильм!». Кадры со спутником и вправду вошли в фильм, который был готов к «красному дню календаря», отпечатан огромным тиражом, отмечен отечественными и международными премиями, продан в 20 стран и с огромным успехом шёл в прокате по всему миру. И, по мнению академика Я.И. Колтунова, способствовал притоку талантливой молодёжи в ракетно-космическую отрасль.
После "Дороги к звёздам" Клушанцев задумал чисто игровой фильм "Лунный камень". «Одновременно на Луну летят три экспедиции: русская, американская и немецкая. В начале все они соперничают друг с другом, но, преодолев ряд чрезвычайных обстоятельств, возвращаются на Землю в виде одной совместной экспедиции». Все киностудии отказались от этого проекта. «Должно быть, вы сошли с ума. Сотрудничать с империалистами?!.» В результате сценарий был перекроен, в основу его легла повесть А. Казанцева "Планета бурь", а герои картины вместо Луны отправились на Венеру.
Клушанцев на Венере
Заставка к "Планете бурь" гласит: «Научные сведения о планете Венера скудны и противоречивы. Лишь фантазия способна заглянуть в неоткрытый мир. Он может оказаться и не таким, как в нашем фильме. Но мы верим в грядущий подвиг советских людей, которые воочию увидят планету бурь». Кстати, незадолго до выхода фильма, 12 февраля 1961 года, впервые в мире был осуществлён запуск космического аппарата к другой планете: с Байконура стартовала автоматическая межпланетная станция "Венера-1". Связь с аппаратом была потеряна, когда тот находился на расстоянии около 2 млн км от Земли. Притом пилотируемые полёты к Венере, пусть и в отдалённой перспективе, были включены в советскую космическую программу, увы, свёрнутую в 1970‑х.
Фильм вышел на экраны вскоре после полёта Гагарина. Верилось, что близится «завоевание околосолнечного пространства», предречённое Циолковским, и "Планета бурь" стала хитом проката.
Афиша фильма Планета бурь на испанском.
На Венеру отправляется космическая экспедиция. В числе её членов — самый настоящий шарнирный робот «Железный Джон». Астронавты сталкиваются с птеродактилем, бронтозавром и хищным плотоядным цветком, погружаются на дно венерианского океана, спасаются от извержения вулкана. Происходящее на экране выглядело шокирующе достоверным. Еще никто никогда не снимал ничего подобного! С точки зрения визуальных эффектов "Планета бурь" — безусловный шедевр: технологии комбинированных съёмок, применённых Клушанцевым, оказались на недосягаемой по тем временам высоте. «Для кино невозможного нет, — говорил он, — нужно только подраскинуть мозгами». В сцене, где одного из астронавтов хватает гигантский цветок, Клушанцев применил «обратную съёмку». «Традиционно съёмка подобного сюжета вызывала ряд трудностей, — рассказывал упомянутый выше мастер спецэффектов Р. Скотак. — Растение выглядело простой бутафорией. Павел хотел этого избежать. И выдумал этот замечательный маленький спецэффект: в действительности цветок держали раскрытым, а потом резко закрывали». Поразившая и зрителей, и кинематографистов кипящая лава, клокочущая на поверхности Венеры, была всего-навсего подкрашенным люминесцентными красками тестом, которое доставляли в съемочный павильон с хлебозавода. Не менее поразительным был и планетоход (изготовленный на ЗИЛе), который плыл по воздуху над поверхностью планеты. «Опять‑таки Павел не стал делать очевидное, — продолжает Скотак, — было бы проще подвесить эту конструкцию на проволоке, напустить дыму и сказать: ну видят они эту проволоку, ну и что?» Закреплённый на стреле крана планетоход двигался по рельсам, находившимся за границей переднего плана и поэтому не попадавшим в кадр. Иллюзия «плавания по воздуху» была совершенной.
Права на прокат "Планеты бурь" приобрели 28 стран. В США этот фильм до сих пор изучают в киношколах — как образец классического мастерства в области визуальных эффектов.
А Клушанцев, освоив Венеру, вернулся к прежней идее: побывать на Луне.
Клушанцев на Луне
"Луна" вышла в свет одновременно с выходом в открытый космос А. Леонова — в том же 1965 году.
«В картине "Луна", — рассказывал режиссёр, — мы используем уже проверенный приём “история вопроса”. Даём историю изучения Луны: в прошлом веке слабыми телескопами, потом более сильными, потом автоматами, и дальше даём прогноз, как человек высадится на Луне, как он будет её изучать и обустраивать. Было применено колоссальное количество комбинированных съёмок, макетов; поверхность Луны надо было построить, ракету сделать, которая туда летит; декорацию поверхности Луны надо было снимать на чёрном фоне, но при солнце, так что пришлось построить колоссального размера чёрную стену. Стена была метров 12 в высоту и метров 40 в длину». Декоратор "Луны" М. Цадкин вспоминал: «Работая над этой картиной, особенно над рельефами, мы понимали, что никогда с этим раньше не сталкивались. И нас удивляло, как он точно знает, что это должно быть только так и никак иначе. Будто он там побывал! особенно когда делали луноход: чтоб все детали мы выполняли только по чертежам. Малейшее нарушение исключалось! Как будто он сам конструировал эту машину. Складывалось впечатление, что он собирается на этом луноходе попасть на Луну!»
Кадр из фильма Луна. Луноход
Луноход приводили в движение трое кукловодов, медленно шагавших под декорацией. Каждый из них держал по одной ноге лунохода в каждой руке. А каждая нога лунохода была продлена чёрной (и потому невидимой) палочкой, продетой в прорезь декорации. Кукловоды поочерёдно передвигали ноги лунохода, и на экране он передвигался по скалам. Однако все прочие макеты затмила бутафорская ракета, которая повела себя как настоящая. Клушанцев рассказывал: «Мы подготовили всё для съемки её взлета. Построили ферму — “виселицу”. Во дворе студии, правда, места не нашлось, так как там стояло сорокаметровое “звёздное небо”… Снимали на пустыре у дороги. Заложили пороховые патроны. Кругом, конечно, толпа любопытных, много ребят. Я решил сделать пробный взлёт, испытать ракету, заложенную в неё пиротехнику и работу противовеса. Попросил оператора Аркадия Климова на всякий случай снять. Приготовились! Камера! Ракета величественно отрывается от земли, эффектно поднимается и… не останавливается у перекладины “виселицы”, а, скользнув по блоку, порвав нити, которые её поднимали, летит к небу. Всеобщее “Ах!”. У толпы от восторга, у нас — от ужаса. Ракета поднялась метров на двадцать, порох выгорел, и она, с затухающим огоньком, стала падать, грохнулась на землю и разбилась вдребезги. Как хорошо, что этот “пробный” запуск был снят! Прекрасный кадр получился, вошёл в картину».
И, наконец, ещё один интересный факт в истории создания "Луны": консультантом этого фильма однажды поработал строго засекреченный, практически никому в ту пору неизвестный С. Королёв. Незадолго до завершения работы над фильмом съёмочную группу пригласили на встречу с руководителями космической программы — для оценки "Луны". Ракетчики подметили в фильме ряд несоответствий реальным, пока ещё не законченным разработкам. Но Королёв пресёк все возражения: «Хороший фильм!» — и обратился к съёмочной группе: «Оставьте всё как есть, ничего не переделывайте».
"Луна" была удостоена золотой медали «За удачное сочетание науки и фантастики» на Международном кинофестивале научно-популярных и фантастических фильмов в Триесте.
Следующий свой фильм, "Марс", Клушанцев снял уже после смерти Королёва.
Клушанцев на Марсе
Последний из полнометражных фильмов Клушанцева, подобно "Луне", «удачно сочетал науку и фантастику». «Тут, как и на "Луне", я был полновластным “хозяином”. И автором сценария, и режиссёром. Драматургию фильма я выстроил моим излюбленным приёмом “история вопроса”, тем более что такая интересная и таинственная планета, как Марс, всегда была предметом пристальнейшего изучения астрономами, и её описание изобилует любопытнейшими гипотезами. Так что было о чём рассказать», — о физических условиях и возможности жизни на Красной планете, о «каналах», «морях» и гипотетических формах растительности. В фильме показано, как на Марсе зарождается смерч, который, извиваясь, растёт и движется по марсианской пустыне. Как и где такое снять? Взяли большой аквариум, на дно положили мелкий песок, закрутили сверху воду. Песок начал подниматься со дна и закручиваться столбиком. Получился настоящий смерч, его и сняли. «Была и такая съёмка, — рассказывал Клушанцев. — По орбите вокруг Марса летит космический корабль. Марс при этом виден как часть огромного шара на фоне чёрного звёздного неба. Мы как бы летим за кораблём, чуть повыше его. Корабль огибает огромный шар, из‑за горизонта поднимаются всё новые и новые созвездия. Очень сложная декорация! Часть шара диаметром четыре метра. Вокруг него задник — чёрное небо со звёздами-лампочками. Под шаром, на общей с ним оси, — карусель, выходящая за пределы шара. На ней площадка со съёмочным аппаратом, положенным набок, и макет космического корабля перед ним. Они вместе и “летят” вокруг Марса».
Упоминается и автоматическая межпланетная станция "Марс-1", запущенная в конце 1962 года для исследования Марса и околомарсианского пространства с пролётной траектории. С "Марса-1" были получены данные о физических свойствах космического пространства между орбитами Земли и Марса. Связь с аппаратом прервалась, когда тот оказался на расстоянии 106 млн км от Земли. Консультантом "Марса", как и "Дороги к звёздам" — теперь уже официальным, значащимся в титрах, — был М. Тихонравов. В ОКБ-1 Королёва он возглавлял проектный отдел по космическим кораблям и аппаратам. Именно в отделе Тихонравова кроме "Востока", предназначенного для полётов вокруг Земли, проектировался тяжёлый межпланетный корабль для полётов на Марс. Для этого корабля разрабатывалась 4‑ступенчатая ракета Н-1. Существовал и официальный марсианский проект, утверждённый в 1962 году комиссией под председательством президента АН СССР М. Келдыша. Одним словом, был создан реальный фундамент для экспедиции человека на Марс, запланированной на первую половину 1970‑х. Был ли Клушанцев в какой‑либо степени осведомлён о «марсианских планах» — сказать трудно, но допустить такую вероятность можно, учитывая его многолетнее общение с Тихонравовым. Как бы то ни было, в фильме звучат следующие слова: «Мир готовится к штурму таинственной планеты»; «пока сам человек не высадится на Марс, тайны его не перестанут нас мучить»; «разве можно познавать мир, не обладая фантазией?» «Не бойтесь мечтать, идите впереди жизни. Совершайте посадку на Марс. Сегодня, сейчас!» В конце фильма — символическое пророчество: фигура космонавта на фоне тёмного, мало-помалу светлеющего ландшафта и закадровый текст: «Через час взойдёт солнце и осветит этот неведомый мир».
Кадр из фильма Марс
Реалистичность за гранью фантастики
Его «великим иллюзиям» верили все: и обычные зрители, и цензоры, и журналисты, и даже искушённые в кинематографических тонкостях создатели спецэффектов. «В кино он был как Никола Тесла в электротехнике», — так характеризовал Клушанцева главный редактор "Леннаучфильма" В. Суслов. Сказано метко: для сложных задач Клушанцев находил простые, как всё гениальное, решения, а макеты, созданные им по наитию, без консультаций с инженерами космической отрасли, иной раз повторяли их последние разработки.
В период подготовки к съёмкам "Луны" Клушанцев обязан был предоставить цензуре чертежи макетов, так как без утверждения цензора не имел права строить их и снимать на плёнку. «Он посмотрел на мой чертёж ракеты, сурово взглянул на меня и, перечеркнув, написал: “Публиковать нельзя”. В те годы все материалы по строящимся ракетам и их внешний вид были строго засекречены. Поэтому свой чертёж я делал соответственно собственным расчётам, исходя из моих знаний теории. Тем не менее оказалось, что моя ракета удивительно похожа на тогда только ещё проектируемую ракету "Протон". Цензор, видимо, решил, что я каким‑то образом знаком с подлинными чертежами». Кроме "Протона", Клушанцев «изобрёл» скафандр. «Однажды к нам пришёл космонавт Алексей Леонов, — вспоминала редактор "Леннаучфильма" Л. Кухалева, — увидел куклу-дублёра в скафандре, которую использовали в "Дороге к звёздам", и говорит: “Ой, мой костюмчик!” А ему отвечают: “Нет, это наш костюмчик, его художники вместе с Клушанцевым придумали”». Во время съёмок "Дороги к звёздам" в реальности не было ни подобных «костюмчиков», ни самого слова «скафандр». Клушанцев изготовил их из шлангов и назвал «пустолазными костюмами».
Ещё одно столкновение с цензурой, иллюстрирующее поразительную реалистичность клушанцевских съёмок, случилось при сдаче уже готового "Марса". Макет поверхности Марса снимали как бы с летящего самолёта: «…камеру с оператором поместили на площадку, которая находилась выше макета и была шире его. Катилась она на колёсах по рельсам, проложенным по обе стороны от макета. Цензор, увидев эти кадры, потребовал от меня… предъявить разрешение на съемку с самолёта. Я говорю ему, что это Марс. “Принесите справку!” Я говорю, что это макет размером всего 15 квадратных метров. “Принесите справку!”».
Что касается эпизода из "Дороги к звёздам", в котором показан запуск первой советской ракеты в 1933 году, — кроме реалистичности этим кадрам присуща столь безупречная историческая точность, что в дальнейшем они стали считаться… документальными! Несмотря на то что были цветными. Сам Клушанцев упоминает, что «встречал их потом во многих документальных картинах, посвящённых истории космонавтики».
После выхода "Луны" в 1965 году в Ленинград ради интервью с Клушанцевым прилетел корреспондент "Пари-матч". «Включил диктофон и стал мне задавать вопросы. Они, видите ли, когда смотрели эту картину, решили, что я разбалтываю советские секреты». Луноход из фильма приняли за настоящий. Репортёр интересовался мощностью мотора, количеством экипажа, дальностью действия, крутизной подъёма. «Я пытался объяснить, что это всего лишь макет, размером меньше метра, что мы с художником Швецом придумали эту игрушку вечерком, сидя за чашкой чая. Француз мне не верил, сердился. Был страшно раздосадован, выключил диктофон и, холодно попрощавшись, ушёл». Однако очередной номер "Париматч" вышел с объёмной, посвящённой фильму статьёй под заголовком «Русские уже на Луне!».
27 лет спустя ради встречи с Клушанцевым нашу страну посетил ещё один интервьюер. «Я ушёл со студии в 1972 году и был забыт, совершенно. Вдруг, понимаете, приехал американец — ему попалась какая‑то моя картина, и он увидел мои комбинированные съёмки». Этим американцем был не кто иной, как Р. Скотак. В 1990‑е он работал над книгой о спецэффектах в кино, по ходу дела пересматривал фильмы Клушанцева, но так и не сумел разгадать около 50 его «секретов». Директор "Леннаучфильма" в 1960– 1992 годах А. Харкевич рассказывал: «Он ему в основном задавал такие вопросы: “Вот у вас в таком‑то фильме запуск ракет. А какое топливо употреблялось? На каком полигоне это снималось?” Он считал, что это всё существующая техника». Вопросы Скотака вызвали у Павла Владимировича искреннее недоумение: «Это они‑то, при их технике, и спрашивают нас, которые делали всё на деревяшках, на веревочках, на гвоздиках… И мы, оказывается, сделали вещи, которые они не могут разгадать».
Встреча эта принесла свои плоды: в 1995 году к 85‑летнему юбилею Павла Владимировича на канале Discovery вышли две передачи о Клушанцеве, подготовленные Скотаком, а журнал American Cinematographer опубликовал две обширные статьи «Клушанцев — российский мастер фантастики».
Пророк в чужом отечестве
Надо сказать, личной встрече Клушанцева со Скотаком предшествовала встреча заочная — эпистолярная. «Павел Клушанцев был тем человеком, которого я пытался разыскать на протяжении многих лет. Когда мы снимали "Терминатора", я приходил домой около полуночи и писал людям, живущим в России: “Вы уже нашли Павла? Жив ли он?” И вот его первое письмо, которое он мне послал и которое так взволновало меня 1 мая 1990 года»: «Уважаемый коллега Роберт Скотак! Ваше письмо меня необычайно удивило и обрадовало. Я никогда не думал, что в далёком Голливуде кто‑то может мною заинтересоваться. Сейчас я старик, на пенсии. Кинематографии посвятил 45 лет. Мною было создано около трёхсот оригинальных конструкций, способов съёмки, изобретений, помогающих обмануть зрителя». Вместе с письмом пришла бандероль с фотографиями, чертежами и их детальными описаниями. «Когда я получил эти фотографии, это было похоже на миллион долларов, полученный по почте. Сколько таинственного раскрывалось в том, как снимались эти кадры! Это было удивительно. Я показывал их всем: “Посмотрите, что прислал мне из Санкт-Петербурга этот мастер спецэффектов!”».
"Миллион долларов" — не преувеличение, если учесть бюджеты голливудских фильмов, чьи создатели воспользовались «секретами» Клушанцева, в первую очередь — революционными находками из "Планеты бурь", с которой в Голливуде собрали воистину фантастический (и в прямом, и в переносном смысле) урожай.
Фильм дважды «перелицевали». «Американский продюсер Р. Корман за очень небольшие деньги купил этот фильм, — говорит Скотак, — перекрасил его, перекроил, доснял пещерных девушек в бикини, сочинил совершенно иной сюжет, но внутри этого зрелища сохранились фантастические спецэффекты. Фильм Клушанцева американизировали самым вульгарным способом». В результате переозвучки, перемонтировки и добавления в «Планету бурь» дополнительных сцен на экраны вышло сначала "Путешествие на доисторическую планету" (1965), затем "Путешествие на планету доисторических женщин" (1968). При этом оригинала — самой ЦПланеты бурьЦ — американские зрители так и не увидели.
Ставшие классикой кинофантастики машины на антигравитационной тяге из "Звёздных войн" прилетели прямиком из "Планеты бурь", а робот С-3РО (включённый в «Зал славы роботов» в 2004 году) создан по образу и подобию «Железного Джона». Лукас заимствовал не только внешний облик клушанцевского робота, но и «личные качества» — преданность и дружелюбие. В свою очередь, Скотак, работавший над "Терминатором-2" (1991) с режиссером Дж. Кэмероном, заимствовал сцену гибели «Железного Джона» в кипящей лаве: в эффектном финале "Терминатора" персонаж Шварценеггера точно так же погружается в расплавленный металл. В более раннем фильме Кэмерона "Чужие" (1986) двуногие роботы-погрузчики, из которых в дальнейшем «выросли» экзоскелеты "Аватара" (2009), опять‑таки родом из фильма Клушанцева.
При съёмке подводных сцен "Титаника" (1997) Скотак воспользовался именно клушанцевскими приёмами. «"Планета бурь" всегда поражала меня, — говорил Скотак. — Прекрасная подводная сцена родилась в павильоне. Чтобы передать движение под водой, актёры висели на тросах; ещё Клушанцев блестяще придумал поставить аквариум с рыбками между актёрами и камерой. Всего я насчитал около семи различных спецэффектов, применённых одновременно для создания атмосферы реальных условий».
Идеи Клушанцева Спилберг как продюсер использовал в фильме "Люди в чёрном — 3" (2012), а венерианские ящеры из "Планеты бурь" предвосхитили его "Парк Юрского периода" (1993). "Миссия на Марс" (2000) Б. Де Пальмы, "Красная планета" (2000) Э. Хоффмана, "Прометей" (2012) Р. Скотта — во всех этих фильмах просматриваются элементы сюжетного сходства с "Планетой бурь", а то и прямые заимствования.
"Дорога к звёздам" тоже сыграла в американском «космическом» кинематографе неоценимую роль. «В этом фильме, — рассказывал Скотак, — впервые в кино Павел сумел показать состояние невесомости. Декорация полностью была перевёрнута набок, и вместе с нею так же набок была повёрнута камера . Актеры были подвешены сбоку так, что могли свободно плавать в пространстве. Во время съёмок декорацию поворачивали одновременно с камерой. Кадры, очень похожие на эти, мы увидели в фильме "Космическая одиссея 2001", где стюардесса обходит салон корабля по кругу. Павел снял то же самое, но в 1956 году, примерно на 10 лет раньше. Он разработал эту технологию, получившую название “вертикальной”. Оператор размещался внизу, направляя камеру прямо вверх, на актёра, подвешенного к потолку павильона так, что его тело скрывало проволочное крепление. Никто раньше не додумался сделать это таким образом. В конце 60‑х, когда Стенли Кубрик снял "Космическую одиссею 2001", в ряде публикаций отмечался тот факт, что именно ему пришла в голову эта замечательная идея — снимать актёров так, чтобы их тела перекрывали крепления. Конечно, раньше Кубрика это сделал Павел, но остался незамеченным». В одном интервью Кубрик признавался, что без "Дороги к звёздам" не было бы и "Космической одиссеи". Что касается "Звёздных войн" — тут абсолютно все сцены в открытом космосе сделаны по клушанцевским лекалам. Технические приёмы Клушанцева в сценах сближения и стыковки кораблей Лукас использовал в эпизодах космической битвы, фон для кадров в открытом космосе, как и Клушанцев, заказывал художникам, применил и такую находку Клушанцева, как увеличение объектов: макеты строились небольшими, делалась их статичная съёмка, отдельно снимали актёров в перспективе — затем эти кадры соединяли.
В числе трёхсот изобретений Клушанцева — стабилизатор камеры для съёмок с воздуха, аппарат для съёмок под водой, способ получения цветного изображения, автофокус, точечный экспонометр, люминесцентный способ комбинированной съёмки, «призма Клушанцева» для одновременной съёмки натуры и рисунка. И всё это — своими силами, «на деревяшках, на верёвочках, на гвоздиках», в условиях беднейшей технической базы "Леннаучфильма", с крохотными бюджетами. Кто‑то запустил в оборот такую шутку: если бы Клушанцеву дали хотя бы десятую часть денег Кубрика, мы точно полетели бы на Луну раньше американцев. А заодно и на Венеру, и на Марс.
«Я вечно был Робинзоном Крузо, который высекает камнями огонь», — говорил Павел Владимирович. Но, очевидно, именно при условии «отсутствия условий» раскрывается Русский Дар. И рождается Русское Чудо…
In memoriam
Лишь краткую официальную справку о Клушанцеве можно было найти на сайте "Леннаучфильма". По свидетельству Е. Харитонова, биографа Павла Владимировича, даже в НИИ киноискусства оказалось сложно отыскать хоть сколько‑нибудь подробные сведения. Правда, о достижениях Клушанцева напоминает скромная экспозиция в музее "Леннаучфильма", но многие экспонаты утеряны. «Громадный металлический костюм робота, который снимался в "Планете бурь", простоял у нас в студии до 1980‑х годов. Сотрудники тушили об него окурки, — вспоминает Л. Кухалева. — А потом его сдали в металлолом. Никто и не подумал, что такие вещи надо хранить». Имя режиссёра сохранилось в названии одного из его изобретений — «призма Клушанцева», — однако неофициально. Когда режиссёр хотел её запатентовать, ему отказали: «А в Америке это есть? Нет? Значит, это никому не нужно».
Нет ни улицы, названной в его честь, ни учебного заведения, ни киностудии его имени. Ни единого топонима на Земле.
Память о нём увековечена только в космосе.
Через девять лет после смерти режиссёра, в 2008 году, решением Международного астрономического союза малая планета, зарегистрированная в международном каталоге под номером 321046, получила имя «Клушанцев».
Примечания:
1 Шнуренко И. Демон внутри. М., 2021.
2 Иванов Вячеслав Вс. Потом и опытом. М., 2009.
3 Асташенков П.Т. Академик С.П. Королёв. М.: Машиностроение, 1969.
4 Уральский следопыт, 1987 г., №9.
5 Мельников Л. Герман Оберт — пророк из Медиаша. «Техника — молодёжи», 1998, №3
6 Теория космических эр. Интервью А.Л. Чижевского с К.Э. Циолковским. «Химия и жизнь», №1, 1977 г.
7 Горяинов С. Тайна гибели Л. Берии и его Спецкомитета
8 Калашников М. Инновационная опричнина Лаврентия Берии
9 Клушанцев П. В стороне от больших дорог. СПб, 2015.
Евгения Комогорцева
https://zavtra.ru/blogs/v_pogone_za_svetom_i_prostranstvom_ot_filosofii_do_kinematografa
11.04.2021 Код «Циолковский»
Ему удалось показать, что гений может открыть дверь в космос
Есть что‑то в русских, что сделало их одними из первых покорителей космических пространств. Русским «тесно», их не устраивает организованный и поделенный мир Запада. Стремление к большим пространствам — это «дверка» в космос, которую, однако, нужно уметь открыть, построив соответствующую технику. А техника создаётся путём изменения картины космоса и самого человека в ней, что, в свою очередь, подсказывает соответствующие технические решения. Другой момент — это странная уверенность, что для всех — нынешних, прошлых и будущих — поколений есть место в мире. Но необязательно на планете Земля.
"Гений среди людей". Так называется его работа, обосновывающая значимость гениев и тяжкую судьбу их, обречённых на непонимание. К.Э. Циолковский — странный русский человек, провинциальный учитель польского происхождения (отец — обрусевший бедный шляхтич), стоящий на несколько порядков выше мысли окружающих калужских обывателей и вынужденный всю жизнь устраивать свой быт среди них.
Сегодня он — бесспорный символ калужского края, вместе с музеем космонавтики его имени, да и, пожалуй, всей России. Самоучка, сдавший экзамены, школьный учитель, дослужившийся до чина коллежского асессора, но затем ставший светилом мировой науки. Циолковский похож на простого русского интеллигента — трудягу, мечтающего осчастливить людей результатами своих умственных и общественных усилий. Но было нечто отличавшее его от других собратьев по социальной прослойке, а именно — философия. Впрочем, у каждого русского интеллигента есть своя философия. Тип Циолковского — это славянский тип, тип того же Николы Теслы и Михаила Ломоносова, обладающий практическим мистическим чутьём космоса — как компенсацией взамен приспособленческого социального коммунального чутья. Циолковский признавался в поздней автобиографии, что он не знает жизни, плохо приспособлен к жизненным играм: «Это незнание прошло через всю мою жизнь и заставило меня делать не то, что я хотел, много терпеть и унижаться».
Циолковский, не испытывавший иллюзий в отношении большинства к выдающимся людям (он не нужен ни родственникам, ни сверстникам, ни специалистам), считал, что для гения больше всего подходит артельная жизнь, жизнь в коллективе, так как отдельно такой человек просто не пробьётся. Он был тысячу раз прав! «Надо, чтобы члены были подходящие друг к другу и к новой форме жизни, чтобы не умерло, не распалось общество, чтобы они умели согласно работать и мирно жить. Надо, чтобы при свободе они умели сами себя держать в руках, — одним словом, нужны люди с особыми свойствами. Где же найти таких членов?» — вопрошает он.
Это человек, лишённый сильного инстинкта коммунальности (по А. Зиновьеву), коммунальной борьбы всех против всех. Об этом думали многие мыслители и после него, тот же писатель-фантаст Ефремов. Он воплотился в десятках, сотнях крупных и, может быть, десятках тысяч мелких, никому не известных изобретателей-«кулибиных» в заброшенных мастерских, сараях и гаражах. Значит, всё же есть такой русский тип и такая среда для него!
Циолковский — это код гения, не только лично-индивидуальный, но и коллективный, искавший всю жизнь для себя соответствующих партнёров, уникальных людей, которые были бы восприимчивы к гениям и не дали пропасть его трудам и видениям. Гений, по Циолковскому, требует глубокого коллективного изучения в пространстве общения, всматривания в него.
«По природе или по характеру я революционер и коммунист», — начинал свою биографию Циолковский. Работы слеповатого и глуховатого провинциального учителя — огромная революционизирующая бомба, даже баллистическая или крылатая ракета, закладываемая под старого, «ветхого» человека, человека-полуживотного, могущая подбросить его на сверхчеловеческую высоту. Бомба, у которой был свой фитиль в виде теории ракетной космонавтики — фитиль, который удалось запалить. Да, такие люди отпугивают философствующих обывателей и любителей хорошо пожить.
Гений и гениальность — коллективный код, хотя отдельный конкретный гений и может выглядеть для окружающих как асоциальная личность. Циолковский, мне кажется, и до сих пор непонятен большинству соотечественников. Но гениальность — свойство, которым щедро одарён русский народ, прежде всего в лице ищущих людей, народных интеллигентов, а то и полуинтеллигентов и просто мастеровых людей.
У него было своё особое мировоззрение, которое он сначала построил, а потом уже нашёл технические решения для полётов на околоземное пространство. Нашлись уникальные люди (С. Королёв), которые смогли реализовать его технические идеи. Но в большей степени они реализовались благодаря социалистическому строю Советской России, нуждающемуся в новых решениях, пусть и на относительно простой технологической базе, которая была доступна погружённой в массу проблем стране.
Как ни удивительно, идеи Циолковского, изложенные в работе "Исследование мировых пространств реактивными приборами" и других, были воплощены в космическом проекте СССР почти что дословно: вторая космическая скорость, ступенчатая ракета, жидкостный реактивный двигатель, орбитальные станции. Такова особенность хорошо продуманных и практичных безумных идей! Циолковский — своего рода русский изобретатель-левша, к тому же со своей философией, но прорвавшийся в сферу науки и космологической мысли. Не все идеи Циолковского прижились. Например, не получила развития активно им проталкивавшаяся всю жизнь идея металлического дирижабля.
Философия Циолковского была в том, чтобы практически что‑то делать для совершенствования и облегчения жизни, «мастерить». Однако и здесь калужского левшу опередили иностранные соперники: «Работы мои печатались в журналах, но проходили незамеченными. Только в душе моей они оставляли след, и я благодаря им стремился всё выше и дальше. Учение о реактивном звездолёте только тогда было замечено, когда начало печататься вторично, в 1911–1912 годах, в известном распространённом и богато издающемся столичном журнале "Вестник воздухоплавания". Тогда многие учёные и инженеры (за границей) заявили о своём приоритете. Но они не знали о моей первой работе 1903 года, и потому их претензии были потом изобличены».
Глуховато-чудаковатый интеллигент в очках, несущийся по ветру на льду реки Протвы с огромным зонтиком на лыжах, распугивая крестьянских лошадей, — вот он, наш изобретатель: «Сколько раз в бурю (с зонтом) я мчался по льду силою ветра! Это было восхитительно. Всегда я что‑нибудь затевал. Поблизости была река. Вздумал я сделать сани с колесом. Все сидели и качали рычаги. Сани должны были мчаться по льду. Всё было закончено, но испытание машины почему‑то не состоялось. Я усомнился в целесообразности ее конструкции.
Потом я заменил это сооружение особым парусным креслом. По реке ездили крестьяне. Лошади пугались мчащегося паруса, проезжие ругали [меня] матерным гласом. Но по глухоте я долго об этом не догадывался. Потом уже, завидя лошадь, заранее поспешно снимал парус. Катался на коньках, пока был чистый лед. Попадал и в прорубь».
Циолковский и во взрослом возрасте оставался по духу юношей, но юношей, научившимся воплощать свои мечты в технике. Выступал Циолковский и против теории относительности А. Эйнштейна. В частности, ему не нравилось, что, согласно теории относительности, Вселенная ограничена. Он также считал, что во Вселенной время течёт одинаково, есть абсолютное время и пространство, следовательно, существует единство, то есть монизм мира.
Но не исключено, что технические принципы ему явились в своеобразном интуитивном созерцании. Он увидел то, что связывает человека и небесные тела, движение в пространстве. Один из элементов кода Циолковского — то, что мы назвали софийностью, пониманием Вселенной как живой мировой души, часть которой составляют и люди. Иными словами, движение человека к небесным телам есть движение к живым существам, в котором он реализует свое бессмертие. «Наш бог (космос) есть вечный, неизменяемый, живой, а мы его части и, значит, подобны ему. Можем ли мы перестать жить, если целое всегда живо!»
Основная идея Циолковского — панпсихизм, то есть всеобщая одушевлённость материи, основанная на чувствительности любых единиц вещества, в том числе атомов. Философские воззрения калужского космиста могут показаться довольно наивными и не очень оригинальными с точки зрения аналогичных западных и отечественных теорий, но они практичны, имеют абсолютно деятельностный характер и техническое воплощение. Проблема в том, чтобы «изменить мир», и мир изменяется: в этом отличие русского космизма от космологий. Мировоззрение Циолковского не созерцательно, а практично. «Чтобы понять меня, вы должны совершенно отрешиться от всего неясного, вроде оккультизма, спиритизма, тёмных философий, от всех авторитетов, кроме авторитета точной науки, то есть математики, геометрии, механики, физики, химии, биологии и их приложений» ("Монизм Вселенной").
Циолковский отрицает и смерть, считая её временной потерей чувствительности. В этом плане Циолковский неистребимый оптимист. Такой оптимизм — часть его кода, иначе зачем творить и как оторваться от быта сонной провинции, бесконечных бытовых пересудов?
Циолковский — пророк превращения космоса в энергетическое лучистое состояние. В этом аспекте Циолковский — провозвестник большого количества современных эзотериков, «собирателей энергии» и самосовершенствования. Но он и выразитель неистребимого русского типа чудаков со своей философией веры в разум и природу, при этом сомневающихся в личном Боге (по принципу «Бога нет, но Что‑то есть»), бесконечную благость Которого Циолковский тем не менее признавал. Философия Циолковского, если говорить приблизительно, расположена между гуманистическим вариантом материализма и спиритуалистическим персонализмом, который был воззрением, распространённым среди русских религиозных философов. Система мироздания Циолковского чем‑то напоминает иерархический персонализм Николая Лосского — те же одушевленные атомы, там та же система всеобщего совершенствования, стремления ввысь, то же перерождение субстанциальных деятелей. За этими воззрениями скрывается вечно юношеское желание перестроить всё на свой лад, своим умом, а не жить авторитетами. И иногда это удается! Даже в космосе, как мы видим на примере ракетно-космической техники.
Тип Циолковского, конечно, не идеален, это ласковый, но строгий учитель русского просвещения (просвещения на русских основаниях, как мечтал Иван Киреевский), ведущий вас, как дитя, за ручку в космос. Навязывающий свой взгляд на осчастливливание человечества, которое, согласно ему, просто обречено на счастье и, по сути, купается в нём, не замечая из‑за страдания и мук самозарождения более высоких форм жизни на нашей планете, в чём и состоит её отягощённая специфика по сравнению с остальными планетами. Но он — носитель архетипа, кода личности и её действия, которое позволит преодолеть тяготение не очень удачной по сравнению с другими планетами земной жизни.
В своём стремлении к счастью как абсолютной ценности Циолковский, может быть, ближе к восточным цивилизациям, для которых быть человеку счастливым — обязательно, в отличие от славянской, где человек счастливым, как правило, не бывает. Но это и не нужно, ведь «есть покой и воля». Циолковский — сторонник своеобразно материалистически понятой практической нирваны, о которой он написал одноимённую работу. Циолковский, как мастеровой Левша, — материалист. Это тоже очень по‑русски, многие наши простые соотечественники — такие же идеалистические «материалисты», так как не верят в учение церкви, и в метафизику, и в политические идеологии, но верят в добро Вселенной. В этом типе, возможно, есть что‑то стихийно-языческое.
«Человек или ещё [более] высшая комбинация отражает Вселенную хоть и не полно, но правильно. Такая комбинация духов есть очень сложное государство духов под единым управлением. Но эта комбинация, как наиболее массивная, наименее устойчива». «Нам известны только союзы духов. Даже частицы эфира — союз духов». В этом высказывании Циолковского часть его сущности: «Мы доказали, что животные космоса совершенны и нет в них ничего несовершенного. Но отчего же этого нет на Земле, почему она в муках развития, почему не ликвидируется эта жалкая жизнь? Почему существа счастливых планет не снизойдут к нам, не пожалеют нас и не заменят высшими, чтобы мы разрушились и возникли в их совершенном образе?!
Может быть, это и придёт, но и запоздание непростительно, столько мук, и в результате пока ничего, даже хуже — одни страдания и тьма. Если бы не ждали от нас высокого, то и не мучили бы столько времени. Видно, есть надежда, что из нас что‑то выйдет. Им лучше знать: мы сомневаемся, но они знают. Мы можем дать новую прекрасную струю жизни, подновляющую и дополняющую уже готовую совершенную жизнь».
Как сравнить их с марсианами в "Войне миров" или с "Гиперболоидом инженера Гарина"? Это другой взгляд на мир как на «своих». Вселенная Циолковского противоречит вселенной «чужих» мировой олигархии, которая воспринимает науку и технику как систему контроля и подавления с целью обеспечения материальных интересов и власти в виде плоских сетевых ловушек интернета.
Циолковский осуществляет погружение науки в течение, противоположное тому, что в эпоху Возрождения осуществляли западные мыслители, врачи и алхимики, от Леонардо до Парацельса. Это попытка вернуть науку и технику внутрь мистики природы как одухотворённого организма, оставаясь на техническом уровне мышления и действия. «Космос — игрушка. Он сравнительно ничто» — по сравнению с совершенными существами и «президентами эфирных островов».
Главное открытие Константина Эдуардовича Циолковского, на мой взгляд, связано с практической проблемой русского гения. Ему удалось показать, что гений может открыть дверь в космос, построив простую и ясную систему, поскольку и сам он, его личность является этой дверью, через которую врываются, влетают изобретения. Об этом его произведения и вся его жизнь. Ракетный путь в космос — всего лишь шанс для гениев, шанс изменить земной мир быстрыми путями вместо мучительного пути долгой социальной эволюции дурного мироустройства, которым идёт планета Земля и её население, не дошедшее до сверхчеловеческого уровня.
Циолковский в своих работах просто построил корабль в будущее — для таких гениев, как он сам. Хотя ему и не суждено было застать полёт человека на орбиту, он уже видел почти как в реальности, как летит Гагарин на этой ракете, он чувствовал близость этого полёта. Иначе как провидением нельзя объяснить, что его разработки сбылись. Но не всем сильным людям Земли этот «корабль» понравился, тема космоса пока не вышла дальше орбиты.
В коде Циолковского в нас как будто всматривается сам космос, сама Вселенная, сама София притрагиваются к нашим мыслям и рукам. Способны мы прорваться к ним или нет?
Сергей Баранов
https://zavtra.ru/blogs/kod_tciolkovskij
10.04.2021 Русский космический код.
Россия опоздала к разделу Земли, но она ещё может успеть к разделу космоса
Эту статью можно рассматривать как непосредственное продолжение разговора о культурных кодах разных стран и народов. Напомню, что детерминантами, определяющими культурный код, являются особенности географии, свойства языка и импринтное историческое событие, зафиксировавшееся в культуре и генетической памяти народа и регулярно воспроизводящееся в последующей истории, формирующее национальный сценарий.
Для русского этноса определяющими факторами стали:
в области географии:
— короткое лето, холодный климат
— бедные почвы
— огромные расстояния (простор)
— отсутствие естественных границ
— двухфазное враждебное окружение
в области исторических событий:
— монгольское завоевание и его преодоление, Куликовская битва как основа национального характера
в области языка и культуры:
сложность и богатство языка
— широкий семантический спектр
— низкая способность языка передавать команды без искажений, то есть низкая глубина трансляции.
Эти факторы определили культурный код как дающий власть над пространством (для сравнения: англосаксонский код — власть над миром и денежными потоками, иудейский — власть над временем) и фиксирующий паттерн народа-первопроходца. Само собой разумеется, что культурный код порождает и негативные стороны национального архетипа. Для русских это «застревание на пионерской стадии», то есть умение открывать, но не осваивать территории, способность к короткому сверхусилию, но не к длительному размеренному труду (к науке и образованию это тоже относится), склонность к сверхцентрализации и самодержавным моделям поведения, понимание свободы не как торжества закона, а как воли, произвола.
Космическая экспансия и русский культурный код
Русский культурный код остаётся одним из очень немногих ещё сохраняющих самостоятельность в эпоху глобализации и последующем постглобальном (коронавирусном) мире, но этот код находится в серьёзнейшем кризисе, и, возможно, поколение 1950–1970‑х годов рождения окажется его последним носителем.
Кризис русского культурного кода связан с проигранной Первой мировой войной, с трагедией распада СССР в 1990‑е годы, с инфодемией 2020 года, которая нанесла сильнейший удар и по русской религиозности, и по русской тяге к общинности/доменности. Но в наибольшей степени к этому кризису привело поражение страны в «лунной гонке», что возвращает нас непосредственно к теме данной статьи.
Экспансия — в форме миграции/освоения или войны, судя по всему, является естественным откликом вида Homo Sapiens на пассионарный взрыв[1] . Пассионарии уходят из освоенного пространства — «дома», «нома», «ойкумены» — в чужой и пустой мир «окраины», «пустоши», «хаоса». Антропоток всегда имеет трансцендентную природу — движение «за Солнцем», или «к последнему морю», или «до края Света». Поэтому человеческие течения не поворачивают назад, не возвращаются обратно по своим собственным следам. Первопроходцы, а иногда и целые народы идут, пока не исчерпывается пассионарность или пока они не оказываются в своеобразном стоке, из которого нет пути вперёд — по крайней мере, на данном уровне социального и технологического развития.
В стоках пассионарность конвертируется в инвентонарность, и начинается бурное культурное развитие, создаётся или совершенствуется цивилизация.
Существуют стоки, в которые волны миграции приходят одна за другой и оборачиваются волнами варварских нашествий и завоеваний. Для народов, попавших в подобные условия, это — несчастье. Но каждая следующая волна добавляет пассионарное горючее в социальный реактор, и это горючее в следующем поколении задаёт условия для культурного подъёма. Так было в Греции: исходный доиндоевропейский субстрат (скорее всего, не один), пеласги, крито-микенская культура (ахейцы), дорийцы. Итогом стала классическая Греция, колыбель европейской сверхцивилизации.
В первобытном обществе антропотоки решали, прежде всего, задачу утилизации пассионарности (и попутно обеспечивали распространение и процветание вида). В сельскохозяйственных обществах дело обстояло сложнее, хотя «пассионарное содержание» миграции, разумеется, остаётся. Во-первых, это захват новых, пригодных для хозяйственного освоения земель. Во-вторых, «приключение», всегда связанное с поиском сокровищ. В-третьих, это уход от давления — общины, власти, традиций или, напротив, неприемлемых нововведений. Обустройство места на краю мира, где ещё можно жить свободно.
В индустриальном мире миграции — это форматы обеспечения развитых стран дешёвой рабочей силой и в какой‑то мере поиск ещё не задействованных источников сырья, а также борьба за рынки.
Русский культурный код, как и все остальные культурные коды, сложился в Высокое Средневековье, то есть на вершине сельскохозяйственной (традиционной) фазы развития. Изначально этнос населял леса северо-востока Европы. И уже здесь проявляется русская антиномийность: в эпоху, когда наибольшей ценностью была свободная земля, этой земли у русских было много, даже очень много. Только земля была плохая — бедные почвы, короткое лето, холодная зима. Хватало и воды в форме озёр и крупных рек, но эти реки оказывались не столько транспортными путями, сколько барьерами: дважды в год, весной и осенью, реки разливались, и местность становилась совершенно непроходимой. Когда начался активный поиск полезных ископаемых — прежде всего, угля и железной руды, — оказалось, что русская земля очень богата всеми видами ресурсов, но эти ресурсы сосредоточены по преимуществу там, где нет людей, городов и дорог и где люди жить не хотят или даже просто не могут.
Всё это усугубляется низким прибавочным продуктом на уже освоенных землях. Как следствие — неизбежное общинное устройство сельского хозяйства при колоссальном уровне насилия со стороны государства. Коллективизм плюс самодержавие. Двойное давление на сколько‑нибудь пассионарные элементы — и не важно, кто это: бунтари, революционеры, религиозные отступники или ковид-диссиденты. Российский «социальный тепловой двигатель» работает при очень высоких «температурах». Суть очень проста: оставаться нельзя, идти некуда.
Поэтому русские антропотоки оказываются направленными на холодные и пустынные земли севера и востока Евразии. «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным Океаном. Но жить там нельзя», — писал М.В. Ломоносов. Антиномийность стала пословицей и программой действий народа на пятьсот лет. Сейчас, когда Сибирь в значительной степени освоена — застроена в ключевых точках городами, пронизана дорогами и трубопроводами, оснащена аэродромами и вертолётными площадками, а её природные богатства стали «монетизируемыми», — в мировых СМИ начался разговор, что, дескать, эти богатства должны принадлежать не России, а всему человечеству. Почему‑то вопрос об интернационализации урановых месторождений Австралии и Канады, а равным образом и пресной воды Великих Озёр никем не поднимается…
Российская экспансия на восток и северо-восток имела четыре составляющие. Во-первых, отдельные люди: купцы, «приключенцы», беглые каторжники. Во-вторых, монахи, продвигающие линию православных монастырей как ощутимую границу русской «ойкумены» и дикой окраины. В-третьих, религиозные меньшинства и, прежде всего, староверы, пытающиеся уйти от репрессий со стороны РПЦ и государства. В-четвёртых, само государство, заинтересованное не столько в новых землях и подданных, сколько в рудниках и военных опорных пунктах, прикрывающих территорию собственно Руси от Великой Степи[2].
Первая группа нуждалась только в торговых факториях, где можно было снарядить экспедицию и продать товар, пусть и много дешевле, чем в метрополии. Её продвижение к Тихому океану имело своим результатом завоевание территории, покорение ряда «коренных народов Сибири и Севера» и создание городов-баз, городов-складов, городов-верфей, последним из которых был Охотск.
Государственная экспансия сопровождалась созданием городовкрепостей (острогов): Томск, Чита, Петропавловск (и казахстанский, и камчатский), Владивосток. Вокруг них постепенно развёртывалась система деятельностей, опирающаяся на труд крепостных (Урал), каторжников (Восточная Сибирь) или солдат с матросами (Дальний Восток).
И для авантюристов, и для «государственных людей» освоение территории как объекта хозяйствования не было самоцелью. Очень медленно[3] такое освоение всё‑таки происходило: Урал, например, из порубежья стал «становым хребтов державы» и её главным арсеналом, а в Сибири появились наукограды и высокотехнологичные производства.
Остальные вольные или невольные переселенцы — монастыри и раскольнические поселения — с самого начала должны были рассчитывать только на себя. Им необходимо было любой ценой обеспечить замкнутость по невосполнимым ресурсам, в том числе — по человеческим. И люди быстро научились хозяйствовать в условиях тайги, тундры и едва ли не полярной пустыни[4]. Тоже — своеобразная антиномийность культурного кода: мгновенное овладение территориями и их обустройство до уровня, обеспечивающего выживание пионеров, и затем очень медленный подъём к цивилизации.
Само собой разумеется, русские переселенцы, добровольные и не очень, практиковали именно хозяйствование, то есть производство продуктов для внутреннего потребления, а не экономику, когда выпускаются товары для получения рыночной прибыли. Получить выгоду от выращивания помидоров на островах Соловецкого архипелага невозможно, но можно разнообразить ими питание монахов, солдат или заключённых.
За XVI–XX века Россия приобрела опыт превращения пустынных пространств в земли хозяйственного освоения.
Обратим внимание на особенности участия русского этноса в процессе Великих географических открытий. Сначала Португалия и Испания, потом Нидерланды и Великобритания осваивали труднодоступные, но богатые и населённые территории — американский суперконтинент, Австралию, Австралазию. Россия строила сухопутную колониальную империю на пустынных землях Сибири, Якутии, Чукотки, Аляски. И открывала Антарктиду и острова полярных морей.
Вектор экспансии направлен в неутилитарное
В ХХ столетии белые пятна исчезли с географических карт, зато начинается освоение Пятого океана. И парадокс — Россия, страна, которая на начало века не входила в число технологических лидеров, заведомо отставая от Германии, Великобритании, США, Франции, довольно быстро включается в этот процесс. К началу Первой мировой войны она стала единственной страной, имеющей на вооружении тяжёлую авиацию. Тридцатые годы — время советских авиационных рекордов. Далее были Великая Отечественная война и война холодная: в полной мере догнать мирового лидера — США — Советскому Союзу не удалось, но второе место в мире советская авиация занимала гарантированно, а в отношении завоевания превосходства в воздухе претендовала на первое[5].
Здесь слились воедино три фактора: небо — это безграничный простор, небо — это абсолютная свобода и независимость, наконец, небо — это сам Господь, высшая трансценденция и подлинный смысл этого мира.
И ещё одно: небо не терпит имитации. Ты либо становишься мастером, либо тебя в лучшем случае списывают с лётной работы.
Оказалось, что русский культурный код всегда был направлен в небо. А небо приводило в космос.
И в 1960‑е годы русский человек в космос вышел. На повестке дня оказались великие космические открытия. Сложилась примерно та же ситуация, что и XV веке, только ставки стали гораздо выше.
Космос довольно долго воспринимался в антропоморфной парадигме. Предполагалось, что Вселенная полна жизни: на Луне есть моря, а на Марсе местные разумные жители понастроили каналов, Венера — воистину «сестра Земли», и её населяют не то динозавры, не то обольстительные туземки, а пояс астероидов возник в результате атомной войны несчастных фаэтов. И самое главное — казалось, что до звёзд можно дотянуться. Когда И. Ефремов в "Туманности Андромеды" отнёс звёздные полёты в довольно неопределённое будущее (XXV век и далее), ученые активно критиковали его за «неверие в неисчерпаемую силу человеческого разума».
А потом Вселенная стала пуста и безжизненна.
Особенно сильно ударила по человеческим ожиданиям Венера. Ни океанов, ни бурной растительности, ни даже нефтяных гейзеров. Жара, которую не выдерживает никакая земная техника, высокое давление, ядовитая атмосфера, в основном из углекислого газа.
Некуда и незачем лететь?
Прошло всего четверть века, и этот вывод пришлось признать ложным. Но время было потеряно, Советский Союз прекратил существование, а русский культурный код начал разрушаться.
Не имеет значения, высадились американцы на Луну летом 1969 года или они только убедительно об этом рассказали, — Советский Союз не только не опротестовал их победу, но и свернул собственную «лунную программу», которая была уже больше чем «наполовину — в металле». Руководство страны потеряло всякий интерес к продолжению большой космической игры, хотя, если вдуматься, эта «партия» только началась.
Не первое предательство русских элит — и не последнее.
Космический проект, русский космизм и ноосферная модель
Итак, выход в космос, рассмотрение Вселенной как пространства хозяйствования — естественное проявление русского культурного кода народа-первопроходца, реализация сильных сторон этого кода. И сверх того — возможность увязать антиномийные проявления национального характера: самодержавие с абсолютностью «вертикали власти» и тягу к вольности-воле, предельной свободе, снятию всяких ограничений.
Логика культурного кода определяет космическую экспансию как необходимую часть российской долгосрочной стратегии. Но мышление выше стратегии.
Значимые системы деятельности — такие, как освоение космического пространства, — удобно рассматривать в координатах «время–сложность» (см. график 1). Любая содержательная осмысленная человеческая активность, любой масштабный проект соединяет «небо», высшую трансценденцию, представления о целом, картину мира, то есть онтологию, и «землю», где в обычном метрологическом (календарном) времени осуществляются конкретные действия и возникает хозяйственный праксис или даже экономическая выгода.
Как правило, в этой схеме выделяют пять уровней/линий, хотя в крайнем случае можно ограничиться всего тремя. Наверху, там, где находится «небо», располагается трансцендентная линия: философия и теология деятельности. Внизу, на «земле», живут ресурсы, технологии, программы действий, календарные планы. Там происходят события. Стратегическая линия занимает центральную позицию, поскольку для сложных проектов ресурсов всегда недостаточно и дело стратегии[6] — объяснить, откуда их взять.
Между «небом» и стратегическим уровнем выделяется линия концепций. Концепция — это проекция сложных и путаных теолого- философских построений на реальность, это относительно простые и доступные смыслы данной трансценденции. Как правило, концепция отвечает на вопрос «что будет?», то есть разъясняет образ будущего, соответствующего намерениям «неба». Очень сильной стороной англосаксонского культурного кода, положенной в основу долгосрочной политической деятельности США, является умение монополизировать концептуальный уровень, отрезая возможных конкурентов от небес.
«Внизу» часто разделяют собственно событийную линию непосредственной деятельности и ресурсно-технологическую, которая, по существу, представляет собой менеджмент этой деятельности.
В этой схеме реальные события происходят на «земле», в календарном времени, но задумываются они на «небе», в онтологическом времени[7] . Стратегия связывает эти времена и обеспечивает шаг развития.
Философскую основу русской космической мечты заложили представители русского космизма на рубеже XIX–XX веков. В. Вернадский, Т. де Шарден, Э. Леруа включили эту философию в общий контекст развития человеческой цивилизации, разработав концепцию ноосферы.
В сущности, ключевая мысль русского космизма очень проста: люди, носители разума, должны вносить в мир гармонию и порядок. Здесь есть очень важный лингвистический момент. В древнегреческом языке слово «космос» использовалось, прежде всего, для обозначения упорядоченной, эстетичной, тщательно оформленной женской причёски. «Космос» противопоставлялся «хаосу», растрёпанным волосам. Поскольку древние греки были лишены возможности использовать для научных или философских рассуждений какой‑либо язык, кроме собственного, они применяли привычные термины, расширяя их семантический спектр. «Космос» стал обозначать упорядоченный, структурированный, «огранённый» мир, в то время как «хаос» превратился в метафору мира с активным отрицанием порядка — бесформенного, безóбразного и безобрáзного. При этом сохранилось понимание того, что космос из хаоса можно (и нужно) делать. То есть космос — рукотворен. Космисты превратили эту мысль, органически вписывающуюся в платоновскую философско-религиозную традицию, в некоторый потенциальный праксис.
Идея единения человека как мыслящего существа с Вселенной как целым могла быть отнесена и к христианской теологии, и к восточной философии, и к советскому атеизму. В. Вернадский рассматривал её с вполне материалистических позиций: если жизнь должна рассматриваться как деятельный геологический фактор, оказывающий влияние на рельеф и его изменения, то нет никаких оснований отказывать разуму в подобном воздействии на материальный мир. Биосфера в своём развитии сформировала Землю такой, какая она есть, со всей её уникальностью. Но разум, который существует лишь первые миллионы лет (во времена Вернадского считалось, что значительно меньше), уже начал оказывать ощутимое воздействие на земную географию и биологию[8] . Что будет дальше? Не станет ли он, в конце концов, фактором вселенского масштаба? И если это так, с философской позиции необходимо рассматривать не пустое пространство, чуть заселённое звёздами, но одушевлённый и пронизанный разумом космос. То есть нужно перейти от земной биосферы к ноосфере как форме соорганизации Вселенной.
Ноосферный подход, естественно, приводит к представлениям о психичности Вселенной и о наличии связей (сейчас сказали бы — «квантовой запутанности») человека со всеми проявлениями вселенского разума. Это связывает концепцию В. Вернадского с представлениями Н. Фёдорова и с «четырьмя принципами Циолковского»: панпсихизмом как признанием чувствительности Вселенной, монизмом, пониманием бесконечности и равномощности Вселенной и человеческого разума, и наконец — самоорганизацией. В то же время ноосферный подход хорошо согласуется с рядом интерпретаций квантовой механики: человек как квантовый наблюдатель, коллапсирующий волновую функцию и вносящий порядок, человек как фактор отбора текущей реальности из множества возможных реальностей и т.д.
Ноосферный подход придаёт эволюции смысл и направленность — развитие жизни, как и социальный прогресс, теряет стохастичность и приобретают телеологичность. Становится понятным, что является движением общества вперёд (а что, соответственно, не является). Ноосферный подход видит человеческое общество самоорганизованной силой космического масштаба, способной к астроинженерной деятельности. «По построению» это, конечно, бесклассовое низкоэнтропийное общество, основанное на сотрудничестве, а не на конкуренции[9].
В золотую эпоху фантастики, в 1960‑е годы, ноосферный подход был положен в основу «стандартной модели коммунизма» И. Ефремова и А. и Б. Стругацких. И тогда, и сейчас эта модель рассматривалась как обоснование необходимости космических исследований и космической экспансии в контексте всеобщей истории человечества и коэволюции человека и Вселенной.
В 2019 году санкт-петербургской группе "Лабораториум РК39" удалось создать схему, которая может рассматриваться как современная версия ноосферного подхода.
В основу схемы были положены три ключевые человеческие эмоции: страх/ужас, интерес/любопытство, любовь.
Страх (насильственной смерти, голода, одиночества) был и пока остаётся движущей силой развития человеческого общества. Этот страх привёл к идее организации, соединил эволюционно эгоистичных приматов в общество и создал социосистему как форму существования разумных существ, поддерживающую четыре базовых процесса: познание как присоединение новой информации, образование как воспроизводство ранее накопленной информации, управление как распределение информации, производство как конвертацию информации в ресурсы выживания.
Основой существования социосистемы было хозяйствование, формами этого существования — семьи, рода, цивилизации, формами социальности — различные организованности — от сообществ до суперэтносов. Столкновения организованностей приводили к агломерационным процессам: создавались государства, империи, транснациональные корпорации. Процесс выделения «первичных единиц» — представлений социосистемы — имел ограничения как снизу, так и сверху. Представление должно быть способным воспроизводить себя, поэтому «пределом снизу» оказалась деревня. Вместе с тем необходимость минимального разнообразия систем деятельностей запрещала идеальную глобализацию с образованием общеземной гомогенной культуры: социосистема жила «юнитами» — от деревни до где‑то половины континента.
Форматом мышления в социосистеме является техноразум, с его коэволюционной связью: инструмент — рука — язык — мозг.
Следующей ступенью развития разума должен стать переход к парадигме «интересно». Основной деятельностью становится уже не производство, а познание, формат мышления — смыслоразум, где коэволюционная связь имеет подчёркнуто ноосферный характер: Вселенная — язык — мозг — нейросеть. Эта стадия основана уже не на организации, а на самоорганизации, на создании сложностей вместо организованностей. Здесь будут жить не государства и корпорации, а человечества, и объединять их будет не социосистема, а что‑то иное. Мы назвали это иное софиосферой.
Но подход В. Вернадского заставляет совершить ещё один шаг и рассмотреть разум, который существует уже не в логике «интересно», а в этике любви как вселенского фактора. Здесь существуют не человечества, а нообразия, не сложности, а запутанности, здесь формой существования разума становится крупномасштабная структура Вселенной.
Дальнейшим развитием этой концепции стало представление о числах Мейясу Q, где Q1 — творение материи, Q2 — творение жизни, Q3 — творение разума. В 2020 году удалось описать произвольные числа Мейясу, в том числе — дробные и иррациональные, а также прийти к пониманию чисел Мейясу, соответствующих представлениям о сверхразумах, — Q4 и т.д. В этой модели эволюция (Вселенной, Земли, жизни, разума, общества, отдельного человека) — это просто увеличение значения числа Мейясу. И движение к ноосфере, к одушевлённой Вселенной — путь к запредельно высоким «числам сверхразума».
Следует подчеркнуть, что софиосфера предполагает выход за масштабы Земли и овладение Солнечной системой как объектом хозяйствования. Что же касается нообразия — это уже астроинженерная деятельность, управление звёздами и звёздными скоплениями.
Как говорит китайская мудрость, «дорога в тысячу ли начинается с первого шага».
Концептуальная линия космической экспансии
Хотя советская фантастика 1960‑х годов немало способствовала пониманию «ноосферной модели», для большинства и для лиц, принимающих решения, эта модель остаётся слишком абстрактной и далёкой от проблем сегодняшнего дня. Она, конечно, отвечает на вопрос «зачем?», но слишком уж в большом масштабе.
Концептуальный уровень позволяет получить более приземлённые ответы. И этих ответов оказывается много. Ранжируем их в логике той же схемы «время — сложность», «сверху — вниз», что предполагает множественность концепций космической экспансии.
В рамках основополагающей работы английского историка А. Тойнби всякая цивилизация есть ответ на вызов. Цивилизации и культуры развиваются, отвечая на свои ключевые вызовы, и гибнут, если они не находят нужного ответа. Современная земная сверхцивилизация может рассматриваться как ответ на вызов пустоты, хаоса, бесконечности. Обратите внимание: здесь концептуальный уровень смыкается с трансцендентным — русским космизмом и ноосферной моделью. Соответственно либо на этот вызов будет дан ответ, либо мы должны предсказать катастрофический кризис со значительным технологическим и социальным «откатом». И это затронет всех — и «золотой миллиард», и даже высшие транснациональные элиты.
Далее следует обратить внимание на то, что только из «вне-Земли» возможна планетарная рефлексия и соотнесение человека с его естественной средой существования. Космическая экспансия 1960‑х годов создала самое образованное поколение в истории человечества и, во всяком случае, научило людей географии. Сегодня знание Земли в значительной степени утрачено, что породило таких чудовищ, как современная инфодемия или глобальное потепление.
Не будет преувеличением сказать, что выход в космос и освоение пространства Солнечной системы (на данном этапе развития) есть требование онтологической безопасности. Кроме того, довольно очевидная социальная теорема: решение проблемы, относящейся к масштабу уровня N, требует выхода мышления на уровень N+1, — означает, что современные глобальные проблемы — перенаселения, загрязнения среды, миграций и т.д. — не могут быть решены на глобальном уровне и требуют выхода «за пределы глобуса».
К более низкому порядку целей относится необходимость возобновления «экономики фронтира». Замкнутость существующей глобальной экономики привела, во‑первых, к снижению производительности капитала, во‑вторых, к широкому рассмотрению иллюзорных деятельностей и «экономических пузырей», в конечном счёте — к полному отрыву денежной массы от производственных активов. Это послужило причиной экономических кризисов 2008, 2013–2014, 2020–2024 годов. Выход в космос и начало освоения Солнечной системы позволят повысить производительность капитала и ликвидность денег[10]. Дополнительный бонус здесь даст возможность создания в космосе нормативноправовых офшоров, то есть выхода за пространство абсолютной регуляции всего и вся.
С чисто практической точки зрения освоение планет земной группы позволит создать сравнительную геологию (планетологию), что, возможно, далеко продвинет нас в понимании механизмов функционирования планеты Земля. Это будет иметь важнейшие последствия, как онтологические, так и чисто практические — от поиска полезных ископаемых до предсказания стихийных бедствий.
Ещё более значимым фактором развития станет коренная трансформация биологии и медицины, создание новых антропологических практик.
В общем и целом все перечисленные обоснования космической экспансии проистекают — по крайней мере, отчасти — из ноосферной модели и в этом смысле относятся ко всему человечеству или даже ко всем человечествам. Что же касается России, то концептуальный уровень рассуждений смыкается со стратегическим: реализация масштабного космического проекта — наиболее простой и дешёвый способ восстановить национальный культурный код и воссоздать империю.
Можно сказать и проще: Россия опоздала к разделу Земли, но она ещё может успеть к разделу космоса.
Контуры стратегии освоения космоса
Остаётся ответить на самые простые вопросы: как это сделать и сколько это будет стоить?
Речь идёт об инсталляции на территории Российской Федерации если не всего технологического пакета «Космос», то, по крайней мере, его критических технологий. Сегодня данный технологический пакет — это транспортная система, обеспечивающая освоение Солнечной системы до пояса Койпера.
С чисто практической точки зрения имеет смысл разделить четыре группы задач.
Первая — ближний космос, или околоземное космическое пространство до орбиты Луны включительно. Эта «территория» открыта и нуждается в освоении. Освоение — это создание соответствующих инновационных кластеров, сложные формы конверсии технологий. Это — выведение не только околоземной, но и «лунной» космонавтики из‑под юрисдикции Роскосмоса (с сохранением за ним права на роялти от получаемых экономических результатов) и передача её Минсвязи (Минцифре), Минтрансу, МЭРу, бизнес-структурам.
Вторая — средний космос: Марс, пояс астероидов, Венера, исключая поверхность планеты. Базовое решение здесь — повременить! Рано или поздно «средний космос» достанется нам даром. Сегодня его освоение нежелательно, потому что слишком велико будет искушение сделать это, форсируя уже существующие технологии ракет на химическом топливе. При этом, наверное, удастся «прикоснуться» к Марсу, но это спортивно-космическое достижение нельзя будет продолжить.
Третья — дальний космос (поверхности Венеры и Меркурия, системы спутников больших планет — Юпитера, Сатурна, Урана, Нептуна, — небесные тела пояса Койпера). Здесь нужна новая технологическая платформа, и её создание не только потребует крупных инвестиций, но и будет сопряжено со значительным риском… что, вообще говоря, характерно для русского культурного кода.
Четвёртая — недоступный космос. Это звёзды, галактика. Здесь пока возможно только одно решение — думать, искать!
Суть стратегического маневра — отказ от среднего космоса в пользу дальнего, новая технологическая платформа: ядерный двигатель и ионный движитель. Механизмы капитализации — через «длинные деньги».
Для реализации проекта покорения дальнего космоса потребуется принципиально новое институциональное решение. Уже говорилось, что Россия не успела к разделу мира и сегодня не имеет сверхкорпораций с капитализацией прибыли на своей территории. Создать такие корпорации в рамках Земного шара невозможно, поскольку мир глобализации уже поделён и России в нём выделено от 2 до 3 процентов возможной капитализации. Но можно создать транспланетную сверхкорпорацию, вокруг которой объединить все необходимые дальнему космосу инфраструктуры: хозяйственные, финансовые, организационные, исследовательские, образовательные, инфраструктуры гео-, плането-, биоинжиниринга.
С самого начала эта сверхкорпорация должна иметь механизмы транспонирования космических технологий на Землю (и наоборот) и развитый финансовый кластер, позволяющий монетизировать космическую экспансию.
Первым шагом должно стать создание космического дока на геопереходной орбите (1–5 тысяч километров). Задачи такого дока — строительство и обслуживание планетарных кораблей, инженерная, учебно-тренировочная база, база для медицинских и биологических исследований.
Планетарный корабль нужно проектировать не для «космических открытий», а для «космического освоения». Это предполагает спускаемые шаттлы, способные нести «свёрнутую» базу (на базе этих шаттлов на Земле будет создано новое поколение авиации, как гражданской, так и военной), имеющие два реактора, два ионных двигателя, маршевую скорость от 100км/сек., массу покоя около 5 тыс. тонн. Здесь придётся решать массу задач — от вполне очевидных (собственно создание реакторов и двигателей, систем охлаждения, биозащиты) до совершенно неожиданных. Найденные решения должны сразу же становиться предметом конверсии.
Таких универсальных кораблей — разумеется, многоразовых, с возможностью перезарядки активной зоны реактора, с расчётным сроком службы в 100 лет — потребуется не менее четырёх.
Это позволяет прикинуть «цену вопроса».
Приблизительно, по подсчёту философа, на двадцатилетний срок — 150 миллиардов ежегодно.
Коронавирус обошёлся в триллион. За один год. Война в Ираке стоила примерно столько же…
Примечания:
1 По Льву Гумилёву, пассионарность — способность отдельных людей и целых сообществ усваивать из окружающей среды больше энергии, чем необходимо для выживания. В развитие данной модели были введены понятия инвентонарности как способности усваивать
и использовать информацию в масштабах больших, чем необходимо для выживания, и этионарности как способности создавать новые формы общности/связности. Пассионарность является «горючим» социальных процессов. Инвентонарность создаёт знания и технологии, этионарность — формы организованности. Все вместе эти скрытые параметры обеспечивают развитие общества.
2 Для русского культурного кода характерна некоторая условность границ между этими группами. Ермак, например, был и авантюристом, и купцом, и солдатом, и военачальником. Вполне возможно, что беглым каторжником он тоже был. Г. Шелихов начинал как купец, а умер, по сути, губернатором Русской Америки, «государевым человеком».
3 При освоении американского Дикого Запада полная смена поколений — пионеры — фронтирьеры — цивилизация — занимала не более 50 лет, но, как правило, происходила быстрее. Русское завоевание территорий Сибири и Дальнего Востока задерживалось на пионерской стадии на столетия.
4 Норильск расположен в 300 км к северу от линии полярного круга. Его население превышает 180 тысяч человек. Это самый северный город в мире с населением свыше 150 тысяч человек. Демографическая динамика города положительна (естественный прирос в 2018 году — 1357 человек). «Норильск и его окрестности относятся к районам Крайнего Севера. Норильск отличается крайне суровым климатом субарктического
типа. Это один из наиболее холодных городов мира, существенно более холодный, чем Мурманск, находящийся почти на той же широте. Зима в городе — долгая и холодная (средняя температура января — около –44 °C), характерной особенностью которой является частое установление морозной погоды в совокупности с сильными и очень холодными ветрами. Период устойчивых морозов длится около 280 дней в году, при этом отмечается более 130 дней с метелями. Норильск входит в пятёрку самых ветреных населённых пунктов планеты. Климатическая зима длится с начала второй декады сентября по первую декаду мая. Снежный покров сохраняется от 9 до 11 месяцев в году. Лето — короткое (с конца июня по конец августа), прохладное (+10,7 °C) и пасмурное; климатическое лето наступает лишь в отдельные тёплые годы. Среднегодовая температура воздуха в Норильске равна –16,4 °C, годовой ход абсолютных температур — 97 °C. Среднегодовая относительная влажность воздуха — около 76%. Полярный день в Норильске длится с 20 мая по 24 июля, полярная ночь — с 30 ноября по 13 января». Понятно, что существование города обусловлено богатейшими рудными месторождениями. Но мало кто помнит сейчас, что в годы войны Норильск не только снабжал страну и фронт никелем, кобальтом и углем, но и в значительной степени обеспечивал себя всем необходимым, «от бурильных станков и речных барж до карандашей и детских игрушек», а также противоцинготными средствами и продовольствием. Летние навигации 1941 и 1942 годов ведь в значительной мере были сорваны… «Вот заводская труба, которую тогда считали самой высокой в Азии, а может, и в Европе. Сложили её из трёх миллионов кирпичей. Как же их привезли сюда? Никак не привезли — сделали на месте. Так же, как и электровозы марки “ЭР-24”. Научились делать ковши экскаваторов. Скреперные лебёдки, — их тогда выпускал в стране лишь один завод, — железнодорожные стрелки. Блоки из местного сырья для строительства домов. Сваи для фундамента. Запасные части к автомашинам до свечей зажигания включительно. Свою взрывчатку. Серную кислоту из газовых отходов. Декоративные вазы из цветного стекла <…>. Норильск производил огнеупорный кирпич
и цемент, серную кислоту и взрывчатку, бензин и битумы, химическую и кухонную посуду, самоходные суда и электровозы, витаминный экстракт из хвои и кетгут из оленьих жил. А ещё гвозди, карбид, железнодорожные вагоны, лопаты, мыло, кастрюли, ёлочные игрушки, карандаши, тушь, ложки и зубные коронки, столы и табуретки. Писчую бумагу получали, обесцвечивая в гипохлориде исписанную. Не было обогатительной фабрики — плавили богатую жильную руду. Не было коксохимического завода — кокс обжигали на открытой площадке».
5 Американский анекдот: «Сегодня мы с вами будем изучать военно-воздушные силы нашего противника, то есть Советского блока. Как известно, они там, за “железным занавесом”, самолёты делать не умеют, и все, что состоит у них на вооружении, они скопировали у нас. Но должен сказать вам, что в деле копирования они достигли таких успехов, что регулярно принимают на вооружение самолёты, которые мы ещё только начинаем проектировать».
6 Одно из определений стратегии: искусство реализовывать цели, имея заведомо недостаточные для этого ресурсы.
7 Уже древние греки различали эти два типа времени, именуя их «хронос» и «кайрос».
8 В 1917 году Г. Плюмер, командующий 2‑й британской армией, перед началом наступления на Мессинский хребет сказал своим офицерам: «Может быть, нам и не удастся войти в историю. Но географию мы сегодня точно изменим».
9 В этом отношении ноосферную модель можно охарактеризовать как коммунистическую (в то же время ничто не мешает связать русский космизм во всех его проявлениях с православным учением). Коммунизм ноосферного подхода, реальный или вымышленный, привёл к современной резкой критике учения В. Вернадского как «лженаучного». Но на В. Вернадского ссылался Т. де Шарден, католик и иезуит, которого в просоветских симпатиях обвинять и трудно, и небезопасно, поэтому ноосферная модель сохранилась в истории науки, хотя и в сильно урезанной форме. Интересно, что в наше время появилось довольно много философских, научных и полунаучных концепций, органически восходящих к ноосферной модели, если не к космизму как таковому. Теория «сингулярности» Винджа — Курцвейля использует понятие силы для обозначения гиперцивилизации, перешедшей через точку сингулярности. Такая сила имеет космический характер. Конечно, это — редукция, если не сказать, примитивизация исходной модели В. Вернадского, но генетическая связь очевидна. Прослеживается влияние панпсихизма К. Циолковского в представлениях Д. Симмонса о «связующей бездне». С ноосферной концепцией развития соотносится такой видный представитель современной философии спекулятивного реализма, как К. Мейясу.
Сергей Переслегин
https://zavtra.ru/blogs/russkij_kosmicheskij_kod
09.04.2021 Космос и человек.
Новый космический прорыв должен быть сопряжён с духовным преображением
Девальвация темы космопроходства как вызов
Сегодня освоение космоса утратило ту героическую семантику, ту аккумуляцию мечты, какие оно имело в советское время. Космические программы воспринимаются теперь как нечто утилитарно-обыденное, как бизнес-проект. Поступают сообщения о коррупции в космической индустрии. Идёт активная коммерциализация космоса. Богатые люди оплачивают космический туризм: расценки путешествия от 20 до 35 миллионов долларов. Все выводы коммерческих туристов в космическое пространство были осуществлены исключительно на российских пилотируемых кораблях, а Роскосмос является единственной организацией, предоставляющей услуги такого рода. Капиталистическая экспансия переносится за пределы Земли. И как здесь не вспомнить эпатирующие слова Уго Чавеса, всё в меньшей степени воспринимаемые в качестве шутки: «Не показалось бы странным, если бы на Марсе когда‑то существовала цивилизация, но она, видимо, дошла до этапа капитализма, появился империализм и прикончил эту планету».
Перспектива переноса капитализма в космос, что при дальнейшем освоении космического пространства не может не произойти, содержит действительно колоссальные угрозы. Отсутствие социальных ограничителей даст возможность компаниям действовать на осваиваемых космических объектах максимально хищнически, как это всегда бывало на начальных фазах колонизации, форсировать освоение ресурсов, дабы опередить конкурентов. При этом с появлением баз дислокации в космосе ценность Земли в глазах бенефициаров будет снижаться, и в перспективе капиталистическая логика подскажет «сбросить её с балласта»
Могут возразить, что существует же направление международного космического права. Но, во‑первых, право может быть только тогда функционально, когда оно подкреплено надлежащим контролем, что в случае с освоением космоса затруднительно. А во‑вторых, устанавливая запрет на распространение ядерного оружия и на собственность государств, оно игнорирует фактически вопрос о собственности корпораций и частных лиц, а также о возможностях разработки сырьевых ресурсах. В том состоянии, в котором международное космическое право находится на сегодняшний день, оно даёт зелёный свет капиталистической экспансии в космосе.
И вот в 2016 году провозглашается создание первого космического государства Асгардия, возглавляемого конституционным монархом — российско-азербайджанским предпринимателем Игорем Рауфовичем Ашурбейли. Были сформированы правительство, состоящее из 12 министерств, парламент и Верховный суд. Несмотря на кажущийся фейковый характер проекта, гражданство Асгардии получили уже более миллиона человек. Что это — не более чем развлечение богатого человека или начало реальной капиталистической схватки за космос?
Освоение космоса есть в действительности тема не только техническая, но и гуманитарная. Она, как это ни парадоксально прозвучит, увязана с вопросами духовно-антропологическими. Историко-генезисное рассмотрение проблемы «человек и космос» позволяет обнаружить устойчивость в ней идей нового человекостроительства.
Космос vs хаос. Космогенез и антропогенез в религиозно-мифологических традициях
Космос, сообразно с этимологией понятия, введённого, как полагают, в оборот Пифагором, есть гармония, предполагающая духовное, рациональное и эстетическое измерение. Космосу категориально противостоит хаос, сопряжённый с бездуховностью (а то и инфернальностью), иррациональностью и безобразием. Эллины считали себя носителями идей космоса, полагая варваров выразителями онтологии хаоса. В теории космогонии космос рождался из хаоса, являясь его отрицанием. Это не было эманацией — излиянием одного из другого, — а именно отрицанием, продуцирующим последующий мировой природный и культурный конфликт. Титаномахия и гигантомахия представляли собой развёртку сюжета о борьбе космоса, олицетворяемого олимпийскими богами, с архаическими олицетворениями дисгармонии и стихий — титанами, гигантами, Тифоном. И важно, что в этой борьбе олимпийцы могли победить только при условии привлечения на свою сторону человека (в изложении гигантомахии — Геракла). Человек, таким образом, вносит свой принципиально значимый вклад в общую развёртку космогонии, выступая на стороне космоса против хаоса.
Учение о соотнесение макро- и микрокосмоса было представлено в различных категориальных выражениях в философских традициях цивилизаций Древнего мира. В ведической традиции это выражалось, к примеру, через понятия брахман (макрокосмос) и атман (микрокосмос). Человек сообразно с этим учением есть модель космоса в миниатюре. Но его образ ввиду неправедности жизни оказался повреждён и космическая гармония нарушена. Человек, идя по пути духовного развития, гармонизируется сам, и это обретение им внутренней гармонии оказывается финальным торжеством космоса над хаосом.
Выйти в сферы космоса может тоже только человек, достигший соответствующего уровня совершенства. Это не обычный несовершенный человек, а человек преобразившийся. Перспектива освоения космоса, достижения небес сопрягалась, таким образом, с духовным преображением. Когда же небес пытались достичь порочные люди, это приводило к катастрофе (как, например, в случае с Вавилонской башней).
Как небо соотносится с космосом? В современном восприятии космос противопоставляется небу, как научная картина мира — картине мира мифологической. Но в философии традиции и космос, и небо выступали составными частями единого космогенеза. В результате первого акта космогенеза космос разделялся с хаосом, мир бытия разграничивался с миром небытия. Хаос оказывался сопряжённым с преисподней, сферой инфернального. В скандинавской мифологии — это обитель демонов, Утгард. Выход в дальнейшем инферно в историческое время привносил в мир бытия хаотизацию, безобразие и смерть. Такое время сообразно с индуистской мифологией наступит в эпоху Кали-юга.
Второй акт космогенеза — разделение внутри самого космоса на небо и землю. Небо, как правило, соотносилось с мужским и духовным, земля — с женским и материальным. Связь земли с преисподней порождала хтонических монстров. От соединения же с небом был рождён человек, соединяющий дух (небесный аспект) и плоть (аспект земной). Небо делилось на сферы — чаще всего семь или девять (о девяти сферах говорили, например, иудейские богословы). Восхождение человека по пути духовного совершенства соотносилось с каждой из этих сфер и являлось своего рода лестницей к Абсолюту. Один из популярных образов такого восхождения был представлен в апокрифической литературе в виде лестницы Иакова. Это была именно лестница, ведущая на небо, каждая ступенька подразумевала преодоление того или иного искушения греха.
У древних шумеров на небеса на спине гигантского орла поднялся правитель мира — мифический царь Этана, — добывший там «растение рождения». Согласно реконструкции ведущего советского востоковеда Всеволода Авдиева, Этана так и не достиг неба, и провал его затеи должен был показать ограниченность человеческих сил. Не смог достигнуть небес и не чуждый пороков мифический персидский царь КейКавус, космический полёт которого описывался, в частности, в "Авесте" и в "Шахнаме".
В самодийской мифологии шаман Урэр смог подняться на Луну в результате продолжавшегося семь дней без перерыва камлания. Уйдя в транс, он, изменив своё сознание, смог изменить и свою сущность, что и позволило ему достичь космического вознесения. Мифологема о «лунном шамане» фиксируется и у других народов евразийского севера, указывая на универсальность мотива связи космического путешествия с выходом сознания человека на более высокий уровень.
После смерти на небеса возносились античные герои — сыновья богов и смертных — Геракл, Эней, Ромул. Антропологически герои являли собой синтез двух природ — божественной и человеческой. При смерти их человеческая природа гибла, а божественная посредством вмешательства высших сил сохранялась, что и обеспечивало возможность вознесения.
Предание сообщало, как на небеса поднимался на троне Александр Македонский. И в этом предании отражалось, помимо устремления максимально расширить эллинскую ойкумену, также и представление об особых качествах сверхчеловека.
На небо были взяты, согласно иудейским преданиям, патриарх Енох и пророк Илия. Перед пришествием мессии (в христианстве — перед вторым пришествием Христа) они вновь явятся на землю с небес, дабы свидетельствовать о нём. Очевидно, что все указания на вознесения в авраамических религиях подразумевали особый высокий дух возносимых. В соответствии с апокрифической Третьей книгой Еноха, возносясь на небо, патриарх стал ангелом. Будучи на небесах, Енох, согласно апокрифическим текстам, получил, в частности, информацию о движении небесных тел.
Раннехристианский апокриф о вознесении Исайи сообщает о семи небесах, через которые должен будет пройти мессия, снисходя на землю. Содержатся там и представления о разной скорости протекания времени. Пророку кажется, что он пробыл на небесах только два часа, тогда как в действительности прошло 32 года.
Ряд библейских персонажей получали откровение непосредственно в раю. В Талмуде к ним добавляется сообщение о четырёх мудрецах, вошедших в Эдем, причём не в аллегорическом, а в физическом смысле. Мухаммед на мифическом животном Бураке сначала осуществляет ночной перелёт в Иерусалим, а оттуда совершил вознесение на небо — мирадж. На небесах ему рассекли грудь и омыли сердце, что символизировало новое рождение. В исламской традиции указывалось на существование семи небес, первое из которых трактуется современными истолкователями Корана как воздушная оболочка Земли, а шесть остальных — как различные измерения космоса, от лунной орбиты до космической безграничности.
Космологическая и антропологическая инверсии эпохи Возрождения
То, что в эпоху Возрождения произошёл переход от теоцентрической к антропоцентрической модели миропонимания, рассуждали в своё время достаточно много. По сути, фиксация этого перехода правильна, но в процессной развёртке нуждается в уточнении. Первоначально переход произошёл от теоцентричной к космоцентричной модели. В различных претендующих на эзотеричность объединениях восстанавливается интерес к античной философии и её базовому учению о космосе. Мыслителей Ренессанса всё в большей степени интересует уже не сам Бог, а творимая им в соответствии с его замыслом космогония.
От этого был один шаг и до восстановления, через переосмысление наследия Античности, учения о микрокосмосе человека. Один из главных эзотериков своего времени — монах-алхимик Василий Валентин — пишет трактаты "О макрокосмосе" и "О микрокосмосе". Поднимается с апелляцией к каббалистике тема распада первозданного космического тела Адама Кадмона. В восстановлении распавшихся и погрузившихся в клипот частиц адамического света виделась великая историческая миссия. Восстановить космос мог только новый гармоничный человек. Над его созданием, прежде всего (а уже над получением золота — во вторую очередь), трудилась алхимия. Произошедшая трансформация Ренессанса выражалась, таким образом, через следующую цепочку: теоцентризм — космоцентризм — антропоцентризм.
Начавшаяся с XV века эпоха Великих географических открытий задала установку расширения границ мира. Новый человек устремился открывать новые земли. Но помимо расширения границ мира по горизонтали возникает, естественно, и запрос на то, чтобы раздвинуть их по вертикали. Он нашёл непосредственное выражение в получившей неожиданную популярность в XVII веке теме полёта человека на Луну.
Сюжет о путешествии на Луну присутствует в созданной в XVI столетии по мотивам артуровского и каролингского циклов рыцарской поэме Лудовико Ариосто "Неистовый Роланд". Туда в сопровождение апостола Иоанна Богослова отправляется на гиппогрифе (полуконе-полугрифоне) с горы земного рая в поисках потерянного разума обезумившего Роланда рыцарь Астольф. На Луне находится долина всего того, что потеряли люди. Среди таких утрат, помимо разума Роланда, рыцарь видит утраченные женскую красоту, королевскую милость, Константинов дар (и это уже после разоблачения Лоренцо Валлы).
Человек в модели множественности миров
Дополнительным фактором мотивации обращения к теме космоса явилась дискуссия о возможности множественности миров. Первоначально она развернулась среди арабских философов, от которых и оказалась перенесенной в европейский дискурс. Уже Фахруддин ар-Рази в начале XIII столетия заявлял, что утверждать единственность мира — значит принижать могущества Аллаха.
Ко времени Реформации тема множественности миров, по‑видимому, прочно вошла и в европейскую мысль. Об этом можно судить, в частности, по критике концепции множественности сподвижником Мартина Лютера Филиппом Меланхтоном: «Невозможно представить себе, что существует множество миров, потому что невозможно представить, что Христос ещё много раз умирал и воскресал, нельзя и считать, что в любом другом мире без познания Сына Божия людям будет дарована вечная жизнь».
Идеи космической плюралистичности преследовались ещё довольно долго, о чём свидетельствовало в том числе и резонансное сожжение на основании приговора инквизиции в 1600 году Джордано Бруно. То, что Бруно был, по‑видимому, как доказывала видный исследователь культуры Ренессанса Фрэнсис Йейтс, приверженцем идей герметизма, указывало на важность связи выдвигаемой новой космологии с антропологией. Сторонники идеи множественности миров не только подвергали ревизии геоцентризм и гелиоцентризм, но и ожидали встречи с живыми существами, населявшими космос. Запретительная же позиция церкви вызывала подозрение, что она скрывает от паствы факт неземной жизни.
Один из выдающихся энциклопедистов XVII столетия — руководитель Оксфордского и Кембриджского колледжей, муж младшей сестры Оливера Кромвеля Джон Уилкинс, — в вышедшей в свет в 1638 году книге "Открытие мира на Луне, или Рассуждение касательно того, насколько возможен обитаемый мир на других планетах" и последующих произведениях заявлял, что лунный мир заселён живыми существами селенитами. Учёный был одержим идеей построения специального космического корабля, который мог бы достигнуть Луны. Он ссылался на тайные рукописи монахов-бенедиктинцев, в которых будто бы содержался секрет лунного полёта. Уилкинс всерьёз полагал возможным организацию торгового обменами между англичанами и селенитами. Впрочем, сама идея о лунных существах была, по‑видимому, почерпнута им из переизданных в XVII веке трудов античных авторов, в частности, Плутарха.
Фактически одновременно с сочинением Уилкинса увидела свет книга епископа англиканской церкви Фрэнсиса Годвина "Человек на Луне", что само по себе свидетельствует об ажиотаже вокруг темы космических путешествий. Лунные жители представляются Годвином людьми нравственными и христианами по вере. Луна изображается как особая версия космического рая, который, вместе с тем, не тождественен раю Божественному.
Можно, таким образом, зафиксировать, что в раннее Новое время путешествия в космос приобретают социальный аспект поиска более развитой, прежде всего в нравственном отношении, цивилизации. Вступление в контакт с этой цивилизацией подразумевало далее и совершенствование до соответствующего космическому уровню человека. Образ космических угроз и космического зла возникнет существенно позже. Космическая утопия занимала своё место в ряду других социальных утопий своего времени.
Жанр космических путешествий оказался столь популярен, что появляются сатиры по мотивам приключений в космосе. К такого рода сатирическим произведениям относится, в частности, дилогия французского драматурга Сирано де Бержерака "Иной свет", первая часть которой называлась "Государства и империи Луны", а вторая — "Государства и империи Солнца". Автор явно смеялся над распространяющимися идеями космических путешествий, указывая, в том числе, такие способы их осуществления, как с помощью бычьего мозга, склянки с росой, магнита, силы воли, верхом на чёрте. Критики находят вместе с тем в дилогии де Бержерака свидетельства его апелляции к алхимии, теософии, средневековому гностицизму. Если такие апелляции были всего лишь сатирой, то это означало, что связь идеи космических путешествий с преображением сознания человека имела широкое распространение.
Идея множественности миров в XVIII столетии уже являлась легальной и составляла основу естественнонаучного взгляда на Вселенную. Философов волновал вопрос, как Бог управляет этой космической множественностью. Сложилось представление о нём как о центре космоса, вокруг которого вращаются различные сферы. Это уже было иное видение, чем прежде, когда Бога выводили за пределы космоса. Иерархическая космология была заменена космологией центрической и далее — космологией бесконечного. Бог в первой модели оказывался на вершине иерархии, во второй — в центре системы, в третьей превращался в необязательную конструкцию, и его существование могло отрицаться.
Если у авторов XVII столетия о преимуществах жителей космических миров свидетельствовали отправлявшиеся в путешествие в космос земляне, то в XVIII веке уже существа из космоса могли давать оценки земной жизни. Такие оценки ими давались, в частности, оказавшимися на Земле существами с Сатурна и Сириуса в повести Вольтера "Микромегас". Из них следовал вывод о недоразвитости земной цивилизации, а соответственно — о возможности и необходимости изменений на путях прогресса.
Космос и капитализм
Капитализм с самого начала пытался взять космическую тему в коммерческий оборот. В 1835 году в США, в нью-йоркской газете Sun, вышло шесть статей, объявлявших об обнаружении на Луне с помощью телескопа-рефлектора существования популяций живых существ. Публикации стали мировой сенсацией, войдя в историю журналистики под названием «большого лунного надувательства», или «лунной утки». Мистификация, автором которой принято считать журналиста Ричарда Адамса Локка, позволила получить немалый доход. Её успех породил аналогичные попытки. Сам не чуждый мистификациям, знаменитый американский писатель Эдгар По, являвшийся автором рассказа "Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля" с сюжетом лунного путешествия, обвинил авторов публикации в Sun в плагиате.
И Локк, и По уже представляли космических существ — в отличие от прежней традиции — менее развитыми, чем землян. У Локка — мышелюди — внешне похожи на орангутанов с крыльями, подобными тем, какие есть у летучих мышей. Причём мышелюди делились на расы, степень развитости которых соотносилась со светлотой кожи (чем кожа более светлая, тем расовый тип более совершенен). Фактически в космос переносились характерные для расистов XIX века представления, которые подсказывали дальнейшую перспективу для новых колонизаций. Если в прежней традиции на небеса мог попасть человек лишь особых духовных качеств, то у Эдгара По туда попадает преступник, убивший троих людей и попытавшийся скрыться. Он предлагает сделку — своё возвращение на Землю без преследований за убийства в обмен на информацию о Луне.
Одновременно, впрочем, развивалось романтическое направление в трактовке космических путешествий. Тема полётов на Луну, как известно, оказалась представлена в цикле приключенческих романов Жюля Верна. На основании их впоследствии будут говорить о гениальных предвидениях романиста в отношении космических полётов XX века. Жюль Верн фактически заложил традиции космической героики. Выйти в космос, сообразно с ней, могли только люди высокой отваги. Именно так, когда уже космические полёты станут реальностью, долгое время будут представлять космонавтов. Героизация эмоционально подпитывалась прецедентами гибели космонавтов.
Но постепенно тема космонавтов-героев уходит из массового сознания. Реакции на катастрофы шаттла "Челленджер" в 1986 году и шаттла "Колумбия" в 2003 году были, несмотря на аналогичный характер трагедии даже по числу жертв, разными по масштабу. Согласно исследованиям, катастрофа "Челленджера" имела в американском обществе резонанс, сопоставимый только с двумя событиями — смертью Франклина Рузвельта и убийством Кеннеди. На гибель "Колумбии" отклик в мире, да и в самих США значительно ниже. Если в СССР имена космонавтов были известны каждому школьнику, то в постсоветской России они практически неизвестны никому.
В романе Герберта Уэллса "Первые люди на Луне" 1901 года вновь была поднята тема о расе селенитов. Селениты в уэллсовской версии менее развиты, чем люди. Но когда их правитель, Великий Лунарий, узнаёт о земных порядках, о войнах (в частности, англо-бурской), он решает прервать контакты с землянами, которые несут для его цивилизации потенциальную угрозу.
Альтернатива русского космизма
Ответом на тенденции подверстывания космоса под наступающий капитализм стал русский космизм. По сути своей он представлял идею одухотворения космоса, достигаемого через преображение человека и освоение им в новом, преображённом состоянии космического пространства. Философская база под русский космизм была подведена ещё в рамках дискурса софиологов. Духовное совершенствование человека сопрягалось софиологами с космическим всеединством.
Космисты, в отличие от софиологов, ставили уже практические вопросы: об освоении космоса, изменении природы человека, достижении бессмертия и даже, как Николай Фёдоров, о воскрешении мёртвых. Религиозные образы непорочного зачатия или воскрешения рассматривались ими в качестве конкретных задач развития, требующих всеобщей мобилизации. Космисты исходили из представления, что освоение человеком космоса необходимо ввиду исчерпанности ресурсов Земли, роста численности населения и экологических угроз. Но для этого нужна соответствующая организация совокупных усилий человечества. Такая логика рассуждений приводила космистов неизбежно в ряды сторонников советского проекта. И действительно, многие видели в эти годы коммунизм как доктрину и практику создания нового человека, который станет подобен богам, подчинит воле и разуму Вселенную, достигнет бессмертия.
Впрочем, идеи космизма могли находить отклик и в рамках неорелигиозного переосмысления бытия. К таким попыткам можно было бы, например, отнести учение католического теолога Тейяра де Шардена.
Космос и евгеника
Развитие естественных наук привело в начале XX века к постановке вопроса о возможности целенаправленного изменения природы человека. Преобразование человека стало мыслиться технологически возможным. Рождается направление евгеники, которое сопрягается с социальным проектированием. Евгеника оказалась связанной и с космическими проектами. Получила импульс уходящая вглубь веков идея о том, что преодоление человеком ойкумены Земли предполагает преобразование человека (в религиозной традиции — преображение). Евгенический дискурс охватил в 1920–1930 годы фактически весь западный мир, и только крах фашизма привнёс в него в дальнейшем негативные коннотации.
Синтез идей евгеники с космонавтикой имел место и в учении К.Э. Циолковского. Освоение космоса было в его представлениях прочно увязано с изменением природы человека. И если считать Циолковского основоположником современной космонавтики, то следует признать, что антропологическая проблематика имела в ней исходно фундаментальное значение.
Циолковский говорил о необходимости преодоления субъективно-телесного подхода к человеку. Подлинную личность составляет не эгоистическое «я», а атомы-духи, которые существовали до субъектного бытия человека и будут существовать в посмертной перспективе, рассредоточиваясь в космосе. Важна гармонизация этих атомов-духов, что ведёт к развитию и космоса, и человека. Человеческое бытие должно быть, таким образом, гармонизировано с бытием космическим.
Человек, полагал Циолковский, в будущем утратит вообще телесность. Он станет автотрофом и будет питаться лучистой энергией. Станет принципиально возможна трансфигурация человека, сообразная со средой существования. Естественное размножение, которое Циолковский считал постыдным для человечества, будет заменено целевым искусственным отбором и партеногенезом. «Чем далее продвигается человек по пути прогресса, — заявлял один из предтеч создания космонавтики, — тем более естественное заменяется искусственным». Все эти изменения приведут в конечном итоге к обретению бессмертия. Итогом же развития станет состояние, при котором разум заполнит Вселенную, весь космос окажется единым разумным существом.
Великая космическая гонка
Первенство СССР в освоении космоса было обусловлено не только опережением в технологической гонке. Помимо победы технологической достигнутый прорыв являлся победой системы и победой духа. Духовное преображение для выхода к звёздам, о котором шла речь выше, в действительности имела место в истории XX века. Советский человек, прошедший горнила испытаний, и стал в историческом плане новым человеком. Антропологически он сочетал высокий уровень интеллектуального развития, обеспечиваемый объективно лучшей в мире педагогической системой, с духовноцентричностью, достигнутой в результате отрешения советской культуры от буржуазной (в том числе мелкобуржуазной — потребительской) морали. Кровавые драмы Гражданской и Великой Отечественной войн явились своеобразным ритуалом инициации нового человека. Ровно через 12 лет после окончания Второй мировой войны (срок двенадцать лет — сакрально символичен) СССР выводит в космическое пространство первый в мире искусственный спутник Земли.
Американцы — оппоненты в космической гонке — тоже не мыслили исключительно технологически. Для них борьба за космос являлась модификацией американской мечты. Первенство в высадке на Луну в 1969 году имело для них такое же значение эмоционально-психологического подъёма, как для СССР победы 1957 и 1961 годов. По большому счёту, именно после этого в гонке идеологий поменялись роли, и Советский Союз в борьбе за умы и сердца стал шаг за шагом сдавать позиции. Провозглашение Рональдом Рейганом в 1983 году Стратегической оборонной инициативы, известной также как программа «звёздных войн», уже фактически являлось психологическим давлением на противника по принуждению того к капитуляции.
Характерно, что для американской стороны освоение космоса преподносилось в первые десятилетия в соотнесении с религиозной тематикой, как движение человека навстречу Богу. Подчёркивалась религиозность американских астронавтов. Распространялись слухи о неких мистических прецедентах, случавшихся при выходе человека в космос. В СССР при Н.С. Хрущёве, напротив, космическая тема давалась акцентированно в контексте антирелигиозной пропаганды. Самому Никите Сергеевичу приписывалась фраза: «Гагарин в космос летал — Бога не видал». Согласно одному из рассказов, передаваемых на уровне слухов, когда Юрий Алексеевич на вопрос, видел ли он Бога в космосе, дал отрицательный ответ, одна из старушек прокомментировала это следующим образом: «Где уж тебе его было в космосе увидеть, если ты его и на Земле не видел». Не исключено, что религиозная тема преднамеренно давалась в связи с космосом в американской пропаганде для противопоставления советской антирелигиозной космонавтике. Впрочем, эта антирелигиозность была, по‑видимому, также преувеличением.
Идеологические проекции будущего в научной фантастике
В XX веке — веке идеологий — тема космоса была в гуманитарном дискурсе сопряжена с вопросом о модели социального устройства будущего. Ристалищем такого рода идеологических дискуссий стала научная фантастика. В СССР именно она оказалась с течением времени едва ли не главным средоточием темы коммунистического будущего. На уровне официального дискурса тема коммунизма хотя и декларировалась, но её проработка фактически не велась. Каким будет бытие человека при коммунизме, каким станет сам человек? Ни решимости взяться за такие вопросы не имелось, ни методологии для таких разработок не существовало. Научная фантастика была в этом смысле гораздо более свободна, а художественный метод снимал (хотя и не в полной мере) груз идеологической ответственности.
Классическим вариантом представления коммунистического общества посредством научной фантастики являлся роман Ивана Ефремова 1957 года "Туманность Андромеды". Наступившее сообразно с хронологией романа время коммунизма описывается как Эпоха Великого кольца. Великое кольцо объединяет в рамках единой информационной системы все высокоразвитые цивилизации Вселенной.
В романе "Час Быка" 1970 года Ефремов, напротив, противопоставляет земному коммунистическому гуманизму тоталитарное государство планеты Торманс. Общество планеты Торманс иерархизировано, разграничиваясь по социальным ступенькам продолжительностью жизни. Наверху находятся государственные управленцы — змееносцы, — а во главе самого государства стоит Совет четырёх, сочетающий в управлении террор и методики психического воздействия. Основу культурной политики планеты Торманс составляет систематическое оглупление населения. Исследователи творчества Ефремова полагают, что, помимо общей критики им идей тоталитарного государства, в «Часе Быка» критиковался маоистский Китай.
Вопрос о человеке в перспективе нового космического прорыва
Как надо действовать для достижения поставленной цели, если ваши возможности кажутся недостаточными для её достижения? Существуют на этот счёт две возможные рецептуры. Первая рецептура состоит в привлечении дополнительных ресурсов (привлечь дополнительные деньги, заставить других работать на вас). Эта рецептура хороша, когда возможности такого привлечения существуют и целевой ориентир соотносится с парадигмой, в рамках которой соответствующие ресурсы привлекаются. Но она даёт сбой как при ресурсной недостаточности, так и когда цель предполагает смену парадигмы. На этой случай есть вторая рецептура — изменение сознания. Субъект достижения цели, меняя своё сознание, становится другим, и, став другим, он оказывается способен к тому, к чему не был способен прежде. Собственно, это и есть рецептура преображения. Именно о ней и идёт речь в перспективе перехода человека от жизни земной к жизни космической. Новый космический прорыв должен быть сопряжён с духовным преображением, ибо в противном случае попытка соответствующего перехода окажется финалом человеческой истории.
Вардан Багдасарян
https://zavtra.ru/blogs/kosmos_i_chelovek
08.04.2021 Гагарин — ключ счастья.
Это не герой прошлого, это герой будущего
Гагарин — это красный ангел. Он улетел в небо человеком, а вернулся ангелом. Он — голубь, которого Ной выпустил со своего ковчега среди бушующего потопа. Голубь вернулся назад, неся в клюве зелёную ветвь, и на ковчеге узнали, что близка Обетованная Земля. Он улетел на небо, полагая, что рая нет, но вернулся на Землю с вестью, что рай существует. Он принёс человечеству ключи от райских врат.
"Мы — кузнецы, и дух наш молод, Куём мы счастия ключи". Гагарин — это ключ счастья. Его полёт — вершина Красной эры. Он искупил своим полётом всё жуткое напряжение русского XX века: чудовищную бойню Гражданской войны, муки разорённого крестьянства, хруст костей во времена пятилеток, звон цепей в лагерях ГУЛага, бессчётные могилы военных лет, лежащие в пепле города, надрыв народа, после кромешной войны восстанавливающего свою народную жизнь. Узнав о Гагарине, народ поверил, что страдания и муки не напрасны, что им есть конец, что существует великая вселенская радость, вселенское счастье. Гагарин был советский Афанасий Никитин, пустившийся в странствие за три космических моря и вернувшийся назад с золотым нимбом вокруг головы.
Гагарин — это один из важнейших русских кодов, таких же, как код "Пересвет" или код "Пушкин". Гагарин — это великий мечтатель, который услышал мировой зов, побуждающий человека покидать родные места, родные деревни, родные космодромы и отправляться на поиски Земли Обетованной, на поиски Небесного царства. Ермак — это Гагарин, Фёдор Конюхов — это Гагарин, весь русский народ — это Гагарин, который тысячу лет назад отправился в своё космическое странствие и через чёрные дыры, метеоритные дожди, гибель звёзд и галактик движется к своей сокровенной мечте — к идеальному бытию, где нет бед, насилия, надрывного труда, нет смерти, а только любовь, божественное творчество, где человек человеку, конечно же, не волк и даже не брат. Где человек человеку — бог.
Сегодня для нас Гагарин — это не герой прошлого. Это герой будущего. Мы знаем, что среди нас уже родился Гагарин, который явится к нам не обязательно в скафандре среди рокота космодрома. Он придёт внезапно, как пришёл к нам Крым, ошеломил, изумил, восхитил. Крым как русское чудо, данное нам за все терпения, за всю тьму, которую мы перенесли после гибели Советского Союза. Это чудо, которое было даровано нам и существует в нас как важнейший русский код.
Чудо приходит к тем, кто взыскует чуда, трудится во имя чуда, рыдает во имя чуда, не унывает. Погибающий на "Курске" моряк послал нам на прощание записку со словами "не надо отчаиваться". Дагестанец, который перед тем, как его расстреляли бандиты, призвал: "Работайте, братья". Авиационный наводчик Александр Прохоренко, что сражался в Сирии, крикнул по рации, когда его окружили бандиты: "Вызываю огонь на себя".
Им будет явлено чудо. Чудо будет явлено тем, кто вызывает огонь на себя. Русский народ во все века вызывает огонь на себя. Принимает на себя всю мировую тьму, превращая её в свет. Русский народ — космический народ. Его создал Космос, чтобы русские своими великими трудами, молениями, открытиями, жертвами не позволили космосу свернуться в обугленный, гибнущий апокалиптический свиток.
Русский народ пишет свою великую космическую летопись. И Гагарин в этой летописи — божественная стоцветная буквица.
Александр Проханов
https://zavtra.ru/blogs/gagarin_klyuch_schast_ya
07.04.2021 Мечта о звёздах: метафизика и уроки космической гонки СССР и США.
Пока капитализм торжествует у кормила власти, никакие успехи и прорывы в движении к звёздам невозможны
Диалектическое понимание истории позволяет увязывать воедино феноменологию исторического факта с метафизикой смысла исторических событий. Каждое значимое событие является символом, открывающим двери в вечность. Для этого нет нужды увлекаться мистификациями в духе конспирологии или хронометрическими манипуляциями в стиле Фоменко и Носовского. Но достаточно просто осмыслить общеизвестные факты сквозь призму цивилизационного контекста и соотнести с теми высшими духовно-культурными ценностями, которые задают ориентиры исторического бытия странам и народам. Православная патристика учит нас, что Господь в своей неизречённой мудрости способен всякое зло обратить во благо непостижимым для суетного и огреховленного человеческого ума способом. Вторая мировая война была безусловным злом, принесшим неисчислимые страдания сотням миллионам людей. Но парадоксальным образом она же породила примеры подлинного величия человеческого духа, помогла Русской цивилизации осознать саму себя и своё место в мире. Наконец, именно совершённый в годы войны прорыв в развитии науки и техники сделал возможным сам факт прорыва человечества в космос менее чем через полтора десятилетия после того, как смолкло эхо взрывов войны. Страдания и разрушения Второй мировой войны, таким образом, стали основой последующего космического чуда. И вдвойне символично, что именно Россия, претерпевшая в той войне наибольшие страдания и принесшая наибольшие жертвы ради победы над инфернальным монстром нацизма, оказалась во главе прорыва человечества за пределы своей земной колыбели. В осуществлении этого прорыва сплавились воедино философское дерзновение и научный гений Русской традиции, организационные и промышленные технологии Модерна (советская модель социальной и экономической мобилизации), даже наработки главного антагониста (инженерно-технический опыт ракетостроения Третьего рейха).
Итогом этого невероятного сплава стало событие всемирной исторической значимости: 4 октября 1957 года с космодрома Байконур в Казахстане состоялся первый в мире запуск искусственного спутника Земли. Дорогу в космос для человечества открыл Советский Союз. Одновременно это событие оказалось звонкой оплеухой — даже не национальному самолюбию США, а их глобальным мессианским притязаниям на то, чтобы служить указующим светочем для человечества. Казалось бы, все предпосылки для первенства в космической эпопее были именно у «Нового Карфагена» за океаном. Эта страна не понесла никаких ощутимых потерь в двух мировых войнах, но только разбогатела на них, обладала мощнейшим промышленным, техническим и научным потенциалом, стягивала в свои лаборатории учёную элиту всего мира, укрепляла собственную веру в миссию «сияющего града на холме»… Всё это делало космическое первенство США предрешённым, исторически и даже метафизически обусловленным. Однако… ход реальных событий ниспроверг эту историческую самонадеянность. Миссия вести человечество к звёздам (теперь не только в переносном, но и в буквальном смысле слова) оказалась присвоена и подтверждена на деле Советским Союзом, чья цивилизационная модель была глубоко чужда американской и воспринималась как враждебно-угрожающая. Соборность, долженствование и аскетизм одержали неоспоримую победу над индивидуализмом, атомарной свободой и гедонизмом. Неслучайно наиболее прозорливые представители американской политической и интеллектуальной элиты увидели в этом угрозу даже не утраты первенства своей страны, но нечто большее — угрозу её выпадения из Большой Истории, превращения в историческую периферию, чего не могли компенсировать никакие показатели национального дохода на душу населения, равно как и обличения «диктатуры коммунизма».
Закономерно начавшаяся космическая гонка СССР и США была, таким образом, не столько борьбой за престиж в обозримой исторической перспективе, сколько борьбой за статус творца мировой истории, центра её кристаллизации и определения пути. Каждый шаг в этой эпопее обладал собственным символическим значением, а из совокупности фактов складывался исторически запечатлённый образ движения человечества в космос.
На протяжении достаточно длительного времени первенство СССР было неоспоримым. Если спустя месяц после запуска первого спутника с Байконура успешно стартовал «Спутник-2» с собакой Лайкой на борту, то попытка американцев вывести на орбиту собственный искусственный спутник 6 декабря 1957 года завершилась грандиозным фиаско в прямом эфире: миллионы американцев у телеэкранов стали свидетелями того, как ракета-носитель взорвалась практически на стартовом столе. Делу не помог даже тот факт, что «сливки» с нацистского ракетостроения сняли именно американцы — ведущий немецкий специалист Вернер фон Браун выступал ведущим консультантом в ракетно-космическом проекте США. Что, кстати сказать, блестяще доказывает несостоятельность любых обвинений СССР в эпигонстве — мало заимствовать чужие наработки и технологии, необходимо обладать собственными оригинальными научной и конструкторскими школами, опытом нестандартных инженерных решений и тем качеством, которое невозможно купить или присвоить, — общенародным дерзновением духа и разума, которые только и делают немыслимое возможным. Как показывает история космической гонки, наша Родина в середине ХХ века обладала им в полной мере. И не только обладала, но и могла должным образом эту духовную энергию направлять!
Разница духовного и научно-технического потенциала в пользу СССР оказалась в очередной раз подтверждена 12 апреля 1961 года, когда Юрий Гагарин стал первым космонавтом не только для СССР, но и для всего мира. Символика события была неоспорима: дорогу человечеству в космос проложил русский человек, сформированный в рамках той социальной модели, которая отрицала культ богатства, эгоизма и чувственных наслаждений, проповедуя коллективизм, долженствование и разумную достаточность в удовлетворении потребностей. На этом фоне суборбитальный полёт американца Алана Шепарда 5 мая 1961 года продолжительностью всего 15 минут (по сравнению со 108 минутами полной орбитальной циркуляции Гагарина) смотрелся откровенно бледно, несмотря на все усилия американской пропаганды. Если Шепард так и остался в истории как некое внутреннее утешение американского самолюбия в стиле «и мы можем», то Гагарин был и остаётся персонифицированным символом шага в космос человеческой цивилизации. Повторимся — символом, связанным с Россией и её мессианским проектом будущего человечества. На том этапе историософского противостояния русское мессианство явно одерживало верх над американским. Романы Александра Казанцева и Георгия Мартынова в этом контексте выглядели не просто авторской фантазией, имели под собой вполне реальную основу — читателям (даже последующих поколений) они казались именно взглядом в будущее. И если в синхронной американской фантастике (например, в произведениях Роберта Хайнлайна) можно увидеть борьбу героев за личностное самоутверждение попутно с уничтожением орд захватчиков из космоса (пусть и талантливо написанных), то в советской фантастике на звёздную тему доминировали иные мотивы — альтруизма и солидарности, носители которых (советские люди) были озабочены не «нервным чувством собственного достоинства» (К.Н. Леонтьев), но несением света разума и добра в отдалённые уголки галактики.
Однако реальные события советскоамериканского соперничества в космосе отличались от той картины будущего, которая изображалась фантастами двух стран. Безусловным прорывом стали экспедиции американских астронавтов на Луну. Не будем вдаваться здесь в спекуляции на тему «лунной аферы США»: до тех пор, пока документально не доказано обратное, Нейл Армстронг является первым человеком, ступившим на поверхность другого планетарного тела в Солнечной системе. Успех США, как и их первенство в осуществлении пилотируемых межпланетных перелётов в конце 1960‑х — начале 1970‑х годов, был неоспорим. В этом можно увидеть и символическое значение — человечество способно в обозримой перспективе достигать других планет. Луна — лишь первый шаг к их освоению. Советские луноходы подтвердили техническую возможность для СССР достичь Луны в автоматическом режиме, но не более того. Роли как будто поменялись: в то время, как советский успех носил локальный характер, американские экспедиции приобретали значимость общечеловеческих достижений под эгидой Соединённых Штатов. Отставание СССР на лунном этапе космической гонки было отчасти вызвано, словно в насмешку над прежним успешным опытом, обострением конкуренции между различными ОКБ и учёными, работавшими в рамках советской программы освоения космоса. История не простила нарушения принципов солидарности и бескорыстия в пользу ведомственной и личной гордыни и корысти. Конкуренция отраслей и ведомств губительно серьёзно затормозила успехи СССР в космосе. К сожалению, на высшем уровне не нашлось той твёрдой руки, которая могла бы пресечь такие губительные тенденции.
Убедив самих себя и весь мир в своих способностях и возможностях лидировать в освоении космоса, две сверхдержавы неожиданно перешли к сотрудничеству, зримым выражением которого стала советско-американская программа "Союз–Аполлон" в 1972–1975 гг. Символическая значимость «рукопожатия в космосе» была бесспорной — казалось, былая конкуренция вполне может смениться сотрудничеством и откроет новые горизонты для всей человеческой цивилизации. Однако сколько‑нибудь значимого продолжения не последовало. Запуск спутников и их использование в гражданских и военных целях постепенно стало обыденным делом, как и всё удлиняющиеся сроки пребывания космонавтов на орбите. Впрочем, в этом плане бесспорное лидерство вновь принадлежало СССР. Равно как и первенство в создании ракет-носителей, двигателей, орбитальных станций. Но создание и успешное выведение на околоземную орбиту станции "Мир-1" стало переходом на новую ступень в исследованиях и освоении ближнего космоса. Кроме СССР, никто не сумел сделать ничего подобного. Кроме общеизвестных рекордных сроков функционирования станции — 15 лет вместо первоначально намеченных 5 (1986–2001 гг.), — заслуживает внимания высочайший уровень координации работы различных организаций: в создании "Мира" принимали участие порядка 280 организаций под руководством 20 министерств. Показательно и то, что советские орбитальные станции были изначально более открыты для международного сотрудничества, нежели американские космические программы. Тем самым как бы подтверждались советские гуманистические установки на освоение космоса как дела всего человечества. Национально-государственный эгоизм — а значит, и подпитывающая его национальная гордыня — изначально не был присущ советской космической программе. Чего нельзя сказать о США. Символическим концом советского этапа освоения космоса можно считать волюнтаристски принятое и осуществлённое решение о затоплении станции "Мир" уже после прихода к власти в России В.В. Путина. При этом финансовые соображения явно доминировали над научно-техническими.
Осмысляя сегодня этапы и значение советско-американской космической гонки, мы отмечаем в ней достижения и неудачи, борьбу за лидерство, попытки сотрудничества и новый виток конкуренции. Однако до сих пор человечество не вышло за пределы околоземной орбиты. Казалось бы, теперь, когда экономический и научно-технический потенциал США несоизмерим с Российской Федерацией, ничто не мешает американцам подтвердить и монопольно закрепить своё первенство в космических исследованиях с отчётливым мессианским оттенком. Но этого не происходит! Российское же руководство "Роскосмоса" предпочитает упражняться в сомнительных остротах в адрес США, периодических коррупционных скандалах и «освоении бюджета» в виде громады Национального космического центра в Москве, предав забвению афоризм академика Михаила Алексеевича Лаврентьева: «Сначала люди и идеи, потом — деньги и здания». Таким образом, гибель СССР, а с ней и сжатие советской космической программы в постсоветской России обернулись космической катастрофой общечеловеческого масштаба. Советская космическая программа была свёрнута на пороге новых достижений. Глупо говорить о бесперспективности и дороговизне проекта "Буран", поскольку он попросту не успел раскрыть своего потенциала. Равно как неправомерно говорить, будто СССР потерпел неудачу в космическом соревновании с США, — если и было определённое отставание в области вычислительной техники, то не фатальное, но были и прорывы в материаловедении, двигателестроении, создании ракет-носителей тяжёлого и сверхтяжёлого классов. Всё это ныне переживает глубокий застой, равно как и попытки создания новых поколений двигателей для космических кораблей с малой массой и высоким КПД. Похоже, что современная потребительская цивилизация, адепты которой управляют и Россией, просто органически неспособна генерировать альтруистические импульсы космического масштаба, превращая их затем в реальные проекты и достижения. Не нужны ни люди типа Королёва, Глушко, Гагарина, ни мечты о межзвёздных перелётах. Космос же как вековая мечта человечества, что в России, что в США, вырождается либо в поиски коммерческой выгоды и военно-прикладную тему, либо в голливудские и отечественные киноподелки, не имеющие под собой ни серьёзной научной, ни качественной литературной основы.
Итак, на примере советско-американского соперничества в космосе можно говорить о завершении определённого цикла в движении человечества к звёздам: мечты и полуфантастические проекты породили конкретные программы выхода в космос, затем последовала борьба за первенство и громкие успехи, первенство в которых долго принадлежало СССР. Далее попытки полётов на Луну, на Марс и Венеру (автоматизированные), запуск межпланетных зондов, создание и успешная эксплуатация орбитальных станций. Везде и во всём Советский Союз занимал равное, а часто и первое место. Невзирая на то, что США были явно богаче и на некоторые аналогичные программы тратили в разы больше ресурсов. Всё это стало возможным благодаря факторам цивилизационного масштаба: солидарно-альтруистическая общественная модель СССР, культивирование полёта мечты и творчества посредством системы образования, художественной литературы, кружков научно-технического творчества, кинематографа, наконец, мироустроительная миссия страны, аскетизм руководства и свобода учёных от мелочного бюрократического контроля. Всё это вместе и породило тот кумулятивный эффект, который до сих пор остаётся непревзойдённым.
А потом наступила стагнация. Социальный альтруизм, бескорыстное творчество и солидарность были заменены гедонизмом и консьюмеризмом. Ничего принципиально нового со времён распада СССР в деле освоения космоса создано не было. И, вероятно, не будет. Мало того, распространение лжи о том, что СССР «не производил ничего, кроме галош», явно не способствует космическим успехам. Нам ныне остаётся извлекать уроки из прошлого и настоящего. С точки зрения исторического опыта Русской цивилизации, стратегических интересов современной России как субъекта истории и планетарных интересов всего человечества (прежде всего, в освоении и использовании ресурсов космоса) именно капитализм должен быть признан для нашей Родины зигзагом истории. И пока он торжествует у кормила власти, никакие новые успехи и прорывы России и человечества в движении к звёздам будут невозможны. Неизбежна дальнейшая деградация космического наследства, остающегося со времён СССР. США за счёт своего богатства и относительной стабильности смогут на какое‑то время установить своё лидерство в космосе, хотя и будут несколько потеснены Китаем. Но никто из них не сумеет повести человечество в глубокий космос — просто в силу национального эгоизма и утилитарных устремлений. И только возвращение России к солидарно-альтруистической модели развития общества и государства станет той ракетой-носителем, которая вновь откроет человечеству путь в космос, сделает реальной и достижимой мечту о звёздах.
Алексей Ларионов
https://zavtra.ru/blogs/mechta_o_zvyozdah_metafizika_i_uroki_kosmicheskoj_gonki_sssr_i_ssha
06.04.2021 Битва за космос.
Илл. Doping-pong. "Прыжок" (2015)
Судьба понятия в евразийском мировоззрении
Евразийцы никогда не были материалистами. Уже в этом они находились в оппозиции основным направлениям современной науки. При этом для них важно было не просто утвердить приоритет вечных начал — принципов, откуда главный евразийский тезис об идеократии, идее-правительнице, власти идей, — но настоять на том, чтобы весь мир, вся действительность — от политики до экономики, от религии до науки — были пронизаны идеями. Пётр Савицкий настаивал на таком концепте, как «месторазвитие». Месторазвитие — это как раз сочетание физического пространства и последовательности исторических смыслов, событий. Территория здесь неразрывно связана с историей, а история есть, в свою очередь, последовательность идей, обнаруживающая единый образ монументальной вечности, развёртывающейся через человечество и его духовный путь по времени. Этим и определяется евразийское понимание космоса.
Евразийский космос — это обобщающая территория месторазвития духа, то есть это духовный порядок, пронизывающий все уровни реальности — тонкие и грубые, душевные и телесные, социальные и природные. Евразийский космос пронизан тонкими траекториями, по которым движутся огненные вечные идеи, крылатые смыслы. И прочтение этих траекторий, выявление их из сокрытия, извлечение из телесной плазмы разрозненных фактов и явлений смысловых комплексов и есть цель жизни, задача человечества.
Космос для евразийцев — понятие внутреннее. Он открывается не через расширение, а, скорее, напротив, через погружение вовнутрь, через концентрацию на скрытых аспектах той действительности, которая дана здесь и сейчас. Космическое сознание развёртывается не вширь, а вглубь, внутрь человеческого субъекта. Именно нахождение в той или иной точке мира субъекта и делает эту точку месторазвитием.
Сам греческий термин κόσμος означает «порядок», «структуру», «организованное и упорядоченное целое». Космос находится в становлении, в развитии, оказываясь всё более и более самим собой. Мир как таковой, как простая фактичность окружающего ещё не космос. Мир только должен стать космосом. И это происходит не само по себе. Мир превращается в космос благодаря субъекту, носителю ума и духа. Только тогда, когда в мире фиксируется мыслящее присутствие, этот мир и превращается в месторазвитие. И дальше — как только оба полюса, субъектный и объектный, установлены, они движутся в неразрывной паре, образуя особое умное поле бытия.
Снова подчеркнём: евразийцы категорически не приемлют материализма. А значит, человек не есть простое отражение внешнего мира. Не он создаётся природой — напротив, дух и природа в тесном взаимодействии, а иногда и в диалектическом противостоянии совместно конституируют космос. Космос невозможен без природы, но он невозможен и без человека. Он всегда сущностно двухполярен, и полюса переплетены друг с другом сложной сетью взаимоотношений. Эта драматическая взаимосвязь и развёртывается как история — не просто история субъекта, а история субъекта, взаимодействующего с объектом. Космос, таким образом, живое существо. В каком‑то смысле он и есть история. Не просто её фон или декорации, не сам объект, а субъектно-объектный синтез.
Русский космос
Из такого философского анализа становятся понятными все остальные — прикладные — аспекты евразийского мировоззрения. Когда евразийцы настаивают на том, что Россия является не просто государством, не просто страной, а русские не просто одним из периферийных европейских обществ, они опираются именно на своё глубинное понимание космического измерения бытия. Русские — суть субъект. Но этот субъект помещён не в пустоту (в действительности пустоты не существует), но на особую экзистенциальную территорию, сотканную, прежде всего, из идей, смыслов и событий, но подчас обёрнутых в оболочку ландшафта, пейзажа, природной среды. Русская земля, как и русский мир, составляет объектный полюс русского космоса, поскольку сущностью его являются именно идеи. А другой полюс русского космоса — русский человек. Русский космос включает в себя оба полюса — если мы вычтем любой из них, мы тут же разрушим живое световое смысловое единство, единство святой сакральной Руси.
Русский мир есть месторазвитие русского космоса. Поэтому он включает в себя и пространство, и время, и географию, и историю. Разделить русских людей и русскую природу невозможно, так как они вместе составляют нечто цельное — единый духовно-телесный ансамбль.
С этой позиции евразийцы рассматривали главный элемент своей философии: Россия-Евразия и есть месторазвитие, то есть прямое и вполне конкретное выражение русского космоса. При этом евразийцы настаивали на том, что интерпретация этого космоса, его изучение, его проживание и его познание требуют именно русского субъекта. Если мы будем изучать русский ландшафт с позиций немца, француза, англичанина, шире — любого европейца, — сам объект исследования необратимо изменится. Исчезнет его космическая составляющая. Объект оторвётся от субъекта и тем самым утратит свой смысл, своё значение, своё идейное наполнение.
Точно так же происходит, если иностранцы попробуют построить модель русской истории: они увидят в ней только те события, которые что‑то значат для их субъектности, для критериев и оценок европейского космоса. Но для евразийцев, как ранее для славянофилов или Н.Я. Данилевского, было очевидно, что цивилизации или культурно-исторические типы многообразны и не могут быть сведены к какой‑то одной нормативной модели. Поэтому они и настаивали на том, что Россия есть континент, особый мир, отдельная цивилизация. Иными словами, мировоззрение евразийцев строится на признании космического плюрализма.
На трудном пути к универсуму
Здесь может встать теоретический вопрос. Евразийство, в таком случае, строится на принципе относительности: если существует много космосов, то речь идёт о своего рода культурном субъективизме? Но не является ли стремление к утверждению единого космоса глубинной волей человечества к высшей истине?
На это можно ответить следующее. Космический плюрализм отнюдь не исключает единого космоса. Но такой космос не может быть получен как простая сумма локальных космосов, и тем более не следует принимать за нечто всеобщее и универсальное то, как понимает космос какая‑то одна из цивилизаций, навязывая другим опыт осмысления своего собственного месторазвития. Космос — чрезвычайно тонкое понятие. Мы приближаемся к нему по пути внутрь нас, в область ума, души и Духа. Именно там, в центре субъектности, причём всегда конкретной, всегда связанной именно с данным окружающим его объектным миром, и хранится ключ к схватыванию целого. Не расширение вовне, не диалог с другими космосами, не механическое сложение локальных представлений, но погружение в световое ядро идеи — России как идеи, Европы как идеи, Китая как идеи и т.д. — приближает нас к общей истине. Если каждый идёт вглубь своего собственного космоса, он приближается к общему — скрытому, апофатическому — истоку субъекта и объекта как таковых. Иными словами, русский становится всечеловеком по мере того, как он становится всё более и более русским, а не наоборот, не утрачивая своей русскости в обмен на нечто формально и внешне заимствованное у других народов и культур. То же можно сказать и о представителе любого другого космоса. Но наличие этого сверхкосмического единства не может быть заведомой данностью. Это надо пройти на практике. Весь путь. Можно надеяться, что там, в конце пути к самому себе, в своих космических корнях, человек достигнет общего ядра человечества, то есть матрицу космоса как такового, его тайный центр. Но это нельзя утверждать заранее, а тем более ошибочно подменять конкретный опыт отдельной культуры, заранее выставляя его как нечто всеобщее и универсальное.
Потому евразийское отношение к плюральности космосов не представляет собой релятивизма. Это лишь ответственное и основанное на глубоком уважении к различиям всех культур и обществ отношение тех, кто стремится к универсальности, но идёт по этому пути честно, открыто и последовательно, всячески избегая принимать желаемое за действительное. Философ Мартин Хайдеггер говорил: «Вопрос о том, существует ли единый Бог, или нет, надо предоставить решать самим богам». Только те, кто дошёл до сердцевины своего космоса, могут вынести весомое и основательное суждение относительно всеобщего. Прекрасна воля к всечеловеку, но она не может быть реализована без важнейшего необходимого и предварительного этапа становления совершенным русским — всерусским — человеком. Движение в каком‑то ином направлении лишь отдалит нас от поставленной цели.
Отрицание национализма
Космос не один, космосов много. И русский космос может быть познан, расшифрован и утверждён только русским субъектом, неотъемлемой частью которого он является. В этом нет никакого национализма. Евразийцы признавали космический плюрализм не только в отношении русских, но и в отношении других культур и цивилизаций. Более того, сам русский космос не был для них монолитом со строгой этнокультурной доминантой. Особенность России-Евразии в том, что она включает в свой континентальный космос множество отдельных галактик, созвездий, солнечных систем и планетарных ансамблей. Николай Трубецкой называл это не слишком удачным термином «общеевразийский национализм», который означал в его интерпретации именно многоуровневую гармонию этнических констелляций в общих границах единой евразийской космической системы. Упоминание нации, политического концепта, основанного на индивидуальной идентичности и заимствованного из исторического опыта буржуазной Европы Нового времени, искажает мысль Трубецкого, который имел в виду как раз гармонию культурных констелляций, а не механическое объединение граждан в навязанной сверху политической системе. Евразия есть космос космосов. Но при этом она не претендует на всеобщность, так как и за пределами евразийского космоса существуют другие космосы, другие цивилизации — европейская, китайская, исламская, индийская и т.д.
У всех своё месторазвитие, у всех своя модель и свой рисунок сочетания субъекта и объекта, человеческой мысли и окружающего ландшафта. И большинство исторических цивилизаций, даже будучи убеждёнными в своей универсальности, по факту допускало за своими пределами другое, то есть другой мир, другой космос, более или менее известный — подчас враждебный, подчас экзотически притягательный, подчас безразличный. Лишь Европа Нового времени, став на путь технического прогресса, атеизма, секуляризма и материалистической науки, нарушила этот доколумбовый баланс цивилизаций, который может быть назван эпохой империй. Именно империи представляли собой политическое выражение того космического единства, о котором учили евразийцы. Реформация и Просвещение начали войну с самим принципом империи и постепенно разрушили эти космические структуры, — соединённые чаще всего религиозными, духовными и небесными началами, — вначале на самом Западе, а затем на Востоке и в других частях света. Так колонизация стала процессом уничтожения космического плюрализма.
Европейцы в Новое время насилием и обманом стали устанавливать в человечестве веру в то, что только этот научно-материалистический космос, описанный и исследуемый современной западной наукой, есть истина в последней инстанции. А все остальные представления, построенные иначе, нежели рациональная западная философия Нового времени и выведенная из неё наука, являются мифами, заблуждениями и предрассудками. Запад в Новое время принялся «расколдовывать мир» (М. Вебер), то есть отделять субъект от объекта, а значит — уничтожать тонкую диалектическую связь космоса, разрушавшегося от такого противоестественного расщепления. Так Запад — его наука, его политика, его философия, его экономика, его техника — стал угрозой для всего человечества. Куда бы ни приходил Запад — или как колониальная администрация, или как предмет для подражания в науке, политике, общественной жизни, культуре и искусстве, — происходило расщепление космоса (на субъект и объект), а следовательно, его упразднение. Больше нельзя было говорить о Святой Руси или Русском мире. Империя, религия, традиция, предания, идентичность стали отрицательными понятиями, и лишь естественнонаучные концепции, отражающие историю — само месторазвитие — Западной Европы Нового времени, стали считаться заслуживающими доверия и единственным критерием прогресса.
Против этой колониальной стратегии современного Запада и выступили евразийцы. Не просто Запад, а именно современный материалистический, атеистический секулярный Запад стал в их глазах главным вызовом и даже главным врагом. И самое страшное в этом враге было не столько то, что он отвергает русский космос, а навязывает нам свой собственный — европейский. Это было бы полбеды (хотя тоже ничего хорошего). Всё обстояло ещё более сурово: современный Запад стремился уничтожить космос как таковой, упразднить само субъектобъектное единство человека и мира, диалектическую гармонию ума и тела. И это затрагивало не только русских, представляемых как объект постоянных исторических притязаний со стороны Запада. Современная западная цивилизация Нового времени уничтожила и свой собственный грекоримский — позднее средневековый — космос и выкорчёвывала космическое самосознание у всех народов, которые принудительно или добровольно оказывались под его влиянием. Эту идею последовательно проводит в своём программном труде "Европа и человечество", положившем начало евразийскому движению в целом, и сам Николай Трубецкой. Современный Запад не просто одна из цивилизаций, это историческая аномалия, это результат духовной — космической — катастрофы. Такой Запад — гносеологический и онтологический вирус. Он сам построил противоестественную техническую цивилизацию, отвергающую свои истоки, и стремится проделать то же самое с остальными народами. Поэтому, чтобы противостоять ему, недостаточно защищать только один мир — один космос, — пусть даже такой большой и многомерный, как русский, евразийский. Необходимо, считает Трубецкой, образовать единый фронт всех традиционных цивилизаций, которые в едином строю будут отстаивать против современного Запада каждый свой космос, непохожий ни на какой другой и понятный только этой цивилизации, этой культуре, этому народу, этой религии. Евразийство, таким образом, с самого момента своего возникновения было не просто апологией русского космоса, но и призывом к космическому альянсу народов и цивилизаций против агрессивной чумы антикосмического западного Модерна.
Космос, но не космизм
Представление о космосе лежит в самом ядре евразийской философии. Это станет особенно очевидно, если мы учтём тот раскол, который произошёл среди первых евразийцев в конце 1920‑х годов, когда парижское крыло открыто взяло на вооружение философию русского космизма Николая Фёдорова. Это вызвало отторжение со стороны основателей и главных теоретиков евразийства Трубецкого и Савицкого. И хотя в спорах двух фракций преобладали политические мотивы и особенно отношение к СССР, с которым парижские евразийцы стремились соединиться на условиях большевиков, показательна философская подоплёка этого печального «кламарского раскола».
Для русского космизма было характерно смешение субъекта с объектом, признание определённых сторон материалистической науки и искусственное сочетание её со своеобразно понятым христианством, далёким от ортодоксии. Неудивительно, что многие русские космисты — такие как Андрей Платонов или Мариэтта Шагинян, — изначально примкнули к большевикам, не видя в материализме, атеизме и прогрессизме ничего противоестественного и неприемлемого. Для глубоких православных интеллектуалов и философов Трубецкого, Савицкого и близких к ним евразийцев первой волны такое отношение было невозможно. Космос евразийцев, будучи исполненным смыслов и пронизанным идеями, мыслился несопоставимым:
— с выкладками материалистической науки, с атомизмом и технократией (в духе мечтаний Фёдорова об управлении природными явлениями);
— с тёмными мечтами о воскрешении мёртвых с помощью научных технологий;
— с вольным — подчас чисто еретическим — толкованием христианской догматики;
— с экзальтированным упоением природой;
— с апологией большевистского фанатизма в отношении общества, религии и природы.
Космос ортодоксального евразийства не имеет ничего общего с космизмом. Это совершенно иной космос — структурированный как язык (неслучайно Трубецкой был лингвистом мирового уровня) и проявляющийся в истории (историческую линию в евразийстве развивали историк Г.В. Вернадский и философ Л.П. Карсавин). Евразийский космос представляет собой скорее экзистенциальный горизонт с чётко выраженной субъектной вертикалью, с ясным умом, опирающимся на платоническую иерархию идей и полноценное ортодоксальное христианское мировоззрение. В этом изначальные евразийцы были прямыми наследниками русских славянофилов. Среди них мы не видим и намёка на экзальтированную одержимость натурализмом и тем более техническим прогрессом, в котором выражается как раз антикосмический удар западноевропейского Модерна. Русский космос евразийцев онтологически резко отличается от русского космизма, и тот же «кламарский раскол» только подчеркнул это ещё более ярко.
Космос в неоевразийстве: судьба великого сердца
Остаётся затронуть тему о статусе космоса в неоевразийстве. Неоевразийство существенно расширило философский аппарат евразийства во многих направлениях. Мы рассмотрим сейчас лишь те, которые напрямую касаются евразийского понимания космоса.
Прежде всего, сближение евразийства с платонизмом. Прямое обращение к Платону, платонизму и неоплатонизму, в том числе к христианскому платонизму в Западной и Восточной церквях, качественно обогащает евразийскую философию, подводя онтологическое основание под теорию евразийской идеократии. Стоит только расшифровать типично евразийский тезис об идее-правительнице в контексте полноценного — не затронутого западным Модерном — платонизма, она открывает весь свой глубинный потенциал. Это же касается тезиса о евразийском отборе, необходимом для формирования евразийской элиты, и о вертикальной организации общества. Всё это прямое приложение принципов "Государства" Платона, во главе которого стоят философы, руководствующиеся в своём правлении светом идей. Так политика приобретает смысл построения на земле аналога небесного государства Вечности, что отсылает нас к христианской эсхатологии — нисхождению Небесного Иерусалима и основаниям византийской теории симфонии властей. Власть должна быть сакральной. Государство должно быть отражением вечного архетипа. Правящий класс должен состоять из идеалистов и аскетов, преданных своему Отечеству и народу именно в силу того, что они, в свою очередь, являются носителями священной миссии.
В платонизме космос играет важную роль как образ божественной идеи и как живое священное существо. Поэтому русский космос мыслится неоевразийцами как живой образ русской идеи, являющейся высшим ориентиром как русского субъекта, русской политики, русской государственности, русского общества, так и для проникновенного отношения к русской природе, к Русскому миру, который отнюдь не сводится к прагматическому измерению природных ресурсов или экономического потенциала. Космос в одном из значений можно перевести как «красоту», и в таком случае формулу Фёдора Михайловича Достоевского «красота спасёт мир» можно перефразировать: «Русский космос спасёт мир».
Ещё одной чертой неоевразийства является обращение к традиционализму (Р. Генон, Ю. Эвола, М. Элиаде) как философскому обоснованию традиционного общества и всеобъемлющей критики европейского Модерна. Традиционализм вводит понятие сакрального как центра общественного устройства. Сакральность должна определять не только религию, но и политику, хозяйство, быт, отношение к природе. Это предопределяет и интерпретацию космоса. Космос — это область сакральных стихий, могуществ, сил. С ним нельзя взаимодействовать как с отчуждённым бездушным материалом. Космос — это территория священного, и именно на этом надо строить отношение и к русской земле, и к государству, и к природе.
И наконец, геополитика — неоевразийство осмысляет географию России как космическое избранничество. В геополитике именно Россия играет роль Heartland»а, «сердечной земли», то есть главного полюса «цивилизации Суши» и «оси мировой истории» (согласно основателю геополитики Х. Макиндеру). Так, само понятие Евразии включает в себя идею синтеза Востока и Запада, Европы и Азии, ту точку, где антагонистические силы сакральной географии могут и должны найти равновесие. Геополитика в сочетании с сакральной географией и неплатонической топологией (в духе комментариев Прокла к истории об Атлантиде из "Крития" и "Государства" Платона) придаёт Русскому миру, русскому космосу ещё одно измерение: это не просто один из миров, но тот мир, которому суждено стать важнейшим пространством мировой истории, где столкнутся исторические антитезы и судьба человечества достигнет своей кульминации. В этом и состоит русская миссия, судьба всего русского космоса — включая его субъекты (людей, государство, общество, культуру) и его объекты (природу, территорию, стихии, бесчисленные виды и формы жизни, включённые в изобилие Русского мира).
Дугин А.Г.
Публикация: "Изборский клуб"№1-2 (87-88)
https://zavtra.ru/blogs/bitva_za_kosmos
10.04.2021 Проклятие титанов. Как Запад заполучил весь мир, но потерял себя.
|
|
А. Дугин
На наших глазах меркнет иллюзия единственно верного западного пути и приходит Мир множества миров. Почему попытки поместить весь мир в западную иерархию были обречены на провал. Как другие народы и цивилизации видят основополагающие понятия бытия: человека, время, природу, жизнь и т.д. Мы слишком долго смотрели на мир и на себя их глазами. Цикл передач Ноомахия Александра Дугина раскрывает зрителям ДеньТВ другие цивилизации, культуры и природы, множество взглядов на Мир, который выбирается сейчас из-под европо-американского господства.
27.10.2017 Мечта как русский двигатель.
Рис. И.Билибин. Иллюстрация к "Сказке о царе Салтане"
Современное общество созрело к рывку, к отходу от сидения на "транс-евразийской газовой трубе"
Мечта и базовая индоевропейская личность
Русскую мечту нужно искать в сущности той особой цивилизации, которая определяется славянским типом личности и общества. Цивилизация — это личность и её общественный круг, а не культура и технологии. Базовая индоевропейская и славянская личность живёт вне вечного возвращения и вне бесконечного дурного прогресса, она образует ось, вдоль которой движется мировая история, а также географическую ось сердцевинной зоны Евразии, на которой вращается мировая геополитика. Поэтому и славянская цивилизация, ядром которой служит русская цивилизация, может быть названа осевой цивилизацией. Осевая цивилизация движется в "осевом времени", похожем на то значение, которое придавал этому термину его автор Карл Ясперс. Это время возникновения нового человека и облика человечества — определённая система координат мировой истории, объединяющая ряд цивилизаций. То же самое, вероятно, имел в виду и Алексей Хомяков, объединяя в своём термине "иранство" разные по времени, месту, этническим носителям явления. Только среди людей этого типа могло распространиться и утвердиться Христианство.
Особенность этой личности — широкое автономное внутреннее пространство Я, способное служить вместилищем духа, плюс тесные связи с близкими и значимыми людьми в социальном окружении данного Я. Это тип соборной личности, самостоятельной и при этом склонной к добровольному коллективизму. Базовую личность отличает также подчинённое по отношению к Я положение разума и мышления, отсутствие тотальной рационализации. Это отличает русских от современных людей Запада.
Базовую личность следует отличать и от коллективной клановой личности азиатского типа, в которой преобладают внутренние связи коллектива или рода над личной автономией его членов. Русский мир, мир славян — это мир личностей, в котором правит главная личность — Бог. Это не мир понятий, абстрактных идей, не мир мышления, не мир норм и правил, не мир технологий и машин, не мир денег и вещей. Это мир тех, кто их творит и одушевляет. Таковы все люди в своей внутренней природе, но у славян и русских он представлен в более или менее чистом виде. Он минималистичен, поскольку сконцентрирован на душе человека и окружающих его родных душах как главном и единственно-ценном богатстве. Поэтому материальное, как и рациональное, — лишь инструмент для русской личности.
У русского и славянина, восточного европейца и, в какой-то мере, евразийца должен быть свой коллектив друзей, коллектив "своих", значимых людей, который является кругом постоянного общения, площадкой его личной и коллективной свободы. Такой круг своих образует круг диффузного общения, согласно Валентине Чесноковой, автору работы "О русском национальном характере". Общество мечты для русских должно быть устроено так, чтобы оно сохраняло и уважало такой коллектив, давало ему свободно дышать и развиваться и в идеале состояло бы из таких коллективов. Все отношения и организации, которые уродуют или закрывают эту живительную среду для русских, исключаются ими из русской мечты.
Мечта как психореактор
Какую роль в жизни базовой индоевропейской личности играет мечта? Без мечты индоевропейцы IV-II тыс. до н.э. не смогли бы создать единую систему сообщений Евразии и изменить ход мировой истории. Впервые Западная и Восточная Европа, Малая Азия, Ближний Восток, Южная Сибирь, Средняя Азия, Персия, Индия были объединены в сеть, где люди говорили на одном языке и имели общие цели, технологии, религию, передвигались и расселялись вдоль основных путей Евразии. При освоении дорог, строительстве опорных баз, захвате городов, налаживании торговли их мечты воплощались в проекты. Без мечты наших предков не было бы того, что называют "европейским" человеком в лучшем смысле слова. Спустя тысячелетия, с V века и до конца XX века н.э. славяне и в том числе предки русских повторили эту историю сначала на Восточно-Европейской равнине, а затем во всей Северной Евразии.
Мечта — неотъемлемая часть полноценного индоевропейца, славянина и русского, любого человека в мире, живущего в области осевого времени. Мечта — это своеобразная форма внутреннего волевого творения, создания предмета во внутреннем мире, тесно связанная со способностью воображения, творческого мышления, комбинирования предметов и, самое главное, перевода их в план действия, реализации, присоединения к ним порыва, вектора на развитие. В мечте важно не текущее содержание, не внешнее значение, а процесс движения энергии из внутреннего состояния в явное. Мечта тесно связана с энергиями волевого творения, которые суть первичная реальность как мира в целом, так и любого индивида. "С-бывание" мечты — это переход духа, существующего внутри личности в потенциальном виде, в актуальное бытие. Вне мечты есть только одномерное бытие, которое может быть и иллюзией, "пеленой майи". Мечтая, человек выходит из "пелены майи" в "область оси", в область бытия. Поэтому люди так хватаются за свои мечты.
В русском восточноевропейском социализме был важен именно этот момент порыва, а не то или иное содержание идей. Именно наличие "порыва" в душах русских людей второй половины XIX — начала XX вв. позволяло проницательным и чувствительным мыслителям (Леонтьев, Данилевский, Соловьёв и другие) пророчествовать о наступлении социализма и революционной катастрофе старой России. Было бы преувеличением сводить истоки революции к содержанию импортированных извне идей или визионерству.
Поскольку русская личность часто имеет широкое и глубокое внутреннее пространство, в нём много и мечтаний, иногда самых странных. Однако если воплощения мечты не происходит, её энергия обращается против мечтающего, разъедает его, она превращается в болезненную или затаённую фантазийность, в иллюзионизм, "подгрызающий" личность изнутри, становится "обломовщиной" либо находит себе выход в деструктивном, хаотичном взрыве.
"Широк человек, слишком даже широк, я бы сузил", — говорил Достоевский устами Дмитрия Карамазова о русских, понимая опасность широкой мечтательности, соединённой с порывом, содержащей в себе энергию возможной цепной реакции, с эпилептоидным психологическим взрывом. (Эпилептоидность, по Валентине Чесноковой, — важнейшая черта русского характера.) Поскольку русская личность по устройству своей внешней оболочки тесно связана со своим окружением, то цепная реакция мечты может перейти на него, вовлекая по цепочке других индивидов и другие такие же группы. В этом может быть секрет "русского реактора", как и всякого социального реактора вообще, работающего долговременно, за рамками сиюминутных событий.
Для появления "мечты миллионов" внутреннее пространство должно быть очищено от прежних устойчивых образов, рациональных и нормативных конструкций, готовых практик поведения, делающих мечту излишней. Это очищение создаёт внутренний голод и запускает мыслительный и чувственный процесс, то самое расширение личности, о котором говорил Достоевский. Идея становится мечтой, запуская цепную реакцию в его сознании и в сознании окружающих личностей. Начинается движение мечты, которое способно в каких-то аспектах перестроить личность русских. Как река начинается с ручейков, так и движение начинается в малых группах общения и затем, замыкая их сети, переходит в большие группы. Мечта — проекция цивилизации как типа человека на социальные, личные, бытовые, исторические условия, в которых она порождает своё будущее.
Мечта выражается в ключевых словах, обозначающих объекты. Это могут быть предметы, которыми человек хочет владеть, например, квартира, дом. Но для того, чтобы это всё иметь, человек должен быть кем-то, иметь роль, соответствовать образу. Мечта — это желание реализации себя в обществе, образ себя, но и образ общества, в котором ты реализуешься.
Идея общества, где мне и всем хорошо
Мечта русских — это мечта о своём пространстве, создающем личностную свободу вместе со своими друзьями. В реальном воплощении это может быть свой дом или сад (например, образ "вишневого сада" Чехова), дача, загородная усадьба, хорошая квартира, своя мастерская или просто сообщество постоянно встречающихся людей для обсуждения каких-то тем. Именно поэтому русские, да и славяне вообще, равнодушные к крупной частной собственности, так сильно привержены к малой личной собственности, создающей материальное место для личности и её круга общения. С этим связано обилие приватизированного жилья и квартир, дачных домиков в позднесоциалистический и послесоциалистический периоды. Именно эта мечта эксплуатируется теми, кто продвигает идею "родовых поместий" площадью в 1 га. Это имущество мечтается большинством русских не для того, чтобы изолироваться в нарциссическом состоянии, а чтобы общаться, трудиться и реализовывать себя. Важно не чтобы всё это недвижимое имущество было лучше, чем у других, а чтобы не хуже, чем у них, чтобы оно позволяло быть среди них. Не так важно добиться материального изобилия, как иметь динамическое состояние души. Устройство своей самости с психологической точки зрения есть процесс индивидуации, сличения с архетипом. Мечта играет связующую роль между личностью и существующими в обществе желаемыми образами жизни.
К похожим выводам, задающим направленность поисков мечты в направлении личности и базовой социально-психологической ячейки русского общества как среды её обитания, пришёл социолог Андрей Андреев в относительно новом, 2013 года, исследовании о русской мечте (в силу совпадения выводов с ключевыми идеями данной работы привожу здесь фрагмент полностью):
"Своеобразие российской мечты и наиболее характерных устремлений россиян во многом связано и с тем, что они — гораздо большие индивидуалисты, чем европейцы. В этом они, кстати, в известном смысле сближаются с американцами, хотя российский индивидуализм имеет несколько иную психологическую природу и иной оттенок (чаще всего это то, что в России называют "пофигизмом"). Ключевой вопрос: хотят ли респонденты быть полезными для общества или они предпочитают просто жить, как им хочется? При ответе на него мнения разделились почти поровну: 52% против 47%. В то же время только четверть опрошенных согласны поставить на первое место какую-то объединяющую всех значительную цель. Социальный мир современного россиянина — это замкнутый на себя малый мир его семьи и друзей, в несколько меньшей степени — коллег по работе. Именно к ним он ощущает наибольшую привязанность (на это указали почти две трети опрошенных). Заметную роль играет взаимопонимание на почве общего жизненного опыта: более трети участников опроса отметили эмоциональную связь с представителями своего поколения (что косвенно свидетельствует о значительных разрывах в условиях социализации вследствие катастрофического характера российской истории ХХ в.). А вот классовая солидарность (с людьми того же достатка), которая важна для сплочения людей на защиту своих коллективных интересов, ощущение близости с единомышленниками, людьми, разделяющими тот же тип культуры, весьма незначительна". Русская мечта, как и русское общество, не кастовые и не классовые. Институты классов и каст запредельны для русского сознания.
С личностным уровнем, согласно выводу Андреева, в русской мечте связан также и компонент своеобразно понятой свободы как воли, как состояния "сам себе хозяина": "Следует особо сказать о том, что русская мечта принципиально расходится с установками западной культуры в понимании свободы. Вообще говоря, свобода — это одна из главных российских ценностей. Свыше двух третей респондентов считают, что свобода — это то, без чего жизнь теряет смысл, и только треть соглашаются с тем, что свобода второстепенна, и ставят выше неё материальное благополучие. Мечта о свободе, несомненно, воодушевляет россиян: данный результат с небольшими статистическими отклонениями повторяется от исследования к исследованию на протяжении более полутора десятилетий. Однако, как показывают результаты неоднократно проводившихся опросов, быть свободным для человека русской культуры — совсем не то же, что для американца, немца или француза. Свобода в русском понимании — это не возможность реализации определённых прав, а возможность быть самому себе хозяином: это не что иное, как пресловутая русская воля, которая может выражаться в самых разных, но всегда предполагающих энергетическую разрядку формах".
Данные выводы А.Л. Андреева говорят о том, что русская мечта как правильная действенная формула должна основываться на личности и её значимом социальном круге как первичном факте, а не на внешних общественных, культурных и метафизических конструкциях, которые скорее всего будут не поняты, если только они не пройдут через личность и первичные группы общения.
Этот вывод объясняет и то, что обогащение и власть не являются для русских, как правило, предметом мечтаний. При этом определённый уровень достатка и связанной с ним самодостаточности для большинства являются важными и составляют часть личностного проекта русских.
Другое следствие из вышеназванного исследования даёт возможность понять, почему большинство замечательных лозунгов российских национал-патриотов 1990-х годов не нашли такого отклика у населения и не стали порывами к действию. Лозунги воссоздания Российской империи, СССР-2, замены позорного компрадорского режима Ельцина, возрождения Православия в общенациональных масштабах, укрепления государства, совершения производственно-технологического рывка, социально-классовой солидарности остались идеологическим набором, а не мобилизующей нацию форс-идеей. Со временем они, разумеется, с поправками, отчасти перекочевали в провластный идеологический арсенал, но не стали личной мечтой русских.
Идея достатка и коммунизм в русской мечте
Ключевой экономической проблемой русской цивилизации на всём её протяжении была проблема сверхвысоких издержек и низкой производительности природы (суровость климата). На этом основывает свою экономическую теорию Андрей Паршев в книге "Почему Россия не Америка" (1999). Достижение и поддержание достатка веками оставалось следствием сверхусилий либо каких-то нестандартных ходов. Изобилие воспринимается русскими не как следствие рациональных производственных или иных добывающих усилий и не как следствие ценностно-рациональной позиции "праведности" в протестантской этике, а как желаемая непосредственная данность, возникающая, как чудо, из воображения, из мечты. Такая данность часто фигурировала в русских сказках. При этом русские не мечтали всё это срывать с ветки, как некоторые южные народы, но хотели, чтобы всё это имелось гарантированно.
Отсюда и мечта о коммунизме как экономической кладовой и его принципе распределения — каждому по потребностям. Русская история — это цепь попыток найти кладовые ресурсов и создать неиссякающий источник прибавочного продукта, но не для превращения его в орудие власти и закабаления, труда и торга как самоцелей, а для того, чтобы быть самим себе хозяевами. Начиная с подсечного земледелия со сжиганием леса и заканчивая Газпромом и ВПК. Исходя из этого русский человек — "распаковщик" новых ресурсов и энергий природы, которые могли бы обеспечить ему свободу. Он же и сторонник идей нового золотого века, молочных рек с кисельными берегами, рая на земле, изобретатель технических предметов типа скатерти-самобранки.
В XIX и XX веках ресурсная часть русской мечты выразилась в массовом участии в заселении Севера и Дальнего Востока, степей от Бессарабии до Казахстана, во всевозможных технологических и научных открытиях, прежде всего — в освоении космоса. Эти коллективные одиссеи были направлены на создание новых средств производства, призванных окончательно решить вековой русский вопрос голода/сытости. Именно в таком ключе, как достижение сверхпроизводительности и гарантированного изобилия, русским народом понималось положение о построении коммунизма к 1980 году (при жизни нынешнего поколения), принятое на XXII съезде КПСС в 1961 году. Третья программа КПСС стала воплощением русской мечты. Что это было: наглый обман? Или русская мечта? Так своеобразно, поиграв с населением, которое надеялось всё же в итоге на гарантированный достаток, партноменклатура попыталась эксплуатировать энергию русской мечты, что привело к крушению её коммунистической формы. Нет уже Хрущёва, нет той партии КПСС. Но забыли ли русские про обещанный им коммунизм? Вряд ли.
Русская мечта и трансформация мироздания
Русские включили в свою мечту не только освоение пространств и богатств Евразии, но и кардинальное расширение возможностей человека в физическом мире, его переделку под человека. Эта сторона русской мечты проявилась и в русском космизме, и в практике социалистического строительства, в науке и технике, освоении космоса и физических энергий, художественном авангарде. Для русских это — вторая, виртуальная и внутренняя Сибирь, новая кладовая. Данная черта русской мечты тесно связана как с экономическими проблемами высоких издержек из-за сурового климата, так и с внутренней широтой русской личности, проецирующей свою широту как микрокосма на макрокосм как общее пространство. Какое-то значение имели и отголоски бесспорно живучих языческих представлений славянства о загробном мире как рае для предков. Перестройка мироздания не рассматривалась как демонический процесс, а природа не отождествлялась с верховным личным Богом. Новая техника — это часть продолжающейся космогонии. Проекты создавались во имя общего блага человечества как дар неиссякаемой и неоценимой личностной энергии, в свою очередь — проявления божественного духа и божественного дара, а не как личная или корпоративная интеллектуальная собственность.
Характерная черта, которую отмечают исследователи славянства, лингвисты и этнографы, — отсутствие у язычников-славян представления о загробном мире как аде и восприятие загробной жизни как позитивного места обитания умерших предков и соплеменников где-то в верхнем мире. Это не абсолютный рай, но достойное место. Наоборот, у западных народов, от греков до германцев, загробный мир представляет собой мрачный подземный Аид. Западные народы получили представление о рае с Ближнего Востока, в основном, уже вместе с Христианством. Так же узнали об аде и славяне. Говоря о проекции в будущее, личном и коллективном, следует заключить, что представления славянства были светлыми, оптимистичными, для них нехарактерна идея суда над душами. Об этом писал Олег Трубачёв. В этом отношении славянство с ранних периодов истории склонно к мечте о лучшем, социалистическом мире, где всё справедливо устроено. Славянская мечта — это мир без ада, мир, где нет безоговорочного осуждения грешников.
Личностная основа русского социализма
Славянство — это мир общения своего коллектива "для души" и мир без ада, по крайней мере, для своих. Потому именно славянская русская цивилизация породила такое сложное явление, как социализм, противоречивую и не очень удачную попытку построения верхнего мира на земле, впитав в себя все предшествующие мечты о лучшем мире. Западная же цивилизация ничего подобного не дала, несмотря на многочисленные мифы, идеологические, даже научные труды о социализме, его предпосылках.
Причина в том, что западная цивилизация не имела этой мечты как порыва к равному и справедливому для всех. Её лозунг: каждому — своё (недаром от Цицерона из римского права он попал на ворота Освенцима, а потом на эмблему современной военной полиции ФРГ). Западная мечта состоит в получении "своего". Это другой путь развития личности, самости. Однако на таком принципе социализм не построишь. Даже национал-социализм.
Социализм как мечта и как проект возник на Западе. Однако именно в России социализм соединился с прежней коллективной мечтой (о земле, например, или новой земле), стал новой коллективной мечтой и получил воплощение в реальности именно благодаря коллективной энергии личностей русских людей. Секрет русского и, шире, славянского восточноевропейского социализма состоит именно в этом: наличии мечты о коллективном благоденствии.
Реализация социализма оказалась возможна в России, поскольку только здесь присутствовала готовая личностная энергия мечты, соответствующая исконным представлениям русских о загробном будущем, которые так или иначе уживались с христианской верой в Бога.
Мир без мытарей и олигархов
Современные русские, как и их предки, мечтают избавиться от тех, кто изымает и вывозит прибавочный продукт, вводя массы поборов, заставляя работать за копейки или вовсе лишая реальной работы. Мечта каждого русского человека — чтобы государство слилось с обществом и перестало быть отдельной потусторонней реальностью. Проблема с эксплуататорскими классами состояла не в зависти к их несправедливо нажитому богатству, а в давлении тяжести этого богатства, принуждения со стороны эксплуататоров по отношению к рядовому человеку.
Внешняя управляющая надстройка всегда была чуждой цивилизационной личной системе русских, в которой не было места рабству и зависимости. Установку на самостоятельную жизнь человека и его круга, общины я бы не стал трактовать как анархизм в духе И. Бакунина и П. Кропоткина, хотя анархические устремления у некоторых групп русских периодически возникали под давлением обстоятельств. Русские в целом терпеливо воспринимают власть, если она не преступает известные пределы. Более того, русские имеют государственный талант, который выражается в умении строить учреждения и мобилизовывать массы, согласовывать разнородные интересы. При этом моделью для власти у русских выступают не безличные рациональные социальные технологии управления западного типа, нацеленные на эксплуатацию других, а модель личного круга общения. Для русских характерно стремление строить свой мир, "домострой", в том числе и мир государственной, общественной, церковной, научной, коммерческой, промышленной, сельскохозяйственной и любой другой деятельности. Однако в особых ситуациях приходилось заимствовать и западные социальные технологии, приспосабливая к ним свои мечты и привычки.
В исторической России личность монарха и личная связь с ней подданных воспринималась как часть мироустройства, наряду с личным Богом, Церковью, представленной личными святыми, которым молились как своим близким знакомым. Производная монархии — поместное дворянство — рассматривалась крестьянами как неизбежное зло, плата за стабильность мироустройства. Активные представители народа старались жить отдельно, уходя на промыслы, на новые земли юга европейской части, Севера, Урала и Сибири. Развитие Российской империи как экономической периферии Запада привело к созданию тяжёлой пирамиды, лежащей на шее у народа, верхушка которой находилась уже не в России. В начале XX века речь шла уже не только об избавлении от помещиков и капиталистов, о возвращении всей земли крестьянам, но и о переворачивании структуры всего несправедливого миропорядка. Именно потому, что мироустройство в русской мечте полагалось изменить, а не в силу диверсии глобалистов, марксистский лозунг мировой революции и свержения мировой буржуазии стал популярным в России. Русская мечта о сбрасывании пирамиды с шеи вышла за пределы собственно русского пространства.
Русские не против государства, которому, согласно славянофилу Константину Аксакову, нужно передать бразды правления в обмен на свободу местной жизни и мнений. В советское время надстройку воплощала партноменклатура, регламентировавшая жизнь населения по жёстким правилам и заставлявшая его работать на своих условиях, которые постепенно менялись к лучшему. В постсоветскую эпоху регламентация ослабла, однако появился прессинг дисциплины голода и давление криминала новорусской олигархии. Сегодня нагрузка значительно возрастает вместе с фискальным прессингом государства и монополий, инфляцией и злоупотреблениями работодателей. В будущем тяжесть отечественной неповоротливой бюрократии и олигархии может заменить глобальный электронный концлагерь — последняя стадия западной бюрократии. Русская мечта может разбиться о цифровые чипы, которые по каким-то причинам настойчиво вводит наша власть под видом электронного правительства, личных документов, безналичных расчётов, "умных" технологий.
Поэтому русской мечте в перспективе ничего не останется, как избавиться от глобалистской олигархии, переформатировав государство в смешанный социалистически-госкапиталистический тип. Масштабный вывоз капитала, либеральная монетарная политика, социальная политика, построенная на том, чтобы держать население в "чёрном теле", глобализация с попытками ликвидировать традиционный тип человека — всё это не оставляет современному олигархическому типу государства места в русской мечте и в случае социального "сжатия" может привести к революции. Поэтому русская мечта (это и относительно безболезненная "революция сверху", бархатная опричнина XXI века) остаётся в повестке дня. Ведь большинство русских так и не доросли до среднего класса, не стали получателями прибавочного продукта, хотя он производится в России в избытке за счёт природной ренты. Природная рента — ещё одна русская мечта, отчасти реализованная советской властью в виде предоставления бесплатного жилья.
"Хазарская мечта" и евразийский транзит
Русская мечта кардинально отличается от мечты о жизни за счёт отчислений с Шёлкового пути из Китая в Евросоюз и облуживания этих или иных транс-евразийских коммуникаций из Азиатского-Тихоокеанского региона на запад. Эта мечта подавалась как будущее Евразии некоторыми отечественными теоретиками Евразийского союза, а также и западными геополитиками из американского сообщества, типа Парага Ханны. Согласно Ханне, население в Евразии должно сохраниться только в агломерациях вдоль магистралей Великого шёлкового пути, а государства должны распасться. Фактически это не что иное, как модель "новой Хазарии", применяемая в том числе в отношении Украины как транзитного государства. Экономической основой правящей верхушки Хазарии выступали сборы за провоз товара по важнейшим евразийским путям, как водным (Волге, Дону, Азову и Каспию), так и сухопутным — с востока на запад в низовьях Волги. Хазария представляла собой примитивное мультикультурное государство, не имевшее ни развитой культуры (несколько разных археологических культур), ни экономики (не было даже собственной монеты), ни армии (вместо неё воевали наёмники и зависимые народы), ни религии (было несколько религий, в том числе иудаизм верхушки). Хазария оказалась слабым государством, развалившимся под влиянием климатических и военно-геополитических обстоятельств.
Хазарская мечта, выдаваемая за русскую, якобы мечту "ленивого русского" (вариант — за "украинскую мечту" брать с России плату за транзит нефти и газа), — плод коллективной фантазии глобалистского сегмента российской олигархии и её зарубежных партнёров. Русский любит ренту, но не оттого, что "халявщик", а потому, что ему всё тяжело достаётся и рента выступает некой компенсацией за прошлые неоплаченные сверхусилия, выдавленные из него хозяевами и начальниками. Но в любом случае "хазарская мечта" — это яд, противопоказанный русским, так же как и либерализм, мечта о вседозволенности.
Русская мечта и будущее
В последние годы остро чувствуется кризис идентичности, в первую очередь — среди русской молодёжи. Это следствие конца социалистического проекта, и отсутствия нового проекта, который мог бы воплотить русскую мечту. Современное Российское государство лишило их мечты, сведя её к тупому материальному преуспеянию, к тому же далеко не гарантированному. Образовавшийся вакуум заполняют торговцы внутренней мечтой — всевозможными практиками и образами жизни, образами человека, субкультурами и квази-религиями, в том числе и античеловеческими обличьями. Все они так или иначе направлены на разрушение русского человека, превращение его в совокупность меньшинств.
Современное общество созрело к рывку, к отходу от сидения на "транс-евразийской газовой трубе" ("хазарской мечты"), вертикальному лифту, социальному или духовному. В настроениях молодёжи сегодня чувствуется жажда и голод по серьёзной современной работе. Основой мечты должно стать дерзновение, дерзость к новому — те крылья, которые вынесут российскую систему из застоя, сделают её национальной и цивилизационной, поставят вровень с основными странами-локомотивами мировой экономики и технологий.
Опорой и инкубатором мечты, превращения её в проект, в отличие от прошлых времён, станет виртуальное пространство сетей и медиа, умных устройств, с одной стороны, и внутреннее пространство личностей, с другой. Оседлать мечту сегодня — это оседлать виртуальный мир.
Главной темой медиа-мечтаний должна стать мечта о личном профессиональном и духовном достижении в контексте миссии России, её славы, добра, пользы и величия. Русские должны создать социально-технологический сверхлифт для человечества, опирающийся на внутреннюю скромность личности, а также её волю и веру. Русская мечта — это мечта о своём цивилизационном мире, занимающем достойное место в остальном мире, организованная по принципу матрёшки: меньшее — в большем, индивидуальное — в общем.
Русская мечта включает две противоположные линии: стремление к самоуспокоению и равновесию души и социального окружения — и порыв к новому состоянию общества. Чтобы управлять русской мечтой, вернее, её энергией, необходимо управлять обеими линями, а может быть, и целой связкой разных линий-осей. В мечте русский человек должен видеть, с одной стороны, себя, своё окружение, свой новый дом, новую важную работу — и в то же время социальный и технологический рост и расцвет России. В мечте он должен видеть и личное, и коллективное спасение во Христе.
Сергей Баранов
https://zavtra.ru/blogs/mechta_kak_russkij_dvigatel
12.12.2014 Философское наследие русского космизма в контексте XXI века.
Гуманитарное космосознание". Фёдоров-космист: очищение родников Вселенной
В статье продемонстрированы идеи русских космистов, оказавших огромное влияние на всю современную науку и культуру, как российскую, так и западную.
Цель статьи коротко напомнить основные положения русского космизма (главным образом, философии Н. Ф. Федорова) и попытаться понять, насколько они актуальны сегодня, в XXI веке, какие философские аргументы мы можем привести «за» и «против» них.
Основатель русского космизма Николай Федорович Федоров (1828X1829-1903) занимает особое положение в истории отечественной мысли. С одной стороны, он явно оказывается вытесненным такими «хэдлайнерами», как В. С. Соловьев и Н. А. Бердяев, В. В. Розанов и Л. Шестов. Имя Федорова не часто можно встретить в учебниках по истории русской философии. С другой стороны, в некоторых интеллектуальных кругах интерес к Федорову огромен - например, в Интернете ссылок на него можно увидеть достаточно много (уж не говоря об официальном сайте его последователей www. nffedorov. ru, где пользователь сможет найти корректно выложенные труды самого Федорова и книги о нем). Эта амбивалентность статуса великого русского мыслителя в истории нашей культуры, в определенной степени, связана со специфическим образом мысли и жизни, который был ему присущ, - в частности, с тем, что желания напечатать свои тексты (а поначалу - даже писать их) у него почти не было. Но причина здесь, конечно, и в другом - в своеобразной «экстремальности» идей Федорова. Автор данной статьи на собственном преподавательском опыте знает, что изложение этих идей перед современной студенческой аудиторией всегда наталкивается на некоторый шок с ее стороны. Если философское наследие упомянутых выше В. С. Соловьева, Н. А. Бердяева и других, при всем своем интересе, достаточно абстрактно, то в случае с Федоровым мы имеем набор «безумных», но вполне практических проектов, которые в восприятии современного человека больше смахивают не на философию, а на сценарий фантастического блокбастера или триллера (например, на «Восставших из ада»).
С моей точки зрения, важнейшее философское достижение космизма в целом, и Федорова в частности, заключается не только в тех или иных конкретных идеях, но и в самом методе, в особом подходе к феномену человечества. Оно рассматривается как часть Вселенной, огромной космической реальности. Это и называется космизмом. То есть «угол зрения» на человечество, на его историю, на его проблемы и противоречия словно выносится за рамки самого человечества в космос. Все рассматривается неким гипотетическим наблюдателем. Что это за наблюдатель и какие ему присущи черты? Это вопрос интересный. По крайней мере, очевидно, что это некий идеализированный аналог человека, разумное существо. С его гипотетической точки зрения и анализируется жизнь на планете Земля. Конечно, те или иные авторы - Федоров, Циолковский и другие, вплоть до их современных последователей - могут «вкладывать» в сознание этого гипотетического наблюдателя свои собственные идеи, которые, кстати, могут в чем-то противоречить друг другу. То есть содержательное наполнение может быть, подчас, разным, но, мне кажется, сам по себе этот космистский подход, это вынесение угла видения за пределы Земли - имеет огромную ценность. В этом смысле, уж если продолжать сравнение с «хэдлайнерами» (Соловьевым, Бердяевым и другими), то они, в отличие от Федорова и космистов, все еще оставались на Земле (и даже их христианство - было все еще слишком земным). Классик современной экологической идеологии А. Печчеи в своей знаменитой книге «Человеческие качества», призывая к ограничению роста промышленности, говорил именно о том, что гипотетический сторонний наблюдатель за нашей планетой из космоса, осудил бы нас за безудержное производство и потребление. Так вот впервые с этим наблюдателем мы встречаемся в философии Федорова. Именно такое - удаленное, стороннее - видение и должно быть присуще современному человечеству, запутавшемуся во внутренних противоречиях. Это видение помогает понять главное.
Далее, заняв позицию Космического Наблюдателя, Федоров говорит, что человечество находится в небратском состоянии. Тема «небратства» - главная для философа (отсюда и название его основного труда - «Вопрос о братстве, или родстве, о причинах небратского, неродственного, то есть немирного, состояния мира и о средствах к восстановлению родства»)1. Чем занят человек в своей индивидуальной жизни и человечество в своей истории? - спрашивает Федоров. И отвечает -борьбой с другими людьми. Но если для науки (например, для Ч. Дарвина) данная борьба - объективный закон существования всего живого, то для Федорова это всего лишь возможное состояние человека и человечества. Он смотрит на факт небратства не с позиций объективной науки, а с позиций морали, он выносит над человечеством моральный суд. Состояние небратства не является данностью, которой нужно поклоняться, это - принципиально преодолимое состояние. При этом свою моральную оценку и свой призыв преодолеть небратство Федоров выражает в категориях православного учения - греха и победы над ним. По сути, великий русский мыслитель хотел сказать нам, что энергия человечества - с точки зрения того самого Космического Наблюдателя - тратится неправильно, идет не в тот канал. Эту энергию нужно пустить не на борьбу с себе подобными, то есть на институционализированное саморазрушение, а на борьбу с другим началом, которое и является истинным врагом человечества.
Что это за другое начало? Федоров учил, что состояние небратства возникло не просто так: оно есть подчиненность человека стихийной неразумной природе, ведь именно в ней (в частности в животном мире) мы и наблюдаем борьбу за существование. Но человек, как известно, имеет принципиальное отличие от этого животного мира - разум. С точки зрения Федорова, мы имеем разум, но данный факт оказывает очень слабое влияние на нашу реальную жизнь. Борьба за существование между людьми неразумна, но именно она, как уже говорилось, и составляет основное содержание человеческой жизни. Поэтому главное, что должно сделать человечество - обратить свою жизненную энергию от внутренней саморазрушительной борьбы на борьбу с природой. Например, армии должны перестать участвовать в войнах между государствами и начать бороться с засухой и т. д.
Впрочем, говоря о борьбе с природой, Федоров имел в виду не только такие локальные вещи, как засуха, но и вещи намного более масштабные. Главный враг человека, кульминация нашей зависимости от природы, говорит Федоров (ссылаясь в том числе и на апостола Павла), - это смерть. Смерть делает жизнь человека неполноценной, неразумной, слишком природной, именно она заставляет нас посвящать большую часть своей жизни борьбе с другими людьми. Поэтому цель человечества, по Федорову, должна заключаться в создании с помощью науки таких технологий, которые смогут победить смерть.
Больше того, речь идет не только о личном бессмертии каждого нынешнего жителя планеты, но и о воскрешении всех мертвых. Эта часть федоровского проекта (так называемое имманентное воскрешение) обычно вызывает наибольшее количество вопросов и возражений (когда автор данной статьи рассказывает об этой идее Федорова студенческой аудитории, то в качестве реакции он всегда натыкается на сердобольные замечания студенток о том, где же все воскрешенные будут жить - видимо, сама по себе идея воскрешения не кажется им такой уж фантастической). Тем не менее Федоров настаивал на воскрешении всех мертвых: он утверждал, что ситуация «живые сыновья - мертвые отцы» тоже (как и жизнь, ограниченная смертью) неполноценна. Кстати говоря, в этом смысле он выдвигал крайне интересный, с точки зрения истории философии и культуры, аргумент о том, что использование ныне живущими людьми результатов деятельности предыдущих поколений, уже сошедших в могилы, - безнравственно и неразумно. Крайне несправедливо, что те люди, которые вольно или невольно работали на прогресс, не могут воспользоваться его высшими плодами. По Федорову, главная цель прогресса, главная цель деятельности всех людей, живших на планете Земля (опять-таки неважно, насколько она ими осознавалась), как раз и заключалась в том, чтобы на вершине прогресса новое поколение смогло создать технологические средства для восстановления всех предыдущих поколений. Цель прогресса не в том, чтобы современный человек вел расслабленный, гедонический образ жизни, танцевал на могилах отцов, а в том, что он приобщил к радости всеобщего прогресса всех когда-либо живших людей.
В свете этого аргумента автор статьи не может не вспомнить хорошо известную мысль великого русского писателя Ф. М. Достоевского, которую он устами многих своих героев неоднократно высказывал. Споря с социалистами, которые, естественно, защищали прогрессистское мировоззрение, Достоевский говорил, что в таком случае каждый конкретный человек - удобрение для прогресса, его винтик. Стоит ли, вопрошал Достоевский, работать на прогресс, если воспользуются этой работой следующие поколения, тогда как я, конкретный живой человек, уже буду лежать в могиле?
Данная аргументация Достоевского очень часто использовалась богословами и религиозными философами как оружие в борьбе с социалистическим и либеральным прогрессизмом, причем это оружие всегда воспринималось как абсолютно неотразимое в полемике. Поразительно, что Федоров давал совершенно оригинальное разрешение этой проблемы, разрешение, которое лежало, если можно так сказать, по ту сторону и светского прогрессизма, и его религиозной критики. Федоров соглашался с этим аргументом, но при этом говорил не об отказе от прогресса, а об изменении его цели. Он словно говорил - конечно, бессмысленно жить для прогресса, если ты не воспользуешься его плодами, ну так давайте сделаем так, чтобы мы ими воспользовались. Между прочим, к сведению богословов и религиозных философов, можно упомянуть и о другом - сам Достоевский, как известно, был знаком с идеями Федорова и отзывался о них положительно, поэтому ничто не мешает нам предположить, что его аргумент об удобрении для прогресса также не является отрицанием необходимости самого прогресса и что здесь мы видим намек на идею Федорова (в целом, стремление многих современных авторов провести «тотальную православизацию» Достоевского представляется несостоятельным).
Как бы то ни было, идея воскрешения мертвых - важнейшая часть федоровской «философии общего дела». Человек должен победить смерть, воскресить мертвых, а также - освоить Солнечную систему и подчинить ее своим потребностям (а в перспективе - и выйти за ее пределы). Речь идет, фактически, о принципиальном изменении онтологического статуса человека, причем основой этого изменения является разум. Федоров писал, что «...человечество должно быть не праздным пассажиром, а. экипажем нашего земного. корабля.»2, то есть мы должны стать регуляторами природных, космических процессов. Все эти идеи и стали основой русского космизма. Мы находим их, например, в философских трудах другого великого русского ученого и мыслителя К. Э. Циолковского. Будучи, в отличие от Федорова, который постоянно подчеркивал свою принадлежность к православной церкви, материалистом, Циолковский ничего не говорил о воскрешении мертвых, но считал, что в будущем люди превратятся в бессмертные эфирные существа, которые будут населять не только Землю, но и всю Солнечную систему, питаясь непосредственно солнечной энергией.
Излишне говорить, что философское наследие русского космизма оказало огромное влияние на всю современную науку и культуру - как российскую, так и западную. В качестве примеров этого влияния можно приводить и писателей-фан-тастов (С. Лем, Ю. Никитин и другие), и серьезных академических ученых (В. Ф. Ку-превич, И. В. Вишнев и другие), и даже «парарелигиозные» движения, для которых мечты Федорова, Циолковского и других - чуть ли ни символ веры (например, так называемое трансгуманистическое движение). Наверное, главный и ощутимый для всех, в том числе и для людей, ничего не знающих о русском космизме, результат его влияния - это освоение человечеством космоса, начавшееся в XX веке.
Тем не менее, если воспринимать русский космизм как целостный проект, то он сегодня, в начале XXI века, все еще предстает, в большей степени, как утопический. Да, люди вышли в космос, но освоение всей Солнечной системы, а тем более выход за ее пределы, все еще кажется нам чистой фантастикой (на сегодняшний момент, как известно, реалистичная цель, поставленная перед космонавтикой, - высадка человека на Марс). Что же касается бессмертия человека, то здесь дело обстоит еще хуже. Конечно, сегодня есть немало ученых, берущихся за эту проблему, но, похоже, до ее разрешения еще очень далеко, а возможно, оно не будет достигнуто никогда. Все эти факты порождают вокруг русского космизма и его проектов множество дискуссий, все чаще раздаются голоса о проблематичности его идей.
Желая внести в эти дискуссии свой скромный вклад, я буду рассуждать следующим образом. Если теоретически резюмировать русский космизм, то можно сказать, что смысл истории человечества заключается в постоянном преодолении двух факторов - пространства и времени. В самом деле, именно это мы и видим в истории человечества - люди постоянно осваивали и осваивают новые территории внутри национальных государств и вне их, они занимаются экономическим, социальным и культурным воспроизводством пространства. При этом, очевидно, что к XX веку фактически все пространство Земли было освоено человеком, и это сделало вполне логичным наш шаг уже во внеземное пространство.
То же самое и со временем. Человек в своей истории всегда хотел преодолеть время. В этом смысле, человеческая культура - это и есть наилучший из возможных сегодня способов такого преодоления. Обладая, в отличие от животных, разумом и речью, человек имеет уникальную возможность зафиксировать свое существование на том или ином материальном носителе (на камне, на бумаге, на «цифре» и т. д.). Данное «культурное бессмертие» и есть единственная на сегодняшний момент возможная для нас, людей, форма бессмертия. Как писал А. С. Пушкин, «я памятник себе воздвиг неруковторный...».
Представляется, что все эти рассуждения достаточно очевидны и не нуждаются в обширных доказательствах. Идеи русских космистов, фактически, это не что иное, как доведение тенденций борьбы человека со временем и пространством до логического конца. Если смысл жизни человека в принципе, в значительной степени, заключается в преодолении пространства, а мы это видим, то это значит, что когда-нибудь он освоит всю Солнечную систему и даже выйдет за ее пределы. Если смысл жизни человека в принципе, в значительной степени, заключается в преодолении времени, а мы это тоже видим, то это значит, что когда-нибудь он победит смерть, потому что смерть - это и есть власть времени над человеком. В этом смысле, проекты русских космистов представляются, по крайней мере, логически обоснованными.
Особое внимание следует уделить теме смерти и ее преодоления, ведь, как уже говорилось выше, если освоение пространства в том направлении, на которое указывали космисты, уже началось, то освоение времени в том направлении, на которое они указывали, остается сегодня делом весьма спорным, как в теоретическом, так и в практическом отношении (оговорю, что здесь и далее я буду говорить о теме личного бессмертия; тема воскрешения всех мертвых, которую из космистов отстаивал только Федоров, при определенной логической привлекательности, даже для меня все-таки слишком экзотична).
Главное, с чем мы здесь сталкиваемся, - это ментальное и теоретическое неприятие самой идеи победы человека над смертью, самой необходимости такой победы и стремления к ней. Очень часто можно услышать - и от богословов, и от светских ученых, и от обычных людей, - что человеку вообще и не нужно стремиться победить смерть, что это явный перебор, завышение его научно-технологических, материальных возможностей, что в этом стремлении человек ставит себя на место Бога. Кроме этого указывается, что, если смерть будет побеждена, то жизнь человека потеряет смысл, ведь именно перспектива смерти заставляет нас постоянно отвечать себе на вопросы о том, правильно ли мы тратим нашу короткую жизнь, не погрязли ли мы в суете и телесных наслаждениях, забыв о подлинном духовном существовании.
Все эти аргументы требуют своего ответа. Я попытаюсь дать его, исходя из общего контекста рассуждений Федорова, Циолковского и других русских космистов. На самом деле, следует признать, что как раз жизнь смертного человека имеет, скажем так, ограниченный смысл. Есть ли в нашей жизни смысл? Да, есть. Но одновременно нет. Нам, людям, стоит признаться самим себе, что смерть обессмысливает нашу жизнь. Об этом в один голос говорили все философы, все деятели мировой культуры. Есть ли у смертного человека способы бороться с этой проблемой? Да, есть. Мы можем готовить себя к смерти, можем преодолеть страх смерти, можем родить детей и увидеть в них свое бессмертие, можем создавать великие произведения культуры, чтобы обессмертить себя в веках. Все это мы делаем и все это нам помогает. Решает ли это проблему в ее сущности? Давайте признаем, что нет. Мы, смертные люди, насколько смогли, высветлили тьму небытия, тьму смерти, но это не значит, что мы в сущности ее победили. Поэтому до сих пор многие люди кончают жизнь самоубийством, осознавая, что, сколько бы ты ни ставил заслонок от смерти, культурных, социальных, биологических, она все равно есть, она все равно придет за тобой и все рано, хотя бы в какой-то степени, обессмыслит твое существование.
Поэтому правда заключается в том, что человек в своей истории всегда стремился к бессмертию. Что иное означает, например, постоянное продление средней продолжительности жизни в нашей истории? Постоянная - и успешная - борьба с болезнями? Что, как ни стремление к бессмертию, означают многочисленные религиозные учения о том, что человек не умирает после смерти, что его душа живет в потустороннем мире? Все эти и многие другие факты позволяют нам высказать предположение, что в человеческой культуре имеет место стремление к бессмертию.
Что касается других аргументов, то ответить на них еще проще. Присваивает ли себе человек, если ставит перед собой цель достигнуть бессмертия, прерогативы Бога? Этот аргумент не работает для неверующих людей, кроме этого с его помощью можно запретить человеку не только стать бессмертным, но и, например, бороться с болезнями (если можно бороться с болезнями, почему нельзя бороться со смертью - главной болезнью? Где граница и кто ее устанавливает?).
Подводя итог, можно сказать, что все общепринятые рассуждения о смысле жизни смертного человека и о якобы «бессмысленности» бессмертного вполне логичны - да, но лишь в рамках наших антропологических параметров, нашей смертности. Как только эти параметры принципиально изменятся, наши «смертные» мысли будут казаться нам верхом абсурда. Забывать об этом не стоит.
Что означает все вышесказанное? Что автор статьи призывает всех своих слушателей немедленно бросить все свои дела и заняться «общим делом» - осваивать космос и искать «эликсир бессмертия»? Конечно же, нет. Цель моего выступления заключалась всего лишь в том, чтобы показать, что идеи русских космистов, в том числе и те, которые обычно воспринимаются как утопические, на самом деле, имеют серьезное обоснование - логическое, историческое, антропологическое и т. д. Деятели современной науки, культуры, человечество в целом, с моей точки зрения, должны уделять философскому наследию русского космизма больше внимания. Особенно отмечу тот факт, что, как я показал выше, идеи космистов касаются не только нашего внешнего существования - полетов в космос и т. д., но и самых интимных экзистенциальных проблем человека - нашей смертности и потенциального бессмертия.
Есть ли в наследии русского космизма элемент утопии? Конечно, есть, было бы глупо его отрицать. Если выше я говорил в защиту проектов русских космистов, то теперь можно сказать и два слова против них. Самое уязвимое место в их построениях, конечно же, - это укоренившееся в философском и научном сознании гегелевское отождествление логического и реального (в сущности, это «ахиллесова пята» любой утопии, в том числе и, например, марксистской). Логично ли для человека стремиться к бесконечному освоению пространства и времени? Да, логично, но ведь это совсем не значит, что он действительно будет к этому стремиться. Есть ли в нашей человеческой истории тенденции освоения пространства и времени? Да, есть, но это опять-таки, не значит, что схематически прочерченная линия этих тенденций в будущее окажется истиной в последней инстанции. Логично ли, чтобы человеческий разум освоил не только поверхность второстепенной по своим размерам планеты - одной из миллионов планетных систем космоса, но и значительно большее пространство? Да, логично, но, возможно, что в реальности мы не освоим даже всей Солнечной системы.
Если русские космисты были уверены в рациональной прозрачности, логичности человека, то современная культура, что стало уже общим местом, в этом совсем не уверена. Я думаю, что сегодня иррациональность человеческой природы намеренно преувеличивается, но, в любом случае, говорить о полной логичности существования человека, конечно же, не приходится. Иногда он логичен, иногда -нет. Федоров и Циолковский создавали свои проекты, рассчитывая на полную познаваемость поведения человека для научного разума и как бы «накрывали» этими проектами реальное человечество, игнорируя в нем все, что не входило в «прокрустово ложе» их утопий. Между тем, насколько это было верно с их стороны? Насколько, например, люди могут отказаться от борьбы за существование как биологического принципа своей жизни (что требовал от нас Федоров)? Максимум, что в этом смысле было достигнуто людьми, - это некоторое смягчение данной борьбы, ее канализация в более или менее приемлемые русла экономической, политической, социальной или культурной конкуренции, но не более того. Вполне возможно, что борьба за существование - неустранимый параметр жизни.
Проблематика утопизма в проектах русских космистов заставляет нас задуматься о коренном пороке любого утопизма вообще. Он, по всей видимости, заключается в том, что утопическое сознание - неважно, марксистское или кос-мистское, - убеждено, что в будущем наступит некое состояние, в котором все принципиальные проблемы человечества разрешатся. По Марксу, наступит эпоха бесклассового общества, по Федорову - эпоха полного господства человека над природой. Однако современная культура, обжегшись на советском тоталитаризме, вполне оправданно задается вопросом - а наступит ли такое идеальное состояние когда-нибудь? Не являются ли утопии такого рода - парарелигиозной верой, где «царство божие» переносится из потустороннего в посюсторонний мир? Не обстоит ли дело так, что мы не можем представить себе человека из этих идеальных будущих состояний, что это уже не человек в нашем смысле слова, а нереальное ангелоподобное существо? Опять-таки, вера утопистов в будущее совершенное состояние тоже, конечно, является логическим продолжением реально наблюдаемых в истории тенденций.
Обвинения в утопизме вполне оправданны. Однако на них тоже можно кое-что ответить. А именно - мы знаем, что в истории человечества будущее, если не всегда, то довольно часто, представало в утопическом образе. Это, если можно так сказать, «дефект зрения у пророков», что вполне понятно - они не могут видеть будущее во всех деталях. Важнее даже другое - эти видения будущего человек очень часто «нагружал» собственными страхами и ожиданиями, в том числе и укорененной в нем верой в возможность «рая» (в каком бы формате этот «рай» ни представал, в том числе и в чисто светском). Есть ли эта вера в русском космизме? Да, есть. Но ведь мы вполне можем «зачистить» от нее данный проект. Мы можем принять положение, что то будущее, о котором говорили русские космисты, - это не «рай», не полное и абсолютное разрешение всех проблем человека. Но это более оптимальное его состояние, чем сейчас, в этом смысле, ценностная основа русского космизма - столь для него важная - никуда не исчезает. В таком случае, наше возможное будущее предстанет для нас, людей XXI века, достаточно привлекательным, чтобы стремиться к нему, но и достаточно реалистичным, чтобы не пугать нас своей божественной монументальностью.
Что же нам в конечном счете делать? Как относиться к наследию русского космизма? Не запутал ли автор статьи своих читателей, а главное, не запутался ли сам? На эти вопросы я отвечу, что нам следует, как всегда, воспринимать реальность во всей ее сложности. Я совсем не исключаю того, что человечество не услышит призывов Федорова и его последователей и так и останется в нынешних пространственных и временных пределах. Это его право, и это будет вполне «по-постмодернистски».
Но я лично, осознавая все аргументы «за» и «против», помня обо всех опасностях утопизма, от которых нас предостерегает исторический опыт, хотел бы надеяться, что человек призван к большему, чем просто «сидеть на Земле» и что однажды он не сможет удержаться от соблазна освоить еще неосвоенное - космос и смерть. Ведь именно тогда он познает себя намного глубже, чем сейчас. В этом случае человеку и понадобятся русские космисты, которые первыми проложили, пусть еще только самые приблизительные, карты в Неизведанное.
Примечания
1 См., например: Федоров Н. Ф. Философия общего дела. М., 2008.
2 Там же. С. 367.
П.Б. Клевцов
Труды Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств
Однако современная культура (???), обжегшись на советском тоталитаризме, вполне оправданно задается вопросом...
Если в статье либерального интеллигента не будет упоминания о советском тоталитаризме, либеральный интеллигент будет исторгнут из среды обитания, лишен кормящей его должности, отстранен от финансового потока МинОбра и МинКульта.
О современной западной ЛГБТ-культуре было бы лучше промолчать, чем обращаться к ее авторитету. Уже не подмоченному, а растоптанному.
Великобритания. Вторжение в 170 стран. В либеральном дискурсе лизоблюдов Запада Великобритания - старейшая демократия.
Список интервенций США (ни дня с момента образования рабовладельческого государства не проходило без войн с народами всех континентов. Светоч демократии.
В Евангелии от Матфея 23:13-36 Иисус 7 раз строго обличает фарисейскую закваску и лицемерие: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры»
Админ.
23.02.2004 Космизм – основа мышления XXI века.
Фотобанк StylishBag Русский космизм
«Космизм! Каково! Никто до Циолковского не мыслил такими масштабами!.. Уже одно это дает ему право стать в разряд величайших гениев человечества... Он — человек космических просторов» [1, с. 118] — так, по словам А.Л.Чижевского, восторженно отзывался знаменитый поэт-мыслитель Валерий Яковлевич Брюсов о замечательном «калужском мечтателе», изобретателе и педагоге. «Поистине только русский ум мог поставить такую задачу — заселить человечеством Вселенную!» [там же].
Ныне мы без преувеличения можем сказать, что космизм пронизывает весь дух современной эпохи, составляет ее квинтэссенцию.
С успехами космонавтики общечеловеческая практика обрела новые масштабы и координаты — общепланетарное и космическое измерения, кардинальное увеличение человеческой власти над слепыми стихиями материального мира, новое преодоление немоты природы, новое снятие разных форм отчуждения. Вот, по существу, что такое космизм. Это — дальнейшее, более полное и разностороннее развертывание содержательного богатства человеческой сущности. Диалектика раскрытия и осуществления всех ипостасей творчества человека на просторах Вселенной — таков путь дальнейшего восхождения его к подлинной свободе. Все, что мешает этому, — противоречит объективным и неотвратимым императивам широко понимаемой культуры.
Испокон веков человек с душевным смятением и смутным благоговением взирал на окружающий его необъятный звездный мир. Раздумья о нем породили множество фантастических представлений, мистических верований, мифов, но вместе с тем пробудили мысль и к рациональной работе, к анализу ритмически повторяющихся небесных явлений, к попыткам свести первые умозаключения об этом мире к системным представлениям, к гипотетическим суждениям о мироздании вообще и связать их с земными событиями. Здесь исток науки, здесь ее детство. Здесь же — и зарождение, и становление философии как особой сферы умственной деятельности.
В своем философском употреблении термин «космос» обозначал у древних греков предельное обобщение всего видимого и невидимого. Именно в этом смысле под влиянием Платона уже Филон Александрийский (I в. н.э.) говорил об «умопостигаемом космосе». Этот термин мы встречаем у неоплатоников, как, например, у Плотина (III в. н.э.). Вопрос о первопричине космоса в античные времена не поднимался, он возник лишь со становлением христианства, когда вместе с Библией родилась идея личного творца. Что касается космического «центра», то геоцентрическое воззрение держалось вплоть до эпохи Возрождения.
Развитие представлений о составе и строении космоса шло рука об руку с развитием всего естествознания. Изучение звездной вселенной — предмет астрономии, опирающейся на достижения математики и других естественных наук. Методологические же аспекты всего этого базируются на теоретических выводах философской мысли.
Вся совокупность научных данных о космосе говорит о его бесконечности в пространстве и во времени. С возникновением релятивистской космологии распространилась спорная точка зрения на происхождение Вселенной в результате «большого взрыва». В пользу такого взгляда как будто говорят успехи астрофизики, в частности обнаружение так называемого «красного смещения». Не умаляя естественнонаучного значения последних, заметим, что новые трактовки «конечности» Вселенной во времени и пространстве есть не что иное, как теоретические модели, которые не следует объявлять «истиной в последней инстанции». Развитие космонавтики, а с нею и астрономических исследований обогатит науку новыми фактами, которые позволят выдвинуть и новые концепции, и гипотезы, в обсуждении которых востребуются и философские знания.
Следует также иметь в виду, что большинство наших естественнонаучных достижений опирается на опыт, ограниченный земными условиями. Поэтому наши физика, химия, биология в значительной мере геоцентричны, и их теоретические выводы, выходя за рамки своих исходных экспериментальных предпосылок, могут оказаться недостаточными (как, например, известные представления о «тепловой смерти» Вселенной). В иных, внеземных условиях логические умозаключения, безупречные для привычного нам мира, могут оказаться несостоятельными, — это следует иметь в виду, чтобы не слишком увлекаться абстрактными построениями и тем более не абсолютизировать их.
Академические математические выкладки сложнейших уравнений, имеющие бесспорную важность для изощрения математического (теоретического вообще) мышления, имеют свою меру, за которой они могут выродиться в чистые умозрения, не имеющие ничего общего с действительной картиной мира. Как, например, модели эволюции Вселенной с вектором обращения времени, о которых справедливо-критично отзывался космонавт Герман Титов, подчеркивая достоинство космической практики как непосредственной действительности, чье значение, несомненно, выше кабинетных упражнений, чреватых мертвящей наукообразной схоластикой, пустоцветом на живом вечнозеленом древе познания. «Космонавтика предстает в некотором роде идеальным поприщем, на котором происходит взаимное оплодотворение теории и практики, но только последняя имеет примат перед первой. И это отнюдь не умаляет огромной роли теории» [7, с. 99].
В свете сказанного вызывают сомнения рассуждения теоретиков о предпочтительности «закрытой» (то есть ограниченной в пространстве и во времени) модели Вселенной перед «открытой» (то есть бесконечной и вечной).
Разумеется, философия не может накладывать «табу» на ту или иную точку зрения, — выбор ее за мыслящим существом, но культура, уровень действительной развитости теоретического мышления субъекта познания определяется степенью его философской образованности, философской культуры, сердцевиной, душой которой является материалистическая диалектика. От этого никуда не деться, дабы не запутаться в логических противоречиях.
Вопрос о конечности и бесконечности Космоса — предмет изучения не естествознания и тем более не математики как науки о количественных отношениях и пространственных формах действительного мира. С другой стороны, само по себе накопление фактического (эмпирического) и абстрактно-теоретического материала не может дать исчерпывающего и логически безупречного ответа на этот вопрос. Тут еще необходим и философский анализ, опирающийся как на естественнонаучные достижения, так и на прочную основу материалистической диалектики, с которой, как кораблю с якоря в непогоду, нельзя срываться, дабы не быть ввергнутым в стихию противоречий и неопределенности.
Бесконечность — одна из наиболее трудных философских категорий, оперировать которой приходится не только космологии, но и другим наукам. В толкованиях ее с античных времен сталкивались в полемике противоположно настроенные умы. Она пугала обыденное сознание — не случайно испокон веков особой религиозностью отличались моряки, которым в их повседневной практике доводилось непосредственно соприкасаться с бескрайним океаном и необъятным небом. Острота восприятия бесконечности возросла с выходом человека в Космос. В связи с этим переосмысливаются и Земля, эта «колыбель разума» (К.Э.Циолковский), и призвание человека в беспредельном мире. Выработка рационального, непротиворечивого представления об осваиваемом человечеством Космосе, о Вселенной в целом с учетом разных направлений научного познания и новой (космической) практики — насущная задача современной философии.
За сорок с лишним лет со дня запуска первого советского искусственного спутника Земли представление о самой космонавтике значительно расширилось. Под нею мы понимаем не только совокупность специфических транспортных средств, но и стремительно расширяющуюся отрасль общественного производства, решающую фундаментальной значимости социально-историческую проблему — освоение человечеством мирового пространства, а с ним — космизацию жизнедеятельности всего земного социума. Решение большинства глобальных проблем цивилизации непосредственным образом связано с космонавтикой, которая концентрированным образом воплощает в себе сущностные черты научно-технической революции, знаменует становление нового технологического базиса «планеты людей», все более активно реализует ее неуклонно растущий интеллектуальный и материальный потенциал. В ней мы должны признать новое качество производительных сил общества, восхождение цивилизации на существенно новую ступень.
Это не может не наложить своего отпечатка на все грани того, что мы называем культурой. Она же — не что иное, как совокупность непреходящих материальных и духовных ценностей
общества, достигнутых в его всестороннем развитии и воплощающихся в человеке. Логика ее прогресса вызвала к жизни саму задачу, именуемую космонавтикой, и обеспечила предпосылки ее решения.
Отвечая коренным объективным потребностям общественного развития, космонавтика способствует и возвышению социальных потребностей человечества, тем самым стимулируя всесторонний рост культуры.
В свое время К.Э.Циолковский заявлял, что освоение мирового пространства неизбежно должно сопровождаться и совершенствованием отношений между людьми, рациональным обустройством их всепланетного общежития (то есть прогрессом социальной культуры), устранением из мира зла и страдания: «Вы, живя жизнью Вселенной, должны быть счастливы...» [3, с. 250]. Такова неотвратимая необходимость культуры в широком ее понимании, ее императив.
Все это вызревало исподволь, постепенно, чтобы в последней трети ХХ века инициировать чрезвычайное приращение материальных и духовных достижений человека.
С каждым научным и техническим достижением существенно меняются восприятие и видение человеком предметного бытия и способы его творческих действий. В результате меняется сам человек. Осмыслить это должным образом можно, только опираясь на философию, социологию, политологию и культурологию, так как эти науки определяют общий взгляд на мир, принципиальное отношение к нему, ценностные ориентиры и дают исходное смысловое обоснование целеустремленной человеческой деятельности. Без них последняя все равно что корабль без парусов и компаса.
Для К.Э.Циолковского это было «альфой и омегой» его исследовательских поисков и технических новаций. «Многие думают, что я хлопочу о ракете и беспокоюсь о её судьбе из-за самой ракеты, — писал он. — Это было бы глубочайшей ошибкой. Ракета для меня только способ, только метод проникновения в глубину Космоса, но отнюдь не самоцель. Не доросшие до такого понимания вещей люди говорят о том, чего не существует, что делает меня каким-то однобоким техником, а не мыслителем. Так думают, к сожалению, многие, кто говорит и пишет о ракетном корабле. Не спорю, очень важно иметь ракетные корабли, ибо они помогут человечеству расселиться по мировому пространству. И ради этого расселения я-то и хлопочу... Вся суть в переселении с Земли и в заселении Космоса. Надо идти навстречу, так сказать, космической философии!» [1, с. 118].
Именно космической философией занимается 4-е тематическое направление Российской академии космонавтики имени К.Э.Циолковского (РАКЦ), все ее отделения.
Гуманитарные аспекты космонавтики заявили о себе с самого начала — с зарождения самой идеи ее, то есть до возникновения практической космонавтики, когда о выходе человека в Космос можно было только либо мечтать, либо рассуждать в самом что ни на есть общетеоретическом плане. Последнее наиболее выразительно, убедительно и разносторонне представлено в творческом наследии К.Э.Циолковского, в трудах которого помимо умозрительных конструкций содержится и немало конкретных расчетов, на которые он опирался в своих далеко идущих рассуждениях.
Это наследие и по сию пору вызывает неоднозначное к себе отношение и разноречивые толкования: с одной стороны — безудержная, некритическая апологетика, а с другой — филистерский скептицизм, агрессивное отрицание со стороны образованного мещанина.
Однако человечество не потому вышло в Космос, что его «облагодетельствовал» или «сбил с толку на ложное целеполагание» учитель из провинциального захолустья, как это публично пытаются представить некоторые ищущие скандальной известности авторы [2, с. 11], а в силу объективных, неумолимых тенденций и закономерностей научно-технического, индустриального и социального прогресса.
Роль же выдающейся личности в истории (как и истории науки) общеизвестна — это роль повивальной бабки, облегчающей роды нового, выношенного эпохой «под сердцем». При этом наиболее дальновидные умы находят в частном решении, изобретении, открытии широко раздвигаемые горизонты, цепные реакции разнообразных научно-технических и социальных последствий, в том числе, как писал К.Э.Циолковский, «горы хлеба и бездну могущества». В уравнении реактивного движения тела с переменной массой Константин Эдуардович увидел возможность для человечества взорвать геоцентризм общественно-исторической практики и выйти на мировые просторы, не имеющие границ. Запуск первого искусственного спутника Земли, космический полет Юрия Гагарина, высадка Армстронга на поверхность Луны и другие «звездные» события знаменовали дерзкие, сопряженные с великим риском шаги человечества на пути осуществления такой возможности.
Мы — свидетели последовательной и ускоряющейся космиза-ции сугубо земной человеческой практики (использование космических средств для решения наземных задач) и одновременно — социализации Космоса (то есть освоения и присвоения его человеком, социумом). И в этом двуедином процессе, закономерном и объективно необходимом, помимо естественнонаучных (фундаментальных, прикладных) и инженерных (конструкторских, технологических, технико-экономических) проблем и задач все более настойчиво заявляют о себе фундаментальные гуманитарные вопросы.
«Царица наук», как порою именуют философию, — не что иное, как наука о мышлении, как специфическая сфера теоретического отражения мира в категориях предельных обобщений. Она обусловливает исходные посылки при формировании угла зрения на объективную действительность, выработке критериев общественной практики, определении основополагающих принципов социально значимого творчества, утверждении педагогических (дидактических и теоретико-познавательных) парадигм в системе обучения.
Определением «космическая» применительно к философии подчеркивается важнейший ее признак в новейших условиях — осознание человеком своего места в Космосе, связей всего земного с ним, необходимости выхода человеческой социальной жизнедеятельности во внеземное пространство.
Для К.Э.Циолковского характерна была недвусмысленная определенность в общем как исходном. Решал ли он задачи наземных транспортных средств, или преодоления силы земного притяжения, или другие какие-либо специальные вопросы, — в этом общем доминантой всегда было высокое нравственное начало.
Сказанное должно быть поучительно для наших современников. Особенно при разработке программных документов широкой социальной значимости, которые должны быть не механическим конгломератом инвентаризируемых текущих задач, а устремленным на перспективу концептуально обоснованным целостно-целым.
Рождение космонавтики, непосредственное инструментальное освоение околоземного пространства и, наконец, выход человека в Космос ознаменовали качественный скачок не только в естествознании и технике, но и в философии, в общественном сознании, в историческом прогрессе вообще. Ему предшествовали существенные успехи в естествознании, технике, технологии. Основополагающую, идейную роль сыграли труды наших соотечественников — К.Э.Циолковского, В.И.Вернадского, А.Л.Чижевского и других. Пафос творческой устремленности питали и традиции отечественной духовной культуры.
Со дня основания Российской академии космонавтики имени К.Э.Циолковского тема космизма как специфического мировосприятия и мироощущения, а также особенности рефлексирующего сознания в априорном предположении неразрывной связи процессов в биосфере и социосфере с Космосом проходит красной нитью через творческие поиски и мероприятия гуманитарного направления РАКЦ, всех ее отделений. Примером тому служит и настоящая конференция.
Космонавтика не только побудила человечество мыслить и действовать планетарными масштабами, но и взорвала геоцентризм в его последнем прибежище — социальной практике, подтверждая многие провидческие идеи К.Э.Циолковского и А.Л.Чижевского, в которых, несмотря на подчас неоднозначные сочетания противоречивых натурфилософских представлений и смелых идеальных построений, пробивалась несомненная гениальность.
Становление и развитие космонавтики не только в России, но и во всем мире было обусловлено закономерностью исторического прогресса, ответом на независимые от чьего-либо сознания или субъективного намерения потребности и вызовы времени.
Ныне космонавтика выступает в роли новой и притом важнейшей органичной компоненты производительных сил общества. Вбирая в себя высшие достижения всех отраслей науки и техники, она явилась квинтэссенцией научно-технической революции, олицетворением самой ее сути, то есть коренных качественных изменений (скачка) в познании и практике, а также воплощения этого в человеке как субъекте исторического творчества.
С космонавтикой родился принципиально новый вид трудовой, общественно полезной человеческой деятельности, а с нею, соответственно, — и новая специальность: космонавт-профессионал, осуществляющий испытания и эксплуатацию космической техники в космическом полете.
Главная особенность этой деятельности — не просто неизведанность возможных коллизий за горизонтом доселе познанного, необычность вставших практических задач, но и экстремальность физических и прочих условий решения их, не вполне предсказуемых и фактически недоступных для воспроизведения или моделирования на Земле. Отсюда неизбежен риск, чреватый катастрофой для человека. Он сохранился и до сих пор. Этим диктуется и высшая требовательность к задачам обеспечения безопасности космонавта (или космического экипажа) на старте, в космическом полете и при возвращении на Землю. А вместе с тем — жесткие разносторонние нормативы к отбору кадров для пилотируемой космонавтики и их профессиональной подготовки. Словом, с первых шагов новой отрасли встали вопросы социального характера, которых до того не знала мировая практика. В этих проблемах и по сей день много непроясненного, что составляет предмет заботы не только медиков и биологов, но и психологов и социологов [4].
Общеизвестны возможности, открывшиеся с космонавтикой в природоохранной деятельности, в первую очередь — перманентный глобальный экологический мониторинг биосферы, космическая геоинформатика, космические средства помощи в чрезвычайных ситуациях. Эти достижения трудно переоценить. Плодами космонавтики пользуются все народы мира: спутниковая геодезия, спутниковая навигация, спутниковая метеорология, спутниковая связь, спутниковое телевизионное вещание, спутниковая коммерческая информация, интернет, дистанционное образование, — без этого теперь невозможно представить себе повседневную жизнь «планеты людей».
Соединение достижений космических и информационных технологий интегрирует мировое сообщество в глобальную «деревню», способствует устойчивому развитию. Однако, чтобы избежать неприятных неожиданностей на этом пути в виде непредсказуемой обратной отдачи, необходима усиленная разведка будущего, а в ней без социологов и политологов не обойтись [5; 6, с. 8].
Сегодняшняя космическая деятельность — и в первую очередь пилотируемая космонавтика — кладет начало социализации внеземного пространства. С обживанием Космоса закономерно встают новые вопросы и открываются новые стороны в системе глобальных социальных и политических приоритетов.
В новом свете предстают и классические политэкономичес-кие проблемы, новые задачи — перед конкретной экономикой. Так, мы не научились еще должным образом измерять и планировать в денежном выражении совокупную космическую деятельность, оценивать экологический ущерб от нее и учитывать это в соответствующих технико-экономических расчетах; не научились прогнозировать цены на космическую продукцию и космические услуги, исчислять экономический эффект от каждого запуска космического корабля.
Многосторонняя космическая деятельность едина, ее составляющие взаимно обусловливают друг друга. И их конечная цель ориентирована на человека.
Углубление же человеческого ума в Природу в широком смысле слова (не только окружающей среды, но и самого человека) — актуальнейшая из проблем. Оно насущно необходимо — не только с общей, мировоззренческой точки зрения, но и для адекватного понимания социогенеза научно-технического прогресса, цивилизации в целом. Без этого невозможна ни выработка стратегии и тактики научно-технического прогресса, ни совершенствование прогнозирования, программирования, планирования, принятия управленческих решений в любой сфере материального и духовного производства. В том числе — и космонавтики.
С общетеоретической точки зрения космонавтика выступает как общецивилизационная ценность, значение которой выходит за рамки традиционных толкований. В первом выходе человека в Космос весь мир признал вызов России мировой истории. Но, опираясь на наш опыт, всемерно используя наши приоритетные идеи и разработки, этот вызов, к сожалению, ныне перехватывают другие страны. Однако объективная истина истории неумолима в своей прогрессивной поступи. Это питает наш оптимизм и обязывает к еще большей профессиональной и гражданской ответственности перед лицом настоящего и будущего.
Объемы и динамика мировой космической деятельности нарастают, и это требует совершенствования не только отраслевого управления, но и социальной политики в целом. Невозможно ожидать научно-технического прогресса в условиях неблагополучной экономики. Необходим всесторонний критический анализ сегодняшнего состояния космонавтики, ее роли в общечеловеческом прогрессе, необходимо научное прогнозирование будущего освоения космического пространства. Без привлечения к этому делу гуманитарного корпуса специалистов не обойтись.
Литература
1. Чижевский А.Л. На берегу Вселенной. М.: Мысль, 1995.
2. НГ-Наука. № 9. 2000. 18 окт.
3. Циолковский К.Э. Промышленное освоение Космоса. М.: Машиностроение, 1989.
4. Береговой Г.Т. и др. Профессиональная деятельность космонавтов и пути повышения ее эффективности / Международная научно-практическая конференция. Тезисы докладов. ЦПК. Звездный городок. МО РФ: 1993 // Космическая академия. 2-е изд. М.: Машиностроение, 1993.
5. Новая парадигма развития России (Комплексные проблемы устойчивого развития). М.: Academia, 1999.
6. Короткий Ю. Надо выходить в Космос — ситуация определяет необходимость корректировки «Повестки дня на XXI век» // Независимая газета. 2000. 2 нояб.
7. Титов Г.С. Звездные шаги человечества // Коммунист. 1981. № 6.
Леонид Витальевич Голованов (1932—2004) — советский учёный и журналист, кандидат философских наук, доцент. Профессор Российской Академии Управления, вице-президент Академии космонавтики имени К. Э. Циолковского, академик-секретарь Отделения социальных и гуманитарных проблем космонавтики, почётный президент научного общества «Гелиос» имени А. Л. Чижевского, член Союза журналистов России, действительный член Русского географического общества...
https://cyberleninka.ru/article/n/kosmizm-osnova-myshleniya-xxi-veka