Что такое, под этим углом зрения, победа ХАМАС в Палестине? Или хотя бы относительный успех "Братьев-мусульман" в Египте?
Очень бегло адресуюсь к определенной (прошу прощения за ее общеизвестность) конкретике.
В конце июня 2005 года Кондолиза Райс начала турне по странам Ближнего Востока.
18 июня 2005 года Райс посетила Израиль и Палестинскую автономию и провела переговоры с Махмудом Аббасом и Ариэлем Шароном. Райс заявила: "Безопасность Израиля очень важна для США". И дальше: "Мы поддерживаем программу одностороннего выхода из сектора Газа, которая улучшает ситуацию в регионе".
На переговорах с Аббасом Райс заявила, что США продолжают считать ХАМАС террористической организацией, однако "палестинские избиратели вольны голосовать за тех, за кого они считают нужным".
Мы считаем, что весь смысл визита Райс как раз и был в этом "однако". С общей точки зрения (к которой все, конечно же, не сводится), поведение Райс логично. Раз метафизики нет, и главное – онтология, а эта онтология описывается как переход человечества от тоталитаризма к демократии, то везде надо продвигать демократию. И тогда палестинские избиратели должны получить соответствующие возможности.
Какие возможности? Именно в день встречи Райс с Аббасом палестинский парламент подписал новый закон о выборах, предложенный президентом. Аббас этим подписал себе политический приговор.
В самом деле, согласно этому закону, число депутатов в законодательный орган Палестинской автономии было увеличено с 88 до 132. Причем одна половина из них должна избираться по партийным спискам, а другая по округам. Простые расчеты показывают, что продвижение ХАМАС в парламент оказалось не просто обеспечено. ОНО ОКАЗАЛОСЬ ОБЛЕГЧЕНО.
19 июня 2005 года Кондолиза Райс прибыла в Иорданию для встречи с королем Абдаллой II.
20 июня она провела в Египте переговоры с Хосни Мубараком и произнесла в Каирском Американском университете очень важную речь. В этой речи Райс прямо заявила: "Мы меняем курс". В какую же сторону?
Опять цитата из Райс: "Мы поддерживаем демократические устремления всех народов. Настало время отбросить все оправдания, сдерживающие тяжелую работу демократии".
В переводе на язык политической прагматики это означает, что не только ХАМАС в Палестине, но и "Братья-мусульмане" в Египте получают соответствующую скрытую легитимацию.
В ноябре 2005 года Кондолиза Райс приняла участие в урегулировании проблемного вопроса о передвижениях палестинцев через КПП "Рафах" на границе Египта и сектора Газа, где произошли волнения.
14 ноября 2005 года она неожиданно приехала в Иерусалим (хотя должна была лететь в Южную Корею) и затем после переговоров в Рамалле с Аббасом сообщила, что найдено "принципиальное решение" проблемы передвижения палестинцев через границу между Египтом и сектором Газа. Решение оказалось следующим.
Видеоматериалы, получаемые с КПП "Рафах", отныне должны просматривать на соседнем КПП не только израильтяне, но и палестинцы, а также представители ЕС. Помимо этого, а также планов строительства в секторе Газа аэропорта и морского порта, Израиль должен ликвидировать около 100 блокпостов на Западном берегу реки Иордан.
Заметим, что "принципиальное решение" было найдено через 4 дня после того, как в Египте (10 ноября 2005 года) прошел первый тур парламентских выборов. Фаворитом выборов считалась правящая Национал-демократическая партия (НДП), фактически руководимая сыном президента Х.Мубарака Гамалем. Однако уже в этот момент соцопросы показывали, что за "Братьев-мусульман" готовы голосовать до 44% избирателей.
Онтология перехода от тоталитаризма к демократии начала давать соответствующие практические плоды. Другое дело, что этому воспрепятствовали.
Накануне египетских выборов на участках происходили столкновения, имелись десятки раненых. "Аль-Джазира" сообщила об аресте 350 сторонников "Братьев-мусульман". В районы, подконтрольные этой организации, были направлены спецсилы безопасности. И все-таки при первом туре голосования "Братья-мусульмане" получили 34 места в парламенте.
Сразу после этого, 11 ноября, Кондолиза Райс прибыла в Ирак. Из соображений безопасности информация о визите не разглашалась.
20 ноября состоялся второй тур голосования в Египте, который добавил "Братьям-мусульманам" новые голоса.
На следующий же день, 21 ноября, в Израиле произошел политический кризис. Ариэль Шарон заявил о выходе из партии "Ликуд" и выдвинул требование о досрочном роспуске парламента. К кризису привел раскол в рядах правящей коалиции – из-за споров о завершенном в сентябре выводе еврейских поселений из сектора Газа.
25 ноября 2005 года израильская и палестинская стороны договорились об открытии КПП "Рафах" в секторе Газа. Впервые за 38 лет в Палестинской автономии открыта внешняя граница, которая позволяет палестинцам более свободно перемещаться на территорию Египта, где как раз вовремя состоялся успех "Братьев-мусульман".
В самом деле, 26 ноября "Братья-мусульмане" добиваются крупных успехов на парламентских выборах в Египте. В этот день в результате дополнительного тура выборов они получили еще 29 мест в парламенте. Таким образом, по общему итогу, на первом месте осталась правящая Национал-демократическая партия (197 мест), "Братья-мусульмане" получили в общей сложности 76 мест и вышли на второе место, а остальные партии и движения разделили 28 мест.
Триумф "Братьев-мусульман" мог бы быть еще более полным, если бы не "остаточный тоталитаризм" египетской власти, помешавший абсолютизации этой демократической онтологии.
В ходе дополнительного тура выборов произошли столкновения между сторонниками "Братьев-мусульман" и правящей Национально-демократической партией. В связи с этим проведены массовые аресты. По заявлениям "Братьев-мусульман", было арестовано 680 членов их движения.
Однако и на этом выборная эпопея в Египте не закончилась.
8 декабря 2005 года прошел еще один дополнительный тур. Этот последний день голосования был отмечен повсеместными столкновениями между избирателями, пытавшимися пробиться на участки и проголосовать за представителей оппозиции, и полицейскими, сопротивлявшимися их онтологическому стремлению. Что сделали США?
Они (видимо, с онтологических позиций) осудили действия египетских властей. То есть помогли "Братьям-мусульманам" еще раз.
9 декабря 2005 года в Египте были подведены окончательные итоги парламентских выборов. Правящая партия получила свои 73% мест. Движение "Братья-мусульмане" получило почти 20% мест и смогло, таким образом, создать единственную крупную оппозиционную фракцию. Демократическая онтология обернулась специфической метафизикой. И это еще не конец игры.
25 января 2006 года ХАМАС побеждает на парламентских выборах в Палестинской автономии и получает 76 мест в парламенте (окончательно – 74).
ХАМАС – это просто филиал "Братьев-мусульман". Программа "Братьев-мусульман" общеизвестна. Демократическая онтология? Мне кажется, что она налицо. Она подарена в Египте "Братьям-мусульманам" ("Мы поддерживаем демократические устремления всех народов. Настало время отбросить все оправдания, сдерживающие тяжелую работу демократии"). Работа и впрямь оказалась тяжелой. И эта же онтология подарена в Палестине филиалу "Братьев-мусульман" под названием ХАМАС ("палестинские избиратели вольны голосовать за тех, за кого они считают нужным" – то есть за ХАМАС).
Остается уточнить, имеет ли место обрушение здания Мысли, или же это здание существенным образом перестроено. В этой связи – краткий аналитический экскурс.
ХАМАС активизировался в Палестине в момент, когда горбачевская перестройка лишила ФАТХ прежних советских подпиток. То есть процесс сдвинулся в сторону объективных интересов Израиля. Кто помешал этим воспользоваться?
Уж никак не СССР! Имея очень серьезные позиции в среде светских арабских националистов (как умеренных, так и радикальных), СССР не имел таких позиций в радикально-исламских организациях. А если и имел – то в виде малой доли в чужом пакете акций. Тогда кто же активизировал ХАМАС?
Мои израильские друзья указывают на какие-то неловкости в самих израильских спецслужбах, пытавшихся играть на противоречии ФАТХа и ХАМАС. Наверное, это имело место, но имело ли это решающее значение? Кое-кто в лагере американских республиканцев превращает эти неловкости израильских спецслужб (или их тактические маневры) в стратегию. "Мол, Израиль только и может, что спасать себя через исламскую радикализацию – то есть через усиление ХАМАС".
Это, безусловно, неверно. Поскольку игнорирует очевидное. ХАМАС – часть "Братьев-мусульман". А "Братья-мусульмане" были созданы задолго до возникновения Израиля. Для чего? Как минимум, не для торжества прогрессистской метафизики, поскольку они ее категорически отрицают. Что, если они созданы с прямо противоположной целью? Пока это – лишь смелая гипотеза. Но не надо с порога ее отбрасывать.
Сводить все к тактике, к упрощенным схемам тут вряд ли стоит. Кстати, подобное низведение имеет общеизвестные гносеологические корни. Оно основано на превращении здания Мысли – в одноэтажный барак. За счет чего? За счет отрыва технологии – и от методологии, и от онтологии, и тем более, от метафизики.
Это чревато синдромом технологизма. Сначала провозглашается: "Мы люди практические, давайте что-нибудь сделаем". А потом говорится: "Вот, мы сделали, действия оказались небезупречными, давайте исправлять издержки действий с помощью нового действия. А вы что предлагаете? Общие рассуждения?". Снова действовать – значит, снова применять технологическую схему в отрыве от всего остального. А это уже синдром.
Почему я называю это синдромом? Потому что такое бегство от анализа должно иметь какие-то корни. И в общем-то понятно, какие. Прежде всего, этот синдром не позволяет применить историко-аналитический метод. В нем нет места анализу роли ваххабитов в распаде Османской империи, роли радикального исламизма в борьбе с Российской империей и с СССР, роли этого же исламизма в борьбе с арабскими светскими режимами. А также с другими светскими режимами (например, с режимом шаха Ирана).
Острие радикального исламизма направлено, во-первых, на неудобные государства, а во-вторых, на ислам как таковой. Случайно ли это?
Никоим образом не абсолютизируя свои схематизмы, я, тем не менее, предлагаю рассмотреть происходящее под следующим углом зрения.
Чем могут быть мотивированы государственные решения?
Национальным интересом как таковым.
Субнациональными (в том числе корыстно-корпоративными) факторами.
Грубыми ошибками.
И, наконец, так называемыми "странными факторами".
Начну с национального интереса.
Если США бомбят Ирак для того, чтобы увеличить свое влияние в мире, то это – игра с позиций национальных интересов. США победили СССР в тяжелом противоборстве и имеют право на соответствующий "приз". Правда, такое право неотрывно связано с ответственностью, но это отдельная тема.
Если США бомбят Ирак потому, что нефтяные корпорации хотят повысить цену на нефть, то это игра с позиций субнациональных (корпоративных) интересов. Можно выделить и другие игры из того же разряда. Важно правильным образом интерпретировать происходящее. Важно также понимать, что влияние корпоративных игр достаточно сильно лимитировано. И все сводить к ним ни в коем случае нельзя. Хотя учитывать их абсолютно необходимо.
Если все не сводится к корпоративным играм (ценам на нефть или объемам наркоресурса) и не описывается в формате "увеличения национальной мощи", то что такое "иракская игра" США?
Сразу же скажут, что это ошибка, грубый недоучет таких-то и таких-то обстоятельств. Конечно, это может иметь место. Но у этого тоже есть определенные лимиты.
Американская элита – отнюдь не самая неинформированная. Она не могла не знать, что большинство населения Ирака – это шииты. Что иракские шииты тесно связаны с иранскими. И что Кум влияет в Ираке больше, чем московский Коминтерн в Германии или Венгрии 20-х годов. Она не могла не знать, что только свирепая власть Хусейна удерживала ирано-иракский баланс, а также суннитскую (то есть антииранскую) власть в Ираке. Начав бомбить Ирак, эта элита должна была понимать – последствиями будет исламская радикализация и иранизация атакуемого пространства. То есть усиление Ирана (в его наиболее радикальном качестве). Это и произошло.
Кроме того, согласитесь, есть какая-то странность в том, чтобы сначала бомбить, а потом предлагать демократически самоопределиться. Если не хочешь создать врага, то либо не бомбишь… А вместо этого подкупаешь, продвигаешь свой позитивный образ, создаешь новый уровень благосостояния и возможности для демократической победы проамериканских партий…
Либо… либо не начинаешь демократическую игру на руинах. Пытаешься сначала превратить руины во что-то убедительное (план Маршалла в послевоенной Германии, план Макартура в послевоенной Японии). То есть проводишь авторитарную (хоть бы и оккупационную) модернизацию. А когда ее плоды налицо – постепенно переходишь к выборам.
Но начать выборы в условиях неизжитого хаоса и в условиях шиитского большинства – можно только с тем, чтобы создать дополнительные возможности для Ирана. То есть строить и строить, расширять и расширять ОТСУТСТВУЮЩИЙ В КАЧЕСТВЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОЛНОЦЕННОЙ СИЛЫ МЕГАОЧАГ РАДИКАЛЬНОГО ИСЛАМИЗМА.
Можно назвать это борьбой с глобальным джихадом. А можно – созданием субъекта глобального джихада. Может быть, для борьбы с этим субъектом. А может быть, и для чего-то другого.
Для чего именно?
Первый удар по Ираку усилил радикальный Иран.
Второй удар по Ирану (если он состоится) еще усилит радикализацию и распространит ее на шатающийся Пакистан. Борьба с небольшим количеством ядерного оружия в Иране (радикально настроенной исламистской стране) превратит Пакистан в столь же (не исключено, что и более) радикально-исламистское государство. И небольшое количество иранского ядерного оружия заменится серьезным количеством гораздо более совершенного пакистанского ядерного оружия.
Что здесь преобладает?
Слишком грубые ошибки? Полное отсутствие знаний и данных о ситуации? Я это исключаю.
Корпоративный интерес? Он очень велик! О его масштабе говорит хотя бы то, что, интегрируясь в проблемные действия на иракском (и в перспективе иранском) поле, США не атакуют Саудовскую Аравию. Хотя такая атака вряд ли могла привести к издержкам масштаба иракских и иранских. И, казалось бы, давала колоссальные экономические и геополитические приобретения.
Итак, корпоративный интерес очень важен. Но и он не исчерпывает происходящего. Как его не исчерпывают и возможные ошибки.
Приобретения по части национального интереса (даже в самом грубом его понимании) тоже весьма сомнительны.
И тогда я обращаю внимание на последний, четвертый, "странный" фактор. Он не имеет ничего общего с мистикой. Он носит абсолютно рациональный характер.
Есть тип мироустройства, а есть твои (например, США, или совокупного Запада, или еще чьи-то) позиции в этом типе мироустройства. Причем оказывается, что налицо негативные "позиционные тенденции" в этом типе мироустройства.
И тогда, если не удается удержать позиции в существующем типе мироустройства, то выход один – ИЗМЕНИТЬ ТИП МИРОУСТРОЙСТВА.
И тогда, быть может, упомянутые мною "странные факторы" – это не мистика и не попытка укрепления своих возможностей в имеющемся мире, а инструментарий ПЕРЕФОРМАТИРОВАНИЯ ИМЕЮЩЕГОСЯ МИРА.