07.06.2015 Иранский вопрос в преддверии саммита ШОС - 2015
 |
|
| Сергей Лавров и Мохаммед Джавад Зариф на заседании ШОС в Москве, www.presstv.ir |
На днях в Москве состоялась встреча Совета министров иностранных дел ШОС и конференция «Безопасность и стабильность в регионе» накануне июльского саммита ШОС в Уфе. В ходе встречи Россия выдвинула ряд предложений, важное среди которых — принятие специального заявления по перспективам членства Ирана в Организации. Вступит ли Иран в ШОС? От чего это в итоге зависит? Будет ли до конца июня сего года подписано итоговое соглашение по ядерной программе Исламской республики? На вопросы отвечает шеф-редактор журнала «Современный Иран» Игорь Панкратенко.
Напомним, что Иран активно участвует в работе ШОС в качестве государства-наблюдателя с 2005 года. Этот статус не позволяли поменять западные санкции. Сейчас, по сути, Ирану гарантировано вступление в Организацию после заключения соглашений по его ядерной программе, а не после снятия санкций СБ ООН, как раньше.
По мнению Москвы, Иран зарекомендовал себя как «активный и конструктивный партнер», поэтому стоит обусловитьего полноформатное вступление в организацию «достижением договоренности о всеобъемлющем урегулировании иранской ядерной программы».
Ведь если будет решен «ядерный вопрос» до очередной красной линии – 30 июня 2015 года - санкции с Ирана снимут, но пока неясно, будет ли это полностью синхронизированный процесс или санкции сначала заморозят, а снимут позже. А если и вовсе не снимут? В связи с подобной неясностью Россией было высказано предложение «привязаться» не к снятию санкций, а к достижению договоренностей Ирана с группой «5+1».
Интересно отметить, что деятельности ШОС уделяют интерес в настоящее время 12 стран. На предстоящем саммите ШОС в Уфе в июле 2015 года страны-члены рассмотрят возможность принятия в состав Организации Индии и Пакистана – именно в это время должна быть запущена процедура их приема. Чтобы понять реальные перспективы вступления Ирана в ШОС и все вероятные препоны, мы поговорили с шеф-редактором журнала «Современный Иран», кандидатом исторических наук Игорем Панкратенко.
— Уважаемый Игорь Николаевич, войдет ли Иран в ШОС: каковы реальные возможности, и что может
этому помешать?
— Начнем, наверное, со второй части вопроса. Главное давно и хорошо известно – санкции, наложенные на Иран Советом Безопасности ООН. Именно они являются главным юридическим аргументом, не позволяющим Тегерану получить статус полноправного члена этой Организации.
Десять лет эта «подвешенная» ситуация всех в руководстве ШОС устраивала. Тегеран имел статус наблюдателя, активно просил этот статус повысить, на что в исполнительных органах Организации только разводили руками и говорили – вот как решите все свои вопросы с Вашингтоном и «шестеркой», в которую, кстати, входят Россия и Китай, так сразу и примем.
Был, правда, один нюанс. За время ожидания Пекин нарастил свой товарооборот с Тегераном с $28 миллиардов в 2009 году до $47,5 миллиардов в 2014. Москва – опустила с $3 миллиардов до исторического минимума – чуть больше $1 миллиарда в прошлом году.
Здесь нужно заметить, что ШОС после окончательного принятия Пекином стратегии создания «экономического пространства Нового Шелкового пути» - как руководство к действию, глобальный проект и, даже, без всякого преувеличения, часть «национальной идеи» - стала рассматриваться китайским руководством как один из инструментов продвижения этой стратегии. Следовательно, Иран в ШОС сейчас для Китая нужен.
Изменилось отношение к членству Тегерана также у Астаны, для которой Иран важен в качестве еще одного, не связанного с Россией и Китаем, транзитного коридора на мировые рынки.
Ну, а для Москвы активное участие Ирана в ШОС означает, в первую очередь, политические преференции, в частности – увеличение влияния Организации как «незападного блока» в стратегически важном для России регионе.
Кроме того, в ШОС понимают, что принятие Ирана необходимо в качестве компенсации за фиаско с Индией, которая, по ряду причин, интерес к работе этой организации – за исключением нескольких относительно тактических моментов, того же афганского урегулирования - практически утратила.
Так что - «вопрос созрел». На прошедших на минувшей неделе мероприятиях в Москве принята компромиссная формула, когда вопрос о членстве Ирана в ШОС будет обсуждаться не после снятия санкций СБ ООН, дело это хлопотное, санкции вообще могут несколько лет не снимать, просто «заморозить», - а после заключения соглашения по иранской ядерной программе. Словом, на сегодняшний день членство Тегерана – вопрос чисто технический. Правда, с глубокой геополитической подоплекой.
— Всё же до 30 июня 2015 года - быть или не быть соглашению по ядерной программе Ирана?
— На мой взгляд, конкретная дата тут никакого значения не имеет, поскольку некую бумагу по этому вопросу, безусловно, подпишут. Не суть важно – неделей раньше, месяцем позже. Вопрос в другом – кто-то еще продолжает считать, что после этого наступить «благорастворение воздухов» и прочая лепота в отношениях Тегерана с антииранской коалицией? Те же санкции ООН – лишь небольшая часть ограничений, которые наложены антииранской коалицией на Иран в одностороннем порядке. На Ближнем Востоке сформировалась устойчивая коалиция против Тегерана, те же Израиль и Саудовская Аравия тесно сотрудничают в данном вопросе. Антииранское лобби в США не сложило оружие и готовится к контрнаступлению.
И так далее – продолжать перечень тревожных для Ирана тенденций, в том числе и внутри страны, можно на целую страницу. Подписание соглашения по ядерной программе здесь мало что изменит, будем реалистами. Дело не в ней, а в том, что Вашингтон и его союзники считали и продолжают считать нынешний иранский режим своим противником и основным препятствием для «переформатирования региона» по их стандартам.
— Спасибо Вам за комментарии.
Нина Леонтьева, специально для Бюро информации Notum©.