В процессе современного экономического развития очень важным фактором явилось перемещение центра тяжести мировых хозяйственных отношений и перенесение центра экономической энергии из круга южноевропейских наций (итальянцев, испанцев, португальцев), к которым примыкали и некоторые южногерманские области, к северозападным европейским народам: сначала к (бельгийцам и) голландцам, затем к французам, англичанам, северным немцам. Существенным явлением был быстро наступивший расцвет Голландии, давший толчок к интенсивному развитию экономических сил — особенно Франции и Англии. В течение всего XVII в. целью всех теоретиков и практиков северозападных наций Европы является только соревнование с Голландией в области торговли, промышленности, судоходства и колониальных завоеваний.
Для объяснения этого общеизвестного факта «историки» приводят самые забавные основания.
Так, например, открытие Америки и морского пути в Индию было будто бы виною того, что итальянские и южногерманские города-государства, а также Испания и Португалия утратили свое экономическое значение. Вследствие этих открытий будто бы потерпела значительный ущерб левантийская торговля, а следовательно, поколебалась и сама основа южногерманских и итальянских городов, занимавшихся этой торговлей. Эти доводы совершенно не убедительны. Во-первых, левантийская торговля в течение XVII—XVIII вв. почти превосходила торговлю со всеми другими странами; расцвет южнофранцузских торговых городов, так же как и расцвет гамбургской торговли в эту эпоху, зиждился почти всецело на ней. Во-вторых, различные итальянские города, потерявшие в XVII в. свое могущество, принимали деятельное участие в течение всего XVI в. в левантийской торговле, несмотря на изменение торговых путей. (Так, например, Венеция приблизительно до 1550 г.)
И уж совершенно непонятно, почему народы, шедшие впереди других до XV в., как итальянцы, испанцы и португальцы, могли потерпеть ущерб благодаря развитию новых торговых отношений с Америкой и Восточной Азией (морским путем); непонятно, почему они, в силу своего географического положения, должны были хоть сколько-нибудь отступить перед французами, англичанами, голландцами, гамбургцами. Разве путь из Генуи в Америку или Ост-Индию не был тот же самый, что из Амстердама, Лондона или Гамбурга? Разве португальские и испанские гавани не были самыми близкими к тем новым странам, которые были открыты итальянцами и португальцами и ими же первоначально заселены?
Также мало основателен и другой довод, приводимый для объяснения перемещения экономического центра тяжести к северо-западным европейским народам, именно указание на более сильную государственную власть, которая будто бы давала им перевес над разрозненными немцами и итальянцами.
Мы спрашиваем с удивлением: разве могущественная царица Адриатики представляла в XVI в. меньшую государственную власть, чем эти семь провинций в XVII в.? Разве царство Филиппа II, по своему могуществу и значению, не превосходило все державы того времени? Приходится, наконец, спросить: почему отдельные города, политически-разрозненных немецких государств, как, например, Франкфурт-на-Майне или Гамбург, достигли в XVII—XVIII вв. такого расцвета, сравняться с которым могли только немногие французские и английские города?
Здесь не место разбирать причины этого явления во всей их совокупности. Само собой разумеется, что конечный результат был следствием целого ряда обстоятельств. Я хочу здесь только указать — в той связи, в которой мы рассматриваем данную проблему, — на возможность объяснения этого странного явления предположением, заслуживающим, как мне кажется, самого серьезного внимания и до сих пор, насколько мне известно, оставлявшимся без надлежащего внимания. Я имею в виду предположение, ставящее перемещение экономического центра тяжести с юга на север Европы (ради краткости употребляю этот не совсем точный оборот) в связи с переселениями евреев. Едва останавливаешься на этой мысли, как сразу изумительно освещаются все события того времени, раньше казавшиеся непонятными и загадочными. Нельзя не удивляться, что до сих пор никто не усмотрел хотя бы внешнего параллелизма между передвижениями еврейского народа и экономическими судьбами различных народов и городов. Точно солнце, шествует Израиль по Европе: куда он приходит, там пробуждается новая (капиталистическая) жизнь; откуда он уходит, там увядает все, что до тех пор цвело. Краткое напоминание о превратностях судьбы, пережитых еврейским народом с конца XV в., подтвердит справедливость этого наблюдения.
Великое всемирно-историческое событие, о котором здесь прежде всего следует упомянуть, это — изгнание евреев из Испании и Португалии (1492—1497). Не следует забывать, что в тот самый день, когда Колумб отплывал из Палоса, чтобы открыть Америку (3 августа 1492 г.), из Испании, как передают, выселилось 300 ООО евреев в Наварру, Францию, Португалию и на восток и что в те годы, когда Васко да Гама открывал морской путь в Ост-Индию, евреи были изгнаны также и из других частей Пиренейского полуострова.
Невозможно со статистической точностью определить всю сумму тех кочевок, которые выпали на долю евреев с конца XV в. Сделанные в этом направлении попытки дали в результате только относительные цифры. Лучшее из известных мне исследований принадлежит перу Исаака Лоба [см. 167, с. 161]. Хотя множество приводимых им цифр в большинстве случаев вычислены на основании цифр еврейского населения, живущего в настоящее время в различных местах, я все-таки хочу отметить здесь результаты его тщательного труда. Согласно его данным, в 1492 г. в Испании и Португалии жило около 235 ООО евреев, приблизительно столько, сколько 200 лет раньше; из них 160 000 в Кастилии, включая и Андалузию, Гранаду и др., 30 000 в Наварре. Судьба этих испанско-португальских евреев представляется в следующем виде: 50 000 перешли в католичество; в пути умерло 20 000; эмигрировало 165 000; из них поселилось:
в европейской и азиатской Турции 90 ООО
в Египте и Триполи 2 000
в Алжире 10 000
в Марокко 20 000
во Франции 3 000
в Италии 9 000
в Голландии, Гамбурге, Англии, Скандинавии 25 ООО
в Америке 5 000
в различных странах 1 000
В дополнение к этому приведу здесь еще цифровые данные, находящиеся в отчете одного прекрасно осведомленного венецианского посланника: «si guidica in Castilia ed in altre Provincie di Spagna il terzo essere Marrani, un terzo dico di coloro che sono cittadini e mercanti perche il populo minuto evero christiano, e cosi la maggior parte delli grandi» [Vicenzo Querini (1506), у Alberi. Rei. degli Amb. Sar. T. somi. Т., р. 29]. Итак, уже после официального изгнания евреи составляют одну треть буржуазии! Можно с известной уверенностью предположить (это подтверждается и другими данными), что уход евреев из Испании и Португалии произошел, главным образом, в течение XVI в.
Странная игра случая соединила в одну эпоху два, равно достопамятных, события: открытие новых частей света и самое крупное передвижение еврейского народа. Но на этом официальном изгнании евреев из Пиренейского полуострова еще не кончается их тамошняя история. Большое число евреев остается на родине под видом псевдохристиан (маранов), которые только в течение следующего столетия, благодаря особенно интенсивному применению инквизиции со времен Филиппа III, покидают страну; значительная часть испанских и португальских евреев переселяется в другие страны только в течение XVI в. и особенно в конце его. Но к этому времени испанско-португальская экономика близится к своему роковому концу.
(О судьбе маранов в Португалии см:. Kayserling М. Gesch. der Juden in Portugal [135, с. 84 и сл., 167 и сл.]. Детали, особенно позднейшего периода, у Gottheil J. Н. The Jews and the Spanish Inquisition [89, 182 и сл.], Elkan N. Adler. Auto da Fe, and Jew ib. Vol. XIII, XIV, XV; недавно (1907) под тем же названием расширено в самостоятельную книгу, содержащую много интересных деталей.)
В XV в. евреи изгоняются из самых важных немецких торговых городов: Аугсбурга (1439-1440), Страсбурга (1438), Эрфурта (1458), Нюрнберга (1498-1499), Ульма (1499), Регенсбурга (1519).
В XVI в. та же участь постигает их и в целом ряде итальянских городов: их изгоняют в 1492 г. из Сицилии, в 1540-1541 гг. из Неаполя, в 1550 г. из Генуи, в том же году — из Венеции. И здесь экономический регресс совпадает хронологически с выселением евреев.С другой стороны, момент экономического расцвета — часто внезапного расцвета — городов и стран, в которые направились спаньолы, совпадает со временем прибытия туда еврейских беглецов. Так, Ливорно был одним из немногих итальянских городов, сильно развившихся в экономическом отношении именно в XVI в., т. е. в ту эпоху, когда значительное число еврейских беглецов поселилось в Италии [см., напр., 229, с. 167].
В Германии Франкфурт-на-Майне и Гамбург раньше других приняли у себя в течение XVI—XVII вв. большое число евреев.
(Во Франкфурт-на-Майне переселились, главным образом, евреи, изгнанные из остальных южногерманских городов в течение XV—XVI вв. Но, вероятно, и из Голландии в течение XVII—XVIII вв. перекочевало туда известное количество евреев; это можно заключить из тесных торговых сношений между Франкфуртом и Амстердамом, существовавших в течение XVII—XVIII вв. О предшествующем времени [до 1500 г.] ср. Bucher К. [24, с. 526—601]. По данным Friedrich Bothes [75], число евреев в течение XVI в. увеличилось в 20 раз; в 1612 г. оно составляло приблизительно 2800 душ, в 1709 г., согласно официальной переписи, насчитывалось 3019 душ евреев (при общем населении в 18 000). Мы особенно хорошо осведомлены о происхождении франкфуртских евреев по тщательному труду Л. Dietz'a «Stammbuch der Frankfurter Juden. Geschichtliche Mitteilungen uber die Frankfurter judischen Familien von 1549—1849» [48]. В большинстве случаев Диц сумел установить каждую отдельную местность, из которой прибыла во Франкфурт данная еврейская семья. Но, к сожалению, мы не можем отсюда с уверенностью заключать о более раннем происхождении этих пришельцев: жили ли они до того в Восточной Германии, Голландии или Испании и т.д.
В Гамбурге первые еврейские беглецы — сначала под маской католицизма — селятся в 1577—1583 гг. Они пришли туда прямо из Испании и, сверх того, пополнялись выходцами из Фландрии, Италии, Голландии. В течение XVII в. начался приток восточных (немецких) евреев. По описанию графа Галеацо Гвальдо Приорато, в Гамбурге в 1663 г. находилось 40-50 немецко-еврейских домов и 120 португальско-еврейских семейств [Zeitschrift Шг Hamburger Geschichte. 3, 140 и сл.]. О поселении и ранней истории евреев в Гамбурге см.: Feilchenfeld А. [64], затем: Grunewald М. [94, 95].
С конца XVII в. число евреев в Гамбурге быстро возрастает. В средине XVIII в. уже говорят об «ужасающей массе евреев», число которых преувеличенно определяют в 20 000-30 000 [см.: 93, с. 47 и сл.].)
И странное дело, кто в XVIII в. путешествовал по Германии, отдавая себе ясный отчет в том, что видел, тот констатировал упадок всех прежних (имперских) торговых городов, как Ульм, Нюрнберг, Майнц, Кельн, и только о двух имперских городах он мог бы сказать, что они сохранили и даже усилили свой старый блеск и значение: это — Франкфурт-на-Майне и Гамбург [212. Выдержки см. в 226, с. 382 и сл.].
Во Франции в течение XVII-XVIII вв. самыми цветущими городами были Марсель, Бордо, Руан — опять-таки места, принимавшие у себя еврейских беглецов.
( Мы особенно хорошо осведомлены об истории евреев в Бордо по превосходному труду Теофила Мальвезина «Les juifs a Bordeaux» [172], содержащему массу ценного материала (также и с точки зрения экономической).
Некоторые данные о судьбе евреев в Марселе дает труд Ионаса Вейля [250].
О евреях в Руане: Gosselin. Doc. inedits pour servir a l'histoire de la marine normande et du commerce rouennais pendant les XV! et XVII siecles. 1876 [88].
Pigeonneau, цитирующий это сочинение, говорит, конечно, только о «Espagnols et Portugais naturalises».
Ср. также труд Maignial M. La question juive en France en 1789 [171]. Эта книга также заслуживает внимания, как особенно ценный вклад в литературу об иудаизме. Она основана на широком знакомстве с источниками и написана с большой вдумчивостью. Она не только вводит в положение «еврейского вопроса» во Франции в эпоху революции, но дает также картину развития еврейской проблемы до 1789 г. и содержит многочисленный материал для критического освещения всей проблемы.
В Париже число евреев до XIX в., по-видимому, не очень велико, хотя они и там (как мы еще увидим) уже раньше играли значительную роль.
Монографически точные данные о судьбе евреев в Париже в течение XVIII в. дают труды Леона Кана [см. с. 130—131]. Но, как это часто бывает с такого рода исследованиями, они оставляют без освещения наиболее интересные стороны предмета.)
Известно, что развитие хозяйства в Голландии в конце XVI в. внезапно получило сильный толчок (в смысле капиталистического развития). Первые португальские мараны поселяются в Амстердаме
в 1593 г.; вскоре к ним присоединяются и другие беглецы. В 1598 г. открывается уже первая синагога в Амстердаме. В половине XVII в. во многих голландских городах существуют уже многочисленные еврейские общины. В начали XVIII в. в одном Амстердаме насчитывается около 2400 «изгнанников».
( Евреи в Голландии нашли своего историка в лице Н. J.Koenen [142]. Как цельная картина, его труд остается до сих пор непревзойденным. Много нового материала находится в еврейских журналах, издающихся в Голландии. Из самостоятельных трудов следует еще, пожалуй, упомянуть Pimenlal М. И. Geschiedkundige Aanteekeningen betreffende die Portugeeche Israeliten in den Haag. 1876. Back Sam. Die Entstehungsgeschichte der portugiesischen Gemeinde in Amsterdam. S. A., 1883. Italie E. Geschiedenes der Israelitischen Gemeente te Rotterdam. 1907.)
Уже в средине XVII в. они пользуются выдающимся духовным влиянием: государствоведы и политические философы ставят государственную организацию израильтян в пример голландцам [206]. Евреи сами называют в ту пору Амстердам своим новым, великим Иерусалимом [227, цит. в: 92, т. 10, с. 2].
В Голландию спаньолы переселились частью прямо из Испании, частью из нидерландо-испанских владений, главным образом из Антверпена, куда они направились в последние десятилетия XV в. и после своего изгнания из Испании и Португалии. Указы от 1532-1549 гг., правда, запрещали пребывание псевдохристиан в Антверпене, но оставались без всякого результата. В 1550 г. запрещение это было возобновлено, но только относительно псевдохристиан, живших в городе меньше шести лет. И это запрещение осталось без влияния. «Тайные евреи со дня на день увеличивались в числе». Они принимают деятельное участие в освободительной войне Нидерландов, дальнейшее течение которой заставляет их постепенно перекочевывать в северные провинции.
(Кроме литературы, цитированной в предыд. сноске, ср. также: Carinoly в «Revue Orientale», 1 (1841), 42 и сл., 168 и сл. и Craetz- Geschichte der Juden [92, т. 9, с. 292, с. 354 и сл., с. 490].)
Замечательно, что и здесь также короткий расцвет Антверпена, как центра мировой торговли и биржи, хронологически совпадает с притоком и удалением маранов [см. 97, с. 129. Ср. также: 55].
Наконец, и в Англии так называемый экономический подъем, т. е. зарождение капитализма [см., напр.: 55, с. 303 и сл.] идет, по-видимому, параллельно с притоком еврейских элементов испано-португальского происхождения.
(Литература по истории евреев в Англии изобилует превосходными сочинениями. Богатый источник, к которому, правда, следует относиться осторожно, все еще представляет книга «AngHa Judaica or the History and Antiquities of the Jews in England» by D'Blossiers Tovey, 1738. Среди новых явлений еврейской литературы решающее значение имела известная книга Picciotto James. Sketches of Anglo-Jewish History, 1875. К сожалению, заключающийся в ней богатый (также и экономическими данными) материал не всегда снабжен точными ссылками на источники.
В самое последнее время появилось прекрасное изложение общей истории евреев в Англии: Hyamson Albert M. A History of the Jews in England, 1908.
Hyamson с большим умением использовал чрезвычайно обильный материал о еврействе, содержащийся в специальных исследованиях последних десятилетий и на этом основании дал законченную картину истории евреев в Англии. Результаты специальных исследований изложены преимущественно в «Jewish Quarterly Review». Кроме этого, очень содержательного журнала, появилось еще большое количество отдельных монографий, на которые я укажу в надлежащей связи. Теперь отмечу лишь "Publ. of the Anglo-Jewish History Exhibition", 1888 и сл. )
Раньше предполагали, что в Англии не было евреев со времени их изгнания в правление Эдуарда I (1290) до их (более или менее официального) обратного допущения в эпоху Кромвеля (1664-1656). Выдающиеся знатоки англо-еврейской истории не разделяют более этого взгляда. Евреи существовали в Англии во все времена. Но в XVI в. их стало там много. В эпоху Елизаветы их также было не мало. Сама Елизавета любила еврейскую литературу и общество евреев. Ее врачом был Родриго Лопец — еврей, с которого Шекспир писал своего Шейлока.
(Об эпохе до Кромвеля см.: 252, р. 53—79. Для положения евреев в Англии уже в конце XV в. характерно то обстоятельство, что еврей мог возбудить судебный процесс и с успехом провести его. О пристрастии Елизаветы к древнееврейскому языку и еврейскому обществу было уже упомянуто в другом месте. В конце XVI в. мы находим в Англии евреев, уже как промышленных предпринимателей [«Cal, of State Рар. Dom.», 1581—1590, p. 49, цит. ib. p. 71.] После Елизаветы (1603-1656) в Англии было, по-видимому, довольно много евреев. В брошюре, появившейся в 1625 г. и озаглавленной «The Wandering Jcw Telling Fortunes to Englishmcn», говорится: «В Англии наблюдается мпожество евреев: некоторое число при дворе, больше в Сити и еще больше по стране». )
Известно, что, благодаря заступничеству Манассе бен Израиля, евреи в середине 50-х гг. XVII в. получили официальное разрешение селиться в Англии и с того времени численно быстро умножились вследствие иммиграции (с XVIII в. также и из Германии). По сообщениям автора Anglia ludaica, около 1738 г. в одном Лондоне было до 6000 оседлых евреев [39, с. 302. «As I have been well inform'd» («Как меня подробно информировали») — пишет автор].
Само собой разумеется, что констатирование хронологического параллелизма между передвижениями евреев и экономическими судьбами народов еще не служит доводом в пользу того положения, что выселение евреев обусловливало собой экономический упадок данной страны, а их переселение — ее экономический расцвет. Предположить это — значит делать заключение по формуле: «post hoc ergo propter hoc» [лат. После этого, значит, вследствие этого].
Для доказательства этой причинной связи также мало убедительны и суждения позднейших историков, хотя мнения таких людей, как Монтескье, все же что-нибудь да значит! Я поэтому отказываюсь приводить здесь свидетельства этого рода.
(Только для курьеза я хотел бы еще привести здесь слова одного совершенно неизвестного человека, который, обладая даром редкой проницательности, первый подметил параллель между изгнанием евреев из немецких торговых городов и упадком последних. Jos. F.Richter писал в 40-х гг.: «Вообще можно констатировать, что торговля Нюрнберга достигла своего поворотного пункта как раз в эпоху изгнания евреев, так как ей с того момента недоставало необходимых капиталов. Обнаружившийся с того времени упадок торговли, обыкновенно приписываемый открытию португальцами морского пути в Ост-Индию, следует, скорее, отнести на счет отсутствия смелого спекулятивного духа евреев».
О прежних еврейских общинах в Нюрнберге ср.: «Allg. Judenzeitung», 1842, № 24. См. также «8. Jahresbericht des historischen Vereins f. Mitteltranken» и Brann M. Line Sammlung Further Grabschriften.)
Но зато, по моему мнению, самого серьезного внимания заслуживают суждения современников. Из них я приведу здесь некоторые особенно убедительные, потому что они часто одним словом проливают столько света на события своей эпохи, сколько можно получить другим путем лишь с помощью кропотливого изучения.
Когда в 1550 г. венецианский сенат решил изгнать маранов и окончательно запретить торговлю с ними, христианские купцы города объявили, что эта мера грозит им разорением и что им ничего не остается, как выселиться вместе с евреями, так как они только и живут торговлей с последними. По словам этих купцов, в руках евреев находились:
1) торговля шерстью с Испанией;
2) торговля испанским шелком и кармазином, сахаром, перцем, индийскими колониальными товарами и жемчугом;
3) значительная часть вывозной торговли: евреи посылают венецианцам товар на комиссию, «чтобы мы продавали эти товары за их счет, зарабатывая только наши обычные комиссионные»;
4) вексельная торговля. (Эти необыкновенно интересные документы напечатаны: Kaufmann Dav. Die Vertreibung der Marranen aus Venedig im Jahre 1550 // «The Jew. Quart. Rev.», 13(1901), c. 520 и сл.)
В Англии покровителем евреев был, как мы знаем, Кромвель, и основанием этих симпатий не в малой мере служили его заботы о народном хозяйстве страны. Он нуждался в богатых еврейских торговых домах, чтобы развить в стране товарную и денежную торговлю, а также и для того, чтобы приобрести для правительства могущественных союзников [117, с. 174 и сл.].
Великий государственный деятель Франции Кольбер в такой же мере симпатизировал евреям. По-моему, чрезвычайно знаменателен тот факт, что оба эти величайшие организаторы современного государства признали за евреями способность развивать (капиталистическое) хозяйство. В одном ордонансе Кольбер указывает интенданту Лангедока на то, какие большие выгоды мог бы извлечь город Марсель из коммерческой сметливости евреев [17, с. И]. (Этот ордонанс содержит достопамятные слова: «Vous devez bien prendre garde que la jalousie du commerce portera toujours les marchands a etre d'avis de les chasser». В той же форме составлен приказ губернатору колоний. См. текст у Kahen.)
Жители больших французских торговых городов, где евреи уже давно играли крупную роль, по собственному опыту убедились в этих выгодах и поэтому старались изо всех сил удержать у себя евреев. Мы часто встречаем благоприятные отзывы о евреях, исходящие особенно из кругов населения Бордо. Когда в 1675 г. в Бордо стало буйствовать войско из наемников, многие зажиточные евреи собирались оставить город. Это испугало городскую думу, и советники ее, полные страха, сообщают: «Португальцы, занимающие целые улицы и ведущие значительную торговлю, потребовали свои паспорта. Португальцы и иностранцы, ведущие самые крупные дела, хотят уйти отсюда. Гаспар Гонзалец и Альварец — самые богатые из них — недавно покинули город. Мы замечаем, что торговля приостанавливается» [172, с. 132]. Несколько лет спустя субинтендант в следующих словах выражает свое мнение о значении евреев для Лангедока: «Без них торговля Бордо и всей провинции, несомненно, погибла бы» [там же, с.175].
Не менее ясно и голландцы в XVII в. понимали все значение для них евреев. Когда Манассе бен Израиль отправился со своей известной миссией в Англию, голландское правительство заподозрило, не идет ли тут дело о том, чтобы привлечь голландских евреев в Англию. Оно поэтому поручило своему посланнику в Англии, Нейпорту, осведомиться у Манассе о его намерениях. Нейпорт (в декабре 1655 г.) уведомляет свое правительство в успокоительном тоне, что нет никакой опасности. «Манассе бен Израиль навестил меня и уверил, что он ничего не просил для голландских евреев, а лишь для евреев, находящихся под гнетом испанской и португальской инквизиции» [Collect, of State Papers. Цит. по: с. 92, т. 10, с. 119].
Особенное указание на значение евреев для расцвета Голландии мы находим в одном докладе французского посланника в Гааге от 1698 г. [цит. по: 17, р. 16].
В соседнем Антверпене, который в значительной степени утратил свой блеск со времени выселения евреев в XVII в., с особенной силой ощутили их значение в развитии благосостояния. Комиссия, назначенная в 1653 г. для рассмотрения вопроса о новом допущении евреев, между прочим, пришла к следующему заключению: «Что же касается других нежелательных явлений, которых можно опасаться с точки зрения общественного блага, как, например, того, что они захватят в свои руки всю торговлю, что они будут совершать массу обманов и мошенничеств и своими процентами отнимут пропитание у добрых подданных и преданных католиков, то нам, напротив, кажется, что благодаря торговле, которую они разовьют, благосостояние сделается общим, и золото и серебро появятся в гораздо большем количестве для надобностей государства» [194. Цит. в: 17, с. 12).
То же самое мы видим в Гамбурге. В XVII в. значение евреев растет в такой мере, что их считают необходимыми для преуспевания города. В одном случае сенат высказался за допущение постройки синагог, потому что иначе евреи переселятся в другое место, и тогда Гамбург рискует опуститься до положения деревни. (Joh. Mullerb своей юдофобской книге «Judaismus» (1644). Защита сената в 1660-69 гг. у Reils. Beitrage zur alteren Geschichte der Juden in Hamburg// «Zeitschrift des Vereins fur Hamb. Gesch.», p. 2, p. 412. Цит.: 92, т. 10, с. 23.)
В 1697 г., наоборот, гамбургское купечество обращается в думу с настоятельной просьбой (тогда проектировалось изгнание евреев) оказать евреям послабление, чтобы предупредить тяжелое потрясение гамбургской торговли [54, с. 146]. В 1733 г. в одном отзыве, находящемся в сенатских актах, говорится: в вексельном деле, в торговле галантерейными товарами и производстве известных материй евреи являются «почти совсем мастерами», они «далеко опередили наших». Раньше не приходилось думать о евреях. Но «они заметно увеличиваются в числе». Нет почти ни одной отрасли крупной торговли (Commercii), промышленности (Fabriquen) и производства предметов потребления, где бы они ни принимали деятельного участия. Они уже сделались для нас «malum necessarium» («неизбежным злом») [94, с. 21]. К числу занятий, в которых они играли большую роль, можно еще причислить страхование морского транспорта [138, с. 24].
Но мнения и суждения современников не могут нас вполне убедить в непреложности какого-нибудь факта: мы хотим, если это только возможно, иметь свое собственное мнение. А это мы, разумеется, сумеем сделать только тогда, когда путем непосредственного исследования убедимся в действительной наличности утверждаемой нами связи явлений. В данном случае мы должны попытаться определить на основании источников реальное и несомненное участие евреев в созидании нашего современного хозяйства, т.е., выражаясь точнее, их участия в развитии современной капиталистической хозяйственной системы. Это исследование должно начинаться преимущественно с конца XV в., т. е. с того момента, когда (как мы уже видели) путь еврейской истории и экономической истории Европы круто поворачивает в сторону современного развития. Только при таком условии мы сумеем дать окончательный ответ на вопрос, в какой мере перемещение хозяйственной области следует приписать влиянию евреев.
Я хочу заранее заметить, что для меня лично значение евреев в образовании и дальнейшем развитии современного капитализма представляется в двояком виде: во внешнем и более внутреннем духовном их влиянии. Внешнее их влияние сказалось в том, что международные хозяйственные отношения приняли именно свою нынешнюю форму и что современное государство, это вместилище капитализма, создалось по присущему ему образу. Сверх того, они придали капиталистической организации ее особенную форму тем, что создали целый ряд учреждений, господствующих над современной коммерческой жизнью, и приняли выдающееся участие в выработке разных других учреждений.
Их внутреннее духовное значение для развития капитализма потому так велико, что они, собственно, являются теми элементами, которые пропитали экономическую жизнь духом современности; они именно содействовали полному развитию самой идеи капитализма.
Мы хорошо сделаем, если рассмотрим теперь отдельные пункты по порядку, чтоб читатель мог понять, как должно правильно ставить проблему. Как я уже неоднократно указывал, это исследование задается только целью ставить вопрос, и лишь местами в виде опыта делаются намеки на возможный ответ. Предоставим будущим исследователям, помощью систематически добытого материала, окончательно установить, насколько высказанные здесь предположения о причинной связи интересующих нас явлений соответствуют действительности.