2022 Статьи/видео
03.11.2022 Что там у Тайваня? - Большой документальный фильм
В этом большом документальном фильме мы покажем, что там на самом деле у Китая с Тайванем. И заодно расскажем, почему Пекин считает этот остров своей отколовшейся провинцией. Узнаем, откуда у одного из правителей мятежного острова появилась самая настоящая русская жена, и как его воспитывала сестра Ленина. Копнём ещё глубже исторические хроники и посмотрим на единственного в истории короля-пирата, династия которого правила Тайванем 22 года. Ну и посмотрим, конечно, на простые обывательские радости, такие, как например, стриптиз на похоронах, местную кухню и детей, которые спят в садиках в спальных мешках. Тайминг. Крамола
28.10.2022 Красный дракон над Статуей Свободы. Владимир Овчинский
Китай в американских стратегиях национальной безопасности и обороны
24.10.2022 Триумф Си Цзиньпина на ХХ съезде КПК. Владимир Овчинский
В оценках американских аналитиков
16.10.2022 Жесткий ответ Байдену. Что сулит миру ХХ съезд Компартии Китая?. Вместе МИР
Все внимание мировой прессы сегодня было приковано к Китаю, где прошло судьбоносное для страны событие – открытие XX юбилейного съезда Коммунистической партии. Многие наблюдатели уверены, что именно на этом съезде случатся ключевые решения по кадровым перестановкам в высших партийных органах. Постоянный комитет политбюро Компартии Китая из семи человек, включая генсека – главная власть в стране. Весь состав либо прямые протеже Си, либо лояльные ему партийные боссы.
03.10.2022 Гарант Красного проекта Китая. Овчинский В.С.
О Си Цзиньпине и многом другом
27.08.2022 Уроки Китая. Владимир Овчинский, Юрий Жданов
Как Китай за относительно короткий для истории срок стал лидером ХХI века?
25.08.2022 Сценарии военного конфликта между США и Китаем. Елена Ларина Владимир Овчинский
Новый доклад RAND
24.08.2022 Страшная правда про образование в Китае. Руслан Карманов
О последних событиях в Поднебесной. Ведущий: Максим Романычев. Радио АВРОРА
17.08.2022 Проигравшие Штаты Америки. Руслан Карманов
Китай объявил, что учения близ Тайваня продолжатся. Пелоси после путешествия по Юго-Восточной Азии исчезла из инфополя и не общается с прессой.
Блинкен продолжает нести ахинею. Пекин продолжает методично удушать американскую экономику.
Эти и другие темы в традиционном прямом эфире обсудим с преподавателем IT, нашим человеком в их Китае Русланом Кармановым. Ведущий: Роман Шахов. Радио АВРОРА
08.08.2022 Тайвань – остров преткновения. Владимир Овчинский, Юрий Жданов
Война и сиюминутные политические интересы
07.08.2022 Начало конца американо-китайских отношений: Новости из Поднебесной с Р. Кармановым
PolitWera
03.08.2022 Залп в рейтузы Китая. Руслан Карманов
Визит Нэнси Пелоси на Тайвань. Что стоит за резкими заявлениями официального Пекина в отношении этого визита? Как Китай будет выходить из щекотливой ситуации? Решится ли Пекин на жёсткие действия относительно Тайваня? И как вся эта ситуация отразится на будущем мировой политики?
Эту и другие темы обсудим с преподавателем IT, нашим человеком в их Китае, Русланом Кармановым. Ведущий: Роман Шахов. Радио АВРОРА
29.07.2022 Китай до и после XX съезда КПК. Владимир Овчинский, Юрий Жданов
Прогноз американского научного Центра
13.07.2022 Как Китай посчитает себя, а потом весь мир. Руслан Карманов
О последних событиях в Поднебесной. Ведущий: Максим Романычев. Радио ЮНОСТЬ
23.03.2022 Китай на правильной стороне истории| Спецоперация на Украине глазами Китая. Руслан Карманов
В прямом эфире ответы на вопросы зрителей. PolitWera
15.03.2022 Китай поддержит Россию, потому что ему это выгодно. Руслан Карманов
ДИАЛОГИ. Радио Комсомольская Правда
05.01.2022 Кто решает, где проходят границы Китая. Дмитрий Перетолчин, Павел Затрускин
Как Туркестан, наследие великой империи Чингисхана, оказался разделен между Россией и Китаем и при чём тут Англия. Почему душманы воевали с советскими войсками в Афганистане оружием китайского производства. Кому на самом деле принадлежит Чаяндинское нефтегазоконденсатное месторождение и газопровод «Сила Сибири» и наконец, почему КНР до сих пор не захватила Тайвань. На эти и другие не менее интересные вопросы отвечает, в гостях у Дмитрия Перетолчина, китаист Павел Затрускин.
Полное видео смотрите по ссылке https://nday.club/video/20ec2665-d6e5... День ТВ (цена за газ СИЛА СИБИРИ соответствует цене за транзит газа через территорию РФ. Как ессли бы месторождение газа было китайским...)
10.08.2019 Китай против СССР в Афганистане. Александр Попов
В настоящее время по разным причинам упоминается лишь роль американцев, а вот китайское участие в войне против 40-й армии и правительственных войск Афганистана стыдливо умалчивается. А ведь китайскими клонами АК-47 была вооружена, пожалуй, большая часть душманов до самого окончания конфликта. То же самое касается пулеметов РПД, выпускавшихся в КНР под обозначением Тип 56... Ежемесячно из КНР в Пакистан перебрасывались тысячи тонн вооружений и боеприпасов. Также в пакистанские тренировочные лагеря и базы, где шла подготовка боевиков, были командированы сотни китайских инструкторов, которые преподавали тактику диверсионной войны. По обнародованным в разное время данным, число китайцев в несколько раз превосходило количество находящихся в этом районе агентов ЦРУ. Разумеется, они координировали свою деятельность.
03.11.2022 Что там у Тайваня?
|
|
Большой документальный фильм
В этом большом документальном фильме мы покажем, что там на самом деле у Китая с Тайванем. И заодно расскажем, почему Пекин считает этот остров своей отколовшейся провинцией. Узнаем, откуда у одного из правителей мятежного острова появилась самая настоящая русская жена, и как его воспитывала сестра Ленина. Копнём ещё глубже исторические хроники и посмотрим на единственного в истории короля-пирата, династия которого правила Тайванем 22 года. Ну и посмотрим, конечно, на простые обывательские радости, такие, как например, стриптиз на похоронах, местную кухню и детей, которые спят в садиках в спальных мешках.
Тайминг.
00:00:00 - Начало
00:00:17 - Тайвань и Крым
00:00:44 - Претензии Тайваня к Российским территориям
00:02:01 - Республика Тыва (Тува) в составе Тайваня
00:03:31 - Последнее китайское предупреждение
00:04:42 - Технологичный Тайвань
00:05:36 - Тайвань - главный по микрочипам
00:07:05 - Аэрокосмическая индустрия Тайваня
00:07:48 - Тайвань в квантовой гонке
00:09:14 - Кибербезопасность Тайваня
00:12:16 - Место Тайваня в мире
00:13:24 - Тайваньские процессоры МЦСТ Эльбрус и Байкал
00:15:27 - Китайские санкции в отношении Тайваня
00:17:56 - История: как Тайвань стал китайским Крымом
00:19:11 - 1550 год - Португалия и остров Формоза (Прекрасный)
00:19:40 - Захват острова голландской Ост-индской компанией
00:20:14 - Пиратский король Тайваня - Коксинга
00:21:04 - Как пират стал королем
00:25:56 - Захват Тайваня японцами
00:26:19 - Чан Кайши с партией Гоминьдан сбегает на Тайвань от Мао Дзэдуна
00:27:49 - Тайвань и Китай - официальные позиции
00:30:25 - При чём тут США?
00:32:10 - Экономика Тайваня - от отсталого острова до мирового лидера
00:39:51 - Воспитанный сестрой Ленина сын Чана Кайши его и советская жена
00:50:18 - Будни тайванцев. Мусор
00:51:29 - Летоисчисление на Тайване
00:51:58 - Кухня Тайваня
00:56:17 - Спорт на Тайване
00:56:44 - Гигантский демпфер башни Тайбэй
00:57:49 - Экотуризм на Тайване
00:58:12 - Деревня кошек
00:59:38 - Народные традиции Тайваня
01:05:31 - Детские сады и школы
01:11:34 - Армия
01:12:56 - Высшее Образование
01:14:29 - Зарплата
01:15:09 - Музеи
01:16:04 - Концовка
Ко всем выводам и обобщениям группы Крамола нужно относиться с большой осторожностью. Хватает и легкомысленности, и невежества обыкновенного. Авторы якобы равно удалены от крайних точек зрения. Но сами эти крайние точки зрения представлены в искаженном виде, позиция группы ангажирована (заказ). Под стильно сделанный видеоряд кладется текст не столько исследователей, сколько инженеров нарратива, описания мира
28.10.2022 Красный дракон над Статуей Свободы.
Китай в американских стратегиях национальной безопасности и обороны
Сразу два стратегических документа определили Китай главным противником США.
1. Китай в Стратегии национальной безопасности США
В Стратегии национальной безопасности (СНБ) администрации Байдена 2022 года говорится, что Китайская Народная Республика (КНР) «представляет собой наиболее серьёзный геополитический вызов для Америки». Это связано с тем, что Соединенные Штаты вовлечены в «стратегическую конкуренцию за формирование будущего международного порядка», а Китай является главным претендентом, потому что это единственное государство, «намеревающееся как изменить международный порядок, так и, во все большей степени, экономическую экономику». дипломатическую, военную и технологическую мощь для достижения этой цели».
СНБ неоднократно подтверждает, что Америка видит «свободный, открытый, процветающий и безопасный» мир, и делает вывод, что КНР не разделяет ни это видение, ни основные интересы и ценности США. Вместо этого Пекин характеризуется как лидер тех автократических режимов, которые угрожают глобальному миру и стабильности, работая над «подрывом демократии» и «созданием более благоприятных условий для их собственной авторитарной модели», которая «отмечена репрессиями дома и принуждением за границей».
Противостоя этому вызову, СНБ утверждает, что Соединенные Штаты должны победить, «превзойдя КНР в технологической, экономической, политической, военной, разведывательной и глобальной областях управления». Вместо того чтобы позволять Китаю переделывать мир по своему образу и подобию, Вашингтон «должен активно формировать международный порядок в соответствии с нашими интересами и ценностями» и «уделять приоритетное внимание сохранению прочного конкурентного преимущества над КНР». По сути, это соревнование с нулевой суммой, в котором Соединенные Штаты должны оставаться на вершине как «ведущая мировая держава».
Менее чем через неделю после публикации СНБ Си Цзиньпин изложил собственный взгляд Пекина на американо-китайское стратегическое соперничество на 20 - м съезде Коммунистической партии Китая (КПК) . Его речь предлагала аналогичную характеристику зарождающейся и все более антагонистической борьбы. Ни разу не упомянув Соединенные Штаты по имени, он описал «резкие изменения в международном ландшафте, особенно попытки извне шантажировать, сдерживать, блокировать и оказывать максимальное давление на Китай». Он заявил, что Китай вступил в период, «в котором стратегические возможности, риски и вызовы совпадают, а неопределенность и непредвиденные факторы растут».
В ответ на эту неблагоприятную внешнюю среду Си Цзинпин изложил собственную стратегию Пекина по решению этой проблемы. Он неявно изложил рецепт сохранения конкурентного преимущества над Соединенными Штатами и установления мирового порядка, благоприятствующего интересам и ценностям Китая. В этом контексте он выделил все более важную тему китайского стратегического мышления: широкое определение «национальной безопасности» Китая и требований для ее обеспечения. В частности, Си Цзинпин подчеркнул неразрывную связь между внутренней стабильностью и внешней безопасностью, при этом первая получает поддержку от второй и от более широкой сети политической, экономической, технологической и даже культурной безопасности. Это во многом вытекает из обнародования Си Цзинпином в 2014 году «всеобъемлющей стратегии национальной безопасности» и сопутствующих законов.
Внешняя проекция этой развивающейся и всеобъемлющей стратегии национальной безопасности Китая стала очевидной в апреле 2022 года, когда Си Цзинпин обнародовал «Инициативу глобальной безопасности». Речь, в которой он сделал это предложение, в значительной степени повторила более ранние темы дипломатии КНР, но китайские официальные лица и ученые указали, что Инициатива была задумана как продолжение ранее ориентированной на внутренние дела «всеобъемлющей стратегии национальной безопасности» Пекина. Как и ожидалось, он предлагает другую точку зрения на многие цели, приписываемые Пекину в СНБ администрации Байдена.
Представляя Инициативу, Си Цзинпин подчеркнул видение «общей» и «совместной» международной безопасности и упомянул, в частности, «принцип неделимой безопасности» и необходимость уважать «законные интересы безопасности всех стран. Си Цзиньпин подтвердил продвижение Китаем «пяти принципов мирного сосуществования», включая невмешательство во внутренние дела других стран и принятие их «самостоятельного выбора путей развития и социальных систем». Он также повторил китайскую мантру об уважении суверенитета и территориальной целостности всех стран.
Американские аналитики определили несколько аспектов Инициативы, которые потенциально проблематичны для других стран. Прежде всего, связь между «политической» и внешней безопасностью КНР ясно отражает преобладающую озабоченность КПК стабильностью режима, которая также была присуща выступлению Си Цзинпина на ХХ съезде КПК. Тот факт, что стремление Пекина к внутренней стабильности и легитимности режима все чаще требует более напористой позиции Китая за рубежом, вызывает у них беспокойство.
2. Технологическое сдерживание Китая
Соединенные Штаты осознали, что технологии — это ворота в глобальный порядок двадцать первого века. Мохаммед Солиман, директор программы кибербезопасности и новых технологий Ближневосточного института в статье «Технологическое сдерживание — основа стратегии Вашингтона на период холодной войны 2.0» в The National Interest (27.10.2022) пишет, что «архитекторы Стратегии национальной безопасности 2022 года заложили интеллектуальную основу для того, что они назвали «решающим десятилетием», в котором новые технологии являются воротами в зарождающуюся эру глобального порядка, когда государства конкурируют за данные, искусственный интеллект ( ИИ ) и информационные сети. Воспринимая технологии как ворота к новому глобальному порядку, Вашингтон не только стремится управлять технологическим отделением от Китая, но и проводит стратегию «технологического сдерживания» Пекина.
Технология — это место, где сходятся национальные интересы, человеческий прогресс, образование, инновации, культура и экономическое развитие. Таким образом, технологии будут продолжать перекраивать геополитические линии, переопределять суверенитет и изменять глобальный порядок в XXI веке.
Подъём Китая определялся его значительным геотехнологическим присутствием, что позволило Пекину сохранить значительное глобальное влияние за пределами своей сферы влияния из-за растущей роли доступных китайских технологий в мировой экономике за последние два десятилетия. От 5G до ИИ, от беспилотников до космоса, от автономных транспортных средств до децентрализованных финансов, Китай уделял приоритетное внимание превращению себя в «самостоятельную инновационную державу высокого класса», которая сосредотачивает технологическое превосходство в своем более широком глобальном позиционировании.
Растёт чувство страха, что Соединённые Штаты постепенно теряют свое технологическое превосходство таким образом, что Вашингтон больше не может превзойти конкурентов, особенно Китай, или сохранить свой статус технологического привратника в глобальном масштабе, особенно в критически важных технологиях, которые имеют основополагающее значение для сохранения благоприятной позиции Соединённых Штатов в этом формирующемся многополярном, многоцивилизационном порядке. Из-за такой интерпретации американо-китайской технологической холодной войны Америка рискует не только уступить технологическую гегемонию Китаю, но и проиграть державам среднего звена, что, вероятно, подорвет позиции Вашингтона на региональном и глобальном уровнях. Вашингтон недвусмысленно сосредоточен на восстановлении внутреннего технологического потенциала, одновременно используя свой контроль над технологическими узкими местами для реализации агрессивной повестки дня стратегии сдерживания технологий Китая и, в конечном итоге, реорганизации цифрового порядка на благоприятных условиях для технологического блока под руководством США.
5G является основой Интернета следующего поколения , поскольку он обеспечивает пользователям более высокую скорость загрузки, меньшую задержку, более высокую скорость подключения и пропускную способность. 5G расширяет мобильную связь от экосистемы, ориентированной на человека, до Интернета вещей, Метавселенной, промышленных приложений, децентрализованных систем и многого другого.
У китайской Huawei больше ключевых патентов 5G (1529), чем у финской Nokia (1397). Huawei выдвинула 11 423 стандарта 5G, значительно опередив своих западных конкурентов, таких как Qualcomm, которая выдвинула 4 493 стандарта. К концу 2020 года Huawei инвестировала 15,3% своей выручки, и в исследованиях и разработках работало 105 000 человек. Huawei намного опережает ведущие западные компании, такие как Nokia, Ericsson и другие, в гонке за 5G благодаря значительным инвестициям в исследования и разработки, человеческий капитал и важные патенты.
При администрации Трампа 5G стал критической проблемой национальной безопасности, когда Соединенные Штаты осознали, что Пекин опережает Запад в гонке 5G и что в долгосрочной перспективе Китай будет использовать оборудование Huawei 5G для сбора разведданных и получения коммерческой тайны, а также отключать критически важные инфраструктурные сети в других странах во время войны и кризиса — в конечном итоге создавая ориентированную на Пекин глобальную технологическую экосистему, которая продвигает геополитические и геоэкономические интересы Китая с конечной целью вытеснить порядок, возглавляемый США.
Интернализация технологий в качестве хранителя формирующегося многополярного порядка и их центральная роль в глобальной позиции Соединенных Штатов спровоцировали острую конфронтацию администрации Трампа с Huawei по поводу сетей 5G. Однако у США не было четкой альтернативы, которую Вашингтон мог бы поддержать, чтобы конкурировать с Huawei. Это, в сочетании с долей рынка, которую Huawei занимает по сравнению с Nokia и Ericsson, сделало инструментарий политики ограниченным запретом Huawei на участие в технологической экосистеме США и ограничением его доступа к американским технологиям, а также запуском ответной кампании, чтобы убедить союзников и партнеров исключить Huawei из своих сетей 5G. Инициатива чистой сети ( CNI) преуспела в достижении своей основной цели — удержать Huawei от западного технического лагеря. Например, Великобритания обязалась удалить Huawei из своей сети 5G к 2027 году, а союзники по Персидскому заливу провели повторную калибровку и переключились на Open RAN.
Борьба с Huawei задала тон для редкого двухпартийного консенсуса в отношении дальнейшего развития стратегии Вашингтона по сдерживанию технологий, которая недвусмысленно направлена на восстановление внутреннего технологического потенциала, отделение цепочки поставок технологий от Китая, институционализацию ориентированного на США технологического блока, и ограничение доступа Китая и России к важнейшим технологиям, что в конечном итоге привело к их технологическому регрессу.
Возвращаясь к гамильтоновской эре промышленной политики (конец 18 века), двухпартийный Закон о микросхемах и науке от 2022 года «предусматривает 52,7 миллиарда долларов на американские исследования, разработки, производство и развитие рабочей силы в области полупроводников». Закон о микросхемах также «предусматривает 25-процентный инвестиционный налоговый кредит на капитальные затраты на производство полупроводников и сопутствующего оборудования».
Основанная на этой промышленной политике и спровоцированная ее оценкой того, что американские технологии стимулируют китайскую программу гиперзвуковых ракет, Вашингтон перешел к следующему этапу своей агрессивной стратегии сдерживания технологий, перекрыв доступ Пекина к полупроводникам, что является неотъемлемой частью стремления Китая стать технологической сверхдержавой. Примечательно, что ежегодно в Пекин импортируется полупроводников на сумму более 300 миллиардов долларов, а 25 процентов доходов американских компаний поступает из Китая. В октябре Бюро промышленности и безопасности (BIS) Министерства торговли внедрило ряд целевых обновлений экспортного контроля, чтобы ограничить способность Китая покупать и производить высококачественные микросхемы, используемые в военных приложениях, а также запретить фирмам и персоналу США (включая владельцев грин-карт) помогать Китаю развивать передовые производственные мощности для логики и чипы памяти.
Цели состоят в том, чтобы ограничить текущий доступ Китая к чипам ИИ, которые лежат в основе его стратегии слияния гражданских и военных объектов, и заблокировать доступ Китая к американскому программному обеспечению для разработки чипов и производственному оборудованию, что в конечном итоге замедлит всю экосистему ИИ и нарушит слияние Пекина с гражданскими и военными. Используя свое господство в узких местах полупроводниковой промышленности, Вашингтон не только нацеливается на китайские полупроводники, но и использует свое положение, чтобы подтолкнуть союзников и партнеров Соединённых Штатов на свою сторону в этой тотальной технологической холодной войне.
Вашингтон понимает, что его экспортный контроль теперь только лишит Пекин необходимых специалистов и американского оборудования и программного обеспечения, чтобы замедлить полупроводниковую промышленность Китая, но также создаст стимул для китайского правительства переключить свое внимание на поддержку и развитие своей местной полупроводниковой промышленности. Тем не менее, выбор времени является преднамеренным выбором в этой предполагаемой стратегии сдерживания технологий. Поскольку Соединённые Штаты осознают, что время на стороне Китая в этой технологической холодной войне, замедление китайской полупроводниковой промышленности одновременно сопровождается увеличением государственных субсидий для американской полупроводниковой промышленности, консолидацией США технологической коалиции и ужесточение контроля Соединённых Штатов над узкими местами полупроводниковой промышленности.
3. Китай в Стратегии национальной обороны США
27 октября 2022 года администрация Байдена изложила Стратегию национальной обороны (СНО), нацеленную на Китай, который она рассматривает как наиболее серьезного стратегического конкурента Америки, и Россию, которую она считает «острой угрозой», способной к кибер- и ракетным атакам на США.
Первая СНО администрации подчеркивает растущую военную мощь Пекина, а также его риторику и принудительную деятельность в отношении Тайваня как часть более широкой модели в Азиатско-Тихоокеанском регионе. 80-страничная несекретная версия появилась через шесть месяцев после того, как она была отправлена на Капитолийский холм, и через две недели после того, как Белый дом опубликовал свою давно назревшую СНО.
Высокопоставленный чиновник Пентагона сообщил журналистам, что между тем, как Пентагон отвечает на вызовы обеих стран, существует «совпадение», в частности, посредством инвестиций в кибер, космические и подводные возможности.
Пентагон имеет дело с угрозами эскалации военного конфликта на Украине, подтверждением Китаем угроз аннексии Тайваня силой, растущим союзом между ними и растущими ядерными опасениями со стороны Северной Кореи и Ирана.
Центральным элементом СНО является «комплексное сдерживание», или координация военных, дипломатических и экономических рычагов всего правительства США для сдерживания противника от агрессивных действий. Но в нем также подчеркивается «кампания» по наращиванию потенциала международных коалиций и усложнению действий противников.
Она также призывает к «правильным инвестициям в технологии», поскольку указывает на новые угрозы со стороны космического оружия, тактического ядерного оружия и новых приложений искусственного интеллекта и других новых технологий. Наряду с инвестициями в направленное энергетическое и гиперзвуковое оружие, в стратегии говорится, что рыночные силы стимулируют коммерциализацию возможностей, которые будут использовать военные, таких как искусственный интеллект и возобновляемые источники энергии.
Ядерная конкуренция
Обзор ядерной политики, также опубликованный 27 октября, подчеркивает необходимость модернизации ядерных сил и выдвигает на первый план дилемму сдерживания двух конкурентов, обладающих ядерным оружием, России и Китая. В нем подчеркивается необходимость поддерживать надежное командование, контроль и связь в ядерной области через спутники и киберпространство.
Байден пришел к власти, выступая за сокращение ядерных вооружений, и в стратегии подчеркиваются усилия по снижению роли ядерного оружия. Но официальные лица администрации признали, что усилия по контролю над вооружениями зашли в тупик из-за отказа Китая в нём участвовать.
Хотя в документе содержится призыв к снятию с вооружения ядерной гравитационной бомбы B83-1 и прекращению разработки крылатой ракеты морского базирования, Конгресс, похоже, готов сохранить последнюю при поддержке высших генералов в законопроекте об оборонной политике 2023 года. Администрации еще предстоит решить, как она будет подходить к своему плану по выводу B83 из эксплуатации.
Глобальные развёртывания
Структура силового планирования стратегии нацелена на способность реагировать на кратковременные мелкомасштабные кризисы без существенного снижения ее готовности к серьезным конфликтам с Россией и Китаем.
«Позиция наших сил будет сосредоточена на требованиях доступа и ведения боевых действий, которые позволят нам сдерживать потенциальную агрессию КНР и России против жизненно важных национальных интересов США, а также одержать победу в конфликте, если сдерживание не сработает», — говорится в документе.
Это будет включать в себя инвестиции в кибер, космические и подводные возможности как в Европе, так и в Индо-Тихоокеанском регионе, сказал высокопоставленный представитель министерства обороны, а также учения в этих областях.
«Министерство создает новую структуру стратегической готовности, позволяющую проводить более всестороннюю оценку на основе данных и отчетность о готовности, чтобы обеспечить большее соответствие СНО приоритетам СНБ», — говорится в новом документе, но высокопоставленный чиновник министерства обороны не сообщил никаких подробностей. о том, как это должно выглядеть.
Сама стратегия описывает подход, при котором будут развернуты корабли, самолёты и другие средства.
Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/krasnij_drakon_nad_statuej_svobodi
24.10.2022 Триумф Си Цзиньпина на ХХ съезде КПК.
В оценках американских аналитиков
«Си Цзиньпин официально вступил в свой третий срок правления Китаем с железной хваткой власти, поскольку он представил новую руководящую команду, состоящую из верных союзников».
Новая команда
Си объявил шесть человек — Ли Цяна, Чжао Лэцзи, Ван Хунина, Цай Ци, Дин Сюэсяна и Ли Си — которые будут стоять рядом с ним в качестве членов Постоянного комитета Политбюро, высшего правящего органа Китая. «Все они являются стойкими сторонниками Си и расчищают ему путь к правлению с минимальными внутренними разногласиями или противодействием».
Новый постоянный комитет Политбюро в составе семи членов в Пекине в воскресенье 23 октября 2022 г..
Кто есть кто: семь самых влиятельных людей Китая
В воскресенье 23 октября 2022 г. в Доме народных собраний в Пекине представлены новые члены Постоянного комитета Политбюро.
Си Цзиньпин представил новых высших руководителей Китая в составе Постоянного комитета, состоящего из семи человек, во главе которого он стоит в окружении союзников и сторонников.
Члены Постоянного комитета Политбюро в порядке звания — в том же порядке, в котором они выходили на сцену.
Си Цзиньпин, 69 лет: Верховный лидер Китая начинает свой третий срок на посту главы Коммунистической партии, получает еще пять лет у власти.
Ли Цян, 63 года. Ожидается, что глава шанхайской партии станет следующим премьер-министром Китая в марте 2023 года после того, как действующий лидер Ли Кэцян уйдет в отставку. Это самая высокая должность после Си Цзиньпина.
Секретарь компартии Шанхая Ли Цян на церемонии закрытия 20-го съезда партии в Пекине 22 октября 2022 г. Ожидается, что он станет следующим премьер-министром Китая в марте 2023 г. после того, как действующий Ли Кэцян уйдет
Чжао Лэцзи, 65 лет. Родом из провинции, где жил предок Си, Чжао в настоящее время возглавляет антикоррупционный орган Коммунистической партии.
Ван Хунин, 67 лет: Ван — очень влиятельный партийный теоретик, который написал политику для Си и его предшественников Ху Цзиньтао и Цзян Цзэминя. Чжао Лэцзи, нынешний глава отдела по борьбе с коррупцией, назначен главой законодательного собрания Китая.
Чжао Лэцзи и Ван Хунин
Ожидается, что Чжао Лэцзи, нынешний глава могущественного партийного органа по борьбе с коррупцией, который отвечает за реализацию широкомасштабных репрессий Си против взяточничества, часто преследуемых политическими врагами, возглавит Всекитайское собрание народных представителей, законодательный орган страны.
Повышение по службе поставит его на третье место в Постоянном комитете, высшем руководящем органе Китая.
Ожидается, что Ван Хунин, ведущий идеолог Коммунистической партии, также будет назначен главой высшего политического консультативного органа Китая.
Цай Ци, 66 лет. Цай — партийный босс Пекина и одно из самых доверенных лиц Си, их связи восходят к временам Си в южной провинции Фуцзянь. Цай курировал зимние Олимпийские игры в Пекине.
Ли Си, 66 лет: Ли является нынешним главой партии южного экономического двигателя Китая, провинции Гуандун. Доверенный союзник Си, он, как ожидается, будет курировать антикоррупционную организацию.
Дин Сюэсян, 60 лет. Глава аппарата и ближайший помощник Си считался ведущим кандидатом, несмотря на то, что у него не было опыта работы главой партии или губернатором провинциального уровня.
Из этих членов недавно назначены Ли Цян, Цай Ци, Ли Си и Дин Сюэсян; остальные действующие лица.
Состав нового Постоянного комитета Политбюро из семи человек является «последним подтверждением абсолютной власти Си над партией и, следовательно, над этой страной с населением 1,4 миллиарда человек», заявил глава пекинского бюро CNN Стивен Цзян.
«Старые правила», касающиеся партийного руководства, такие как планы преемственности или критерии продвижения по службе, «больше не применяются», добавил он.
Сам Си начал отходить от прецедента в 2018 году, когда отменил ограничения на срок пребывания на государственной должности президента. Си является главой партии, вооруженных сил и государства. Его реальная власть проистекает из его должности генерального секретаря правящей коммунистической партии Китая, которая также контролирует вооруженные силы, а не из его в значительной степени церемониальной роли президента Китая.
Также существовало давнее неписаное правило, согласно которому высшие должностные лица в возрасте 68 лет и старше уходили в отставку на партийном съезде, но теперь несколько чиновников моложе этого возраста должны уйти в отставку.
«Они ушли, потому что не входят в ближайшее окружение Си Цзиньпина», — сказал Цзян.
Все четыре новых члена «очень тесно сотрудничали с Си Цзиньпином либо в провинциях Фуцзянь и Чжэцзян, либо были или остаются его начальником штаба или главным секретарем», — сказал Цзян. «Это действительно те люди, которым Си Цзиньпин доверяет больше всего, и они действительно находятся в самом внутреннем круге его орбиты власти.
Раньше продвижение по службе внутри партии «зависело от комбинации факторов», включая их навыки и уровень опыта, но этот новый состав предполагает, что «это больше не так», добавил Цзян.
Ли Цян, следующий премьер-министр и вторая по значимости должность в Китае после Си, не был вице-премьером и не работал в центральном правительстве в каком-либо качестве — в отличие от нынешнего премьера Ли Кэцяна и его предшественников.
Состав Политбюро: Си также представил новый состав Политбюро из 24 человек, в котором впервые как минимум за 25 лет нет женщин.
Удалены официальные лица: два имени вызвали удивление из-за их заметного отсутствия в списках. Ху Чуньхуа, один из вице-премьеров Китая, когда-то широко рассматривался как кандидат на высшее руководство, но теперь 59-летний мужчина больше не числится членом Политбюро. Между тем, бывший секретарь партии Синьцзяна Чэнь Цюаньго также отсутствует в списке ЦК.
Нет явных преемников: составы Постоянного комитета до эпохи Си включали более молодых членов в качестве потенциальных преемников высшего лидера. Но с учетом того, что на этот раз самому молодому участнику 60 лет, в миксе назначений нет выдающегося имени — потенциальный признак того, что Си не планирует уходить в отставку в ближайшее время.
Загадка ухода Ху Цзиньтао со съезда
79-летнего бывшего лидера неожиданно вывели из зала во время вчерашней церемонии закрытия партийного съезда, который сначала, казалось, не хотел уходить. Государственное информационное агентство Синьхуа позже сообщило в своем англоязычном Твиттере, который заблокирован в Китае, что Ху был удален по состоянию здоровья, хотя многие эксперты выразили сомнения. Об инциденте до сих пор не сообщалось в государственных СМИ на китайском языке и не обсуждалось в китайских социальных сетях, где такие разговоры строго ограничены.
Новый состав руководства КПК появился после того, как Ху Цзиньтао, бывшего высшего лидера и предшественника Си, вывели из зала.
79-летний Ху сидел прямо рядом с Си на сцене, когда к нему подошли двое мужчин. Они кратко поговорили, и Ху поначалу казался недовольным. В конце концов Ху встал в сопровождении двух мужчин со своего места, один из которых держал его за руку.
По пути к выходу Ху сделал жест Си и что-то сказал лидеру. Затем он похлопал премьера Ли — союзника и бывшего протеже Ху — по плечу. И Си, и Ли, похоже, кивнули друг другу. Было неясно, говорил ли Си.
«Насколько я помню, мы действительно никогда не видели каких-либо эксцессов в работе, подобных этому», — сказал Виктор Ши, эксперт по элитной китайской политике из Калифорнийского университета в Сан-Диего.
Обстоятельства его ухода не были сразу ясны, и CNN подверглась цензуре в эфире Китая, когда сообщала об уходе Ху.
Этот драматический момент не освещался в государственных СМИ на китайском языке и не обсуждался в китайских социальных сетях, где такие разговоры строго ограничены, но он вызвал бурю спекуляций за границей, и некоторые аналитики предполагают, что это может быть силовая игра со стороны Си.
Ху занимал пост главного лидера Китая с 2003 по 2013 год, руководя сравнительно более открытой и экономически интегрированной эпохой. Ху руководил знаковыми для Китая Олимпийскими играми 2008 года в Пекине и десятилетием двузначного экономического роста.
Ху никогда не был таким могущественным, как Си сейчас, в немалой степени благодаря тому, что считается уравновешивающим влиянием нескольких партийных фракций и партийных старейшин, включая его предшественника Цзян Цзэминя.
Ху был связан с фракцией, связанной с Коммунистическим союзом молодежи, группировкой, влияние которой значительно уменьшилось в последние годы во время правления Си.
Государственные СМИ нарушают молчание: в субботу вечером 22.10.2022 государственное информационное агентство Китая Синьхуа написало в своем англоязычном Twitter-аккаунте, что Ху «настоял на том, чтобы присутствовать на заключительном заседании 20-го Национального конгресса партии, несмотря на то, что он только недавно выздоровел».
«Когда он плохо себя чувствовал во время заседания, его сотрудники для его здоровья проводили его в комнату рядом с местом проведения заседания для отдыха. Сейчас ему намного лучше», — пишет Синьхуа.
Твиттер запрещен в Китае. На сегодняшний день Синьхуа не разместило заявление на своем веб-сайте или в социальных сетях на китайском языке.
И у многих экспертов остаются сомнения. «Это очень озадачивает, — сказал Ши».
Ху Цзиньтао выводят во время церемонии закрытия 20-го съезда партии в Пекине 22 октября 2022 года.
Рори Труекс, известный специалист по Китаю из Принстонского университета в статье в The Atlantic (23.10.022) пишет, что «этот драматический, таинственный элемент театрализованного представления только подчеркнул общую тему съезда — окончательную консолидацию власти Си. Уход Ху со сцены — символ нынешней траектории китайской политики. Ху и его союзники и протеже представляют собой более технократическую, умеренную часть партии — решительно менее репрессивную и более открытую для внешнего мира. Си и его лагерь набирали обороты в течение десятилетия, но, по крайней мере, должны были разделить некоторую власть с фракцией Ху. Эта договоренность была отменена. Вместо него Китай имеет единственного доминирующего лидера, окруженного исключительно людьми, которые помогают ему, а не ограничивают его».
Комментарий В.0.:
Нет сомнения, что этот эпизод еще долго будут изучать многие политические аналитики и эксперты спецслужб с применением алгоритмов искусственного интеллекта, чтобы уловить малейшие нюансы в поведенческих и физиономических реакциях Ху и Си, а также в действиях сотрудников, выводящих Ху из зала. И ясно, что полной правды об этом эпизоде мы не узнаем никогда.
Никаких новых званий
Си не давали новых званий и почетных знаков — а названию его политической идеологии, уже закрепленному в партийном уставе, не придавали дополнительного веса. Перед съездом эксперты предполагали, что может произойти любое из этих событий, что еще больше укрепило бы его власть. Но хотя Си не получил нового титула, конгресс все же одобрил поправку к его уставу, добавив несколько поддерживаемых Си фраз, включая «борьбу» или «боевой дух» — термин, который китайские лидеры часто используют, говоря о внешних вызовах или воспринимаемых угрозы.
Открытый Китай
Новые члены Постоянного комитета Политбюро прибывают в Дом народных собраний в Пекине в воскресенье 23 октября 2022 г.
23 октября 2022 года во время выступления Си Цзиньпина в Доме народных представителей в Пекине он попытался нарисовать картину открытого Китая, готового сотрудничать с миром, что резко контрастирует с растущей изоляцией страны в последние годы.
«Китай не может развиваться изолированно от мира, и мир также нуждается в Китае для своего развития», — сказал Си, добавив, что Китай быстро развил свою экономику и достиг «социальной стабильности» благодаря десятилетиям усилий по «реформам и открытости».
«Дверь Китая в мир будет только расширяться», — сказал он. «Мы будем и впредь привержены всестороннему углублению реформ и открытости, содействию качественному развитию и созданию новых возможностей для мира посредством нашего собственного развития».
Открытость и пандемия
Американские аналитики задаются вопросом - будет ли это обещание выполнено на самом деле, поскольку Китай закрылся от мира на протяжении всей пандемии?
Китай закрыл свои границы в начале 2020 года, чтобы не допустить проникновения вируса, и сегодня они в значительной степени остаются закрытыми, даже несмотря на то, что большая часть мира приспосабливается к жизни с Covid. Отражая поворот страны вовнутрь, сам Си не покидал материк почти 900 дней — до тех пор, пока не посетил Гонконг, специальный административный район Китая.
А поскольку Си защищал нулевой уровень Covid на 20-м съезде партии, заявив, что он «защитил жизни людей», кажется, что эта политика никуда не денется.
«Островной менталитет»
Эта изоляция, по мнению американских аналитиков, также отражается в некоторых частях национального менталитета страны — более широкий сдвиг, на формирование которого ушли годы.
С момента вступления в должность в конце 2012 года Си неоднократно предостерегал от «проникновения» западных ценностей, таких как демократия, свобода прессы и независимость судебной системы. Он подавляет деятельность иностранных НПО, церквей, а также западных учебников — все это рассматривается как средство неправомерного иностранного влияния.
Это подпитывает растущую ветвь ограниченного национализма, который ставит под сомнение любые зарубежные связи и рассматривает феминизм, ЛГБТ-движение и даже защиту окружающей среды как марионеток западного влияния, призванных подорвать Китай.
Модернизация Китая
В новейшей истории ни одна страна не модернизировалась так быстро, как Китай. Коммунистическая партия утверждает, что ее руководство помогло вырваться из бедности сотням миллионов людей, превратив захолустные деревни в ошеломляющие мегаполисы.
В отчете партийного съезда Си Цзиньпин подтвердил свою цель сделать Китай к 2035 году «среднеразвитой страной».
Но это может быть «довольно сложной задачей», отметили американские аналитики, добавив, что они ожидают, что потенциальный рост Китая составит в среднем от 4% до 4,5% в год в этом десятилетии и упадет ниже после 2030 года.
Причина такого пессимизма: экономика Китая сталкивается со значительными проблемами, включая спад в сфере недвижимости, старение населения, продолжающееся влияние строгих ограничений, введенных Си в связи с пандемией коронавируса, и ухудшение американо-китайских отношений.
Си также поддерживает государственное вмешательство в ключевые отрасли, что может снизить производительность, опасаются аналитики.
«Си считает, что выживание партии зависит от усиления партийного государства, рецентрализации власти и глобального влияния», — сказала Соня Оппер, профессор Университета Боккони и эксперт по китайской экономике.
«Неявное предположение состоит в том, что страна готова вернуться к усилению государственной собственности и контроля, стратегии, которая, вероятно, снизит производительность, креативность и инновации в среднесрочной и долгосрочной перспективе», — сказала она.
Си поставил перед собой задачу укрепить партию и ее контроль над бизнесом и обществом. Американские аналитики полагают, что одновременно он «развязал репрессии против некогда оживленного частного сектора, что привело к массовым увольнениям». Пекин утверждает, что более жесткие правила ограничивают деятельность чрезмерно могущественных корпораций и защищают потребителей, но эти меры задушили частный бизнес, вызывая озноб в экономике и вызывая опасения по поводу будущих инноваций.
В 2020 году Пекин начал ограничивать льготные кредиты для компаний, занимающихся недвижимостью, что привело к нехватке денежных средств и дефолтам для многих застройщиков, включая гигантский конгломерат Evergrande. Жилищные проекты застопорились, а отчаявшиеся покупатели жилья по всей стране отказываются платить по ипотечным кредитам за недостроенные дома. Сбои в секторе недвижимости оказывают огромное влияние на экономику Китая в целом, поскольку на него приходится до 30% ВВП страны.
Ущерб от нулевого Covid
Но во время руководства Си ничто не потрясло экономику и общество Китая так сильно, как нулевой Covid. На третий год пандемии Китай придерживался жесткой политики, которая опирается на массовое тестирование, обширные карантины и внезапные блокировки, чтобы любой ценой искоренить инфекции, даже несмотря на то, что остальной мир научился жить с вирусом.
Страна продолжает блокировать целые города из-за нескольких инфекций, отправляя все положительные случаи и тесные контакты в государственные карантинные учреждения. Выстраивание очереди на тесты на Covid и сканирование кода отслеживания здоровья для входа в любое общественное место стали нормой.
Пекин утверждает, что эта политика не позволила Китаю скатиться к катастрофе в области здравоохранения, как и остальной мир, но нулевой Covid требует огромных и растущих затрат.
Преобразование НОАК
Китайскому лидеру Си Цзиньпину потребовалось всего несколько лет, чтобы выполнить свое обещание преобразовать Народно-освободительную армию.
В 2015 году, через три года после того, как он возглавил Коммунистическую партию Китая, Си предпринял широкомасштабный проект по превращению НОАК в «боевую силу мирового уровня», не уступающую вооруженным силам США.
Крайний срок, который он установил для этой вехи, был 2049 год, но прошло всего семь лет, а он уже далеко на пути к осуществлению своей мечты.
Китай теперь может похвастаться самым большим в мире военно-морским флотом с одними из самых новых и самых мощных военных кораблей на плаву.
Вскоре ожидается появление военно-воздушных сил с истребителями-невидимками и бомбардировщиком-невидимкой.
Ракетные войска, ощетинились новыми ракетами, которые дают им непревзойденную досягаемость в Азии.
Китайская мечта
Когда Си Цзиньпин представил свою высшую руководящую команду, он также изложил свои амбиции в отношении Китая и подтвердил свою фирменную цель «омоложения китайской нации», которую часто называют «китайской мечтой».
«На пути вперед, независимо от сильного ветра, неспокойной воды или даже опасных штормов, люди всегда будут нашей самой надежной опорой и самым сильным доверием», — сказал он, добавив: «Сегодня мир сталкивается с беспрецедентными проблемами».
В прошлые десятилетия, обращаясь к партийному съезду Китая, предыдущие лидеры подчеркивали, что Китай переживает «период важных стратегических возможностей», указывая на то, что страна стабильна и основное внимание следует уделять экономическому росту. Но в этом году Си решил не использовать эту фразу.
Воинственный Китай
Международный корреспондент CNN Селина Ван сказала, что послание Си отражает его подход — решать проблемы «военным путем».
«Речь идет о борьбе, о борьбе с этими опасными штормами», — добавила она, — которые включают как внутренние трудности, такие как экономический спад и продолжающиеся сбои из-за Covid, так и международную напряженность, поскольку Китай занимает более напористую позицию на мировой арене.
«На внешнеполитическом фронте во время третьего срока Си и далее мы должны ожидать более агрессивного Китая. Государственные СМИ и пропаганда все чаще создают впечатление, что Запад и Америка… пытаются сдержать Китай», — сказала Ван.
Авиация Восточного командования НОАК проводит совместные боевые учения в районе острова Тайвань, 7 августа 2022 г.
Ян Джонсон старший научный сотрудник по изучению Китая в Совете по международным отношениям считает, что при Си Китай массово наращивал свое военное присутствие в Южно-Китайском море, строил военные базы в Южной Азии и Африке и давал своим дипломатам указание использовать очень резкий, агрессивный язык в отношениях с другими странами — что-то известное как дипломатия «воина-волка».
Китай также принял новый, более жесткий подход к самоуправляющемуся острову. Объединение с Тайванем теперь называют «незаменимым» для ключевой всеобъемлющей политической цели Си — «омоложения китайской нации». Это, вероятно, означает «усиление напряженности в отношениях с демократическими странами из-за Тайваня и усиление угрозы китайского вторжения».
Председатель КНР Си Цзиньпин на церемонии закрытия 20-го съезда партии в Пекине 22 октября 2022 г.
Владимир Путин поздравил Си с третьим сроком полномочий
Си Цзиньпин и президент России Владимир Путин в Пекине 8 июня 2018 г.
Президент России Владимир Путин направил свои поздравления Си Цзиньпину в воскресенье 23.10.2022 после того, как китайский лидер был утвержден на третий срок: «Мне было бы приятно продолжить наш конструктивный диалог.»
Кремль опубликовал заявление, в котором высоко оценил «всеобъемлющее партнерство» между Россией и Китаем и тесную совместную работу по развитию отношений всестороннего партнерства и стратегического союзничества между нашими двумя государствами», — говорится в заявлении Путина.
Китай и Россию связывают давние отношения, и в последние годы они установили еще более тесные связи, а Си и Путин в прошлом году заявили, что их дружба «не имеет границ».
Использованы материалы CNN и The Atlantic от 23.10.2022
Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/triumf_si_tczin_pina_na_hh_s_ezde_kpk
16.10.2022 Жесткий ответ Байдену. Что сулит миру ХХ съезд Компартии Китая?.
|
|
Все внимание мировой прессы сегодня было приковано к Китаю, где прошло судьбоносное для страны событие – открытие XX юбилейного съезда Коммунистической партии. Многие наблюдатели уверены, что именно на этом съезде случатся ключевые решения по кадровым перестановкам в высших партийных органах. Постоянный комитет политбюро Компартии Китая из семи человек, включая генсека – главная власть в стране. Весь состав либо прямые протеже Си, либо лояльные ему партийные боссы.
03.10.2022 Гарант Красного проекта Китая
О Си Цзиньпине и многом другом
The Economist выпускает в октябре 2022 г. подкаст из восьми частей под названием «Принц», посвященный восхождению Си Цзиньпина.
Главные посылы подкаста следующие:
Си Цзиньпин провел широкие чистки в партии и силах безопасности, чтобы устранить коррумпированных и политических. Он превратил раздробленную партию, исчезнувшую из жизни многих простых людей, во вездесущую, идеологически перезаряженную, технологичную машину. Он подавил инакомыслие;
Си Цзиньпин превратил песчаные отмели в Южно-Китайском море в крепости, пригрозил Тайваню военными учениями у побережья острова и увеличил развертывание ядерного оружия, чтобы держать Америку в страхе. Он усилил глобальную мощь Китая, используя его экономическую мощь в борьбе за политическое влияние с Западом, над которым он насмехается, считая его хаотичным и находящимся в упадке.
Си Цзиньпин считает сегодняшний мировой порядок навязанным Западом и хочет переписать правила. «Китайский народ никогда не позволит иностранным силам запугивать, угнетать или порабощать нас», — сказал он в 2021 году, отмечая столетие со дня основания партии. «Любому, кто посмеет попытаться сделать это, разобьют головы о Великую стальную стену, выкованную из плоти и крови более 1,4 миллиарда китайцев».
Конкуренция между Китаем и Западом — это, прежде всего, борьба между конкурирующими философиями. Западные правительства считают, что успех приходит, когда люди сами выбирают свою судьбу. Правители Китая считают, что люди должны пожертвовать своими свободами, неприкосновенностью частной жизни и достоинством ради общего блага, как это определено партией. Си Цзиньпин придерживается максималистской версии этого.
16 октября 2022 г. КПК созовет очередной съезд. Он продлится около недели и затронет широкий круг правящей элиты. Затем новая группа соберется, чтобы выбрать основное руководство на следующие пять лет. Почти наверняка Си Цзиньпин будет повторно назначен лидером партии и военным главнокомандующим, а также что он будет вновь утвержден в качестве председателя в начале следующего года. Это будет беспрецедентно в эпоху после Мао.
За последние несколько месяцев аналитики The Economist разговаривали с широким кругом людей, разбирающихся в личности Си Цзиньпина, от бывших чиновников на Западе до китайцев, знакомых с секретным миром элиты своей страны и влиянием, которое, возможно, сформировало политические предпочтения Си Цзиньпина.
Что показали опросы знающих людей
Когда Си пришёл к власти в 2012 году, некоторые американские наблюдатели с осторожным оптимизмом надеялись, что он окажется своего рода реформатором: не очередным Михаилом Горбачевым, а, по крайней мере, кем-то, кто попытается ладить с Соединенными Штатами и Западом в целом. Эти надежды рухнули, когда стало очевидно, что Си Цзиньпин полон решимости накопить огромную власть, безжалостно использовать ее для превращения Китая в глобальную державу, перед которой Запад будет трепетать.
Личные качества, которые поставили Си Цзиньпина на этот путь, будут продолжать вести его по нему. Как и силы вокруг него: национал – патриотическая элита, партия, которая не даст потерять контроль, и общественность, приветствующая сильного человека.
Так почему же многие западные аналитики были так неправы в своих предположениях о том, каким образом Си Цзиньпин станет лидером Китая? Есть две основные причины.
Во-первых, оценка личности Си Цзиньпина в 2012 году в основном основывалась на его семейных связях. Он был сыном Си Чжунсюня, ветерана революции, которая привела партию к власти в 1949 году. Отец Си Цзиньпина, умерший в 2002 году, подвергся чистке Мао и реабилитирован Дэном.
Отец Си Цзиньпина был экономическим реформатором, который под руководством Дэна руководил созданием первой в Китае «особой экономической зоны» — нынешнего динамично развивающегося мегаполиса Шэньчжэнь. Как отец, так и сын — общая черта китайской политической культуры. Многие ожидали, что сын такого пионера-реформатора окажется таким же.
Другая причина заключалась в недостатке информации. Си Цзиньпин был малоизвестным политиком. Он провел 17 лет в одной провинции — Фуцзянь на юго-восточном побережье, — прежде чем в 2002 году получил свою первую работу в качестве партийного руководителя провинции в соседнем Чжэцзяне.
Альфред Ву был журналистом государственных СМИ провинции Фуцзянь, которому было поручено освещать деятельность Си Цзиньпина. «Он был очень тихим и немного робким», — говорит г-н Ву, который сейчас работает в Национальном университете Сингапура. «Люди никогда не предполагали, что он станет национальным лидером».
В 2011 году, за год до того, как Си Цзиньпин пришел к власти, Джо Байден — тогдашний вице-президент Америки при Бараке Обаме — отправился в Китай, чтобы встретиться с Си Цзиньпином, который к тому времени также был вице-президентом своей страны. Байдена сопровождал Эван Медейрос, который был директором Совета национальной безопасности по Китаю. «Мы очень мало знали» о Си Цзиньпине, вспоминает Медейрос. Байден пытался наладить отношения с будущим лидером Китая: они неловко играли вместе в баскетбол во время посещения школы. По словам Медейроса, Си Цзиньпин производил впечатление «очень контролируемого и очень осторожного политика».
С момента своего прихода к власти Си Цзиньпин не давал личных интервью западным журналистам и не проводил никаких пресс-конференций, кроме коротких, вместе с иностранными лидерами во время государственных визитов. Его речи часто не публикуются до тех пор, (например, речь, в которой обсуждался распад Советского Союза и «чрезвычайно большие риски и проблемы», связанные с сохранением Коммунистической партии Китая у власти в отдаленном будущем, была опубликована только 15 сентября 2022 г., более чем через четыре года после того, как он ее произнес).
Расширяя власть Китая по всему миру, Си Цзиньпин держал себя в тайне. Его недавнее исчезновение из поля зрения общественности последовало после поездки в Среднюю Азию на ШОС, которая стала его первой зарубежной поездкой с тех пор, как COVID-19 был объявлен пандемией.
Визит Байдена в Китай в 2011 году действительно дал проблеск понимания. Дэниел Рассел, начальник Медейроса в Белом доме, вспоминает ужин, на котором Си Цзиньпин «достаточно долго говорил» о потрясениях, которые привели к свержению авторитарных лидеров в арабских странах в том году. Си Цзиньпин также размышлял о том, что могло вызвать эти события: он указал на коррупцию, фракционность внутри правящих партий и потерю лидерами связи с простыми гражданами и их потребностями. То же самое могло бы свергнуть Коммунистическую партию, если бы она не смогла действовать сообща, вспоминает Рассел, как он говорил.
Возможно, считают американские аналитики, самая большая ошибка, допущенная ими в то время, заключалась в том, что они недооценили, насколько сильно Си Цзиньпин был движим опасениями перед крахом партии, как далеко он зайдет, чтобы предотвратить это, и насколько широко разделялись его опасения в правящей элите.
Он был прав, почувствовав опасность. За несколько лет до этого Китай сильно изменился. За предыдущее десятилетие или два возник крупный домовладелец среднего класса. С быстрым ростом частного предпринимательства присутствие партии на низовом уровне уменьшилось: к тому времени большинство горожан почти не чувствовали с ней связи. Социальные сети только что появились как инструмент для общения; количество владельцев смартфонов росло. По всему Китаю люди использовали эти технологии, чтобы поделиться обидами. Появлялись небольшие неправительственные организации, отстаивающие права обездоленных.
И в партии назревал раскол. Соперник Си Цзиньпина, Бо Силай, боролся за внимание в юго-западном районе Чунцин, где он был главой партии. Бо Силай, харизматичный и красивый, завоевывал общественную поддержку, демонстративно борясь с коррупцией и взывая к затянувшейся ностальгии по якобы более справедливым временам Мао, когда государство обеспечивало горожан жильем и медицинским обслуживанием.
Бо Силай , член Политбюро, был арестован за коррупцию и злоупотребление властью в начале 2012 года. После того, как Си Цзиньпин пришел к власти, несколько месяцев спустя он предал Бо Силая суду. В 2013 году он был приговорен к пожизненному заключению. Чиновники предположили, что он замышлял государственный переворот. Несколько других, в том числе бывший глава службы безопасности Китая Чжоу Юнкан и два генерала в отставке, были обвинены в сговоре. Активы на сумму более 14 миллиардов долларов были конфискованы у семьи и партнеров Чжоу.
Многие аналитики были удивлены способностью Си Цзиньпина свергать таких влиятельных людей. Чжоу занимал самый высокий пост среди осужденных за коррупцию с 1949 года. Генералы были самыми высокопоставленными офицерами в форме в партийной комиссии, контролирующей вооруженные силы. Суд над Бо Силаем и репрессии к этим людям в первые три года правления Си Цзиньпина были политической драмой, соперничающей с арестом в 1976 году, вскоре после смерти Мао, «Банды четырех» — ультрарадикалов, которые организовали культурную революцию Мао.
Чистка была вызвана двумя важными чертами власти и личности Си Цзиньпина. Во-первых, это поддержка, которой он пользовался в элите. Запад увидел страну, которая пережила шторм мирового финансового кризиса 2007-2009 годов и быстро росла. Однако внутри Китая партийные инсайдеры были менее оптимистичны. Они в частном порядке критиковали предшественника Си Цзиньпина - Ху Цзиньтао за то, что он позволил стране дрейфовать, а партия потеряла свою дисциплину. Они считали, что для того, чтобы партия выжила, необходимо вдохнуть в нее новую целеустремленность и ужесточить над ней контроль. Идеи Си Цзиньпина о «китайской мечте» о «великом обновлении страны» вызвал отклик у многих.
Краснее красного
Другим активом, которым пользовался Си Цзиньпин, была его родословная. В Китае Си известен (шепотом) как тайцзы или «принцы». Это слово чаще всего применяется к потомкам лидеров, особенно к детям основателей коммунистического Китая. Члены этой группы пользуются политическим преимуществом. Среди первых 600 или около того многообещающих молодых чиновников, выявленных Бюро молодых кадров в начале 1980-х годов, около 5% были «принцами». В Постоянном комитете Политбюро, который Си Цзиньпин возглавил в 2012 году, таких было большинство.
Как писал Макиавелли около 500 лет назад, «наследственные государства… поддерживаются с гораздо меньшими трудностями, чем новые государства, поскольку все, что требуется, — это чтобы государь не отступал от обычаев своих предков».
Китайский лидер явно считает, что сохранение традиционной идеологической риторики партии — независимо от того, насколько она не соответствует многим аспектам сегодняшнего государственного капитализма — жизненно важно для того, чтобы ее 97 миллионов членов шли в ногу, а он сам руководил.
В 2009 году американское посольство в Пекине направило в Вашингтон секретную телеграмму (позже опубликованную Wikileaks) с оценкой одного неназванного, но явно пользующегося доверием китайского ученого, который знал Си Цзиньпина в начале карьеры китайского лидера. «Наш контакт убежден, что Си имеет подлинное чувство «права», полагая, что представители его поколения являются «законными наследниками» революционных достижений своих родителей и, следовательно, «заслуживают править Китаем», — говорится в депеше.
Источник, цитируемый в американской дипломатической телеграмме, пишет: Си Цзиньпин выжил, «став краснее, чем красный». Вместо того, чтобы отвергнуть партию после чисток Мао, он посвятил себя ее восстановлению. Партия, по его мнению, была единственным институтом, способным предотвратить повторение такого хаоса.
С точки зрения того, как Си Цзиньпин решил создать свой имидж, контакт оказался более правильным, чем оптимистично настроенные либералы.
«За последние несколько месяцев чиновников по всей стране заставили посмотреть фильм о распаде Советского Союза в 1991 году. Этот документальный фильм преподносит важный урок: нельзя критиковать гигантов коммунизма. Нападки на Сталина, как это сделал советский лидер Никита Хрущев в 1956 году, посеяли семена разрухи».
Си Цзиньпин не маоист. Он хочет подчинить частных предпринимателей, но не уничтожить их, как это сделал Мао, — их вклад в экономику слишком ценен, чтобы без него можно было обойтись. В отличие от Мао, который был рад разрушить партийные структуры в погоне за утопическими целями, Си Цзиньпин хочет укрепить политическую и экономическую структуру страны, сохраняя за партией твёрдый контроль.
Для Си Цзиньпина партия как институт значит больше, чем для Мао. Во время Культурной революции Мао пытался очиститься от своих критиков, развязав руки хунвейбинам. Во многих местах они захватили местную власть, нападая на партийных чиновников и партийные организации за «реакционность» или недостаточную маоистичность. Семья Си Цзиньпина была среди тех, кого преследовали. Его отца пытали. Его сводная сестра покончила с собой, чтобы избежать подобного обращения.
Этот опыт, возможно, укрепил веру Си Цзиньпина в сильную партию. Требовалось усиление, чтобы предотвратить повторение подобного хаоса. Давать волю массам было опасно.
Он использовал партию как свое оружие, внедряя партийные комитеты в частные фирмы и возрождая их по соседству. Партийные ячейки руководили массовой мобилизацией людей для обеспечения карантина, связанного с COVID-19.
В Синьцзяне партийным секретарям было предоставлено последнее слово в отношении того, кто будет отправлен в лагеря для задержанных за «дерадикализацию». Си Цзиньпин создал новые партийные группы, часто возглавляемые им самим, для надзора за работой правительственных министерств. Как он выразился: «Восток, запад, юг, север и центр — партия правит всем».
Аналитики The Economist считают, что Си Цзиньпин, которому 69 лет, скорее всего, будет править, формально или неформально, до тех пор, пока он достаточно в состоянии это делать. Его, по их мнению, практически невозможно свергнуть в созданном им высокотехнологичном государстве наблюдения.
Си Цзиньпин по-прежнему полон решимости свести на нет американскую мощь в окрестностях Китая и за его пределами.
Он видит растущую угрозу со стороны Америки, поскольку она пытается укрепить связи с «демократическими» странами, чтобы противостоять китайскому влиянию и лишить Китай доступа к передовым технологиям.
Он продолжит дипломатическую поддержку России, видя в ней жизненно важного союзника.
Тайвань должен продолжать беспокоиться. Учитывая неоднократные предположения Байдена о том, что Америка будет защищать Тайвань в военном отношении, он не может быть уверен в быстрой победе, если решит попытаться завоевать его (в некотором смысле это более сложная задача, чем подчинение Украины, учитывая ее территорию и удаленность от материка). Но захват Тайваня остается заявленной целью партии. Си Цзиньпин быстро создает необходимое для этого силы и средства.
Западные «оптимисты» могут возлагать надежды на перемены к лучшему в Китае, когда Си Цзиньпин уйдет с политической сцены. Но более широкая политическая элита, которая способствовала возвышению Си Цзиньпина, включая отставных лидеров, генералов и «принцев», может предпочесть, чтобы Китай оставался на том же политическом пути после его ухода.
По словам Си Цзиньпина, Китай переживает «изменения, которых не было за 100 лет» как дома, так и во всем мире. В условиях такой неопределенности большая часть правящей элиты, вероятно, хотела бы иметь твердую руку на румпеле — еще одного «рулевого», так же, как они оценили решение Дэна отправить армию на площадь Тяньаньмэнь.
Несмотря на свою неординарную, властную личность и склонность к изменению правил, Си Цзиньпин олицетворяет преемственность в китайской политике в той же степени, что и перемены.
Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/garant_krasnogo_proekta_kitaya
27.08.2022 Уроки Китая
Как Китай за относительно короткий для истории срок стал лидером ХХI века?
Политики и ученые разных стран, диаметрально противоположных взглядов и идеологических принципов практически безоговорочно называют Китай лидером ХХI века.
Практически каждый день из Китая приходят новости, которые изумляют мир.
Так, 26 августа 2022 года информационные агентства сообщили, что Китай провел повторный суборбитальный полет многоразового ракетоплана.
25 августа 2022 года на 6 –й конференции по развитию интернета будущего в Нанкине представлена глобальная детерминированная сетевая система, охватывающая 35 китайских городов, которая моделирует систему высокоскоростных железных дорог Китая и может обеспечить нулевую потерю пакетов данных и низкую задержку.
24 августа 2022 года агентства сообщили, что Китай захватывает все большую долю мирового рынка автомобилей на новых источниках энергии. Продолжать можно очень долго …
В докладе Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD) "Структурные преобразования в Китае. Чему могут научиться развивающиеся страны?" (Женева, 2022 г.) содержится перечень уроков, которые помогли преобразованиям Китая в области макроэкономики, финансов, промышленности, устойчивости долга, торговли, цифровой экономики.
Уроки макроэкономической и финансовой политики Китая
Гибкая фискальная и денежно-кредитная политика Китая в сочетании с осторожным подходом к либерализации операций с капиталом помогли свести к минимуму серьезные неблагоприятные последствия внешних потрясений, которые часто возникают в результате массовых притоков и оттоков капитала.
Как видно на примере Китая, государственные инвестиции могут быть жизненно важным инструментом для запуска процесса эффективного роста. Частные инвестиции могут быть вытеснены государственными инвестициями, особенно когда внутренний спрос слаб, а мировой торговле не хватает динамики. Государственные инвестиции могут также определять приоритеты расходов наряду с социальными и экологическими целями для долгосрочного устойчивого роста. Он также может играть важную роль в создании фискального пространства, т. е. путем стимулирования совокупного спроса с последующим ростом и увеличением налоговых поступлений, что является побочным продуктом самого роста. Кроме того, государственные инвестиции могут быть использованы для устранения узких мест, тем самым создавая новые возможности для политики стимулирования роста.
Политический опыт Китая показывает, что финансовые учреждения могут играть ключевую роль в ускорении роста. В Китае банки развития сыграли решающую роль в поддержке государственных и частных предприятий, развитии городского сектора, развитии сельскохозяйственного сектора, обновлении старых отраслей и переходе к новым отраслям и зеленому развитию.
Уроки промышленной политики Китая
Государство играет жизненно важную роль в процессе индустриализации, который нельзя оставлять на откуп рынку. Государству необходимо установить свои цели, а затем проводить политику, позволяющую отечественным производителям достичь этих целей.
Государству постоянно определяет области, которые обеспечат максимально возможную производительность и экономическую и социальную отдачу, и соответствующим образом перераспределять ресурсы.
Технологическая модернизация играет решающую роль в успехе промышленной политики. Для Китая технологическая модернизация всегда была высокоприоритетной областью, поддерживаемой обновленными законами и правилами, поддерживающими институтами и развивающимися стратегиями, которые со временем перешли от импорта «применимых технологий» к развитию «национального потенциала НИОКР» для продвижения «самоинноваций». Наряду с изменением направленности стратегии Китай постоянно обновлял инструменты своей политики в отношении импорта машин и оборудования, развитие парков высоких технологий, революционная стратегия управления персоналом и развитие центров цифровых инноваций.
Успешная структурная трансформация Китая подчеркивает важность интегрированного и взаимоусиливающего подхода к политическому вмешательству. Хотя промышленная политика была ключом к трансформации Китая, она не была бы успешной без целого набора комплексно скоординированных политик развития в таких областях, как торговля, образование, наука, технологии, макроэкономика, финансы, цифровая экономика и другие области. В целом, эта политика помогла создать благотворный круг роста и преобразований.
Сначала Китай сосредоточился на том, чтобы стать перерабатывающим и сборочным центром, а затем трансформировался в инновационный центр и глобального поставщика деталей и компонентов, интенсивно занимающихся исследованиями и разработками.
Этот процесс происходил постепенно и экспериментально. За последние 40 лет Китай адаптировал свою политику и отказался от преференциальной политики, такой как налогообложение, уступка земли и финансовый доступ для привлечения прямых иностранных инвестиций, среди прочего. После вступления в ВТО Китай постепенно снижал тарифы и облегчал инвестиции и торговлю, одновременно ускоряя реформу государственного управления и делегирования власти.
Китай поощрял приток и отток прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Внутренние ПИИ поощрялись к диверсификации от легкой промышленности к высокотехнологичным отраслям посредством постепенного использования Каталога отраслей для поощрения инвестиций. С 2003 года Китай поощряет вывоз ПИИ из Китая, который получил выгоду от своей инициативы "Один пояс, один путь".
Китай в полной мере воспользовался своей демографией и избытком рабочей силы, чтобы улучшить свое положение в международном разделении труда. Кроме того, Китай вложил значительные средства в свою транспортную и информационную инфраструктуру и использовал свою промышленную политику, чтобы подняться в международных цепочках создания стоимости.
Китай последовательно строит национальную инновационную систему, постоянно увеличивая свои инвестиции в науку, технологии и человеческий капитал. Эти инвестиции помогли стране сократить цифровой разрыв с развитыми странами.
Уроки устойчивости долга Китая для структурных преобразований
Один из важных выводов из опыта структурных преобразований Китая касается его подхода к внутреннему и внешнему долгу, который понимается как инструмент политики, а не как бремя для роста.
Китай использовал заемные средства для целенаправленных инвестиционных проектов, особенно инфраструктурных проектов, которые расширяли границы рынка и генерировали доходы, обеспечивающие устойчивый рост с финансовой точки зрения. Инвестирование в долгосрочные, капиталоемкие инфраструктурные проекты с разнообразными схемами денежных потоков и различными социальными льготами позволило сгладить денежные потоки.
Местные органы власти, банки развития, и коммерческие учреждения работали вместе, чтобы финансировать проекты развития. Государственно-частное партнерство (ГЧП) продвигалось как альтернативная модель финансирования, и, соответственно, в рамках постоянного стратегического надзора государства были созданы промышленные инвестиционные фонды ГЧП, специальные облигации для ГЧП и торговые площадки активов ГЧП.
Государственные банки развития, такие как Китайский банк развития, играли важную роль в предоставлении финансирования и обеспечении политического надзора за инфраструктурными проектами, чтобы привести их в соответствие с долгосрочным планированием страны. Роль политических банков снизила риски проектов развития для коммерческих учреждений, позволив им предоставлять общественные блага.
Китай всегда предпочитал полагаться на внутренний, а не на внешний долг для обеспечения устойчивости долга. Соответственно, центральное правительство всегда играло ключевую роль в балансировании экономического роста и управления долгом. Однако условием стабильного и устойчивого долга является не отношение суммы долга к ВВП или масштабы обслуживания долга по отношению к экспорту или резервам. Вместо этого условием была способность брать займы на внутренних кредитных рынках и уравновешивать годовую стоимость обслуживания долга налоговыми поступлениями. Поддержание баланса между экономическим ростом и накоплением долга гарантирует, что рост будет достаточно устойчивым, чтобы обеспечить устойчивое обслуживание долга
Уроки цифровой трансформации Китая
Одной из поразительных особенностей цифровой трансформации Китая является то, что с помощью стратегической политики эта страна реализовала комплексную национальную цифровую политику, поддерживаемую на субнациональном и отраслевом уровнях.
Китай не подражал Западу, разрабатывая свою политику продвижения цифровизации, а разрабатывал свою политику в соответствии со своими реалиями. Он сосредоточился на создании своей цифровой инфраструктуры, отдавая приоритет инфраструктуре информационно – коммуникационных технологий (ИКТ) и навыкам в области ИКТ своего населения, увеличивая спрос и предложение продуктов и услуг ИКТ. Затем он соединил инфраструктуру ИКТ с производством и переключил свое внимание на отраслевые вмешательства.
Китай понял важность данных в цифровой экономике и поэтому начал разрабатывать политику регулирования своих потоков данных. Китай ввел в действие законы и положения о защите данных и создал политику локализации данных для развития своих центров обработки данных для хранения и обработки своих данных.
Выходя за рамки инфраструктуры ИКТ, Китай медленно, но неуклонно создавал свою цифровую инфраструктуру во всех своих провинциях при поддержке Центра, включая широкополосную связь, облачные вычисления и инфраструктуры данных. Он также разработал подробную политику для поощрения цифровых инноваций и стартапов во всех секторах.
Китай разработал политику электронной коммерции для поощрения роста цифровых платформ и помог им стать суперплатформами, предоставив необходимую материально - техническую поддержку и разработав систему онлайн-платежей. Успешная реализация цифровой политики в Китае во многом объясняется согласованностью политики и координацией политики между министерствами и провинциями. Стратегические вмешательства во все секторы экономики для достижения прогресса также сыграли важную роль в цифровой трансформации Китая.
***
А тем временем дядюшка Джо Байден в духе самого примитивного агитпропа заявил на мероприятии национального комитета Демократической партии в штате Мэриленд 26 августа 2022 года о том, что «народ Китая не уверен в своем будущем».
Ну что тут скажешь? Видимо действительно надо проверить президента США на наличие признаков деменции.
Владимир Овчинский, Юрий Жданов
https://zavtra.ru/blogs/uroki_kitaya
25.08.2022 Сценарии военного конфликта между США и Китаем.
Новый доклад RAND
События вокруг Тайваня, торговые войны между США и Китаем побуждают многих политиков и ученых говорить о возможном военном конфликте между этими странами.
10 августа 2022 года на сайте RAND опубликован доклад «Возвращение войны великих держав: сценарии системного конфликта между США и Китаем». В этом докладе исследуются сценарии системного конфликта между США и Китаем в гипотетической ситуации, когда Китай почти достиг точки глобального первенства. Чтобы пролить свет на то, как в таких обстоятельствах может развиваться американо-китайская война за передачу мировой власти, авторы исследуют тенденции в военных действиях и геополитике, поведение избранных великих держав прошлого и соответствующие модели межгосударственного конфликта.
На основе этих данных авторы формулируют два сценария системного малоинтенсивного и высокоинтенсивного американо-китайского конфликта.
I. Сценарий малоинтенсивного американо-китайского конфликта
Геополитические предположения
Предположим, что в геополитическом контексте обе страны вступили в состояние военных действий. Иными словами, каждая нация обозначила другую как «вражеское» государство, которое, по ее мнению, имеет как намерение, так и способность поставить под угрозу собственную базовую безопасность. Независимо от того, повлечет ли это за собой официальное объявление войны, оба государства изменят свои национальные стратегии и стратегии безопасности, чтобы сделать конфликт приоритетным. Это решение станет кульминацией многолетней эскалации напряженности, в ходе которой две страны регулярно враждовали по широкому кругу экономических, политических, технологических и других вопросов, связанных с безопасностью. Более того, это стало бы кульминацией тенденций, при которых соперничество между США и Китаем накладывалось на соперничество и споры с участием других стран, некоторые из которых поддерживали или усиливали свои собственные распри со странами, поддерживающими соперничающую великую державу.
С началом конфликта можно ожидать, что Вашингтон и Китай расширят наращивание обороноспособности и активизируют деятельность по созданию альянсов. Китай может воздержаться от создания формальных альянсов из политических соображений, но он установит партнерские отношения, дающие аналогичные преимущества в плане безопасности. Как и во время двух мировых войн и холодной войны, страны и негосударственные субъекты по всему миру будут использовать соперничество между США и Китаем для достижения своих собственных целей, обращаясь к той или иной стороне за покровительством. Другие страны могут выбрать поддержку Соединенных Штатов или Китая из-за желания получить выгоду, продемонстрировав лояльность к той или иной стороне, некоторую симпатию, или припомнив исторические отношения с одним из двух соперников, или некоторую комбинацию вышеперечисленного. Все эти тенденции могла бы ускорить серия серьезных военизированных кризисов. В такой изменчивой и нестабильной ситуации даже относительно незначительного инцидента может быть достаточно, чтобы напряженные отношения перешли точку разрыва, положив начало вялотекущей войне. Однако в этом сценарии оба государства решают вести непрямую войну. Главной движущей силой может быть страх перед обменом ядерными ударами или тот факт, что, несмотря на усиливающиеся боевые действия, обе стороны все еще в значительной степени зависят друг от друга в торговле. Какими бы ни были точные причины, каждая сторона предпочитает победить своего противника с помощью сочетания системной войны за глобальное превосходство и интервенций в качестве основного способа ведения войны низкой интенсивности.
Во многих отношениях парадигма этой геополитической ситуации была бы чем-то вроде первых десятилетий холодной войны, когда две соперничающие державы проводили политическую мобилизацию, руководили крупным военным наращиванием, создавали альянсы, враждовали по широкому кругу вопросов и соревновались за влияние и партнеров.
Национальные стратегические цели Китая в условиях малоинтенсивной системной войны
Авторы доклада полагают, что, в соответствии с направленностью КПК на протяжении последних нескольких десятилетий, центральное руководство будет продолжать рассматривать возрождение Китая как великой державы к середине века, цель, которую Си Цзиньпин назвал «китайской мечтой», как конечное состояние национальной стратегии. Принятие Пекином агрессивных стратегий могло быть вызвано суждением о том, что мирные методы достижения «китайской мечты» стали неадекватными. Предположим, что Китай добился существенного прогресса в достижении регионального и даже глобального лидерства, даже если он не полностью вытеснил Соединенные Штаты на любом уровне. Также будем исходить из того, что США достаточно сильны, чтобы сопротивляться их вытеснению, и что это сопротивление является основной причиной, по которой Китай решил прибегнуть к насилию, чтобы навязать Соединенным Штатам свою волю.
Региональное и глобальное превосходство будет важно для Китая, как и для Соединенных Штатов, по причинам экономического процветания, безопасности, престижа и политики. Но Китаю не нужно доминировать в Индо-Тихоокеанском регионе. Китай вряд ли сможет полностью подчинить себе такие могущественные государства, как Япония и Индия. Пекин также не показал никаких признаков того, что у него есть такие амбиции. Скорее, Китай, похоже, стремится построить стабильные, благоприятные отношения с богатыми и влиятельными азиатскими странами на периферии, стремясь установить доминирующую роль в развивающихся странах вдоль маршрутов «Нового Шелкового пути». Таким образом, под региональным первенством понимается руководящая роль Китая, главным образом, в создании зависимых государств в Южной, Юго-Восточной Азии и Центральной Азии, хотя он, безусловно, надеется на большее влияние и в Восточной и Северо-Восточной Азии.
В экономическом плане Китай как мировой и региональный лидер будет иметь наилучшие возможности для организации и ведения экономической деятельности таким образом, чтобы отдавать предпочтение своим собственным потребностям и потребностям своих партнеров. С точки зрения безопасности, Китай, обладающий глобальным превосходством, может столкнуться с уравновешивающим влиянием соперничающих государств, таких как Соединенные Штаты, Япония и другие, но, вероятно, он также получит гораздо большую поддержку со стороны стран по всему миру, которые ищут китайского покровительства. Китай также будет в более выгодном положении для управления горячими точками на своей периферии, меньше опасаясь военного вмешательства США или другого государства. В политическом плане и с точки зрения престижа Китай, который, казалось, был близок к тому, чтобы затмить Соединенные Штаты в качестве самой могущественной державы мира, мог бы получить значительный прирост внутренней и международной поддержки.
В соответствии с этой логикой можно предположить, что Пекин скорректировал свою национальную стратегию, требуя поражения американской мощи в качестве необходимого условия для достижения «китайской мечты». Поражение Соединенных Штатов является амбициозной национальной задачей, которая нуждается в более четком определении. В этом сценарии у Китая нет ни амбиций, ни реального способа завоевать и оккупировать Соединенные Штаты. Вместо этого авторы доклада предполагают, что цель Пекина сосредоточена на поражении усилий США, направленных на то, чтобы помешать Китаю реализовать свои цели национального возрождения. По сути, конечное состояние Китая будет предусматривать его восхождение к позиции глобального превосходства и сопутствующее понижение статуса Соединенных Штатов до статуса региональной державы в Америке. Присутствие США в остальном мире в значительной степени будет осуществляться на условиях, которые Китай сочтет приемлемыми. В этой ситуации Китай мог бы надеяться сохранить торговые отношения, несмотря на косвенный конфликт, если бы удалось справиться с напряженностью.
Подводя итог, в докладе утверждается, что главная цель, которой следует руководствоваться при разработке и осуществлении военных действий против Соединенных Штатов, состоит в том, чтобы ослабить и уменьшить военную и политическую мощь США до такой степени, чтобы Вашингтон больше не мог серьезно препятствовать осуществлению Пекином национального возрождения.
В то же время китайские лидеры в этом сценарии будут стремиться избежать войны великих держав, эскалацию которой может оказаться невозможно контролировать и которая будет сопряжена с недопустимо высокими рисками катастрофической войны. Насколько это возможно, Китай мог бы также стремиться поддерживать торговые отношения и определенный уровень стабильных связей или даже сотрудничать с Соединенными Штатами в отношении некоторых общих угроз, даже если обе стороны косвенно воюют. Таким образом, желаемым для Пекина конечным состоянием было бы такое, в котором Соединенные Штаты занимали позицию подчинения китайской власти. В чем-то похожем на китайское описание идеального «нового типа отношений между крупными державами», идеальным конечным состоянием для Китая было бы заключение мира на условиях номинального равенства, но де-факто уважения США к Китаю как к новой мировой ведущей державе.
Начало косвенных боевых действий с США может сопровождаться широкой невоенной борьбой и враждебной политикой. Учитывая экономическую взаимозависимость двух стран и совместное участие в многосторонних институтах, а также нынешнее предпочтение Китая вести свою международную борьбу невоенными средствами, экономическая, дипломатическая и информационная борьба, возможно, даже будет иметь первостепенное значение. Парадоксально, но возможно, что воюющие стороны смогут поддерживать определенный уровень торговли и инвестиций, возможно, в большей степени из-за необходимости, чем из-за чего-либо еще. Однако начало военных действий с Соединенными Штатами глубоко повлияло бы почти на все сферы китайской политики. Например, китайские лидеры, вероятно, отложили бы расходы на различные внутренние программы, чтобы профинансировать быстрое наращивание военной мощи, чтобы победить мощь США. В стране уже имеется обширный аппарат внутренней безопасности, и сокращение социальных расходов для удовлетворения требований граждан может означать, что Пекину, вероятно, придется еще больше усилить репрессии для обеспечения политической стабильности. Внешняя политика Китая, направленная на поддержку реализации «Китайской мечты», также, вероятно, резко изменится, с более агрессивным акцентом на демонизацию Соединенных Штатов и сплочение сторонников Пекина в манере, несколько напоминающей политику поляризации времен холодной войны. Китай может манипулировать своими давними внешнеполитическими запретами на одностороннее военное вмешательство, чтобы оправдать свою зависимость от косвенного участия во внутригосударственных войнах, прежде всего посредством военной помощи. Путем, напоминающим модели холодной войны, НОАК в некоторых случаях могла оказаться более глубоко втянутой в конфликты государств-партнеров в рамках более широких усилий по ослаблению авторитета и престижа своего соперника.
Принимая во внимание решение вести непрямую войну и ограничения своей собственной мощи, Китаю придется уделять особое внимание мотивации государств-партнеров к боевым действиям. Пекин традиционно полагался на послание об антиимпериализме и антивоенном вмешательстве, чтобы сплотить международную поддержку против Запада, и подобное послание может лежать в основе его усилий по мотивации партнеров сражаться с силами, поддерживаемыми США. Но партнеры могут быть заинтересованы в поддержке китайских боевых операций по другим причинам. В прошлых мировых войнах и во время холодной войны многие страны стремились использовать свое локальное межгосударственное соперничество и/или внутригосударственные конфликты для достижения собственных целей, обращаясь к той или иной стороне за покровительством. Например, в Первой мировой войне Китай и Япония присоединились к союзникам в надежде получить различные преимущества, в том числе территорию для Японии, за счет центральных держав. В качестве альтернативы партнеры могут продемонстрировать поддержку в надежде на сохранение хороших отношений с могущественным Китаем или в ответ на сильное давление со стороны Пекина.
Но также возможно, что такая разрозненная группа государств, не способных проецировать силу, не сформировала бы сплоченный союз. Скорее, Китай мог бы управлять слабо сплоченной коалицией, в которой страны мало что делили друг с другом, кроме китайского покровительства и общего желания исправить исторические ошибки. Китайская военная координация со своими партнерами может быть в основном двусторонней и транзакционной, исходя из оценки Пекином того, насколько конкретные военные цели его партнеров поддерживают более широкие усилия по ослаблению мощи и престижа США.
Пекин мог бы также попытаться создать многосторонние коалиции по образцу таких групп, как ШОС, но разобщенность, отсутствие консенсуса и ограниченные возможности проецирования силы большинства государств-членов серьезно ограничили бы их ценность, за исключением пропаганды. Чтобы компенсировать их слабости, Китай может добавить в такие коалиции военизированные формирования и подрядчиков по обеспечению безопасности.
Короче говоря, наиболее вероятным инструментом непрямой боевой мощи Китая за границей могут быть двусторонние связи патрон-клиент (партнер). Нынешние модели китайских отношений клиент(партнер)-покровитель, наблюдаемые в Камбодже, предполагают модель, которую можно было бы расширить в таком сценарии конфликта низкой интенсивности. В этой модели Китай мог полагаться на предоставление оружия и льгот элитам государств-партнеров для поддержки их конфликтов с противниками, пользующимися той или иной формой поддержки США, в обмен на ограниченный доступ со стороны НОАК. В некоторых случаях китайским вооруженным силам может потребоваться более прямое вмешательство, чтобы поддержать партнерский режим, но этот вариант наиболее правдоподобен для стран, расположенных на периферии Китая. В каждой ситуации Китай, возможно, оценит относительное преимущество, которое можно получить за счет более активного участия, и взвесит осуществимость конкурирующих вариантов, прежде чем выбрать один из подходов. Китай также столкнется с риском того, что государство-партнер может обострить ситуацию сверх ожиданий Пекина, что приведет к более серьезным обязательствам, от которых Китаю будет трудно отказаться.
Эти национальные стратегические цели, в свою очередь, проинформируют о том, как Пекин может направить НОАК на проведение операций против Соединенных Штатов. Стоит отметить еще несколько предположений. Прежде всего, авторы доклада полагают, что КПК остается у власти в течение этого периода времени, поскольку мало доказательств того, что правлению партии угрожает какая-либо опасность. Руководство Китая стремится избежать разрушительной войны великих держав, которая может перерасти в ядерное уничтожение. Несмотря на то, что авторы доклада стремятся нарисовать картину более антагонистического и конфликтного соперничества между США и Китаем, предполагается, что китайское правительство надеется избежать эскалации войны высокой интенсивности. Тем не менее, несмотря на его намерения, риск непреднамеренной эскалации остается высоким на протяжении всего этого сценария. Некоторые тенденции, в частности, разрыв в национальной мощи между Китаем и Соединенными Штатами еще больше сократится, мировой порядок останется фрагментированным, проблемы конкуренции за ресурсы по-прежнему будут широко распространены, а во все более многополярном мире изменятся партнерства и союзы.
Китайские и противоборствующие национальные интересы
В то время как Китай может занять военную позицию по отношению к Соединенным Штатам, решение об участии в конкретных столкновениях и конфликтах, вероятно, будет приниматься после тщательного рассмотрения потенциальных выгод, которые можно получить в каждой отдельной ситуации. Чтобы представить такого рода соображения, конкретизируем возможные интересы как Китая, так и его противников. Национальные интересы Китая включают интересы стран-партнеров, то есть наций, которые зависят от китайской власти в плане защиты и выгод, которые они получают в обмен на уважение к Пекину по широкому кругу политических вопросов. Сегодняшняя национальная политика Китая не учитывает роль государств-партнеров, но в случае системного глобального конфликта с Соединенными Штатами будет трудно избежать побуждения к этому. Среди противников Китая в основном будут Соединенные Штаты, но могут быть и другие страны, такие как Япония или другие союзники и партнеры США. Соответственно, соображения Китая относительно применения силы будут направлены либо на защиту интересов Китая, либо на нападение на интересы его противников, при этом принижая важность операций, не направленных на достижение ни того, ни другого набора целей. Для китайских национальных интересов существует ряд соответствующих категорий.
Базовая национальная безопасность. Это необходимая безопасность государства и общества, ущерб которой может угрожать стабильности или выживанию нации. В нынешнем сценарии это также может быть частично распространено на базовую национальную безопасность государств-партнеров.
Правление КПК и социалистическая система. КПК естественно заинтересована в увековечивании своего правления и сдерживании любых угроз. В нынешнем сценарии это может также означать поддержку сохранения дружественных режимов в государствах-партнерах и контроль над угрозами этим режимам.
Суверенитет и территория. Задействованы все территории, на которые претендует Китай, в том числе спорные в морских районах, на Тайване и в приграничных районах. Китайский суверенитет в киберпространстве и защита соответствующих космических активов также попадают в эту категорию. В нынешнем сценарии суверенитет и территория ключевых государств-партнеров могут быть дополнительными аргументами.
Расширяющиеся интересы. Это относится в первую очередь ко всем экономическим активам, ресурсам, рынкам и морским путям за границей, поскольку они являются жизненно важными ресурсами для экономики. В нынешнем сценарии эти интересы могут в некоторой степени включать экономические интересы ключевых государств-партнеров, если они совпадают с интересами Китая.
Авторитет и престиж Китая как великой державы. Хотя формально это не входит в число основных интересов, у Китая, который приблизился к мировому первенству, будет сильный стимул поддерживать свой авторитет и престиж как ведущей державы. Желание сохранить свой статус может побудить Китай выделить больше ресурсов для обеспечения победы в отдаленном конфликте, чем это могло бы показаться оправданным в противном случае.
Хотя НОАК может выполнять миссии по защите своих интересов и, в меньшей степени, интересов своих партнеров, у нее также будет миссия по ослаблению и снижению воли и потенциала Соединенных Штатов и их союзников. Можно ожидать, что Китай будет проводить наступательные операции против Соединенных Штатов и других противников Китая, которые в такой поляризованной среде, скорее всего, будут стремиться к некоторому сотрудничеству с США. Поскольку этот сценарий ориентирован на боевые действия низкой интенсивности, китайские лидеры будут поддерживать государства-партнеры в нападении на интересы противника. В некоторых случаях силы НОАК могут действовать напрямую против стран, поддерживаемых США. Решение рассматривать интересы государств-партнеров как заслуживающие китайской военной помощи означало бы разительный отход от нынешней практики. Это решение может позволить Китаю укрепить свою способность поддерживать коалиции за границей, но также повысит риск запутывания и нежелательной эскалации конфликта в отдаленных районах с участием сил НОАК.
Военная стратегия Китая в сценарии конфликта низкой интенсивности
Основные угрозы
В ситуации системного конфликта с Соединенными Штатами угроза, исходящая от США, станет первоочередной. Из-за серьезности опасности это, вероятно, приведет к тому, что другие угрозы будут понижены до менее приоритетных. Однако авторы доклада полагают, что Пекин вряд ли пойдет на компромисс в отношении своих основных интересов. Учитывая напряженность между конкурирующими целями, полагаем, что Китай предпочтет отложить решение некоторых вопросов, по крайней мере, до тех пор, пока он не преодолеет американскую угрозу. Пока Китай не добился решающего преимущества над Соединенными Штатами, Пекин будет по-прежнему отдавать приоритет урегулированию ключевых спорных вопросов, а не их немедленному разрешению. Это не означает, что Китай будет занимать пассивную позицию в отношении горячих точек, таких как Тайвань. Наоборот, эти тлеющие проблемы могут стать новыми линиями фронта войны низкой интенсивности и полезным средством для демонстрации Китаем своей силы и слабости США. Также возможны случайные кинетические удары или операции, призванные продемонстрировать ограниченность гарантий безопасности США. Китай и Соединенные Штаты могут увеличить частоту и масштабы непрямых конфликтов с помощью кибернетических, военизированных и других сил.
Когда между Китаем и Соединенными Штатами вспыхнет косвенный конфликт, другие азиатские страны будут заинтересованы в том, чтобы начать выбирать чью-то сторону для защиты своих интересов. Давние соперники Китая, такие как Индия и Япония, вероятно, предпочтут сотрудничать с Соединенными Штатами, опасаясь, что победивший Китай в следующий раз попытается подчинить себе своих азиатских соседей. Таким образом, Пекину придется готовиться к непредвиденным обстоятельствам на нескольких фронтах. Следуя модели многосторонности конфликта, другие страны могли бы попытаться использовать возможности, возникающие в результате конфликта, присоединившись к Соединенным Штатам или Китаю. Они могут проводить ограниченные военные действия в своих собственных национальных целях, что приводит к возникновению параллельных и перекрывающихся конфликтов с участием большого числа воюющих сторон. В частности, растущая тенденция к внутригосударственным конфликтам в последние десятилетия может открыть много возможностей для косвенного конфликта между США и Китаем. Китай может справиться с гражданскими войнами, в которых участвуют государства-партнеры, или использовать возможности для нанесения вреда странам-партнерам Соединенных Штатов. В качестве альтернативы правительства Китая и США могут поддерживать негосударственные силы в странах, переживающих внутригосударственные войны.
Китай должен будет обеспечить наличие достаточных сил, чтобы справиться с каждой из этих угроз. То же самое можно сказать и о Соединенных Штатах, которые в своем ослабленном состоянии могут столкнуться с новыми угрозами, возникающими на их периферии. Повторяя политику эпохи холодной войны, Соединенные Штаты могут столкнуться с враждебными повстанческими группировками или государствами, поддерживаемыми китайским оружием и деньгами, в Европе, Латинской Америке или где-либо еще. Давние антагонисты, такие как Куба или Венесуэла, могли бы разместить китайские вооруженные силы и, возможно, поддержать негосударственных сил в странах, связанных с Соединенными Штатами. Страны в этих регионах могут столкнуться с национальным расколом, который, в свою очередь, может усугубить внутригосударственный конфликт — опять же с потенциальным участием Китая. Точно так же Вашингтон может финансировать и поддерживать дружественные правительства, осажденные повстанцами и повстанческими группами, поддерживаемыми Пекином, в Индо-Тихоокеанском регионе и в других местах вдоль маршрутов «Нового Шелкового пути». Смысл участия Китая в малоинтенсивных, непрямых военных действиях по всему миру будет заключаться в том, чтобы отвлечь Соединенные Штаты и истощить их ресурсы и волю к продолжению своего участия в многочисленных конфликтах.
Союзники США в Азии, Европе или на Ближнем Востоке также могут обратиться за военной помощью для устранения угроз, характерных для их ситуации. Китай может использовать вражду и конфликты между европейскими странами, чтобы отдалить их друг от друга и еще больше ослабить. Например, расколы и постоянные разногласия в балканских государствах также могут предоставить Китаю возможность поддержать мятежников или партнеров, вовлеченных в собственные военные конфликты со своими соседями. Опять же, случаи национального распада могут дать Китаю возможность поддержать повстанческие группы против повстанческих групп, поддерживаемых Европой и США. Чтобы сохранить поддержку своих союзников и партнеров в более широкой борьбе с Пекином, Вашингтон может оказаться под огромным давлением, чтобы ответить на подобные требования о военном участии по всему миру.
В то же время нетрадиционные угрозы, скорее всего, сохранятся и осложнят ситуацию. Даже несмотря на то, что они справлялись с конфликтами низкой интенсивности друг против друга, и Китаю, и Соединенным Штатам все равно приходилось сталкиваться с угрозами невоенного характера, такими как региональная нестабильность, распространение ядерного оружия, мятежи, крах государства, терроризм, стихийные бедствия и другие опасности. Все эти конкурирующие угрозы и движущие силы могут наложиться друг на друга, и усугубить традиционную угрозу, исходящую от конфликтующих коалиций.
Китай, приблизившийся к позиции регионального первенства и международного лидерства, столкнется с сильным стимулом для противодействия угрозам, представляющим интересы ключевых партнеров и мировой экономики. Чтобы сохранить лояльность государств-партнеров, Китай может начать более высоко оценивать их угрозы на маршрутах «Нового Шелкового пути». Например, Китай мог бы рассматривать агрессию Индии против Пакистана как угрозу интересам Китая и непосредственно помогать своему партнеру в соответствующих непредвиденных обстоятельствах, возможно, путем более активной поддержки повстанческих групп в Индии или развертывания специализированных подразделений НОАК для помощи Пакистану. Чтобы укрепить свой международный авторитет и престиж, Китай мог бы также стремиться к расширению своего международного влияния, в частности, взяв на себя большую ответственность за защиту жизненно важных мировых морских путей и борьбу с другими транснациональными угрозами. Эти разнонаправленные угрозы и постоянная проблема поддержания обширного аппарата внутренней безопасности могут еще больше истощить возможности ресурсов НОАК и добавить еще один стимул для сохранения низкоинтенсивного подхода к войне с Соединенными Штатами.
Для Китая целью конфликта низкой интенсивности было бы умалить и дискредитировать Соединенные Штаты как соперничающего лидера и подорвать способность страны отрицать восхождение Китая как международного лидера. В то же время Пекин беспокоился бы о том, чтобы не довести Вашингтон до такого отчаяния, что это приведет к эскалации войны. Соответственно, Китай может попытаться сбалансировать операции и действия, ослабляющие мощь США, с воздержанием от самых агрессивных мер, которые могут спровоцировать разрушительную кибер-, ядерную, космическую или обычную войну. Эти сквозные стимулы могут еще больше мотивировать Китай отдавать предпочтение непрямым методам борьбы с мощью США. Хотя Китай может предпочесть, чтобы большую часть боевых действий выполняли партнеры, небольшое количество сил НОАК может быть задействовано в соответствующих боевых операциях.
Риск просчёта и неправильной оценки китайцами
Все эти факторы послужили бы сильным стимулом для китайских лидеров сохранять осторожность в отношении того, как они используют силы НОАК за границей, и подталкивать государства-партнеры к тому, чтобы вести большую часть боевых действий, где это возможно, действуя в лучшем случае в виде плохо интегрированной, рыхлой коалиции. В большинстве операций за пределами Азии присутствие НОАК может быть относительно скромным, с несколькими базами. В большинстве стран-партнеров присутствие НОАК может быть ограничено военными советниками, техническими экспертами для поддержки поставок оружия и небольшими группами специалистов НОАК для выполнения разведки и рекогносцировки, кибербезопасности и других специализированных миссий.
НОАК, вероятно, продолжит придерживаться принципов активной обороны в качестве руководства по применению военной силы. Но, в соответствии с прошлой практикой, значение принципов будет скорректировано, чтобы служить политическим потребностям конфликта. Существуют определенные ключевые принципы, которые центральное руководство могло бы обеспечить для руководства военными операциями, как указано далее:
Обеспечить, чтобы военные операции служили политическим целям. В соответствии с прошлой практикой, в этом сценарии НОАК будет подчеркивать свою лояльность и уважение к партийному руководству и политическим целям конфликта. Дипломатические, информационные, экономические и технологические аспекты американо-китайского соперничества являются основными средствами борьбы. Военные операции будут играть решающую, но вспомогательную роль. Соответственно, НОАК подчеркнет, что военные операции не должны подрывать невоенные усилия. По тем же причинам крайне важно, чтобы НОАК сохраняла контроль над эскалацией и по возможности избегала провоцирования более широкой обычной или ядерной войны.
Китайские военные труды по «управлению войной» уже сегодня сильно подчеркивают императив обеспечения политического контроля над всеми военными усилиями и то, что военная деятельность остается подчиненной и поддерживающей политические цели. Эти императивы и принципы станут еще более важными в мире, где широко распространены вялотекущие и косвенные конфликты. Таким образом, отличительной чертой этого конфликта будет широкое использование пропаганды, информационных операций, «легальной войны» и психологических операций, чтобы укрепить внутреннюю и международную поддержку, а также деморализовать и подорвать Соединенные Штаты.
Захватить и поддерживать моральное, юридическое и политическое превосходство. НОАК ценит политические аспекты конфликта и, вероятно, будет рассматривать их в любом американо-китайском конфликте. В рамках более широкой борьбы за политическое господство китайские военные могли бы уделить пристальное внимание моральным, юридическим и политическим аспектам конфликта. Китайские лидеры могут дать указание НОАК избегать действий, которые кажутся чрезмерно агрессивными, и использовать варианты, которые заставят Соединенные Штаты занять политическую оборону. Например, чтобы компенсировать уязвимость своих интересов за границей, Китай может намеренно разместить свои заморские объекты в густонаселенных районах или полагаться на гражданский транспорт с пассажирами для доставки какого-либо оборудования. Китай, в свою очередь, будет трубить о жертвах среди гражданского населения, которые неизбежно возникнут в результате ударов по соответствующим военным объектам. В то же время правительство и вооруженные силы Китая могут предпринять активные усилия для легитимации и нормализации операций НОАК в том же районе. Китайские вооруженные силы могут быть направлены на действия, которые продвигают китайское видение многосторонней безопасности, основанное на китайских политических принципах и идеалах, таких как многосторонняя организация безопасности, связанная с «Новым Шелковым путем», даже если соответствующие операции мало что дадут, кроме продвижения китайской пропаганды.
По возможности использовать асимметричные средства. В соответствии с маоистским принципом «Вы сражаетесь по-своему, я сражаюсь по-своему» НОАК можно было бы осуществить поиск асимметричных и дорогостоящих стратегий, сводящих к минимуму риск эскалации или досадных поражений на поле боя. Этот принцип может усилить опасения НОАК по поводу симметричного взаимодействия с объединенными силами США. Вместо этого НОАК могла бы предпочесть дальние удары баллистическими ракетами дальнего радиуса действия, атаки беспилотных систем и кибероперации. Это также может означать мощную поддержку Китаем примитивно оснащенных партизанских отрядов и других негосударственных субъектов в третьих странах, которые воюют против Соединенных Штатов.
Тщательно контролировать боевые действия и минимизировать риски эскалации. В соответствии с сильным акцентом на «управление войной» и связанными с ним концепциями силы НОАК могут быть направлены на тщательное управление военными операциями и действиями для обеспечения соответствия политическим целям. В ситуациях, связанных с конфликтом с силами, поддерживаемыми США, НОАК может уделять приоритетное внимание операциям с военизированными и невоенными формированиями, такими как разведывательные и правоохранительные органы, для продвижения интересов Китая, где это возможно. Косвенный конфликт через вооруженные силы партнеров, военизированные формирования и оборонных подрядчиков будет иметь приоритет перед прямым участием НОАК. Но Пекин будет ограничивать прямые боевые действия между силами НОАК и США без одобрения центрального руководства, хотя риск непреднамеренной эскалации будет высок во многих конфликтных ситуациях. Таким образом, основные обычные боевые силы, вероятно, останутся в состоянии повышенной боевой готовности и в состоянии высокой готовности в случае эскалации до крупной войны.
Использовать в бою доктрину systems-of-systems (Совокупность ориентированных на решение конкретных или специализированных систем, которые объединяют свои ресурсы и возможности для создания новой, более сложной системы, предлагающей больше функциональности и производительности, чем просто сумма составляющих систем - Е.Л., В.О.). В соответствии с текущими концепциями ведения боевых действий НОАК, войска в этом сценарии также могут готовиться к бою, руководствуясь такими доктринами, как интеллектуальная война и война systems-of-systems, которые стремятся к быстрому господству во всех областях, чтобы преобладать на поле боя, атакуя и разрушая вражеские системы. Тем не менее, возможно, что только меньшинство элитных подразделений НОАК будет полностью обучено и подготовлено для выполнения таких задач, и они могут быть расположены в основном на материке в оборонительной позиции. Силы НОАК, которые взаимодействуют с прокси-силами, поддерживаемыми США, могут действовать с менее передовыми силами и, соответственно, отдавать предпочтение методам дальних атак. Однако трудности с интеграцией вооруженных сил партнеров, которые сражаются более простыми способами, также могут привести к тому, что НОАК сосредоточится на вспомогательных функциях, таких как разведка и дальняя огневая поддержка.
Эти, по общему признанию, спекулятивные руководящие принципы дают представление о том, как центральные лидеры могут стремиться управлять и контролировать роль вооруженных сил во всеобъемлющей общегосударственной борьбе за господство против Соединенных Штатов. Для достижения политических целей НОАК будет сосредотачивать внимание на широком спектре военных операций и действий. Боевые действия будут строго контролироваться и проводиться таким образом, чтобы отражать чувствительность центрального руководства к политическим, правовым и моральным особенностям любой конфронтации с участием поддерживаемых США сил. Хотя Пекин может проявлять сдержанность в любой ситуации, связанной с вооруженными силами США, он будет держать открытой возможность расширения конфликта до более высокого уровня как для сдерживания Соединенных Штатов, так и для сохранения гибких вариантов в любых непредвиденных обстоятельствах.
При рассмотрении различных вариантов лидеры НОАК могут обсудить поэтапный подход, начиная с наименее смертоносных и невоенных сил. Там, где это возможно, китайские лидеры могут предпочесть расширить возможности и помочь странам-партнерам в проведении любых боевых операций в их собственной стране, при этом силы НОАК будут играть в лучшем случае косвенную вспомогательную роль. Чувствительность к политической составляющей китайских военных операций за рубежом также может побудить Пекин к созданию коалиций, включая некоторые ключевые государства-партнеры для операций против любых сил, поддерживаемых США.
Суммируя
Таким образом, авторы доклада оценивают войну низкой интенсивности между США и Китаем как долгосрочное усилие, включающее опосредованный конфликт и, возможно, прямое вмешательство в большую часть мира. Подобные конфликты, в которых в основном участвуют вооруженные силы зависимых государств или привилегированных повстанческих групп, а также военизированные и оборонные подрядчики, могут вестись как часть внутригосударственных или межгосударственных конфликтов. Участие НОАК будет заключаться в основном в поддержке этих боевых сил и принимать форму разведки и дальней огневой поддержки. Конфликты, скорее всего, произойдут на маршрутах «Нового Шелкового пути», которые Китай считает географической основой своей международной мощи.
Соответствующие военные подразделения Китая и США также могут вступать в бой друг с другом в киберпространстве и в информационных сферах. Обычные вооруженные силы продолжат наращивание и подготовку к крупным боевым действиям, но будут действовать в основном как силы сдерживания.
Возможны некоторые обычные военные вмешательства со стороны НОАК на периферии Китая для борьбы с поддерживаемыми США режимами или повстанцами. Война, ведущаяся главным образом косвенными средствами, открыла бы возможность для сотрудничества и стабилизации двусторонних отношений, несмотря на то, что две страны вели косвенный конфликт друг против друга через опосредованную борьбу по всему миру в последние десятилетия холодной войны. Если удастся избежать эскалации и поддерживать конфликт на низком уровне, торговля и инвестиции могут процветать, что приведет к длительному состоянию полустабильных двусторонних отношений и косвенной войне. Но риск непреднамеренной эскалации останется значительным, поскольку любая из сторон может устать от нерешенных проблем и начать более агрессивные действия, чтобы получить большее преимущество.
Низкая интенсивность таких конфликтов также повышает вероятность одновременного возникновения различных конфликтов в разных частях мира. Пекин и Вашингтон могут одновременно регулировать разнородный набор внутригосударственных и межгосударственных конфликтов, которые то и дело вспыхивают в разных частях мира. Более того, усиление боевых действий может накладываться на усиление боевых действий соперничающих стран в разных регионах, а также на вызовы безопасности, связанные с нехваткой воды и продовольствия или нетрадиционными угрозами, такими как стихийные бедствия и террористические группировки. Учитывая фрагментацию, беспорядок и распространенность транснациональных угроз, предполагаемых сценарием, у Китая может быть много возможностей использовать слабость государства, чтобы нанести ущерб правительствам и группам, связанным с США. В такой обстановке государства и группы, находящиеся в состоянии войны, могут добиваться поддержки Китая или США в своих собственных целях. И Китаю, и Соединенным Штатам может быть предложено сбалансировать свои военные усилия друг с другом, с требованиями безопасности, выдвинутыми соответствующими странами-партнерами, и /или различными транснациональными угрозами. Большая часть конфликта может принять форму оппортунистических операций, чтобы использовать трудности государств-партнеров, присоединившихся к той или иной стороне, путем предоставления недорогого оружия и оборудования поддерживающим группам или правительствам.
Помимо развития вооруженных сил и возможностей их использования, метод, которым НОАК будет вести боевые действия в конфликте низкой интенсивности, также будет зависеть от географического положения, конкретного восприятия китайской угрозы или вовлеченных интересов, а также возможностей, которые Соединенные Штаты и государства-партнеры используют. Некоторые из этих соображений, вероятно, будут следующими:
• Вдоль периферии Китая (Центральная, Восточная и Юго-Восточная Азия) Пекин мог бы организовать ряд обычных боевых действий против поддерживаемых США правительств или повстанческих групп. Самые элитные подразделения НОАК могли бы принимать участие в обычных нападениях на соседние государства с враждебными режимами или на повстанческие движения, поддерживаемые Соединенными Штатами. Китай также мог бы добиться более широкого присутствия для кораблей и самолетов в государствах-партнерах, таких как Камбоджа, и, возможно, потребовать от Бангладеш, Мьянмы, Таиланда и других стран аналогичного доступа, а также запретить военный доступ Соединенным Штатам. Аналогичным образом Пекин мог бы опираться на Манилу, чтобы позволить небольшим отрядам китайских сухопутных войск помогать в выполнении внутренних задач по обеспечению безопасности, создавать сети наблюдения и сбора разведывательной информации, а также обеспечивать отказ США в доступе. Что касается Тайваня и морских споров, Китай может активизировать операции в «серой зоне» против вооруженных сил стран, имеющих явное или подразумеваемое партнерство в области безопасности с Соединенными Штатами, включая более агрессивные тактики, такие как аресты, захваты, таран и вооруженные столкновения на море. Китайские силы могут также нанести карательные ракетные удары и другие наступательные операции меньшего масштаба, чтобы продемонстрировать слабость обороны Тайваня.
• За пределами Китая, в таких областях, как Индийский океан, Южная Азия и Западная Африка, наиболее вероятная форма конфликта низкой интенсивности может состоять из оппортунистических операций, которые используют раздробленность и беспорядок государства для нанесения ущерба интересам правительств, связанных с США. В отдельных случаях Китай мог бы организовывать небольшие коалиции сил для проведения различных военных операций. Китайские военные чиновники могли бы контролировать передачу оружия и техники, а также обеспечивать обучение, техническую экспертизу и ограниченную специализированную военную поддержку в форме разведки и киберопераций. Китай может развернуть небольшие боевые формирования, в том числе объединенные воздушные и наземные силы для непосредственного вмешательства в поддержку государства-партнера или для нападения на силы, поддерживаемые США.
• В более отдаленных регионах, таких как Африка и Ближний Восток, Европа, Латинская Америка и полярные регионы, возможности Китая для ведения конфликта низкой интенсивности будут более ограничены его недостаточным доступом и возможностями проецирования силы. Основным средством ведения боевых действий в этих районах, вероятно, будут операции, в которых будут использоваться уже существующие межгосударственные и внутригосударственные конфликты для достижения целей Китая и нанесения ущерба интересам Соединенных Штатов. Китай мог бы оказывать военную помощь и поддержку странам-партнерам или негосударственным субъектам, которые боролись за свои собственные цели против соседей и негосударственных субъектов, и которые в той или иной форме пользовались поддержкой США.
• В подобных местах Китай, скорее всего, расставит приоритеты миссий, исходя из важности вовлеченных национальных интересов. Например, важность транзитного пути вдоль Индийского океана для китайских поставок энергоресурсов и торгового судоходства является сильным стимулом для НОАК усилить свои возможности по защите проходящих кораблей и сдерживанию возможных нападений. Это может расширить доступ для кораблей ВМС НОАК в Иране, а также для надводных кораблей и подводных лодок в Пакистане и Шри-Ланке. Конечным результатом может стать продолжительное и крупное китайское военное присутствие в Индийском океане и Персидском заливе. Китайские военно-морские и вооруженные торговые корабли могут усилить свое присутствие в Северном Ледовитом океане и Средиземном море для защиты судоходства.
• В любом месте Китай может использовать информационные операции и возможности космического и киберпространства для сбора разведывательных данных, разжигания внутренней нестабильности и политической оппозиции Соединенным Штатам. В информационном поле может наблюдаться наиболее агрессивная активность из-за меньшего риска. В киберпространстве китайские подразделения кибербезопасности могут усилить шпионскую и разведывательную деятельность, включив в нее скромные атаки на сети США, скорее всего, работая через прокси-серверы в других странах, чтобы обеспечить правдоподобное отрицание. Китайские силы предпочли бы нанесение дальних ударов на поддерживаемые США силы, либо против враждебных сил на периферии Китая.
В то время как непрямая война дает Пекину преимущество в ведении конфликта с низкими затратами, обратная сторона заключается в том, что ущерб мощи США также может быть довольно скромным. Результатом может стать длительное, хроническое состояние косвенных боевых действий. Война могла бы длиться еще дольше, если бы она сопровождалась относительно стабильными американо-китайскими связями и продолжением торговых отношений, что позволило бы обеим сторонам пополнять ресурсы, потерянные в результате косвенного конфликта. После многих лет безрезультатных боев Китай может свернуть некоторые из своих военных целей, чтобы сосредоточиться просто на получении позиционного преимущества в нескольких приоритетных странах — скорее всего, на жизненно важных судоходных путях в Индийском океане, а также в Африке и на Ближнем Востоке.
Чтобы определить системное лидерство, китайские лидеры могли бы предпочесть войну низкой интенсивности войне высокой интенсивности по нескольким причинам. Совершенно очевидно, что уровень разрушений, вероятно, будет намного ниже, как и общий риск ядерного уничтожения или катастрофических разрушений. НОАК могла бы продемонстрировать свое превосходство, уничтожив высококлассные системы и платформы вооружений США, в первую очередь путем саботажа или атак, проводимых вооруженными силами партнеров, в то время как НОАК бережно относится к своим собственным передовым системам вооружения.
Способность восполнить потери может оказаться критически важной для усилий любой из сторон одержать победу в долгосрочной войне низкой интенсивности. Фундаментальная стратегическая логика с обеих сторон может быть сосредоточена на истощении противника до такой степени, что он уступит из-за этого истощения. Ключом к победе может оказаться поиск способов создания издержек, которые накладывают нагрузку на перегруженные военные ресурсы противника, в дополнение к экономическим стратегиям, направленным на сдерживание другой стороны. Конечно, проигравшая сторона также может отчаяться и выбрать эскалацию войны высокой интенсивности как рискованный способ избежать поражения.
II. Сценарий высокоинтенсивного американо-китайского системного конфликта
Принципиальное отличие этого сценария заключается в том, что обе стороны направили свои вооруженные силы на непосредственное столкновение друг с другом. Лидеры обеих сторон будут изо всех сил пытаться сдержать эскалацию войны до точки разрушительных обменов ядерными ударами или кибератак на гражданскую инфраструктуру, но столкнутся с сильными стимулами к эскалации войны в надежде на достижение решающей победы. Соответственно, риск эскалации будет чрезвычайно высок. Конфликт может распространиться на многие части мира и включать в себя крайне разрушительные атаки в космосе и киберпространстве, а также может быть связан с применением ядерного оружия.
Геополитические предположения
Обе страны вошли в состояние враждебности после того, как обозначили друг друга как «вражеское» государство. Начало открытых боевых действий последовало бы за месяцами или годами непрямого конфликта низкой интенсивности по всему миру, в котором каждая из двух стран регулярно сражалась бы с силами, связанными с другой стороной. Со временем добровольные ограничения для контроля над эскалацией могут ослабнуть, что приведет к более жестоким столкновениям и инцидентам, которые ожесточат общественное мнение в обоих государствах.
Установившаяся тенденция соперничества между США и Китаем, накладывающаяся на соперничество с участием других стран, вероятно, сохранится или усилится. Страны, стремящиеся заручиться преимуществами покровительства одной великой державы, могут спровоцировать собственные столкновения с врагами, поддерживающими соперничающую великую державу. Более того, усилия Китая и США по мобилизации международной поддержки друг против друга могут усугубить динамику региональной и глобальной поляризации, что, в свою очередь, может повысить ставки конфликта. Участие все большего числа стран лишило бы стимулов к компромиссу в милитаризованных кризисах, повысив вероятность кровавых исходов и просчетов. В такой нестабильной и непредсказуемой международной ситуации трудно сопротивляться искушению перейти к обычным нападениям. Более того, растущая экономическая неустроенность и сохранение хаотичных и нерешенных проблем безопасности во всем мире еще больше истощат военные ресурсы обеих стран. Лица, принимающие решения в Пекине и Вашингтоне, могут потерять терпение из-за косвенной войны на истощение и потребовать более агрессивных мер, чтобы быстрее завершить войну.
Таким образом, одно из основных отличий между описанным здесь сценарием и предыдущим заключается в повышенном ощущении угрозы и безальтернативности. В то время как в сценарии с низкой интенсивностью обе страны могли бы попытаться уравновесить борьбу за победу желанием пожинать плоды сохранения торговли и определенного уровня сотрудничества, в этом сценарии отношения одинаково враждебны и резко ожесточены. В этом сценарии каждая страна соответственно рассматривает другую как врага, стремящегося к ее уничтожению. Это повышенное восприятие угрозы оправдывает готовность участвовать в противоборствах на различных полях боя и рисковать эскалацией, чтобы одержать победу. Хотя и Китай, и Соединенные Штаты могут надеяться избежать применения ядерного оружия, императив одержать победу в борьбе за превосходство приводит к ослаблению и неуверенности в способности контролировать эскалацию. Более того, настойчивое желание довести войну до конца может привести к тому, что лица, принимающие решения в Пекине и Вашингтоне, санкционируют резко обострившиеся атаки в надежде на достижение решающей победы.
Национальные стратегические цели Китая во время войны
Начало интенсивной войны с Соединенными Штатами может подтолкнуть Китай к резкой перестройке своих национальных стратегических целей. По-прежнему стремясь в долгосрочной перспективе достичь конечного состояния «Китайской мечты», Пекин, вероятно, отдаст приоритет более насущным целям. Такое изменение приоритетов, скорее всего, напрямую связано с неубедительными результатами вялотекущих системных войн. Воздержимся от размышлений о точном пути или конкретных движущих силах, которые переводят войну с низкой интенсивностью в войну с высокой интенсивностью, а просто предположим, что руководство перешло к войне с высокой интенсивностью после неудовлетворенности ходом войны с низкой интенсивностью.
Переходя к войне с высокой интенсивностью, Пекин, скорее всего, скорректирует свою национальную стратегию, отдав приоритет национальному выживанию и поражению Соединенных Штатов как соперничающей державы. Можно предположить, что с повышенным восприятием угрозы и готовностью пойти на чрезвычайно высокий риск Пекин усилит свои требования к победе. Частично для того, чтобы оправдать поворот к потенциально катастрофической крупной войне, Пекин мог бы уточнить свои военные цели, чтобы добиться серьезного снижения могущества США. Государство согласилось бы на сохранение Соединенных Штатов как нации, но в таком ослабленном состоянии, что оно не могло бы представлять полноценную угрозу амбициям Китая в течение многих лет или даже десятилетий. Китай готов терпеть гораздо более высокий уровень разрушений и демонстрировать более высокую готовность к насилию в погоне за таким желаемым конечным состоянием. Это может означать, что он будет стремиться к существенному снижению военного потенциала и экономической мощи США.
В то же время Китай надеется ограничить степень ущерба и разрушений своей собственной военной и экономической мощи в надежде восстановить ее после войны. Говоря более кратко, Китай будет рассматривать войну как способ решить вопрос о глобальном лидерстве.
Начало военных действий будет в первую очередь крупномасштабным военным конфликтом, хотя может обостриться и борьба за первенство в экономике, дипломатии и других областях. С началом «решительной войны» за передачу власти с высокими ставками влияние на экономику и политическую ситуацию как в Китае, так и в США может быть значительным. В Китае, например, серьезный ущерб экономике может побудить Пекин взять на себя огромные долги для оплаты войны, усилить репрессии против недовольного населения и принять более радикальную идеологию для мобилизации народной поддержки и оправдания потенциально ошеломляющих затрат на войну и ресурсы. Внешняя политика Китая, направленная на поддержку реализации его цели, вероятно, также резко изменится на демонизацию Соединенных Штатов, наказание сторонников США и сплочение международных сторонников аналогично тому, как основные воюющие стороны вели себя во время Второй мировой войны.
Эти национальные стратегические цели, в свою очередь, определяют, как Пекин может направить НОАК на проведение операций против Соединенных Штатов. Авторы доклада полагают, что КПК остается у власти в течение определенного периода времени и предполагаем, что руководство будет стремиться избежать участия в опустошительной ядерной войне, хотя оно может быть открыто для ограниченного применения ядерного оружия. Китайские лидеры также могут быть готовы к широкомасштабным атакам в киберпространстве и космосе, чтобы подорвать могущество США.
Военная стратегия Китая во время войны
Основные угрозы
В условиях войны высокой интенсивности угроза со стороны США, их союзников и партнеров станет очевидным, наиболее актуальным приоритетом. Однако Пекин будет сосредоточен на победе над Соединенными Штатами. Выбивание Соединенных Штатов из войны может, в конце концов, серьезно подорвать мотивацию и способность других стран продолжать борьбу. Война с Соединенными Штатами, вероятно, повлечет за собой войну с ключевыми союзниками США в Азии. Это связано с тем, что китайские лидеры, вероятно, прикажут вооруженным силам уничтожить основные военные объекты США, такие как передовые военные корабли и самолеты, базирующиеся недалеко от Китая и способные угрожать уязвимому побережью страны. Ввиду серьезности опасности, исходящей от Соединенных Штатов и их союзников, это означало бы серьезное понижение приоритетности всех других угроз. Однако авторы доклада полагают, что Пекин вряд ли пойдет на компромисс в отношении своих основных интересов. Учитывая напряженность между конкурирующими целями, можно предположить, что Китай предпочитает откладывать решение ключевых вопросов или будет браться за них только в том случае, если соответствующие военные операции смогут помочь Китаю достичь своих целей против США. Например, китайские лидеры могут рассматривать Тайвань через призму того, как атака может привлечь силы США, которые, в свою очередь, могут быть уничтожены ожидающими силами НОАК.
По мере эскалации прях боевых действий Пекину также, вероятно, придется готовиться к непредвиденным обстоятельствам на нескольких фронтах, имея дело с союзниками США и другими странами, которые решат присоединиться к Вашингтону. Немногие страны, особенно в Индо-Тихоокеанском регионе, вероятно, останутся нейтральными в крупной войне между Китаем и Соединенными Штатами, поскольку у каждой страны будет сильный стимул присоединиться к ожидаемому победителю в надежде пожинать плоды своей лояльности. Коалиции могут охватывать большую часть мира, но им не хватает сплоченности, как в войнах индустриальной эпохи. Имея ограниченные возможности проецирования силы и более высокую степень взаимозависимости как с Китаем, так и с Соединенными Штатами, страны любой из коалиций могут действовать с более высокой степенью автономии и координировать свои действия более свободно, чем это могло быть в прошлых войнах. Силы НОАК могут оказаться вовлеченными в боевые действия на нескольких фронтах, хотя основные боевые действия, скорее всего, будут происходить на периферии Китая, где НОАК будет легче развернуться.
Как может развернуться война
Примеры самых последних войн между великими державами — Первой и Второй мировых войн — показывают, что интенсивная системная война между США и Китаем может оказаться продолжительной и крайне разрушительной. Примеры также говорят о том, что в ходе подобной войны могли появиться новые технологии и методы ведения войны, невообразимые сегодня. Конечно, война высокой интенсивности может закончиться и по-другому, возможно, с меньшей продолжительностью или меньшей степенью разрушения. У нас нет возможности оценить, как может развиваться война, и авторы доклада воздерживаются от попыток сделать это.
В нашем анализе основные театры военных действий могут быть сосредоточены в традиционных горячих точках вдоль первой цепи островов Китая. Но американо-китайский конфликт с использованием обычных вооружений может разразиться и в более отдаленных местах вдоль маршрутов «Нового Шёлкового пути». Более того, начало войны высокой интенсивности не обязательно положит конец войне низкой интенсивности. Косвенная война низкой интенсивности по всему миру может продолжаться или усиливаться. Более того, эскалация войны может совпадать с продолжением или усилением многих транснациональных угроз и многосторонних боевых действий между партнерами любой из воюющих сторон. Боевые действия между двумя странами, вероятно, также совпадут с более широкой информационной, дипломатической и экономической борьбой за господство.
Результатом может стать затяжная война с периодическими разрушительными боями с участием обычных сил, за которыми следуют более длительные периоды прерывистых стычек меньшего масштаба, которые дадут возможность восстановить силы. Наряду со случайными высокоинтенсивными сражениями Китай и Соединенные Штаты могут поддерживать почти непрерывную войну низкой интенсивности во многих частях мира, используя беспорядок и стресс для истощения ресурсов соперника. Кибер-, информационные операции и другие виды экономической войны также могут продолжаться. Война, вероятно, нанесет серьезный ущерб мировой экономике и, возможно, приведет к глобальной экономической депрессии. Население, как основных воюющих сторон, так и во многих частях мира может испытывать значительные волнения и нестабильность из-за стрессов войны. Стремление завершить войну и восстановить экономический рост и социальную стабильность может привести к экспериментальному использованию еще более разрушительных вариантов эскалации, включая тактическое ядерное оружие, кибератаки на гражданскую инфраструктуру и атаки на космическую инфраструктуру. Неспособность контролировать эскалацию может привести к поистине кошмарным сценариям уничтожения и разрушения. Продолжительность войны может зависеть от способности воюющих сторон вынести боль экономического спада и политической нестабильности, а также справиться с последствиями эскалации. Но даже если удастся избежать наихудших исходов, перспективы высокоинтенсивной войны любого типа неизбежно выглядят мрачными.
Ниже приведены некоторые возможные конфликтные ситуации с участием китайских и американских войск. Они призваны проиллюстрировать, как может развернуться интенсивная война в условиях почти глобального превосходства Китая. Они не являются предсказаниями того, что может произойти на самом деле. В докладе рассматриваются возможности в географическом расширении:
• Наиболее вероятными триггерами для высокоинтенсивной войны могут быть государства, которые враждовали с Китаем в течение многих лет, но со временем могут появиться новые. Китайские лидеры могут разработать операцию по нападению на Тайвань, главной целью которой будет уничтожение вооруженных сил США на всем театре военных действий. Китай также может спровоцировать столкновение с союзниками и партнерами США в Юго-Восточной Азии, такими как Филиппины, Сингапур или другими партнерами, преследуя аналогичные цели. Если вражда Китая с Японией продолжит обостряться в преддверии войны, Китай может также подумать о массированном ударе по японским войскам, чтобы вывести из строя одного из сх способных союзников Америки на театре военных действий. Результатом может стать широкомасштабная война, которая начнется с разрушительных упреждающих ударов по силам и объектам США и союзников по всему региону.
• В странах, близких к границам Китая, НОАК может осуществлять прямое вмешательство, чтобы усилить повстанческие группы и правительства, взаимодействующих с силами, поддерживаемыми США. Сухопутные силы НОАК, усиленные ударной авиацией и ракетными войсками, могли бы возглавить атаки против правительств, поддерживаемых США, или, в качестве альтернативы, могли бы усилить правительства, дружественные Китаю, в борьбе с поддерживаемыми США повстанцами. Наиболее вероятными районами для той или иной формы американо-китайских боевых действий будут Таиланд, Вьетнам и другие страны Юго-Восточной Азии из-за стратегической и экономической важности этого региона как для Китая, так и для Соединенных Штатов.
• В Южной Азии китайские вооруженные силы могут сражаться вместе с пакистанскими войсками против индийских войск. Оборонительные боевые действия Китая вдоль приграничных районов могут включать в себя защиту территории Китая от вторжений, контроль над трансграничными рейдами и мероприятия по киберзащите. Наступательные операции могут включать трансграничные интервенции для оказания помощи государству-партнеру, находящемуся в бою, вторжения с целью оказания давления и угроз соседнему противнику, трансграничные рейды, а также целенаправленные киберудары и ракетные удары в карательных или оперативных целях.
• Вдоль Индийского океана китайские надводные и подводные военно-морские силы могут вступить в бой с военно-морскими силами США и их партнеров, возможно, включая Индию. За пределами этих морских пространств стремление Китая обеспечить безопасность маршрута через Индийский океан может привести к развертыванию крупных совместных боевых формирований для захвата жизненно важных узких мест вблизи Малаккского пролива.
• На Ближнем Востоке совместные экспедиционные силы Китая, усиленные вооруженными силами партнеров, могут попытаться захватить и контролировать жизненно важные узкие места, чтобы угрожать доступу США и их союзников к энергии, морским перевозкам и другим жизненно важным ресурсам. Имея фактический союз с Россией, Китай также мог бы больше полагаться на сухопутные маршруты для переброски более крупных боевых сил, что, в свою очередь, могло бы побудить Китай искать большей безопасности в Центральной и Южной Азии. Соответственно, силы НОАК могут усилить боевую поддержку зависимых государств в этих районах для противодействия негосударственным угрозам или любым группам, связанным с Соединенными Штатами. Персидский залив и другие жизненно важные узкие места на Ближнем Востоке могут оказаться ареной наиболее значительных наземных столкновений между США и Китаем за пределами Юго-Восточной Азии.
• Для Европы и Средиземного моря у Китая, который вплотную приблизился к точке международного превосходства, могло быть больше возможностей для боевых действий, чем сегодня. Например, китайские военные объекты, базирующиеся на побережье Средиземного моря в Северной Африке, могут поддерживать повстанцев или зависимые государства на Балканах в борьбе с повстанцами или правительствами, поддерживаемыми НАТО или США. Силы НОАК на побережье Восточной Африки могут атаковать проходящие военно-морские и воздушные средства США. Если американские ракеты нанесут удар по территории Китая, китайские стратегические бомбардировщики могут развернуться с баз в Западной Африке для нанесения ответных ударов по континентальной части Соединенных Штатов.
• В условиях большой войны НОАК будет сложно безопасно транспортировать большие объемы военной техники в отдаленные места. Базы, активы и персонал НОАК в Африке, Восточной Европе, Латинской Америке и на Ближнем Востоке могут подвергнуться нападению поддерживаемых США сил, и НОАК, вероятно, будет трудно их защитить. Чтобы поддержать своих партнеров в этих областях, Китай мог бы время от времени поставлять легкие средства, такие как ракеты ПВО, беспилотные ударные самолеты и другое переносное оружие и оборудование. Небольшое количество военнослужащих НОАК также может консультировать и направлять усилия вооруженных сил партнеров. Но Пекин, вероятно, ожидает, что основную тяжесть боевых действий в этих регионах понесут государства-партнеры.
Суммируя
Переход к прямой крупномасштабной войне с применением обычных вооружений ознаменовал бы собой серьезную эскалацию, которая, вероятно, изменила бы — и самым драматическим образом — динамику американо-китайского конфликта. Всплеск потерь, нанесенный вооруженными силами соперничающих вооруженных сил, вероятно, приведет к экстремальному восприятию угрозы, стимулируя обе стороны к более широкой мобилизации населения. Расходы на оборону, скорее всего, получат наивысший приоритет, а усилия по противодействию другим угрозам будут соответственно понижены в приоритете. Лидеры могут стать восприимчивыми ко все более рискованным мерам в надежде на достижение решающей победы. Как может развиваться война после первых столкновений, предсказать невозможно.
Огромные экономические потрясения и потенциальные разрушения, вызванные крупной войной, послужат сильным стимулом для обеих сторон стремиться к быстрой и решительной победе, но достижение такой победы может оказаться столь же иллюзорным для воюющих сторон, как это часто случалось в прошлых войнах за переход власти. Война может продолжаться до тех пор, пока крупные экзогенные потрясения или события окончательно не истощат ресурсы и волю той или иной стороны. Учитывая их ядерные арсеналы и уязвимость к разрушительным ударам по жизненно важным экономическим и стратегическим объектам, потенциальная эскалация крупной американо-китайской войны кажется в лучшем случае опасной. По крайней мере, не исключена эскалация с нанесением деструктивных ударов на одном, нескольких или всех полях боя. Как и в прошлых конфликтах, третьи стороны могут видеть возможности в войне и искать союзы с той или иной стороной. Таким образом, война, скорее всего, будет многосторонней с участием противоборствующих коалиций стран с разных континентов. Война может оказаться длительной и очень разрушительной. Способность обеих государств избежать эскалации до самого высокого уровня опустошения остается далеко не ясной.
Заключение
Ожидается, что в ближайшие годы разрыв в совокупной национальной мощи между Китаем и Соединенными Штатами сократится, а размер экономики Китая вполне может превзойти экономику Соединенных Штатов в номинальном выражении, хотя он будет по-прежнему отставать от Соединенных Штатов в расчете на душу населения. Подъем не-Запада и упадок Запада создает перспективу неурегулированного международного порядка, который, вероятно, будет иметь мало общего с порядком последних двух столетий, когда доминировали западные державы. Все более многополярный мир может привести к изменению партнерских отношений и альянсов, что в сочетании с подъемом развивающегося мира может открыть новые возможности для Китая расширить свою международную власть. Эволюция мировой экономики в направлении, в котором Азия и Китай будут играть центральную роль, могла бы еще больше расширить возможности Китая. В частности, роль стран «Нового Шелкового пути» может сместить центр крупного политического и военного противостояния в эти страны.
Военные тенденции дают еще один источник понимания потенциальной эволюции системного американо-китайского конфликта. Аналитики обрисовали причины того, что война станет более затяжной и будет накладываться на транснациональные угрозы и нетрадиционные конфликты. Передовые вооруженные силы продолжают вводить новшества и разрабатывать новые технологии и возможности, которые повышают вероятность будущих конфликтов с более высокой степенью использования ИИ, беспилотными системами и возможностями нанесения высокоточных ударов на большие расстояния. Эти особенности могут характеризовать конфликтные сценарии с участием как Китая, так и США.
Начало боевых действий между США и Китаем может следовать наблюдаемым моделям предшествующих соперничающих великих держав. Умножение неразрешимых споров, поляризация взглядов, углубление восприятия угроз и многосторонность соперничества могут взаимно усугубить враждебные настроения и побудить лидеров обеих стран объявить друг друга главной угрозой. Такой шаг, вероятно, будет сопровождаться ускорением наращивания вооружений и активизацией усилий по развитию союзов и партнерских отношений. В атмосфере острой враждебности и страха риск эскалации любого военного кризиса может резко возрасти.
В докладе обобщены результаты исследований, чтобы создать сценарий системного американо-китайского конфликта низкой интенсивности. Решение начать боевые действия, даже в косвенной форме, означало бы резкую эскалацию напряженности между двумя странами. Как предположили авторы доклада, целями войны Китая в такой ситуации может быть постепенное ослабление мощи США до такой степени, что последние больше не смогут представлять реальную угрозу усилиям Китая по реализации своих целей национального возрождения. Военные операции могут принимать форму операций, косвенно наносящих ущерб и ослабляющих мощь Соединенных Штатов и их союзников, одновременно выступая за сотрудничество в отношении общих угроз и продолжение торговли. НОАК может участвовать в боевых операциях вместе с армиями партнеров. Перспектива конфликта с участием сил НОАК была бы самой высокой на периферии Китая, где проецирование сил было бы самым легким, учитывая ограниченные экспедиционные возможности НОАК. Однако конфликт низкой интенсивности может охватывать широкий спектр операций, включая техническую и консультативную поддержку вооруженных сил партнеров.
Находясь между периферией Китая и самыми отдаленными регионами, силы НОАК могли бы ограниченно проецировать мощь для поддержки боевых операций, проводимых вооруженными силами своих партнеров в Африке, на Ближнем Востоке, в Южной Азии и на юге Европы. Возможность случайных прямых столкновений с китайских и американских платформ нельзя сбрасывать со счетов, учитывая непосредственную близость, в которой могут действовать силы. Конфликт может распространиться на территорию каждой страны, прежде всего в форме борьбы в киберпространстве и информационном поле. Однако страх перед неконтролируемой эскалацией в кибер- и космическом пространстве дает обеим сторонам сильный стимул к ограничению атак в этих областях. Относительно скромные обязательства по ресурсам войны низкой интенсивности повышают вероятность хронической войны, которая продлится много лет, особенно если два противника найдут способы стабилизировать отношения, время от времени сотрудничать в отношении общих угроз и поддерживать глобальную торговлю, даже когда они ведут косвенный конфликт.
Также был рассмотрен сценарий высокоинтенсивного системного конфликта. Политики, которые устали от хронических, нерешительных боевых действий в условиях войны низкой интенсивности, могут соблазниться обещанием быстрой и решительной победы, чтобы обострить конфликт посредством боевых действий высокой интенсивности. Главной целью такой войны было бы быстрое уничтожение боеспособности противника и тем самым уменьшение его шансов на победу. Появление обычных крупных боевых действий во многом означало бы эскалацию войны за власть, переход к решающей стадии. Учитывая ставки и поляризованную политическую атмосферу, усугубляемую растущими жертвами и разрушениями, причиняемыми противником, может оказаться трудно противостоять дальнейшей эскалации конфликта.
Война высокой интенсивности, вероятно, будет накладываться на продолжение или обострение конфликта низкой интенсивности по всему миру и будет сопровождаться многочисленными распрями и соперничеством. Дестабилизация глобальной экономики может обострить транснациональные проблемы и усугубить сложную и неурегулированную обстановку в области безопасности, в которой будет вестись война. Китайские вооруженные силы предпочли бы вести войну с применением обычных вооружений с силами США вблизи берегов страны, возможно, вблизи Тайваня или других горячих точек в первой цепи островов, где можно было бы в значительной степени использовать арсенал НОАК. Но прямые боевые действия также могут вспыхнуть на уязвимых морских путях, проходящих через Малаккский пролив и Индийский океан, поскольку китайские вооруженные силы сражаются, чтобы защитить уязвимые торговые перевозки и отразить потенциальные угрозы США на этих маршрутах. В то время как такие сражения будут вестись в основном воздушными и морскими силами, китайские сухопутные силы могут сотрудничать с военно-воздушными и военно-морскими силами для захвата и контроля жизненно важных узких мест в Восточной Африке и на Ближнем Востоке.
Этот отчет ставит ряд задач лицам, принимающим решения, аналитикам и специалистам по планированию в США. Во-первых, может потребоваться рассмотреть более широкий спектр непредвиденных обстоятельств как для войны низкой, так и для высокой интенсивности. Во-вторых, необходимо рассмотреть возможность серийных конфликтов при рассмотрении непредвиденных боевых действий с участием Китая. В-третьих, Соединенным Штатам следует подумать об укреплении своей способности вести непрямую войну. В-четвертых, анализ высокоинтенсивных войн подчеркнул важность обеспечения того, чтобы Соединенные Штаты имели возможность защищать и обеспечивать безопасность жизненно важных узких мест на Ближнем Востоке и вдоль Индийского океана.
Необходимо рассмотреть более широкий спектр возможных сценариев конфликта с участием Китая, помимо традиционных горячих точек, таких как Тайвань. Вероятно, придется учитывать возможность того, что любой сценарий конфликта с Китаем повлечет за собой серию столкновений, распространяющихся на обширную территорию и на длительный период времени, на годы. Системный характер американо-китайского конфликта, изложенный в настоящем документе, дает обеим сторонам сильный стимул к участию в войне низкой интенсивности во многих частях мира, даже если они также участвуют в войне высокой интенсивности вблизи Тайваня или других горячих точек. Обычные боестолкновения вблизи Тайваня также могут совпасть с интенсивными войнами в Индийском океане или даже распространиться на жизненно важные узкие места в Восточной Африке и на Ближнем Востоке. Война также, вероятно, распространится на киберпространство и, возможно, космическое пространство, даже несмотря на то, что вызовы, исходящие от нетрадиционных угроз, могут по-прежнему подрывать военный потенциал воюющих сторон.
Необходимо сосредоточить больше усилий на непрямых конфликтах. Относительно скромные затраты и более ограниченные разрушения, вызванные войной низкой интенсивности, делают эту форму конфликта более вероятной, по крайней мере, в ближайшей перспективе. Дальнейшее изучение возможностей для построения партнерских отношений и оказания помощи партнерам в защите от угроз со стороны государства в странах, расположенных вдоль маршрутов «Нового Шёлкового пути», может расширить возможности для защиты собственных интересов Китая и ограничить его способность отстаивать свое первенство вдоль жизненно важных экономических коридоров в Евразии. Следует рассмотреть возможность интеграции анализа операций по обеспечению безопасности жизненно важных узких мест на Ближнем Востоке с анализом потенциальных боевых операций США и Китая. Из-за важности этих узких мест для способности Китая обеспечить безопасность своего судоходного маршрута в Индийском океане у Пекина может возникнуть мотивация направить основные боевые соединения для перехвата контроля над жизненно важными каналами и морскими путями. Возможности обычного боя по этим характеристикам требуют включения анализа этих регионов в планирование крупных непредвиденных обстоятельств американо-китайского конфликта.
Наконец, американо-китайские сценарии обычного конфликта за пределами первой цепи островов могут состоять в основном из столкновений между подразделениями разведки и небольшими подразделениями ударных систем большой дальности, а также потенциальными столкновениями с участием нерегулярных и прокси-сил. Стремясь предвидеть такие сценарии, ставится задача сосредоточиться на оружии и платформах, которые помогают получить информационное преимущество.
Елена Ларина Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/stcenarii_voennogo_konflikta_mezhdu_ssha_i_kitaem
24.08.2022 Страшная правда про образование в Китае.
|
|
Руслан Карманов
О последних событиях в Поднебесной.
Ведущий: Максим Романычев.
17.08.2022 Проигравшие Штаты Америки.
|
|
Китай объявил, что учения близ Тайваня продолжатся. Пелоси после путешествия по Юго-Восточной Азии исчезла из инфополя и не общается с прессой.
Блинкен продолжает нести ахинею. Пекин продолжает методично удушать американскую экономику.
Эти и другие темы в традиционном прямом эфире обсудим с преподавателем IT, нашим человеком в их Китае Русланом Кармановым.
Ведущий: Роман Шахов.
08.08.2022 Тайвань – остров преткновения
Война и сиюминутные политические интересы
Китайские самолеты и военные корабли репетировали нападение на Тайвань 6 августа 2022 года, заявили официальные лица острова, в отместку за визит туда спикера Палаты представителей США Нэнси Пелоси, в ходе которого Пекин прекратил переговоры по вопросам безопасности и другим вопросам с Соединенными Штатами.
Краткий необъявленный визит Пелоси в течение недели на самоуправляемый остров, который Китай считает своей частью, привел Пекин в ярость и спровоцировал беспрецедентные военные учения, в ходе которых над столицей Тайбэем были запущены баллистические ракеты.
Министерство обороны Тайваня заявило, что несколько китайских кораблей и самолетов совершили миссии в Тайваньском проливе, при этом некоторые из них пересекли срединную линию, неофициальный буфер, разделяющий две стороны, что тайваньские военные назвали имитацией нападения на остров.
У восточного побережья Тайваня и недалеко от японских островов китайские военные корабли и беспилотники имитировали атаки на военные корабли США и Японии.
Армия Тайваня передала предупреждение и развернула патрульные силы и корабли воздушной разведки для наблюдения, при этом береговые ракеты были переведены в режим ожидания.
Министерство обороны Тайваня также заявило, что поздно вечером 5 августа оно выпустило ракеты, чтобы предупредить семь беспилотников, пролетающих над его островами Цзиньмэнь, и неопознанные самолеты, пролетающие над его островами Мацу. Обе группы островов находятся недалеко от побережья материкового Китая.
5 августа китайские военные заявили, что провели воздушные и морские учения на севере, юго-западе и востоке Тайваня, чтобы проверить «совместные боевые возможности» своих сил.
Министерство обороны Японии сообщило, что над столицей Тайваня пролетели целых четыре ракеты, что является беспрецедентным случаем. В сообщении также говорится, что пять из девяти ракет, выпущенных по его территории, приземлились в его исключительной экономической зоне.
К чему все это ведет?
5 августа 2022 года в The National Interest опубликована статья профессора Гарвардской школы Кеннеди Грэма Т. Эллисона "Тайвань, Фукидид и американо-китайская война".
Эллисон пишет: «самый быстрый путь к кровавой войне между Китаем и США лежит через Тайвань. Если нынешний кризис, спровоцированный несвоевременной поездкой спикера палаты представителей Нэнси Пелоси и решительным военным ответом Китая, приведет к столкновению китайских и американских военно-морских кораблей или самолетов, даже «несчастный случай» может стать искрой, которая разожжет большой пожар».
К счастью, продолжает Эллисон, американское и китайское правительства знают, что горячая война станет катастрофой для обоих.
«Ни один серьезный человек в любом правительстве не хочет войны. Но, к сожалению, история знает немало примеров, когда соперники, лидеры которых не желали войны, тем не менее оказывались перед судьбоносным выбором между принятием того, что они считали неприемлемой потерей, с одной стороны, и шагом, увеличивающим опасность войны, с другой».
На более широком историческом полотне, когда быстро растущая держава серьезно угрожает вытеснить крупную правящую державу, соперничество чаще всего заканчивается войной. За последние 500 лет, отмечает Эллисон, было шестнадцать случаев такого фукидидовского соперничества. Двенадцать привели к войне. В каждом случае непосредственными причинами войны были несчастные случаи, невынужденные ошибки и непреднамеренные последствия неизбежного выбора, когда один из главных героев шел на повышенный риск, надеясь, что другой отступит. Но за ними скрывались основные структурные факторы, на которые обращал внимание Фукидид, объясняя, как два ведущих города-государства классической Греции уничтожили друг друга в Пелопоннесской войне. Как он писал: «Именно восстание Афин и страх, который это вселяло в Спарту, сделали войну неизбежной».
Сегодня Соединенные Штаты и Китай вовлечены в величайшее соперничество всех времен. Неизбежна ли в этой борьбе война за Тайвань? «Исторические записи предполагают, что война скорее вероятна, чем нет, - пишет Эллисон, - но, как показывают последние пять десятилетий, это не обязательно так». Пятьдесят лет назад, в 1972 году, когда Никсон и Киссинджер установили отношения с Китаем, разногласия между Соединенными Штатами и Китаем по поводу Тайваня, безусловно, были непримиримыми. Но государственные деятели продемонстрировали, что непримиримость не означает неуправляемость. Они создали основу стратегической неопределенности, которая обеспечила пять десятилетий, в течение которых граждане по обе стороны пролива видели больший рост своих доходов, здоровья и благосостояния, чем в любой аналогичный период их долгой истории.
Особенно опасных факторов в противостоянии между Китаем и Соединенными Штатами из-за Тайваня, по мнению Эллисона, сегодня три.
Во-первых, не только Си Цзиньпин, но и всё китайское руководство и народ однозначно привержены делу предотвращения превращения Тайваня в независимое государство. Если Си и его команда будут вынуждены выбирать между признанием независимости Тайваня и войной, которая уничтожит Тайвань и большую часть Китая, они выберут войну.
Во-вторых, то, что Уинстон Черчилль назвал «смертоносными течениями» во внутренней политике, в настоящее время широко распространено как в Соединенных Штатах, так и в Китае. Фундаментальная аксиома американской политики запрещает позволять серьёзному конкуренту брать верх над собой в вопросе национальной безопасности. Таким образом, республиканские и демократические политики спешат показать, кто может быть жестче по отношению к Китаю, чем другой. Кандидат в президенты Майк Помпео призвал Соединенные Штаты признать независимость Тайваня, и, учитывая динамику среди республиканцев, это, вероятно, станет общим пунктом в программе Республиканской партии в ходе президентской кампании 2024 года.
В Тайбэе Пелоси объявила «торжественную клятву Соединенных Штатов… поддерживать защиту Тайваня». А на этой неделе сенатор Боб Менендес, председатель Комитета по международным отношениям от Демократической партии, и сенатор Линдси Грэм, республиканский лидер по вопросам обороны, представили Закон о политике в отношении Тайваня, который назначит Тайвань «крупным союзником, не входящим в НАТО», а выделить 4,5 миллиарда долларов на военную помощь.
Пока Си подготавливает политические детали для беспрецедентного третьего срока в качестве генерального секретаря и виртуального пожизненного руководителя, давление на него, чтобы противостоять Соединенным Штатам и твердо стоять на Тайване, является более сильным, чем когда-либо.
В-третьих, хотя большинство американских политиков еще не осознали этого, военный баланс в Тайваньском проливе изменился за четверть века после последнего тайваньского кризиса. Местный баланс сил решительно изменился в пользу Китая. Эллисон считает, что Соединенные Штаты могут проиграть войну из-за Тайваня. Как публично заявил бывший заместитель министра обороны Роберт Уорк, «в самых реалистичных симуляциях и деликатных военных играх Пентагона, в конфликтах, ограниченных Тайванем, счет восемнадцать к нулю».
Эллисон делает вывод: «если бы Соединенные Штаты начали локальную войну за Тайвань, президент США, скорее всего, оказался бы перед судьбоносным выбором между поражением и переходом к более широкой войне, в которой Соединённые Штаты одержали бы верх. Несмотря на огромный скачок в военном потенциале, Соединенные Штаты продолжают доминировать в голубых морях, от которых Китай зависит как в плане импорта энергии, так и в плане экспорта своей продукции. Конечно, эта более широкая война может еще больше обостриться. И верхние ступени этой лестницы эскалации включают применение ядерного оружия».
Эллисон уверен в том, что «в ядерной сфере нет никаких сомнений в том, что Соединенные Штаты могут стереть Китай с карты мира. Также нет никаких сомнений в том, что это не могло быть сделано без ответных ядерных ударов Китая, которые убили бы большинство американцев. У Китая теперь есть надежный ядерный арсенал, который создает состояние, которое воины холодной войны называют БЕЗУМНЫМ: гарантированное взаимное уничтожение. В ядерной войне ни США, ни Китай не могут уничтожить друг друга, не уничтожив при этом себя».
***
Остров Тайвань стал своеобразным современным камнем преткновения, положенным Богом по библейскому сказанию на горе Сион у входа в храм и предназначенным для того, чтобы испытывать истинно верующих и служить преткновением для тех, кто земные дела ставит выше веры.
Остров преткновения реально показывает нам тех, для кого сиюминутные политические интересы выше жизни миллионов людей, которые могут погибнуть в ядерной войне.
Фото: Новая гиперзвуковая ракета Китая в небе над Тайванем
Владимир Овчинский, Юрий Жданов
https://zavtra.ru/blogs/tajvan_ostrov_pretknoveniya
07.08.2022 Начало конца американо-китайских отношений: Новости из Поднебесной с Р. Кармановым
|
|
03.08.2022 Залп в рейтузы Китая.
|
|
Визит Нэнси Пелоси на Тайвань. Что стоит за резкими заявлениями официального Пекина в отношении этого визита? Как Китай будет выходить из щекотливой ситуации? Решится ли Пекин на жёсткие действия относительно Тайваня? И как вся эта ситуация отразится на будущем мировой политики?
Эту и другие темы обсудим с преподавателем IT, нашим человеком в их Китае, Русланом Кармановым.
Ведущий: Роман Шахов.
29.07.2022 Китай до и после XX съезда КПК.
Прогноз американского научного Центра
По мере того, как Китай готовится к ХХ съезду КПК, который состоится этой осенью, велики шансы на то, что председатель КНР Си Цзиньпин пойдёт на третий срок. Дэн Сяопин прописал ограничение на два срока в Конституцию страны в 1982 году. Ограничение было снято в 2018 году. Си, который вступил в должность в 2013 году и сейчас ему 69 лет, вполне может продлить свой срок пребывания в должности на 2030-е годы.
В этой связи в США делается немало прогнозов по развитию ситуации в Китае до и после съезда. Весьма подробный анализ опубликовал 28 июля 2022 года в Foreign affairs директор Китайской программы в Центре Стимсона Ян Сан.
Ян Сан считает, что «укрепление правления Си происходит на фоне того, что его администрация сталкивается со значительными препятствиями как внутри страны, так и за рубежом. Политика Китая по борьбе с COVID-19 спровоцировала экономический спад и народное недовольство. Его соперничество с Соединенными Штатами усиливается, а сближение Си с президентом России Владимиром Путиным создало больше проблем, чем Пекин рассчитывал. В этих обстоятельствах можно было бы разумно предположить, что китайский лидер перестроится, как только его политическое будущее будет обеспечено. Но те, кто ожидает, что Си смягчит свою политику после ХХ съезда партии, скорее всего, будут разочарованы».
Личность и политические убеждения Си, уверен Ян Сан, оставляют мало места для пересмотра, не говоря уже об изменении его взглядов на страну. То, что он назвал «китайской мечтой» или «великим омоложением китайской нации», предполагает возрождение Китая как великой державы Коммунистической партией Китая. Си продемонстрировал признаки сдержанности после того, как Пекин принимал у себя Зимние Олимпийские игры в феврале 2022 года, отдавая предпочтение стабильности, а не смелым действиям, которые могут подорвать его повестку дня на съезде партии, но его разочарование стратегическим положением Китая и внутренними проблемами нарастало. «Когда политическое давление спадет после съезда партии, Си, похоже, готов пересмотреть свою напористую внешнюю политику, более непосредственно вмешиваясь в споры на периферии Китая и более решительно выступая против присутствия Соединенных Штатов в Тихом океане. Си вернётся, чтобы отомстить, и за ним будет неоспоримая власть и вся мощь китайского государства».
Плохой год для Пекина
Пока что, по мнению Ян Сана, 2022 год идёт для Китая не очень хорошо. Пекин надеялся, что конкуренция с Соединенными Штатами замедлится при президенте Джо Байдене, но вместо этого она ускорилась, поскольку Вашингтон укрепляет свою сеть союзов и партнерств для более эффективного противодействия Китаю. Пытаясь уменьшить свою изоляцию, Пекин укрепил свою стратегическую связь с Москвой. Си и Путин заявили «без ограничений» для сотрудничества двух стран во время визита Путина в Китай на зимние Олимпийские игры — и Путин проверил это предложение спецоперацией на Украине.
Политика Пекина по борьбе с COVID-19 и продолжительные блокировки в Шанхае и других городах этой весной стали еще одним источником внутреннего недовольства. Некоторые китайские наблюдатели предположили, что политика нулевого распространения COVID-19 была развернута, чтобы подорвать базу власти «шанхайской банды» — группы партийных чиновников, получивших влияние при бывшем президенте Цзян Цзэмине, после того как городское руководство Шанхая приняло более либеральный подход к борьбе с пандемией и экономического развития, чем предпочитал Си.
Ущерб от ограничений COVID был огромен как в виде человеческих страданий, так и в плане экономических издержек. ВВП Шанхая сократился на 5,7 процента в первой половине 2022 года. Общий рост ВВП Китая во втором квартале 2022 года составил 0,4 процента, что является самым низким показателем за последние десятилетия.
Вступив на беспрецедентный третий срок, Си положит начало новой модели правления и политической модели Китая. Даже для такого могущественного лидера, как Си, отказ от устоявшихся традиций требует значительного политического капитала. Ему необходимо заручиться широкой поддержкой партийной элиты. В меритократической системе Китая любое изменение должно быть оправдано. Си должен доказать свою превосходную мудрость и способность принимать решения, и ему нужны конкретные успехи, которые можно было бы выделить в поддержку своих заявлений.
Внешняя политика умеренности
Ян Сан считает, что в 2022 году Си избегал крупных внешнеполитических инициатив, которые могли бы привести к эскалации напряженности в отношениях с соседями или противниками. Самое главное, «он не хочет, чтобы Китай оказался втянутым в конфликт, который отвлечет его или подорвет его позиции во внутриполитических битвах, которые сейчас являются его главным приоритетом». Это не означает, что Китай не будет реагировать, если его интересы окажутся под угрозой, хотя китайская реакция на предполагаемые провокации, такие как усиление Соединенными Штатами своей поддержки Тайваня, в этом году была относительно мягкой. Ян Сан полагает, что заявленный спикером Палаты представителей США Нэнси Пелоси визит на Тайвань, если он состоится, может вызвать военный ответ Китая, но «маловероятно, что Китай воспользуется возможностью для нападения на Тайвань. Китай уделяет первостепенное внимание стабильности, по крайней мере, до завершения партийного съезда».
Эта сдержанность проявилась в решении Китаем спорных вопросов на его периферии. Например, с 2020 года Китай и Индия провели 16 раундов переговоров по поводу своего пограничного спора. Хотя переговоры пока не принесли существенного прогресса, Китай активно добивается улучшения дипломатических отношений с Индией после спецоперации России на Украине. И поскольку новый президент Южной Кореи Юн Сук Ёль переориентирует внешнюю политику Сеула, сделав акцент на сотрудничестве в области безопасности с Соединенными Штатами, что является значительным отходом от балансирования бывшего президента Мун Чжэ Ина между Соединенными Штатами и Китаем, Пекин до сих пор воздерживался от решительных возражений против изменения или принятия ответных мер.
По мнению Ян Сана, несмотря на предполагаемый союз с Москвой, «Китай также отказался занять четкую позицию в отношении войны России на Украине». По его мнению экономическая и военная поддержка России Китаем была на удивление слабой. В дипломатических заявлениях Китай защищал действия России и обвинял НАТО в агрессии, но опасения Пекина перед санкциями США и дальнейшим нарушением американо-китайских отношений смягчили его политику в этот деликатный переходный год.
Даже на Тайване, самом чувствительном для Пекина вопросе, политика китайского правительства в значительной степени реагировала на то, что оно воспринимает как американо-тайваньскую стратегию «нарезки салями» — попытку продвинуть двусторонние связи. Вместо эскалации Пекин, по мнению Ян Сана, «по большей части, сохранил интенсивность своих действий ниже порога, установленного в предыдущие годы». До сих пор в 2022 году количество вторжений китайских военных самолетов в опознавательную зону тайваньской ПВО за один день не превысило рекорда в 56, установленного 5 октября 2021 года.
Ослабление ограничений
Сезон выборов в демократических странах часто характеризуется возвышенной предвыборной риторикой и политической позой, когда кандидаты дают обещания, которые они могут сдержать или не сдержать, когда придут к власти. Однако в Китае политическая борьба за власть ведется и побеждается внутри Коммунистической партии Китая. Си Цзиньпину, как действующему руководителю КНР, надеющемуся продлить свое правление, заключает Ян Сан, «нужна стабильность, пока идет эта конкуренция. Но та же логика не работает после того, как он получает третий срок». Некоторые наблюдатели предполагают, что после партийного съезда Си смягчит свою внешнюю политику, поскольку ему больше не нужно доказывать свою силу партийной элите. Это серьезное недоразумение, считает Ян Сан. Внутренняя политика, возможно, больше не требует от Си жесткого вида, но его желание поддерживать этот имидж и его амбиции в отношении Китая не изменятся.
Поэтому «мир не должен ожидать, что Китай будет менее напористым или конфронтационным после ХХ съезда партии, чем это было на протяжении большей части пребывания Си в должности». Действия Пекина будут следовать убеждениям Си, и Си верит в растущую мощь Китая и в обеспечение законного места страны в международной системе. Его миссией останется «великое омоложение китайской нации». Во всяком случае, Си, который в этом году все больше разочаровывался в внешних и внутренних проблемах Китая, будет готов продемонстрировать китайскую мощь еще более решительно и неистово после того, как его политическая драма завершится. Ян сан делает вывод, что «свободный от своих нынешних ограничений, Си будет активизировать деятельность Китая за рубежом, чтобы навсегда забыть о затруднениях 2022 года».
Как только его третий срок будет подтвержден, «статус Си как бесспорного лидера Китая позволит ему предпринять такие действия практически без оппозиции в китайском правительстве». Несогласные взгляды, хотя и слабые, сохранились внутри системы, но успех Си в провозглашении явно бессрочного правления и назначение им лоялистов на ключевые посты устранит их. «Эхо-камера, в которой Китай вырабатывает свою внешнюю политику, будет закрыта еще плотнее, усилив голоса служб безопасности и отделов пропаганды». Поскольку срок правления Си не истекает, его критики будут иметь несколько каналов, официальных или неофициальных, через которые они могут выразить свое мнение или надеяться на смену руководства. Бюрократы будут не только следовать политике Си, но и усиливать жесткий подход, который, по их мнению, является предпочтительным для Си.
Даже если некоторые официальные лица в Китае захотят смягчить напористую внешнюю стратегию Пекина, региональные события могут не дать Си возможности выбора. Ян Сан считает, что усиление конкуренции с Соединенными Штатами запустило порочный круг. Вашингтон усиливает свои союзы и партнерские отношения, чтобы противостоять напористому Китаю, укрепляя двусторонние договоренности о безопасности с Японией, Южной Кореей и Тайванем, а также соглашение о безопасности между Австралией, Соединенными Штатами и Соединенным Королевством, известное как AUKUS; Quad с Австралией, Японией и Индией; Индо-Тихоокеанские экономические рамки, о которых было объявлено в Токио в мае. Тем временем в Китае полностью мобилизована антиамериканская пропагандистская машина для создания сверхчувствительной среды, в которой любой шаг Вашингтона ввергает дипломатов «воинов-волков» — новое поколение агрессивных и склонных к принуждению представителей Пекина за границей — в «фанатичную чрезмерную реакцию». Такой подход, по мнению Ян Сана, имеет сильный внутренний стимул: «хотя авторитарное правительство Китая имеет достаточный контроль над общественным мнением, чтобы понизить температуру, если захочет, до сих пор Пекин чаще находил полезным раздувать пламя национализма, пытаясь принуждать иностранные правительства и продвигать ее политические цели».
После съезда
Как только партийный съезд будет позади, Си, считает Ян Сан, будет стремиться восстановить власть Китая в областях, имеющих стратегическое значение. Споры в западной части Тихого океана будут во главе его списка. Напряжённость вокруг Корейского полуострова уже нарастает, очередная провокация Северной Кореи — лишь вопрос времени, а Вашингтон и Сеул намерены усилить сдерживание Пхеньяна. По мнению Пекина, эти события подрывают военную безопасность Китая и его региональное влияние. Помимо более тесной связи Южной Кореи с Соединенными Штатами, сосредоточение внимания на сдерживании снижает стимулы для дипломатического взаимодействия с Северной Кореей, что усиливает влияние Пекина.
Ян Сан уверен, что «по мере того, как Вашингтон и Сеул укрепляют свой военный потенциал на Корейском полуострове, Пекин примет участие в развертывании своих сил на китайской территории и усилит свою поддержку и координацию с Пхеньяном». Многие китайские эксперты по Корее осудили попытки администрации Юна объединиться с Соединенными Штатами, чтобы уравновесить Китай, как серьезную стратегическую ошибку. Некоторые даже ожидают морских военных столкновений между Китаем и Южной Кореей в ближайшие месяцы.
Аналогичная динамика наблюдается между Китаем и Японией, поскольку Токио укрепляет свои возможности противодействия китайской военной и военизированной тактике, такой как вторжение военных самолетов, военно-морских и рыболовецких судов в воздушное пространство и воды, окружающие спорные острова Дяоюйдао (известные в Японии как острова Сэнкаку).
Еще большее беспокойство вызывают планы Пекина в отношении Тайваня. Китайские лидеры все больше приходят в ярость из-за действий США, которые, по их мнению, подрывают политику Вашингтона «одного Китая», а также из-за действий Тайваня — как внутреннего законодательства, так и на международном уровне — которые они интерпретируют как движение к независимости. За последние несколько лет Китай также предпринял ряд юридических шагов, постепенно продвигая претензии Пекина в Тайваньском проливе. С 2020 года китайское правительство официально отрицает существование срединной линии, долгое время молчаливо признаваемой морской границей между материковым Китаем и Тайванем. В июне 2021 года Пекин пошел еще дальше, заявив, что пролив нельзя считать международными водами. Затем Китай может предпринять конкретные шаги, чтобы претворить это требование в жизнь — управление проливом как исключительной экономической зоной, например, в попытке в конечном итоге вытеснить американские военные с водного пути, что затруднит вмешательство Соединенных Штатов в потенциальный конфликт из-за Тайваня. А по мере приближения местных выборов на Тайване в конце 2022 года и президентских выборов в 2024 году Китай усилит военное принуждение и запугивание в надежде склонить чашу весов в пользу тайваньской политической партии, уступчивой Пекину.
«Как только партийный съезд завершится, Си будет стремиться восстановить власть Китая».
Регион в целом, вероятно, станет более напряженным — и менее безопасным — после XX съезда партии. Китай затянул переговоры со странами Юго-Восточной Азии по поводу кодекса поведения в Южно-Китайском море, который установил бы правила морской деятельности и процесс разрешения споров для их обеспечения. А тем временем Пекин оборудует как минимум три искусственных острова военными самолетами, противокорабельными и зенитно-ракетными комплексами, лазерной техникой и средствами помех. Противодействие китайских военных операциям США в области свободы судоходства, вероятно, станет более наглым во время третьего срока Си. В 2022 году Китай уже совершил несколько воздушных и морских перехватов военных самолетов и кораблей США, что вызвало тревогу у американских военных.
«Ожидать, что экономический спад в Китае обуздает амбиции Си или смягчит его тактику, — это принятие желаемого за действительное». Поведение Си в прошлом показывает, что он не считает экономические показатели своим основным источником легитимности — достаточно взглянуть на его упрямую приверженность политике нулевого распространения COVID, несмотря на ее огромные экономические издержки. Вместо этого его действия, полагает Ян Сан, основаны на вере в то, что «Китай накопил достаточно богатства, чтобы демонстрация силы стоила экономической цены».
Китай пережил более двух лет добровольной изоляции, вызванной COVID. В 2022 году внешняя политика Китая была относительно мягкой по сравнению с той, какой она могла бы быть. Однако после ХХ съезда партии Китай постепенно вновь откроется миру. «Возвращение к нормальному обмену, торговле и путешествиям, несомненно, будет встречено с нетерпением. Но более темная сторона той же медали — возобновление — и потенциальная эскалация — напористой внешней политики Китая».
Главный вывод Ян Сана, с которым нельзя не согласиться: усиленный Си не будет более умеренным. Ему гораздо меньше надо будет что - то доказывать отечественной публике. Но у него будут все силы и возможности, необходимые для осуществления его «китайской мечты».
Владимир Овчинский, Юрий Жданов
https://zavtra.ru/blogs/kitaj_do_i_posle_xx_s_ezda_kpk
13.07.2022 Как Китай посчитает себя, а потом весь мир.
|
|
Руслан Карманов
О последних событиях в Поднебесной.
Ведущий: Максим Романычев.
23.03.2022 Китай на правильной стороне истории| Спецоперация на Украине глазами Китая.
|
|
В прямом эфире ответы на вопросы зрителей.
15.03.2022 Китай поддержит Россию, потому что ему это выгодно
|
|
ДИАЛОГИ.
05.01.2022 Кто решает, где проходят границы Китая.
|
|
Как Туркестан, наследие великой империи Чингисхана, оказался разделен между Россией и Китаем и при чём тут Англия. Почему душманы воевали с советскими войсками в Афганистане оружием китайского производства. Кому на самом деле принадлежит Чаяндинское нефтегазоконденсатное месторождение и газопровод «Сила Сибири» и наконец, почему КНР до сих пор не захватила Тайвань. На эти и другие не менее интересные вопросы отвечает, в гостях у Дмитрия Перетолчина, китаист Павел Затрускин.
Полное видео смотрите по ссылке https://nday.club/video/20ec2665-d6e5...
10.08.2019 Китай против СССР в Афганистане
В годы нахождения советских войск в Афганистане средства массовой информации СССР достаточно подробно рассказывали о военной помощи, которую США, Китай, Пакистан, Саудовская Аравия и Иран оказывали афганским мятежникам. Однако по количеству сторон, втянутых в разборки, эта война вполне может считаться мировой. Свой вклад в борьбу так или иначе внесли целые государства – всего около 55 стран.
Ограниченный контингент советских войск в Афганистане стал той силой, с которой вынуждены были считаться руководство вооружённой афганской оппозиции и их заокеанские покровители. Военно-техническая помощь афганским мятежным формированиям с вводом в Афганистан советских войск наращивалась день ото дня. Вовсе не кремнёвыми ружьями боролись с советскими войсками афганские моджахеды.
В настоящее время по разным причинам упоминается лишь роль американцев, а вот китайское участие в войне против 40-й армии и правительственных войск Афганистана стыдливо умалчивается. А ведь китайскими клонами АК-47 была вооружена, пожалуй, большая часть душманов до самого окончания конфликта. То же самое касается пулеметов РПД, выпускавшихся в КНР под обозначением Тип 56.
На бронетехнику ограниченного контингента боевики охотились, вооружившись китайскими ручными противотанковыми гранатометами, скопированными с советских РПГ-2 и РПГ-7, также применялись 82-мм безоткатные орудия Тип 78.
По самолетам и вертолетам работали 14,5-мм различные версии КПВ – Тип 58 и Тип 78, а также клон 12,7-мм ДШК – Тип 54.
Душманы активно применяли также 107-мм двенадцатиствольные реактивные системы залпового огня Тип 63. Причем очень часто неуправляемые снаряды этой РСЗО запускались, что называется, с земли. Это оружие нередко било не только по военным, но и по гражданским объектам.
Ежемесячно из КНР в Пакистан перебрасывались тысячи тонн вооружений и боеприпасов. Также в пакистанские тренировочные лагеря и базы, где шла подготовка боевиков, были командированы сотни китайских инструкторов, которые преподавали тактику диверсионной войны. По обнародованным в разное время данным, число китайцев в несколько раз превосходило количество находящихся в этом районе агентов ЦРУ. Разумеется, они координировали свою деятельность.
Китайские разведчики под видом журналистов неоднократно проникали на территорию Афганистана и, кроме написания пропагандистских материалов, отправляли в Пекин шпионскую информацию. Также китайцы старались добыть различные образцы современной советской военной техники, чтобы потом наладить ее производство у себя.
Кроме идеологического, был у китайцев и чисто прагматический интерес: поставки оружия щедро оплачивались монархиями Персидского залива. Одна только Саудовская Аравия перегнала КНР сотни миллионов долларов.
Аравия выделяла тогда по $200-300 млн. в год, и на эти деньги закупалось оружие в Китае - в основном советские аналоги (автоматы АК-47 и другое стрелковое оружие, и даже наши "Катюши" и ракеты "земля-воздух" - реплика нашей "Стрелы-2"). А в Египте вообще закупались остатки советского вооружения, которое туда поставил СССР, пока дружил с этой страной.
В 1983 году Китай поставил моджахедам 40 тысяч тонн оружия и боеприпасов, а в 1985 году - уже 70 тысяч тонн. Во многом именно благодаря китайцам противостоящие советским войска силы исправно и в достаточных количествах получали не только стрелковое оружие и гранаты, но и новейшие средства связи, ночные прицелы, гранатометы, противотанковые мины, 122-миллиметровые гаубицы и даже ракетные установки с дальностью стрельбы до 15 километров.
Афганская война тогда - это вооруженный конфликт не столько СССР и тамошних моджахедов, это - война между Советским Союзом с одной стороны и неофициальным альянсом Китая, арабских стран и США с другой.
Есть и статистика по военным советникам, готовивших моджахедов, и лидер тут вовсе не США: Китай - 844 советника. Франция - 619, и только затем с большим отрывом США - 289 советников.
До 1979 г. тактикой действий частей и подразделений Министерства обороны Советского Союза не предусматривалось ведение боевых действий против иррегулярных вооружённых формирований противника. Аналогичный опыт борьбы Красной армии с басмачеством в Средней Азии, органов НКВД и МГБ с бандитизмом в Западной Украине и Прибалтике, сохраняющий свою актуальность и в наше время, не нашёл своего отражения в боевых уставах и практике подготовки ВС СССР.
Неготовность армейских частей и подразделений к борьбе с иррегулярными формированиями усугубилась сложными физико-географическими условиями. В горах Афганистана особое значение приобрели мобильные действия пехотных подразделений и спецназа. Армейский спецназ оказался наиболее эффективным средством противоповстанческой войны в условиях горно-пустынной местности Центральной Азии.
Спецназ ГРУ замаскированый под моджахедов перед выходом на задание.
После выполнеия задания и возвращения на базу.
Действуя внезапно и решительно, сравнительно малочисленные разведывательные группы и отряды специального назначения наносили противнику значительный урон в живой силе и вооружении.
При этом, разведчики применяли в основном переносимые средства поражения противника и лишь в отдельных эпизодах полагались на огонь артиллерии, авиации и бронетехники. Огромный опыт применения различного вооружения приобрели в Афганистане не только спецназовцы, но и мотострелки, десантники, артиллеристы, сапёры, вертолётчики и другие специалисты.
Также Афганистан способствовал ускорению научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в области вооружения
Почему Китай пошёл на такой шаг – легко понять, взглянув на внешнюю политику Поднебесной в то время. Ещё в 1950-х годах отношения между Москвой и Пекином обострились.
Сначала противостояние, вызванное десталинизацией в СССР и курсом, взятым Никитой Хрущёвым на «мирное сосуществование» с капиталистическими странами, носило идеологический характер. Однако на пике ситуация дошла и до военного столкновения на острове Даманский в 1969 году.
К 1980-м годам страсти между странами немного поутихли, но не настолько, чтобы Китай упустил повод для конфронтации. К тому же Пекину представилась прекрасная возможность чужими руками, но с китайским оружием, укрепить свои позиции на южных границах Советского Союза.
Были у китайцев и другие факторы, толкнувшие их на участие в афганском конфликте. К началу войны КНР уже перестал быть поборником идеи «ленинского меча». Незадолго до ввода советских войск, Пекин пошёл на сближение с Вашингтоном — в конце 1978 года между Китаем и США было подписано коммюнике об установлении дипломатических отношений, после чего Белый дом официально признал республику.
Так что, ко всему прочему, на войне в Афганистане Пекину удалось ещё и подзаработать. И к счастью для него, никаких последствий это не имело. Более того, именно завершение конфликта положило начало восстановлению отношений между СССР и Китаем. Уже тогда роль поднебесной в Афганской войне начала замалчиваться, а сегодня, когда КНР считается чуть ли не самым важным стратегическим партнёром России, об этом вообще практически никто не вспоминает.
P.S. И еще несколько фото:
Десантники на БМД-1
Доставка боеприпасов на горную сторожевую заставу.
В Афганистане, в спецназе ГРУ, воевали и девушки.
Александр Попов
https://newsland.com/community/14/content/kitai-protiv-sssr-v-afganistane/6839393