Подчинив себе оба американских континента, а также взяв под контроль бассейн Тихого океана, американцы направили все усилия на установление своего господства за пределами Западного полушария.
Из географически ограниченной континентальной империи США начали постепенно превращаться в мировую империю, превосходящую все великие империи прошлого, осуществляя к концу XX века глобальный экономический контроль, обладая неоспоримым политическим лидерством и решающим перевесом в военной силе практически над любым государством или регионом. То есть имперский экспансионизм становится категорическим императивом американской внешней политики. В соответствии с ним история Америки представляет собой прежде всего историю лабильных, все время расширяющихся границ американской гегемонии.
Теоретической основой этой политики в XX веке стала доктрина «открытых дверей», выдвинутая в 1899 году госсекретарем Джоном Хеем в «нотах открытых дверей».
Сформулирована она была в контексте американской политики в отношении Китая, но, несомненно, приобрела универсальное значение, так как, апеллируя к принципам «открытых дверей и равных возможностей», помогала США не раз обосновывать свою экспансию. Эта доктрина оказалась наиболее эффективным методом реализации американских экономических, а потому и политических интересов на международной арене.
Суть политики «открытых дверей» сводилась к комплексу внешнеполитических и военных мероприятий, направленных на то, чтобы «открыть» финансово-экономические и политические системы других стран для соответствующего американского проникновения. В определенном смысле эта доктрина была логическим развитием теории «лабильных рубежей». Передвигая рубежи американского влияния за границы Соединенных Штатов, данная доктрина требовала, чтобы американские компании имели возможность беспрепятственного доступа на рынки иностранных государств, могли там свободно торговать и использовать местные ресурсы. За требованием соблюдения принципа «открытых дверей» стояла возросшая экономическая мощь США, завоевавших к концу XIX века мировое промышленное первенство. Об этом образно, но емко и точно сказал один австрийский экономист: «...американская опасность приходит... в форме товарных тюков, они режут остро, как меч, а разрушительная сила прейскурантов не уступает новейшему взрывчатому снаряду» [39, с. 194].
Наиболее откровенно по данному вопросу высказался Б. Адаме, под влиянием идей которого находился Т. Рузвельт: укрепившись на берегах Тихого океана «и наступая на Европу достаточными силами, чтобы предотвратить закрытие для нас внутренних областей Китая... мы тем самым устраним причины, которые могли бы помешать США стать финансовым и политическим центром мира». Постепенно «Америка будет все более вытеснять Европу с нейтральных рынков и, предприняв соответствующие усилия, наводнит саму Европу товарами по ценам, с которыми Европа не сможет конкурировать» [39, с. 203].
Таким образом, внешнеполитическая доктрина «открытых дверей» стала «мягким» дополнением политики военной интервенции, к которой активно прибегали США в процессе расширения своего контроля над миром. Она «представляла собой усилие по достижению всех преимуществ неограниченной экономической экспансии, не обремененной невыгодным положением содержания формальной колониальной империи» [42, с. 479].
Большой вклад в разработку «политики открытых дверей» внес уже упоминавшийся ранее основоположник американской имперской геополитики А. Мэхэн. Доктрина «открытых дверей» была для него, как и доктрина Монро, провозглашением принципов национальной геополитической стратегии, но не нормой международного права, поэтому ее осуществление было возможным прежде всего благодаря односторонним действиям США. «Доктрина «открытых дверей», — отмечал А. Мэхэн, -...является еще одним выражением... желания расширить пространство для достижения экономических выгод» [39, с. 203].
Фактически она заменила в американской внешней политике доктрину Монро там, где последнюю нельзя было применить. Доктрина «открытых дверей» стала своеобразной экстраполяцией идеалов американского общества «равных возможностей» на весь мир.
Ее возникновение было обусловлено тем, что американские правительственные круги стали использовать в своей внешней политике принцип рентабельности затрат, как материальных, так и человеческих. В связи с этим элита Соединенных Штатов пришла к выводу, что обладание колониями в традиционной форме крайне обременительно и является экономически нерентабельным. Для обеспечения национальных интересов за рубежом американцы сделали упор не только на силовые, но и коммерческие методы, а также частично использовали просветительскую деятельность миссионеров (которых заменили в XX в. транснациональные СМИ). Вместе с тем для местного населения стран, которые оказались в орбите влияния США, господство последних означало не только широкомасштабную экспроприацию, но и насаждение элементов западной цивилизации [39, с. 8].
Таким образом, отказавшисьот прежних, малоэффективных для XX столетия форм традиционного западного колониализма, американский гегемонизм выдвинул принципиально новую концепцию мировой империи. Политическая практика «открытых дверей» стала доктриной, приспособленной к силовому созданию новых рынков и так же, как и доктрина Монро, она воплощала идею «лабильных рубежей» американского влияния. Эта доктрина концептуально определяла мир как единый абстрактный мировой рынок, двери которого должны быть постоянно открыты для США. Причем Соединенные Штаты в одностороннем порядке присваивали себе право на интервенцию, гарантирующую, что вышеуказанные двери никто не сможет закрыть. Это было вызвано в первую очередь тем, что экономическое развитие США непосредственно зависело и зависит от американского контроля над международными финансово-экономическими рынками. Внешняя политика Соединенных Штатов руководствовалась и руководствуется «твердым убеждением и даже догматической верой в то, что от настойчивой и постоянно усиливающейся экономической экспансии за рубеж зависит внутреннее благополучие Америки» [31, с. 189]. «Капиталистическая политическая экономия, — говорил У. Э. Уильяме, обосновавший экономическую целесообразность доктрины «открытых дверей», — органически империалистична» [31, с. 189].
Основными инициаторами расширения американского влияния и создания империи были могущественные финансово-экономические круги США. Контроль промышленников и финансистов над формированием внешней политики, как писал Уолтер Лафебер в своей книге «Новая империя», имел своим результатом создание де-факто, а не де-юре американской империи, в рамках которой Соединенные Штаты использовали экономическое преимущество для обеспечения своей гегемонии, не дискредитируя себя при этом традиционным колониализмом [31, с. 190-191).
Тяга к экспансии, имеющая свое основание в специфике американской экономики, обеспечила в XX веке преемственность внешней политики всех американских администраций, соответствующих стратегическому курсу на создание империи. Нации, пытавшиеся оградить себя от американской экономической и политической агрессии, объявлялись носителями угрозы американским национальным интересам. Все войны, которые вели США, в том числе и «холодная», были производными от стремления захватить мировые рынки в соответствии с доктриной «открытых дверей».
Основным ее проводником, наряду с правительством Соединенных Штатов, становятся транснациональные корпорации (ТНК), в которых после Второй мировой войны начинает доминировать американский капитал. По своей сути, они становятся наследницами европейских Ост-Индских и Вест-Индских компаний. Позднее инструментом проникновения США (и ведущих государств Европы) в национальные экономики других стран становятся международные финансовые организации типа Всемирной торговой организации, Международного валютного фонда или Всемирного банка, а также разнообразные частные западные финансовые структуры.
Фактически «политика открытых дверей» была направлена на создание таких условий, при которых США, пользуясь своим военно-политическим и финансово-экономическим превосходством, будут в состоянии распространять американскую политическую, экономическую, финансовую, культурную и т.п. системы на весь мир, стандартизируя его в соответствии с собой. Как писал Шлезингер-младший: «Американцы поверили, что им действительно по силам перестроить мир по-новому...» [31,с.81].
Так возникла идея Нового Мирового Порядка, с ведущей ролью США, выступающих в качестве социально-политического, экономического и культурного эталона, к которому должны стремиться все народы Земли. В связи с этим необходимо отметить, что большинство американцев глубоко убеждены в том, что они народ-мессия. В XVIII веке это нашло отражение в провиденческой теологии Джонатана Эдвардса, вХIХ веке — в теологии экспансии Джошуа Стронга, в XX веке — в проповеди мирового порядка Вудро Вильсона и призывах Джона Фостера Даллеса к священной войне против коммунизма [31, с. 79].
В феврале 1991 года президент Соединенных Штатов Дж. Буш-старший заявил по этому поводу следующее: «Это великолепная идея: Новый Мировой Порядок, в котором разные народы объединяются друг с другом ради общего дела, для осуществления всеобщих стремлений человечества — мира и безопасности, свободы и правопорядка... Только Соединенные Штаты обладают как моральной выносливостью, так и средствами для того, чтобы поддерживать его» [43, с. 113]. Впрочем, по этому поводу раздавались и более откровенные заявления: «Судьба американского народа с самого начала предопределена самим Богом и ему суждено стать образцом подражания для всех остальных народов земного шара» [44, с. 455]. Рост американского могущества укрепил в сознании американцев ощущение собственного мессианства.
Первым президентом Соединенных Штатов, который начал руководствоваться в своей внешней политике данными идеями, был Вудро Вильсон. Именно он последовательно добивался того, чтобы США стали мировым арбитром. Его правая рука, советник Э. Хауз, обратил внимание на стремление президента «захватить в свои руки моральное руководство человечеством». Он оценил это стремление как «революцию» в американской внешней политике и окончание традиционного изоляционизма и невмешательства в дела Европы, как «закат старого порядка и поворот в международных отношениях» [45, с. 316]. Шлезингер-младший заметил: «...Вудро Вильсон не мог заставить себя признаться в том, что, не допуская концентрации всей мощи Европы в одних руках, США руководствуются своими национальными интересами. Вместо этого он представлял себя пророком некоего мира, пребывающего вне сферы действия реальной политики...» [31, с. 82]. Именно поэтому американский президент настойчиво повторял мысль: «Мы пришли спасти мир, дав ему свободу и справедливость» [31, с. 82].
Уже весной 1916 года В. Вильсон составлял конкретные планы создания Всемирной ассоциации государств, где ведущую роль играли бы Соединенные Штаты (осенью 1918 г. он, в своих «14 пунктах», призвал к созданию Лиги Наций). Основой таких претензий американцы считали свою экономическую и финансовую мощь, а также возрастающую военную силу [31, с. 321].
Главную роль в усилении могущества США сыграли британские военные займы, побудившие американских банкиров перейти от инвестиций на внутреннем рынке к предоставлению внешних займов, которые сделали Соединенные Штаты главным банкиром мира. То есть шел процесс медленного, но неуклонного вытеснения с господствующих позиций английского финансового капитала американским. Уже в 1916 году В. Ратенау отметил переход гегемонии в мировых финансах от Великобритании к США и скорое преобразование Лондона в «филиал Нью-Йорка» [38, с. 313].
Естественно, что европейцы не были в восторге от подобных американских амбиций и относились к внешнеполитическим демаршам Соединенных Штатов крайне настороженно. В связи с этим В. Вильсон в письме к Э. Хаузу писал: «Англия и Франция не имеют тех же взглядов на мир, которые свойственны по известным причинам нам. Когда война окончится, мы сможем заставить их думать по-нашему» [45, с. 40J.
В соответствии с этим с односторонне провозглашенным правом финансово-экономического и военно-политического вторжения во внутреннее национальное пространство любой страны, США заявили о необходимости централизованного устройства мира. После того как президент В. Вильсон провозгласил в 1917 году доктрину Монро мировой доктриной, а политику «открытых дверей» основным принципом организации мирового экономического пространства, начался процесс гомогенизации мира и его превращение в одно большое геополитическое пространство под контролем США.
Подобная геополитическая реорганизация мира позволила Соединенным Штатам самым простым и надежным способом захватить мировые рынки, источники сырья и неограниченную, глобальную военно-политическую власть.
Именно поэтому после окончания Первой мировой войны, и в особенности после окончания Второй мировой, внешняя политика США трансформировалась в процесс глобализации американской империи, стремившейся к расширению сферы своего контроля над мировыми финансово-экономическими рынками и установлению над ними своего военно-политического господства.
Государства, попавшие в сферу американской гегемонии, хотя и сохраняли внешние атрибуты суверенитета, тем не менее во всех других отношениях становились зависимыми от США государствами.
Понимая важность Евразийского континента как территории, где расположен Heartland[88], т.е. геополитический центр мира, являющийся ключом к мировому господству, Соединенные Штаты начинают проводить активную внешнюю политику в отношении его государств.
В 1918 году они направили в Европу, в ходе Первой мировой войны, до 42 дивизий. В годы Гражданской войны в России (1918—1920-х гг.) американские войска в составе Антанты находились на территории бывшей Российской империи. А в июне 1944 года, принимая активное участие во Второй мировой войне, США снова высадили экспедиционную армию в Европе, открыв «второй фронт». Фактически его открытие и стало началом появления США на Евразийском континенте как мирового политического субъекта. После войны они сохраняют военно-политическое присутствие в Европе, размещая на ее территории свои войска и военные базы.
Еще А. Мэхэн в своей книге «Заинтересованность Америки в морской силе» подчеркивал, что, для того чтобы США стали мировым гегемоном, они должны в своей внешней политике придерживаться следующих правил:
1. Активно сотрудничать с Великобританией.
2. Препятствовать германским претензиям на мировое лидерство.
3. Сдерживать экспансию Японии на Тихом океане.
4. Вместе с Европой осуществлять общие действия против народов Азии.
При этом А. Мэхэн определил Россию, Китай и Германию, которые являются основными теллурократическими государствами, как главные источники угрозы для «морской цивилизации». Причем борьба с Россией, по его мнению, должна стать главной долгосрочной стратегической задачей [46, с. 101]. Чем в дальнейшем и занялись США.
Необходимо отметить, что характерной чертой американского империализма в XX столетии, как уже отмечалось, стало то, что он не стремился к формальной аннексии территорий других государств, т. е. он не стремился к созданию колониальной империи наподобие английской. На современном этапе подобная геополитическая конструкция была бы крайне непрочной и неэффективной. Осуществляют свое постоянное военное присутствие американцы лишь в ключевых стратегических точках мира, контролируя проливы, транспортные коридоры, месторождения энергоносителей, места добычи природных ископаемых и территории, на которых происходило их противостояние с геополитическими противниками. В остальных случаях американцы, используя свои спецслужбы, приводили к власти в важных для них странах, путем организации переворотов, подконтрольные себе политические силы и уже через них скрыто управляли политическими и финансово-экономическими процессами на их территориях.
Главной целью подобной стратегии является создание системы перераспределения природных ресурсов и материальных ценностей всего мира в пользу США. Не случайно эта страна сейчас потребляет около 40% ресурсов планеты, притом что на ее территории проживает лишь 5 % населения Земли.
Для того чтобы эта система перераспределения эффективно и беспрепятственно работала, США приложили немало усилий для создания военно-политической и правовой организации, так называемого мирового сообщества. Сами же Соединенные Штаты оказались над ним, действуя на международной арене в соответствии лишь со своими собственными интересами. Концептуальной основой, обеспечивающей вышеуказанное положение, является доктрина «решающего перевеса силы США в мире», сформулированная президентом Т. Рузвельтом еще до окончания Второй мировой войны. Она определяла мир в терминах абсолютной гегемонии США, которые должны установить режим своего «определяющего и беспрекословного авторитета в мире», играя роль мирового жандарма [47, с. 230].
Т. Рузвельт уже в конце 1944 года подчеркивал, что «абсолютная свобода односторонних действий США» должна стать главным принципом внешней политики Соединенных Штатов. Естественно, что эта «абсолютная свобода» не могла считаться с когда-то принятыми обязательствами, в том числе и с ялтинскими соглашениями.
Американские геополитические цели, сформулированные задолго до окончания Второй мировой войны и реализованные уже после нее, были следующим образом охарактеризованы профессором Гарвардского университета Ноамом Хомским: «Архитекторы послевоенного мирового устройства поняли, что США в результате войны превратятся в абсолютно доминирующую силу в мире, и они взялись за решение задачи, как организовать мир таким образом, чтобы это устройство полностью отвечало национальным интересам США. Они выработали понятие «большое пространство». Это «большое пространство» должно было включать как минимум Западное полушарие, бывшую Британскую империю и Дальний Восток. Как максимум неограниченное «большое пространство» стало бы всей Вселенной...
Это «большое пространство» организовывалось таким способом, чтобы оно служило интересам американской экономики... <...> Аэто означало полное вытеснение Великобритании с ее традиционных мировых рынков в Латинской Америке и ее силового удаления из таких мест, как Саудовская Аравия, где были и продолжают находиться мировые запасы нефти... В раннем послевоенном периоде Соединенные Штаты решительными мерами пресекли все попытки возникновения национального капитализма в Европе. СШАуспешно расправились со своими потенциальными конкурентами. Применяя стратегию силового принуждения, США выдворили французов и британцев с Ближнего Востока и захватили большинство их концессий» [48, с. 227].
Таким образом, Америка, после Второй мировой войны, принялась конструировать «большое пространство» Соединенных Штатов как глобальный мировой порядок, подчиненный нуждам американской экономики и находящийся под их полным контролем. Все самостоятельные региональные экономические системы и политические блоки, не служившие интересам США, подлежали ликвидации. С другой стороны, экономические союзы и политические альянсы, которые находилось под американским контролем, расширялись и глобализировались.
«Холодная война» явилась логическим продолжением экспансионизма, начатого уже в конце XIX столетия. В сущности ее можно рассматривать как продолжение империалистической политики минувших лет.
В 1941 году влиятельный редактор журнала «Time» Генри Люс, следуя духу традиций доктрины «предначертанной судьбы» и вильсоновского универсализма, декларировал в своей книге «Американское столетие», что историческая миссия Америки состоит втом, чтобы сделать XX век американским, а весь мир «Американским миром». Футурулогический прогноз Г. Л юса оказался пророческим манифестом будущего американского гегемонизма, оправданного лозунгами борьбы с коммунизмом.
Необходимо отметить, что «холодная война», которую Соединенные Штаты целенаправленно вели против Советского Союза с 50-х годов XX века, имела свою концептуальную основу, состоящую из тщательно продуманных стратегических и тактических действий США и их военно-политических сателлитов. Основные цели, задачи и методы «холодной войны» были сформулированы доктором Р. Страусом-Хюпе[89], интеллектуальное влияние которого на американскую правящую элиту в 50— 90-х годах прошлого века, по отзывам специалистов, было определяющим.
Благодаря его усилиям в 1955 году Пенсильванский университет и «Фонд Смита Ричардсона» («Smith Richardson Foundation») основали «Институт внешнеполитических исследований» («Institute For International Research»). Основной целью данной структуры было привлечение и организация работы ведущих экспертов в рамках выработки новой американской внешнеполитической стратегии, которая бы связала долгосрочные задачи с текущей политикой. После получения первоначального гранта институт финансировался Фондом А.У. Меллона в Питсбурге, а также получал средства от государства, выполняя разовые правительственные заказы (обычно засекреченные).
В институте были собраны ведущие американские ученые (многие с опытом работы в Белом доме), которые тесно взаимодействовали с представителями власти. Совместная работа экспертов и чиновников (нередко в форме свободных дискуссий во время обедов в роскошных клубах Вашингтона) нашла свое отражение в статьях и книгах. За первые десять лет институт опубликовал дюжину книг и огромное количество статей. В 1957 году Страус-Хюпе основал ежеквартальный журнал «Орбис» («Orbis»).
Основная деятельность института концентрировалась на разработке стратегии, направленной на победу Запада в «холодной войне». Исследования проводились в два этапа. В начале ставилась задача понять противника (т.е. СССР), особенно методы, которые использует Москва входе конфликтов, затем разрабатывалась стратегия, используя которую можно было нейтрализовать сильные качества Советского Союза и использовать его слабости.
Задачи института Страус-Хюпе изложил в первом номере «Орбиса». В его эссе «Баланс завтрашнего дня» писалось следующее: «Перед Соединенными Штатами стоит задача объединения планеты под своим руководством в течение одного поколения. <...> Миссия американского народа — похоронить национальные государства, ввести осиротевшие народы в более общие союзы и подавить своей мощью потенциальных саботажников нового порядка, которым нечего предложить человечеству кроме гнилой идеологии и грубой силы...». Иначе говоря, американская интеллектуальная элита самым откровенным образом провозгласила главной целью Соединенных Штатов создание в ближайшее время мировой империи во главе с США.
То, как достичь дан ной цели, Страус-Хюпе изложил в своей самой известной книге «Затяжной конфликт» (1959)[90]. После нее институт опубликовал уже коллективные работы. «Передовая стратегия для Америки» (1961) и «Строительство Атлантического мира» (1963).
В «Затяжном конфликте» были проанализированы методы, при помощи которых СССР и его союзники осуществляли «затяжной конфликт». Данная книга поражала своей масштабностью, а ее выводы пугающей смелостью. По отзывам западной прессы тех лет, ознакомившись с нею, читатель был вынужден сделать вывод, что Советы — это многоголовая гидра, цель которой — подорвать Запад, и что перспективы «свободного мира» победить СССР (в конце 1950-х гг.) были плохими. Книга постулировала тот факт, что демократические страны не приспособлены к ведению «затяжного конфликта» и только решительные и радикальные меры способны исправить положение.
«Передовая стратегия для Америки» включала некоторые из вышеуказанных рассуждений, хотя по форме больше напоминала аналитический доклад. В этой книге предлагалось противостоять стратегии затяжного конфликта путем многообразного, постоянного, возрастающего давления на СССР, с одновременным укреплением западного военно-политического единства. Данная тактика должна заставить Москву принимать такие стратегические решения, на которые пассивное сдерживание ее вынудить не могло. Лишившись тактической гибкости и сталкиваясь с превосходящими силами, советская угроза потерпела бы поражение. Авторы утверждали, что американская стратегия должна основываться на том постулате, что США и их союзники не намерены мириться с политической системой, которая обладает способностью к росту и жестокой волей к уничтожению Запада. Более того, такая система должна быть так или иначе изменена.
В «Строительстве Атлантического мира» содержались доводы в пользу необходимости трансформации НАТО в такую структуру, которая бы обеспечила переход системы западных национальных государств в наднациональное объединение. По мнению авторов, у Соединенных Штатов есть шанс консолидировать западный (Атлантический) мир и создать таким образом основы своего доминирования над Советским Союзом. Книга постулировала, что именно интеграция Запада должна стать важнейшей внешнеполитической целью США. В противном случае «западная разобщенность откроет дверь для коммунистического проникновения».
В свою очередь, необходимо отметить, что «крестовой поход» против коммунизма и коммунистического Советского Союза, который ознаменовал начало «холодной войны», был в значительной мере лишь идеологическим прикрытием непрекращающейся американской экспансии. Аппарат пропаганды США создал мощную структуру репрессивной политической мифологии, которая не только камуфлировала имперские амбиции Вашингтона, но и соорудила железный занавес новой ортодоксальной «политической теологии», догматы которой идейно подчинили себе весь Запад.
Традиционный силовой конфликт, присущий реальной политической борьбе за сферы влияния, был демонизирован и мифологизирован как конфликт идеологий. Сущностью же и целью «холодной войны», начатой США с подачи У. Черчилля, была война против своего главного геополитического противника — Советского Союза, с целью установления силового превосходства и доминирования на евразийском континенте. Как заявил в свое время американский политолог Г. Уайджерт: «В послевоенный период Америка должна способствовать освобождению Евразии от всех форм империализма и утверждению там свободы и демократии американского образца» [49, с. 301].
Главным итогом Второй мировой войны стал не только разгром Германии и Японии, но и то, что к этому моменту самостоятельные страны Запада оказались в зависимом положении от США.
Идея «советской угрозы» стала тем фактором, который надежно закрепил господствующее положение Соединенных Штатов в западном мире. За страх перед возможным «русским вторжением» Западная Европа платила подчиненным положением.
«Крестовые походы» во имя борьбы с «мировым коммунизмом» позволили Америке в полном масштабе реализовать свою геополитическую стратегию. Эта стратегия и определила политический стиль Вашингтона на протяжении многих десятилетий. Постоянное запугивание своих младших партнеров «советской угрозой» с помощью глобальной системы американской пропаганды, эффективно маскировало геополитический экспансионизм США. Более того, идея защиты «свободного мира» возникла в рамках идеологии, которая, по словам профессора Рональда Стиила, была сформулирована для «создания и дальнейшего конструирования по американским планам мировой империи при абсолютном доминировании США» [50, с. 15]. А после разгрома СССР, на смену идеологической метафизике «борьбы с коммунизмом», пришли такие абстракции, как «защита демократии», «защита свободы», «защита прав человека», «защита нацменьшинств» и наконец «борьба с международным терроризмом». Именно эта фразеология обеспечила США право на вмешательство во внутренние дела любой страны, вплоть до непосредственного военного нападения.
Логика этого внешнеполитического алгоритма заставляла применять стратегию создания, а потом быстрого распространения и глобализации, разнообразных кризисов (их должно было быть бесконечное множество), которые подготавливали почву для американского вмешательства во всем многообразии его форм. Интервенционализм стал одним из определяющих факторов и основной характеристикой международной послевоенной политики США.
В 1945-1949 годах американские ВС воевали в Китае с китайской народно-освободительной армией Мао Цзэдуна, пытаясь не допустить прихода коммунистов к власти. В 1948-1953 годах вооруженные силы США, находившиеся на Филиппинах, оказали содействие установлению диктаторского режима, ввязавшись в местную гражданскую войну. В 1950 году американские войска подавили восстание в Пуэрто-Рико. С 1950 по 1953 год вооруженные силы США принимали участие в войне между Северной и Южной Кореями. В 1965—1973 годах американские войска безуспешно пытались захватить Вьетнам и одновременно были задействованы в Лаосе и Камбодже. Для противодействия советскому влиянию в Латинской Америке США в 1947 году в Парагвае, в 1954-м в Гватемале, в 1965-м в Доминиканской Республике, а также в начале 1970-х в Боливии, Чили и Сальвадоре содействовали установлению диктаторских режимов. В 1959 году армия США подавила антиамериканское народное восстание на Гаити. В 1961-м со стороны США была предпринята попытка уничтожения просоветского режима Фиделя Кастро на Кубе, а потом, с 1962 года, началась морская блокада острова Свободы (финансово-экономическая блокада непокорной Кубы со стороны США продолжается до сегодняшнего момента). В 1964 году США введением своих войск помогли сместить просоветский режим в Конго (Заир). Поскольку многие освободившиеся страны Африки попадали под влияние СССР, США ставили перед собой задачу нейтрализовать существующие в них режимы. Открытые вооруженные противостояния имели место в Анголе, Мозамбике, Чаде и некоторых других странах. В 1970 году США ввели свои войска в Камбоджу и в течение двух месяцев вели военные операции против патриотических сил на ее территории. Это открыло путь к захвату власти в стране Пол Потом. В 1958 и 1982 годах США осуществляли попытки установления своего контроля над Ливаном, с целью заставить просоветские режимы в арабских странах отказаться от давления на Израиль. В 1983 году американские войска уничтожили просоветский режим на Гренаде. В январе 1991 года Кувейт был освобожден США и их союзниками от войск Ирака. В 1993 году американская морская пехота безуспешно пыталась взять под контроль Сомали. В 1994 году американская авиация бомбит Гаити, а затем президент Б. Клинтон отдает приказ о вводе на ее территорию американских войск. В 1999 году НАТО совершил широкомасштабную военную операцию против Югославии. В конце 2001 года были проведены массированные бомбардировки Афганистана и наземная операция с последующим свержением режима талибов. И наконец в 2003 году американская армия захватила Ирак. Таким образом, можно сделать вывод, что после Второй мировой войны Соединенные Штаты проводили крайне агрессивную внешнюю политику, постоянно используя военную силу в разных регионах мира. На ее фоне Советский Союз, который Р. Рейган объявил «империей зла», выглядел удивительно миролюбиво, лишь вяло реагируя на военные акции «империи добра» (т.е. США) по всему земному шару.
Американский журналист Золтан Гроссман в 2001 году опубликовал список «Век военных вмешательств США — от Ваундед Ни до Афганистана», основанный на материалах архива
Конгресса США и поисковой службы библиотеки Конгресса. В нем он перечисляет 134 американских военных вмешательства, имевших место в течение 111 лет: с 1890 по 2001 год. После Второй мировой войны, как свидетельствует список, Соединенные Штаты совершали в среднем около 1,15 интервенций в год; эта цифра увеличилась до 1,29 во время «холодной войны». После падения Берлинской стены этот показатель увеличился до 2,0 в год [10, с 69].
Кроме военных операций ВС США, Центральное разведывательное управление (ЦРУ) Соединенных Штатов проводило так называемые тайные операции. Непосредственно их осуществлением занимается Управление тайных операций, которое входит в структуру Оперативного директората и насчитывает около 1200 оперативных сотрудников. По определению одного из ведущих американских специалистов по вопросам разведывательной деятельности США Д. Ричелсона, к тайным операциям относятся:
1. Оказание влияния на политических, государственных и общественных деятелей зарубежных стран.
2. Создание выгодной для США ориентации общественного мнения в зарубежных странах.
3. Оказание финансовой поддержки и материально-технической помощи (включая снабжение оружием и боеприпасами) политическим партиям, группам, фирмам, оргнизациям и отдельным лицам, деятельность которых отвечает национальным интересам США.
4. Пропагандистские мероприятия.
5. Политические и полувоенные акции с целью поддержки или свержения существующих в зарубежных странах режимов.
6. Физическая ликвидация отдельных лиц.
По мнению Ф. Праути, бывшего главного офицера связи Пентагона с ЦРУ, концепция разведки, положенная в основу деятельности Центрального разведывательного управления предусматривает 10 % классических разведывательных мероприятий и 90 % подрывных операций [51, с. 66].
Как отмечал Шлезингер-младший: «Крупным нововведением ЦРУ стал упор на «тайные операции» в мирное время, т. е. использование подпольных методов для изменения политики и смены режимов в других странах» [31, с. 125].
Вот что писал в своем дневнике Генрих Мюллер (возглавлявший в Германии при Гитлере гестапо, а после войны работавший на ЦРУ) о людях из этой организации и их методах деятельности в начале 50-х: «А какие методы они используют...
Политические убийства, рейды командос в глубину русской территории, взрывы русских кораблей в открытом море, планы по заражению сельскохозяйственных угодий на Украине болезнями растений с целью вызвать голод... Никто не может обвинить меня в симпатии к коммунистам, но подход ЦРУ к делу мне кажется незрелым, детским, примитивным и крайне опасным. <...> Одним словом, в области внешней политики их цель — атаковать Россию физически, поднимая бунты, убивая их сторонников на Западе...» [52, с. 112—113].
Специальная сенатская комиссия во главе с Френком Чёрчем, которая расследовала деятельность ЦРУ в середине 70-х годов, была вынуждена признать, что в начале 60-х в ЦРУ было создано специальное подразделение под кодовым названием «ZR-R1FLE», предназначенное для организации и осуществления убийств[91]. Та же комиссия установила, что к 1953 году крупные тайные операции проводились в 48 странах, что начиная с 1961 года было осуществлено несколько тысяч тайных операций и что на них в 1975 году расходовалось 37% бюджета ЦРУ.
Комиссия также установила, что в периоде 1965 по 1975 год главным видом тайных операций (32%) являлась финансовая предвыборная поддержка политических партий и отдельных деятелей из общественных, религиозных, профессиональных и профсоюзных организаций, 29% тайных операций преследовали пропагандистские цели и 23% составляли полувоенные операции (создание армий или вооруженных отрядов, финансовая поддержка военных хунт, поставки оружия и боеприпасов, подготовка советников). По данным комиссии Ф. Чёрча, до 1967 года ЦРУ опубликовало или субсидировало издание 200 книг разнообразной тематики [53, с. 272—273].
В одном из своих выступлений в апреле 1989 года тогдашний директор ЦРУ У. Уэбстер, говоря об отношении новой администрации (Дж. Буша-старшего) к тайным операциям, отметил: «Я большой сторонник тайных операций и считаю этот вид деятельности крайне важным для осуществления внешней политики в тех странах и регионах, где открытые внешнеполитические акции просто не срабатывают... Убежден, что нам необходимо сохранять способность к проведению хорошо продуманных и полностью управляемых тайных операций... При этом мы обязаны принять все меры, чтобы нас потом не обвиняли в бесконтрольности, поскольку все, что делает ЦРУ, -это жизненно необходимая часть внешней политики США» [54, с. 24].
В качестве примера того, что представляет собой тайная операция ЦРУ, может быть эпизод тайной войны США против Кубы.
В начале 80-х годов нью-йоркское издательство «Harper&Row» выпустило книгу «Рыба красного цвета. История одной тайной войны». Названием книги стала фраза из закодированного радиосигнала о вторжении на Плая-Хирон в апреле 1961 года, полученного американскими наемниками от агента ЦРУ. Эта книга была написана обозревателем газеты «San Francisco chronicle» Уорреном Хинклом и бывшим сотрудником ФБР Вильямом Тернером.
В книге рассказывалось о том, как после провала высадки наемников на Плая-Хирон президент США Ричард Никсон санкционировал операцию ЦРУ под кодовым названием «Мангуста». Ее цель состояла в том, чтобы методами экономического саботажа, диверсий и психологической войны разрушить экономическую систему Кубы, вызвать среди населения страны недовольство властью и спровоцировать антиправительственные выступления.
На протяжении 1969—1970 годов ЦРУ применяло средства воздействия на метеорологические условия, чтобы уничтожать на Кубе урожаи сахарного тростника. С этой целью американские самолеты летали над островом, рассеивая в тучах специальные кристаллы. В результате над несельскохозяйственными районами острова выпадали ливневые дожди (в ряде мест ливни привели к неожиданным и поэтому разрушительным наводнениям), а на плантациях сахарного тростника установилась засуха.
В марте 1970 года офицер разведки Соединенных Штатов передал одной из террористических групп кубинских эмигрантов контейнер, который содержал вирус африканской свиной лихорадки. Контейнер был доставлен рыболовным траулером на остров Навасса (который ЦРУ в прошлом использовало в качестве своей базы), а потом он был тайно переправлен на военно-морскую базу США Гуантанамо и передан местной агентуре. Через шесть недель на Кубе вспыхнула первая в Западном полушарии эпизоотия[92], она уничтожила значительную часть скота, в результате чего существенным образом сократилось производство свинины (кубинцам пришлось прирезать 500 тыс. свиней). Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН назвала тогда вспышку эпизоотии «самым тревожным событием года» и предприняла безуспешные попытки проследить, какими путями «болезнь была завезена на остров» [55].
Позднее в американскую печать попала информация о том, что Конгресс в ноябре—декабре 1969 года заинтересовался планами биологической войны против Кубы. По этому поводу газета «Newsday» писала, что «попытки конгресса расследовать деятельность ЦРУ, связанную с методами ведения химической и биологической войны, потерпели провал». В связи с этим фактом, который стал известен только в начале 1977 года, газета «New York Times» отмечала: «Те, кто выполняет тайные акции до сих пор, — так же как и президенты, — имели возможность влиять на события, ни перед кем не отчитываясь. Вследствие этого родилась двухъярусная внешняя политика, причем первый ярус ее был известен конгрессу и народу, а второй, никому не известный и никем не санкционированный, осуществлялся тайно и иногда преследовал чудовищные цели, такие как свержение правительства, сговор с бандитами с целью убийства главы иностранного государства или попытка отравить всех свиней на Кубе» [55].
Показательно, что спецоперация с вирусами была осуществлена после того, как США вместе с другими государствами выступили в ООН за запрет применения химического и бактериологического оружия, и Белый дом официально запретил своим ВС использование таких видов оружия.
Упомянутая выше специальная сенатская комиссия заявила в своем заключительном докладе в 1976 году, что представители Пентагона и ЦРУ достигли договоренности о подготовке, доставке и применении биохимических средств, но все документы, которые касались этого, были уничтожены.
В 1980 году на Кубе снова были зафиксированны случаи свиной лихорадки, а в следующем году — лихорадки денге, которая привела к человеческим жертвам. Экспертиза, проведенная с участием иностранных специалистов, установила, что вирус был специально завезен на Кубу, но не из стран Латинской Америки или Африки. Тогда же Кубу внезапно охватила эпидемия геморрагического конъюнктивита, в результате которого погибли 156 человек (в основном дети).
Кроме того, уже в 90-х годах против Кубы было осуществлено 68 терактов, 33 из них — за последние 5 лет. В их перечне -похищение (с 1959 по 1996 г.) 50 кубинских самолетов. Почти все они оказались в США. Четверть столетия назад над Барбадосом был взорван кубинский самолет с 73 пассажирами. Бомбу установили два наемника. В итоге журналистского расследования газета «New York Times» сделала вывод, что «террористы были продуктом и инструментом ЦРУ» [55].
Проведение подобных секретных мероприятий американскими спецслужбами имеет постоянный и системный характер, выступая в качестве важного элемента внешней политики США. Вот сокращенный перечень наиболее крупных «тайных операций» ЦРУ 50—80-х годов XX столетия:
1953 — организация мятежа в Иране, в результате которого был отстранен от власти премьер-министр этой страны М. Мосаддык.
1958 — неудачное покушение на президента Египта Г. Насера.
1959 — убийство премьер-министра Цейлона (Шри-Ланки) С. Бандаранаике.
1961 — убийство премьер-министра Конго (Заир) П.Лумумбы.
1961 — убийство главы Доминиканской Республики Р. Л. Трухи лье.
1966 — организация заговора, приведшего к свержению президента Ганы К. Нкрумы.
1967 — осуществление операции по ликвидации Че Гевары.
1969 — ликвидация председателя Фронта освобождения Мозамбика Э. Мондлане.
1973 — убийство генерального секретаря Африканской партии независимости Гвинеи и Островов Зеленого Мыса А. Кабрала.
1973 — ликвидация президента Чили С. Альенде.
1974 — убийство бывшего министра кабинета Альенде К. Пратса.
1975 — ликвидация политического деятеля Кении Дж. Кариуки.
1975 — ликвидация брата президента Либерии — министра финансов С. Толберта.
1975—1980 — организация заговора с целью свержения руководства Мозамбика.
1976 — убийство бывшего министра в правительстве Альенде О. Летельера.
1977 — ликвидация президента Народной Республики Конго М. Нгуаби.
1960-1981 — неоднократные попытки организовать покушение на Ф. Кастро[93] в рамках специальной программы «Мангуста».
1979-1981 — создание планов уничтожения руководителя Исламской Республики Иран аятоллы Хомейни.
1981 — попытка убийства президента Замбии К. Каунды.
1981 — ликвидация главнокомандующего Национальной гвардии Панамы генерала Торрихоса.
1981—1984 — создание планов и организация попытки убийства лидера Ливии М. Каддафи.
Кроме этого, ЦРУ занималось более масштабными задачами по «окончательному решению» вопросов, связанных с врагами США. «Известно как минимум два факта, — писал автор книги «ЦРУ без маски» аргентинский публицист Г. Мардонес, — которые неопровержимо свидетельствуют о геноциде... с участием ЦРУ: государственный переворот в Индонезии, в результате которого был смещен президент Сукарно, и «умиротворение» в Южном Вьетнаме, так называемая программа «Феникс» [56, с. 95].
В заявлении перед сенатской комиссией в 1971 году У, Колби (возглавлявшего на тот момент ЦРУ) признал, что в результате осуществления программы «Феникс» было убито 20 587 «подозреваемых». Поданным сайгонского правительства, общее количество убитых составило 40 994 человек. Показательно то, что Уильям Колби лично устанавливал месячные квоты уничтожения «подозреваемых» (представлявших собой гражданское население), выполнение которых было обязательным.
Необходимо отметить, что американское государственное руководство очень легко шло и идет на применение силы против тех людей и стран, которые считаются ими по той или иной причине врагами Соединенных Штатов. С особой решительностью оно использует прямое насилие против врагов, неспособных оказать серьезного сопротивления.
Общим итогом вышеописанной деятельности стало то, что США и их западные союзники на протяжении всего периода «холодной войны» создали широкую сеть военных баз по берегам Атлантического, Индийского и Тихого океанов, а также достигли экономического и политического доминирования в странах, расположенных в прибрежных регионах Евразии. Таким образом реализовывалась стратегия, предложенная еще А. Мэхэном, который перенес на глобальный уровень «принцип анаконды», примененный американским генералом Мак-Клелланом в войне Севера и Юга. Этот принцип заключается в блокировании вражеских территорий с моря и по береговым линиям, которое постепенно приводит к стратегическому истощению противника.
На протяжении всей «холодной войны» США придерживались этого принципа, держа свои береговые линии под контролем, а соответствующие зоны теллурократических держав, прежде всего Евразийского континента, любыми способами «отрывали» от континентальной массы, т. е. выводили из-под их контроля береговые территории (так называемый rimland) и блокировали возможность геополитического выхода своих сухопутных противников к морским и океаническим пространствам.
Поэтому можно сделать вывод, что американцы четко придерживались стратегии А. Мэхэна, который прекрасно понимал, что северная континентальная сфера является ключевой в мировой политике и борьбе за мировое господство.
Внутри Евразии в качестве наиболее важного компонента северной полусферы он признавал позицию России — доминирующего евразийского континентального государства. Зону же между 30-й и 40-й параллелями в Азии А. Мэхэн рассматривал как зону конфликта между сухопутной Россией и морской Великобританией. Доминирование последней в этом регионе, или любого морского государства, по его мнению, могло удерживаться с помощью цепи ключевых военных баз на суше вдоль периферии Евразии. Что со временем и сделали США.
Однако «холодная война» послужила толчком и решающим импульсом для стратегии силового преимущества США в мире не только против Советского Союза, но и против Западноевропейских стран. Путем интеграции Германии и Японии в сеть экономических и военных договоров Вашингтону удалось достичь двух важных целей: с одной стороны, Германия и Япония были включены во враждебную Советскому Союзу коалицию (как и предлагал когда-то А. Мэхэн), а с другой — эти бывшие враги Соединенных Штатов оказались под американским контролем.
Как отмечается в меморандуме Пентагона, появившемся в конце 1992 года, Соединенные Штаты должны «не только предотвратить возникновение еще одной угрозы из Москвы, но и сделать так, чтобы американские союзники, в особенности Германия и Япония, остались в зависимом состоянии» [57, с. 13]. Как достаточно откровенно писал бывший советник по национальной безопасности президентов США 36. Бжезинский в своей книге «Великая шахматная доска»: «Употребляя терминологию более жестоких времен древних империй, три великие обязанности имперской геостратегии заключаются в предотвращении сговора между вассалами и сохранении их зависимости от общей безопасности, сохранении покорности подчиненных и обеспечении их защиты и недопущении объединения варваров» [58, с. 54].
В этом заключается суть концепции «двойного сдерживания», которую выдвинул и теоретически обосновал профессор Волфрам Хенриедер, анализируя послевоенные доктрины гегемонии США: с одной стороны — сдерживание Советского Союза, а с другой — Западной Европы, с целью сохранения силового преимущества США в мире. Вполне откровенно о геополитических целях США американские стратеги заговорили после крушения СССР. Так в соответствии с принятым Пентагоном в 1992 году директивным документом, «Соединенные Штаты должны предотвратить стремление крупных индустриальных наций бросить вызов нашему лидерству или попытаться изменить установившийся политический или экономический порядок» [59, с. 19].
Таким образом, создание НАТО должно было обеспечить вышеуказанное «двойное сдерживание». Военная машина НАТО противостояла Советскому Союзу, но вместе с тем военно-политическое объединение Запада в Североатлантический альянс во главе с США позволило последним установить свой контроль над внешней политикой и вооруженными силами стран Западной Европы. Иначе говоря, Соединенные Штаты смогли добиться ситуации разобщенности главных государств Евразийского континента, благодаря чему они стали диктовать им свою волю.
Как поучал еще Т. Джефферсон: «Нашим интересам не может отвечать соединение всей Европы в единую монархию... Если бы он (Наполеон. — Авт.) вновь продвинулся к Москве, я бы вновь желал ему такого поражения, которое помешало бы ему достигнуть Петербурга. Даже если бы следствием этого стало затягивание нашей войны (с Великобританией. — Авт.), я скорее согласился бы на это, нежели на то, чтобы вся мощь Европы сосредоточилась в одних руках». [31, с. 81]. Цитируя вышеприведенное высказывание патриарха американской государственности, Шлезингер-младший подчеркивал: «В этой последней отточенной фразе Джефферсон определил тот национальный интерес, который объясняет американское вмешательство как в две мировые войны в XX в., так и последующую «холодную войну» [31, с. 81].
Той же самой стратегии придерживаются Соединенные Штаты и сейчас. Подтверждая это, 36. Бжезинский заявляет следующее: «Ближайшая задача (США. —Авт.) состоит в том, чтобы убедиться, что ни одно государство или группа государств не владеет потенциалом, необходимым для того, чтобы изгнать Соединенные Штаты из Евразии или даже в значительной мере снизить их решающую роль в качестве мирового арбитра». В соответствии с этим, «в дополнение к развитию различных новейших сторон могущества (технологии, коммуникаций, систем информации, а также торговли и финансов) американская внешняя политика должна продолжать следить за геополитическим аспектом и использовать свое влияние в Евразии таким образом, чтобы создать стабильное равновесие на континенте, где Соединенные Штаты выступают в качестве политического арбитра» [58, с. 12].
Такую же мысль высказал и Дж. Буш-старший: «Соединенные Штаты считают своим жизненно важным интересом предотвращение доминирования на территории Евразии любой враждебной державы или группы держав» [59, с. 18].
Главной причиной, которая обуславливает необходимость существования подобной стратегической цели у Соединенных Штатов, является, как пишет 36. Бжезинский, то, что «государство, которое господствует в Евразии, контролировало бы два из трех наиболее развитых и экономически продуктивных мировых регионов. Один взгляд на карту позволяет предположить, что контроль над Евразией почти автоматически повлечет за собой подчинение Африки, превратив Западное полушарие и Океанию в геополитическую периферию центрального континента. Около 75% мирового населения живет в Евразии, и большая часть мирового физического богатства также находится там, как в ее предприятиях, так и под землей. Надолю Евразии приходится около 60 % мирового ВНП и около трех четвертей известных мировых энергетических запасов» [58, с. 44].
Таким образом, господство над Евразией рассматривается американцами как ключ к глобальному господству над миром.
Разрушение же СССР фактически ознаменовало собой начало быстрой реализации этой главной геополитической цели США, ускорив процесс захвата Соединенными Штатами heartland'a. Используя теракты 11 сентября 2001 года как повод для интенсификации своей экспансии, США путем военного вторжения уничтожили режим талибов в Афганистане и привели там к власти марионеточное правительство, полностью зависимое от их финансовой и военной помощи. Сейчас в Афганистане находится около 8 тыс. военнослужащих армии США, усиленных 4 тыс. солдат и офицеров их ближайших союзников.
Кроме того, изданный момент американские военные обустроились на авиабазах Кокайды и Ханабад (Узбекистан), Манас (Киргизия), Душанбе и Куляб (Таджикистан). Полным ходом идет ремонт и переоборудование их взлетно-посадочных полос под американские стандарты. В указанные страны доставлено значительное количество аэродромно-технического, навигационного, разведывательного и поисково-спасательного оснащения. Ударной авиации на этих авиабазах пока нет, но в ближайшее время можно ожидать ее появление. Сегодня там уже размещены военно-транспортные самолеты, вертолеты поисково-спасательных служб, самолеты радиоэлектронной борьбы и беспилотные самолеты-разведчики. На повестке дня стоит вопрос о создании запасов авиационного топлива и ракетно-бомбового арсенала. С оперативно-стратегической точки зрения это очень удобные аэродромы, которые позволяют взять под контроль весь Центрально-Азиатский регион.
При этом необходимо учитывать, что, размещая военные базы в Центрально-Азиатском регионе, Соединенные Штаты создают реальные политические условия для размещения их также в Азербайджане и Грузии.
Таким образом, можно констатировать, что военно-политическое, а поэтому и финансово-экономическое проникновение США в глубину Евразийского континента идет полным ходом. При этом Соединенные Штаты интенсивно наращивают свою военную мощь.
Удерживая финансово-экономическое лидерство в мире, США после распада СССР существенным образом не изменили свой военный бюджет (с 310 млрд.долл. он уменьшился до 260), а в 2002 году администрация Дж. Буша предоставила конгрессу проект военного бюджета в размере 379 млрд.долл. США, планируя к 2007 году увеличить его до 451 млрд.[60]. Ситуация, мягко говоря, странная. «Коммунистический монстр», готовившийся напасть и растерзать «свободный мир», — повержен. Его самая большая и сильная сухопутная армия в мире перестала существовать, демократия торжествует на развалинах СССР, а Соединенные Штаты продолжают еще более интенсивно вооружаться. Оказывается, подобное удивительное явление объясняется очень просто, создание более сильной армии необходимо Вашингтону для борьбы с «международным терроризмом», теперь именно он собирается напасть и растерзать оплот «свободного мира» — США. Этот чрезвычайно логичный и убедительный довод был воспринят «мировой общественностью» очень серьезно. А когда после терактов 11 сентября в Нью-Йорке западные СМИ вызвали массовую истерию в Соединенных Штатах и Европе, врагом человечества №1, с молчаливого согласия незападных стран, был назначен «международный терроризм». Учитывая то, что Белый дом может по своему усмотрению объявить любое государство пособником «международного терроризма», Соединенные Штаты получили уникальную возможность в соответствии со своими интересами захватить любую страну и сделать с ней все что угодно.
Если заглянуть за пропагандистскую завесу «угрозы мирового терроризма», то можно увидеть, что сейчас главной стратегической целью США является уже не победа над отдельным государством или военно-политическим блоком, а тотальное господство над миром, благодаря политическому и экономическому прессингу, а когда это целесообразно — применению военной силы. Масштаб геополитических претензий Соединенных Штатов увеличился, а потому должен увеличиться и бюджет их вооруженных сил.
До сих пор 100 тыс. американских военнослужащих расположены в Европе, столько же в Азии. 25 тысяч американских солдат находится на Ближнем Востоке. Стосорокапятитысячная армия Соединенных Штатов оккупировала Ирак. 20-тысячные силы находятся в Боснии. В состоянии постоянной боевой готовности, в разных точках мировых океанов, США держат 12 авианосных групп [61, с. 13—14]. Кроме того, Америка имеет в своем распоряжении в 35 странах мира глобальную сеть из 395 крупных военных баз и значительного количества мелких [1 1,с. 21]. К ним недавно добавились, как уже было сказано, еще и те, которые создаются на данный момент в странах Центральной Азии после захвата Соединенными Штатами Афганистана.
Комментируя указанную ситуацию, консультант корпорации RAND К. Лейн заявил: «Советский Союз был значительно меньшим, чем это подавалось ранее, фактором в определении американской политики. На самом же деле после Второй мировой войны творцы американской политики стремились создать ведомый Соединенными Штатами мир, основанный на превосходстве американской политической, военной и экономической мощи, а также на американских ценностях» [62, с. 70].
Политическое и экономическое господство над миром предполагает военный контроль над всей поверхностью планеты. Для этого с 1 октября 2002 года Вашингтоном введен в действие «План объединенных командований». В соответствии с ним все регионы Земли распределены между региональными объединенными командованиями (ОК) вооруженных сил США.
В ведении ОК в зоне Северной Америки (NORTHCOM) находится территория США, морское пространство в 500-мильной акватории Северного Ледовитого, Тихого и Атлантического океанов, Мексиканский залив и воздушно-космическое пространство всего Североамериканского континента. В зону его оперативной ответственности также включены Канада, Мексика, Аляска, Куба и Виргинские острова. OK BC США в Европейской зоне (EUCOM) отвечает за Европу, Африку (кроме ее северо-восточной части), Израиль, Иорданию, Сирию и Ливан, Армению, Грузию, Азербайджан и Южную Атлантику, а также большую часть Северной Атлантики, Каспийское море и Россию. Зона компетенции OK BC США в Тихоокеанской зоне (РАСОМ) распространяется натерриторию Индии, Китая, Юго-Восточной Азии, Северной и Южной Кореи, Японии, Австралии и Антарктиды. Южный OK BC США (SOUTHCOM) контролирует Центральную и Южную Америку. Зона ответственности Центрального OK BC США (CENTCOM) включает Северную Африку, Персидский залив, Центральную Азию, Пакистан и часть Индийского океана.
Изменив структуру вооруженных сил, Вашингтон изменил и свою военную стратегию. Отныне главным приоритетом для армии США становится так называемая оборонительная интервенция, т.е. нанесение упреждающих ударов по государствам, которые, с точки зрения Белого дома, могут в будущем представлять угрозу для Соединенных Штатов. При этом проведение вышеупомянутых «преэмптивных войн» («preemptive war») не исключает применение ядерного оружия, причем даже в отношении государств, которые не располагают оружием массового уничтожения. В соответствии с этими планами в своей ядерной доктрине Соединенные Штаты делают ставку на развитие ядерных боеприпасов малой и сверхмалой мощности, что снижает порог применения ядерного оружия.
Таким образом, можно констатировать, что правящие круги Соединенных Штатов на данный момент вплотную приблизились к осуществлению своей главной геополитической цели — созданию мировой империи.