2023 Статьи второго полугодия
24.12.2023 Развитие ИИ находится на уровне ребёнка, который только учится держать ложку. Е. Ларина (Большие Данные, ИИ 2021-23)
Интервью с "Бизнес-Онлайн"
20.12.2023 Байден, Трамп, Израиль
Если бы выборы Президента США состоялись завтра
05.12.2023 Перспективы ВСУ и помощи США после провала «контрнаступления»
В оценках американских экспертов
03.10.2023 Какой будет новая оборонная стратегия США?
На фоне разногласий в американской элите по вопросам сдерживания Китая и России
29.09.2023 Американские стратеги раскладывают «пасьянсы» ядерной войны
Их сценарии и рекомендации очень опасны
25.09.2023 Китай - США: битва интеллектов. Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
ИИ как универсальное оружие
21.09.2023 Еретик ИИ. Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
Как известный экономист научился бояться искусственного интеллекта
06.09.2023 Скептики и оптимисты вокруг проблемы ИИ. Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
Побеждает рационализм
21.08.2023 ИИ и цифровая дипломатия. Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
Как не утонуть в море данных о мнимой реальности
18.08.2023 «Мировое правительство» нового типа для сдерживания ИИ? Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
Cтарая сказка на новый лад
17.08.2023 ИИ в Китае под контролем. Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
Cдержат ли ограничения развитие технологии?
16.08.2023 США и Китай: война на экономическом фронте
Инвестиции, поставки, технологии в зоне конфронтации
15.08.2023 Глобальный ландшафт мировых рисков во втором полугодии 2023 года
Экономика, конфликты, ИИ в прогнозе ВЭФ
13.08.2023 Генеративный искусственный интеллект озаботил Пентагон. Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
Как сохранить за ним контроль и эффективно использовать
11.08.2023 Остров Гуам - там может начаться следующая война Америки
Именно здесь возможен эпицентр тайваньского кризиса
10.08.2023 Как Конгресс США и американская разведка борются с «вредоносным иностранным влиянием»
Опыт интеграции разведывательной информации
09.08.2023 Китай в Джидде...
Далее со всеми остановками в странах MENA (Ближний Восток и Северная Африка)
04.08.2023 Генеративный ИИ: выгоды и риски. Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
Пути дальнейшего развития
26.07.2023 Киберпреступность в период военного конфликта на Украине
Западные и российские оценки
23.07.2023 Искусственный интеллект вновь вышел в число наиболее обсуждаемых мировых проблем. Е. Ларина, В. Овчинский (Большие Данные, ИИ)
От прогноза апокалипсиса до ужесточения регулирования
21.07.2023 Стратегическое соперничество в Арктике. Е. Ларина, В. Овчинский (Страсти по Арктике)
Интересы России, США и Китая
17.07.2023 Китай готовится к войне с Америкой
Концепции и практические вопросы
07.07.2023 Информационно – коммуникационная война за Тайвань
Технологии на переднем крае противоборства
03.07.2023 Американские военные приоритеты
США в противостоянии с Китаем и Россией делает ставку на высокоточное оружие
20.12.2023 Байден, Трамп, Израиль
Если бы выборы Президента США состоялись завтра
19 декабря 2023 года The New York Times в публикации «Опрос общественного мнения показал широкое неодобрение Байдена в отношении Газы и мало возможностей для переключения передач» пишет:
«Мнения разделились между теми, кто хочет, чтобы война закончилась, и теми, кто настаивает на окончательной победе Израиля, и этот разрыв наиболее разителен среди старшего и молодого поколений».
Избиратели в целом не одобряют то, как Президент Байден справляется с кровавой борьбой между израильтянами и палестинцами, показал опрос, проведенный New York Times и Siena College, причем молодые американцы гораздо более критичны, чем пожилые избиратели, как к поведению Израиля, так и к реакции Администрации на войну в Газе.
Избиратели также посылают явно неоднозначные сигналы о том, в каком направлении должна развиваться политика США, поскольку война в Газе продолжается уже третий месяц, а израильтяне все еще не оправились от террористической атаки 7 октября, тысяч погибших палестинцев в Газе и попыток администрации Байдена оказать давление на Израиль, чтобы он сократил свою военную кампанию.
Почти столько же американцев хотят, чтобы Израиль продолжил свою военную кампанию, сколько хотят ее прекращения сейчас, чтобы избежать дальнейших жертв среди гражданского населения.
Этот раскол, по-видимому, оставляет действующему Президенту США Байдену мало политически приемлемых вариантов.
Результаты опроса прогнозируют не только судьбу Байдена, вступающего в 2024 год - год переизбрания, но и долгосрочные отношения между еврейским государством и его самым могущественным благодетелем — Соединенными Штатами.
Разрозненные взгляды на конфликт среди традиционно демократических групп избирателей показывают, что Байден по-прежнему испытывает трудности с удержанием коалиции, которую он создал в 2020 году, — проблема, которая, вероятно, сохранится, даже несмотря на то, что экономические показатели становятся всё более позитивными, а проблемы с законом закручиваются вокруг его ожидаемого оппонента, бывшего Президента Дональда Трампа.
В целом, зарегистрированные избиратели говорят, что на президентских выборах в следующем году они отдают предпочтение Трампу, а не Байдену, с перевесом в два процентных пункта, 46% против 44%.
Рейтинг одобрения работы действующего Президента Байдена снизился до 37%, что на два пункта меньше, чем в июле 2023 года.
Но существует значительная неопределенность в отношении того, будут ли недовольные избиратели вообще голосовать.
Экономические проблемы по-прежнему имеют первостепенное значение: 34% зарегистрированных избирателей назвали экономические проблемы или проблемы, связанные с инфляцией, главной проблемой, стоящей перед страной. Это меньше, чем 45% в октябре 2022 года, но все еще высоко.
Избиратели в возрасте от 18 до 29 лет, традиционно составляющие преимущественно демократическую демографическую группу, выскакивают из списка. Почти три четверти из них не одобряют то, как Байден справляется с конфликтом в Газе. А зарегистрированные избиратели отметили, что проголосовали бы за Трампа в соотношении 49% к 43%. В июле количество голосов молодых избирателей в поддержку Байдена было выше на 10 процентных пунктов.
Электорат, похоже, разделился на две точки зрения относительно того, что должно произойти дальше: прекращение огня или продолжение кампании против ХАМАСа, чья террористическая атака 7 октября убила более одной тысячи израильтян и вызвала войну.
При выборе между двумя вариантами действий незначительное большинство избирателей (44%) заявили, что Израиль должен прекратить военную кампанию по защите от жертв среди гражданского населения, в результате которой, по данным органов здравоохранения Газы, уже погибло около 20 000 человек.
39% придерживаются противоположного мнения: Израиль должен продолжать свою военную кампанию, даже если это означает рост числа жертв среди гражданского населения в Газе.
Результаты были почти идентичными, независимо от того, ставили ли респонденты перед собой цель Израиля: обеспечить освобождение всех заложников (прекращение войны означает, что заложники могут оставаться в плену) или уничтожение ХАМАСа (остановка означает, что ХАМАС не может быть искоренен).
Большинство молодых избирателей, однако, отвечали на вопрос за вопросом, и ответы, показали, что они видят худшее в Израиле. Мало кто из них верит, что израильтяне серьёзно настроены на мир с палестинцами. Почти половина опрошенных считают, что Израиль намеренно убивает мирных жителей. Почти три четверти опрошенных считают, что Израиль не принимает достаточных мер предосторожности, чтобы избежать жертв среди мирного населения. Большинство выступает против дополнительной экономической и военной помощи Израилю.
Более широкий электорат, напротив, занимает гораздо более произраильскую позицию, предполагая, что проблемы имиджа Израиля у американских избирателей более остры на политическом горизонте, чем в настоящее время.
Тем не менее, 48% всех опрошенных избирателей заявили, что, по их мнению, Израиль не принимает достаточных мер предосторожности, чтобы избежать жертв среди гражданского населения в Газе.
Те, кто идентифицирует себя как постоянные пользователи TikTok, были наиболее непреклонны в своей критике. Социальная сеть, принадлежащая китайской компании, подверглась резкой критике со стороны обеих партий, в особенности республиканцев, за подстрекательский поток видеороликов, нацеленных на пользователей, которые очень молоды. Даже с учетом своего возраста пользователи TikTok более критично относились к политике администрации Байдена в отношении Израиля.
В течение многих лет республиканцы во главе с Трампом обвиняли демократов в подрыве правительства Израиля и умоляли еврейских избирателей покинуть партию, которую почти три четверти из них традиционно называли своим политическим домом.
Теперь возникает межпартийный раскол, который может повлиять на комфорт некоторых еврейских избирателей в Демократической партии: 76% республиканцев заявили, что симпатизируют Израилю, а не палестинцам.
Среди белых евангельских христиан, чей теологический акцент на Израиле лежит в основе беспрекословной поддержки Республиканской партии, симпатия к Израилю ещё выше – 80%.
Демократы не демонстрируют такого консенсуса: 31% заявили, что они больше симпатизируют Израилю, 34% - палестинцам, а 16% сказали, что их симпатии принадлежат и тем, и другим.
Раскол среди демократов может оттолкнуть еврейских избирателей, которые в подавляющем большинстве проголосовали за Байдена в 2020 году и с тревогой наблюдают за ростом антисемитизма, который сопровождает гнев по поводу военных усилий Израиля.
Разрыв между поколениями отражает не только опыт, который люди разных возрастных групп получили во время 75-летнего конфликта между израильтянами и палестинцами, но и воздействие социальных сетей, особенно TikTok, где жестокие изображения убитых палестинцев бомбардируют молодые глаза.
Избиратели старшего возраста гораздо больше симпатизировали усилиям Байдена. 52% зарегистрированных избирателей в возрасте 65 лет и старше одобряют действия Байдена в отношении Израиля, что на 12 процентных пунктов больше, чем тех, кто не одобряет. И пожилые американцы стабильно принимают участие в голосовании.
Неясно, насколько критика в адрес Байдена приведет к голосам за Трампа или кого-либо еще, учитывая признанное недовольство молодых избирателей, симпатизирующих палестинцам. Избиратели в возрасте до 45 лет, которые говорят, что не одобряют политику Президента в отношении Газы, также чаще, чем молодые избиратели, которые одобряют его политику, признают, что они не голосовали в 2020 году. Такие молодые критики выбирают Трампа, а не Байдена с перевесом в 16 процентных пунктов, но они могут и не голосовать.
Молодые избиратели, которые не одобряют политику Байдена в отношении Израиля и Газы, но все же говорят, что будут голосовать за него, также с большей вероятностью скажут, что они обязательно проголосуют, нежели молодые критики, которые встают на сторону экс-президента.
Таблица 1. В споре между Израилем и палестинцами, кому вы симпатизируете больше?
Израиль по-прежнему сохраняет лояльность в Соединенных Штатах. Но будущее таких настроений неясно. Среди молодых избирателей 46% больше симпатизируют палестинцам, в то время как 27% поддерживают Израиль.
Только 28% опрошенных в возрасте от 18 до 29 лет заявили, что Израиль всерьез заинтересован в мирном урегулировании более широкого конфликта; половина из них ответила, что палестинцы.
Избиратели старшего возраста гораздо больше верили в намерения Израиля и меньше – в намерения палестинцев.
Елена Ларина Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/bajden_tramp_izrail_
05.12.2023 Перспективы ВСУ и помощи США после провала «контрнаступления»
В оценках американских экспертов
В Белом доме и Конгрессе США решают, какую помощь они будут оказывать Киеву после провала так называемого «контрнаступления».
Препятствия в способности противостоять России
В обзоре Исследовательской службы Конгресса США от 1 декабря 2023 года «Украинские военные достижения и перспективы» говорится следующее:
«На сегодняшний день ВСУ продемонстрировали гибкость в ходе конфликта, а также способность интегрировать помощь Запада в области безопасности в свои военные кампании. Однако ВСУ продолжают сталкиваться с препятствиями на пути сохранения динамики, включая потери в личном составе и технике, против российских сил, как откровенно признают некоторые украинские официальные лица».
Личный состав
«Высокие потери создают постоянную проблему для способности ВСУ проводить эффективные операции.
С начала войны 2022 года ВСУ понесли большие потери, что снизило качество сил. Потери выше среди регулярных подразделений ВСУ и спецназа, что приводит к большей зависимости от резервных подразделений. Многие из этих подразделений резерва также понесли тяжелые потери, что ещё больше увеличивает долю новобранцев, необходимых для восстановления сил.
В отличие от начального периода войны, когда большинство новобранцев были ветеранами войны на Донбассе (с 2014 года), в настоящее время большинство новобранцев имеют небольшой военный опыт и, как следствие, требуют больше времени для обучения. В настоящее время ВСУ также сталкивается с растущими проблемами набора личного состава. Украинские официальные лица заявили, что намерены реализовать дальнейшие планы мобилизации (например, изменения в призыве на военную службу) в ближайшем будущем.
ВСУ сталкиваются с рядом проблем при наборе нового персонала.
Во-первых, на момент начала военного конфликта Украина не имела полностью развитого профессионального сержантского корпуса, который она ранее стремилась развивать в соответствии со стандартами НАТО. Большое количество обученных ветеранов, многие из которых имели боевой опыт, в некоторой степени смягчило необходимость в созданном корпусе сержантов для обучения и управления новобранцами. Потери среди этих ветеранов повысили важность развития профессиональных сержантских корпусов и повлияли на возможности подразделений.
Во-вторых, потребность ВСУ в немедленных подкреплениях создает необходимость развертывания войск, имеющих лишь базовую подготовку. Однако для поддержания боевых действий в текущем конфликте ВСУ продолжают балансировать между обучением личного состава для проведения сложных операций и использованием современного вооружения и обеспечением развертывания достаточного количества личного состава на линии фронта.
Наконец, ВСУ изо всех сил пытаются подготовить офицеров для штабных должностей, чтобы помочь командирам в управлении и координации операций. Отсутствие подготовленных штабных офицеров в некоторых случаях приводило к тому, что тактические операции координировались и управлялись высшим командным составом, что приводило к централизованному и более медленному принятию решений».
Вооружение
«ВСУ используют как западную, так и советскую или российскую технику. Такое разнообразие систем приводит к разным возможностям подразделений и усложняет обслуживание и стандартизацию. На сегодняшний день ВСУ понесли значительные потери техники. Некоторые подразделения ВСУ, похоже, действуют без поддержки механизированной или моторизованной техники, вероятно, из-за потерь и ограниченного пополнения.
Украина почти исчерпала свои запасы советской и российской артиллерии и ракетных боеприпасов, в результате чего ВСУ практически полностью зависят от помощи Запада в поставках артиллерии, ракетно-артиллерийских систем и боеприпасов. Украинские официальные лица подчеркнули необходимость в ракетных и артиллерийских системах большой дальности, чтобы противостоять количественному преимуществу России в огневой стрельбе на большие дистанции.
Украинская оборонная промышленность производит широкий спектр вооружений, но не смогла полностью удовлетворить потребности страны во время войны.
Кроме того, российские силы атаковали оборонную промышленность Украины, что отрицательно сказалось на ее способности производить и обслуживать технику».
Роль помощи США и Запада в сфере безопасности
«С начала войны в 2022 году Соединенные Штаты выделили Украине более 44,2 миллиарда долларов на помощь в обеспечении безопасности. Соединенные Штаты и европейские союзники и партнеры также продолжают вносить свой вклад в обучение, логистику и разведку. Западные официальные лица по-прежнему обеспокоены эскалацией конфликта, имеющимися запасами, производственными мощностями оборонной промышленности и финансированием для приобретения и поддержания помощи в сфере безопасности».
Обучение
«Текущие усилия по обучению сосредоточены на использовании:
— западной помощи в сфере безопасности;
— базовых навыков пехоты и развитии на уровне подразделения;
— во все большей степени, общевойсковых операций.
Наблюдатели также отмечают проблему одновременного обучения персонала управлению системами вооружений и стратегиям технического обслуживания и обеспечения, которые имеют решающее значение для эксплуатации систем в долгосрочной перспективе.
ВСУ по-прежнему сталкиваются с необходимостью развернуть войска в полевых условиях с минимальной подготовкой для возмещения потерь, но уделили приоритетное внимание повышению квалификации для поддержки долгосрочного развития и создания новых подразделений. Важность подготовки, вероятно, будет возрастать, поскольку ВСУ стремятся восполнить свои потери мобилизованным персоналом».
Вооружение
«На начальном этапе войны предоставление США и Европой противотанковых систем и переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК) имело решающее значение для сопротивления Украины российским войскам. По мере развития войны помощь Запада в сфере безопасности адаптировалась к условиям и потребностям ВСУ.
На тактическом уровне ВСУ определили защищенную мобильность (например, бронетехнику, боевые машины пехоты), танки (включая «Леопард», «Челленджер» и «Абрамс») и огневую поддержку тактического уровня (например, минометы) среди своих потребностей для защиты и поддержки операций.
Россия сохраняет превосходство в воздухе в некоторых регионах и продолжает наносить удары по украинской ПВО. Системы ПВО остаются главным приоритетом в обеспечении безопасности как на стратегическом, так и на тактическом уровнях, включая мобильные системы ПВО для защиты подразделений при их наступлении и поддержки наступления».
Текущие военные показатели и перспективы
« Поскольку боевые действия переходят в более позиционные и истощающие бои, некоторые наблюдатели утверждают, что ВСУ следует перейти к поддержанию боеспособности.
Вооруженные силы России сохраняют некоторые преимущества в технике (в частности, артиллерии и бронетехнике, включая танки), авиационной поддержке и радиоэлектронной борьбе.
В ВСУ созданы новые подразделения (и переоснащены некоторые существующие подразделения) западным оборудованием, обеспечивающим улучшенные возможности и живучесть. Украинские официальные лица заявляют, что их наиболее насущные потребности включают противовоздушную оборону, бронетехнику (бронетанковые и боевые машины пехоты), артиллерию (например, гаубицы M777) и огонь на больших дистанциях.
Украинские официальные лица также отмечают важность продолжения поставок боеприпасов, тем более что в боевых действиях по-прежнему преобладает артиллерийская поддержка. Кроме того, ВСУ определили потребности в логистике (включая обучение и совершенствование процессов), в средствах разминирования и перекрытия, медицинской эвакуации и уходе, разведке и защищенной связи.
ВСУ по-прежнему полагаются на ядро профессиональных подразделений для проведения общевойсковых операций и передовых операций. Но потери, истощение сил и необходимость ротации подразделений, вероятно, останутся постоянными проблемами. Обучение новых сотрудников для замены и расширения этих профессиональных подразделений, а также офицеров на штабные должности, вероятно, останется ключевыми задачами.
Способность ВСУ восстанавливать силы и поддерживать их качество, вероятно, будет иметь решающее значение для их успеха. Эти события могут повлиять на принятие Конгрессом США решений относительно того, следует ли и как поддерживать оборону Украины.
Некоторые наблюдатели предполагают, что возможности ВСУ будут продолжать расти при постоянной помощи США и Запада в области безопасности, особенно в таких ключевых областях, как противовоздушная оборона и артиллерия.
Другие наблюдатели утверждают, что ВСУ сталкиваются со значительными препятствиями на пути «решительного разгрома российских сил», несмотря на помощь в сфере безопасности».
Исследование провала «контрнаступления»
В публикации в The Washington Post «Просчеты ознаменовали наступательное планирование США и Украины» (04.12.2023) делается вывод, о том, что «контрнаступление» ВСУ не принесло ожидаемого удара, вызвав трения и сомнения между Вашингтоном и Киевом, а также подняв более глубокие вопросы о способности Украины вернуть себе решающее количество территорий».
Это исследование подготовки к контрнаступлению Украины основано на интервью с более чем 30 высокопоставленными должностными лицами из Украины, Соединенных Штатов и европейских стран. В нем представлены новые идеи и ранее не публиковавшиеся подробности о глубоком участии Америки в военном планировании, стоящем за контрнаступлением, и о факторах, которые способствовали ее разочарованию. Во второй части этого отчета рассказывается о том, как разворачивалась битва на местах в течение лета и осени, а также о растущих разногласиях между Вашингтоном и Киевом. Некоторые из чиновников говорили на условиях анонимности, чтобы обсудить деликатные обсуждения.
Ключевые элементы, которые определили контрнаступление и первоначальный результат
«Украинские, американские и британские военные провели восемь крупных настольных военных учений, чтобы разработать план кампании. Но Вашингтон просчитался в том, в какой степени украинские силы могут быть преобразованы в боевую силу западного образца за короткий период времени, особенно без предоставления Киеву военно-воздушных сил, неотъемлемых от современных вооруженных сил.
Официальные лица США и Украины время от времени резко расходились во мнениях по поводу стратегии, тактики и сроков. Пентагон хотел, чтобы наступление началось в середине апреля, чтобы помешать России продолжать укреплять свои позиции. Украинцы колебались, настаивая на том, что они не готовы без дополнительного вооружения и подготовки.
Американские военные были уверены, что механизированная лобовая атака на российские позиции возможна с теми войсками и вооружением, которые есть у Украины. Моделирование показало, что силы Киева в лучшем случае могут выйти к Азовскому морю и отрезать российские войска на юге за 60-90 дней.
Соединенные Штаты выступали за сосредоточенное наступление вдоль этой южной оси, но руководство Украины считало, что его силы должны атаковать в трех отдельных точках вдоль 600-мильного фронта: на юг в сторону Мелитополя и Бердянска на Азовском море и на восток в сторону города Бахмут.
Разведывательное сообщество США придерживалось более пессимистичного мнения, чем американские военные, оценивая, что шансы на успех наступления составляют всего 50 на 50, учитывая прочную, многоуровневую оборону, которую Россия выстроила за зиму и весну.
По мере приближения ожидаемого начала наступления украинские военные опасались, что они понесут катастрофические потери, в то время как американские официальные лица считали, что без решительного штурма потери в конечном итоге будут выше.
Год начался с того, что решимость Запада достигла своего пика, украинские силы были очень уверены в себе, а Зеленский предсказывал решительную победу. Но сейчас на всех фронтах царит неопределенность. Моральный дух на Украине ослабевает. Международное внимание было отвлечено на Ближний Восток. Даже среди сторонников Украины растет политическое нежелание вносить больший вклад в это опасное дело.
Почти на каждом участке фронта ожидания и результаты расходились, поскольку Украина перешла к медленному спешиванию, которое отвоевало лишь небольшие участки территории.
Все эти факторы в совокупности делают победу Украины гораздо менее вероятной.
Безрезультатные и обескураживающие первые месяцы кампании ставят отрезвляющие вопросы для западных сторонников Киева о будущем, поскольку Зеленский обещает воевать до тех пор, пока Украина не восстановит границы, установленные в 1991 году после обретения независимости от Советского Союза.
«На это уйдут годы и много крови, если это вообще возможно», — сказал представитель британской службы безопасности. «Готова ли Украина к этому? Каковы последствия для рабочей силы? Каковы экономические последствия? Последствия для поддержки Запада?».
Год подходит к концу, и президент России Владимир Путин более чем когда-либо уверен в том, что он сможет переждать переменчивый Запад и полностью поглотить украинскую территорию, уже захваченную его войсками.
Военные учения
В первые месяцы 2023 года военные чиновники из Великобритании, Украины и Соединенных Штатов завершили серию военных учений на базе армии США в Висбадене, Германия, где украинские офицеры были внедрены в недавно созданное командование, ответственное за поддержку Киева.
Последовательность из восьми командно-штабных учений высокого уровня сформировала основу для поддерживаемых США усилий по оттачиванию жизнеспособного, подробного плана кампании и определению того, что западные страны должны будут предоставить, чтобы дать им средства для успеха.
Во время симуляций, каждая из которых длилась несколько дней, участники должны были играть роль либо российских войск, чьи возможности и поведение были смоделированы по информации украинской и союзной разведок, либо украинских войск и командиров, чьи действия были связаны с реальностью, что они столкнутся с серьезными ограничениями в живой силе и боеприпасах.
Планировщики проводили учения с помощью специализированного программного обеспечения для военных игр и электронных таблиц Excel, а иногда просто перемещая фигуры по карте. Симуляции включали в себя упражнения с более мелкими компонентами, каждый из которых был сосредоточен на определенном элементе боя — наступательных операциях или логистике. Затем эти выводы были использованы в разрабатываемом плане кампании.
Высокопоставленные должностные лица, в том числе генерал Марк Милли, тогдашний председатель Объединенного комитета начальников штабов США, и генерал-полковник Александр Сырский, командующий сухопутными войсками Украины, присутствовали на нескольких симуляциях и были проинформированы о результатах.
Во время одного из визитов в Висбаден Милли разговаривал с украинскими спецназовцами, которые работали с американскими «зелеными беретами», и сказал следующее, в надежде вдохновить их перед операциями в районах, контролируемых врагом: «Не должно быть ни одного россиянина, который ложится спать, не думая о том, что ему перережут горло посреди ночи... Вы должны вернуться туда и создать кампанию в тылу».
Украинские официальные лица надеялись, что наступление сможет повторить успех осени 2022 года, когда они вернули себе части Харьковской области на северо-востоке и город Херсон на юге в ходе кампании, которая удивила даже самых больших сторонников Украины. Опять же, их внимание будет сосредоточено более чем на одном месте.
Но западные официальные лица заявили, что военные учения подтвердили их оценку того, что Украине лучше всего сосредоточить свои силы на одной стратегической цели — массированном наступлении через удерживаемые Россией районы к Азовскому морю, перерезав сухопутный маршрут Кремля из России в Крым, важнейшую линию снабжения.
Репетиции дали Соединенным Штатам возможность сказать украинцам: «Я знаю, что вы очень, очень, очень хотите это сделать, но это не сработает», — сказал один бывший американский чиновник.
Но в конечном итоге решение будут принимать Зеленский, Залужный и другие украинские лидеры, отметил бывший чиновник.
Официальные лица пытались присвоить вероятности различным сценариям, в том числе капитуляции России, которая считается «очень маловероятной», или крупной украинской неудачи, которая создаст возможность для крупной российской контратаки.
«Тогда мы имеем реальность посередине, с определенными успехами», — сказал британский чиновник.
Самый оптимистичный сценарий перерезания сухопутного моста составлял от 60 до 90 дней. Учения также предсказывали тяжелую и кровопролитную битву с потерями солдат и техники от 30 до 40 процентов, по словам официальных лиц США.
Американские военные офицеры видели, что потери в крупных сражениях в Ираке и Афганистане были намного ниже, чем предполагалось. Они рассматривали эти оценки как отправную точку для планирования медицинской помощи и эвакуации с поля боя, чтобы потери никогда не достигали прогнозируемого уровня.
Эти цифры «могут быть отрезвляющими», сказал высокопоставленный представитель министерства обороны США. «Но они никогда не бывают такими высокими, как прогнозировалось, потому что мы знаем, что должны сделать что-то, чтобы убедиться, что мы этого не сделаем».
Официальные лица США также считали, что в конечном итоге погибнет еще больше украинских военных, если Киев не сможет предпринять решительное наступление и конфликт превратится в затяжную войну на истощение.
Но они признали деликатность предложения стратегии, которая повлечет за собой значительные потери, независимо от окончательной цифры.
«Нам было легко сказать им во время командно-штабных учений: «Хорошо, вам просто нужно сосредоточиться на одном месте и очень сильно давить», — сказал высокопоставленный американский чиновник. «Они потеряют много людей, и они потеряют много оборудования».
Этот выбор, по словам высокопоставленного чиновника, становится «гораздо более трудным на поле боя».
С этим согласился высокопоставленный украинский военный. Оглядываясь назад, чиновник сказал, что военные игры «не работают», отчасти из-за новых технологий, которые трансформируют поле боя. Украинские солдаты вели войну, не похожую ни на что из того, что когда-либо испытывали силы НАТО: крупный конфликт с применением обычных вооружений с окопами в стиле Первой мировой войны, покрытыми вездесущими беспилотниками и другими футуристическими инструментами, и без превосходства в воздухе, которое американские военные имели в каждом современном конфликте, в котором они участвовали.
«Все эти методы... Вы можете аккуратно взять их и выбросить, понимаете?» — сказал высокопоставленный украинец о сценариях военных игр. «И выбросьте их, потому что сейчас так не работает».
Разногласия по поводу развертываний
Американцы уже давно сомневались в разумности решения Киева держать войска вокруг осажденного города Бахмут на востоке страны.
Украинцы видели это по-другому. «Бахмутские позиции» стали синонимом гордости за ожесточенное сопротивление своих войск более сильному врагу. В течение нескольких месяцев российская и украинская артиллерия стерли город в порошок.
В мае город окончательно отошел к России.
Зеленский, поддерживаемый своим главнокомандующим, твердо стоял на необходимости сохранить крупное присутствие вокруг Бахмута и нанести удар по российским силам в рамках контрнаступления. С этой целью Залужный держал под Бахмутом больше сил, чем на юге, включая самые опытные подразделения страны, с разочарованием отмечали американские чиновники.
Украинские официальные лица утверждали, что им необходимо продолжать ожесточенную борьбу в районе Бахмута, потому что в противном случае Россия попытается вновь оккупировать часть Харьковской области и продвинуться в Донецке, что является ключевой целью для Путина, который хочет захватить весь этот регион.
«Мы сказали американцам: «Если вы займете места наших генералов, вы увидите, что если мы не сделаем Бахмут предметом спора, русские это сделают», — сказал один высокопоставленный украинский чиновник. «Мы не можем этого допустить».
Кроме того, по словам высокопоставленного британского чиновника, Залужный предполагал, что огромная протяженность 600-мильного фронта станет проблемой для России. Украинский генерал хотел растянуть гораздо более крупные силы России, незнакомые с местностью и уже столкнувшиеся с проблемами логистики, чтобы ослабить их боевую мощь.
Западные чиновники увидели проблемы в таком подходе, который также уменьшит огневую мощь украинских военных в любой точке атаки. Западная военная доктрина диктовала концентрированное наступление на единственную цель.
Однако американцы уступили.
«Они знают местность. Они знают русских», — сказал высокопоставленный американский чиновник. «Это не наша война. И нам пришлось вернуться к этому».
Оружие, в котором нуждался Киев
3 февраля Джейк Салливан, советник президента Байдена по национальной безопасности, созвал высших должностных лиц администрации по национальной безопасности, чтобы пересмотреть план контрнаступления.
Подземный ситуационный центр Белого дома ремонтировался, поэтому высшие эшелоны Госдепартамента, Министерства обороны и Министерства финансов вместе с ЦРУ собрались в защищенном конференц-зале в соседнем здании Исполнительного офиса Эйзенхауэра.
Большинство из них уже были знакомы с трехсторонним подходом Украины. Цель состояла в том, чтобы старшие советники Байдена выразили друг другу свое одобрение или оговорки и попытались достичь консенсуса по своим совместным рекомендациям президенту.
Вопросы, заданные Салливаном, были простыми, сказал один из присутствовавших.
Во-первых, смогут ли Вашингтон и его партнеры успешно подготовить Украину к прорыву сильно укрепленной обороны России?
И потом, даже если бы украинцы были готовы, "могли ли они это сделать?"
Милли со своими всегда готовыми зелеными картами Украины показал потенциальные направления наступления и развертывание украинских и российских сил. Он и Остин объяснили свой вывод о том, что «Украина, чтобы добиться успеха, должна воевать по-другому», — вспоминает один высокопоставленный чиновник администрации, тесно участвовавший в планировании.
Вооруженные силы Украины после распада Советского Союза превратились в оборонительную силу. С 2014 года она сосредоточилась на изнурительной, но вялой борьбе с поддерживаемыми Россией силами на востоке Донбасса. Чтобы организовать широкомасштабное наступление, потребуется существенное изменение структуры и тактики вооруженных сил.
План предусматривал более широкую и качественную подготовку на Западе, которая до этого момента была сосредоточена на обучении небольших групп и отдельных лиц использованию оружия, предоставленного Западом. Тысячи солдат должны были обучаться в Германии в крупных соединениях и маневрах на поле боя в американском стиле, принципы которого восходят ко Второй мировой войне. Для американских войск подготовка к так называемым «общевойсковым» операциям часто длилась более года. План по Украине предусматривал сжатие этого срока до нескольких месяцев.
Вместо того, чтобы стрелять из артиллерии, а затем «медленно продвигаться вперед» и стрелять еще, украинцы будут «сражаться и стрелять одновременно», а недавно обученные бригады будут двигаться вперед с бронетехникой и артиллерийской поддержкой «в своего рода симфоническом ключе», сказал высокопоставленный чиновник администрации.
Администрация Байдена объявила в начале января, что отправит боевые машины Bradley. Великобритания согласилась передать 14 танков «Челленджер». Позже в том же месяце, после неохотного заявления США о том, что к осени они предоставят топовые танки Abrams M1, Германия и другие страны НАТО пообещали поставить сотни танков Leopard немецкого производства для контрнаступления.
Гораздо большей проблемой были поставки 155-мм снарядов, которые позволили бы Украине конкурировать с огромным артиллерийским арсеналом России. В Пентагоне подсчитали, что Киеву нужно 90 000 и более в месяц. В то время как производство в США увеличивалось, оно составляло едва ли более десятой части от этого объема.
«Это была просто математика», — сказал бывший высокопоставленный чиновник. «В какой-то момент мы просто не сможем их предоставить».
Салливан изложил варианты. У Южной Кореи было огромное количество боеприпасов, предоставленных США, но ее законы запрещали отправлять оружие в зоны боевых действий. Пентагон подсчитал, что около 330 000 155-мм снарядов могут быть переброшены по воздуху и морю в течение 41 дня, если удастся убедить Сеул.
Высокопоставленные чиновники администрации разговаривали со своими коллегами в Сеуле, которые были восприимчивы до тех пор, пока это положение было косвенным. Снаряды начали сыпаться в начале 2023 года, что в конечном итоге сделало Южную Корею более крупным поставщиком артиллерийских боеприпасов для Украины, чем все европейские страны вместе взятые.
Более непосредственная альтернатива повлекла бы за собой использование арсенала американских вооруженных сил из 155-мм снарядов, которые, в отличие от южнокорейского варианта, были начинены кассетными боеприпасами. У Пентагона их были тысячи, и они пылились десятилетиями. Но госсекретарь Энтони Блинкен воспротивился.
Внутри боеголовки этого кассетного оружия, официально известного как усовершенствованные обычные боеприпасы двойного назначения (DPICM), находились десятки бомб, которые разлетались по большой площади. Некоторые из них неизбежно не взорвутся, представляя долгосрочную опасность для гражданского населения, и 120 стран, в том числе большинство союзников США, но не Украина или Россия, подписали договор о запрете на них. Их отправка будет стоить Соединенным Штатам некоторого капитала с точки зрения морального превосходства в войне.
Могла ли Украина победить?
После того, как группа согласилась с тем, что Соединенные Штаты и их союзники могут предоставить то, что, по их мнению, является поставками и обучением, в которых нуждается Украина, Салливан столкнулся со второй частью уравнения: сможет ли Украина сделать это?
Зеленский в первую годовщину войны в феврале хвастался, что 2023 год станет «годом победы». Его начальник разведки пообещал, что украинцы скоро будут отдыхать в Крыму. Но некоторые лица в правительстве США были менее уверены в этом.
Представители американской разведки, скептически отнесшись к энтузиазму Пентагона, оценили вероятность успеха не выше 50 на 50. Эта оценка расстроила их коллег из Министерства обороны, особенно из Европейского командования США, которые напомнили об ошибочном прогнозе шпионов за несколько дней до вторжения 2022 года о том, что Киев падет под натиском русских в течение нескольких дней.
Некоторые чиновники министерства обороны язвительно заметили, что всегда было безопаснее делать ставку на неудачу.
«Отчасти это был просто факт огромного веса российских военных», — вспоминал позже в интервью директор ЦРУ Уильям Бернс. « В Запорожье, — ключевом рубеже контрнаступления, если сухопутный мост должен был быть взорван, — мы видели, как они строили действительно довольно мощные неподвижные оборонительные сооружения, труднопрорываемые, очень дорогостоящие, действительно кровавые для украинцев».
Возможно, больше, чем любой другой высокопоставленный чиновник, Бернс, бывший посол в России, за последний год несколько раз ездил в Киев, иногда тайно, чтобы встретиться со своими украинскими коллегами, а также с Зеленским и его высокопоставленными военными.
Через две недели после того, как Салливан и другие проинформировали президента, в совершенно секретном обновленном докладе разведки говорилось, что проблемы с сосредоточением войск, боеприпасов и техники означают, что Украина, вероятно, «значительно не дотянет» до своих целей в контрнаступлении.
«Вы не собираетесь в одночасье превратиться из формирующейся армии постсоветского наследия в армию США 2023 года», — сказал высокопоставленный сотрудник западной разведки. «Для некоторых глупо ожидать, что вы можете дать им что-то, и это изменит то, как они сражаются».
Американские военные чиновники не оспаривали, что это будет кровопролитная борьба. К началу 2023 года они знали, что в войне было ранено или убито до 130 000 украинских военных. Некоторые украинские командиры уже высказывали сомнения по поводу предстоящей кампании, ссылаясь на количество военнослужащих, которым не хватало боевого опыта.
Американские военные чиновники утверждали, что в оценках разведки не учтена огневая мощь вновь прибывшего оружия, а также воля украинцев к победе.
Россия готовится
К марту Россия уже много месяцев готовила свою оборону, возводя километры за километрами заграждений, траншей и других препятствий по всему фронту в ожидании украинского наступления.
По мере того, как война продолжалась, Россия приспосабливалась, рыла более сухие, зигзагообразные траншеи, которые лучше защищали солдат от обстрелов. По мере того, как траншеи в конечном итоге становились все более изощренными, они открывались в леса, чтобы дать обороняющимся лучшие возможности для отступления. Россияне построили туннели между позициями, чтобы противостоять широкому использованию Украиной беспилотников.
Траншеи были частью многоуровневой обороны, которая включала в себя плотные минные поля, бетонные пирамиды, известные как «зубы дракона», и противотанковые рвы. На случай выведения из строя минных полей у российских войск были реактивные системы для их повторного монтажа.
В отличие от наступательных усилий России в начале войны, эта оборона соответствовала хрестоматийным советским стандартам. «Это один из случаев, когда они реализовали свою доктрину», — сказал высокопоставленный сотрудник западной разведки.
Больше войск, больше оружия
В конце апреля генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг совершил необъявленную поездку к Зеленскому в Киев.
Столтенберг, который на следующий день должен прибыть в Германию на встречу Контактной группы по обороне Украины, консорциума из примерно 50 стран, предоставляющих оружие и другую поддержку Киеву, спросил об усилиях по оснащению и обучению украинских бригад к концу апреля, сообщили два источника, знакомые с ходом переговоров.
Зеленский ответил, что украинские военные ожидают, что к концу месяца бригады будут заполнены на 80 или 85 процентов. Это, казалось, противоречило ожиданиям американцев о том, что Украина уже должна быть готова к запуску.
Украинский лидер также подчеркнул, что его войска должны удерживать восток, чтобы не дать России перебросить силы для блокирования южного контрнаступления Киева. По его словам, чтобы защитить восток и одновременно продвинуться на юг, Украине нужно больше бригад.
Украинские официальные лица также продолжали доказывать, что расширенный арсенал имеет решающее значение для их способности добиваться успеха. Только в мае, накануне боевых действий, Великобритания объявила, что предоставит ракеты большей дальности Storm Shadow. Но еще один ключевой рефрен со стороны Украины заключался в том, что их просят воевать так, как ни одна страна НАТО никогда бы не подумала — без эффективной силы в воздухе.
Как отметил один бывший высокопоставленный украинский чиновник, устаревшие истребители МиГ-29 его страны могут обнаруживать цели в радиусе 40 миль и вести огонь на расстоянии 20 миль. Между тем, российские Су-35 могут идентифицировать цели на расстоянии более 90 миль и сбивать их на расстоянии до 75 миль.
«Представьте себе МиГ и Су-35 в небе. Мы не видим их, а они видят нас. Мы не можем связаться с ними, а они могут связаться с нами", - сказал чиновник. «Вот почему мы так упорно боролись за F-16».
Американские чиновники отметили, что даже несколько самолетов стоимостью 60 миллионов долларов съедят средства, которые могли бы пойти гораздо дальше на покупку транспортных средств, средств ПВО или боеприпасов. Более того, по их словам, самолеты не обеспечат превосходства в воздухе, которого так жаждали украинцы.
«Если бы вы могли обучить группу пилотов F-16 за три месяца, они были бы сбиты в первый же день, потому что российская противовоздушная оборона в Украине очень надежна и очень боеспособна», — сказал высокопоставленный представитель оборонного ведомства.
В мае Байден, наконец, уступил и предоставил европейским странам необходимое разрешение на передачу Украине своих F-16 американского производства. Но обучение пилотов и поставка самолетов займут год или больше, слишком долго, чтобы что-то изменить в предстоящей борьбе.
Киев колеблется
К маю в администрации Байдена и среди союзников росло беспокойство. Согласно планированию, Украина уже должна была начать свои операции. Что касается американских военных, то, по их мнению, окно возможностей быстро сужалось.
Цель состояла в том, чтобы нанести удар до того, как Москва будет готова, а американские военные с середины апреля пытались заставить украинцев двигаться. «Нам дали даты. Нам дали много дат», — сказал высокопоставленный чиновник правительства США. «У нас был апрель этого года, май того, вы знаете, июнь. Он просто все время откладывался».
Тем временем российская оборона усиливалась. Американские военные чиновники были встревожены, увидев, что российские войска использовали эти недели в апреле и мае для установки значительного количества дополнительных мин, что, по мнению чиновников, в конечном итоге значительно затруднило продвижение украинских войск.
В Вашингтоне также опасались, что украинцы сжигают слишком много артиллерийских снарядов, в первую очередь вокруг Бахмута, которые были необходимы для контрнаступления.
Некоторые высокопоставленные американские чиновники считают, что нет убедительных доказательств того, что задержка изменила шансы Украины на успех. Другие увидели явные признаки того, что Кремль успешно использовал этот период вдоль того, что, по его мнению, должно было стать линией наступления Киева.
На Украине нарастало разочарование иного рода. «Когда у нас был просчитанный график, да, план состоял в том, чтобы начать операцию в мае», — сказал бывший высокопоставленный украинский чиновник, который принимал активное участие в этой работе. — Однако много чего произошло.
Обещанная техника была доставлена с опозданием или прибыла непригодной к боевым действиям, заявили украинцы. «Много оружия, которое поступает сейчас, оно было актуально в прошлом году», — сказал высокопоставленный украинский военный, имея в виду предстоящие высокотехнологичные бои. По его словам, важно отметить, что они получили только 15 процентов вооружения, таких как пусковые установки для разминирования (MCLC), необходимые для выполнения их плана по дистанционному прокладыванию проходов через минные поля.
Официальные лица США категорически отрицали, что украинцы не получили все оружие, которое им обещали. Американцы признали, что список пожеланий Украины, возможно, был намного больше, но к моменту начала наступления они получили почти два десятка MCLC, более 40 минных катков и экскаваторов, 1000 торпед «Бангалор» и более 80 000 дымовых гранат. Залужный запросил 1000 бронемашин. В конечном итоге Пентагон поставил 1500.
«Они получили все, что им обещали, вовремя», — сказал один высокопоставленный американский чиновник. В некоторых случаях, по словам официальных лиц, Украина не смогла развернуть оборудование, имеющее решающее значение для наступления, удерживая его в резерве или распределяя его между подразделениями, которые не участвовали в наступлении.
Потом была погода. Тающий снег и проливные дожди, которые каждую весну превращают некоторые районы Украины в кашу из тяжелой грязи, пришли поздно и длились дольше обычного.
Это означало, что было неясно, когда высохнут на лето плоские равнины и богатые черноземы юго-востока Украины, которые могут служить клеем, скрепляющим сапоги и шины. Украинцы понимали неопределенность, потому что они, в отличие от американцев, там жили.
По мере того, как подготовка ускорялась, опасения украинских чиновников становились все острее, что вылилось на встречу на авиабазе Рамштайн в Германии в апреле, когда заместитель Залужного Михаил Забродский выступил с эмоциональным призывом о помощи.
«Нам очень жаль, но некоторые из машин, которые мы получили, непригодны для боевых действий», — сказал Забродский Остину и его помощникам, по словам бывшего высокопоставленного украинского чиновника. Он сказал, что у «Брэдли» и «Леопардов» были сломаны или отсутствовали гусеницы. На немецких боевых машинах «Мардер» отсутствовали радиостанции. По его словам, это были не более чем железные ящики с гусеницами, бесполезные, если они не могли связаться со своими подразделениями. Украинские официальные лица заявили, что подразделениям для контрнаступления не хватает машин для разминирования и эвакуации.
Пентагон пришел к выводу, что украинские силы не смогли должным образом обращаться со всем оборудованием после его получения.
К 1 июня высшие эшелоны Европейского командования США и Пентагона были разочарованы и чувствовали, что получают мало ответов. Может быть, украинцев испугали возможные жертвы? Возможно, были политические разногласия внутри украинского руководства, или проблемы по цепочке командования?
Контрнаступление, наконец, началось в июне. Некоторые украинские подразделения быстро добились небольших успехов, отбив села Запорожской области к югу от Великой Новоселки, в 80 милях от побережья Азова. Но в других местах даже западное оружие и обучение не смогли полностью защитить украинские силы от карающей российской огневой мощи.
Белый дом предупредил Конгресс о срочной необходимости финансирования Украины
4 декабря Белый дом выступил с срочным предупреждением Конгрессу о том, что Украине нужна дополнительная помощь, чтобы помочь ей противостоять России, а директор Административно-бюджетного управления Шаланда Янг прямо написала в письме лидерам Конгресса, что у Соединенных Штатов «закончились деньги, чтобы поддержать Украину в этой борьбе».
В письме Янг написала, что «без действий Конгресса к концу года у нас закончатся ресурсы для закупки большего количества оружия и оборудования для Украины, а также для обеспечения оборудованием из военных запасов США».
«Не существует волшебного банка финансирования, доступного для того, чтобы встретить этот момент. У нас закончились деньги — и почти закончилось время», — добавила она, подчеркнув, что Конгресс должен решить, будем ли мы «продолжать бороться за свободу по всему миру или проигнорируем уроки, которые мы извлекли из истории, и позволим президенту России Владимиру Путину восторжествовать».
Запрос администрации Байдена о выделении почти 106 миллиардов долларов на нужды Украины, Израиля и других нужд застопорился на Капитолийском холме.
Белый дом столкнулся с трудностями в получении поддержки республиканцев для продолжения помощи Украине, поскольку члены Республиканской партии в Палате представителей и Сенате выражают скептицизм по поводу масштабов финансирования и того, как оно было распределено. Республиканцы стремились увязать переговоры о помощи с изменениями в пограничной политике США и Мексики — вопрос, по которому Конгресс не мог предпринять широкомасштабных действий на протяжении десятилетий.
Предоставить общий доступ
Запрос администрации Байдена включает около 61 миллиарда долларов для Украины, 14 миллиардов долларов для Израиля, примерно 14 миллиардов долларов для приоритетов иммиграции и 10 миллиардов долларов для гуманитарной помощи, а также дополнительное финансирование для противодействия влиянию Китая в Азии и развивающемся мире.
По словам Янг, если Конгресс не примет меры по продолжению поставок американской военной техники и ресурсов на Украину, Соединенные Штаты «поставят Украину на колени на поле боя, не только поставив под угрозу успехи, достигнутые Украиной, но и увеличив вероятность военных побед России».
По мере того, как война в Украине продолжается, недавний опрос, проведенный Ассошиэйтед Пресс и Центром исследований по связям с общественностью NORC, показывает, что почти половина американцев считает, что Соединенные Штаты тратят слишком много на помощь Украине.
Елена Ларина Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/perspektivi_vsu_i_pomoshi_ssha_posle_provala_kontrnastupleniya
03.10.2023 Какой будет новая оборонная стратегия США?
На фоне разногласий в американской элите по вопросам сдерживания Китая и России
Всё большее число политических и военных аналитиков США считают, что Америке нужна новая оборонная стратегия. Такая потребность вытекает из кардинальных перемен в расстановке мировых сил и их военных возможностей.
1. Почему нынешние угрозы считаются в США самыми значимыми за последние десятилетия
В наиболее сконцентрированном виде тревога Вашингтона отражена в статье Роберта М. Гейтса (министр обороны США в 2006 – 2011 г.г.) в FOREIGN AFFAIRS «Может ли разделенная Америка сдержать Китай и Россию?» (29.09.2023).
«Соединенные Штаты, - пишет Гейтс, - сейчас сталкиваются с более серьезными угрозами своей безопасности, чем за последние десятилетия, а возможно, и когда-либо. Никогда прежде она не сталкивалась одновременно с четырьмя союзниками-антагонистами — Россией, Китаем, Северной Кореей и Ираном, — чей коллективный ядерный арсенал мог бы в течение нескольких лет почти вдвое превысить ее собственный. Никогда со времен Корейской войны Соединенным Штатам не приходилось сталкиваться с мощными военными соперниками как в Европе, так и в Азии. И никто из ныне живущих не может вспомнить время, когда противник обладал такой экономической, научной, технологической и военной мощью, как сегодня у Китая.
Проблема, однако, в том, что в тот самый момент, когда события требуют решительного и последовательного ответа со стороны Соединенных Штатов, страна не может его предоставить. Его раздробленное политическое руководство – республиканское и демократическое, в Белом доме и в Конгрессе – не смогло убедить достаточное количество американцев в том, что события в Китае и России имеют значение. Политические лидеры не смогли объяснить, как взаимосвязаны угрозы, исходящие от этих стран. Им не удалось сформулировать долгосрочную стратегию, которая обеспечила бы победу Соединенным Штатам и демократическим ценностям в более широком смысле».
Поэтому, полагает Гейтс, «Вашингтон должен изменить расчеты Си Цзиньпина и Путина и снизить вероятность катастрофы. Это усилие, которое потребует стратегического видения и смелых действий. Соединенные Штаты одержали победу в «холодной войне» благодаря последовательной стратегии, которую проводили обе политические партии на протяжении девяти президентских сроков подряд. Сегодня ей нужен аналогичный двухпартийный подход. В этом и есть загвоздка».
Гейтс уверен, что американское глобальное лидерство обеспечило 75 лет мира между великими державами – самый длительный период за столетия:
«Ничто в жизни нации не обходится дороже, чем война, и ничто иное не представляет большей угрозы ее безопасности и процветанию. И ничто не делает войну более вероятной, чем прятать голову в песок и делать вид, что на Соединенные Штаты не влияют события в других местах, как это страна узнала перед Первой мировой войной, Второй мировой войной и событиями 11 сентября. Военная мощь, которой обладают Соединенные Штаты, альянсы, которые они создали, и международные институты, которые они создали, имеют важное значение для сдерживания агрессии против США и их партнеров. . .
. . . Наивно полагать, что успех России на Украине не приведет к значительному увеличению вероятности китайской агрессии против Тайваня и, следовательно, потенциальной войны между Соединенными Штатами и Китаем.
Мир без надежного руководства США был бы миром авторитарных хищников, а все остальные страны были бы потенциальной добычей.
Если Америка хочет защитить свой народ, свою безопасность и свободу, она должна продолжать выполнять свою роль глобального лидера».
По сути, Гейтс сформулировал главный концепт американских ястребов. Он полагает, что Соединенные Штаты должны предпринять определенные шаги, чтобы реально выполнять эту роль:
«Во-первых, необходимо выйти за рамки «поворота» в сторону Азии. Укрепление отношений с Австралией, Японией, Филиппинами, Южной Кореей и другими странами региона необходимо, но недостаточно. Китай и Россия работают вместе против интересов США на всех континентах.
Вашингтону нужна стратегия взаимодействия со всем миром, особенно в Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке, где русские и китайцы быстро опережают Соединенные Штаты в развитии отношений в области безопасности и экономики. Эта стратегия не должна делить мир на демократические и авторитарные государства. Соединенные Штаты должны всегда и везде выступать за демократию и права человека.
Во-вторых, стратегия Соединенных Штатов должна включать в себя все инструменты их национальной мощи. И республиканцы, и демократы стали враждебно относиться к торговым соглашениям, а в Конгрессе сильны протекционистские настроения. Это открыло для китайцев поле деятельности на глобальном Юге, которое предлагает огромные рынки и инвестиционные возможности. Несмотря на недостатки инициативы «Пояс и путь», такие как огромный долг, который она возлагает на страны-реципиенты, Пекин успешно использовал ее, чтобы распространить влияние Китая, компании и экономические щупальца на десятки стран. Закрепленная в конституции Китая в 2017 году, она никуда не денется. Соединенным Штатам и их союзникам необходимо придумать, как конкурировать с этой инициативой, используя свои сильные стороны – прежде всего, их частный сектор. Программы помощи в целях развития составляют лишь небольшую часть усилий Китая. Они также фрагментированы и оторваны от более крупных геополитических целей США.
Публичная дипломатия необходима для продвижения интересов США, но Вашингтон позволил этому важному инструменту власти засохнуть после окончания холодной войны.
Соединенным Штатам нужна стратегия влияния на иностранных лидеров и общественность, особенно на глобальном Юге. Чтобы добиться успеха, эта стратегия потребует от правительства США не только потратить больше денег, но также интегрировать и синхронизировать свою многочисленные разрозненные коммуникационные мероприятия.
Помощь в обеспечении безопасности иностранным правительствам – это еще одна область, нуждающаяся в радикальных переменах. Хотя американские военные хорошо справляются с подготовкой иностранных сил, они принимают фрагментарные решения о том, где и как это делать, не учитывая должным образом региональные стратегии или как лучше сотрудничать с союзниками.
Вашингтон также должен найти способ ускорить доставку военной техники государствам-получателям.
В-третьих, Соединённые Штаты должны переосмыслить свою ядерную стратегию перед лицом китайско-российского альянса. Сотрудничество между Россией, которая модернизирует свои стратегические ядерные силы, и Китаем, который значительно расширяет свои когда-то небольшие силы, проверяет надежность американского ядерного сдерживания, равно как и расширяющийся ядерный потенциал Северной Кореи и оружейный потенциал Ирана. Чтобы усилить сдерживание, Соединенным Штатам почти наверняка необходимо адаптировать свою стратегию и, вероятно, также увеличить размер своих ядерных сил. Военно-морские силы Китая и России все чаще проводят совместные учения, и было бы удивительно, если бы они также не стали более тесно координировать свои развернутые стратегические ядерные силы.
В Вашингтоне широко распространено мнение, что ВМС США нужно гораздо больше военных кораблей и подводных лодок. Опять же, контраст между риторикой и действиями политиков разителен. В течение ряда лет бюджет судостроения был практически неизменным, но в последние годы, даже несмотря на то, что бюджет существенно увеличился, продолжающиеся решения и проблемы с исполнением препятствовали расширению военно-морского флота. Основные препятствия на пути к увеличению военно-морского флота носят бюджетный характер: отсутствие устойчивого увеличения финансирования самого военно-морского флота и, в более широком смысле, недостаточные инвестиции в верфи и в отрасли, которые поддерживают судостроение и техническое обслуживание судов.
Наконец, Конгресс должен изменить способ выделения денег для Министерства обороны, а Министерство обороны должно изменить способ расходования этих денег. Конгрессу необходимо действовать более быстро и эффективно, когда дело доходит до утверждения оборонного бюджета. Это означает, прежде всего, принятие законопроектов о военных ассигнованиях до начала финансового года, изменение, которое даст Министерству обороны столь необходимую предсказуемость.
Пентагон, со своей стороны, должен исправить свои склеротические, ограниченные и бюрократические процессы закупок, которые особенно анахроничны в эпоху, когда оперативность, гибкость и скорость имеют большее значение, чем когда-либо».
2. «Защита без доминирования. Ускорение перехода к новой оборонной стратегии США»
Под таким названием 30 сентября 2023 года опубликован доклад корпорации RAND (автор – Майкл Дж. Мазарр).
Роль США в обеспечении глобальной стабильности и безопасности
В докладе подчеркнуто:
«Чтобы защитить основные интересы США и способствовать стабильности ключевых регионов, не существует ответственной замены той или иной версии базового подхода США, который получил название глубокого взаимодействия. Это понятие относится к Соединенным Штатам, которые:
• глобально активны в дипломатическом плане, помогая поддерживать стабильность, разрешать конфликты и формировать расстановку мировых сил;
• принимают активное участие в глобальных институтах, процессах и сетях;
• привержены защите союзников по договору, чья независимость и безопасность имеют решающее значение для интересов США;
• готовы работать в коалициях, чтобы наказать за нарушения международных норм способами, не допускающими войны, например, путем поощрения ненападения и нераспространения оружия массового уничтожения;
• поддерживают усилия многих стран по реагированию на принуждение или преследование со стороны агрессивных держав;
• щедры на иностранную помощь, гуманитарную помощь и помощь при стихийных бедствиях, а также другие формы глобальной доброй воли и поддержки нуждающимся людям и обществам».
«Серьезная нестабильность в любом регионе будет иметь издержки для Соединенных Штатов, включая экономические потрясения, миграцию, терроризм и эскалацию кризисов, которые требуют внимания США».
«Легко сказать, что Соединенным Штатам следует закрывать глаза на отдаленные угрозы и конфликты, но такие угрозы часто порождают эффекты второго порядка, оказывающие существенное воздействие на американцев. Война на Украине является лишь самым последним примером: Соединенные Штаты не могут оставаться в стороне от кризиса и войны, которые дестабилизируют международные энергетические и продовольственные рынки, вызывают массовую миграцию в соседние регионы и рискуют перерасти в более крупную войну в Европе.
Проще говоря, безопасность и благополучие граждан Соединенных Штатов неизбежно зависят от событий за рубежом. Единственный вопрос заключается в том, действуют ли Соединенные Штаты осмысленно и упреждающе, формируя мировые события для уменьшения угроз интересам США и их стране.
Эти дальновидные действия не обязательно должны включать крупномасштабные военные интервенции, операции по смене режима или другие сомнительные средства, применявшиеся за последние полвека. Но некоторая форма активного и глубокого участия США в мире необходима для формирования более широкого глобального контекста таким образом, чтобы защитить жизненно важные интересы и цели США».
«Большая стратегия США уже давно воплощает в себе основной принцип предотвращения доминирования какой-либо враждебной державы в ключевых регионах. Если Россия вызовет благоговение перед Европой, если Китай изгонит Соединенные Штаты из Азии и станет бесспорным региональным гегемоном, или если Иран или внешний гегемон начнут доминировать в геополитической и энергетической динамике на Ближнем Востоке, расстановка мировых сил значительно изменится для Соединенных Штатов. Многие конкретные интересы США, такие как свободный доступ к важнейшим материалам и цепочкам поставок, а также открытые торговые сети, окажутся под угрозой. Участие, по крайней мере, в этих трех регионах имеет важное значение для предотвращения такого развития событий, хотя это не обязательно предполагает крупное постоянное военное развертывание в каждом регионе».
«Лидерство США необходимо для мотивации и координации действий и инвестиций союзников. А в некоторых случаях, когда интересы США требуют, чтобы они стремились сдерживать агрессию независимо от позиции союзников, Соединенные Штаты не смогут ждать, пока эти союзники обеспечат адекватные возможности сдерживания и ведения войны».
«Внешняя и оборонная политика США должна противостоять искушению участвовать в бесконечных войнах и чрезмерной конфронтации с региональными соперниками и вместо этого подчеркивать необходимость поиска областей общих интересов с Китаем и Россией, где это возможно.
Важнейшим фундаментом предлагаемой здесь оборонной стратегии является мощное понимание ценности дискриминации и ограничений, а также осознание того, что ответом на кризис в оборонной стратегии и политике США являются не попытки вернуть США глобальное доминирование или военное превосходство.
Критики цели превосходства также правы, когда предполагают, что большинство геополитических споров не могут быть решены только с помощью увеличения военной мощи. Сдерживание конфликта не является линейным уравнением с каким-то четким порогом успеха. В большинстве случаев стратегия США должна основываться на смелой и умной дипломатии, включая готовность продемонстрировать признание интересов соперников и предоставить гарантии относительно намерений США таким образом, чтобы не поставить под угрозу основные интересы США».
«Чтобы решить текущие стратегические проблемы, Соединенным Штатам не нужно прибегать к крайностям в дебатах по поводу большой стратегии – главенству или сокращению расходов – но вместо этого они могут найти очень большую и потенциально плодотворную золотую середину между этими двумя крайностями. Цель должна состоять в том, чтобы найти более избирательные, целенаправленные и инновационные способы обеспечения военного баланса в ключевых регионах без масштабного наращивания обороны или опасной новой доктрины.
Вот что может означать защита без доминирования: обеспечение достаточной военной мощи для достижения важных военных целей без доминирования над каждым аспектом, областью или битвой будущей войны».
Наследие оборонной стратегии США: решающий экспедиционный корпус
«Оборонная стратегия США по-прежнему формируется на основе наследия стратегии, которая хорошо послужила Соединенным Штатам после окончания Холодной войны. Во время Холодной войны Соединенные Штаты использовали значительные силы передового развертывания – в Европе, Южной Корее и Японии – и полагались на наличие тысяч единиц нестратегического ядерного оружия для сдерживания агрессии. Эта позиция во многом опиралась на крупномасштабное подкрепление. Предполагалось, что передовые силы не смогут одержать победу самостоятельно, даже при поддержке союзников. Эта позиция представляла собой баланс передовой обороны и обещала значительную силу.
С окончанием Холодной войны, исчезновением советской угрозы и резким сокращением возможностей передового развертывания США подход США по умолчанию сместился к стратегии решающих экспедиционных сил, которая преобладала примерно в 2015–2017 годах и во многих отношениях продолжает оказывать решающее влияние на оборонную стратегию США. Эта стратегия заключалась в том, что, столкнувшись с крупным агрессором, угрожающим интересам США где-то в мире, Соединенные Штаты соберут подавляющие обычные силы и проецируют эту мощь на регион (и, возможно, на территорию врага) и навяжут свою волю этой стране. Эта стратегия опиралась на проецирование сил на большие расстояния, служа классическим идеям победы посредством крупных столкновений сил и подчинения противника».
«Со временем стало ясно, что стандартный подход к решающим экспедиционным силам основывается на многих основных предположениях, которые не будут справедливы в той же степени — если вообще будут — когда стратегия была нацелена на по-настоящему равную или почти равную военную мощь. В некоторых случаях тенденции в войне и мировой политике также сговорились подорвать некоторые из основных предположений стратегии, которые включали следующее:
• У Соединённых Штатов будет время собрать и перебросить крупные обычные силы, прежде чем приступить к решающим операциям. Использование решающих экспедиционных сил требует времени как для мобилизации необходимых сил, так и для их развертывания на отдаленных театрах военных действий. От войны в Персидском заливе до войны в Ираке 2003 года Соединенным Штатам потребовались месяцы, чтобы накопить боевую мощь на выбранном театре военных действий, необходимую для достижения решающего эффекта. Тем не менее, начиная с 2003 года и даже раньше, осознав эту закономерность, потенциальные противники США разработали доктрины нанесения решительных ударов и быстрой победы до того, как Соединенные Штаты успеют собрать необходимые силы.
• Силы США перейдут на театр военных действий и смогут относительно беспрепятственно наращивать функции сортировки и логистики. С момента окончания «Холодной войны» американские войска пользовались почти полным иммунитетом от атак во время глобального транзита и могли предполагать, что союзники, которые допустили и поддержали этот поток сил, останутся относительно невосприимчивыми к нападениям. Учитывая китайское и российское высокоточное оружие большой дальности, ядерное оружие, кибервозможности, мины, подводные лодки и другие инструменты, а также их опубликованное намерение воспрепятствовать действиям сил США на их пути, этого транзитного убежища больше не существует.
• Американские войска прибудут вовремя и в достаточном количестве, чтобы добиться решающего результата. Это предположение связано с первыми двумя, но также связано с объемом стратегических грузов, которыми обладают Соединенные Штаты, и количеством находящихся на действительной военной службе сил. Это предположение, по сути, представляет собой математическую задачу: сколько сил может двигаться, как быстро и с какой скоростью потерь относительно скорости продвижения противника и достижения целей? Учитывая удаленность запланированных чрезвычайных ситуаций от Соединенных Штатов, концепции противника по быстрому достижению целей и ограниченный стратегический подъем, это предположение, вероятно, не будет справедливым для многих будущих чрезвычайных ситуаций.
• Военно-воздушная мощь США и связанные с ней преимущества, такие как космические возможности и нацеливание дронов, позволят силам США нанести сокрушительный первоначальный удар по противнику и обеспечить устойчивое господство в воздухе. Недавние противники США не обладали многоуровневой системой противовоздушной обороны или передовыми технологиями противовоздушной обороны. Соединенные Штаты могли рассчитывать на то, что воздушные и ракетные удары парализуют противника, уничтожат его воздушный компонент и существенно ослабят его сухопутные силы, чтобы позволить наземным подразделениям США совершить решительный маневр. Поскольку доминирование США в воздушной, космической и электромагнитной сферах практически неоспоримо, наземные операции США могут проводиться с относительно низким риском. Этого не произойдет в случае с почти равным противником, особенно с тем, который специально определил это преимущество США как главную угрозу своему оперативному успеху и стремился разработать множество способов его смягчения, как это сделали Китай и Россия.
• Силы США будут иметь свободу действий для нанесения ударов по любым целям, которые считаются полезными в военном отношении, включая наиболее чувствительные пункты управления и контроля или руководящие объекты, поскольку у противника ограничены возможности эскалации. Когда Соединенные Штаты вступили в войну с Ираком в 1991 и 2003 годах, они смогли нанести удар по всем известным иракским объектам управления и руководства. Особенно в 2003 году, когда Соединенные Штаты свергали режим, возможности Ирака нанести ответный удар или эскалацию были очень ограничены.
Сейчас это уже не так: свобода действий США, вероятно, будет гораздо более ограничена, а ключевые военные объекты могут быть закрыты в случае непредвиденных обстоятельств. Нацеливание на противника, обладающего ядерным оружием, потребует гораздо больше ограничений.
• Космос останется неуязвимым. На протяжении большей части «холодной войны» и, конечно же, с момента ее окончания потенциальные противники США не имели возможности нарушить космические операции США, включая зондирование и связь. Ситуация изменилась: Россия и Китай ищут возможности для подавления сигналов, кибер и прямых кинетических атак, чтобы подвергнуть космические активы США значительному риску во время конфликта.
• Соединенные Штаты могут выбирать время и место для начала конфликта. Во всех своих конфликтах после «холодной войны» Соединенные Штаты имели возможность определять, когда, где и, в значительной степени, при каких условиях началась война. Он мог месяцами накапливать силы на отдаленном театре военных действий и атаковать, когда и как пожелает. Это вряд ли будет справедливо в будущих конфликтах, особенно с учетом российских и китайских доктрин, которые подчеркивают важность внезапности и достижения решающего импульса на ранних этапах конфликта.
• Соединенные Штаты могут перебрасывать крупномасштабные силы более чем на один театр военных действий одновременно. Во время холодной войны и после нее Соединенные Штаты обычно учитывали риск одновременности — потенциальное требование вести более чем одну войну одновременно. Официальные лица США понимали, что временами некоторые подобные требования (например, стандарт планирования «двух с половиной войн» времен Холодной войны) выходили далеко за рамки возможностей США, и требования постепенно сместились в сторону модифицированной стратегии одной войны, с требованием применить некоторую сдерживающую силу на втором театре военных действий. Но некоторые возникающие непредвиденные обстоятельства будут настолько требовательными, особенно в воздушной и морской сферах, что они наложат жесткие ограничения на то, что Соединенные Штаты могут одновременно развернуть на других театрах военных действий. Самый сложный компромисс между театрами военных действий будет заключаться в ключевых возможностях, таких как боевое управление, переброска, противовоздушная оборона, обеспечение и кибероперации.
• Благодаря своей способности достигать решающих оперативных результатов против второстепенных держав, Соединенные Штаты могут включать в свои военные планы весьма амбициозные оперативные цели. Одной из отличительных черт амбициозного, а иногда и абсолютистского подхода США к стратегии после окончания «Холодной войны» было широкое, а иногда и абстрактное мышление о конкретных целях и задачах военных операций, включая военные планы. Результатом стал процесс планирования, который имеет тенденцию генерировать цели, которые чрезвычайно трудно достичь с точки зрения результатов войны, особенно против противников, обладающих ядерным оружием. В таких конфликтах неясно, может ли победа в какой-либо всеобъемлющей форме быть целью.
• Войны будут вестись неделями и месяцами, а не годами. Это не явное допущение стратегии, а неявное, вытекающее из типичных горизонтов планирования военных операций, имеющихся запасов предпочтительных боеприпасов и способности оборонно-промышленной базы производить новые системы. У Соединенных Штатов просто нет боевого или мобилизационного потенциала для ведения затяжного крупномасштабного конфликта с весьма боеспособным противником-нацией-государством. Хотя соперники США стремятся быстро одержать победу, если они этого не сделают, ставки, которые они сделают в предлагаемых сценариях, предполагают, что они могут продолжать сражаться с Соединенными Штатами, даже используя технику второго уровня. Предположение о том, что Соединенные Штаты смогут победить в течение определенного периода времени, кажется неосмотрительным.
• Союзники приносят коалиции некоторую политическую выгоду, но не являются необходимыми для военных операций и могут стать военным препятствием. Это предположение теперь подвергается сомнению из-за характера войн, которые Соединенные Штаты собираются вести, которые обычно включают поддержку осажденного союзника в защите своей собственной территории. Особенно на Индо-Тихоокеанском театре военных действий Соединенные Штаты будут зависеть от союзников и партнеров в плане доступа и различных форм поддержки для эффективного ведения войны.
• Силы США будут иметь весь необходимый доступ к объектам и территории на потенциальном театре военных действий как до, так и во время конфликта. Это предположение все еще может быть справедливым для Европы. где в крупную войну с Россией будут вовлечены все союзники по НАТО, но это, конечно, не справедливо в Индо-Тихоокеанском регионе, где многие страны хотели бы оставаться в стороне от американо-китайского конфликта.
• Силы США будут иметь решающее технологическое превосходство над своими противниками, по крайней мере, в критических областях. Это не было основной стратегией США до конца Холодной войны, но с тех пор это стало кардинальным преимуществом операций США. Например, имея дело со второстепенными региональными державами, Соединенные Штаты могли рассчитывать на абсолютное господство в воздушной и электромагнитной сферах. Это уже не так. Действительно, в некоторых областях, таких как баллистические ракеты, гиперзвуковое оружие или электронная война, силы США в будущем конфликте могут действовать в явно невыгодном положении.
• Силы США могут сражаться и побеждать вне тени ядерного оружия. Это предположение сохранялось во многих послевоенных конфликтах и стало доминирующим предположением в версии стратегии по умолчанию после окончания Холодной войны. Это справедливо в отношении таких стран, как Ирак и Ливия, но еще раньше Соединенные Штаты действовали без прямого ядерного риска в Корее и Вьетнаме. Это предположение больше не справедливо, даже когда речь идет о региональном противнике Северной Корее.
• Территория самих США будет в значительной степени защищена от атак. Это предположение справедливо и для версии стратегии США после окончания Холодной войны, когда ядерная эскалация с Советским Союзом больше не представляла собой риска. Это предположение больше не соответствует действительности не только из-за риска ядерной эскалации (даже с такими противниками, как Северная Корея), но также из-за современного кибер- и биологического оружия и возможности обычных атак на большие расстояния. В любом будущем конфликте Соединенным Штатам придется исходить из того, что родина будет втянута в конфликт и что конфликт, возможно, не сможет ограничиться применением обычных вооружений.
• Потери США будут скромными по сравнению с потерями в предыдущих глобальных конфликтах. Учитывая все вышеизложенные предположения, американские лидеры и специалисты по военному планированию в целом могли рассчитывать на то, что американские силы понесут относительно небольшие потери. После окончания Холодной войны Соединенным Штатам не приходилось сталкиваться с серьезной перспективой потери сотен военнослужащих за один день, как это случалось в среднем каждый день во время Второй мировой войны. Она не столкнулась с риском потери нескольких кораблей или десятков боевых самолетов. В будущем конфликте с почти равным конкурентом это предположение не будет справедливым, даже если война останется обычной. Например, в одной из недавних военных игр первые недели американо-китайской войны из-за Тайваня привели к потерям США 500 самолетов, более 20 надводных кораблей и многих других активов. Американское общество не помнит таких потерь».
Между тем, помимо отдельных вызовов этим предположениям, с 1990-х годов наблюдается еще одна широкая тенденция: технологические и концептуальные достижения, которые могут изменить характер войны. Тенденции в области высокоточного оружия, сетей управления и разведки, искусственного интеллекта, автономных систем и других технологий, связанных с обороной, создают потенциал для крупных боевых действий, которые будут вестись новыми и разными способами. Многие новые концепции обороны строятся вокруг интеграции кинетических военных операций и различных некинетических действий, включая киберманипуляцию, дезинформацию и психологические операции, для достижения решающих стратегических эффектов.
Многие публичные заявления высокопоставленных руководителей обороны США, а также риторика в некоторых публичных концепциях и стратегиях службы признают серьезность этих тенденций, включая возможность наступления переломного момента в характере крупных войн. Но реальная политика оборонных институтов не соответствует диагнозу необходимости перемен. Большая часть поведения оборонного истеблишмента США — оружие, которое оно закупает, силы, которые оно создает, виды позиции, которые оно стремится развивать, а также карьерные пути и навыки, которые оно подчеркивает, — соответствует миру, в котором характер война остается статичной или, в лучшем случае, меняется очень медленно. Ускорение этих темпов перемен и проведение институциональных реформ, необходимых для обеспечения этих изменений, является сегодня доминирующей задачей оборонной политики.
Инновации в стратегиях национальной обороны на 2018 и 2022 годы
Тенденции, подрывающие предположения о решающей стратегии экспедиционных сил и аргументы в пользу эволюции характера войны, стали широко осознаваться примерно к 2010 году. Еще раньше, начиная с конца 1990-х годов, военные аналитики и высокопоставленные чиновники открыто говорили необходимость трансформации подходов США к обороне. Обсуждение было основано на новых технологиях, темпах и масштабах усилий по модернизации, но также включало обсуждение доктрины и структуры сил. В отчете об обзоре обороны за четырехлетний период 2001 года обсуждается потребность в силах, которые были бы «более легкими, более смертоносными и маневренными, живучими, а также более легко развертываемыми и применяющимися комплексным образом». В начале-середине 2010-х годов руководители оборонных ведомств США стали более настойчиво сигнализировать о необходимости изменений в оборонной стратегии, политике и инвестициях США.
Признание необходимости перемен ускорилось во время правления президента Барака Обамы, о чем публично заявил, в частности, заместитель министра обороны Роберт Уорк.
За прошедшие годы многие исследования и аналитики Конгресса и неправительственных организаций пришли к одному и тому же выводу: вековые тенденции в военной мощи, изменения в военных технологиях и, как следствие, изменения в характере войны требовали нового подхода. В докладе Комитета Палаты представителей США по вооруженным силам за 2020 год прямо отмечен переход от доминирования США после Холодной войны к новой эпохе более серьезных вызовов оборонной стратегии США.
Преемником решающих экспедиционных сил можно назвать отдаленное поражение крупной агрессии. Оно имеет несколько основных компонентов.
В частности, отдаленное поражение крупной агрессии предполагает:
• использование множества новых технологий таким образом, чтобы обеспечить конкурентное преимущество, в частности, повсеместные датчики, искусственный интеллект, автономные системы и пары человек-машина;
• применение ударных систем большой дальности для компенсации оперативных проблем закрытой среды, а также на конкретных нишевых системы (таких как самолеты-невидимки), которые могут снизить эффективность возможностей противника;
• рассредоточение сил США для увеличения задач по нацеливанию противника, особенно в Индо-Тихоокеанском регионе, учитывая огромный и растущий запас ракет Китая;
• использование уязвимостей в космических и информационных системах;
• достижение большей интеграции возможностей США для достижения масштабной синергии эффектов;
• опору на союзников и партнеров для более значительного вклада, если не в прямую военную борьбу, то в различных вспомогательных ролях.
Параллельно на оперативном уровне военные службы, канцелярия министра обороны и Объединенный штаб разрабатывают различные концепции, которые помогут конкретизировать конкретные элементы этого пересмотренного подхода.
Эти концепции включают:
многодоменные операции;
экспедиционные расширенные базовые операции;
гибкое боевое применение;
совместное общедоменное командование и контроль (JADC2).
Все эти концепции воплощают в себе широкие принципы нового подхода, включая рассредоточение, скоординированные и комплексные ведения огня, а также использование искусственного интеллекта и других новых технологий.
Эти новые идеи привели к инвестициям в новые технологии и военные системы, рекомендованные пересмотренными подходами.
Среди других изменений, набор крупных инициатив с 2010 года включает:
• усилия по постепенному переходу от устаревших систем, в частности, усилия ВВС США по выводу из эксплуатации сотен старых самолетов, в том числе старых планеров, а также вывод ВМС США из эксплуатации прибрежных боевых кораблей, доков десантных кораблей;
• внедрение инновационных лабораторий и производственных помещений во многих службах и военных учреждениях;
• реализация новой инициативы «Репликатор», призванной «развернуть в течение следующих 18-24 месяцев автономные системы, которые можно применять, в масштабе нескольких тысяч, в различных областях»;
• «систематическая отладка инновационной экосистемы Министерства обороны».
Теория военной мощи – теория победы
«Соединенным Штатам не хватает последовательной и согласованной теории применения военной мощи — той, которая отражала бы ясную и осуществимую теорию победы — для решения наиболее сложных оперативных задач или конкретных задач ведения войны, связанных с усилиями США по планированию действий. на военные нужды. Нет общего понимания того, как каждый компонент будет действовать как часть единого целого, а отдельные службы продолжают разрабатывать основные концепции в основном изолированно. Дополнительные ресурсы – и дополнительные системы, которые они приобретут – не компенсируют провал в оперативных концепциях или другие проблемы оборонной политики США, такие как проблемы с доступом к базам в других странах или логистическим обеспечением вооруженных сил и операций. Риск состоит в том, что Соединенные Штаты подойдут к началу конфликта с незаконченными концепциями, которые силы не смогут реализовать.
Один из процессов планирования Министерства обороны, продолжающийся уже несколько лет, призван устранить этот пробел с помощью разработки концепции Объединенного военного центра (JWC). Сама концепция засекречена, но представители министерства обороны неоднократно обсуждали этот процесс и отмечали несколько общих принципов, лежащих в основе JWC. После того, как примерно в 2021 году были опубликованы два первоначальных проекта, Министерство обороны стоит на пороге выпуска JWC 3.0, который был объявлен «настоящим переломным моментом для совместных сил». Бывший Председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Марк Милли назвал JWC «нашей дорожной картой в будущее». Это оперативная концепция с учетом угроз, которая обеспечивает всеобъемлющий подход к тому, как Объединенные силы должны вести борьбу в будущем конфликте».
В эссе Милли 2023 года впервые публично описываются основные концепции нового JWC. Он включает в себя:
• интегрированные объединенные силы, которые воплощают в себе «бесшовную интеграцию всех военных служб во всех областях боевых действий»;
• расширенный маневр - идея, которая «заставляет бойца творчески мыслить о перемещении в пространстве и времени, включая, помимо прочего, маневры по суше, морю, воздуху, космосу, киберпространству, электромагнитному спектру, информационному пространству и когнитивному пространству»;
• импульсные операции, которые Милли определяет как «тип совместной общедоменной операции, характеризующийся преднамеренным применением возможностей объединенных сил для создания или использования наших преимуществ над противником»;
• интегрированное командование и гибкое управление, которое описывается как «бесшовное командование и контроль во всех сферах» для «интеграции датчиков, платформ и процессов принятия решений для достижения осведомленности о боевом пространстве в реальном времени и обеспечения быстрого принятия решений»;
• глобальные атаки, или «интеграция смертельных и несмертельных атак для достижения точных, синхронизированных глобальных эффектов во всех областях и многочисленных областях ответственности»;
• информационное преимущество, которое определяется как использование передовых информационных технологий «для быстрого сбора, анализа и распространения информации, обеспечивающего превосходство в принятии решений и действиях»;
• устойчивая логистика, позволяющая «быстро перемещать персонал, оборудование и материалы в места и время по нашему выбору».
Процесс JWC представляет собой, безусловно, самую серьезную попытку создать всеобъемлющее видение будущих боевых действий, которое может послужить основой для усилий Министерства обороны. Он используется для формирования требований к инновациям и технологическим достижениям, а некоторые службы связывают адаптивное мышление в JWC и связанные с ним процессы со своими учебными программами профессионального военного образования. Сообщается, что министерство обороны пытается институционализировать текущий процесс переосмысления концепций обороны в новой совместной межфункциональной команде по будущему.
Это позитивные события. Однако еще слишком рано объявлять о победе в поисках всеобъемлющей концепции будущих боевых действий. Многие предыдущие концепции не смогли обеспечить по-настоящему совместную интеграцию служб, отчасти из-за сильной культуры обслуживания. Хотя общедоступные источники дают лишь намек на полное содержание JWC, раскрытые концепции представляют собой общие принципы ведения боевых действий и не определяют четкую структуру кампании. Окончательный устав и полномочия совместной фьючерсной функции еще предстоит определить.
Прежде всего, важное и впечатляющее намерение JWC может быть заблокировано тремя наиболее мощными препятствиями на пути реформ, обсуждаемых в этой перспективе. Постоянные бюрократические препятствия на пути инноваций в системах (классические проблемы в процессе приобретения) могут помешать значительному и своевременному движению в направлении революционно новых возможностей, за исключением маргинальных. Мощные требования к контролю над концепцией проектирования и использования сил могут ограничить степень трансформации сил в рамках новой концепции. А институциональная политика в масштабах всего департамента и отдельных служб, особенно в отношении управления талантами, может помешать Министерству обороны привлекать и удерживать те кадры, которые необходимы для реализации новых смелых концепций военных операций.
Помимо этих практических и институциональных проблем, одним из особенно серьезных пробелов в нынешних концепциях является то, что Соединенные Штаты по-прежнему имеют лишь очень ограниченное представление о том, как выглядит победа над противником, обладающим ядерным оружием, в конфликте на границах этого противника. Одно дело планировать поражение агрессивного вторжения членов НАТО в Европу или вторжения на Тайвань. Однако, по-видимому, поражение первоначальной атаки не положит конец войне в любом случае, особенно в отношении Китая и Тайваня. Реакция США на российские действия на Украине, даже несмотря на то, что Соединенные Штаты не принимают непосредственного участия в войне, представляет собой еще один пример неспособности обнаружить возможные конечные состояния в конфликтах против крупных держав, особенно обладающих ядерным оружием. Тем не менее, оборонные концепции США мало что говорят о затяжной войне или о том, как такие конфликты могут быть завершены без ядерной эскалации. Эту проблему, возможно, невозможно решить, поскольку она является неотъемлемой частью дилемм этих случаев. Но любая теория победы должна попытаться, по крайней мере, предложить варианты концептуализации успеха способами, которые осуществимы, учитывая природу этих непредвиденных обстоятельств».
Продолжающаяся зависимость от очень дорогих военных систем
«Центральная проблема оборонной политики США заключается в том, что большие бюджеты закупают все меньше и меньшее количество основных систем вооружения. По мере того, как цена этих систем растет (и часто значительно превышает бюджет), количество систем, которые Соединенные Штаты могут приобрести, сокращается. Вероятно, так будет и дальше: последний американский атомный авианосец стоит 13 миллиардов долларов. Будущие самолеты Air Dominance нового поколения, по оценкам, будут стоить сотни миллионов долларов за самолет. Кроме того, военные службы США развертывают меньше крупных боевых систем. Возьмем, к примеру, еще в 1990 году ВВС США имели на вооружении около 2600 истребителей. Сегодня их насчитывается около 1600 (но только около 540 моделей 5-го поколения), и это число, как планируется, будет продолжать сокращаться по мере того, как ВВС отказываются от большего количества самолетов, чем покупают.
Эта тенденция усугубляет связанную с ней асимметрию расходов на оборону, которая помогает конкурентам США: влияние покупательной способности на то, что можно купить из оборонного бюджета. Когда другие страны уже получают больше за каждый юань или рубль, чем каждый доллар США покупает для вооруженных сил США, опора на непомерно дорогие и изысканные системы только увеличивает разрыв с точки зрения численного баланса между Соединенными Штатами и их соперниками. Классическая военная максима гласит, что количество имеет собственное качество. Даже умеренное технологическое преимущество США не сможет одержать верх в боях, в которых противник превосходит американские системы численностью пять, семь или десять к одному.
Оборонная политика, похоже, застопорилась на пороге перехода от эпохи больших, немногих, дорогих и изысканных систем к эпохе меньших, более дешевых, многочисленных и часто беспилотных систем, а также соответствующих концепций для такой новой системы. эпоха. Когда военная служба делает более смелый выбор, это вызывает ожесточенные дебаты о том, не слишком ли быстро армия движется, чтобы отказаться от старых способов ведения боевых действий, прежде чем она освоит новые. Существует потенциальный аргумент в пользу итеративных, а не скачкообразных планов изменений, хотя никто еще не определил, как будет выглядеть такая золотая середина. Одним из последствий этих проблем является то, что Соединенные Штаты столкнутся с критическим моментом в военной модернизации в оставшуюся часть этого десятилетия, когда многие платформы и системы достигнут критического возраста без достаточных закупок для поддержания текущего количества».
«Одним из результатов является то, что усилия по перераспределению действительно значительных ресурсов на меньшие, более дешевые и более многочисленные виды оружия и систем оказались медленным процессом. Что касается закупок боеприпасов, например, то здесь наблюдается медленный и устойчивый сдвиг в необходимом направлении – закупка более точного оружия с большей долей боеприпасов большей дальности, которые больше подходят для крупных театральных сражений. Но цифры остаются скромными. По состоянию на 2022 год ВВС имели около 5000 совместных противостоящих ракет класса «земля -воздух» (JASSM) и предлагали закупать еще около 500 в год в рамках Программы обороны на будущие годы. Один анализ показывает, что если бы для доставки этого оружия был задействован всего лишь 41, или примерно половина, нескрытных бомбардировщиков ВВС (B-52 и B-1), то арсеналы США примерно к 2021 году были бы исчерпаны за неделю.
Еще более жесткие ограничения применяются к важнейшим противокорабельным ракетам большой дальности (LRASM): ВВС находятся на пути к тому, чтобы к 2027 финансовому году иметь в своем арсенале всего 179 LRASM, чего будет достаточно, чтобы группа из девяти B-52 могла нанести одиночный удар. каждая миссия против морских целей.
В других областях с более дешевыми или асимметричными возможностями, таких как минная война, Соединенные Штаты делают мало инвестиций. Военно-морской флот медленно переключается с внимания на большие платформы.
Пытаясь оценить адекватность реформы в этой области, Министерство обороны столкнется с проблемой отсутствия каких-либо объективных стандартов того, насколько быстро должен происходить переход. Как минимум, министерство обороны могло бы составить приблизительный график отказа от доминирования устаревших систем — целей силовых структур, которые включают все большую и большую долю новых систем.
Барьеры на пути инноваций
Пятая проблема на пути военной реформы заключается в том, что министерству обороны по-прежнему не хватает быстрых и эффективных испытаний, оценки и закупок относительно простых новых технологий. «Долина смерти», или разрыв между первоначальной разработкой системы, закупками и развертыванием, остается вполне реальным явлением, а это означает, что Соединенным Штатам нужны годы, а часто и десятилетия, для оперативного развертывания системы. Все чаще, учитывая роль коммерческих технологий в военном применении, критическим вариантом этой проблемы становится неспособность идентифицировать простые, часто недорогие системы или инструменты (обычно полученные на основе коммерческих технологий двойного назначения) для достижения важных целей, а затем купить их. их в достаточном количестве или своевременно. Министерство обороны и военные службы предъявляют сложные и зачастую завышенные требования к потенциальному оборудованию и, как следствие, зачастую отказываются принимать готовые или сторонние варианты даже для относительно простых нужд. Службы не обладают достаточной гибкостью бюджета, чтобы реагировать на новые угрозы, не дожидаясь многолетних процессов составления бюджета.
Чтобы решить эти проблемы, Министерство обороны и службы создали ряд инновационных лабораторий, «фондов быстрых экспериментов» и другие усилия, чтобы положить конец процессу приобретения и найти способы более быстрого развертывания боевых систем. Но эти усилия остаются в основном на полях официальных закупок. Самый известный из них, DIU, профинансировал десятки новых технологий, некоторые из которых стали рекордными программами. Но общий бюджет DIU составляет лишь крошечный процент от общего финансирования закупок Пентагона.
Исследование, проведенное в 2023 году Целевой группой Совета по оборонным инновациям по стратегическому инвестиционному капиталу, пришло к выводу, что классические барьеры на пути масштабных инноваций, в том числе «долина смерти» между исследованиями и разработками и полноценным производством, остаются серьёзным препятствием. Различные инновационные лаборатории и центры, создали полезные системы и технологии, но испытывают трудности с их масштабированием до полного производства. Между тем, министерства обороны или задействованные службы не копировали образ мышления этих инновационных ведомств в более широком смысле. В отчете Счетной палаты правительства США за 2023 год признается, что политика закупок продолжает препятствовать инновациям. Было обнаружено, что средний жизненный цикл программы закупок удлинился в период с 2020 по 2022 год: «Министерство обороны продолжает сталкиваться с проблемами быстрой разработки нового инновационного оружия».
Структурные уязвимости
«Оборонная позиция США также уязвима и, возможно, неустойчива в некоторых важных структурных аспектах.
Первое, - затраты на персонал, эксплуатацию и техническое обслуживание медленно поглощают оборонный бюджет.
Из-за необходимости предлагать конкурентоспособную заработную плату; растущие расходы на военное здравоохранение и пенсионное обеспечение; расходы на глобально развернутые, высокоактивные силы, эти компоненты бюджета растут как доля от общей суммы, вытесняя закупки или ресурсы для дополнительной структуры сил. Например, в период с 1952 по 2016 год общая численность военнослужащих в США сократилась на 64 процента, однако расходы на персонал в реальном выражении выросли более чем вдвое. Только за период с 2000 по 2012 год общие затраты на одного военнослужащего выросли на 64 процента. Затраты на здравоохранение действующих военнослужащих и пенсионеров в номинальном выражении выросли на 170 процентов в период с 2000 по 2012 год. Пенсионные выплаты выросли на 50 процентов за тот же период. Затраты на персонал выросли (в постоянных долларах 2021 финансового года) с менее чем 50 миллиардов долларов в 1948 году до более чем 200 миллиардов долларов на момент написания этой статьи. Между тем, расходы на эксплуатацию и техническое обслуживание, включающие некоторые расходы на персонал, в 2015 году составили 40 процентов от общего бюджета Министерства обороны.
Вторым источником структурной уязвимости является оборонно-промышленная база США, которая накладывает серьезные ограничения на мобилизацию и военные операции. Оборонная политика США также должна учитывать тот факт, что американская оборонно-промышленная база имеет очень ограниченные возможности для быстрого производства, что наложит серьезные ограничения на операции США в конфликте, когда потери станут значительными. Например, производство противотанковых ракет Javelin в США публично оценивается примерно в 2100 ракет в год, что составляет менее одной трети от общего количества, поставленного в Украину, и небольшой процент расходов украинских сил всего за год. несколько месяцев войны. Планы по производству были увеличены до 4000 ракет в год, но, как сообщается, для достижения этого потребуется несколько лет. Военный бюджет на 2022 финансовый год предусматривал закупку 400 JASSM в 2021 финансовом году и 525 JASSM в 2022 финансовом году, от 40 до 50 LRASM, примерно 100 высокоточных ударных ракет и около 6500 управляемых ракетных систем залпового огня100.
Сравним эти цифры с российским уровнем использования ракет на Украине: «За три месяца боевых действий Россия сожгла в четыре раза больше годового производства ракет в США».
Третий источник структурной уязвимости связан с компонентами и материалами. Текущие оборонные стратегии США предполагают, что Министерство обороны может сохранить доступ к ключевым компонентам, особенно полупроводникам, уникальным субкомпонентам, производимым за рубежом, и редкоземельным материалам, которые необходимы для производства основных боевых систем и технологий. Поставки таких компонентов будут под угрозой в любом конфликте, что еще больше ограничит способность США компенсировать потери или наращивать свои силы в любой разумный период времени.
Эти промышленные и ресурсные проблемы повлияют на потенциальную боевую мощь США и доверие к их глобальным обязательствам после любого крупного конфликта. Если Соединенным Штатам придется понести значительные потери, потребуются годы, а в некоторых случаях и десятилетия, на замену утраченных систем.
В отчете Центра стратегических и международных исследований за 2021 год предполагается, что, исходя из нынешнего потенциала оборонной промышленности, для замены нынешних запасов ключевых систем потребуется от десяти до 40 лет, даже при ускоренных темпах производства, превышающих текущие показатели мирного времени: десять лет. для нынешнего семейства самолетов F-15EX, около 15 лет для парка F-35, более 20 лет для десантных кораблей, 40 лет для основных надводных боевых кораблей и полвека для авианосцев. Этот анализ предполагает, что Соединенные Штаты могут позволить себе масштабную рекапитализацию: возмещение значительных потерь потребует триллионов долларов дополнительных расходов на оборону в течение десятилетий после крупного конфликта».
Принципы, которые помогут разработать более преобразующую оборонную стратегию
«Общая цель возобновления реформ должна заключаться в том, чтобы предпринять ряд более решительных шагов в направлении нового способа борьбы, включая инвестиции, структуру сил, персонал и другие изменения, необходимые для расширения возможностей этого подхода. Этот шаг потребует более четкого и последовательного заявления о новом характере войны и конкретных способах, с помощью которых более глубоко интегрированные асимметричные возможности могут достичь оперативных целей. Концептуальная картина должна стать намного яснее: как именно Соединенные Штаты будут использовать новые технологии для победы и как каждый компонент объединенных сил вписывается в эту головоломку.
Эта более последовательная концепция на высшем уровне могла бы помочь генерировать идеи для достижения чрезвычайно сложной цели: теории прекращения войны для ограниченных конфликтов под ядерной тенью и без абсолютной победы на условиях, приемлемых для Соединенных Штатов. Неявная теория, которая существует в большинстве дискуссий в США, представляет собой некий вариант идеи «наказывать до тех пор, пока не будет достигнут переломный момент», которая легла в основу неудачных стратегий США во Вьетнаме и Афганистане. Неясно, будет ли эта стратегия работать лучше с Россией на Украине или Китаем в отношении Тайваня, чем с Северным Вьетнамом. Размышления США по этому вопросу должны начаться с четкого понимания теорий соперников о прекращении войны – сначала смягчить их, а затем разработать американскую теорию успеха».
Принципы касаются как институциональных, так и существенных изменений, которые в совокупности будут направлены на преодоление некоторых препятствий на пути к эффективности:
«Сформируйте коалиции исполнительной и законодательной власти для проведения давно отложенных реформ в ряде важнейших областей.
Соединенные Штаты начали демонстрировать чувство безотлагательности в отношении политики и инвестиций в стратегической конкуренции с Россией и Китаем, но им еще предстоит продемонстрировать подобную решимость в проведении институциональных и политических реформ, необходимых для предотвращения напрасной траты других действий и инвестиций. Соединенным Штатам необходимо не только дополнительное финансирование, но и ряд инициатив, основанных на важных инициативах, предпринятых в последние годы, включая текущие усилия по выявлению и смягчению барьеров на пути инноваций. Возможно, настало время для широкой двухпартийной исполнительно-законодательной рабочей группы рассмотреть существующие исследования по ключевым необходимым реформам и разработать законодательные и нормативные изменения, необходимые для поддержки лидеров обороны, которые пытаются преодолеть эти барьеры.
Такие усилия могли бы быть нацелены на три-пять важных первоначальных вопросов, таких как закупки и кадровая политика. Нет недостатка в идеях и предлагаемых реформах, из которых можно выбирать. Новые исследования или комиссии не нужны — необходимы целенаправленные усилия специальной межправительственной группы по рассмотрению предложений по реформе по различным вопросам, разработке последовательного и действенного плана и работе по введению в действие нормативных или политических изменений или новых законодательство, делающее реформы возможными.
Стремитесь к сдерживанию без доминирования, отчасти путем регулирования оперативных амбиций США.
Стратегия обороны США после окончания «холодной войны» часто стремилась к достижению тщательно продуманных целей, которые придавали оборонным планам такую амбициозность, которая больше не может быть реализована, когда мы имеем дело с ядерными, часто почти равными военными державами. Важнейшим компонентом любой будущей оборонной стратегии будет сокращение целей, в том числе в секретных военных планах, до уровня выполнимых, особенно когда речь идет о ядерных державах, против которых полная победа будет невозможна. Это снова требует теории о том, как добиться прекращения войны без полной победы.
Доминирование быстро становится непомерно дорогим и может оказаться нецелесообразным при противостоянии великой державе, обладающей ядерным оружием. Вместо этого активное отрицание предполагает как защиту территории союзников и партнеров США, так и нанесение ответных ударов по китайским боевым силам, участвующим в наступательных операциях.
Результатом может стать стратегия, которая предполагает:
более оборонительную, но по-прежнему передовую и влиятельную роль США в спорных регионах, чьи инвестиционные приоритеты будут сосредоточены на устойчивых, многоуровневых сенсорных сетях;
большое количество относительно недорогого высокоточного оружия и беспилотных платформ;
более сильная зависимость от жизнеспособных платформ, таких как подводные лодки;
дополнительные возможности, которые позволяют Соединенным Штатам – в тесном сотрудничестве с союзником или партнером, находящимся под угрозой – угрожать решительным ответом на агрессию.
Увеличьте акцент в оборонном планировании на защите и устойчивости самой территории США.
В будущих конфликтах и во время кампаний мирного времени территория самих США будет основной мишенью как кинетических, так и некинетических атак, чего не было ни в одной крупной войне, в которой участвовали Соединенные Штаты. Противники будут стремиться создать политический эффект, ослабить волю США к войне и подорвать усилия военных операций и промышленных баз. Более того, учитывая невоенные угрозы, с которыми сталкивается американский народ, более широкие цели национальной безопасности требуют сосредоточения внимания на внутренней устойчивости и безопасности.
Будущая оборонная стратегия должна начинаться с территории. Это подразумевает:
инвестиции в информационную безопасность;
национальную системную устойчивость;
противовоздушную и противоракетную оборону;
подразделения активного компонента, гвардии и резерва, ориентированные на оборону страны.
Ускорить разработку совместной концепции того, как силы США будут сражаться в будущих крупных чрезвычайных ситуациях во всех сферах.
Параллельно Соединенным Штатам нужна концепция того, как они предлагают вести затяжной конфликт после первого сражения.
Оборонно-промышленная база США – особенно если она подвергается постоянным кибератакам и даже кинетическим атакам – не может производить такое количество и виды крупных систем, которые необходимы для поддержания крупной войны в течение долгого времени. Министерству обороны необходимо концептуализировать подход к месяцам и, возможно, годам войны, которые следуют за первоначальными сражениями, таким образом, чтобы обеспечить конкурентное преимущество.
Удвоить внимание и инвестиции в системы обнаружения и наведения, а также системы управления боем.
Эти системы во многих отношениях являются важнейшей основой разведки и информирования для любой оперативной концепции США, основанной на быстром пресечении агрессии. В Тайваньском проливе и в других местах Соединенным Штатам необходимо новое поколение многоуровневых сетей зондирования и нацеливания со значительным дублированием.
Не менее важны автоматизированные системы управления боем, способные использовать комплексы вооружений для достижения желаемых результатов, часто в течение минут или даже секунд. Чтобы многоуровневая оборона, сложные высокоточные атаки на большие расстояния и другие элементы новой доктрины США работали должным образом, действия многих систем должны координироваться способами, выходящими за рамки текущих возможностей США.
Сосредоточьтесь на подходах, которые предназначены для поддержки союзников и партнеров, стремясь как повысить устойчивость объектов агрессии, так и сделать любой ответ на агрессию многосторонним.
Стратегия США будет заключаться в поддержке союзников или партнеров, которые сталкиваются с угрозами нападения. Поэтому она должна делать упор на развитии возможностей союзников и партнеров, создании подлинной оперативной совместимости и закупке систем, предназначенных для обеспечения решающей силы в непредвиденных обстоятельствах.
Одним из аспектов такого партнерского взаимодействия будет усиление быстрой и эффективной мобилизации и боевого потенциала резервных сил союзников и партнеров, которые предлагают потенциально решающее преимущество против нападающих.
Сместите значительный фокус инвестиций на потенциал, необходимый для отдаленного поражения агрессии – проецирование силы, а не силовую структуру.
Первоочередными системами являются подводные лодки, беспилотники, мобильные ударные системы средней и большой дальности, а также комплексные возможности противовоздушной обороны.
Следует инвестировать в гораздо более многоуровневую систему обнаружения и наведения на ключевую территорию, самолеты, стреляющие ракетами большой дальности (как бомбардировщики, так и, возможно, грузовые самолеты, стреляющие боеприпасами на поддонах), недорогие и независимые от взлетно-посадочной полосы беспилотные летательные аппараты, крупные беспилотные подводные системы, мобильные ракетные пусковые установки большой дальности и большое количество высокоточного ударного оружия.
Рекомендуются значительные инвестиции в пассивную оборону, такую как усиленные аэродромные укрытия и значительное количество статических и активно излучающих ложных целей.
Планируйте достижение первоначальных оперативных целей с наличием сил и скромными подкреплениями.
Стратегия США должна планировать ведение и победу в начальных битвах, используя силы и средства поддержки, имеющиеся на ключевых театрах военных действий, долгосрочные усилия по поддержке и скромное количество сил, которые могут быть переброшены на театр военных действий в течение одного-двух способов выживания. недель, в течение которых противник начал агрессию. Вместо того, чтобы перенаправлять победоносные силы на театр военных действий, Соединенным Штатам следует использовать более выверенный и индивидуальный подход, разрабатывая скромные подкрепления на ранней стадии, чтобы заполнить очень конкретные пробелы и достичь решающих результатов. Этот подход предполагает повышенное внимание к передовой позиции, но простого базирования большего количества сил и средств в уязвимых местах будет недостаточно.
Будущие передовые силы должны базироваться таким образом, чтобы обеспечить мобильность, закалку, рассредоточение, обман, а также активную и пассивную защиту, чтобы они могли противостоять интенсивным атакам с помощью точных ударных систем большой дальности.
Этот принцип также требует преобразующего мышления о том, как возможности США, особенно в кибер-, космической и информационной сферах, могут проецировать некинетическую мощь — и как резервные и гвардейские подразделения и личный состав могут поддерживать такие операции, обладая специальными навыками.
Планируйте достижение первоначальных оперативных целей с помощью набора сил и средств, доступного в первый день.
Стратегия США должна планировать достижение Соединенными Штатами своих первоначальных целей с помощью платформ и оружия, находящихся «под рукой» в начале конфликта, а затем включать подходы, позволяющие получить дальнейшее преимущество без массовой мобилизации оборонного промышленного производства.
Нынешняя оборонно-промышленная база США просто не способна обеспечить такой масштабный всплеск производства в военное время, как это произошло во время Второй мировой войны.
Стратегия США должна планировать победу в начальных сражениях войны, имея под рукой запасы или запасы, доступные в течение нескольких недель.
Она также должна разработать подход до первых 12–24 месяцев потенциально продолжительного конфликта, который предполагает текущие или даже более низкие темпы производства основных систем, поскольку цепочки поставок и промышленные объекты США будут нарушены.
В этом компоненте стратегии можно было бы сделать упор, среди прочего, на использовании технологий двойного назначения, которые можно производить в большем количестве мест и быстрее, накоплении большого количества высокоточного оружия и других предметов с длительным сроком поставки, а также изменении оперативных концепций во избежание больших потерь. незаменимых систем в начале войны.
Революционно изменить роль резервного компонента на всех этапах военных операций США.
Некоторые тенденции в сфере безопасности позволяют предположить, что Соединенные Штаты могли бы использовать свой резервный компонент новыми творческими способами для повышения своего потенциала как в кампаниях в мирное время, так и в большой войне. Несколько новых технологических областей, включая киберпространство, искусственный интеллект и автономные системы, опираются на возможности, которые являются наиболее передовыми в коммерческой отрасли, что открывает возможности для резервистов, которые привносят профессиональные навыки в оборонные инициативы. Важность постоянного взаимодействия с союзниками и партнерами подчеркивает ценность долгосрочных мероприятий по взаимодействию с резервными компонентами, таких как программы государственного партнерства. Сочетание местных и удаленных действий указывает на возможность использования удаленных резервных частей и специалистов для выполнения задач военного времени, в то время как приоритет национальной обороны создает очевидную роль резерва и гвардии. По этим и другим причинам Министерству обороны следует продолжить переосмысление способов более полной интеграции резервных подразделений и квалифицированных военнослужащих в мирное время и боевые действия».
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/kakoj_budet_novaya_oboronnaya_strategiya_ssha
29.09.2023 Американские стратеги раскладывают «пасьянсы» ядерной войны
Их сценарии и рекомендации очень опасны
28 сентября 2023 года президент Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук, выступая по случаю Дня работника атомной промышленности, призвал скорректировать политику России в области ядерного сдерживания. Это вызвано тем, что действия Запада становятся всё более агрессивными по отношению к России. В США напрямую обсуждаются варианты ядерной войны с нашей странной и нашими союзниками – КНР и КНДР.
Это подтверждается опубликованным 28 сентября 2023 года на сайте RAND докладом «Качество предшествует количеству. Решение о том, чего и сколько будет достаточно для ядерных сил США» (автор – доктор философии и истории Эдвард Гейст):
«Исторически Соединенные Штаты стремились поддерживать количественный паритет в стратегических ядерных силах с Советским Союзом, а затем с Россией, предполагая, что другие возможные противники с гораздо меньшими ядерными арсеналами, такие как КНР, могут рассматриваться как менее включенные случаи. Продолжающиеся усилия Пекина по наращиванию своего ядерного арсенала ставят под сомнение этот проверенный временем подход к определению численности ядерных сил США, но формула замены не очевидна - не в последнюю очередь потому, что наращивание ядерного потенциала Китая является лишь одним из нескольких новых вызовов, с которыми сталкивается Китай.
Неожиданно быстрое развитие Северной Кореей современного ядерного потенциала и угрозы применения ядерного оружия со стороны России в контексте ее военного конфликта с в Украиной поднимают вопрос о том, как Соединенным Штатам следует подготовиться к возможности того, что противник сделает ставку на своего рода ограниченную ядерную атаку.
Аналитики и ученые расходятся во мнениях относительно того, что следует делать в ответ на продолжающееся наращивание ядерного потенциала КНР. Исследовательская группа, собранная Ливерморской национальной лабораторией Лоуренса и состоящая из влиятельных архитекторов прошлой ядерной политики США, работавших как в республиканской, так и в демократической администрациях, пришла к выводу, что, хотя «не очевидно, что рост нацеливаемых ядерных сил Китая автоматически приводит к соразмерному росту численности ядерных сил США».
Академики Кейр Либер и Дэрил Пресс отметили в статье, опубликованной в апреле 2023 года, что «если Соединенные Штаты сохранят свой нынешний подход к планированию ядерных сил. Рост арсенала Китая, вероятно, вынудит Соединенные Штаты значительно увеличить свой собственный арсенал». Но поскольку можно было ожидать, что такое увеличение будет способствовать растущей гонке вооружений с Москвой и Пекином, Либер и Пресс предложили, чтобы Соединённые Штаты изменили свою ядерную стратегию, чтобы сократить количество ядерного оружия, необходимого для сдерживания, и повысить гарантии, ослабив запрет, который запрещает ядерное оружие.
Более того, события, связанные с Россией и Северной Кореей могут вызывать даже большую тревогу, чем рост стратегического ядерного арсенала Китая.
По России:
решение России приостановить свое участие в новом Договоре СНВ 2010 года (Договор между Соединенными Штатами Америки и Российской Федерацией о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений);
стремление создать экзотические системы доставки ядерного оружия, такие как ядерные торпеды большой дальности и крылатые ракеты;
все более тревожная риторика российских комментаторов об использовании ядерного оружия в контексте продолжающегося конфликта на Украине позволяет предположить.
Эти факторы говорят о том, что ядерный арсенал Москвы может создать гораздо более серьезные проблемы для интересов США в будущем, чем в недавнем прошлом.
Северная Корея:
хотя размер ядерного арсенала Северной Кореи остается очень скромным по стандартам США, России или КНР, сложность северокорейских ядерных боеголовок и ракет развивалась гораздо быстрее, чем ожидало большинство аналитиков десять лет назад;
Пхеньян располагает современными возможностями, такими как термоядерное оружие и мобильные межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), которые представляют собой все более реальную угрозу для территории США.
Чтобы эффективно планировать неопределенное будущее, Соединенным Штатам нужна методология определения того, нужно ли им расширять свой ядерный арсенал, и если да, то какие дополнительные возможности и возможности потребуются. Независимо от того, как Соединенные Штаты отреагируют на складывающуюся стратегическую обстановку, необходимо выполнить два условия:
во-первых, потенциальные противники должны понимать, что у США «достаточно» ядерного оружия, чтобы их сдерживать;
во-вторых, принимающие решения противники должны понимать, что официальные лица США считают, что у Соединенных Штатов «достаточно» сил, чтобы решимость Вашингтона не пошатнулась перед лицом провокаций или принуждения.
Именно этим качествам должен соответствовать ядерный арсенал США, независимо от того, сколько ядерных вооружений у США имеется.
Анализ показывает, что выполнение обоих условий может оказаться возможным без необходимости значительного наращивания ядерных сил США. Также может оказаться, что дополнительное оружие или возможности будут необходимы для формирования взглядов противника. Но простое увеличение размера ядерного арсенала США не может гарантировать выполнение обоих условий: сдерживание сложно, потому что оно зависит от восприятия и решимости, а не просто от чистых цифр».
В этой перспективе в докладе анализируются некоторые аспекты, связанные с выполнением двух условий в количественных и качественных характеристиках ядерных сил США в складывающейся стратегической среде.
Из-за слияния новых вызовов со стороны Китая, России и Северной Кореи серьезный пересмотр политики и предположений планирования ядерных сил США может стать неизбежным. Эта переоценка может определить, что для удовлетворения своих будущих потребностей в безопасности Соединенным Штатам необходимо больше или другое ядерное оружие по сравнению с тем, которое предусмотрено в текущей программе модернизации ядерных сил, но они также могут обнаружить, что в настоящее время запланированные силы будут более чем достаточный.
Опираясь как на исторические примеры, так и на абстрактный стратегический анализ, в докладе представляются альтернативные сценарии, которые помогут проиллюстрировать, как большее число людей может способствовать решению стратегических проблем, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты. Вместо того, чтобы предполагать правдоподобное будущее, эти сценарии исключают многие стратегические проблемы, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты, чтобы пролить свет на то, как эти проблемы налагают трудные компромиссы на лиц, принимающих решения, и какое более многочисленное или более мощное ядерное оружие могло бы способствовать решению этих проблем. Данная «перспектива» завершается некоторыми предварительными предложениями о том, как официальные лица США могли бы разработать методологию определения размеров ядерных сил США перед лицом многочисленных потенциальных противников, обладающих ядерным оружием.
Узнайте, сколько и чего достаточно
С начала 1990-х годов каждая президентская администрация выпускала «Обзор ядерной политики» (NPR), в котором формулируется их политика в области ядерного оружия. Наряду с другими ключевыми документами, такими как Обзор противоракетной обороны и Стратегия национальной обороны, NPR описывает, как правительство США стремится использовать свой ядерный арсенал для достижения своих целей по сдерживанию агрессии противника, одновременно заверяя союзников и партнеров в том, что Соединенные Штаты будет соблюдать свои гарантии безопасности и смягчать последствия, если сдерживание потерпит неудачу. Администрация Байдена включила свой обзор NPR и противоракетной обороны в свою стратегию национальной обороны, выпустив все три из них как единый документ в октябре 2022 года.
Несмотря на идеологические и политические разногласия между администрациями Обамы, Трампа и Байдена, NPR 2010, 2018 и 2022 годов в основном согласны в предположениях политики США в области ядерного оружия, особенно в вопросе размера и состава стратегических ядерных сил США.
NPR администрации Обамы 2010 года предусматривал программу ядерной модернизации, которая охватывала бы все три компонента ядерной «триады» (бомбардировщики, межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования и подводные лодки-ракетоносцы). Размер этих новых сил будет соответствовать новому договору о контроле над вооружениями по СНВ, подписанному с Россией в 2010 году, который ограничивает Россию и США 1550 подотчетными по договору стратегическими боеголовками и в общей сложности 700 развернутыми ракетами и бомбардировщиками для каждой страны. Запас дополнительных боеголовок, которые можно будет загрузить на баллистические ракеты и бомбардировщики, обеспечит защиту от неожиданных угроз безопасности или технических проблем, от которых страдает какая-то часть ядерной триады.
Каждая администрация реализовывала план по разработке и внедрению новых бомбардировщиков дальнего действия, способных нести ядерное оружие; МБР; и подводные лодки-ракетоносцы для замены устаревших платформ, унаследованных от холодной войны. Несмотря на предположения, что администрация Байдена может попытаться сократить масштабы программы ядерной модернизации, отложив или отменяя замену одной или нескольких ветвей Триады, NPR 2022 года в конечном итоге продолжил то, что стало устоявшимся двухпартийным консенсусом.
Самая разительная разница между НПР 2010, 2018 и 2022 годов заключается в их отношении к ядерному оружию малой мощности или субстратному ядерному оружию.
Новый Договор о СНВ не ограничивает такие вооружения, а с прекращением действия Договора о ядерных силах средней и меньшей дальности, подписанного между Советским Союзом и Соединенными Штатами в 1987 году, больше не существует никаких международных соглашений, контролирующих их.
Хотя Соединенные Штаты сняли с вооружения большую часть своего субстратного ядерного оружия после Холодной войны, согласно докладу NPR 2022 года, «Россия имеет активные арсеналы, насчитывающие до 2000 нестратегических ядерных боеголовок».
NPR администрации Обамы преуменьшил значение субстратного оружия, но NPR администрации Трампа объявил о программах внедрения двух новых видов оружия, чтобы компенсировать предполагаемые преимущества России в нестратегическом ядерном оружии: маломощную версию боеголовки W76, разработанную для баллистической ракеты ВМС США D5, запускаемой с подводных лодок, и новую крылатую ракету подводного базирования, способная нести ядерное оружие (КРМБ-Н).
Администрация Байдена решила сохранить маломощные ракеты D5, которые уже были развернуты в небольшом количестве во время президентства Трампа, но в NPR 2022 года опущены планы по разработке SLCM-N.
Решение администрации Байдена отменить SLCM-N оказалось весьма спорным: критики утверждали, что эта система или что-то в этом роде имеет важное значение для сдерживания и обеспечения гарантий, учитывая агрессию Москвы на Украине и наращивание ядерного потенциала Китая. Не последним среди этих критиков был адмирал Чарльз Ричард, в то время глава Стратегического командования США (STRATCOM). Адмирал Ричард заявил в письме Конгрессу в апреле 2022 года, что «текущая ситуация на Украине и ядерная траектория Китая убеждают меня в существовании пробела в сдерживании и гарантиях». Глава STRATCOM призвал, «чтобы восполнить этот пробел, необходим маломощный, небаллистический потенциал сдерживания и реагирования без видимой генерации, чтобы обеспечить постоянный, живучий региональный потенциал для сдерживания противников, заверения союзников, обеспечения гибкости вариантов, а также дополнения существующих возможностей».
Исследовательская группа Ливерморской национальной лаборатории имени Лоуренса согласилась с этим, предупредив, что сегодняшние ядерные силы США, по их мнению, лишь незначительно достаточны для удовлетворения новых требований. Их основным недостатком является отсутствие достаточных ограниченных вариантов ядерного реагирования для сдерживания и реагирования на ограниченную ядерную эскалацию противника в региональных войнах.
В отчете группы предлагалось использовать SLCM-N в качестве одного из целого ряда технических вариантов, позволяющих сделать расширенное сдерживание более надежным.
Когда пробелы в потенциале, такие как отсутствие у США КРМБ-Н по сравнению со значительными запасами такого оружия у России, приводят к пробелам в сдерживании или гарантиях, которые могут поставить под угрозу национальную безопасность США?
Не каждый пробел в возможностях, похоже, приводит к пробелам в сдерживании или гарантиях. У Соединенных Штатов нет ничего похожего на трансокеанскую торпеду с ядерной установкой или крылатую ракету наземного базирования с ядерной установкой, о которых президент России Владимир Путин объявил в своей речи 4 марта 2018 года, но ни американская общественность, ни союзники США, похоже, не воспринимают что Соединенным Штатам необходимо компенсировать преимущество Москвы в этих системах путем разработки собственных аналогов.
Не каждый пробел в сдерживании или гарантиях можно устранить путем приобретения большего или более совершенного ядерного оружия. Если лидеры противника насмехаются над решимостью лиц, принимающих решения в США, даже огромные преимущества США в количестве и качестве ядерного оружия Соединенных Штатов не смогут остановить этих лидеров. Преувеличенная риторика о мнимых ядерных преимуществах противника может значительно повысить опасность такого исхода. Как заметил Роберт Джервис в начале 1980-х годов, когда некоторые утверждали, что преимущество Советского Союза в тяжелых межконтинентальных баллистических ракетах поставило Соединенные Штаты в невыгодное положение «разницы в бросовом весе».
Десятилетия спустя рассекреченные советские и американские архивные документы показали не только то, что предполагаемое советское стратегическое преимущество в межконтинентальных баллистических ракетах было иллюзорным, но и то, что в действительности Соединенные Штаты обладали преимуществами, которые сильно пугали советских лидеров. Не последним из этих преимуществ было огромное преимущество США в противолодочной войне, что серьезно ставило под угрозу выживаемость морской части ядерной триады Советского Союза.
Один из способов выяснить, в какой степени дополнительное ядерное оружие могло бы помочь решить стратегические дилеммы, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты, — это представить, каким был бы мир, если бы Соединенные Штаты имели все возможности, которые они хотели. Какие проблемы остались бы, если бы у Соединенных Штатов были боеголовки, возможности и платформы, способные противостоять любому из их потенциальных противников? В таком мире не может существовать так называемого разрыва в потенциале, который благоприятствует другим державам, таким как нынешнее лидерство России в нестратегическом ядерном оружии. Даже существенные преимущества США в численности и возможностях не могут гарантировать, что потенциальные противники обязательно будут удержаны от угрозы или участия в ограниченной ядерной атаке.
Возможность ограниченных ядерных ударов является одной из самых неприятных проблем ядерной стратегии. Соединенным Штатам необходимо убедить потенциального противника, такого как Северная Корея, Китай или Россия, в том, что ограниченная ядерная атака или ее угроза не достигнет своих целей или приведет к последствиям, которые поставят атакующего в худшее положение, чем раньше.
Возможные меры реагирования на угрозу или фактическое ограниченное использование ядерного оружия можно сгруппировать в четыре основные категории, которые подробно описаны в последующих разделах. Эти четыре подхода не являются взаимоисключающими. Их лучше всего использовать в сочетании как часть сбалансированной стратегии. Но их нельзя комбинировать произвольным образом: в неправильно разработанной стратегии противодействия угрозе или фактическому ограниченному ядерному нападению различные подходы могут подорвать доверие друг к другу. Дополнительные ядерные возможности могут стать необходимыми средствами достижения желаемой синергии, но неправильные инвестиции могут также усугубить потенциально катастрофические противоречия.
Подход 1: Угроза эскалации полномасштабной ядерной войны
Один из способов удержать противников от ограниченного использования ядерного оружия — убедить их в том, что эскалацию невозможно контролировать, поэтому ограниченная ядерная война может быстро перерасти в тотальный обмен ядерными ударами. Преимущество этого подхода состоит в том, что он прост и устрашает, но он также страдает от проблем с доверием. Противник может прийти к выводу, что было бы иррационально вести ядерную войну, которая положит конец цивилизации, в ответ на атаку, в которой было задействовано только одно или несколько ядерных боеголовок.
Классическим решением проблемы обеспечения достоверности тотального возмездия является знаменитая концепция Томаса Шеллинга об «угрозе, которая оставляет что-то на волю случая». Как объяснил Шеллинг в своей книге «Стратегия конфликта» 1960 года: «Ключ к этим угрозам заключается в том, что, хотя их можно или нельзя осуществить, если сторона, которой угрожают, не подчинится, окончательное решение не находится полностью под контролем угрожающего». Как отметил Шеллинг, ядерные державы могли бы предпринять шаги, чтобы подорвать свою способность контролировать эскалацию, например, предварительно делегировать полномочия по использованию тактического ядерного оружия боевым командирам, и дать своим противникам понять, что национальные лидеры не смогут предотвратить чрезмерное возмездие, даже если бы они этого захотели.
Риск такого рода «угрозы, которая оставляет что-то на волю случая» заключается в том, что она оставляет все на волю случая, создавая реальную возможность того, что случайность или просчет могут привести к апокалипсису, которого никто не хотел. Чтобы сделать угрозу более реальной, ядерным государствам придется отказаться от большего контроля и сделать свою стратегию более опасной. Даже в конце 1950-х годов теоретики стратегии признавали, что увеличение угрозы — например, за счет накопления более разрушительного оружия в больших количествах — не может сделать действия по устранению этой большей угрозы путем использования этого оружия эффективным средством сдерживания. Во всяком случае, такого рода угроза чрезмерного убийства со временем стала только менее убедительной.
Подход 2: ответные меры
Распространено мнение, что адекватным ответом на ограниченное использование ядерного оружия будет ответ Соединенных Штатов эквивалентным собственным ядерным применением. Соразмерное возмездие может сигнализировать о том, что мошенничество будет наказано, но что человек достаточно разумен и справедлив, чтобы не нападать, если его не спровоцировать. Интуитивная привлекательность такого ответа подтверждается теорией игр и компьютерным моделированием.
Несмотря на свою здравую привлекательность, реализация стратегии «возмездия в натуральной форме» вовсе не является простой задачей, когда кто-то пытается применить ее в реальном мире. Что представляет собой соразмерное возмездие за конкретную ядерную атаку? Например, является ли более важным, чтобы при нападении использовалось оружие со схожими характеристиками – например, с точки зрения взрывной мощности или выбора платформы доставки – или чтобы цели были эквивалентными? Возможно, потребуется не только согласовать оружие и цель, но и откалибровать величину ущерба, нанесенного в ответной атаке, чтобы она точно соответствовала ущербу, нанесенному первоначальным ударом, что может оказаться трудным или невозможным. И даже если лица, принимающие решения в США, сделают все возможное, чтобы выбрать комбинацию оружия и целей, которую, по их мнению, противник сочтет пропорциональной, противник, несмотря ни на что, может охарактеризовать ответный удар как акт эскалации. Действительно, у противников есть стимулы действовать так, как будто они интерпретируют ответные меры США как несоразмерные, даже если они не воспринимают их как таковые.
Подход 3: повысить ставку
Другая стратегия реагирования на угрозы или реальные провокации, встречающиеся как в теории, так и на практике, заключается в постоянном наращивании уверенности в том, что такие действия произведут на противника впечатление, что у него больше решимости. Предполагаемое существование игроков, придерживающихся этой стратегии, было важным предположением в теоретико-игровом анализе ограниченного использования ядерного оружия Роберта Пауэлла (в его статье 1989 года «Ядерное сдерживание и стратегия ограниченного возмездия»), в котором рациональные игроки пытались убедить своих соперников капитулировать, убеждая этих соперников в том, что они готовы подняться по лестнице эскалации, игнорируя при этом риски, связанные с этим.
Концепцию «эскалационного доминирования» автора книги «О термоядерной войне» Германа Кана можно охарактеризовать как более сложный и тонкий вариант той же самой идеи. В этой концепции цель состоит в том, чтобы сделать угрозы эскалации в ответ на провокацию противника правдоподобными, создавая в сознании противников, принимающих решения, впечатление, что лидеры США верят, что они могут одержать победу на более высоких уровнях конфликта. Кан подчеркнул, что восприятие и решимость так же важны для доминирования в эскалации, как и технические возможности. «Одной из переменных, влияющих на доминирование эскалации, — объяснил он, — является относительный страх каждой стороны перед извержением, означающим начало полномасштабной термоядерной войны». Та сторона, которая меньше всего потеряет в результате взрыва или меньше всего боится взрыва, автоматически получит элемент эскалационного доминирования». Кан предположил, что ядерные державы могли бы попытаться убедить своих противников в том, что они верят в то, что обладают «надежным потенциалом первого удара» и могут одержать победу в тотальной ядерной войне.
Преимущество этих стратегий «повышения ставок» заключается в том, что они убедительно сигнализируют о решимости разумным противникам.
Теоретико-игровой анализ Пауэлла показал, что игроки с большей готовностью к эскалации должны одержать победу над более осторожными и рациональными противниками. Эти стратегии могут также предложить преимущества для повышения доверия к расширенному сдерживанию. Но они также сопряжены с большими рисками и проблемами с доверием. Эта стратегия работает только в том случае, если решимость противника колеблется.
Если обе стороны попытаются обогнать друг друга, конечным результатом станет полная катастрофа.
Похоже, что эскалация доминирования, которую отстаивает Кан, потребует не только паритета с вооружением противника, но и существенного превосходства, которое, вероятно, будет экономически недоступно или выйдет за рамки возможностей доступных технологий. Даже если у вас есть все необходимые силы, остается проблема убедить противников и союзников в своей решимости до того, как начнется конфликт. Как можно доказать соперникам и партнерам, что его решимость не поколеблется, пока она не будет проверена? Дополнительные возможности могут предоставить больше способов сигнализировать о решимости, но не могут компенсировать решимость, которой на самом деле нет.
Подход 4: Оставайтесь на курсе
Реагирование на ограниченное ядерное применение противника путем сопоставления его с аналогичной атакой или эскалацией конфликта до более высокого уровня — не единственные варианты. Всегда существует возможность ответить меньшей контратакой или даже вообще не нанести ответный удар. Если все сделано правильно, такая реакция может продемонстрировать волю, а не сигнализировать о слабости. Как размышлял Шеллинг в своей книге «Оружие и влияние» 1966 года, «нелегко определить подходящую стратегию проявления решимости, твердости, выносливости, презрения и праведности. Хладнокровное принятие боли может быть столь же впечатляющим, как и хладнокровное ее причинение».
Одним из способов реализации этой стратегии Соединенными Штатами на практике может стать ответный удар на ограниченную ядерную атаку с использованием обычных средств. Сообщается, что эта возможность исследовалась в ходе военной игры Совета национальной безопасности 2016 года, в которой изучались возможные ответы на российскую ядерную атаку малой мощности в контексте конфликта в Восточной Европе между странами Организации Североатлантического договора (НАТО) и Россией. Участники игры пришли к выводу, что до тех пор, пока НАТО сохраняет свои конвенциональные военные преимущества и ядерный ответ США не улучшит скорость или вероятность победы НАТО, тогда было бы предпочтительнее продолжать операции с использованием обычных вооружений против России и сохранять моральный дух. вместо того, чтобы ответить ядерным ударом.
Как и в случае с повышением ставок, цель стратегии «держаться курса» — убедить противника в своей решимости, хотя средства достижения этой цели обратные. Стратегия имеет несколько очень привлекательных особенностей. Кажется, это совместимо с желанием уменьшить зависимость от ядерного оружия и может даже обесценить варианты использования ядерного оружия противником за счет создания более мощных обычных сил, которые могли бы продолжать сражаться после ограниченного ядерного удара. Этот подход также является легко доступным вариантом по умолчанию, который может не потребовать инвестиций в дорогостоящий новый военный потенциал. Но, как и в случае с тремя другими подходами, стратегия «держаться курса» страдает от проблем с доверием. Как противники и союзники должны отличать бездействие от нерешительности или слабости? Один из способов прояснить разницу — попытаться обеспечить эффективное проведение обычных военных операций даже после ограниченной ядерной атаки противника. Но это легче сказать, чем сделать. Если ограниченный ядерный удар уничтожит важнейшие средства обеспечения текущих операций с использованием обычных вооружений, то продолжение этих операций может оказаться невозможным. Существенные инвестиции в повышение устойчивости обычных вооружений к ограниченному ядерному нападению могут оказаться необходимыми для укрепления доверия к этому подходу со стороны противников и союзников.
Ни один из четырех подходов не обеспечивает комплексного решения проблемы сдерживания или реагирования на угрозу или фактическое ограниченное ядерное применение противника. У каждого из них есть проблемы с доверием и реализацией, но эти проблемы различаются как по степени, так и по виду в зависимости от четырех подходов. На практике невозможно избежать пересечения четырех концепций — например, любая форма ядерного возмездия (подходы 2 и 3) неизбежно влечет за собой некоторую возможность неконтролируемой эскалации (подход 1).
Поэтому лучше всего планировать сочетание четырех стратегий, сигнализируя различным заинтересованным сторонам, что разные подходы будут использоваться по-разному в разных обстоятельствах. Объединение стратегий было сутью политики «гибкого реагирования», принятой НАТО для сдерживания Варшавского договора в Европе во время холодной войны. Союзники по НАТО разошлись во мнениях относительно того, какую из четырех стратегий они предпочитают для ответа на советское нападение, поэтому они разделили разницу, чтобы сделать разные угрозы правдоподобными для разных аудиторий в разное время. Однако тот факт, что четыре подхода могут и должны применяться в сочетании, не означает, что их можно комбинировать произвольно. Также возможно объединить четыре подхода таким образом, чтобы каждая стратегия подрывала другие, а не усиливала их сильные стороны.
Сегодня невозможно использовать четыре подхода в той же комбинации, как это сделали США и их союзники по НАТО против Варшавского договора. В частности, сегодня гораздо труднее сделать угрозу неконтролируемой тотальной эскалации правдоподобной, чем это было в Центральной Европе во время холодной войны, поскольку советская ядерная стратегия и доктрина сыграли ключевую роль в обеспечении достоверности этой угрозы. Соединенные Штаты и НАТО разместили ядерное оружие на поле боя и на театре военных действий в Западной Германии, чтобы гарантировать, что вторжение Варшавского договора быстро встретит сопротивление с применением ядерного оружия. Доктрина НАТО призывала в случае необходимости первым применить это субстратное ядерное оружие, чтобы помешать советскому наступлению.
Однако официальная советская военная доктрина 1960-х и 1970-х годов отвергала возможность контролируемой, ограниченной ядерной войны, утверждая вместо этого, что «любой вооруженный конфликт неизбежно перерастет в общую ядерную войну, если в этот конфликт будут втянуты ядерные державы».
Советские стратеги обещали, что ядерная война в Европе «немедленно перенесется на территорию Соединенных Штатов Америки».
В этом военном конфликте будет использовано все вооружение — межконтинентальные баллистические ракеты, ракеты с подводных лодок и другие стратегические вооружения».
Если Советы сдержат свое слово, ограниченное использование ядерного оружия в Европе послужит запалом, который разожжет глобальную термоядерную войну. Напротив, постсоветская российская и современная китайская ядерная стратегия не предполагает такого рода обязательств по автоматической эскалации, в результате чего угрозы, которые оставляют что-то на волю случая, сегодня гораздо труднее сделать заслуживающими доверия, чем полвека назад.
То, как дополнительные возможности, такие как крылатая ракета морского базирования КРМБ-Н, повлияют на способность США реагировать на возможную или фактическую ограниченную ядерную атаку, будет зависеть от того, как эти возможности сформировали эти положительные и отрицательные взаимодействия между четырьмя подходами. Распространенным аргументом в пользу КРМБ-Н является то, что Россия имеет значительные запасы аналогичного оружия, такого как КРМБ «Калибр», способная нести ядерное оружие.
Многие комментаторы предполагают сценарий, в котором Россия использует одно или несколько из этих видов оружия для проведения демонстрационного ядерного выстрела или ограниченной атаки, мотивируя это тем, что российские лидеры будут чувствовать, что Россия будет в относительной безопасности от возмездия США и НАТО, поскольку у Соединенных Штатов нет аналогичного оружия, с помощью которого можно нанести ответный удар. Они вполне правдоподобно утверждают, что угроза тотальной войны (подход 1) не будет достаточно убедительной, чтобы сдержать российских политиков, принимающих решения, и эти комментаторы ожидают, что лидеры США будут воздерживаться от ответного удара с использованием непропорционально большего ядерного оружия или большего количества ядерного оружия ( подход 3) из-за страха риска эскалации. Поэтому они приходят к выводу, что некая «пропорциональная» ядерная атака с использованием оружия, аналогичного тому, которое использовалось при первоначальном ударе (подход 2), является единственным жизнеспособным подходом. Такой потенциал, как КРМБ-Н, может облегчить реализацию стратегии «ответного ответа в натуральной форме».
Хотя эта аргументация внутренне последовательна, она не учитывает степень, в которой простое введение дополнительных возможностей не может преодолеть все препятствия на пути стратегии «ответного ответа в натуральной форме». Основная проблема заключается в том, что подходящей цели для ответного удара может не существовать, или лидеры США могут не захотеть нанести ответный удар по аналогичной цели по этическим или другим причинам. Например, если первоначальное нападение привело к гибели многих мирных жителей, официальные лица США, возможно, не захотят запятнать себя совершением аналогичного деяния. В качестве альтернативы может случиться так, что нападение на эквивалентную цель подвергнет союзников и партнеров неприемлемому риску.
Географическая тирания остается острой проблемой в современной стратегической среде, как и в прошлые века. В отличие от Советского Союза, у которого было множество социалистических государств-сателлитов, располагавших частью его военной инфраструктуры, КНР, Россия и Северная Корея в основном являются странами, не имеющими друзей, чьи значительные военные активы в основном базируются на их родине. Соединенные Штаты и НАТО, напротив, имеют множество объектов, способствующих укреплению их обычной военной мощи, которые расположены за пределами территорий ядерных держав. Эти военные объекты могут стать целями для ограниченного ядерного удара. Атакующий может рассуждать, что Соединенные Штаты не будут принимать ответных мер против аналогичной цели, расположенной на родине атакующего, потому что удар по стране может привести к слишком эскалации.
Эта дилемма возникла в очередной версии игры Совета национальной безопасности 2016 года, состоявшейся через несколько месяцев после ранее упомянутой игры. В этой игре игроки пришли к выводу, что ограниченное применение ядерного оружия со стороны России требует ядерного ответа со стороны США из-за предполагаемых рисков для доверия к Вашингтону со стороны его иностранных партнеров.
Но, опасаясь, что возмездие против российского анклава Калининград спровоцирует нападение России на территорию США и что нападение российских войск на территорию НАТО приведет к гибели мирных граждан - союзников, игроки «решили нанести несколько ядерных боеголовок по бывшей советской республике Беларусь, хотя в этой игре не сыграла никакой роли ни во вторжении России в Прибалтику, ни в ядерном ударе».
Дополнительные ядерные возможности, такие как КРМБ-Н, не могут сделать стратегию «ответного ответа в натуральной форме» жизнеспособной в отсутствие соответствующих целей для нанесения ударов.
Такие возможности, как КРМБ-Н, могут подорвать стратегию повышения ставок, сделав перспективу непреднамеренной эскалации полномасштабной войны менее правдоподобной. Если у Соединенных Штатов мало или вообще нет подходящего оружия для пропорционального возмездия ограниченному ядерному применению, лидерам противника придется столкнуться с возможностью того, что их американские коллеги почувствуют себя настолько вынужденными организовать ядерный ответ на ограниченное ядерное нападение, что в качестве ответного удара они применяют непропорционально большое (то есть стратегическое) ядерное оружие. Лидеры противника могут вполне обоснованно прийти к выводу, что такое непропорциональное возмездие маловероятно, но им придется учитывать больший ущерб, который оно может нанести, и большие связанные с этим риски эскалации. Их мышление может быть следующим: «Если я использую ядерное оружие малой мощности, то единственные два варианта, которые, по мнению лидеров США, у них есть, — это выглядеть слабыми и не реагировать, или нанести ответный удар с использованием стратегического ядерного оружия, потому что это все, что у них есть. Есть вероятность, что они выберут последнее. Даже если это маловероятно, это может быть настолько опасно для меня, что мне не следует рисковать».
Имея дополнительное ядерное оружие меньшей мощности, лидеры противника могут прийти к выводу, что, хотя ядерный ответный удар США более вероятен, предсказуемые последствия этого возмездия, вероятно, будут для них более управляемыми. В зависимости от расчета риска противника, он мог бы с большей вероятностью, а не с меньшей, сделать ставку на ограниченное использование ядерного оружия, если бы Соединенные Штаты имели в своем распоряжении больше возможностей, таких как КРМБ-Н. Теперь мышление руководства противника может измениться на следующее: «Если я применю ядерное оружие малой мощности, Соединенные Штаты почти наверняка применят аналогичное оружие малой мощности в качестве ответного удара. Я готов принять последствия ядерных ударов малой мощности, поэтому у меня возникает искушение попытаться нанести ограниченный ядерный удар, чтобы нейтрализовать военные преимущества США в обычных вооружениях».
Наконец, в зависимости от их характеристик, дополнительные ядерные потенциалы могут подорвать стратегию демонстрации решимости путем принятия боли или лишить США возможностей.
Во время конфронтации с другой ядерной державой лица, принимающие решения в США, могут счесть необходимым максимизировать вероятность того, что противник сможет отличить неядерные атаки от ядерных, чтобы снизить риск эскалации. Если Соединенные Штаты введут в свой арсенал ядерное оружие, которое будет похоже на их обычное оружие, тогда президент США может почувствовать себя обязанным не использовать это обычное оружие из опасения, что оно будет неверно истолковано как ядерная атака. Президент США мог бы рассуждать так: «Я бы хотел использовать неядерные КРМБ «Томагавк» для атаки целей противника, но для радаров противника эти ракеты и КРМБ-Н выглядят одинаково. Поскольку противник пригрозил немедленно нанести ответный удар, если обнаружит продолжающуюся ядерную атаку США, я не могу рисковать, используя «Томагавки».
Эта проблема становится особенно острой в контексте стратегии убеждения противника в своей решимости путем продолжения обычных операций после ограниченного ядерного нападения. Если имеющиеся у противника индикаторы продолжающейся кампании обычных ударов и ограниченного ядерного возмездия одинаковы, то как противник сможет заметить разницу?
Как показывают эти примеры, дополнительные ядерные возможности могут помочь удержать противников от угрозы или фактического ограниченного применения ядерного оружия и могут быть необходимы, но они не являются панацеей и иногда могут иметь неприятные последствия. Ошибочно полагать, что дополнительные ядерные возможности могут заменить решимость или что они обязательно изменят восприятие противника, сделав ограниченное использование ядерного оружия менее привлекательным для противника. Плохо адаптированные комбинации возможностей и мощностей могут противоречить целям и подорвать баланс стратегии противодействия ограниченному использованию ядерного оружия противником. Установление такого баланса тем более важно – и более сложно – во все более многополярной стратегической среде.
Как меняется многополярность? Насколько достаточно?
В августе 2022 года командующий СТРАТКОМ адмирал Чарльз Ричард объявил, что «глобальная безопасность сегодня представляет собой трехстороннюю ядерную реальность», и признал, что он «не уверен, как выглядит стратегическая стабильность в трехстороннем мире». Ричард сравнил возникающую ядерную конкуренцию с печально известной непредсказуемой задачей трех тел в физике. В сентябре 2022 года Ричард предупредил, что «Россия и Китай могут перейти к любому уровню насилия, который они выберут, в любой сфере, используя любой инструмент силы во всем мире».
В 2023 году в исследовании было проведено более оптимистичное различие между «возникшей проблемой двух почти равных», возникающей из-за установления новых шахтных межконтинентальных баллистических ракет Китая, и «возникшей проблемой двух равных», которая может материализоваться, если Пекин продолжит наращивать свои ядерные силы после силосы завершены.
Эти формулировки одновременно преувеличивают и преуменьшают текущие и возникающие проблемы, стоящие перед Соединенными Штатами на ядерной арене. Во-первых, несмотря на впечатляющий продолжающийся рост ядерного арсенала КНР, в настоящее время великодушно предоставить КНР статус равного или даже близкого к равному с Соединенными Штатами и Россией в этой области. В последнем докладе Министерства обороны США о военной мощи Китая говорится, что «оперативный запас ядерных боеголовок Китая превысил 400». Эта цифра аналогична оценкам из открытых источников размера китайского ядерного арсенала, сделанным 20 лет назад, однако этот анализ не заставил кого-либо приписать Пекину ядерный статус, близкий к равному. Даже если лидеры КНР стремятся к полному паритету ядерных возможностей с Вашингтоном и Москвой, они могут столкнуться с непредвиденными препятствиями, которые замедлят темпы их продолжающегося наращивания. Соединенным Штатам не следует предоставлять КНР статус равного ядерного партнера, которого ей еще предстоит заслужить.
Но проблемы, стоящие перед Соединенными Штатами и их союзниками, также хуже, чем предполагает формулировка «триполярности» или «трех тел», поскольку США и КНР также запутались в других ядерных диадах. В отличие от сравнительно простого мира холодной войны, в котором все ядерные державы, за исключением Советского Союза, воспринимали советский режим как своего главного противника, сегодня существует больше ядерных держав и дополнительных диад, которые косвенно взаимодействуют друг с другом.
К примеру, КНР ведет активный территориальный спор с Индией, а Нью-Дели постепенно совершенствует свой ядерный арсенал. Эта ядерная диада КНР-Индия косвенно влияет на ядерные отношения США-КНР: ресурсы, которые КНР выделяет на противостояние с Индией, могут быть недоступны для конкуренции с Соединенными Штатами, или Индия может почувствовать необходимость увеличить свой собственный ядерный арсенал, чтобы избежать неприемлемое преимущество КНР в ядерном оружии, побуждающее КНР еще больше ускорить расширение своих ядерных сил. В некоторых случаях неясно, существуют ли вообще враждебные ядерные отношения между двумя государствами. Например, воспринимают ли Россия и КНР по-прежнему друг друга как возможных противников в обмене ядерными ударами, учитывая растущую безопасность и экономическое сотрудничество в последние годы?
В частности, превращение Северной Кореи в своего рода ядерного «супер-изгоя» создает серьезные проблемы, которые могут качественно отличаться от тех, которые вызваны наращиванием КНР своего ядерного арсенала. Хотя ядерный арсенал Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) по-прежнему невелик, технологическая сложность боеголовок и ракет Пхеньяна улучшалась гораздо быстрее, чем ожидало большинство аналитиков, учитывая бедность и изоляцию Северной Кореи. Испытание Северной Кореей твердотопливной мобильной межконтинентальной баллистической ракеты обещает сделать ядерное оружие этой страны гораздо более реальной угрозой для территории США.
Ключевое различие между, по сути, двусторонним ядерным порядком времен Холодной войны и формирующейся многополярной ядерной средой заключается в том, что потенциальным противникам необходимо учитывать, как эти многочисленные диады влияют на процесс принятия решений их соперников. Приведем конкретный пример: как лидеры России, КНР и Северной Кореи воспринимают перспективу того, что у Соединенных Штатов может не хватить ядерного оружия, чтобы одновременно атаковать как российские, так и будущие расширенные ядерные стратегические силы КНР? Вполне возможно, что ни один из этих чиновников не осознает, что им может сойти с рук провокационное поведение, чего они не могли сделать раньше, потому что таким образом на ядерный арсенал США оказывается перекрестное давление. Но особенно если официальные лица США заявят, что у них «недостаточно» для гарантий и сдерживания, лидеры противника могут почувствовать, что у них есть выгодное преимущество в решимости.
Один из способов понять, как растущая ядерная многополярность усложняет стратегические дилеммы, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты, — это представить, каким был бы мир, если бы этой многополярности не существовало. Что изменилось бы, если бы Соединенные Штаты могли сосредоточить все свое внимание и стратегические ресурсы на каждом из потенциальных противников, а не делить их между Россией, КНР и Северной Кореей? Например, предположим, что в каждом случае две другие страны претерпели внезапные изменения в правительственной философии, присоединились к Договору о запрещении ядерного оружия 2017 года и уничтожили свои ядерные арсеналы, оставив Соединенным Штатам только один ядерный арсенал. потенциальный противник. Такой сценарий вовсе не реалистичен, но он показателен как мысленный эксперимент.
Сценарий только для России
Сценарий, ориентированный только на Россию, знаком, потому что, по сути, это возвращение к знакомому миру холодной войны. Более того, поскольку программа модернизации ядерных сил, которую Соединенные Штаты реализуют со времен администрации Обамы, была разработана на основе предположения, что Россия останется единственным равным ядерным противником, Соединенным Штатам потребуется немного адаптаций, чтобы оптимизировать свои ядерные ресурсы, чтобы противостоять ядерным ресурсам Москвы.
Примечательно также, что ресурсы, высвобожденные благодаря отсутствию необходимости беспокоиться о потенциальном ядерном конфликте с КНР и Северной Кореей, похоже, недостаточны для фундаментального изменения стратегических отношений между Соединенными Штатами и Россией. Ядерный арсенал Москвы достаточно велик и совершенен, поэтому у Соединенных Штатов мало надежды на обеспечение всеобъемлющего доминирования или первенства над ним.
Китайская Народная Республика – единственный сценарий
В мире, в котором Россия больше не является потенциальным ядерным противником, а Китай наращивает свой ядерный арсенал до полного паритета с Соединенными Штатами, Вашингтон, возможно, захочет иметь совсем другой состав ядерных сил, чем тот, который он имеет сейчас. Существующие ядерные силы США были созданы для нападения на Советский Союз, а крупные их части могут быть нацелены на Китай либо неэффективно, либо вообще не атаковать. Например, в этом сценарии американские ракетные подводные лодки, базирующиеся в Атлантическом океане, могут оказаться излишними. Американские межконтинентальные баллистические силы шахтного базирования были предназначены для нанесения ударов по целям на территории Советского Союза. Шахты, оптимизированные для угрозы целям КНР, могут быть расположены в разных местах, чтобы максимально использовать доступную дальность действия ракет. В зависимости от развития целевой системы КНР американские аналитики могут обнаружить, что относительные пропорции ядерной триады США выиграют от корректировки (например, за счет покупки большего количества подводных лодок и меньшего количества межконтинентальных баллистических ракет или наоборот).
Будут ли стратегические отношения между Соединенными Штатами и КНР существенно отличаться в этом сценарии, ориентированном только на КНР, от того, как они есть на самом деле, будет зависеть от эволюции стратегических ядерных сил Пекина. Если наращивание ядерного потенциала КНР потерпит неудачу, оставив ее с тем арсеналом, которым она обладает в 2023 году, то Соединенные Штаты могут сохранить некоторую надежду на достижение эскалационного доминирования или первенства над КНР, особенно с учетом того, что Вашингтон может сосредоточить свой бюджет и институциональное внимание. по этой цели.
Но по мере того, как КНР наращивает свой ядерный арсенал, размещает на вооружении более устойчивые стратегические ядерные платформы и, возможно, меняет свою боевую готовность, перспектива того, что Соединенные Штаты смогут избежать взаимной уязвимости, становится все более отдаленной. Как только Пекин достигнет достаточной доли ядерного паритета с Соединенными Штатами, вариант «только КНР» станет аналогичен случаю «только России».
Северная Корея – единственный сценарий
Сценарий, ориентированный только на Северную Корею, напротив, гораздо более показателен, поскольку он показывает, что подготовка к потенциальному конфликту с Северной Кореей не является менее важным примером сдерживания ядерного партнера. В NPR 2022 года недвусмысленно говорится, что «любая ядерная атака Северной Кореи против США или их союзников и партнеров неприемлема и приведет к концу этого режима. Не существует сценария, при котором режим Кима мог бы применить ядерное оружие и выжить». Южная Корея также планирует устранить руководство Северной Кореи обычными средствами после применения ядерного оружия КНДР. Эта политика явных угроз северокорейскому руководству направлена на то, чтобы удержать Пхеньян от применения ядерного оружия первым, но она может создать серьезные препятствия для контроля над эскалацией, когда конфликт уже начался. Эта политика также устраняет стимулы к сдержанности, если правители Северной Кореи поймут, что их режим в любом случае, скорее всего, рухнет, что вполне вероятно, учитывая скромную экономику страны и слабость обычных вооруженных сил. Поскольку потеря власти в любом случае почти наверняка закончится смертью, лидеры Северной Кореи могут понять, что им нечего терять, используя все доступное им оружие, чтобы попытаться запугать своих противников и заставить их принять их дальнейшее правление над Северной Кореей. Предполагается не то, что Кимы каким-то образом иррациональны или сумасшедшие, а то, что они сталкиваются с рациональными стимулами, которые могут сделать их неуправляемыми в сценарии, при котором их режим рушится.
Угроза ударов по лидерам Северной Кореи только усугубляет риск случайного или несанкционированного применения ядерного оружия, поскольку оставляет им мало причин проявлять сдержанность в конфликте. Чтобы сделать стратегию контрлидерства заслуживающей доверия, Соединенным Штатам необходимо иметь возможность лишить северокорейский режим его оружия, одновременно нацеливаясь на его правителей. Несмотря на то, что ядерный арсенал Северной Кореи относительно невелик с точки зрения общего количества оружия, обнаружение и уничтожение этого оружия до того, как оно сможет быть использовано, представляет собой чрезвычайно сложную задачу и может потребовать от Соединенных Штатов расходования большого количества военных ресурсов.
Более того, что бы ни делали Соединенные Штаты, оно должно быть совместимо с планами Южной Кореи по возможному конфликту с Северной Кореей и с опасениями других региональных союзников, таких как Япония. Планы контрсиловых и контрлидерских атак на Северную Корею могут быть лучшим доступным средством удержания Пхеньяна от первого применения ядерного оружия, но они также сопряжены с соответствующими рисками непреднамеренной эскалации. Например, эти планы стимулируют КНДР внедрять «более делегированные процедуры C2 [командования и контроля] для преодоления уязвимостей и тем самым увеличивать риск случайного или несанкционированного использования ядерного оружия. Угроза ударов по лидерам Северной Кореи только усугубляет эти риски, поскольку оставляет им мало причин проявлять сдержанность в конфликте».
Чтобы оптимизировать арсенал США для противодействия разоружающим ударам по КНДР и ударам по ее правителям, Соединенным Штатам, скорее всего, понадобится совсем другой ядерный арсенал, чем тот, который они приобрели для сдерживания России и Китая. Соединенные Штаты также могут разработать совершенно другие вспомогательные возможности, такие как барражирующие боеприпасы, предназначенные для поражения ракетных пусковых установок или перехватчиков на разгонной фазе, которые будут недостаточно эффективны против российских или китайских сил из-за их более передовых технологий и более благоприятного географического положения. Чтобы держать северокорейских лидеров под угрозой личного уничтожения, Соединенные Штаты могут попытаться разработать специальное ядерное оружие для уничтожения бункеров, адаптированное к геологии КНДР. В действительности, конкурирующие приоритеты и опасения по поводу стратегической стабильности с Россией и Китаем отговаривают Соединенные Штаты от акцентирования внимания на этих возможностях в своих оборонных закупках.
Соединенные Штаты сталкиваются со значительным перекрестным давлением из-за многополярной стратегической среды. В результате этого давления Соединенные Штаты не могут проектировать и эксплуатировать свои стратегические ядерные силы так, чтобы они были оптимальными против всех потенциальных противников. Из-за ограниченности ресурсов достижение эффективного баланса между этими конкурирующими потребностями становится еще более важным.
«Двойное зеркало»
Окончательным фактором, определяющим, есть ли у США «достаточно» для сдерживания, является не количество и типы ядерного оружия, а восприятие его потенциальных противников. Их лидеры должны понимать, что у Соединенных Штатов есть «достаточно», чтобы их сдерживать, как бы они ни определяли это «достаточно», и они также должны понимать, что официальные лица США считают, что у них есть «достаточно», чтобы не потерять решимость и не поддаться шантажу или принуждению. в условиях кризиса.
При оценке того, достаточен ли ядерный потенциал США, необходимо учитывать, как противники воспринимают, что ядерные третьи стороны влияют на решимость США. Например, могут ли российские лидеры осознать, что Соединенные Штаты воздержатся от ответа на провокацию, потому что они ожидают, что лидеры США будут бояться расходовать слишком много ресурсов в американо-российском конфликте, опасаясь, что это может ослабить и Соединенные Штаты?
Чтобы определить, как создать достаточные и экономичные ядерные силы США, необходимо разработать методологию, позволяющую перевести имеющуюся информацию о восприятии противниками ядерного потенциала США в качественные и количественные критерии, которые можно использовать для принятия решений о закупках. Один из возможных способов сделать это — оценить, как критерии достаточности, используемые противником при планировании сдерживания Соединенных Штатов, будут отражаться на этом противнике, а также то, как этот противник воспринимает требования США и способность Вашингтона удовлетворить эти требования. Эту динамику можно назвать «двойным зеркалом», поскольку она стремится отразить концепции достаточности противника обратно на него и понять, как требования США понимаются через призму восприятия противника. В многополярной среде Соединенные Штаты могли бы стремиться удовлетворить оба этих критерия против всех потенциальных противников, обладающих ядерным оружием.
К счастью для Соединенных Штатов, они могут оказывать значительное влияние на формирование того, как лидеры противника воспринимают, считают ли их коллеги в Вашингтоне, что у Соединенных Штатов «достаточно» средств для сдерживания, противостояния шантажу или ответного удара на провокации.
Соблюдение этого критерия «двойного зеркала», возможно, не потребует такого большого количества ядерного оружия, даже если мы столкнемся с ядерным соперником. Например, имеется достаточно информации о размышлениях российских стратегов о ядерной достаточности, чтобы дать приблизительную оценку сил, необходимых для обоих критериев двойного зеркала. Начиная с позднесоветского периода, Россия планировала свои ядерные силы таким образом, чтобы они были в состоянии нанести «неприемлемый ущерб» своим противникам в самых экстремальных сценариях. Исторически это требование «неприемлемого ущерба» определялось в терминах совокупного мегатоннажа, доставленного на территорию США, и, судя по открытым российским дискуссиям, это требование, по-видимому, осталось примерно таким же или несколько снизилось с 1980-х годов. Тем временем российские стратеги тщательно изучили и охарактеризовали эволюцию требований США в отношении достаточности ресурсов на протяжении десятилетий.
Что ядерные силы США должны быть в состоянии сделать, чтобы соответствовать обоим критериям «двойного зеркала»?
Во-первых, если российские стратеги считают, что их страна должна быть в состоянии доставить на территорию США ядерные боеголовки общей мощностью 50–150 мегатонн в самых экстремальных обстоятельствах, то Соединённые Штаты должны иметь возможность угрожать ответным ударом аналогичный общий урожай на территории России.
Во-вторых, российские аналитики, очевидно, понимают, что лидеры США считают, что ответного удара несколькими десятками единиц оружия будет достаточно, чтобы навязать «неприемлемый ущерб» России. Если эти предположения верны, общая численность сил США, необходимых для удовлетворения обоих критериев «двойного зеркала» против России, которая имеет больший ядерный арсенал, чем Соединенные Штаты, относительно управляема — эквивалент ракет, находящихся на борту нескольких подводных лодок.
Кажется правдоподобным, что для соответствия критериям «двойного зеркала» против Китая и Северной Кореи не потребуется гораздо больше оружия, чем для России. В настоящее время мнение Китая и Северной Кореи по этим вопросам недостаточно изучено, не в последнюю очередь потому, что обе страны, похоже, находятся в процессе переосмысления своих ядерных стратегий. Однако, как только тот же вид контроля, который Соединенные Штаты использовали, чтобы получить свое понимание СССР и России, будет применен к КНР и КНДР, Соединенные Штаты могут получить аналогичное понимание того, как эти страны определяют, сколько достаточно для ядерного сдерживания.
«Двойное зеркало» можно охарактеризовать как логическое развитие концепции «индивидуализированного сдерживания», которая в настоящее время является давней чертой ядерной стратегии США. Согласно NPR 2022 года, «центральное значение в стратегии сдерживания США имеет способность наших ядерных сил держать под угрозой то, что лидеры противника ценят больше всего. Эффективное сдерживание – и, если необходимо, восстановление сдерживания – требует адаптированных стратегий для потенциальных противников, которые отражают наше лучшее понимание их принятия решений и восприятия».
Идея адаптации сдерживания к представлениям противника более важна, чем когда-либо, в развивающейся многополярной стратегической среде, но из-за ограниченности ресурсов США и большего количества враждебных угроз важно найти способы сделать адаптированное сдерживание более эффективным. Исторически Соединенные Штаты стремились адаптировать сдерживание, оценивая, что ценят лидеры противника, на основе доступной разведывательной информации, разрабатывая набор целей на основе этих оцененных ценностей, а затем создавая силы, которые могли бы угрожать этим целям. на основе аналитических критериев США. Лидеры противника, возможно, не смогут понять, что силы, созданные Соединенными Штатами, представляют угрозу тому, что они ценят (например, если они оценивают уязвимость этих целей, используя другую методологию, чем их американские коллеги).
Однако существует также опасность того, что то, как Соединенные Штаты в прошлом осуществляли специализированное сдерживание, может привести к призывам к чрезмерному использованию ядерных сил со стороны заинтересованных сторон. В нынешних условиях многополярности и ограниченности ресурсов Соединенные Штаты не могут попытаться компенсировать преобладающую неопределенность с помощью чрезмерного ядерного оружия.
Аргумент здесь не в том, что Соединенным Штатам следует изменить свою политику использования атомной энергии, чтобы подражать политике своих потенциальных противников. Как поясняется в последнем докладе о ядерной стратегии США, «Соединенные Штаты на протяжении десятилетий отвергали стратегию сдерживания, основанную на преднамеренных угрозах гражданскому населению, и Соединенные Штаты не будут намеренно нападать на гражданское население».
Соединенным Штатам следует планировать использование своего ядерного оружия только способами, которые соответствуют их собственным законам, правилам и этике.
Идея состоит в том, что у Соединенных Штатов должно быть всего «достаточно», чтобы они могли удовлетворить требования своих потенциальных противников в достаточности, если лидеры США решат ответить тем же на крупномасштабную ядерную атаку со стороны этого противника.
Поскольку Россия, Китай и Северная Корея, похоже, используют нацеливание на население как часть критериев достаточности для определения размера своих ядерных сил, а для нацеливания на население обычно требуется меньше оружия, чем текущие цели США по использованию ядерного оружия, в настоящее время Соединенные Штаты, вероятно, этого не делают.
Однако в будущем ситуация может измениться, если, например, один из потенциальных противников изменит свои критерии ядерной достаточности таким образом, чтобы увеличить количество ядерных боеголовок, которые потребуются Соединенным Штатам.
Наихудший сценарий следует учитывать Соединенным Штатам при разработке своих ядерных сил
Сейчас США сталкиваются с многочисленными потенциальными противниками, с которыми им, возможно, придется сражаться одновременно или последовательно.
Случай, в котором Соединенные Штаты сталкиваются с противниками подряд, может быть гораздо более сложным, чем тот, в котором все противники объединяются против Соединенных Штатов.
Те государства, которые не участвовали в предыдущих раундах конфликта, будут иметь возможность провести оценку ущерба деградировавшим системам ядерного командования, контроля и связи США (NC3), а также средствам ответного удара, которые они затем смогут использовать для эксплуатации выявленных уязвимостей США, используя свои неповрежденные собственные силы и средства.
Не каждая возможная последовательность противников кажется одинаково значимой. В частности, КНДР не хватает ресурсов для обнаружения и использования возникающих уязвимостей в возможностях ответного удара США. Поэтому, похоже, что со всеми тремя противниками, вероятно, придется планировать только те случаи, когда Северная Корея станет первым противником, с которым столкнутся Соединенные Штаты.
Возможные последствия
Независимо от того, сколько ядерного оружия необходимо будет США, когда они решат, что им необходимо, существуют качественные критерии, которыми должны обладать американские средства ядерного сдерживания в многополярной стратегической среде. В свете возможных повторяющихся сценариев войны, устойчивый и долговечное Ядерное командование и контроль (NC3) имеет большое значение, как и возможности адаптивного планирования.
NC3 и адаптивное планирование предлагают ключевые примеры качественных инструментов, в которые Соединенным Штатам следует инвестировать независимо от размера своих ядерных сил, а также тех областей американского предприятия по производству ядерного оружия, которые могли пострадать от пренебрежения.
Джон Р. Харви и Джон К. Уорден прогнозируют, что современный конфликт также приведет к изменениям, которые будут способствовать более гибкому адаптивному планированию и силовому применению сил. Реагирование на ограниченное первое применение ядерного оружия против сил США или союзников может потребовать разработки нового варианта удара, адаптированного к конкретному сценарию, загрузки координат нацеливания на компьютеры систем вооружения, выполнения одной или несколькими системами доставки ядерного оружия США.
Процесс оценки ситуации, разработки и оценки курса действий, а также его исполнение должны происходить в ограниченные сроки, в координации с ключевыми союзниками и партнерами и таким образом, чтобы полностью соответствовать текущим обычным военным операциям. Это превосходит имеющиеся сегодня возможности и процессы и будет способствовать гораздо более тесной интеграции планирования миссий с NC2 (ядерным командованием и контролем).
Бывший командующий STRATCOM Роберт Келер разделяет эти опасения, предупреждая, что «без необходимых инвестиций и усовершенствований NCCS (Система ядерного командования и контроля) станет ахиллесовой пятой ядерного сдерживания».
«Складывающаяся стратегическая обстановка создает проблемы, которые в некотором смысле даже хуже, чем проблемы гонки ядерных вооружений времен Холодной войны. Не последней из этих проблем является превращение Северной Кореи в своего рода ядерного «супер-мошенника», сочетающего в себе небольшой, но чрезвычайно совершенный ядерный арсенал с руководством, которое, возможно, не так поддается сдерживанию, как руководство России и КНР.
Если Соединенные Штаты решат продолжить свою политику угрозы разоружения и обезглавливания северокорейского режима, если он применит свое ядерное оружие, необходимые оперативные возможности могут предъявить аналогичные или даже более высокие качественные требования к ядерному арсеналу США, чем миссия по сдерживанию России и Китая.
Даже если Китай достигнет ядерного паритета с Соединенными Штатами и Россией, если лидеры КНР не поймут, что Соединенным Штатам нужен более крупный ответный потенциал для сдерживания их, чем для сдерживания российских лидеров, Соединенным Штатам не нужно будет расширять свои силы, возвращать ядерный арсенал к размерам времен холодной войны, чтобы поддерживать надежный сдерживающий фактор как против Москвы, так и против Пекина. Лидеры России и КНР, скорее всего, поймут, что ракет нескольких подводных лодок будет более чем достаточно, чтобы нанести «неприемлемый ущерб» любому из государств.
Но для обеспечения этого «минимального» возмездия может потребоваться, чтобы Соединённые Штаты приобрели гораздо большее количество боеголовок и систем доставки, чтобы застраховаться от таких возможностей, как непредвиденные технические неисправности, аварии, программные сбои и действия противника.
Существует также вероятность того, что анализ разведывательных данных может определить, что лидеры противника видят разрыв между тем, каким ядерным оружием обладают Соединенные Штаты, и тем, что, по их мнению, будет достаточным для их сдерживания. В этом случае Соединенные Штаты могут решить расширить свой ядерный арсенал. Но вместо этого Соединенные Штаты и их союзники могут предпринять кампанию по влиянию на восприятие противников, чтобы убедить этих лидеров в том, что на самом деле у Вашингтона «достаточно».
Такая кампания может включать в себя:
акцент на передовые американские технологии в качестве усилителей американского потенциала ядерного сдерживания;
привлечение внимания к обычным вариантам действий США;
проведение операций влияния, чтобы изменить опасения лидеров противника по поводу их собственного военного потенциала».
***
Согласно отчета Международной кампании за отмену ядерного оружия (ICAN) «Глобальные расходы на ядерное оружие в 2022 году», опубликованному и представленному в Женеве 12 июня 2023 года, глобальные расходы на ядерное оружие увеличились до 82,9 миллиарда долларов на 12 500 единиц ядерного оружия в 2022 году, поскольку девять ядерных государств продолжали модернизировать и расширять свои арсеналы.
Эта цифра на 3% больше, чем в 2021 году, что означает, что в 2022 году на ядерное оружие будет потрачено 157 664 доллара в минуту, говорится в отчете.
США по-прежнему лидируют по расходам на ядерное оружие — 43,7 миллиарда долларов — немного меньше, чем в 2021 году.
За Вашингтоном следовал Китай, который потратил четверть от общей суммы расходов США — 11,7 млрд долларов, то есть рост более чем на 6%. Россия заняла третье место по величине расходов — 9,6 млрд долларов, что на 5,74% больше, чем в 2021 году.
Между тем, в Индии наблюдался наибольший рост расходов – на 21,8%. Великобритания стала второй страной с двузначным ростом — чуть более 11%.
В докладе говорится, что производители ядерного оружия получили новые контракты на общую сумму чуть менее 16 миллиардов долларов в 2022 году и, в свою очередь, потратили 113 миллионов долларов на лоббирование правительств только в США и Франции.
Страны, обладающие ядерным оружием, имеют контракты с корпорациями на сумму не менее 278,6 миллиардов долларов, которые в некоторых ситуациях продлятся до 2040 года.
Оружейная промышленность зарабатывает около 35% этих денег.
По данным отчета, расходы России на ядерное оружие «не сильно зависят от войны».
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/amerikanskie_strategi_raskladivayut_pas_yansi_yadernoj_vojni
16.08.2023 США и Китай: война на экономическом фронте
Инвестиции, поставки, технологии в зоне конфронтации
Глобальная конкуренция США и Китая развивается на всех направлениях. Но, главные события происходят на экономическом фронте.
1. Белый дом пытается ограничить инвестиции США в технологии в Китае
9 августа 2023 года президент США Джо Байден представил свое последнее оружие в экономической войне Америки с Китаем. Новые правила будут контролировать инвестиции, сделанные частным сектором за границей, а инвестиции в наиболее чувствительные технологии в Китае будут запрещены. Использование таких ограничений сильнейшим в мире защитником капитализма является последним признаком глубокого сдвига в экономической политике Америки, поскольку она борется с усилением все более напористого и угрожающего соперника.
На протяжении десятилетий Америка приветствовала глобализацию торговли и капитала, которая приносила огромные выгоды с точки зрения повышения эффективности и снижения затрат для потребителей. Но, как отмечают эксперты Economist в статье «Стратегия Джо Байдена в отношении Китая не работает. Цепочки поставок становятся все более запутанными и непрозрачными» (10.08.2023), «в опасном мире одной эффективности уже недостаточно. В Америке и на Западе подъем Китая выдвигает на передний план другие цели. Понятно, что официальные лица хотят защитить национальную безопасность, ограничив доступ Китая к передовым технологиям, которые могли бы укрепить его военную мощь, и создать альтернативные цепочки поставок в тех областях, где Китай сохраняет тиски».
Результатом является разрастание тарифов, обзоров инвестиций и экспортного контроля, направленных против Китая, сначала при предыдущем президенте Дональде Трампе, а теперь при Байдене.
Джанет Йеллен, министр финансов США, побывала в Дели и Ханое, чтобы рассказать о преимуществах «френдшоринга», дав понять руководителям компаний, что было бы мудро уйти из Китая. Хотя такие меры по снижению риска снизят эффективность, предполагается, что использование чувствительных продуктов снизит ущерб. И дополнительные расходы того стоили бы, потому что Америка была бы безопаснее.
Последствия этого нового мышления теперь становятся ясными. К сожалению, это не приносит ни устойчивости, ни безопасности. Цепочки поставок стали более запутанными и непрозрачными по мере адаптации к новым правилам. И, если присмотреться, становится ясно, что Америка по-прежнему зависит от критически важного вклада Китая. «Что еще более тревожно, эта политика привела к порочному эффекту, подтолкнув союзников Америки ближе к Китаю».
Все это может стать неожиданностью, потому что, на первый взгляд, новая политика выглядит сногсшибательно успешной. Прямые экономические связи между Китаем и Америкой сокращаются. В 2018 г. две трети американского импорта из группы «недорогих» азиатских стран приходилось на Китай. В 2022 году чуть более половины сделали. Вместо этого Америка повернулась к Индии, Мексике и Юго-Восточной Азии.
Инвестиционные потоки также корректируются. В 2016 году китайские фирмы инвестировали в Америку ошеломляющие 48 миллиардов долларов. Шесть лет спустя эта цифра сократилась до 3,1 миллиарда долларов. Впервые за четверть века Китай больше не входит в тройку лучших направлений для инвестиций для большинства членов Американской торговой палаты в Китае. В течение большей части двух десятилетий Китай претендовал на львиную долю новых проектов с иностранными инвестициями в Азии. В 2022 году она получила меньше, чем Индия или Вьетнам.
«Однако копните глубже, и вы обнаружите, что зависимость Америки от Китая остается неизменной».
Америка может перенаправить свой спрос с Китая на другие страны. Но производство в этих местах сейчас больше, чем когда-либо, зависит от китайских ресурсов.
Так, например, по мере роста экспорта Юго-Восточной Азии в Америку резко увеличился импорт промежуточных производственных материалов из Китая. Китайский экспорт автозапчастей в Мексику, еще одну страну, извлекшую выгоду из американского снижения рисков, удвоился за последние пять лет.
Исследование, опубликованное МВФ, обнаруживает, что даже в передовых производственных секторах, где Америка больше всего стремится уйти от Китая, страны, которые в наибольшей степени проникли на американский рынок, имеют самые тесные промышленные связи с Китаем. Цепочки поставок усложнились, а торговля стала дороже. Но доминирование Китая не уменьшилось.
«Что происходит? В самых вопиющих случаях китайские товары просто переупаковывают и отправляют через третьи страны в Америку. В конце 2022 года Министерство торговли США обнаружило, что четыре крупных поставщика солнечной энергии, базирующиеся в Юго-Восточной Азии, настолько незначительно перерабатывали китайские товары, что фактически обходили тарифы на китайские товары. В других областях, таких как редкоземельные металлы, Китай продолжает поставлять ресурсы, которые трудно заменить».
Однако чаще механизм доброкачественный. Свободные рынки просто адаптируются, чтобы найти самый дешевый способ поставки товаров потребителям. И во многих случаях Китай с его огромной рабочей силой и эффективной логистикой остается самым дешевым поставщиком.
Новые правила Америки способны переориентировать ее собственную торговлю с Китаем. Но они не могут избавить всю цепочку поставок от китайского влияния.
Таким образом, большая часть разделения является фальшивой. Хуже того, с точки зрения Байдена, его подход также способствует углублению экономических связей между Китаем и другими странами -экспортерами. Поступая таким образом, они извращенно противопоставляют свои интересы интересам Америки. Даже там, где правительства обеспокоены растущей напористостью Китая, их коммерческие отношения с крупнейшей экономикой Азии углубляются. Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство, торговое соглашение, подписанное в ноябре 2020 года многими странами Юго-Восточной Азии и Китаем, создает своего рода единый рынок именно промежуточных товаров, торговля которыми в последние годы процветала.
Для многих более бедных стран получение китайских инвестиций и промежуточных товаров и экспорт готовой продукции в Америку является источником рабочих мест и процветания.
«Нежелание Америки поддерживать новые торговые соглашения является одной из причин, по которой они иногда считают ее ненадежным партнером. Если бы их попросили выбрать между Китаем и Америкой, они могли бы не встать на сторону дяди Сэма».
Все это несет важные уроки для американских чиновников, делают вывод эксперты Economist. Они говорят, что «хотят быть точными в том, как они защищаются от Китая, используя «маленький двор и высокий забор». Но без четкого понимания компромиссов между их тарифами и ограничениями существует риск того, что каждая угроза безопасности сделает двор больше, а забор выше. Тот факт, что преимущества до сих пор были иллюзорными, а затраты превышают ожидаемые, подчеркивает необходимость лазерной фокусировки.
Более того, чем более избирательный подход, тем выше вероятность того, что торговых партнеров можно будет убедить уменьшить свою зависимость от Китая в действительно важных областях. Без этого снижение рисков сделает мир не безопаснее, а опаснее».
Эту тему Economist продолжает в статье «Как Америка не может порвать с Китаем. Экономические связи стран глубже, чем кажутся» (10.08.2023):
«Ухудшение отношений между правительствами Вашингтона и Пекина заставляет бизнес все больше беспокоиться о геополитических рисках. Как следствие, в первой половине года Америка торговала с Мексикой и Канадой больше, чем с Китаем, впервые почти за два десятилетия. Карта мировой торговли перекраивается.
На первый взгляд, это почти в точности то, чего хотели американские политики. Сначала при Дональде Трампе, а затем при Джо Байдене чиновники ввели множество тарифов, правил и субсидий. Последнее поступило 9 августа 2023 года: указ о введении проверки исходящих инвестиций и запрете некоторых инвестиций в китайские квантовые вычисления, проекты искусственного интеллекта и усовершенствованные чипы. Америка хочет ослабить контроль Китая над чувствительными отраслями и, по мотивам, которые в большинстве случаев остаются невысказанными, подготовиться к возможному вторжению Китая на Тайвань».
Эта попытка «устранить риски» в торговле с Китаем является краеугольным камнем внешней политики Белого дома. Тем не менее, несмотря на обширные усилия и перестройку торговли, которая, по-видимому, очевидна в сводной статистике, большая часть очевидного снижения рисков не является тем, чем кажется.
Торговые связи между Америкой и Китаем не сокращаются, а продолжаются, только в более запутанных формах. В число предпочтительных торговых партнеров американского правительства входят такие страны, как Индия, Мексика, Тайвань и Вьетнам, в которых оно надеется стимулировать «френдшоринг» производства, чтобы заменить импорт, который должен был поступать из Китая. И торговля с этими союзниками быстро растет: всего 51% американского импорта из «дешевых» азиатских стран приходилось на Китай в 2022 году, по сравнению с 66%, когда администрация Трампа ввела первые тарифы пять лет назад.
Проблема в том, что торговля между союзниками Америки и Китаем также растет, а это говорит о том, что они часто действуют как центры упаковки для того, что, по сути, остается китайскими товарами.
Для доказательства достаточно посмотреть на страны, которые выиграли от сокращения прямой торговли Китая с Америкой. Исследование Кэролайн Фройнд из Калифорнийского университета в Сан-Диего и соавторов анализирует эту динамику. Выяснилось, что страны, имевшие самые прочные торговые отношения с Китаем в данной отрасли, получили наибольшую выгоду от перенаправления торговли, предполагая, что глубокие китайские цепочки поставок по-прежнему имеют огромное значение для Америки. Это еще более верно в отношении категорий, включающих передовые производственные продукты, где американские официальные лица больше всего стремятся ограничить присутствие Китая. Что касается этих товаров, то доля американского импорта, поступающего из Китая, снизилась на 14 процентных пунктов в период с 2017 по 2022 год, в то время как импорт из Тайваня и Вьетнама — стран, которые активно импортируют из Китая, — получил наибольшую долю рынка.
То, как перенаправление работает на практике, различается в разных странах и отраслях. Некоторые продукты могут быть получены только в Китае. К ним относятся некоторые обработанные редкоземельные элементы и металлы, в которых китайские компании доминируют в целых отраслях, например, галлий, используемый в производстве микросхем, и литий, перерабатываемый для аккумуляторов электромобилей. Иногда экспорт в Америку и на остальной Запад от их союзников представляет собой не что иное, как китайские продукты, которые были переупакованы, чтобы избежать тарифов. Однако чаще всего вводимыми ресурсами являются просто механические или электрические детали, которые усердный импортер может найти в другом месте по более высокой цене, но они дешевле и их больше в Китае.
Последние официальные данные, опубликованные в 2018 году об экспорте Ассоциации государств Юго-Восточной Азии ( АСЕАН ), показывают, что 7% в стоимостном выражении фактически относились к той или иной форме производства в Китае — цифра, которая, вероятно, недооценка, учитывая, как трудно распутать торговлю. Более свежие данные показывают, что с тех пор значение Китая только возросло. Страна увеличила свою долю экспорта в блок в 69 из 97 товарных категорий, отслеживаемых АСЕАН. Экспорт электроники, самая большая категория, которая охватывает все, от аккумуляторов и промышленных печей до машинок для стрижки волос, резко вырос. За первые шесть месяцев 2023 года китайские продажи этих товаров в Индонезии, Малайзии, Таиланде, Филиппинах и Вьетнаме выросли до 49 миллиардов долларов, что на 80% больше, чем пять лет назад. Аналогичная картина наблюдается и в отношении прямых иностранных инвестиций: китайские расходы в важнейших странах Юго-Восточной Азии превысили американские.
Заводы в отдалении также кипят от китайской активности, возможно, в первую очередь в автомобильной промышленности. В Мексике Национальная ассоциация производителей автозапчастей, лоббистская группа, сообщила, что в прошлом году 40% инвестиций в «ближнешоринг» поступило от предприятий, переехавших в страну из Китая. Следует богатый запас промежуточных товаров. В 2022 году китайские компании экспортировали в Мексику по частям на 300 миллионов долларов в месяц, что более чем в два раза превышает сумму, которой они управляли пять лет назад.
В Центральной и Восточной Европе, где в последние годы наблюдался бум автомобильной промышленности, ложное разделение еще более заметно. В 2018 году Китай поставил всего 3% автомобильных запчастей, ввезенных в Чехию, Венгрию, Польшу, Словакию, Словению и Румынию. С тех пор китайский импорт резко вырос благодаря быстрому внедрению электромобилей, где страна все больше доминирует в производстве. В настоящее время Китай поставляет 10% всех автозапчастей, импортируемых в Центральную и Восточную Европу, больше, чем любая другая страна за пределами Китая.
Более тесные торговые связи между союзниками Америки и Китаем являются парадоксальным результатом желания Америки иметь более слабых. Фирмы в панике из-за ухудшения отношений в странах Тихоокеанского региона следуют стратегии «Китай плюс один», оставляя часть производства во второй по величине экономике мира, а остальное перемещая в такие страны, как Вьетнам, которые более дружелюбны к дяде Сэму. Тем не менее, спрос Америки на конечную продукцию союзников также повышает спрос на китайские промежуточные ресурсы и создает стимулы для китайских фирм работать и экспортировать из альтернативных мест.
Хотя Apple, крупнейшая в мире компания по рыночной капитализации, в последние годы перенесла производство за пределы Китая, здесь есть одна оговорка: большая часть производства по-прежнему зависит от китайских компаний. Технологический гигант включает 25 производителей во Вьетнаме в свой официальный список поставщиков.
Насколько должны волноваться американские политики? При наихудшем исходе — войне, в которой поставки товаров между Китаем и Америкой будут почти полностью разорваны — только косвенные отношения с Китаем или с китайскими фирмами на территории третьих стран, вероятно, улучшат китайское производство. Более того, компании адаптируются к правилам безопасности, чтобы снизить затраты для потребителей. Но это также сопряжено с риском: вера в то, что происходит разделение, может скрыть, насколько важным остается китайское производство для американских цепочек поставок.
Тот факт, что так много производства в Азии, Мексике и некоторых частях Европы в конечном счете зависит от импорта и инвестиций из Китая, помогает объяснить, почему так много правительств, особенно в Азии, в лучшем случае дружат с Америкой, по крайней мере, когда дело доходит до перехода каналы поставок. Если раз и навсегда придется выбирать между двумя странами, экспортеры сильно пострадают.
Недавнее исследование, проведенное исследователями из МВФ, моделирует сценарий, в котором страны должны выбирать между Америкой и Китаем, при этом их решение о том, на какой из двух сверхдержав встать, определяется недавними моделями голосования в ООН. Такой сценарий, по расчетам исследователей, приведет к снижению ВВП на целых 4,7% для наиболее пострадавших стран. Особенно сильно пострадают жители Юго-Восточной Азии.
Учитывая, что большинство стран отчаянно нуждаются в инвестициях и рабочих местах, которые приносит торговля, Америка не смогла убедить своих союзников уменьшить роль Китая в своих цепочках поставок. Многие довольствуются игрой за обе стороны — получением китайских инвестиций и промежуточных товаров и экспортом готовой продукции в Америку и на остальной Запад.
«По иронии судьбы, процесс, разъединяющий Америку и Китай в торговле и инвестициях, на самом деле может способствовать установлению более прочных финансовых и коммерческих связей между Китаем и союзниками Америки. Излишне говорить, что это не то, что имел в виду президент Байден».
Во многом схожие выводы содержатся в статье в Bloomberg «Новое правило США в отношении китайских инвестиций создает «агонию» двусмысленности» (11.08.2023).
Авторы пишут:
«Финансовые менеджеры, лоббисты и члены Конгресса надеялись, что долгожданные ограничения президента Джо Байдена на инвестиции в Китай прояснят, что разрешено, а что запрещено.
Вместо этого они получили больше вопросов, чем ответов.
«Еще многое предстоит проработать, — сказал Джереми Цукер, глава практики национальной безопасности в юридической фирме Dechert LLP. «Неясно, где правительство проведет грань между тем, что запрещено, и тем, что просто требует уведомления. В промежутке это приведет к определенной агонии».
Указ, опубликованный 9 августа 2023 года, разрабатывался два года, поскольку администрация стремилась сбалансировать требования антикитайских ястребов, сосредоточенных на национальной безопасности, и инвестиционного сообщества, стремящегося избежать сбоев.
Белый дом хочет создать режим, который ограничит инвестиции США в полупроводники, квантовые вычисления и искусственный интеллект, особенно в военных приложениях, не рискуя более широкими экономическими отношениями.
Но 46-страничное «Предварительное уведомление о предлагаемом нормотворчестве» Министерства финансов США, опубликованное вместе с указом — приблизительная дорожная карта для правил указа — включает по крайней мере 80 отдельных вопросов о том, как в конечном итоге должна быть структурирована программа, на что у фирм есть 45 дней, чтобы прокомментировать. Правила, скорее всего, не станут окончательными до 2024 года, всего за несколько месяцев до президентских выборов, которые могут перевернуть их заново, в зависимости от того, кто будет президентом США.
Запросы на вход варьируются от открытых до конкретных, и просят помочь определить непреднамеренные последствия предлагаемых правил не менее пяти раз, подчеркивая, насколько острыми стали дебаты вокруг новых правил.
«Они явно пытаются узнать мнение широкого круга заинтересованных сторон», — сказала Энн Салладин из юридической фирмы Hogan Lovells.
По словам Эмили Килкриз, старшего научного сотрудника Центра новой американской безопасности, теперь компании, скорее всего, приложат все усилия к лоббированию, чтобы попытаться сформировать правило.
Майк Галлахер, республиканец из Висконсина, который возглавляет комитет Палаты представителей, занимающийся конкуренцией с Китаем, описал предложенные правила как имеющие лазейки, «достаточно широкие, чтобы пройти через них военно-морской флот НОАК», используя аббревиатуру Народно-освободительной армии Китая.
Конгресс предпринял некоторые действия по вопросу исходящих инвестиций, добавив поправку к сенатской версии обязательного законопроекта об обороне, которая требует от компаний уведомлять правительство о своих инвестициях в определенные сектора китайской экономики.
Этот законопроект, поддержанный сенаторами Бобом Кейси, демократом из Пенсильвании, и Джоном Корнином , республиканцем из Техаса, не включает запрет на инвестиции или положение о пассивных инвестициях. Но это может измениться, когда две палаты согласуют свои версии законопроекта об обороне.
Галлахер сказал, что Конгрессу необходимо также рассмотреть «пассивные потоки денег США» в китайские компании, очевидная ссылка на виды индексов и взаимных фондов, которые, вероятно, будут исключены из указа.
Указ «прямо предусматривает будущее расширение на другие сектора», — сказал Фил Людвигсон, партнер King and Spalding и бывший чиновник казначейства. «Учитывая интерес Капитолийского холма именно к этому, можно с уверенностью сказать, что объем программы через пять лет будет намного шире и сложнее».
Даже после окончательной доработки правила участие союзников и партнеров будет иметь ключевое значение.
«Теперь, когда президент изложил широкие рамки программы, будет крайне важно дополнить ее координацией между нашими союзниками», — сказал Людвигсон. «Если в конечном итоге окажется, что США являются единственной страной, которая ввела такие виды контроля за движением капитала, программа не будет иметь желаемого эффекта и может даже иметь неприятные последствия, поставив американские компании в невыгодное положение».
2. В противовес Китаю Америка собирается создать многостороннее соглашение о безопасности цепочки поставок полупроводников
Соединенным Штатам, Тайваню, Нидерландам, Корее и Японии следует рассмотреть возможность заключения многостороннего соглашения об отслеживании цепочки поставок и таможенном соглашении, чтобы предотвратить попадание важнейших технологий Китаю и другим странам – противникам США.
Об этом пишет Николас А. Хендерсон в The National Interest (10.082023):
«Обеспечение безопасности производства полупроводниковых микросхем стало одной из самых горячих тем в текущем экономическом дискурсе. В результате одна из старейших концепций экономической войны вновь оказалась на переднем крае разговора: экспортный контроль. Экспортный контроль имеет долгую историю в анналах американского государственного управления. К сожалению, нынешняя система, используемая для обеспечения их соблюдения, столь же устарела и не может ориентироваться в сложных цепочках поставок транснациональных компаний».
Чтобы сохранить свою систему экспортного контроля, Соединенные Штаты, по мнению Хендерсона, должны разделить нагрузку с надежными партнерами и создать союзный кооператив по обмену разведданными и отслеживанию цепочки поставок.
Что такое отслеживание цепочки поставок и почему это важно?
Отслеживание цепочки поставок — это «процесс отслеживания происхождения и пути продуктов и их ресурсов, с самого начала цепочки поставок до конечного использования». Эффективное отслеживание освещает цепочку поставок двойного назначения (технологии с гражданскими и военными приложениями) и других конфиденциальных технологий, которые могут принести пользу недружественным государствам и негосударственным субъектам. Теоретически экспортный контроль США призван предотвратить такой исход.
Список организаций
Бюро промышленности и безопасности занимается экспортным контролем. Эта функция возникла из-за необходимости не допустить попадания ядерных материалов и других технологий двойного назначения в руки враждебных США государств (Китай, Россия, Северная Корея, Иран и другие).
Несмотря на то, что Бюро промышленности и безопасности взяло на себя тяжелую работу по отслеживанию цепочек поставок, которое в прошлом оценивало полупроводниковую промышленность, усиление разногласий между Соединенными Штатами и Китаем привело к расширению его миссии до более широкой, глубокой и в целом более всеобъемлющий уровень отслеживания высоко глобализированной цепочки поставок полупроводниковых технологий.
Преимущества эффективного отслеживания цепочки поставок полупроводников очевидны. Если это сработает, Соединенные Штаты смогут предотвратить производство оружия, систем вооружений и систем поддержки вооружений, которые противники могут использовать против Соединенных Штатов и их союзников.
«Каким бы полезным ни был Список организаций, и нет никаких сомнений в том, что он добился реальных успехов, в его исполнении все еще есть пробелы, которые позволяют конфиденциальной технологии попасть в руки «дестабилизирующих субъектов». По большей части это связано с ассортиментом и сложностью производимой техники».
Например, самые совершенные чипы могут оказаться во всем, от суперкомпьютеров до систем поддержки ракет. С другой стороны, устаревшие чипы в потребительских товарах, от микроволновых печей до автомобилей, контролировать еще труднее. Кроме того, по оценкам экспертов, более 66 элементов из 118 элементов периодической таблицы Менделеева используются в производстве чипов, что еще больше расширяет сеть поставок.
Неспособность эффективно осуществлять экспортный контроль может подвергнуть активы США и их союзников риску со стороны китайских систем вооружений. В то же время общее игнорирование изменений в глобальном технологическом ландшафте может в конечном итоге нанести ущерб производственным мощностям США и промышленных партнеров в Нидерландах, Японии, Корее и Тайване.
Расширение миссии
Бюро промышленности и безопасности — это небольшой офис с широким кругом задач. Следовательно, он, по мнению Хендерсона, должен в значительной степени опираться на дополнительные офисы, такие как Управление безопасности оборонных технологий Министерства обороны США, Управление международной торговли и Управление сотрудничества по экспортному контролю Государственного департамента, или заключать контракты с частными фирмами для поддержки своих возможностей отслеживания цепочки поставок.
Кроме того, хотя «перекрестное опыление» действительно имеет место, в рамках усилий по отслеживанию несколько офисов независимо работают над аналогичными наборами проблем вместо того, чтобы объединять свои ресурсы и делиться результатами исследований. Несмотря на межведомственные прокурорские успехи, расширение миссии сделало работу еще более масштабной.
Правило 87 FR 62186 было самым значительным расширением контроля за полупроводниками с тех пор, как администрация Трампа расширила роль Бюро. Это изменение использовало список организаций, чтобы ограничить влияние Китая на критически важные цепочки поставок полупроводников. Дальнейшее расширение администрацией Байдена в октябре 2022 года сделало экспортный контроль еще на шаг вперед, расширив определение чипов, считающихся «технологиями двойного назначения», и сместив акцент на критически важные технологические области, такие как квантовые вычисления и усовершенствованные полупроводниковые чипы. Расширение роли Бюро промышленности и безопасности в отслеживании цепочки поставок соответствует целям Стратегии национальной безопасности и Стратегия национальной обороны США, направленная на ограничение распространения технологий двойного назначения в Китае.
Выпустив в начале мая 2023 года Национальную оборонную научно-техническую стратегию, Соединенные Штаты делают следующий шаг в рамках четырехлетней миссии по обеспечению безопасности цепочек поставок полупроводников с тех пор, как администрация Трампа ввела первоначальные санкции в 2019 году.
Ограничения миссии
Как отмечают некоторые авторы, профессионалы отрасли и члены оборонного сообщества, в настоящее время в Соединенных Штатах нет промышленной базы для производства полупроводников сколь-нибудь значительной мощности. Попытка наладить производство чипов на суше не уменьшила значения Тайваня на мировом рынке полупроводников. Фактически, проблемы, с которыми сталкиваются американские производственные мощности по производству полупроводников, являются поводом для более тесного сотрудничества между США и Тайванем, поскольку Китай стремится увеличить свои собственные производственные мощности. Следовательно, политика экспортного контроля для США важнее, чем когда-либо.
Для справки (из статьи в Economist «Америка строит заводы по производству микросхем. Теперь нужно найти рабочих» (05.08.2023):
«За последние пару десятилетий производители компьютерных чипов в основном покинули Америку. В стране все еще есть исследователи и дизайнеры полупроводников мирового класса, но она лишена рабочей силы, которая превращает кремниевые пластины в электронные схемы в больших масштабах. Надеясь переломить эту тенденцию, в 2022 году был принят Закон о чипах, согласно которому правительство выделит 50 миллиардов долларов в течение следующих пяти лет.
По базовой оценке Ассоциации полупроводниковой промышленности, торговой организации, к 2030 году сектор микросхем Америки столкнется с нехваткой 67 тысяч техников, ученых-компьютерщиков и инженеров, а также около 1,4 млн таких рабочих во всей экономике. Сравните это с общим числом примерно 70 тысяч студентов, которые ежегодно получают степень бакалавра инженерии в Америке, и станет очевидным масштаб дефицита. Каким бы ни был точный разрыв, он определяет разницу между литейными заводами, работающими на полную мощность с контролируемыми затратами на рабочую силу, или в конечном итоге погрязшими в высоких затратах и низкой производительности.
Одно из мест в центре амбиций Америки дает представление о проблеме на раннем этапе. Тайваньская компания по производству полупроводников ( TSMC ), крупнейший в мире производитель микросхем, планирует инвестировать 40 миллиардов долларов в два завода в Фениксе, штат Аризона, что значительно расширит возможности Америки по производству сверхмалых полупроводников в больших объемах. В случае успеха это будет означать, что Америка может вернуть себе лидирующие позиции в производстве чипов.
Первый из заводов TSMC должен был начать производство в 2024 году. Но в июле 2023 года было объявлено, что запуск будет перенесен на 2025 год, поскольку не удалось найти достаточно квалифицированных специалистов для установки оборудования на таком высокотехнологичном объекте. Марк Лю, председатель TSMC, сказал, что фирма отправит технических специалистов со своей базы на Тайване для обучения своего американского персонала.
«Мой кошмар — инвестировать во всю эту инфраструктуру, а потом не иметь возможности создать рабочую силу», — говорит Шари Лисс из Semi Foundation, лоббистской группы по микроэлектронике. Тот факт, что многие разделяют ее беспокойство, является, по крайней мере, полезным стимулом. В январском (2023 года) отчете аналитического центра Brookings Institution говорится, что Америке нужен «всплеск действий на национальном, государственном и местном уровнях», чтобы обеспечить достаточное количество рабочих для сектора чипов.
Самая непосредственная дыра, как показывают проблемы TSMC находится в строительной отрасли. Министерство торговли США считает, что для первого этапа инвестиций в заводы по производству полупроводников может потребоваться около 100 тысяч строителей. Правительство не может создать такую рабочую силу из воздуха. Но оно поставило свои субсидии в зависимость от компаний, объясняющих шаги, которые они предпримут для найма и обучения строительных рабочих».
Суть проблемы в том, что и Вашингтон, и Пекин соревнуются за увеличение промышленного потенциала каждой страны и производства полупроводников на суше. Однако Соединенные Штаты окажутся в невыгодном положении, если зрелая технология продолжит поступать в компании, связанные с вооруженными силами Китая. Если «окно Дэвидсона» (приблизительное время, в течение которого Китай, вероятно, вторгнется на Тайвань) верно, у США может не быть времени даже до 2029 года, чтобы найти решение.
Союзники могут заполнить пробелы
Несмотря на богатый опыт Тайваня в отслеживании нелегальных товаров, перемещаемых в Китай и через Китай в Северную Корею, Иран и другие страны, на которые распространяются санкции, Тайваню по-прежнему не хватает суверенного статуса для участия в соглашениях о регулировании глобальной торговли. Например, поскольку международная система не включает Тайвань как самостоятельное государство, она часто полагается на внутренние разведывательные службы для проверки конечных пользователей. Это ключевой ограничивающий фактор.
«Эффективное ограничение распространения технологий двойного назначения требует признания того, что обмен информацией с союзниками, хотя иногда и сопряженный с риском, укрепляет способность США эффективно отслеживать сложные цепочки поставок».
Обмен конфиденциальной информацией с союзниками может привести к утечкам, поскольку у партнеров может быть менее надежный контроль безопасности, чем у знаменательного Трехстороннего партнерства в области безопасности между США, Великобританией и Австралией. Несмотря на долгую историю обмена разведданными между тремя странами, у Вашингтона, Лондона и Канберры все еще были проблемы с завершением этого пакта. Тем не менее, американский оборонный аппарат скорее склонен рассматривать различия в информационной безопасности как проблемы, которые необходимо преодолеть, а не как непреодолимые проблемы.
«Одним из величайших стратегических активов Америки является ее сеть международных отношений. То же самое можно сказать и об отслеживании цепочки поставок».
По сути, организации, отслеживающие цепочку поставок, и таможенные органы получают выгоду от обширной сети сбора разведывательной информации, позволяющей установить конечный пункт назначения груза с технологией двойного назначения. Бюро промышленности и безопасности в значительной степени полагается на претендента на экспортную лицензию, чтобы убедиться, что конечный пользователь технологии является надежным источником, что является одним из уровней защиты от передачи технологии двойного назначения.
Однако чем больше информации собирается, тем сильнее становится преследование правонарушителя. Для ускорения процесса, помнению Хендерсона, потребуется более прямое и расширенное сотрудничество с Тайванем вне этих транснациональных нормативных соглашений.
Первый шаг
В этом предложении нет ничего нового, и эта модель работала раньше. В предыдущих тематических исследованиях, например, когда Hosada Trading Company Ltd. или гражданка Тайваня Сьюзан Ип пыталась переправить в Иран технологию двойного назначения, обмен информацией между спецслужбами США, Японии и Тайваня привел к эффективному отслеживанию и судебному преследованию. Обмен информацией не только расширяет возможности Тайваня по успешному отслеживанию цепочек поставок, но также может расширить возможности США. Этот шаг также станет естественным следующим шагом в этом процессе, поскольку Соединенные Штаты уже обратились за помощью к союзникам и партнерам, чтобы предотвратить попадание ценных чипов двойного назначения на рынок Китая.
С этой целью голландская компания ASML, которая поставляет самое передовое оборудование для производства полупроводников, уважила просьбу Америки не продавать Китаю передовые технологии литографии. Несмотря на привлечение голландского ASML для предотвращения распространения конфиденциальных технологий, у этой инициативы есть больше возможностей для развития. Партнеры и союзники за пределами Тайваня и Нидерландов также заинтересованы в этой информации и стратегически заинтересованы в предотвращении проникновения технологий в Китай.
Благодаря новым союзническим партнерствам, совместно использующим секретные технологии и стратегические документы, такие как Национальная оборонная и технологическая стратегия Министерства обороны США, возродился приоритет США по вовлечению союзных стран в глобальную безопасность . Это росло в тандеме с растущим пониманием угрозы, исходящей от зарождающихся и зрелых технологий двойного назначения.
В качестве решения Соединенным Штатам, Тайваню, Нидерландам, Корее и Японии следует рассмотреть возможность заключения многостороннего соглашения об отслеживании цепочки поставок и таможенных пошлин. Существующие соглашения об экспортном контроле уже существуют между некоторыми из этих стран. Тем не менее, «формализованный, систематизированный альянс в области безопасности в значительной степени способствовал бы созданию среды для роста полупроводниковой промышленности без влияния недобросовестных игроков».
Кроме того, стандартизация таможенных кодов для технологий двойного назначения, стандартные операционные процедуры отслеживания цепочки поставок и четкая координация в отношении технологий, угрожающих национальной безопасности, — это лишь некоторые области, готовые для сотрудничества. В идеале эти элементы управления могли бы охватывать все, от разработки переднего плана до сборки, тестирования и упаковки (ATP).
Как подчеркивается в Национальной оборонной научно-технической стратегии (NDSTS) США, министерство обороны стремится расширять «двусторонние и многосторонние обязательства для создания новых научно-технических партнерств со странами, которые разделяют наши ценности, создают новые технологии и которые привержены защите технологий от конкурентов, которые стремятся свести на нет преимущества».
Полупроводниковая технология двойного назначения — это область, созревшая для сотрудничества и относительно низкого риска из-за фундаментально глобализированного характера производства полупроводниковой технологии. Учитывая приоритет финансирования полупроводниковых технологий из Закона о микросхемах и науке и Закона о содействии полупроводникам американского производства (FABS), более склонный к сотрудничеству нынешняя и прежняя администрации и приоритеты, перечисленные в стратегических документах, более скоординированный подход к производству микросхем с участием ключевых союзников и партнеры, за исключением Китая, обезопасили бы наши цепочки поставок, а также обеспечили бы более безопасную среду для инноваций.
«В этой растущей конкурентной среде между Соединенными Штатами и Китаем защита критически важных технологий имеет жизненно важное значение, а полупроводники имеют решающее значение для американской национальной безопасности и экономической мощи».
Вывод Хендерсона:
«Влияние Китая в этом секторе растет. С учетом того, что у Пекина есть потенциал обойти остальную часть отрасли, Вашингтону необходимо будет использовать все свои преимущества, чтобы закрепить за собой высокие позиции. Решением является соглашение о сотрудничестве в области полупроводников между союзниками.
Несмотря на риски, эта среда сотрудничества между союзниками вернет более открытое и необходимое пространство для сотрудничества, которое питает разработку полупроводников, которое мы рискуем потерять в эту новую эру усиления стратегической конкуренции».
3. Соревнование США и Китая в области новых технологий: LiDAR
Исследовательская служба Конгресса США опубликовала 14 августа 2023 года доклад по данному вопросу. В нем отмечается:
«Правительства Соединенных Штатов и Китая определили стратегические и новые технологии в качестве ключевого элемента экономической конкурентоспособности и национальной обороны. Усилия по лидерству в таких технологиях являются ключевым аспектом стратегической конкуренции между США и Китаем. Некоторые новые технологии имеют как гражданское, так и военное применение.
Среди этих технологий — Light Detection and Ranging (LiDAR), технология дистанционного зондирования, используемая в автомобильной, сельскохозяйственной, метеорологической, производственной и военных системах. Рынок LiDAR и его использование быстро развиваются. На сегодняшний день фирмы США лидируют в LiDAR, но фирмы КНР продвигаются вперед благодаря поддержке промышленной политики КНР и доступу к рынку и технологиям США».
Лидарная технология
LiDAR — это метод дистанционного зондирования, в котором используется импульсный лазерный свет для измерения расстояния, скорости и/или высоты над физическими объектами для составления карты окружающей среды.
LiDAR позволяет проводить точные, точные и быстрые трехмерные измерения природных и искусственных сред с высоким разрешением и обнаружением на большом расстоянии. В отличие от других сенсорных технологий (например, камер), производительность LiDAR не ухудшается в условиях низкой освещенности. Существуют разные типы LiDAR. Сканирующий LiDAR использует механическое вращение для вращения датчика и обеспечивает обнаружение на 360 градусов.
Американская фирма Velodyne (теперь объединенная с американской фирмой Ouster) разработала первый сканирующий LiDAR.
Микроэлектромеханическая система (MEMS) LiDAR использует миниатюрные мобильные зеркала для сканирования окружающей среды. Фирмы MEMS включают американскую фирму Atomica. Оптическая фазированная решетка (OPA) LiDAR не требует перемещения датчика и, следовательно, более надежна, чем альтернативные технологии LiDAR. Фирмы OPA включают Quanergy. Flash LiDAR работает как камера для картографирования окружающей среды с помощью одного лазерного импульса. Компании Flash LiDAR включают LeddarTech (Канада), Sense Photonics (США) и Continental (Германия).
Разработка и приложения LiDAR
Соединенные Штаты впервые разработали LiDAR в качестве военной технологии в 1960-х годах для оборонных и аэрокосмических целей. С тех пор рынок LiDAR расширился за счет разработки систем, способных к автономной навигации, для которых LiDAR является критически важной технологией.
LiDAR используется в ряде коммерческих и военных приложений. Его использование быстро растет вместе со спросом на электромобили (EV) и связанные с ними автономные системы вождения.
Коммерческий: LiDAR имеет ряд применений в картографии, спутниках и космосе.
В автомобильном секторе LiDAR обеспечивает возможности обнаружения для удержания полосы движения, предотвращения столкновений, расширенной помощи водителю и автономной навигации. В точном земледелии он может отслеживать состояние посевов и состояние почвы.
В метеорологии LiDAR может улучшить прогнозирование погоды. В производстве фирмы используют технологии для робототехники и для контроля безопасности и производительности.
«Умные города» объединяют LiDAR с другими технологиями для интеграции сенсорных сетей в коммунальные услуги, транспорт и инфраструктуру. Чаттануга, штат Теннесси, например, планирует использовать LiDAR на 86 транспортных развязках, чтобы улучшить управление дорожным движением и безопасность.
Военные: силы США и КНР входят в число вооруженных сил, использующих LiDAR для поддержки возможностей автономной навигации для неуправляемых наземных и воздушных транспортных средств (UxV). Точность и скорость LiDAR позволяют использовать его в военных целях. UxV, оснащенный LiDAR, можно использовать для оценки боевых повреждений — оценки физического и функционального ущерба, нанесенного атакой, — что устраняет необходимость физического присутствия военного персонала на поле боя.
Оснащенный LiDAR UxV можно использовать для обследования структурных повреждений после стихийных бедствий и для сбора данных об окружающей среде в удаленных или опасных местах.
Военные США изучили возможность использования LiDAR для выявления и определения глубины залегания прибрежных морских мин, а также для проведения мониторинга атмосферы для прогнозирования эффективности лазерного оружия. Армия США заявляет, что потенциальное использование включает «идентификацию цели платформы, выбор точки прицеливания, поддержку приборов дальности, защиту оружия и картографирование».
Промышленная политика Китая
Китайские фирмы LiDAR получают выгоду от промышленной политики КНР и связанных с ней субсидий, защиты рынка, преференций (например, закупок) и других практик, которые многие считают несправедливыми.
Политика КНР направляет и финансирует приобретение иностранной интеллектуальной собственности для разработки китайского LiDAR и связанных с ним технологий (например, полупроводников и оптических датчиков).
Кроме того, в 2020 году Китай уделил приоритетное внимание государственной поддержке развития секторов, использующих LiDAR (например, умные города, интеллектуальное производство, автономное вождение). С 2022 года Китай поощряет иностранные инвестиции в свой сектор LiDAR на условиях, которые развивают возможности КНР, и поставил LiDAR под экспортный контроль КНР.
В политике КНР особое внимание уделяется установлению технических стандартов для продвижения использования интеллектуальной собственности Китая и помощи фирмам КНР в глобальном расширении. Фирма Hesai из КНР LiDAR возглавила усилия Китая по разработке национальных и глобальных стандартов LiDAR. В Международной организации по стандартизации Hesai возглавляет рабочую группу Automotive LiDAR по разработке метода тестирования производительности и безопасности LiDAR. Hesai совместно разработала стандарт США для автомобильного LiDAR в 2020 году и глобальные стандарты безопасности оптического излучения в 2022 году.
В антимонопольных проверках глобальных сделок КНР часто устанавливает условия продажи активов и передачи технологий до утверждения сделок. Правила КНР дают Пекину право пересматривать любую глобальную сделку, которая, по его мнению, негативно влияет на конкуренцию в Китае или во всем мире. КНР отложила одобрение заявки Intel на приобретение Israel Tower Semiconductor, производителя чипов LiDAR.
Фирмы КНР используют суды Китая для установления условий лицензирования иностранных прав на интеллектуальную собственность и запускают иски о подражании, чтобы оспорить решения суда США. В 2019 году американская фирма Velodyne обвинила китайские Hesai и RoboSense в нарушении прав интеллектуальной собственности. Velodyne заявила, что фирмы незаконно приобрели IP Velodyne во время переговоров о производстве своей продукции в Китае. В 2020 году Veldoyne и Hesai заключили глобальное соглашение о перекрестном лицензировании существующих и будущих патентов. В 2023 году американская фирма Ouster обвинила Hesai в нарушении пяти патентов Ouster.
Использование Китаем рынка США
Фирмы КНР LiDAR используют рынки капитала США для обеспечения финансирования, выхода на рынок США, переговоров о партнерстве и приобретения американских технологий.
В 2022 году CITIC, государственное инвестиционное подразделение КНР, осуществило обратное слияние на сумму 1,4 миллиарда долларов с американской фирмой Quanergy Systems. Спустя 10 месяцев Quanergy объявила о банкротстве и продала свои активы за 3,2 миллиона долларов компании с ограниченной ответственностью (LLC), возможно, связанной с Россией.
В 2018 году суверенный фонд благосостояния Китая CIC купил американскую фирму Boyd Corporation в партнерстве с Goldman Sachs.
В 2015 году государственный полупроводниковый фонд КНР профинансировал приобретение PRC NavTech шведской компании Silex и литейного завода МЭМС в Китае, который использует интеллектуальную собственность Silex.
В 2015 году государственные инвесторы КНР купили OmniVision, американского производителя датчиков.
Китайская автомобильная компания Geely инвестирует в американскую Luminar и совместно разрабатывает технологии LiDAR. Hesai сотрудничает с Bosch, немецким поставщиком автомобилей уровня 1 и держателем ключевого патента LiDAR.
Китай также имеет связи с американскими исследованиями LiDAR. Например, лаборатория фотоники Шэньчжэньского института Tsinghua Berkely работает над LiDAR и может быть связана с Центром датчиков и актуаторов и Marvell Nanolab Калифорнийского университета в Беркли.
В то время как американские и иностранные фирмы лидируют на рынке LiDAR благодаря передовым исследовательским возможностям и интеллектуальной собственности, фирмы КНР готовы быстро занять лидирующие позиции. Промышленная политика КНР, приобретение американских и иностранных фирм и интеллектуальной собственности, а также корпоративное партнерство уже быстро укрепили позиции фирм КНР на рынке LiDAR, особенно на автомобильном LiDAR.
Поддерживаемые государственными деньгами и рыночными преференциями и защитой, фирмы КНР быстро расширяются в Китае. Hesai имеет кредитную линию в размере 98,4 млн долларов для расширения производства в Шанхае и заявляет, что будет использовать прибыль от своего первичного публичного размещения акций в США в 2023 году для приобретений, исследований и производства.
Фирмы КНР могут продавать ниже себестоимости, чтобы получить долю рынка. Фирмы КНР занимали 58% мирового автомобильного рынка LiDAR в 2020 году, если судить по поставкам. Однако многие фирмы КНР работают в убыток, предполагая, что они могут продавать ниже себестоимости. Некоторые аналитики говорят, что рынок LiDAR созрел для консолидации, что может дать Китаю возможность приобретать американские фирмы и расширяться.
Военные связи фирм КНР и национальные проблемы безопасности
В Китае системы LiDAR регулируются как радиосистемы, требующие одобрения военных. Кроме того, политика КНР направлена на разработку технологий, совместимых для гражданского и военного использования, и может обеспечить доступ государства КНР.
Фирмы КНР LiDAR поддерживают военные программы. NavTech предоставляет навигационные технологии для спутников (Beidou) и авиационной защиты (дроны и истребители).
Hesai производит автономные боевые машины для военных и, как сообщается, связана с военной корпорацией China Electronics Technology Group Corporation.
Robosense имеет связи с Харбинским технологическим институтом, военным университетом.
Есть сообщения о том, что федеральное правительство США, правительства штатов и военные США могут использовать или рассматривать возможность использования систем LiDAR КНР. Если это так, это может иметь последствия для национальной безопасности США.
Китай может использовать данные, собранные системами LiDAR КНР, для получения конфиденциальной информации или точного картирования инфраструктуры США.
Китай может использовать эту информацию для ведения военного или промышленного шпионажа или получения оперативных преимуществ в военном конфликте.
Фирмы КНР также могут внедрять вредоносное ПО через обновление программного обеспечения и снижать производительность систем, использующих эту технологию.
Вопросы для Конгресса США
Эксперты исследовательской службы Конгресса США рекомендуют американским законодателямследующее:
«Чтобы помочь обеспечить честную конкуренцию и защитить национальную безопасность США, Конгресс мог бы рассмотреть тактику, которую Китай использует для продвижения в LiDAR, и вопрос о том, следует ли ужесточить правила закупок LiDAR в США и союзниках, чтобы пересмотреть или ограничить федеральное, государственное и военное приобретение систем LiDAR КНР.
Конгресс мог бы также рассмотреть экономические инструменты и политику, связанные с иностранными инвестициями, экспортным контролем, справедливой торговлей, антимонопольным законодательством, стандартами, рынками капитала, лицензированием и нарушением прав интеллектуальной собственности, банкротством и исследованиями».
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/ssha_i_kitaj_vojna_na_ekonomicheskom_fronte
15.08.2023 Глобальный ландшафт мировых рисков во втором полугодии 2023 года
Экономика, конфликты, ИИ в прогнозе ВЭФ
Результаты прогноза – опроса о глобальном ландшафте рисков опубликованы в июле 2023 года на сайте Всемирного экономического форума (ВЭФ).
В качестве экспертов выступили ведущие специалисты по управлению рисками как из государственного, так и из частного секторов. Опрос организованный Инициативой по глобальным рискам в рамках Центра новой экономики и общества ВЭФ, был проведен в июне 2023 года.
В ходе опроса экспертов попросили оценить вероятный уровень глобальной волатильности в пяти широких областях (геополитические отношения, экономика, внутренняя политика, общество и технологии) и определить до пяти рисков, которые, по их мнению, окажут серьезное влияние на их организации во втором полугодии 2023 года.
Результаты указывают на ряд глобальных рисков, которые могут угрожать экономическому росту, дестабилизировать глобальные рынки в течение следующих шести месяцев.
Опрошенные эксперты больше всего обеспокоены сохраняющейся нестабильностью геополитических и геоэкономических отношений между крупными экономиками, причем большинство из них ожидают потрясений в глобальном масштабе.
Более 85% директоров по управлению рисками также ожидают некоторого уровня сохраняющейся волатильности экономических и финансовых условий в крупных странах и между ними.
– Макроэкономические показатели:
внимание экспертов соответствует мрачным международным оценкам перспектив глобального роста. Общие темпы инфляции начали снижаться, но они продолжают формировать ландшафт экономических рисков, не в последнюю очередь из-за повышения процентных ставок, что привело к сокращению спроса и увеличению стоимости заимствований.
– Перебои в ценообразовании и/или поставках основных ресурсов:
несмотря на то, что давление в глобальной цепочке поставок снизилось по сравнению с уровнями, зарегистрированными за последние два года, многие организации по-прежнему сталкиваются со значительной неопределенностью, связанной с наличием ресурсов и ценами, особенно на некоторые виды сырья. Ряд опрошенных экспертов считают, что дальнейшие экологические или геополитические потрясения для ключевых ресурсов, например, в результате возвращения условий Эль-Ниньо (феномен, в результате которого экваториальная часть Тихого океана становится теплее обычного не более чем на 3 градуса по Цельсию – Е.Л., В. О.) или усиления контроля над критически важными промышленными ресурсами, также возможны в течение следующих шести месяцев.
– Вооруженные конфликты и/или применение оружия:
обеспокоенность экспертов рисками конфликта может быть частично связана с продолжением войны на Украине, а также косвенные нарушения торговых структур и цепочек поставок. Однако многочисленные организации во всем мире непосредственно втянуты в вооруженные конфликты, и в настоящее время в мире происходит около 110 таких конфликтов.
– Нормативные изменения, соблюдение и правоприменение:
примеры регуляторных рисков, отмеченные экспертами, включают торговые ограничения и меняющиеся положения, касающиеся изменения климата и технологий. Респонденты также отмечают растущую важность для организаций этических и социальных рисков, управлять которыми, по их мнению, сложнее, чем соблюдать нормативные требования.
В опросе также учитывались риски, связанные с экспоненциальным прогрессом в технологиях искусственного интеллекта. Три четверти респондентов ожидают нестабильности в технологической сфере до конца 2023 года, и примерно столько же согласны с тем, что технологии искусственного интеллекта представляют репутационные риски для их организации, например, из-за возможности непреднамеренного или злонамеренного взлома конфиденциальных данных.
Был достигнут консенсус в отношении того, что разработка и внедрение технологий искусственного интеллекта опережают управление сопутствующими рисками, и 90 % респондентов хотят, чтобы введение правил и ограничений происходило быстрее. Саморегулирование становится все более важным, и более половины респондентов указывают, что их организация планирует провести аудит ИИ в течение следующих шести месяцев. Хотя прогресс в области регулирования, связанного с ИИ, уже начался, действия организаций в течение следующих шести месяцев 2023 года будут иметь решающее значение, чтобы гарантировать, что эти быстро развивающиеся технологические риски не перерастут в следующий глобальный кризис.
Экономические риски
Более 85% экспертов ожидают, что в течение оставшейся части 2023 года будет наблюдаться волатильность экономических и финансовых сфер в крупных странах и между ними. Аналогичная доля ссылается на макроэкономические условия (рост, инфляцию, процентные ставки), риски, с которыми сталкиваются их организации за тот же период. Эти мрачные экономические перспективы соответствуют международным оценкам.
Недавние прогнозы понизили оценки роста мирового валового внутреннего продукта (ВВП) в 2023 году до 2,1%, а также прогнозируемого роста в странах с развитой экономикой.
МВФ ожидает, что глобальный рост составит в среднем всего 3% в течение следующих пяти лет, что является самым низким среднесрочным прогнозом с 1990 года.
Глядя на самые актуальные показатели эффективности мировой экономики, можно увидеть признаки ухудшения во второй половине 2023 года после некоторого улучшения в начале года. Глобальный составной индекс менеджеров по закупкам (PMI), охватывающий как производственный сектор, так и сектор услуг, достиг 18-месячного максимума в мае, но затем в июне опустился до четырехмесячного минимума. Производственная составляющая индекса снизилась в июне впервые с января 2023 года.
Основные ставки начали снижаться по сравнению с недавними максимумами, но во многих странах базовая инфляция, которая исключает волатильные ценовые категории, такие как продукты питания и энергоносители, и используется в качестве меры базового инфляционного давления, остается неизменно высокой.
Постоянное инфляционное давление не позволяет центральным банкам остановить, не говоря уже о том, чтобы обратить вспять резкое ужесточение денежно-кредитной политики с начала 2022 года. Процентные ставки в настоящее время находятся на самом высоком уровне примерно за 15 лет, что сжимает спрос и увеличивает расходы на обслуживание долга как для домашних хозяйств, предприятий, так и для правительства.
Новый индекс финансовых условий, опубликованный Федеральной резервной системой США в июне 2023 года, указывает на самые жесткие финансовые условия США со времен мирового финансового кризиса и предполагает, что они окажут замедление роста на 0,75 процентных пункта в течение следующего года.
Окончание эпохи исключительно низких процентных ставок также привело к опасениям по поводу потенциального роста уровня долгового кризиса или дефолта. Почти четверть опрошенных экспертов заявили, что долги, скорее всего, окажут серьезное влияние на их организацию в этом году. Кризис долга вызывает особое беспокойство в отношении стран с низким уровнем дохода с суверенными заимствованиями в долларах — например, расходы на обслуживание долга недавно увеличились на 56% в Нигерии в течение трех месяцев. В то же время долг частного сектора становится источником растущей озабоченности по мере ужесточения финансовых условий.
Один из рисков заключается в том, что так называемые «фирмы-зомби», которые почти не отставали от обслуживания долга в условиях низких ставок, больше не смогут продолжать свою деятельность по мере роста стоимости заимствований. Институт международных финансов (IIF) предполагает, что 14% компаний США можно отнести к категории зомби. Однако даже в отсутствие такого острого кризиса двойной удар по предприятиям в виде высоких процентных ставок и инфляционного давления, вероятно, приведет к сокращению расходов в таких областях, как инвестиции и инновации.
Очень немногие эксперты назвали безработицу одним из главных рисков для своей организации в ближайшие шесть месяцев. Это согласуется с продолжающимся оптимизмом условий на рынке труда во многих странах, при этом половина стран-членов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) сообщили о рекордно высоком уровне занятости и участия в рынке труда в 2022 году.
Экономические и финансовые проблемы могут усугубляться продолжающимися сдвигами в динамике мировой власти. Из пяти областей, в которых их попросили оценить волатильность, большинство ожидает потрясений в глобальном масштабе.
Это неудивительно, учитывая продолжающуюся войну в Европе и экономическую напряженность между США и Китаем, что также указывает на более враждебные международные экономические отношения. Организации сталкиваются с растущими затратами на ведение бизнеса и потенциальными ограничениями доступа к рынкам из-за факторов, на которые ссылаются эксперты, такие как нестабильность на основных рынках и между ними, резкие колебания в политике и изменение моделей международной торговли.
Одним из последствий геополитических и геоэкономических потрясений последних лет стал значительный сбой цепочки поставок. Это по-прежнему вызывает озабоченность у экспертов: более половины респондентов считают, что ценообразование и/или перебои в поставках основных ресурсов с высокой вероятностью окажут серьезное влияние на их организации в течение оставшейся части периода. год. Несмотря на то, что общая нагрузка на глобальную цепочку поставок снизилась, многие организации по-прежнему сталкиваются со значительной неопределенностью, связанной с наличием ресурсов и ценами, особенно на некоторые виды сырья. Например, мировые цены на топливо остаются повышенными по сравнению с допандемическим уровнем. Цены на продовольствие превышают исторические средние значения в большинстве крупных экономик, возможна дальнейшая их волатильность, если возвращение условий Эль-Ниньо повлияет на урожайность и усугубит нехватку воды. Ряд опрошенных главных специалистов по управлению рисками считают, что дальнейшие геополитические потрясения в отношении ключевых факторов производства, такие как возобновление энергетического кризиса или ужесточение контроля над критически важными промышленными ресурсами, также возможны в течение следующих шести месяцев.
Опасность вооруженных конфликтов
Примечательно, что половина опрошенных экспертов считают, что вооруженный конфликт и/или применение оружия относятся к основным рискам, которые, скорее всего, окажут серьезное влияние на их организацию в течение следующих шести месяцев. Возможно, что часть этого относится к косвенным эффектам. Как отмечает один из респондентов опроса главных специалистов по управлению рисками, «конфликт не является локализованным — он имеет косвенные последствия из-за глобальных взаимозависимостей». Трансграничные воздействия могут варьироваться в широких пределах, от обсуждаемых сбоев в цепочке поставок до волатильности валюты, введения торговых ограничений и санкций. Действительно, число лиц, попавших под санкции, среди прочего из-за связей с террористическими сетями, преступностью, незаконным оборотом оружия и военными преступлениями за последний год выросло на 25,4%.
Однако стоит отметить, что многие организации непосредственно затронуты конфликтом. В настоящее время в мире происходит около 110 вооруженных конфликтов, а в первой половине 2023 года вспыхнул конфликт в Судане и произошли столкновения на границе между Арменией и Азербайджаном. Опрос экспертов подчеркивает возможность усиления военной активности или даже вспышки конфликта в других местах, включая части Африки и Ближнего Востока. Кроме того, горизонтальная или вертикальная эскалация войны на Украине остается источником беспокойства.
Помимо международной напряженности и конфликтов, организации также сталкиваются с новыми и меняющимися источниками гражданских беспорядков, угрожающих непрерывности бизнеса. Почти четверть экспертов прогнозируют, что внутригосударственное насилие (гражданские забастовки, беспорядки, перевороты и т. д.) с большой долей вероятности окажет серьезное влияние на их организации в 2023 году.
По некоторым показателям глобальное миролюбие снижалось на протяжении большей части последних пятнадцати лет, и хотя количество и интенсивность внутренних конфликтов за последний год улучшились, число смертей в результате внутренних конфликтов, насильственных преступлений возросло во всем мире за тот же период. Помимо угроз физической безопасности, предприятия, работающие в нестабильных странах со слабым верховенством закона, могут подвергаться повышенным рискам коррупции, нарушений прав человека и присвоения активов.
Эксперты ожидают, что политические события в крупнейших экономиках мира будут характеризоваться волатильностью в течение оставшейся части 2023 года, при этом более 40% считают, что потрясения вероятны в глобальном масштабе. Аналогичным образом, когда респондентов спрашивали о рисках, которые с большой вероятностью окажут серьезное влияние на их организации, основное внимание уделялось политическим факторам.
ИИ – один из главных рисков
Недавний прогресс в разработке и развертывании моделей ИИ сочетает в себе алгоритмические достижения с доступом к вычислительной мощности и обучающим данным беспрецедентного масштаба. Он представляет собой потенциально разрушительную точку перегиба для обществ и создает сложную и неопределенную среду, в которой должны работать организации. Эти модели обещают значительные преимущества в ключевых секторах, таких как сельское хозяйство, образование и здравоохранение, но они также могут причинить значительный вред.
Одним из источников вреда является преднамеренное неправильное использование технологий злоумышленниками. ИИ — это универсальная технология двойного назначения, развертываемая с интуитивно понятными интерфейсами. Простота использования этих технологий делает их доступными для широкого круга пользователей, в том числе со злым умыслом. Примеры потенциального неправомерного использования, приводимые главными специалистами по управлению рисками, включают ложную информацию и дезинформацию, всё более изощренные кибератаки и нацеливание на конфиденциальные данные. Организации могут нести ответственность за личные данные, которые, попав в чужие руки, поставят под угрозу жизни людей. Помимо этих организационных рисков, злонамеренное использование технологий ИИ также может создавать социальные и глобальные угрозы. Например, было высказано предположение, что способность генеративных моделей ИИ сопоставлять общедоступную, но труднодоступную информацию может позволить разработать биологическое или химическое оружие.
Второй фактор, определяющий риски, связанные с технологиями ИИ, заключается в том, насколько непрозрачна их внутренняя работа: никто полностью не понимает, как они достигают определенных результатов. Это увеличивает вероятность причинения вреда непреднамеренно.
Это также очень затрудняет оценку и прогнозирование потенциальных рисков, которые может вызвать использование этих технологий. Поэтому неудивительно, что более 75% экспертов согласны с тем, что использование технологий искусственного интеллекта создает репутационные риски для их организации. Они отмечают важность соблюдения ответственных принципов ИИ и отмечают риски, связанные с непреднамеренным обменом личными данными, а также с предвзятостью в алгоритмическом принятии решений.
Отвечая на вопрос, какие аспекты их организаций, скорее всего, будут затронуты технологиями искусственного интеллекта в 2023 году, респонденты ответили, что ожидают, что влияние будет немного больше на операции, бизнес-модели и стратегии, чем на финансовые модели. Однако было также высказано предположение, что для того, чтобы ощутить влияние ИИ, потребуется время: краткосрочное воздействие может заключаться в «ограниченных изменениях», но в более долгосрочной перспективе может появиться «совершенно другая перспектива».
Большинство респондентов уверены, что они понимают этические и социальные риски, связанные с технологиями искусственного интеллекта, но есть озабоченность и неопределенность в отношении того, как управлять этими рисками. Все опрошенные эксперты согласились с предположением, что разработка и внедрение этих технологий опережают управление потенциальными этическими и социальными рисками. Эта проблема не уникальна для технологий ИИ, но особенно остро стоит по отношению к ним, учитывая стремительное ускорение их развития в последнее время.
Почти половина респондентов (43%) согласны с идеей замедления или приостановки развития технологий ИИ до тех пор, пока не будут лучше изучены связанные с ними риски. Это перекликается с громкими призывами ранее в 2023 году ввести шестимесячный мораторий на разработку передовых систем искусственного интеллекта.
Эксперты согласны с необходимостью улучшения регулирования для управления этими рисками. Более 90% респондентов считают, что введение регулирования и ограничений для развития этих технологий следует ускорить. Прогресс в регулировании, связанном с ИИ, уже достигнут, особенно в ЕС, США и Китае, но многие призывают регулирующие органы идти дальше и быстрее.
Предлагаемые меры включают:
создание новых регулирующих органов, занимающихся вопросами ИИ;
наложение ограничений на самые мощные версии технологии;
введение многоуровневого доступа к вычислительной мощности, необходимой для этих технологий;
создание систем аудита и сертификации.
Нынешний этап эволюции регулирования создает значительную неопределенность для организаций. Только 55% опрошенных директоров по управлению рисками говорят, что понимают, как существующие и будущие правила, касающиеся ИИ, повлияют на их организацию. Это относится не только к правилам, касающимся ИИ, но и к другим правилам, которые могут применяться к этим новым технологиям. Например, пока неясно, как использование генеративного ИИ может взаимодействовать с существующими законами и непреднамеренно нарушать их в таких разных областях, как интеллектуальная собственность, трудоустройство, конкуренция, защита данных, конфиденциальность, а также права человека.
Дополнительным соображением для организаций являются потенциальные затраты, связанные с новыми правилами. Если шаги по регулированию ИИ в США, Китае, ЕС и других странах приведут к радикальным, сложным и, возможно, глобально несогласованным реформам регулирования, это может повлечь за собой значительные расходы для организаций. Это также может создать непреднамеренные сопутствующие бизнес-риски. Например, корпоративная реакция вызвала значительную негативную реакцию корпораций на предложенные положения об обмене данными Закона ЕС о данных на основании их влияния на европейскую конкурентоспособность и кибербезопасность.
Создание новых правил, как правило, является медленным и осторожным процессом, часто отстающим от быстрой разработки и внедрения экспоненциальных технологий. Эти технологии сейчас примерно в 1000 раз мощнее, чем пять лет назад, когда только началась первоначальная работа над тем, что впоследствии станет Законом ЕС об искусственном интеллекте. Таким образом, нормативные пробелы, вероятно, сохранятся, и некоторые главные специалисты по управлению рисками предполагают, что усиление контроля со стороны общества и инвесторов будет играть все более важную роль. Например, крупнейший в мире суверенный фонд благосостояния объявил, что намерен ввести набор стандартов, касающихся этического использования ИИ, в рамках своей более широкой системы ответственного инвестирования.
Саморегулирование организаций становится все более важным. Более половины опрошенных экспертов указали, что их организация планирует провести аудит ИИ в течение следующих шести месяцев, чтобы обеспечить безопасность, законность и этическую обоснованность используемых алгоритмов. Однако отсутствуют стимулы для устранения внешних факторов, поэтому не все организации подходят к рискам ИИ таким образом.
Это, вероятно, станет проблемой, в частности, для технологического сектора. Эксперты подчеркивают, что ресурсы, как правило, в большей степени направляются на развитие, а не на управление рисками и их снижение, и что команды «ответственного ИИ» были уволены одними из первых, когда в начале 2023 года технический сектор сократился перед лицом экономических препятствий.
Однако перед лицом растущей разрушительной силы технологий ИИ руководителям организаций будет все более важно демонстрировать, что использование ими ИИ четко согласуется с общественными ценностями и интересами и что они привержены обеспечению того, чтобы риски ИИ не приводили к каскадным последствиям.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/global_nij_landshaft_mirovih_riskov_vo_vtorom_polugodii_2023_goda
11.08.2023 Остров Гуам - там может начаться следующая война Америки
Именно здесь возможен эпицентр тайваньского кризиса
В августе 2023 года Китай усиливает военные действия на восточном фланге Тайваня. Активизировались развертывания к востоку от Тайваня, что вызвало опасность блокады как первого залпа к воссоединению.
Китай повысил ставки своего военного давления на Тайвань, усилив военные учения к востоку от самоуправляющегося острова, чтобы подготовиться к блокаде, направленной на форсирование возможного воссоединения.
1. Обострение ситуации вокруг Тайваня в августе 2023 года
В августе 2023 года Китай резко увеличил военные учения, имитирующие блокаду Тайваня, с тех пор, как бывший спикер Палаты представителей США Нэнси Пелоси посетила остров в августе 2022 года.
До визита Пелоси китайские корабли и самолеты активизировались в западной части Тихого океана, в Филиппинском море к востоку от Тайваня.
Также отмечается развертывание в декабре 2022 года китайского авианосца «Ляонин» к востоку от Тайваня, за которым в апреле этого года последовало развертывание авианосца «Шаньдун» в том же регионе.
В апреле 2023 года китайский боевой беспилотник TB001 был зафиксирован к востоку от Тайваня и вокруг него по весьма необычной траектории полета, по данным министерства национальной обороны Тайваня. Там же говорится, что в мае 2023 года у восточного побережья Тайваня был замечен разведывательный беспилотник BZK005.
Наблюдения китайских самолетов в воздушном пространстве к востоку от Тайваня значительно увеличились с марта 2023 года, отмечая, что с момента визита Пелоси до февраля 2023 года они наблюдались не более трех дней в месяц. Число постепенно увеличивалось с 10 дней в апреле до 12 в мае, шести в июне и 12 в июле 2023 года.
10 августа 2023 года Министерство обороны Тайваня сообщило, что Народно-освободительная армия Китая направила 33 боевых самолета и 6 военных кораблей в период с 6 утра 9 августа до 6 утра 10 августа 2023 года. Истребители J-10 и J-16 пересекли среднюю линию и направились к юго-западу от Тайваня.
Министерство заявило в более раннем заявлении 9 августа 2023 года, что тайваньские военные отследили пять кораблей, когда они плыли в координации с полетами истребителей.
Министерство заявило, что оно использовало ракетные комплексы наземного базирования для отслеживания самолетов, 10 из которых пересекли среднюю линию Тайваньского пролива, неофициальной границы, которая считалась буфером между островом и материком.
Asia Times отмечает, что эти интенсивные учения могут быть частью китайской стратегии «сжать и расслабиться» против Тайваня, состоящей из стратегии военных учений, равнозначных блокаде, с более тугой военной петлей, увеличивающей уровень угрозы. За усилением военного давления на Тайвань последует некоторое расслабление, пауза для размышлений и переговоров, с посылом о том, что крупные военные учения могут стать реальным делом в любой момент.
2. Будет ли Китай вторгаться на Тайвань в ближайшее время?
Этот вопрос является предметом интенсивных дебатов среди ученых, политиков и военных командиров, приводящих убедительные аргументы с обеих сторон.
В апрельской (2023 года) статье для Journal of Indo-Pacific Affairs Кайл Амонсон и Дейн Эгли утверждают, что у главы Китая Си Цзиньпина есть окно возможностей с 2027 по 2030 год для воссоединения Тайваня с материком, отмечая, что культ личности Си, модернизация Народно-освободительная армия (НОАК) и китайская демография являются стратегическими предвестниками попытки воссоединения в этот период времени.
Амонсон и Эгли отмечают, что воссоединение с Тайванем станет для Си свершившимся фактом, превознося его как фигуру в истории Китая, а неудачу он не может себе позволить и не потерпит. Они также говорят, что этот шаг укрепит Си как бесспорного верховного лидера Китая, положение, которого не занимал ни один другой лидер со времен Мао Цзэдуна.
Они также отмечают обширные усилия НОАК по модернизации, когда Си лично дал указания о стремлении Китая создать к 2027 году вооруженные силы «мирового класса», способные осуществить быстрый захват Тайваня, сдержать иностранное вмешательство, а также создать материально-технические и дипломатические издержки и проблемы странам, помогающим Тайваню.
Однако они также говорят, что преждевременное вторжение может привести к катастрофическому провалу. В то же время они отмечают, что терпение дало бы время для наращивания военного потенциала и одновременного принятия дипломатических мер, чтобы избежать международной критики.
Демография также является важным фактором в расчетах Китая по воссоединению Тайваня. Амонсон и Эгли говорят, что сокращающееся и быстро стареющее население Китая производит меньше граждан трудоспособного и призывного возраста, что серьезно влияет на его экономику и военную готовность.
Они отмечают, что это может усилить у Си чувство безотлагательной необходимости добиваться воссоединения Тайваня в период с 2027 по 2030 год, поскольку после этого Китаю, возможно, придется переориентировать свои приоритеты на программы социального обеспечения, а не на воссоединение с Тайванем.
Однако некоторые утверждают, что в ближайшее время Китай не вторгнется на Тайвань. В апрельской (2023 года) статье для Time Ян Бреммер пишет, что Си, возможно, понял намек на СВО России в Украину, отметив, насколько непредсказуемой и дорогостоящей может быть война.
Бреммер также отмечает, что Тайвань готовился к вторжению десятилетиями, при поддержке поколений все более совершенного американского оружия, гораздо дольше, чем Украина готовилась к полномасштабной войне с Россией.
Он также указывает на отсутствие у Китая боевого опыта, отмечая, что Си понимает последствия пирровой победы, которой он не может рисковать, учитывая медленное восстановление Китая после пандемии Covid-19 и его экономический спад.
Существует также проблема полупроводников, крупнейшим потребителем которых является Китай, закупивший 53,7% мировых поставок в 2020 году. Тем не менее, она все еще пытается производить высокопроизводительные чипы, необходимые для смартфонов, «умных» автомобилей, искусственного интеллекта и военных приложений.
Робин Клинглер-Видра отмечает в июньской (2023 года) статье для The Conversation, что только Тайвань производит 60% мировых полупроводников и 90% самых передовых чипов, что, возможно, делает его передовые чипы глобальным всеобщим благом и защитой от возможного китайского вторжения.
Клинглер-Видра пишет, что, хотя поддержка друзей может снизить глобальную зависимость от тайваньской полупроводниковой промышленности, на реализацию этого потребуются годы, приводя в пример многомиллиардное предприятие Тайваньской полупроводниковой производственной корпорации в Аризоне, которое будет введено в эксплуатацию не раньше 2025 года, и к тому времени, возможно, не сможет производить самые современные микросхемы, необходимые к тому времени.
Клинглер-Видра также говорит, что военный ответ США на китайское вторжение на Тайвань остановит производство чипов на самоуправляющемся острове в одночасье, что повысит цены на чипы, произведенные в других местах. Это, по ее словам, помешает планам Китая по созданию «полностью модернизированных вооруженных сил к 2027 году» и его плану «Сделано в Китае 2025» по увеличению производства.
Существует также возможность ответа США на китайское вторжение на Тайвань. В июльской статье (2023 года) для Института политики безопасности и развития (ISDP) Сатору Нагао говорит, что если США откажутся от своих обязательств по защите Тайваня, союзники и партнеры Вашингтона скептически отнесутся к их обязательствам и возможностям.
Нагао говорит, что такая возможность привела бы к краху системы союзов по принципу «ступица и спицы», которая была основой мира и стабильности в Тихом океане после окончания Второй мировой войны. Он также говорит, что разрешение Китаю захватить Тайвань устранит важный барьер США против почти равного противника, стремящегося сместить давнее господство последнего в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Он также цитирует категорический ответ президента США Джо Байдена на вопрос, будут ли США защищать Тайвань в случае китайского вторжения, при этом Байден недвусмысленно заявил, что США действительно направят свой военный персонал для защиты острова, если потребуется.
Нагао также отмечает, что США и их союзники, такие как Япония и Австралия, разрабатывают средства дальнего удара, чтобы увеличить расходы, которые Китай заплатит в случае вторжения на Тайвань.
3. Остров Гуам - главный оплот американцев в возможной войне с Китаем за Тайвань
В докладе Исследовательской службы Конгресса США «Гуам: оборонная инфраструктура и готовность» от 3 августа 2023 года отмечается:
«Гуам является самой западной территорией США в Индо-Тихоокеанском регионе, где проживает около 170 тысяч граждан США. Министерство обороны США (DOD) владеет около 25% земли на Гуаме и поддерживает на острове около 6400 военнослужащих, находящихся на действительной военной службе. Географическое положение Гуама — он ближе к Пекину, чем к Гавайям — дает ему важную роль в национальной обороне для поддержки воздушных и военно-морских операций в западной части Тихоокеанского региона.
Эффективная защита Гуама имеет решающее значение для сдерживания Китая от военных действий против Тайваня.
Гуам - «незаменимый стратегический узел для Соединенных Штатов», который «позволяет Соединенным Штатам успешно проецировать свою мощь в Индо-Тихоокеанском регионе и тем самым берет на себя надежные обязательства США в области безопасности перед ключевыми союзниками США, находящимися там».
Министерство обороны США планирует сделать дополнительные инвестиции в военную инфраструктуру на Гуаме и увеличить количество военнослужащих на острове. Пятилетний план Министерства обороны США, изложенный в Программе обороны на будущие годы (FYDP), предусматривает выделение около 7,3 млрд долларов на военное строительство на острове с 2024 по 2028 финансовый год.
Агентство противоракетной обороны планирует дополнительно выделить 1,7 миллиарда долларов на внедрение комплексной системы противоракетной обороны на Гуаме.
Корпус морской пехоты планирует перевести 5000 морских пехотинцев, дислоцированных в настоящее время на Окинаве, Япония, на новую базу морской пехоты на Гуаме, которая открылась в 2020 году.
Министерству обороны, возможно, потребуется переместить дополнительных военнослужащих на Гуам для поддержки новой системы противоракетной обороны, расширенных ремонтных мощностей. и другие военные действия. Конгресс и министерство обороны также сталкиваются с вопросами о гражданской инфраструктуре Гуама — электричестве, дорогах, воде, жилье — которые влияют на военную готовность США на острове.
В течение следующих пяти лет Конгрессу и Министерству обороны предстоит принять множество решений о размещении сил и инвестициях в инфраструктуру на Гуаме. Эти решения могут повлиять на более широкие стратегии обороны в районе операций Индо-Тихоокеанского командования (INDOPACOM). Взаимосвязанные и меняющиеся переменные, влияющие на планы министерства обороны в отношении Гуама, включают стратегии и доктрины ведения боевых действий военных служб, военный потенциал и стратегии противников в регионе INDOPACOM, отношения с союзниками и доступ к зарубежным базам в дружественных странах, а также компромиссы, связанные с инвестиционными решениями в другие регионы мира.
Связанные вопросы надзора для Конгресса могут включать:
• Политику и инвестиционные стратегии, связанные с обороной Гуама, включая программы противоракетной обороны.
• Приоритизацию финансирования инвестиций в военную и гражданскую инфраструктуру.
• Надзор за стратегией министерства обороны, структурой сил и принятием решений о базировании воинских частей на Гуаме.
• Политику и финансирование, связанные с военно-гражданскими отношениями между Министерством обороны и жителями Гуама.
Конгресс США сталкивается с множеством вопросов, связанных с оборонной политикой, бюджетом и надзором в отношении Гуама. Годовые бюджетные ассигнования и ассигнования, вероятно, будут определять приоритеты для создания инфраструктуры — пик расходов на строительство на острове ожидается в 2025 финансовом году.
Правительство США сталкивается с нерешенными вопросами о структуре сил в отношении Гуама, которые могут повлиять на союзы США и военную стратегию в Индо-Тихоокеанском регионе.
Увеличение военного присутствия и активности на Гуаме может поднять вопросы внутренней политики и требования надзора для снижения нагрузки на гражданскую инфраструктуру острова, а также для сохранения поддержки американских вооруженных сил среди жителей Гуама. Эта политика включает в себя множество взаимосвязанных и меняющихся переменных, и для их реализации может потребоваться руководство или надзор Конгресса для обеспечения эффективной координации в Министерстве обороны (DOD) и во всем федеральном правительстве.
Расположение и стратегическая ценность Гуама делают его уязвимым для нападения. Гуам находится в пределах досягаемости некоторых китайских и северокорейских баллистических и ядерных ракетных систем, в том числе баллистической ракеты DF-21 Народно-освободительной армии Китая (которую некоторые китайские СМИ окрестили «убийцей Гуама»). Чтобы защитить Гуам от ракетного нападения, Агентство противоракетной обороны США (MDA) разрабатывает и строит на острове систему противовоздушной и противоракетной обороны, и официальные лица MDA говорят, что некоторые компоненты новой системы противоракетной обороны могут быть введены в эксплуатацию к концу 2024 финансового года.
В то время как у Соединенных Штатов есть тысячи военнослужащих, базирующихся в Японии и Южной Корее, остаются вопросы о том, обеспечат ли правительства Японии и Южной Кореи полное сотрудничество и поддержку наступательных военных операций США в случае конфликта из-за Тайваня.
Гуам может стать целью военного удара КНР в случае конфликта на Тайване, удар, который военные КНР могут запланировать как попытку замедлить или ограничить способность вооруженных сил США действовать в западной части Тихого океана.
На Гуаме часто проходят военные учения США с союзниками в Тихоокеанском регионе. В апреле 2023 года Соединенные Штаты провели на Гуаме двухнедельные совместные военные учения с участием воинских частей из Японии, Кореи, Индии и Канады. Сообщается, что некоторые тайваньские военнослужащие участвовали в боевых действиях в городских условиях вместе с морскими пехотинцами США на Гуаме. ВВС Республики Сингапур (RSAF) направили подразделения на базу ВВС Андерсен для обучения. ВВС США планируют обеспечить постоянную ротацию истребителей (F-15SG, F-16C / D и, возможно, F-35B), начиная с 2029 года.
Роль Гуама в Индо-Тихоокеанском регионе
Военная инфраструктура на Гуаме обеспечивает плацдарм для военных операций США и их союзников в западной части Тихого океана, особенно в районах, где, по оценкам военных, может возникнуть крупный конфликт (таких как Тайвань, Южно-Китайское море или Корейский полуостров).
Аэродромы и хранилища топлива на острове могли бы поддерживать американские бомбардировщики или самолеты-заправщики для дозаправки боевых самолетов, действующих над западной частью Тихого океана или прибрежными районами.
Подводные лодки США, действующие с Гуама, могут иметь важное значение для противодействия надводному флоту КНР и сохранения открытых морских путей.
Гуам может поддерживать авиацию наземного базирования для борьбы с подводными лодками (например, использование самолетов морской разведки P-8 Poseidon для идентификации и нацеливания на подводные лодки КНР).
Морские пехотинцы США могли бы использовать Гуам в качестве центра для проведения операций и создания экспедиционных баз на островах и береговых линиях по всему региону.
Гуам является форпостом для различных датчиков, систем противоракетной обороны, средств радиоэлектронной борьбы и систем спутниковой сети, которые поддерживают военные операции США в регионе.
Остров мог бы также оказывать материально-техническую поддержку гуманитарной помощи, помощи при стихийных бедствиях и сотрудничеству в области безопасности. «Гуам станет заправочной станцией, ремонтной мастерской и центром управления военно-морскими и воздушными силами США во время противостояния с Народно-освободительной армией Китая».
Министерство обороны осуществляет многолетнее наращивание инфраструктуры на Гуаме и Содружестве Северных Марианских островов (CNMI).
Общие планы расходов на военное строительство (MILCON) на острове в период с 2015 финансового года по 2028 финансовый год составляют более 10 миллиардов долларов
Это включает в себя:
укрепление инфраструктуры ВМС и ВВС для поддержки воздушных и морских операций;
строительство новой базы морской пехоты, на которой, как ожидается, будет размещено около 5000 морских пехотинцев;
установку новой системы противоракетной обороны и поддержку персонала, необходимого для эксплуатации системы противоракетной обороны.
В случае конфликта вооруженные силы США на Гуаме могут действовать в координации с силами США, постоянно дислоцированными в Японии и Корее. Гуам обеспечивает американским силам более безопасное расстояние по сравнению с базами в Японии или Южной Корее, которые находятся в пределах досягаемости большего количества систем вооружений КНР или Северной Кореи. Эта безопасность сопряжена с компромиссом, поскольку силы США, базирующиеся на Гуаме, могут иметь более ограниченную эффективность и время реагирования, когда они пытаются противостоять или сдерживать вооруженные силы КНР или Северной Кореи в западной части Тихого океана или прибрежных районах.
Статус Гуама как территории США может также обеспечить дополнительный уровень политической надежности по сравнению с союзными правительствами, такими как Япония, Южная Корея и Филиппины, чье согласие на проведение войсками США наступательных операций с их территорий в случае регионального конфликта может быть неуверенным.
Военная инфраструктура на Гуаме
Министерству обороны США принадлежит около 25% земли на Гуаме. Несколько крупных проектов MILCON находятся в стадии реализации или планируются, в частности, объекты морской пехоты должны быть значительно расширены.
Финансирование военного строительства на Гуаме
Конгресс выделил более 3,4 миллиарда долларов на проекты MILCON на Гуаме в период с 2015 по 2023 финансовый год. Министерство обороны США сообщило о планах запросить дополнительные 7,3 миллиарда долларов для MILCON на пятилетний период с 2024 по 2028 финансовый год. Ожидается, что расходы MILCON на Гуаме достигнут пика в 2025 финансовом году, когда будет завершено основное строительство запланированной системы противоракетной обороны.
Министерство обороны указало, что его способности выполнять строительные проекты на Гуаме частично сдерживается нехваткой рабочей силы, что также является фактором, способствующим росту затрат на строительство на Гуаме. Текущие потребности в военном строительстве требуют рабочей силы более чем в три раза больше, чем в настоящее время существует на Гуаме.
В декабре 2023 года Конгресс поручил Министерству обороны США представить комитетам Конгресса по обороне отчет о будущих требованиях к строительству Гуама и Северных Марианских островов. Отчет должен включать прогнозируемые затраты на строительство и прогнозируемые расходы на содержание до 2030 года.
Персонал Министерства обороны США на Гуаме
В общей сложности на Гуаме находится 11 616 военнослужащих, включая военнослужащих, находящихся на действительной службе, резервистов и гражданских служащих. В эти цифры не входят подрядчики или персонал, направленный на Гуам на временной основе.
Структура военного командования и основные командования на Гуаме
Объединенный регион Марианские острова
Штаб-квартира INDOPACOM на Гавайях осуществляет командование и управление совместными силами, действующими в зоне его ответственности. Подразделения ВМС, морской пехоты и ВВС часто посещают Гуам для материально-технической поддержки и учений. Поддержка и управление военными объектами на Гуаме осуществляется через Объединенный регион Марианских островов (JRM), совместную командную структуру, созданную в 2009 году для объединения региональных объектов ВМС, корпуса морской пехоты, армии и ВВС под единым командованием. В JRM также входит Содружество Северных Марианских островов (CNMI), где Министерство обороны планирует развивать военную инфраструктуру на острове Тиниан.
Военно-морской флот является ведущей службой командования. JRM поддерживается командующим, Командованием военно-морских сооружений (CNIC) и Командованием военно-морских сооружений и инженерии (NAVFAC). Командующий JRM является контр-адмиралом ВМС, который также является старшим военным должностным лицом INDOPACOM на Гуаме, CNMI, Федеративных Штатах Микронезии и Республике Палау. Заместителем командующего JRM является бригадный генерал ВВС, который также является командующим авиабазой Андерсен и 36-м крылом. Компоненты ВВС, Корпуса морской пехоты и Армии Национальной гвардии сохраняют повседневное командование над своими объектами.
В 2021 году JRM выпустила новый Меморандум о соглашении по совместной базе, в соответствии с которым некоторые функции поддержки установки для базы ВВС Андерсен были переданы от объединенного командования ВВС. Некоторые заинтересованные стороны ВВС выразили обеспокоенность по поводу структуры управления совместным базированием JRM, а один из них заявил, что «совместное базирование на Гуаме повлияло на боеготовность и проецирование мощности из-за того, что ведущая служба приоритизирует критически важную инфраструктуру и проект улучшения».
Отдельные объекты на Гуаме
46 воинских частей постоянно базируются на острове. CRS не претендует на предоставление окончательного списка всех воинских частей, которые могут постоянно или временно базироваться на острове.
В эти объекты входят:
Военно-морская база Гуам
Подкомандные единицы и арендаторы
• Тихоокеанское командование экспедиционных сил ВМС (CTF-75)
• 15-я эскадрилья подводных лодок (COMSUBRON-15)
• Военный корабль США Аннаполис (SSN 760)
• Военный корабль США "Эшвилл" (SSN 758)
• Военный корабль США "Джефферсон Сити" (SSN 759)
• Военный корабль США "Ки-Уэст" (SSN 722)
• Военный корабль США "Спрингфилд" (SSN 761)
• USS Frank Cable (AS-40)
• Военный корабль США "Эмори С. Лэнд" (AS-39)
• Первая группа специального назначения ВМС – отряд Гуам (SEALS)
• 30-й морской строительный полк
• Морской мобильный строительный батальон (NMCB)
• Подразделение поддержки кораблей управления военно-морскими перевозками на Гуаме
• Пятая мобильная группа по обезвреживанию неразорвавшихся боеприпасов (EODMU-5)
• Подразделение управления боеприпасами ВМС Восточноазиатский дивизион (NMC EAD), подразделение Гуам
• Первая группа технического обслуживания бортовых вооружений ВМФ (NAWMU-1)
• Первая морская экспедиционная группа безопасности (MESG-1), отряд Гуам
• Станция военно-морской связи, Гуам
• Командование инженерных систем военно-морского флота на Марианских островах
• Военно-морская компьютерная и телекоммуникационная станция Гуама (NCTS)
• Штаб-квартира Объединенного региона Марианские острова
База ВВС Андерсен
Подкомандные единицы и арендаторы
• 36-е крыло
• 36-я оперативная группа
• 36-я группа поддержки миссии
• 36-я группа технического обслуживания и эскадрилья
• 36-я медицинская группа
• 36-я группа реагирования на непредвиденные обстоятельства и эскадрилья
• 36-я эскадрилья технического обслуживания
• 36-я эскадрилья инженеров-строителей
• 36-я эскадрилья связи
• 36-я контрактная эскадрилья
• 36-я эскадрилья поддержки сил
• 36-я эскадрилья тыловой готовности
• 736-я эскадрилья сил безопасности
• 734-я эскадрилья поддержки воздушной мобильности
• 4-я региональная группа поддержки
• Task Force Talon (возможности THAAD)40
• 21-я эскадрилья космических операций, отряд 2
• 602-й отряд специальных расследований Управления специальных расследований ВВС.
• Вторая морская боевая эскадрилья вертолетов ВМС США (HSC-25)
• 554-я эскадрилья Красной Лошади
Другие воинские части на Гуаме
• Лагерь морской пехоты Бен Блаз
• Военно-морской госпиталь Гуама
• Армейский 3-й батальон, 196-я пехотная бригада, Национальная гвардия армии Гуама.
• Командование военно-морскими объектами на Марианских островах
• Агентство оборонной логистики (DLA) в Индо-Тихоокеанском регионе
ВМС США и инфраструктура на Гуаме
Военно-морская база Гуама в гавани Апра управляет портом, который может принимать крупнейшие военные корабли ВМФ, включая авианосцы. База подводных лодок Поларис-Пойнт в гавани является портом приписки для пяти атомных подводных лодок класса «Лос-Анджелес», которые считаются ценными за их способность преодолевать оборону противника. В случае конфликта подводные лодки и их экипажи обучены и оснащены, чтобы потенциально потопить вражеские надводные корабли, прорвать морскую блокаду, сорвать морской десант или предотвратить пополнение позиций противника.
В 2022 году ВМС увеличили количество ударных подводных лодок, базирующихся на Гуаме, до пяти подводных лодок по сравнению с тремя или четырьмя в разное время в течение последнего десятилетия. Сообщается также, что военно-морской флот рассматривает возможность размещения на Гуаме некоторых подводных лодок класса «Вирджиния». Также на Гуаме базируются два тендерных корабля ВМС, представляющие собой надводные корабли, обеспечивающие поддержку и обслуживание подводных лодок передового базирования.
Возможности военно-морского флота по техническому обслуживанию кораблей на Гуаме ограничены, поскольку некоторые объекты были закрыты в ходе процесса реорганизации и закрытия базы (BRAC) 1995 года. Плавучий сухой док — корытообразная конструкция, используемая для подъема кораблей из воды для ремонта — был демонтирован в 2016 году. Судоремонтный завод, принадлежащий ВМФ, был закрыт в 2018 году. возможности на острове, создав новый отряд из военно-морской верфи Перл-Харбор и Промежуточного центра технического обслуживания. В октябре 2022 года ВМС заключили контракт на 16,9 млн долларов на архитектурные и инженерные услуги по строительству причала для ремонта подводных лодок на базе подводных лодок Поларис-Пойнт на Гуаме, и эти работы планируется завершить в сентябре 2024 года. Ожидается, что в нее войдут около 400 военнослужащих на постоянной основе.
Корпус морской пехоты указал на военно-морскую базу на Гуаме в качестве промежуточной базы для поддержки своей концепции операций передовой экспедиционной базы (EABO), которая была разработана для возможных сценариев конфликта в западной части Тихого океана. Эта концепция будет основываться на десятках небольших быстрых десантных кораблей-средних, до недавнего времени известных как легкие десантные боевые корабли (LAW) — будущих кораблей ВМФ, предназначенных для поддержки десантных операций морской пехоты. Согласно текущим планам ВМС, первые средние десантные корабли могут присоединиться к флоту в 2028 году. Военно-морской флот еще не определился, будут ли десантные средние корабли базироваться на Гуаме или в другом месте.
Силы морской пехоты США и инфраструктура на Гуаме
Корпус морской пехоты присутствует на Гуаме почти постоянно с 1899 года. Основным объектом морской пехоты на Гуаме является базовый лагерь морской пехоты Блаз, который был активирован 1 октября 2020 года и является первой новой базой морской пехоты, активированной с 1952 года. командир Camp Blaz - полковник морской пехоты; в марте 2023 года на острове постоянно находилось около 135 морских пехотинцев. В апреле 2023 года на базе не было команд или подкоманд арендаторов, но ротационные подразделения морской пехоты использовали некоторые из недавно построенных зданий.
После соглашения 2012 года с Японией Соединенные Штаты обязались перебросить около 5000 морских пехотинцев с Окинавы на Гуам. Соглашение было заключено на фоне растущего сопротивления японской общественности и опасений по поводу безопасности авиабазы морской пехоты Футенма на Окинаве. Официальный представитель Корпуса морской пехоты заявил, что морские пехотинцы и их семьи начнут переезжать с Окинавы на Гуам в 2024 году. Как сообщается, план Корпуса морской пехоты предусматривает переброску 2500 военнослужащих на Гуам к 2026 году, а к 2028 году - полный контингент морских пехотинцев численностью 5000 человек. ожидается, что в его состав войдут командный элемент экспедиционной бригады морской пехоты (MEB), пехотный полк морской пехоты, батальон тылового обеспечения и боевой воздушный элемент. По сообщениям, около 1500 членов семей морской пехоты также должны быть переселены на Гуам. Конгресс выделил более 1,7 миллиарда долларов на военное строительство Корпуса морской пехоты на Гуаме и CNMI с 2015 финансового года.
В целом реорганизация морских пехотинцев на Гуаме оценивается примерно в 8,7 миллиарда долларов, из которых около 3,1 миллиарда долларов оплачивает правительство Японии.
На участке земли, известном как Andersen South, корпус морской пехоты близится к завершению строительства Городского учебного комплекса Skaggs, где морские пехотинцы смогут тренироваться для военных операций в урбанизированной местности (MOUT). Строительство учебного центра стоимостью 176 миллионов долларов планировалось завершить к июлю 2023 года. Строительство было отложено отчасти из-за археологических находок в этом районе. Учебный центр строится на месте заброшенного жилого комплекса, а новое строительство направлено на то, чтобы сделать местность более городской, включая имитацию здания посольства. Он должен иметь две посадочные зоны и проводить тренировки от отрядов до подразделений размером с батальон. Обучение там может включать ввод и вывод личного состава, подкрепление посольства, отработку боевых маневров, таких как упражнения с ручными гранатами и прорывом, маневры городских войск, маневры автоколонны и обучение в зоне сброса с фиксированным / поворотным винтом.
ВВС США и инфраструктура на Гуаме
База ВВС Андерсен на северной оконечности Гуама управляет крупным аэродромом, который является потенциальным центром реализации концепции Agile Combat Employment (ACE) ВВС. Согласно INDOPACOM, концепция «сосредоточена на способности быстро перебрасывать самолеты на сеть небольших аэродромов в западной части Тихого океана, чтобы избежать попадания китайских ракет в случае войны». К северу от основного аэродрома базы ВВС Андерсен ВВС также содержат аэродром, известный как Северо-Западное поле, который был построен во время Второй мировой войны. Северо-западное поле в настоящее время используется для обучения, но ВВС планируют его развитие, чтобы обеспечить больше возможностей для крупномасштабных операций, включая истребители, заправщики и грузовые самолеты.
36-е крыло служит базой на базе ВВС Андерсен. В крыле нет постоянных самолетов ВВС, скорее, его задача состоит в том, чтобы оборудовать и интегрировать совместную авиацию и логистику в рамках INDOPACOM. Постоянные воздушные средства, базирующиеся на базе ВВС Андерсен, включают беспилотные самолеты-разведчики ВМС (например, MQ-4 и RQ-4 Global Hawks) и вертолеты ВМС (MH-60S Seahawks). В 36-м крыле часто размещаются сменные оперативные группы заправщиков (состоящие из подразделений, эксплуатирующих KC-135) и сменные оперативные группы бомбардировщиков (состоящие из подразделений B-1 и B-52). По вместимости база ВВС Андерсен имеет больше хранилищ топлива и боеприпасов, чем любая другая база ВВС. Модернизированная трубопроводная система может снабжать самолеты более чем 4 миллионами галлонов реактивного топлива в день (достаточно топлива для обеспечения более 100 вылетов самолетов-заправщиков). ВВС ожидают, что сменные и временные самолеты и подразделения доставят все припасы и персонал, необходимые для их операций.
Стратегическое значение Гуама требует улучшения инфраструктуры для удовлетворения растущих требований, предъявляемых к базе ВВС Андерсен. В письменном заявлении, предоставленном Управлением по законодательным вопросам ВВС, выражается озабоченность по поводу текущей готовности базы Андерсен, в которой говорится, что база ВВС Андерсен «не оснащена материалами и персоналом, необходимыми для того, чтобы быть эффективным центром».
Также на базе ВВС Андерсен космические силы США поддерживают станцию слежения на Гуаме, находящуюся в ведении 21-й эскадрильи космических операций, отряд 2. Это подразделение является частью сети управления спутниками ВВС (AFSCN), которая обеспечивает поддержку военных операций.
Силы армии США на Гуаме
Постоянное присутствие армии США на Гуаме состоит из двух организаций: действующей батареи терминальной высотной обороны (THAAD) и Национальной гвардии армии Гуама. Поскольку планы противоракетной обороны Гуама продолжают развиваться, направление дополнительных армейских сил на Гуам может стать вариантом.
Армия развернула батарею THAAD на Гуаме в 2013 году. Система противоракетной обороны THAAD предназначена для уничтожения баллистических ракет малой, средней и средней дальности путем их перехвата на заключительном этапе полета. Армия управляет батареей THAAD на Гуаме под командованием оперативной группы Talon. Подразделение THAAD ранее базировалось на базе ВВС Андерсен, но позже было перемещено на близлежащий военный объект США, известный как Южный Финегаян, потому что, как сообщается, бывший командир JRM, новое местоположение сделало систему более эффективной.
Системы противовоздушной и противоракетной обороны на Гуаме
В настоящее время средства противоракетной обороны США на Гуаме включают систему противоракетной обороны THAAD. Армейская батарея THAAD на Гуаме укомплектована примерно 100 солдатами и состоит из шести пусковых установок с восемью ракетами-перехватчиками в каждой. ВМС США предоставляют Гуаму дополнительные средства противоракетной обороны по мере необходимости за счет своего развертывания в районе военных кораблей, оснащенных системой противоракетной обороны Aegis, которая предназначена для перехвата приближающихся ракетных угроз на полпути или на завершающих этапах полета. Системы THAAD и Aegis в настоящее время не интегрированы и полагаются на отдельные датчики и системы управления и контроля.
В октябре 2022 года MDA заявило, что Индо-Тихоокеанское командование выпустило новые требования по модернизации противоракетной обороны Гуама, включающие «360-градусное покрытие и эшелонированную защиту от региональных баллистических, маневрирующих баллистических, гиперзвуковых планирующих и крылатых ракет».
Разработка и внедрение системы противоракетной обороны для защиты военнослужащих, инфраструктуры и жителей США на Гуаме от потенциального нападения является главным приоритетом для руководства INDOPACOM и MDA.
MDA разрабатывает усовершенствованную интегрированную систему противовоздушной и противоракетной обороны (EIAMD) для защиты Гуама. Текущие планы направлены на то, чтобы к концу 2024 финансового года были введены в действие определенные элементы новой системы противоракетной обороны. Конгресс профинансировал программу MDA и принял многочисленные меры надзора для отслеживания ее прогресса и эффективности.
Расширенная интегрированная система противовоздушной и противоракетной обороны (EIAMD) для Гуама
Новая архитектура противоракетной обороны Гуама, согласно бюджетным документам MDA, должна продемонстрировать «первоначальные возможности» в 2024 году, затем «расширенные возможности» в 2029 году и продолжать развиваться до 2030-х годов.
Новая система будет включать в себя сотрудничество между MDA и тремя военными ведомствами для создания системы, которая опирается на элементы армейских ракетных систем THAAD, армейской системы противоракетной обороны PATRIOT, а также системы вооружений Aegis ВМФ и SM-3 ВМФ, а также ракеты СМ-6.
Система будет включать в себя использование возможностей управления огнем системы вооружения Aegis ВМФ и армейской интегрированной системы боевого управления (IBCS), системы управления и контроля, которая соединяет датчики и стрелков на поле боя. Система будет включать распределенные системы вертикального пуска MK-41, стандартные армейские ракетные пусковые установки и мобильные радары AN/TPY-6 (ранее AN/TPY-X). Система противоракетной обороны Гуама должна управляться Объединенным командным центром с использованием IBCS; система «Иджис Гуам»; узла миссии Command and Control, Battle Management and Communications (C2BMC), обеспечивающий локальную непрерывность операций. Эти системы частично зависят от сети спутников и космических датчиков, поддерживаемых Космическими силами США.
Комитет Сената по вооруженным силам отметил в 2022 году, что план противоракетной обороны Гуама «предполагает приобретение и системную интеграцию трех отдельных программ противоракетной обороны, связанных с обслуживанием, на нескольких объектах по всему острову против комплекса угроз, связанных с ракетами, опирающихся на ограниченную инфраструктуру на остров Гуам».
В июле 2022 года MDA опубликовало «Уведомление о намерениях» о заключении контракта с единственным источником на установку «Системы Aegis Guam» уже в 2024 году.
5 мая 2023 года MDA опубликовало в Федеральном реестре Уведомление о намерении подготовить Заявление о воздействии на окружающую среду (EIS) для оценки потенциального воздействия на окружающую среду и необходимых мер по смягчению последствий, связанных с системой EIAMD для защиты Гуама. EIS оценит наличие радаров на 20 наземных объектах, разбросанных по всему острову; датчики; ракетные установки; ракетные перехватчики; системы управления и контроля, управления боем и связи.
Вице-адмирал Джон Хилл, директор MDA, дал показания 18 апреля 2023 года перед комитетом Палаты представителей по вооруженным силам:
«Работая со службами и агентствами, мы стремимся удовлетворить требования INDOPACOM в отношении постоянной эшелонированной защиты на 360 градусов, этой возможности на Гуаме против одновременных налетов крылатых, баллистических, маневренных и гиперзвуковых угроз».
«Сейчас мы полностью сосредоточены на создании сайтов. Мы знаем, что они собой представляют. Мы провели там первые экологические работы. И, как вы упомянули, в конце 2024 года мы намерены получить первый радар, инженерную версию системы управления и контроля, и пусковую установку, чтобы мы могли проводить испытания в окружающей среде.
Эффективность систем противоракетной обороны
Отчет MDA показывает 82% успешных испытаний систем противоракетной обороны. Тем не менее, некоторые государственные проверки и сторонние аналитики выразили обеспокоенность по поводу качества и количества программ тестирования MDA. Некоторые аналитики предполагают, что в случае конфликта вооруженные силы КНР смогут достичь не менее 25% проникновения противоракетной обороны. В ежегодном обзоре противоракетной обороны США Министерство обороны заявило, что стратегия национальной безопасности не опирается на системы противоракетной обороны как на основное средство противодействия ракетным угрозам со стороны России и Китая. Вместо этого Соединенные Штаты «продолжат полагаться на стратегическое сдерживание, подкрепленное безопасным, надежным и эффективным ядерным арсеналом, для противодействия и сдерживания крупных ракет межконтинентального радиуса действия, способных нести ядерное оружие, со стороны Китая и России».
Эффективность противоракетной обороны в реальном конфликте будет зависеть от множества факторов. Например, способность противника развернуть большой арсенал ракет и запустить несколько ракет одновременно увеличивает вероятность проникновения в систему противоракетной обороны. Тип приближающейся ракеты и используемая в ее основе технология могут увеличивать или уменьшать ее способность уклоняться от средств защиты. Кроме того, если система противоракетной обороны способна запустить более одной ракеты-перехватчика по приближающейся ракете, вероятность успешной защиты выше.
Согласно отчету Бюджетного управления Конгресса (CBO) за 2021 год о противоракетной обороне США для противодействия наземным атакам, «ограниченное количество ракет-перехватчиков, доступных для нынешних архитектур систем противоракетной обороны, может быть фактором атаки противника, способного запускать многочисленные крылатые ракеты (КРКР)».
Гражданская инфраструктура
Готовность американского военного персонала и объектов на Гуаме во многом связана с инфраструктурой, принадлежащей и эксплуатируемой гражданскими лицами за пределами военных объектов. Военные объекты США на острове зависят от гражданской электросети, которая питается от устаревшей инфраструктуры и иногда испытывает перебои в подаче электроэнергии.
Инфраструктура Гуама, которая обеспечивает питьевую воду и очистку сточных вод, в последние годы требует усовершенствования и может оказаться недостаточной для обеспечения дополнительного роста военного и гражданского населения на острове.
На Гуаме не хватает жилья, что может затронуть военнослужащих, желающих жить за пределами острова. Остров также сталкивается с нехваткой рабочей силы — как военное командование США, так и местные выборные должностные лица на Гуаме заявили о необходимости привлечения большего количества временных иностранных рабочих для удовлетворения текущего и будущего спроса на военные и гражданские строительные проекты.
Проблемы окружающей среды
Расположение Гуама создает риск экстремальных погодных явлений и связанных с этим потенциальных последствий изменения климата для нанесения ущерба инфраструктуре острова.
Остров уязвим для тайфунов, которые могут нарушить повседневную деятельность на острове. Например, в мае 2023 года тайфун «Мавар» привел к отключению электроэнергии и воды на военных объектах; заваленные обломками аэродромы; наводнения в домах по всему острову.
Повышение уровня моря в Тихом океане может представлять определенный риск для прибрежной инфраструктуры в виде затопления или эрозии.
Повышение температуры моря может повлиять на здоровье коралловых рифов, окружающих Гуам, которые обеспечивают некоторую защиту от волн и штормов. Повреждение коралловых рифов также может уменьшить доступность пресной воды на острове.
Развитие инфраструктуры и военный доступ США в западной части Тихого океана
Военная стратегия США в Индо-Тихоокеанском регионе включает использование многочисленных мест, где США сохраняют право собственности или доступ к объектам для военного использования. Некоторые военачальники описывают «стратегию ступицы и спицы», в которой Гуам является центром, который поддерживает способность вооруженных сил США потенциально действовать из более строгих или временных объектов по всему региону. Некоторые из этих мест могут включать:
Тиниан
Американские военные инвестируют в военную инфраструктуру острова Тиниан, небольшого вулканического образования примерно в 100 милях к северу от Гуама, которое является частью CNMI и JRM. Тиниан имеет длину около 10 миль и имеет местное население около 3100 человек. В 2019 году Министерство обороны США подписало договор аренды сроком на 40 лет на строительство «отклоняющего аэродрома», который мог бы стать экстренной альтернативой базе ВВС Андерсен. Тихоокеанские ВВС США сообщают, что аэродром на острове «предоставит стратегические оперативные возможности и возможности для учений». Ожидаемая дата завершения проекта по развитию аэродрома и взлетно-посадочной полосы для стоянки самолетов стоимостью 162 миллиона долларов - октябрь 2025 года. Также разрабатываются планы по улучшению порта и проезжей части. Аэродром будет в первую очередь предназначен для самолетов-заправщиков и мобильных самолетов. Также на Тиниане военно-морской флот и корпус морской пехоты строят базу для обучения работе в суровых условиях. В настоящее время этот район используется для тренировок по экстренной эвакуации, разведке, специальным действиям и эвакуации самолетов и личного состава.
Алеутские острова
Алеутские острова Аляски представляют собой цепь небольших островов в северной части Тихого океана примерно в 1000 милях к западу от Анкориджа — ближе к России, чем к материковой части Аляски. Цепь островов включает в себя крупные радиолокационные объекты, поддерживающие системы противоракетной обороны США. Военные объекты на островах включают инфраструктуру времен Второй мировой войны, которая поддерживала бомбардировщики и самолеты-разведчики. У ВВС США есть объект, известный как аэродром Эрексон, который включает в себя взлетно-посадочную полосу длиной 10 000 футов. Хотя на постоянной основе там нет военнослужащих, летчики с Объединенной базы Элмендорф-Ричардсон управляют группой подрядчиков Министерства обороны США на авиабазе Эрексон.
Район отдаленных островов Тихого океана США (PRIA)
Американские владения в Тихом океане включают семь небольших островов без постоянного населения, вместе известных как Тихоокеанская удаленная островная зона США (PRIA). Сюда входят остров Бейкер, остров Хауленд, остров Джарвис, атолл Джонстон, риф Кингман, атолл Пальмира и остров Уэйк. На острове Уэйк есть аэродром, но нет портов (из-за его рифов места стоянки для крупных кораблей ограничены).
Палау
Архипелаг островов к юго-западу от Гуама и к востоку от Филиппин, Палау является частью Договоров о свободной ассоциации. Компактное соглашение обязывает США защищать Палау и позволяет гражданам Палау служить в вооруженных силах США. Пентагон определил Палау как возможное место для новой военной базы и планирует построить для Палау тактическую радиолокационную систему стоимостью 118,4 миллиона долларов.
Федеративные Штаты Микронезии
Расположенные между Гуамом и Филиппинами Федеративные Штаты Микронезии (ФШМ) являются частью Договоров о свободной ассоциации. Сообщается, что ФШМ дал согласие на разработку новых военных объектов США.
Маршалловы острова
Маршалловы Острова, совокупность атоллов и островов к востоку от Гуама, являются частью Договоров о свободной ассоциации. Маршалловы острова включают в себя гарнизон армии США на атолле Кваджалейн, где находится испытательный полигон противоракетной обороны Рональда Рейгана. В январе 2023 года США подписали новый меморандум о взаимопонимании с Маршалловыми островами.
Мидуэй
Острова Мидуэй — территория США, расположенная к востоку от Гуама. Коралловый атолл, являющийся частью Гавайского архипелага, Мидуэй-Айлендс состоит из двух основных островов и имеет общую площадь 2,4 квадратных мили. ВМС США эксплуатировали авиабазу на Мидуэе, пока она не была закрыта в 1993 году. Военная инфраструктура на острове, которая когда-то поддерживала воздушные и военно-морские операции, с населением около 5000 человек со временем пришла в упадок.
Во время Второй мировой войны ВМС США и армейская авиация проводили военные операции на островах Мидуэй. Острова использовались как авиабаза и база подводных лодок.
Во время войны во Вьетнаме Мидуэй был заправочной станцией для самолетов и кораблей и поддерживал эксплуатацию и техническое обслуживание подводных кабелей, используемых для обнаружения звуков подводных лодок в Тихом океане.
Взлетно-посадочные полосы на острове продолжают использоваться для аварийных посадок военных и гражданских самолетов. Остров находится под юрисдикцией и контролем Службы рыболовства и дикой природы Министерства внутренних дел США как часть системы национальных заповедников дикой природы.
Американское Самоа
Американское Самоа является некорпоративной территорией США, представленной в Палате представителей избранным делегатом. Американское Самоа состоит из пяти островов, имеет население около 44 тысяч человек и площадь около 86 квадратных миль. Департамент портовой администрации местного правительства курирует несколько аэропортов и гаваней. Военные чиновники США и местные выборные должностные лица на Гуаме обсудили возможность размещения американских войск на Самоа.
Вопросы для Конгресса США
Конгресс сталкивается с многочисленными вызовами и нерешенными вопросами, связанными с Гуамом и его ролью в США.
Эти проблемы включают следующее:
• Какова роль Гуама в более широкой стратегии национальной безопасности и военной стратегии США в Индо-Тихоокеанском регионе?
• Насколько Гуам уязвим для нападения в текущих условиях и в будущем?
• Каким образом Конгресс может стремиться к дальнейшему финансированию, ускорению, надзору или иной поддержке программы противоракетной обороны Гуама?
• Помимо системы противоракетной обороны Гуама, какие варианты есть у Конгресса для поддержки обороны Гуама и устойчивости тамошней военной инфраструктуры?
• Каково оптимальное расположение оперативных сил и военного персонала на ограниченном пространстве Гуама?
• Какова оптимальная конфигурация военной инфраструктуры на Гуаме в рамках имеющегося ограниченного пространства?
• Следует ли Конгрессу рассмотреть вопрос об оказании прямой поддержки гражданской инфраструктуре на Гуаме в качестве компонента военной готовности?
• Создает ли изменение климата риски для военных операций и инфраструктуры на Гуаме?
• Как иммиграционная политика США в отношении Гуама может способствовать обеспечению военной готовности на острове?
• Поддерживает ли нынешняя структура совместного базирования Объединенного региона Марианских островов оптимальную военную готовность?
• Как Конгресс мог бы поддерживать и обеспечивать позитивные военно-гражданские отношения между Министерством обороны США и гражданами США, проживающими на Гуаме?
Защита Гуама
Конгресс может рассмотреть потенциальную уязвимость Гуама в качестве цели при принятии решений о том, как финансировать и реализовывать инфраструктурные проекты и системы противоракетной обороны на острове. В случае конфликта с КНР Гуам может подвергнуться ракетному обстрелу, который КНР может рассматривать как стратегию, направленную на то, чтобы воспрепятствовать военному использованию США наземной авиации в западной части Тихого океана. Сообщается, что ракетные силы Народно-освободительной армии Китая имеют арсенал из более чем 400 ракет, способных достичь Гуама. В сентябре 2020 года ВВС Китая выпустили пропагандистский видеоролик, в котором, по-видимому, показан бомбардировщик КНР, наносящий удар по базе ВВС Андерсен.
Группа военных аналитиков из Центра стратегических и международных исследований (CSIS) разработала военную игру с участием гипотетического десантного вторжения Китая на Тайвань и провела ее 24 раза, чтобы оценить различные сценарии, которые могут быть связаны с таким конфликтом. В январе 2023 года команда сообщила, что результат включал атаку КНР на базу ВВС Андерсен во всех 24 итерациях.
Гуам также находится в пределах досягаемости северокорейских ракет. В 2017 году Северная Корея прямо пригрозила нанести удар по авиабазе Андерсен.
В свете уязвимости Гуама Конгресс может также рассмотреть вопросы, связанные с устойчивостью военной инфраструктуры на острове и способностью Министерства обороны восстановить основные военные функции и рутинные операции в случае кризиса, который может включать прямую атаку, кибер-атаку, террористический акт или экстремальное погодное явление.
Дополнительная поддержка надзора за программами противоракетной обороны
Обеспокоенность по поводу уязвимости Гуама перед ракетным нападением может побудить Конгресс рассмотреть возможность предоставления дополнительной поддержки программе противоракетной обороны Гуама. Один из вариантов может включать финансирование дополнительных 147 миллионов долларов на программу защиты Гуама, указанную в Списке нефинансируемых приоритетов INDOPACOM на 2024 год.
Конгресс может рассмотреть вопрос о том, следует ли добиваться дополнительных мер надзора за программой противоракетной обороны Гуама, которая не придерживается традиционных сроков разработки крупных программ.
В Совместном пояснительном заявлении, сопровождающем Закон об ассигнованиях Министерства обороны США на 2023 финансовый год, Конгресс поручил MDA ежеквартально предоставлять комитетам Конгресса по обороне обновленную информацию о статусе программы противоракетной обороны Гуама.
Возможные альтернативные меры защиты
В дополнение к программе противоракетной обороны Конгресс может рассмотреть вопрос о том, следует ли использовать альтернативную пассивную оборону для защиты военной инфраструктуры. Например, Конгресс может рассмотреть вопрос о финансировании военного строительства для строительства бетонных или «закаленных» укрытий для самолетов на Гуаме, чтобы повысить вероятность того, что самолеты США смогут выжить при атаке. В настоящее время на Гуаме нет укрепленных укрытий от воздуха.
Конгресс может рассмотреть возможность финансирования дополнительных средств обеспечения устойчивости, которые могли бы помочь военным объектам поддерживать или быстро восстанавливать операции в случае нападения или стихийного бедствия. Помимо укрепленных воздушных укрытий для самолетов, это может включать средства быстрого ремонта взлетно-посадочной полосы или порта, мобильные центры управления воздушным движением и переносные топливозаправщики. Конгресс может рассмотреть возможность финансирования программ исследований, разработок, испытаний и оценки или программ закупок для оптимизации пассивной защиты.
Позиция сил и готовность на Гуаме
Конгресс может оценить расположение вооруженных сил на Гуаме и рассмотреть вопрос о предоставлении Министерству обороны указаний о расположении военного персонала, подразделений и инфраструктуры на острове. По сравнению с размещением воинских частей на Гавайях или на западном побережье Соединенных Штатов, решение о размещении большего количества военного персонала и средств на Гуаме может улучшить время реагирования и военную эффективность в случае конфликта, но оно также может поставить их в более уязвимое положение. риск нападения, деградации или уничтожения. Более того, при отсутствии прямого конфликта решения США о размещении военных сил на Гуаме могут иметь дипломатические или геополитические последствия. Например, концентрация сил может быть провокационной для потенциальных противников в регионе, или концентрация сил может создавать сдерживающий эффект.
Оперативные силы
Конгресс может рассмотреть вопрос о том, осуществлять ли надзор за решениями ВВС и ВМС, касающимися развертывания крупных военных объектов на острове Гуам. В условиях ограниченного пространства на Гуаме Конгресс может запрашивать информацию или давать указания по таким вопросам, как:
• Решения ВВС о размещении на острове — постоянно или поочередно — бомбардировщиков или истребителей.
• Решения военно-морского флота относительно подводного флота, базирующегося на острове, в частности количество и тип подводных лодок, которые составляют оптимальный флот для базирования на Гуаме.
• Решения Корпуса морской пехоты относительно оптимального размера сил морской пехоты, размещенных на Гуаме, и способов рассредоточения морских пехотинцев по Индо-Тихоокеанскому региону, который также включает Гавайи, Аляску и другие места.
Конгресс может также запрашивать информацию или давать указания Государственному департаменту и Министерству обороны относительно использования Гуама в качестве площадки для размещения союзных или партнерских сил, например из Сингапура, Японии или Австралии. При рассмотрении этих вопросов о вооруженных силах Конгресс может запросить информацию у Государственного департамента или разведывательного сообщества о том, как потенциальные противники могут воспринять любые такие добавления или сокращения, а также о потенциальном влиянии на геополитическую обстановку.
Военная инфраструктура
При утверждении и утверждении годового бюджета военного строительства Конгресс играет непосредственную роль в принятии решений об инвестициях в военную инфраструктуру. Конгресс может рассмотреть вопрос об ускорении или отсрочке возможных планов по:
• Инвестированию в военно-морскую инфраструктуру в гавани Апра для поддержки дополнительных операций надводных кораблей и подводных лодок. Инвестиции могут включать дополнительные судоремонтные мощности, такие как сухой док.
• Инвестировать в Северо-Западный аэродром рядом с базой ВВС Андерсен для поддержки дополнительных авиационных операций.
• Инвестированию в дополнительные мощности военно-морского госпиталя на Гуаме, который мог бы оказывать неотложную помощь раненым военнослужащим в случае конфликта в западной части Тихого океана.
• Инвестированию в дополнительное военное жилье, чтобы обеспечить приток личного состава, который может понадобиться в случае конфликта.
• Инвестированию в дополнительные мощности для хранения топлива на Гуаме (особенно в связи с закрытием склада топлива Red Hill на Гавайях).
Конгресс может рассмотреть вопрос о запросе отчета или оценки устойчивости инфраструктуры на Гуаме в свете известных военных возможностей потенциальных противников в регионе или планов Министерства обороны по быстрому восстановлению или восстановлению основных военных функций, если основные объекты будут повреждены в результате нападения.
Гражданская инфраструктура
Конгресс может рассмотреть вопрос о том, следует ли выделить финансирование или иным образом поддержать инвестиции в критически важную инфраструктуру за пределами военных объектов на Гуаме, чтобы повысить готовность и устойчивость военных объектов на острове. У Конгресса будет множество вариантов поддержки гражданской инфраструктуры Гуама. Эти варианты могут включать устранение слабых мест в системе электроснабжения, системах, обеспечивающих питьевое водоснабжение и управление ливневыми стоками, транспортной инфраструктуре (например, дорогах или гражданском аэропорту), а также усилия по снижению рисков, связанных с экстремальными погодными условиями или изменением климата.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/ostrov_guam_-_tam_mozhet_nachat_sya_sleduyushaya_vojna_ameriki
10.08.2023 Как Конгресс США и американская разведка борются с «вредоносным иностранным влиянием»
Опыт интеграции разведывательной информации
Ожесточённая борьба политических противников Трампа в период президентских выборов в США в 2016 году, последующие обвинения со стороны демократов администрации Трампа в использовании «вредоносного иностранного влияния» (спецслужб России) привели к созданию в Соединённых Штатах принципиально новой системы интеграции разведывательной информации.
Эта система описана в обзоре Исследовательской службы Конгресса США от 9 августа 2023 года «Центр вредоносного иностранного влияния разведывательного сообщества (FMIC)».
Вредоносное иностранное влияние
Конгресс США определяет «вредоносное иностранное влияние» как «враждебные усилия, предпринятые по указанию, от имени или при существенной поддержке», в частности, России, Ирана, Северной Кореи, Китая или «любой другой иностранной страны, которую директор Центра определяет способной влиять на общественное мнение США или «политическую, военную, экономическую или другую политику или деятельность» федеральных, государственных или местных органов власти. Это включает в себя попытки таких иностранных правительств повлиять на «любые выборы в Соединённых Штатах».
История создания Центра
Конгресс учредил Центр вредоносного иностранного влияния (FMIC) в соответствии с разделом 5322 Закона Деймона Пола Нельсона и Мэтью Янга Полларда о разрешении на разведку на 2018, 2019 и 2020 финансовые годы, внося поправки в Закон о национальной безопасности 1947 г.
Общая обеспокоенность возможностью иностранного вмешательства в выборы в США возросла с признанием того, что «иностранные вредоносные субъекты могут использовать сложные инструменты, такие как искусственный интеллект (ИИ), для проведения кампаний по дезинформации».
Конгресс создал центр для политиков, чтобы лучше понимать такие угрозы и реагировать на них.
FMIC является одним из пяти целевых центров Управления директора национальной разведки (ODNI).
Другими центрами являются:
Национальный центр контрразведки (NCTC);
Национальный центр контрразведки и безопасности (NCSC);
Национальный центр противодействия распространению и биобезопасности (NCBC);
Центр интеграции разведывательных данных о киберугрозах (CTIIC).
Целью этих центров является «интеграция и координация сбора и анализа внешней разведывательной информации, связанной с предметной областью, требующей особого внимания», такой как борьба с терроризмом, биобезопасность или (для FMIC) — усилия иностранных злонамеренных субъектов по подрыву демократического процесса в США.
Учреждение FMIC последовало за коллективной оценкой разведывательного сообщества ещё в 2017 году того, что «попытки России повлиять на президентские выборы в США в 2016 году представляют собой самое последнее выражение давнего желания Москвы подорвать либерально-демократический порядок, возглавляемый США, эта деятельность в 2016 году продемонстрировала значительную прямую эскалацию, уровень активности и масштабы усилий».
До создания FMIC исполнительный директор ODNI по угрозам выборов управлял сбором разведывательных данных разведывательного сообщества, связанным с выборами. В законе о создании Центра говорилось, что «разведывательное сообщество должно инвестировать в институционализацию постоянного, надёжного, независимого и энергичного анализа данных, связанных с иностранными сетями угроз… чтобы помочь противостоять текущим операциям информационной войны против Соединённых Штатов, их союзников и его партнёров».
Этапы развития Центра иностранного вредоносного влияния (FMIC)
• Конгресс учреждает FMIC 20 декабря 2019 г. в качестве миссионерского центра ODNI.
• DNI активирует FMIC, 23 сентября 2022 г.
• Цели FMIC заключаются в обеспечении указаний, предупреждений и стратегических оценок угрозы кампаний злонамеренного влияния со стороны России, Ирана, Северной Кореи, Китая и т. д.
• Центр ежегодно отчитывается перед Конгрессом
• Срок действия Центра истекает 31 декабря 2028 г. по усмотрению DNI.
• В случае закрытия FMIC разведывательное сообщество продолжает нести ответственность за оценку и предупреждение об угрозе иностранных попыток вмешательства в выборы в США.
Функции Центра
Согласно уставу, функции центра заключаются в том, чтобы:
(1) «служить в качестве основной организации в правительстве Соединённых Штатов для анализа и интеграции всей разведывательной информации… касающейся вредоносного иностранного влияния»;
(2) предоставить членам Конгресса и политикам в федеральном правительстве «всесторонние оценки, а также указания и предупреждения о вредоносном иностранном влиянии».
Для выполнения этих функций центр должен быть надлежащим образом укомплектован аналитиками из всего разведывательного сообщества, имеющими доступ ко всей разведывательной информации, необходимой для предоставления всесторонних оценок и предупреждений об угрозе кампаний вредоносного влияния из-за рубежа.
Организация работы Центра
Директор центра, назначаемый директором Национальной разведки (DNI), отвечает за общие усилия по координации сбора и анализа внешней разведывательной информации о вредоносных попытках повлиять на выборы в США.
Сам центр состоит из трех подразделений:
(1) управление решения целевой задачи;
(2) аналитическая интеграция;
(3) взаимодействие с партнёрами.
Управление
Подразделение управления отвечает за управление требованиями к сбору разведданных о вредоносном иностранном влиянии и интеграцию того, что собрано «по всем разведывательным функциям, дисциплинам и действиям для достижения единства усилий и результатов».
Центр объединяет данные из нескольких источников в качестве основы для оценки угроз.
К основным элементам разведывательного сообщества, собирающим информацию о вредоносном влиянии из-за рубежа, относятся:
Агентство национальной безопасности (АНБ);
Центральное разведывательное управление (ЦРУ);
Федеральное бюро расследований (ФБР);
Министерство внутренней безопасности (МНБ).
Группа управления также тесно сотрудничает с Национальным советом по управлению разведкой (NIM-C) - подразделением ODNI, ответственным за консультирование DNI по региональным и функциональным вопросам, имеющим значение для национальной безопасности США.
Аналитическая интеграция
FMIC не собирает необработанные данные внешней разведки, но укомплектован аналитиками из всего разведывательного сообщества, включая Государственный департамент, Министерство национальной безопасности и ФБР, которые анализируют иностранную информацию, собираемую другими спецслужбами. Центр использует эту информацию для подготовки отчётов и оценок для политиков и Конгресса.
Взаимодействие с партнёрами
Помимо разведывательного сообщества, FMIC работает с другими местными партнерами.
К ним относятся, среди прочего:
(1) Целевая группа ФБР по иностранному влиянию (FBI FITF), ведущая федеральная организация, отвечающая за расследование операций иностранного влияния;
(2) Агентство кибербезопасности и безопасности инфраструктуры (CISA), ведущее агентство по координации усилий по защите критической инфраструктуры США, включая инфраструктуру федеральных выборов, от злонамеренных иностранных субъектов в киберпространстве;
(3) Комиссия США по содействию выборам (EAC).
Центр также может работать с международными партнёрами по вопросам, представляющим взаимный интерес, связанным с иностранными кампаниями вредоносного влияния.
Годовой отчёт
Каждый год директор FMIC должен представлять отчёт в комитеты Конгресса по разведке и иностранным делам / международным отношениям. В этом отчёте должны быть обобщены важные события иностранного вредоносного влияния и даны рекомендации по улучшению работы FMIC. В отчёт также должны быть включены любые рекомендации по преодолению трудностей, связанных со сбором информации разведывательным сообществом и отчетами об иностранных попытках вмешательства в выборы в США, а также необходимость защиты частной жизни и гражданских свобод американцев, которые могут стать объектами таких кампаний.
Положение о закрытии Центра
DNI имеет право ликвидировать центр 31 декабря 2028 года, уведомив комитеты Конгресса по разведке и комитеты по ассигнованиям, подкомитеты по обороне в Палате представителей и Сенате, что разведывательное сообщество имеет способность и намерение других элементов взять на себя функции центра. Это уведомление должно включать график действий, необходимых для упорядоченного перехода.
Проблемы, стоящие перед Конгрессом
В рамках своих надзорных функций Конгресс может учитывать эффективность, финансирование и управление разведывательным сообществом сбора и анализа кампаний по оказанию вредоносного влияния за рубежом.
Некоторые вопросы, которые могут быть рассмотрены, включают:
• В какой степени центр улучшил возможности разведывательного сообщества по управлению сбором, анализом и отчётностью, связанными с угрозой иностранного вредоносного влияния?
• В отсутствие центра, какова в настоящее время способность разведывательного сообщества обобщать и сообщать об иностранных кампаниях вредоносного влияния?
• Располагает ли центр достаточными ресурсами для выполнения своих функций в случае, если достижения в области кибертехнологий, таких как искусственный интеллект, будут способствовать расширению угрозы кампаний вредоносного влияния из-за рубежа?
• Насколько строго разведывательное сообщество и центр соблюдали установленные законом меры по защите гражданских свобод жителей США при выполнении своего мандата по сбору информации о кампаниях пагубного влияния из-за рубежа и составлению отчётов о них?
***
События и расследования в отношении Трампа, особенно 2023 года, фактически опровергли выводы о «руке Москвы» в выборах 2016 года. Но интегрированная система разведывательной информации о вредоносном иностранном влиянии в США была создана.
Опыт организации её работы заслуживает внимания российских политиков и спецслужб.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
09.08.2023 Китай в Джидде...
Далее со всеми остановками в странах MENA (Ближний Восток и Северная Африка)
Пекин 7 августа 2023 года высоко оценил переговоры, направленные на поиск формулы мира н Украине, которые состоялись 5 – 6 августа 2023 года в портовом городе Джидда в Саудовской Аравии.
В переговорах приняли участие более 40 стран, в том числе Украина, Соединенные Штаты, европейские государства и страны БРИКС. «Возможно, - пишет CNN, - ни одна из них не наблюдала за ними так внимательно, как Китай, самый могущественный союзник России». Представители Кремля заявили, что Россию не приглашали на переговоры, но она следит за ними, сообщают государственные СМИ.
Пекин избегал предыдущего раунда переговоров в Дании в июне 2023 года, но в последние годы углубил связи с Саудовской Аравией.
Китай получил видное место за столом в Джидде. На фотографиях, опубликованных государственным информационным агентством Саудовской Аравии, советник по национальной безопасности Саудовской Аравии Мусаед бин Мохаммед Аль-Аиба сидит между своим американским коллегой Джейком Салливаном и специальным представителем Китая по евразийским делам Ли Хуэем.
Ли «имел обширные контакты и общение со всеми сторонами по политическому урегулированию украинского кризиса… выслушивал мнения и предложения всех сторон и способствовал дальнейшему укреплению международного консенсуса», — говорится в письменном заявлении министерства иностранных дел Китая.
«Все стороны положительно оценили присутствие Ли Хуэя и полностью поддержали положительную роль Китая в содействии мирным переговорам», — говорится в заявлении, и добавляется, что Пекин продолжит работу по укреплению диалога на основе своего предложения по Украине, состоящего из 12 пунктов.
CNN обратился в МИД Китая за комментариями:
«Китай утверждает, что является нейтральной стороной в конфликте, но лидер Си Цзиньпин углубил свои отношения с президентом России Владимиром Путиным и повторил риторику Кремля о войне.
Пекин, который рассматривает Москву в качестве ключевого партнера и противовеса на фоне растущей напряженности в отношениях с Западом, отказался осудить российскую специальную военную операцию или призвать к выводу российских войск с территории Украины, а также отказался присоединиться к западным санкциям против Кремля.
Нет никаких признаков того, что присутствие Китая на саммите приведет к каким-либо изменениям в его непоколебимой поддержке России, но Пекин все больше стремится, чтобы его считали международным миротворцем».
Ранее в 2023 году Китай одержал дипломатическую победу на Ближнем Востоке, когда помог заключить знаковое соглашение о нормализации отношений между Саудовской Аравией и Ираном.
Тем временем Саудовская Аравия координирует добычу нефти с Россией — обе страны являются членами группы экспортеров нефти ОПЕК+, несмотря на возражения со стороны Запада и обвинения в том, что Эр-Рияд «встал на сторону Москвы» в некоторых своих сокращениях нефти.
В заявлении Саудовского агентства печати (SPA) Саудовская Аравия подчеркнула важность «извлечения пользы из мнений и положительных предложений», высказанных в ходе встречи.
Заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков отметил, что участие стран БРИКС во встрече в Джидде, таких как Китай и Индия, было потенциально полезным, поскольку они могут «внушить здравый смысл западным покровителям Киева». Россия обсудит итоги переговоров со своими партнерами по БРИКС, добавил Рябков.
Участвуя в переговорах в Джидде, Китай вновь обозначил свою растущую роль в дипломатических, экономических и военных проблемах развития Ближнего Востока и Северной Африки – региона MENA.
Синие – принято считать странами MENA.
Голубые – иногда считаются странами MENA.
Китай и Ближний Восток + Северная Африка (MENA)
Китай расширяет свои дипломатические, экономические связи и связи в области безопасности со странами региона Ближнего Востока и Северной Африки (MENA) с конца 1990-х годов. Как и в других регионах, более тесные политические отношения сопровождались развитием коммерческих связей между КНР и странами MENA. Со своей стороны, правительства некоторых стран Ближнего Востока и Северной Африки изучают и используют потенциал Китая в качестве дополнения или альтернативы Соединенным Штатам в качестве партнера в некоторых секторах, особенно в энергетике и торговле.
Растущая роль Китая в регионе, в котором участвуют как союзники, так и противники Соединенных Штатов, побудила американских политиков и некоторых членов Конгресса задуматься о том, как Соединенным Штатам следует реагировать на эти меняющиеся отношения.
Этому посвящен специальный отчёт Исследовательской службы Конгресса США от 4 августа 2023 года.
Дипломатические отношения
КНР поддерживает прочные двусторонние связи со многими странами региона MENA, включая «всеобъемлющее стратегическое партнерство» с Египтом, Объединенными Арабскими Эмиратами (ОАЭ), Алжиром, Ираном и Саудовской Аравией. Китай также взаимодействует с несколькими многосторонними группами региона, включая Лигу арабских государств (ЛАГ) и Совет сотрудничества стран Персидского залива (ССАГПЗ). Китай взаимодействует с ЛАГ через Форум сотрудничества Китая и арабских государств, который проводит встречи на уровне министров раз в два года, ежегодные заседания комитетов старших должностных лиц и несколько аффилированных обменов. В декабре 2022 года высший руководитель Китая Си Цзиньпин отправился в Эр-Рияд для участия в первом саммите Китая и арабских государств и первом саммите Совета сотрудничества Китая и стран Персидского залива, что фактически подняло регулярное взаимодействие КНР с ЛАГ и ССЗ на высший государственный уровень.
Китай также стремился позиционировать себя в качестве потенциального миротворца в регионе посредством активного дипломатического присутствия. В марте 2023 года в Китае состоялось подписание соглашения между Ираном и Саудовской Аравией о восстановлении дипломатических отношений между двумя странами. Некоторые аналитики отмечают, что основа для соглашения была заложена до вмешательства Китая. Другие комментаторы интерпретировали этот шаг как признак большей готовности и способности Китая участвовать в политической жизни региона MENA и получить в результате признание.
В июне 2023 года Си Цзиньпин принял в Пекине президента Палестинской автономии Махмуда Аббаса и выдвинул предложение, состоящее из трех пунктов, для решения палестинского вопроса.
КНР официально поддерживает и является участником Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД, также известного как ядерное соглашение с Ираном). После выхода Соединенных Штатов из СВПД в 2018 году КНР «упорно работала, чтобы помочь закрепить консенсус всех сторон в отношении защиты сделки» и стремилась «принудить США и Иран к полному и эффективному выполнению СВПД».
Сообщается, что КНР была основным покупателем иранской сырой нефти с 2018 года, что подрывает политику санкций США.
В июне 2023 года Министерство финансов США наложило санкции на 13 иранских и китайских юридических и физических лиц за содействие в закупке чувствительных деталей и технологий для субъектов, участвующих в иранской программе создания баллистических ракет.
Экономические отношения
Согласно Управлению торговой статистики Международного валютного фонда, общий годовой объем двусторонней торговли товарами Китая со странами региона MENA достиг примерно 368,4 млрд долларов в 2022 году по сравнению с 284,3 млрд долларов в 2021 году и предыдущим максимумом в 264,6 млрд долларов в 2014 году.
Для сравнения: торговля США с регионом в 2022 году оценивалась примерно в 144 миллиарда долларов.
В то время как основные категории товаров, которыми Китай торгует с каждой страной, различаются, экспорт региона в Китай сосредоточен в энергетическом, минеральном и химическом секторах. Импорт региона из Китая включает бытовую электронику, современное оборудование, сталь и фармацевтическую продукцию.
В отличие от США, у Китая в настоящее время нет двусторонних соглашений о свободной торговле со странами региона MENA. Однако правительство КНР предприняло ряд инициатив по развитию торговли с регионом на многосторонней основе. Вступление Китая во Всемирную торговую организацию (ВТО) в 2001 г. создало возможности для доступа к рынку за счет снижения тарифов на импорт КНР среди стран ВТО в регионе MENA. Чтобы достичь стран региона, не входящих в ВТО, Китай использовал возможности доступа к рынку через альтернативные форумы, включая инициативу «Один пояс, один путь» (ОПОП), а также через двусторонние соглашения, такие как Программа сотрудничества между Ираном и Китаем на 25 лет.
Оценки общего размера инвестиций и финансирования Китая в регионе разнятся. По данным China Global Investment Tracker Американского института предпринимательства, в период с 2013 по 2021 год страны MENA получили около 152,4 млрд долларов инвестиций и финансирования строительства из Китая. В настоящее время Китай имеет действующие двусторонние инвестиционные договоры с 11 странами региона MENA.
Для справки (Е.Л., В.О.):
По сообщениям REUTERS (04.08.2023) фондовые биржи Китая и Саудовской Аравии ведут переговоры о том, чтобы позволить биржевым фондам (ETF) размещаться на биржах друг друга, поскольку страны стремятся углубить финансовые связи на фоне потепления дипломатических отношений.
По словам источников, переговоры находятся на ранней стадии и могут стать важным первым шагом Пекина и Эр-Рияда на пути к расширению сотрудничества за пределы секторов энергетики, безопасности и чувствительных технологий.
Шэньчжэньская фондовая биржа, одна из двух крупнейших бирж материкового Китая, ведет переговоры с оператором саудовской фондовой биржи Saudi Tadawul Group (1111.SE) о ETF Connect, как называется программа двух.
Для Китая объединение «ETF Connect» с Саудовской Аравией станет первым подобным соглашением за пределами Восточной Азии и подтвердит обязательство открыть свои финансовые рынки стоимостью в триллионы долларов для международных инвесторов.
По словам одного из источников, в последние месяцы 2023 года некоторые из крупнейших китайских операторов ETF были уведомлены о возможности заключения соглашения о перекрестном листинге с Саудовской Аравией, и некоторые из них рассматривают этот вариант.
Перекрестный листинг ETF позволит инвесторам в Китае и Саудовской Аравии торговать фондами, отслеживая определенные акции или индексы облигаций, котирующиеся на фондовых биржах друг друга.
В последние годы Китай запустил проекты «ETF Connect» с оффшорными фондовыми биржами в Гонконге, Японии, Южной Корее и Сингапуре.
ETF индекса государственных облигаций Китая ICBC CSOP FTSE, запущенный китайской компанией CSOP Asset Management в 2020 году в рамках схемы «ETF Connect» с Сингапуром, является одним из крупнейших ETF, зарегистрированных в городе-государстве.
По данным Morningstar, на конец июня 2023 года на китайских и гонконгских биржах было зарегистрировано 886 ETF на сумму 256,8 млрд долларов.
Рынок ETF в Саудовской Аравии относительно зарождается, и на бирже котируются всего восемь продуктов, хотя это один из крупнейших фондовых рынков на развивающихся рынках с капитализацией в 2,7 триллиона долларов.
Hong Kong Exchanges and Clearing Ltd (HKEX) (0388.HK) также ведет отдельные переговоры со своим саудовским коллегой по аналогичной программе.
Гонконгская биржа сообщила, что в феврале 2023 года HKEX подписала соглашение с Tadawul Group о сотрудничестве в ряде областей, включая перекрестные листинги, для взаимной выгоды финансовых рынков обеих организаций.
В то время как экономическое сотрудничество между Пекином и Эр-Риядом по-прежнему основано на энергетических интересах, расширяются связи в сфере торговли, инвестиций и безопасности. Китай является главным торговым партнером Саудовской Аравии с объемом торговли в 87,3 миллиарда долларов в 2021 году.
Министерство инвестиций Саудовской Аравии подписало соглашение на сумму 5,6 млрд долларов с китайским производителем электромобилей Human Horizons о сотрудничестве в области разработки, производства и продажи автомобилей, сообщило государственное информационное агентство Саудовской Аравии в июне.
В марте 2023 года нефтяной гигант Saudi Aramco (2222.SE) увеличил свои многомиллиардные инвестиции в Китай, завершив и модернизировав запланированное совместное предприятие на северо-востоке Китая и приобретя расширенную долю в частной нефтехимической группе.
Саудовская Аравия, которая 4 августа 2023 года запустила свой первый прямой рейс в Пекин, заявила, что надеется принять более 4 миллионов китайских туристов к 2030 году на фоне значительного роста своего туристического сектора.
«Китай — очень важный маршрут для Саудовской Аравии. Введение новых прямых рейсов в Пекин и из Пекина не только стимулирует туризм, но и укрепляет общие экономические и культурные связи между двумя странами», — сказал генеральный директор группы «Saudia» Ибрагим Аль-Омар. «Туризм является одним из столпов «Видения Саудовской Аравии 2030», и Китай входит в число ведущих мировых источников туристов.
Военные и оборонные отношения
Соединенные Штаты остаются основным партнером в области безопасности для боеспособных и стратегически расположенных стран региона MENA, таких как Израиль, Египет, Иордания, Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар. Однако правительства этих и других стран Ближнего Востока и Северной Африки, похоже, стремятся диверсифицировать свои отношения в области безопасности и закупок оружия. Алжир, Саудовская Аравия, Иран, Ирак и Египет закупили оружие китайского происхождения и провели тренировки и учения с вооруженными силами Китая, Народно-освободительной армией.
Первая и единственная на сегодняшний день идентифицированная зарубежная военная база Китая расположена в Джибути, на берегу Красного моря и Аденского залива, а также в непосредственной близости от юго-западной части Аравийского полуострова. Министерство обороны США заявляет, что правительство Китая стремится использовать свои вооруженные силы для обеспечения своего доступа к жизненно важным энергетическим и другим ресурсам, проходящим через морские коммуникации региона.
Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) может стать платформой для сотрудничества в области безопасности между Китаем и некоторыми государствами MENA. Основанная в 2001 году ШОС, состоящая из восьми членов, традиционно была группой, ориентированной на Евразию. Тем не менее присоединение Ирана к ШОС в июле 2023 года и добавление в 2022 году Египта, Катара и Саудовской Аравии в качестве партнеров по диалогу подчеркивают потенциал ШОС по привлечению членов из региона.
Проблемы политики США
Сменявшие друг друга администрации США и многие члены Конгресса выражали обеспокоенность по поводу расширения глобального влияния КНР, в том числе в регионе MENA, особенно в связи с тем, что некоторые правительства MENA, похоже, рассматривают Китай в качестве альтернативы Соединенным Штатам в некоторых секторах.
В августе 2022 года в показаниях перед сенатским комитетом по международным отношениям помощник госсекретаря по делам Ближнего Востока Барбара Лиф признала «растущее влияние» Китая в регионе MENA и обозначила связанные с этим проблемы национальной безопасности США. Официальные лица США заявили, что Соединенные Штаты не оставят вакуум в регионе MENA для заполнения Китаем или Россией, и указали, что администрация проинформировала региональных партнеров США о том, что определенные формы сотрудничества в области безопасности с Китаем могут поставить под угрозу их партнерские отношения с Китаем в области обороны и безопасности.
Проблемы, стоящие перед Конгрессом США
При рассмотрении вопроса о том, могут ли и как Соединенные Штаты отреагировать на развивающиеся отношения между КНР и БВСА, члены Конгресса могут изучить и обсудить, действительно ли расширяющееся присутствие и партнерские отношения Китая в регионе бросают вызов или угрожают жизненно важным интересам США. Они также могут обсудить, являются ли некоторые виды конкуренции или сотрудничества между США и КНР в регионе уместными и управляемыми, и если да, то какие. Вопросы, которые Конгресс может рассмотреть, включают:
Стратегическое соревнование. Конгресс может рассмотреть вопрос о том, чтобы потребовать от администрации разработать стратегию для решения проблемы растущего авторитета Китая в регионе, как это происходит в других регионах.
Конгресс может также рассмотреть вопрос о том, следует ли и каким образом осуществлять надзор за использованием администрацией Фонда противодействия влиянию КНР, который, согласно USAID, «будет использоваться для финансирования [...] новых программ по всему миру, чтобы противостоять пагубной авторитарной модели правительства КНР, продвигая при этом нашу собственную утвердительную глобальная повестка дня в области развития» — и усилия Центра глобального взаимодействия Государственного департамента по противодействию государственным нарративам КНР в регионе. В рамках этих усилий Конгресс может также рассмотреть вопрос о том, следует ли и как лучше всего доводить позицию США в отношении Китая до партнеров и соперников в регионе MENA.
Поставка энергии. Учитывая важность стран MENA для цепочек поставок энергии, Конгресс может рассмотреть вопрос о том, следует ли Соединённым Штатам разработать энергетическую стратегию MENA, аналогичную той, которая предлагается в Законе об Индо-Тихоокеанской стратегической энергетической инициативе. В свете положения региона MENA вдоль основных морских коммуникаций и важной роли региона в энергетической безопасности Индо-Тихоокеанского региона Конгресс может рассмотреть возможность изучения уязвимостей, рисков и возможностей, связанных с торговлей энергоносителями, в случае эскалации напряженности с участием Китая.
***
Ясно, что Китай, реализуя свою внешнеполитическую деятельность, использует любые возможности, чтобы застолбить приоритеты в противоборстве с главным конкурентом – США. При этом Пекин расширяет круг союзников и партнеров. Поэтому переговоры в Джидде, организованные Саудовской Аравией, Китай по определению не мог обойти стороной.
При этом в Пекине прекрасно понимают, что без участия России НИКАКИХ РЕШЕНИЙ в разрешении украинского кризиса выработано не может быть. Но здесь Китай руководствуется олимпийским принципом – «Главное не Победа, а участие».
УЧАСТИЕ ДЛЯ БУДУЩИХ ПОБЕД !!
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/kitaj_v_dzhidde_
26.07.2023 Киберпреступность в период военного конфликта на Украине
Западные и российские оценки
По мнению западных и российских экспертов военный конфликт на Украине изменил масштабы, структуру, методы киберпреступности. Этим проблемам посвящен ряд исследований.
Анализ Европола
В июле 2023 года опубликован доклад Европола «Оценка угрозы организованной преступности в Интернете (IOCTA) 2023 г.».
В докладе отмечается:
«В 2022 году внимание всего мира переключилось с пандемии COVID-19 на военный конфликт на Украине, что, среди прочего, поставило политические разногласия киберпреступного подполья под увеличительным стеклом. Действия правоохранительных органов, хактивизм и негативные последствия внутри преступных группировок раскрыли известную правду, подтвердили предположения и дали представление о внутренней работе бизнес-структур, а также об управляющих ими субъектах угроз. Нестабильность в регионе привела к перемещению некоторых киберпреступников, действующих в этом районе, что дало возможность правоохранительным органам арестовать высокопоставленных злоумышленников, ранее находившихся вне их досягаемости.
Последствия геополитической ситуации можно было увидеть в шквале разрушительных кибератак не только на украинские и российские цели, но и во всем мире, особенно в ЕС. Рост этих вредоносных действий, нацеленных на государства-члены ЕС, в основном связан со значительным количеством распределенных атак типа «отказ в обслуживании» (DDoS), затрагивающих национальные и региональные государственные учреждения. Эти атаки часто были политически мотивированы и координировались пророссийскими хакерскими группами в ответ на заявления или действия в поддержку Украины».
Военный конфликт на Украине также в очередной раз продемонстрировал приспособляемость и авантюризм киберпреступников. Интернет-мошенники быстро отреагировали на обстоятельства и воспользовались кризисом, придумав множество связанных с ним нарративов. Они преследовали жертв по всему ЕС под предлогом поддержки Украины или украинцев. Поддельные веб-страницы были созданы для вымогательства денег с использованием URL-адресов, содержащих вводящие в заблуждение ключевые слова. С мошеннических адресов рассылались электронные письма, якобы предназначенные для сбора средств на гуманитарную деятельность. В некоторых случаях мошенники выдавали себя за знаменитостей, которые руководили или поддерживали настоящие кампании, или подделывали домены гуманитарных организаций, предлагая жертвам делать пожертвования в криптовалютах.
Угроза сексуальной эксплуатации детей в Интернете, хотя и не затронутая этими геополитическими событиями, продолжает увеличиваться с точки зрения количества и серьезности. Правонарушители из всех областей преступности продолжают пользоваться юридическими и уголовными службами конфиденциальности, чтобы маскировать свои действия и личность, по мере того, как их знания о мерах противодействия расширяются.
Кибератаки сложны для расследования, поскольку они состоят из нескольких шагов от первоначального вторжения через горизонтальное перемещение и повышение привилегий до кражи и эксплуатации данных, при этом несколько участников работают над частями уголовного процесса, а важное преступление как сервисное измерение.
Услуги киберпреступников широко доступны и имеют хорошо зарекомендовавшее себя онлайн-присутствие с высоким уровнем специализации внутри криминальных сетей и сотрудничества между незаконными провайдерами. Услуги, предлагаемые для совершения киберпреступлений, часто взаимосвязаны, и их эффективность в определенной степени зависит друг от друга. Поставщики незаконных услуг обслуживают большое количество преступников, предлагая услуги по мониторингу, доставке и сокрытию информации. Такие услуги часто предлагаются для продажи или рекламируются на форумах и торговых площадках даркнета.
Например, брокеры начального доступа (IAB) и дроппер-сервисы обслуживают различных киберпреступников и играют ключевую роль в атаках программ-вымогателей и схемах онлайн-мошенничества. Разработчикам вредоносного ПО и мошенникам нужны каналы, чтобы охватить большое количество жертв. В этом контексте дропперы и фишинговые службы широко используются для отслеживания жертв и доставки вредоносных полезных нагрузок, необходимых для доступа к целевым сетям. Эти сервисы работают с ботнетами, чтобы удовлетворить спрос на объем распространения.
Успешность этих операций также зависит от сложности методов запутывания, позволяющих скрыть их криминальные намерения. Преступные группировки, управляющие службами доставки, имеют тесные рабочие отношения с разработчиками шифровальщиков. Это программное обеспечение запутывает вредоносную полезную нагрузку, шифруя ее, что делает ее менее обнаруживаемой антивирусными (AV) программами.
Службы противодействия вирусам (CAV) также очень популярны среди киберпреступников, поскольку их преступная деятельность остается незамеченной. Разработчики вредоносных программ и преступники, предоставляющие услуги шифрования, используют службы CAV для сканирования своего кода с помощью антивирусных решений, чтобы определить, какие его части обнаружены как вредоносные. Затем они используют эту информацию для обфускации кода, чтобы антивирусные программы и брандмауэры не распознавали его. Некоторые зрелые группы вредоносного ПО даже нанимают собственных пентестеров, чтобы гарантировать, что их вредоносное ПО сможет обойти антивирусное ПО.
Виртуальные частные сети (VPN) — это наиболее распространенные услуги, которые киберпреступники используют для защиты связи и работы в Интернете, маскируя личность, местоположение и инфраструктуру своих операций. Они обслуживают операторов вредоносных программ, мошенников, преступников, занимающихся сексуальной эксплуатацией детей (CSE), и любых других киберпреступников, которые нуждаются в маскировке своих незаконных действий в Интернете. Провайдеры VPN размещают ряд прокси-серверов, через которые пользователи могут направлять свой трафик, чтобы скрыть свое фактическое местоположение (IP) и содержание своего трафика. Хотя услуги VPN не являются незаконными, некоторые из них предназначены для преступников и рекламируются для них. Для этих VPN-сервисов характерны полная анонимность, обеспечиваемая сквозным шифрованием (E2EE), и отсутствие сотрудничества с законными запросами информации от правоохранительных органов. Криминальные VPN-провайдеры знают о потребностях преступников и активно рекламируют свои услуги на криминальных рынках.
Всем этим провайдерам требуется инфраструктура, обеспечивающая устойчивость к сбоям и сокрытию от правоохранительных органов. Многие поставщики интернет-услуг (ISP), которыми часто пользуются преступники, не применяют обширные методы мониторинга клиентов, такие как процедуры «Знай своего клиента» (KYC) и хранение баз клиентов и метаданных (например, IP-адрес), что способствует преступной деятельности. Некоторые из них не предоставляют информацию о клиентах по законным запросам, за исключением автоматического подтверждения адреса электронной почты, что приводит к ограниченной доступности информации, позволяющей установить личность подозреваемого. Кроме того, хостинг — это сложная международная сфера бизнеса, где серверы часто перепродаются другим центрам обработки данных, расположенным в других регионах. Этот тип хостинга называется абузоустойчивым хостингом, и правоохранительным органам, как известно, трудно бороться с ним на протяжении многих лет.
Демонтаж VPNLab — операция «ОВЕРЛОРД»
VPNLab, один из самых популярных сервисов, используемых киберпреступниками, был закрыт правоохранительными органами в январе 2022 года. День акции последовал за скоординированными следственными усилиями Канады, Чехии, Франции, Германии, Венгрии, Латвии, Нидерландов, Украины, Великобритании и США при поддержке Европола и Евроюста.
Как и большинство VPN, этот сервис экранировал связь и просмотр Интернета. VPNLab использовался для поддержки серьезных преступных деяний, таких как создание инфраструктуры и связи для операций программ-вымогателей и распространения вредоносных программ. Сервис, активный с 2008 года, рекламировался в даркнете всего за 60 долларов США в год и не выполнял законные запросы правоохранительных органов.
Различные серверы VPNLab находились в ЕС, а некоторые и в третьих странах. Следственные меры, предпринятые против VPNLab, продемонстрировали, как отключение одного сервиса может помочь в проведении многочисленных других расследований. Например, многие пользователи VPNLab использовали сервис для подключения к доменам компаний, которые были скомпрометированы группой вымогателей.
Похожие техники для разных целей
Защита от различных форм киберпреступности так же сильна, как и самое слабое звено, которым по-прежнему остается человеческий контроль. Фишинговые электронные письма, вредоносные файлы документов, методы социальной инженерии и неисправленное программное и аппаратное обеспечение — наиболее распространенные способы проникновения преступников в системы своих жертв.
Социальная инженерия и, в частности, фишинг, широко используются всеми типами киберпреступников. Этот метод использует обман, чтобы заставить людей разглашать конфиденциальную или личную информацию, которая может быть использована в мошеннических целях. Социальная инженерия увеличилась как по объему, так и по сложности, в то же время изменения в законодательстве ЕС усложнили мошенничество с скомпрометированными платежными картами, в результате чего преступники сместили акцент на пользователей, а не на цифровые системы. Фишинг является ключевым вектором доступа для большинства типов схем онлайн-мошенничества и атак с использованием вредоносного ПО, направленных на проникновение в системы, кражу данных или вымогательство денег. Фишинговые электронные письма, содержащие вредоносное ПО, брутфорс протокола удаленного рабочего стола (RDP) и использование уязвимостей VPN — наиболее распространенные тактики вторжения, используемые киберпреступниками. Затем легитимное программное обеспечение и инструменты, встроенные в операционные системы, используются не по назначению для обеспечения постоянства и проникновения в сети своих жертв. Повышение доступности фишинговых наборов позволяет большему количеству преступных сетей успешно проводить фишинговые атаки, независимо от уровня их организации и технических знаний. Фишинг также может иметь разные проявления в зависимости от используемого средства коммуникации. Распространенными альтернативными проявлениями являются смишинг (SMS-фишинг) и вишинг (голосовой фишинг).
Выдача себя за другое лицо — это метод, широко используемый преступниками, занимающимися сексуальной эксплуатацией детей и схемами онлайн-мошенничества, для обмана жертв. Преступники, занимающиеся сексуальной эксплуатацией детей, широко используют социальные сети для взаимодействия со своими жертвами, часто взаимодействуя с ними под вымышленным именем. Онлайн-мошенники выдают себя за законные предприятия, учреждения, неправительственные организации и частных лиц, чтобы требовать денежных переводов или получать доступ к конфиденциальной информации жертв.
Мошенничество с благотворительностью — это особенно недобросовестный тип схемы онлайн-мошенничества с использованием выдачи себя за другое лицо. Наживаясь на щедрости отдельных лиц по отношению к нуждающимся, преступные субъекты пользуются нынешними чрезвычайными ситуациями, выдавая себя за настоящие организации, для получения пожертвований, ставя под угрозу как жертвователя, так и законную благотворительную организацию. Мошенничество с использованием кризисов выявлялось все чаще в последние годы, сначала в связи с пандемией COVID-19, а в последнее время — в контексте военного конфликта на Украине и землетрясения в Турции и Сирии.
Спуфинг является примером очень эффективного метода завоевания доверия жертв, позволяя мошенникам совершать телефонные звонки или отправлять текстовые сообщения, в которых указан идентификатор вызывающего абонента, отличный от идентификатора телефона, с которого на самом деле осуществляется вызов. Мошенники часто используют спуфинг, чтобы представить себя заслуживающим доверия человеком или услугой, чтобы заманить жертв к передаче конфиденциальных данных, таких как токены двухфакторной аутентификации (2FA) или PIN-коды. В некоторых случаях операторы программ-вымогателей используют спуфинг, чтобы призывать жертв вести переговоры о выкупе, скрывая при этом свою личность. Некоторые криминальные сети предоставляют спуфинг как услугу другим преступникам.
Обычные методы вторжения, применяемые для совершения кибератак, также используются преступниками, участвующими в схемах онлайн-мошенничества, чтобы получить доступ к платежным и цифровым системам и манипулировать ими, оставаясь незамеченными. Вредоносное ПО внедряется в банкоматы (банкоматы) для манипулирования их операционной системой и вывода наличных. Цифровые платежные системы также взламываются с помощью вредоносных программ с целью кражи данных карт клиентов в процессе, называемом цифровым скиммингом.
Эти незаконно полученные учетные данные часто используются для кардинга, обычно выполняемого ботами, которые проверяют достоверность украденных данных карты и используют их для совершения покупок. Благодаря ботам преступники могут выполнять параллельные автоматизированные операции для попытки авторизации покупки.
Отказ от платформы iSpoof
«iSpoof.cc» был веб-сайтом, который предоставлял преступникам различные услуги, включая автоматический интерактивный голосовой ответ (IVR), перехват телепинов и мониторинг звонков в реальном времени. Веб-сайт может быть использован для нацеливания на жертв по всему миру. Успешное закрытие этой платформы в ноябре 2022 года привело к аресту 142 подозреваемых. Предполагается, что веб-сайт нанес предполагаемый ущерб, превышающий 115 миллионов евро.
В этом деле сотрудничали правоохранительные органы Австралии, Канады, Франции, Германии, Ирландии, Литвы, Нидерландов, Украины, Великобритании и США при поддержке Европола. Европол разработал пакеты данных для национальных следователей, предоставил безопасную платформу для обмена большими файлами доказательств и выявил дополнительных пользователей криминальной службы, которые уже были известны своим участием в других громких расследованиях киберпреступлений. После того, как iSpoof был закрыт, столичная полиция Великобритании (MET) объявила, что с июня 2021 года по июль 2022 года с использованием сайта было сделано 10 миллионов мошеннических звонков. MET воссоздало вступительное видео из iSpoof, ранее созданное криминальными администраторами, чтобы объяснить, как использовать платформу с отредактированным голосом за кадром, чтобы отпугнуть будущих пользователей услуг спуфинга и показать пользователям iSpoof, что полиция теперь имеет доступ к их данным. МЕТ также разослал 70 000 номеров, чтобы сообщить им, что они стали мишенью мошенников iSpoof. Эти упреждающие меры показывают, что изъятые базы данных и/или прослушиваемые серверы
Основным товаром этой незаконной экономики являются украденные данные, которые покупаются и производятся с помощью различных кибератак. Партнеры программ-вымогателей, мошенники и хакеры ищут информацию о жертвах для получения доступа к их системам и банковским счетам. Криминальные рынки процветают благодаря украденным учетным данным и данным о жертвах, созданным вышеупомянутыми субъектами с помощью компрометации баз данных и методов социальной инженерии. Кража данных является основной угрозой, поскольку украденные данные могут использоваться в широком спектре преступных действий, включая коммодификацию, доступ к системам, шпионаж, вымогательство и социальную инженерию.
Поставщики услуг «преступность как услуга» тесно сотрудничают с группировками, чьи портфели состоят из информации о доступе к ценным жертвам. Киберпреступники не очень ценят эксклюзивность и продают данные всем, кто готов их купить.
Для успешного выполнения своих операций киберпреступникам требуется доступ к просочившейся конфиденциальной информации жертв, такой как (базы данных) личных данных. Криминальные хакерские форумы часто предлагают такую информацию для продажи. Печально известным примером этого явления стал RaidForums, уничтоженный в ходе операции «Жгут» — скоординированной акции правоохранительных органов, проведенной в апреле 2022 года.
Произошло изменение типа украденных данных, доступных на криминальных рынках. Он больше не является только статическим (например, данные кредитной карты и учетные данные для входа), но состоит из ряда точек данных, полученных с устройств жертв, зараженных вредоносным ПО. Наблюдается рост активности на рынках украденных данных и спроса на IAB. Списки, публикуемые IAB, включают рекламу систем, к которым у них есть доступ, иногда сопровождаемую доходами компании.
Услуги IAB больше ориентированы на высококлассных киберпреступников, которым нужен доступ к ценным жертвам. Это контрастирует с такими платформами, как Raidforums, которые предлагают менее целенаправленный «оптовый доступ» к украденным данным, что более актуально для менее технически подкованных киберпреступников. Некоторые IAB активны в Интернете и темной сети. IAB предлагают различные украденные данные жертв (например, учетные данные для входа в систему, файлы cookie браузера, идентификаторы мобильных устройств, адреса электронной почты, имена пользователей и пароли).
Для противодействия несанкционированному доступу к личным кабинетам разработаны технологии дактилоскопирования.
Закрытие RaidForums – операция ТУРНИК
RaidForums начал свою работу в 2015 году и превратился в один из крупнейших в мире хакерских форумов с сообществом более полумиллиона пользователей. Он сосредоточился на сборе и перепродаже «эксклюзивных» личных данных и баз данных со взломанных серверов. RaidForums сделала себе имя, взламывая конкурирующие форумы и публикуя (доксируя) личную информацию об их администраторах.
Громкие утечки баз данных, которые продавали на форуме, обычно принадлежали корпорациям из разных отраслей. Они включали данные миллионов кредитных карт и номеров банковских счетов, номера маршрутизации, а также имена пользователей и пароли, необходимые для доступа к онлайн-аккаунтам. Этот тип данных может использоваться для кражи средств в Интернете, а также для отмывания преступных доходов через различные счета, которые не могут быть связаны с преступниками (например, счета денежных мулов).
Рядом с админом форума были арестованы двое сообщников. Европол координировал различные независимые расследования в отношении RaidForums (проведенные Португалией, Румынией, Швецией, Соединенным Королевством и Соединенными Штатами), что привело к закрытию службы в апреле 2022 года.
Эта онлайн-система борьбы с мошенничеством распознает подозрительный мошеннический трафик, собирая уникальную идентификационную информацию с конкретного пользовательского устройства. Цифровые отпечатки пальцев состоят из атрибутов, используемых для просмотра и цифрового поведения. Таким образом, цифровые отпечатки могут использоваться для точной имитации активности браузера на компьютере жертвы, чтобы обойти системы обнаружения мошенничества. Этот тип данных берется с компьютеров, зараженных вредоносным ПО, компилируется в пакеты и продается.
Мошенничество с платежными системами часто связано с кражей личной информации, которую затем можно использовать несколькими способами. Этот тип данных фактически может использоваться для дальнейших преступных действий, включая кражу личных данных, получение дополнительной информации о жертвах и выполнение мошеннических финансовых операций. Его также можно использовать для усовершенствования социальной инженерии, чтобы осуществлять более целенаправленные и эффективные схемы онлайн-мошенничества, затрагивающие лиц, чья информация была украдена в ходе основного уголовного процесса.
Быстрое развитие широко распространенной экосистемы торговли данными увеличило угрозу захвата аккаунта (ATO). Этот процесс происходит, когда преступники незаконно получают доступ к онлайн-аккаунту жертвы для собственной выгоды. Целевые учетные записи (такие как онлайн-банкинг, учетные записи электронной почты или профили в социальных сетях) ценны для преступников, поскольку они могут хранить средства, предоставлять доступ к определенным услугам или содержать важную личную информацию, которую можно продать в Интернете. ATO также осуществляется либо для прямого доступа к учетной записи жертвы, либо для сбора данных для дальнейшей торговли. В настоящее время ATO считается довольно простой в реализации техникой, поскольку брутфорс, инструменты для взлома и проверки аккаунтов продаются на форумах киберпреступников по очень низкой цене.
Повторяемость преступлений
Киберпреступность часто взаимосвязана, представляя собой связанный набор преступных действий, которые часто приводят к тому, что одна и та же жертва становится мишенью несколько раз. Это особенно очевидно в случае преступлений, связанных с сексуальной эксплуатацией детей, атак вредоносного ПО и схем онлайн-мошенничества. Например, мошенничество с инвестициями в некоторых случаях связано с другими видами мошенничества, такими как мошенничество в романтических отношениях. После кражи инвестиций и реализации мошенничества преступники часто связываются со своими жертвами, выдавая себя за адвокатов или сотрудников правоохранительных органов, предлагая помощь в возврате их средств в обмен на вознаграждение.
Информация о жертвах часто полностью монетизируется — это означает, что она может быть продана нескольким покупателям — что приводит к тому, что цели повторно становятся жертвами как мошенников, так и распространителей вредоносных программ. Сила информации неоспорима, поскольку группы вымогателей уже несколько лет используют ее в качестве заложников. Кроме того, скомпрометированные организации могут подвергаться нескольким одновременным или последовательным кибератакам, потому что IAB обычно не предлагают покупателям эксклюзивные права на свои активы. Благодаря этому одни и те же скомпрометированные учетные данные могут использоваться разными киберпреступниками.
Жертвы сексуальной эксплуатации детей подвергаются повторной виктимизации как офлайн, так и онлайн. Практические насильники часто совершают свои преступления в течение значительного периода времени и в некоторых случаях побуждают других преступников также жестоко обращаться с жертвой. Изображение сексуального насилия над детьми приводит к их повторной виктимизации. Материалы о сексуальном насилии над детьми (CSAM), созданные правонарушителями, на самом деле распространяются на многих уровнях, от закрытых сообществ доверенных преступников до крупных сообществ на онлайн-форумах. Получатели этого изображения в большинстве случаев делятся им дальше, в результате чего следователи сталкиваются с одним и тем же CSAM на протяжении многих лет и воздействуют на одну и ту же жертву.
Подпольные сообщества для обучения и вербовки киберпреступников
Темные веб-форумы активно используются киберпреступниками для общения, обмена знаниями, обмена цифровыми товарами и найма. Недавние исследования показывают, что молодые люди также используют такую среду, занимаясь рискованным поведением в Интернете. Среди молодых участников опроса 51 % сообщили, что используют онлайн-форумы и чаты, из которых 12 % используют даркнет-форумы и 11 % даркнет-маркетплейсы.
Группы программ-вымогателей используют форумы в открытой и темной сети для найма новых аффилированных лиц, пентестеров, инсайдеров компаний, IAB и финансовых мулов. Сайты утечки программ-вымогателей также были определены как места, где вербуются аффилированные лица. Точно так же лица, совершившие преступления, связанные с сексуальной эксплуатацией детей, широко используют форумы такого типа, чтобы в цифровом формате встречаться с единомышленниками, расширять свои криминальные знания, обмениваться и потреблять CSAM.
Практически все виды криминальных услуг доступны для продажи в этих средах. Криминальные хакерские форумы, торгующие украденными данными, переживают бум. Поставщики услуг «преступность как услуга» знают о потребностях преступников и активно рекламируют свои услуги на криминальных рынках, от криминальных VPN до IAB.
Темные веб-форумы также являются важным источником для сбора информации об оперативной безопасности (OpSec). Пользователи дают рекомендации, как избежать обнаружения и идентификации в обсуждениях на специализированных форумах. Широко распространены руководства и учебные пособия по таким темам, как методы мошенничества, сексуальная эксплуатация детей, отмывание денег, фишинг и вредоносное ПО. Кроме того, доступны руководства и часто задаваемые вопросы о том, как работать на рынке даркнета и проводить незаконные сделки.
Действия правоохранительных органов и (соперничающие) DDoS-атаки создали нестабильность на рынках даркнета, сократив их средний срок службы. В 2022 году несколько известных торговых площадок закрылись или совершили мошенническую аферу со своими пользователями.
Что происходит с криминальной прибылью?
Киберпреступники используют различные сервисы для отмывания своих преступных доходов в зависимости от объема и формы своей прибыли. Они часто используют свои собственные возможности по отмыванию денег (с помощью денежных мулов, подставных лиц и крипто-миксеров), однако некоторые сети нанимают профессиональных отмывателей денег в сотрудничестве по принципу «преступление как услуга». Отражая глобальные масштабы киберпреступности, эти сети состоят из членов, находящихся в разных странах, что усложняет схему отмывания денег. Однако правоохранительные органы успешно разоблачили преступные сети, оказывающие профессиональные услуги по отмыванию денег.
Группы программ-вымогателей получают платежи в криптовалюте от жертв прямо на свой специальный кошелек. Оттуда средства обычно направляются через микшер и автоматически распределяются между администраторами, партнером, проводящим атаку, и поставщиками услуг. Разделение прибыли, полученной аффилированным лицом, основано на его ранге, который определяется вероятностью успеха их атак и полученной криминальной прибылью. На начальном уровне партнерские доли невелики (около 20–40 % от выкупа), но на более высоких рангах они могут получать до 80 % прибыли, поскольку зарекомендовали себя как прибыльный деловой партнер для преступных групп, управляющих сервисом.
Киберпреступники, участвующие в кибератаках и связанных с ними услугах, а также те, кто торгует и администрирует торговые площадки даркнета, осуществляют свои финансовые операции почти исключительно в криптовалютах. По этой причине они широко используют методы запутывания, чтобы анонимизировать свою финансовую деятельность, прежде чем обналичивать незаконную прибыль. Эти методы включают использование миксеров, свопперов, внебиржевой торговли и децентрализованных бирж. Во многих случаях перед отправкой средств на биржи используются методы обфускации. Использование нескольких методов обфускации, развернутых друг над другом, является обычной практикой. Это требует от высококвалифицированных следователей использования различных методов для отслеживания криптовалюты (разделение на части, отслеживание межсетевых свопов, анализ пулов ликвидности и т. д.), что замедляет расследования. Тем не менее, микшеры являются наиболее часто встречающимся методом запутывания. Микшеры облегчают запутывание, смешивая средства многих пользователей вместе, скрывая финансовый след.
Преступные сети, занимающиеся мошенничеством, получают прибыль как в фиате, так и в криптовалютах. Отмывание их преступных средств обычно происходит очень быстро после того, как мошенничество имело место; это означает, что к тому времени, когда жертва осознает мошенничество, деньги уже распределены по счетам, зарегистрированным в нескольких странах, и отмыты. Онлайн-мошенники, в частности, часто используют игровые платформы для отмывания прибыли, поскольку их можно использовать для сокрытия происхождения и потоков средств, полученных незаконным путем.
Все вышеперечисленные типы киберпреступников используют денежных мулов для отмывания незаконных доходов, будь то в фиате или криптовалютах. Денежные мулы являются ключевыми помощниками в отмывании незаконных доходов, полученных в результате киберпреступности, поскольку они позволяют преступникам быстро перемещать средства по сети счетов, часто в разных странах.
В то время как финансовые мулы иногда вербуются на криминальных форумах, социальные сети остаются ключевой средой для вербовки. Иногда жертвы мошенничества невольно используются в качестве денежных мулов. Использование необанков наблюдалось в нескольких расследованиях уголовных преступлений, связанных с использованием денежных мулов.
Европейский экшн с денежным мулом - EMMA 812
В общей сложности 25 стран при поддержке Европола, Евроюста, Интерпола и Европейской банковской федерации (EBF) объединили свои усилия для проведения ежегодной повторной операции EMMA, направленной на борьбу с денежными мулами и их вербовщиками. В ходе оперативного этапа, проводившегося с середины сентября по конец ноября 2022 года, было выявлено 8 755 денежных мулов и 222 вербовщика, а 2 469 человек были арестованы по всему миру. При координации EBF около 1 800 банков и финансовых учреждений поддержали правоохранительные органы в этой акции, а также службы онлайн-переводов денег, криптовалютные биржи, компании Fintech и KYC, а также транснациональные корпорации компьютерных технологий. В некоторых случаях легкость открытия банковских счетов с использованием неправомерно использованных или украденных личных данных в значительной степени облегчает работу мулов. Во многих странах криптовалюты остаются основным средством обналичивания денег.
Следуя последним тенденциям, Азия и Африка являются конечными пунктами назначения многих незаконных транзакций. Несколько стран сообщили, что мулы, участвующие в соответствующих расследованиях, в основном из-за границы, и, следовательно, деньги отправляются с иностранных счетов.
Оценки экспертов Forbes
В конце января 2023 года Forbes в статье «Как хакеры ведут свою войну против России» привел мнения целого ряда экспертов.
«С развитием информационных технологий боевые действия стали вестись в том числе посредством вредоносного кода и взлома интернет-сервисов. В марте 2022 года количество кибератак, совершенных Украиной и Россией и от их имени, исследователи Check Point Software (CPR) называли «ошеломляющим». Около 400 тысяч международных хакеров вызвались помочь противостоять цифровым атакам России, заявлял президент CyberProof и один из бывших руководителей министерства разведки Израиля Юваль Воллман.
«Впервые в истории любой желающий может присоединиться к кибервойне, — рассуждал в интервью CNBC Лотем Финкельштейн, руководитель направления киберразведки CPR. — Мы видим участие всего киберсообщества, в котором группировки и отдельные лица приняли сторону либо России, либо Украины».
Власти на самом высоком уровне не раз заявляли о том, что против России ведется масштабная кибервойна. Так, 20 мая 2022 года Владимир Путин сообщил, что предпринимаются попытки вывести из строя интернет-ресурсы объектов критической информационной инфраструктуры (КИИ) России, в том числе финансовые учреждения, СМИ, социально значимые порталы и сети, официальные сайты органов власти и корпоративные сети ведущих российских компаний. В свою очередь, 1 июня 2022 года глава американского киберкомандования Пол Накасоне официально признал, что США проводили кибероперации в поддержку Украины «по всему спектру: наступательные, оборонительные и информационные». Не только США, но и многие другие западные страны открыто говорили, что оказывают поддержку Украине в киберпространстве.
24 февраля 2022 года. До и после
«С начала 2022 года успешно отражено почти 50 тысяч очень серьезных кибератак. Мы никогда ранее не подвергались такому нашествию». Такие цифры по атакам на автоматизированные системы управления привел 19 января 2023 года на совместном с главой Минцифры Максутом Шадаевым брифинге вице-премьер Дмитрий Чернышенко. В прошлом году российские компании столкнулись с беспрецедентным ростом кибератак, подтверждают эксперты. Изменился ландшафт киберугроз, выросла активность хактивистов и прогосударственных групп, пользуясь случаем, поднял голову киберкриминал, констатируют в Group-IB.
«Мы зафиксировали 21,5 млн веб-атак высокой степени критичности, причем почти 30% попыток взломов сайтов через веб-уязвимости были направлены на госсектор, — заявили Forbes в «РТК-Солар». — Если говорить про утечки, то за год общий объем выставленных на продажу или размещенных в открытом доступе данных россиян превысил рекордные 2,8 терабайта». По данным «Лаборатории Касперского», в 2022 году в России число DDoS-атак выросло на 60-70% по сравнению с 2021 годом. Причем в марте, по сравнению с февралем, количество таких атак увеличилось в восемь раз, отмечают в компании.
Опрошенные Forbes эксперты в сфере информбезопасности сходятся во мнении: жизнь ИБ-специалистов разделилась на до 24 февраля и после. «Повысилась интенсивность, частота и мощность кибератак. Прекратилась вендорская поддержка, преобладающее количество зарубежных вендоров средств защиты информации закрыли официальные каналы обновления сигнатур», — перечисляет Андрей Дугин, руководитель центра мониторинга и реагирования на кибератаки МТС SOC. С одной стороны, на какое-то время ИБ-специалисты оказались без привычного им инструментария (те, кто строил безопасность исключительно на зарубежных технологиях), с другой — стало понятно, что отечественный рынок кибербезопасности сегодня имеет все необходимые инструменты, методологии, подходы и средства защиты почти во всех категориях, объясняет директор экспертного центра безопасности Positive Technologies Алексей Новиков.
Указ президента РФ от 1 мая 2022 года№250 «О дополнительных мерах по обеспечению информационной безопасности РФ» зафиксировал итоги кибервойны и изложил новые обязательные меры по защите от кибератак. Документ распространяется на предприятия с госучастием (от ведомств до госфондов), стратегические предприятия, системообразующие организации и субъекты критической инфраструктуры. В частности, указ запрещает им использовать средства защиты из «недружественных» стран с 2025 года, а также обязывает назначить ответственных руководителей по информационной безопасности и создать спецотдел, отвечающий за это направление.
После 24 февраля сформировался тренд на постоянное опубличивание информации: каждый взлом инфраструктуры или слив данных становится достоянием общественности, замечает директор центра противодействия кибератакам Solar JSOC «РТК-Солар» Владимир Дрюков. «Чтобы получить эти данные, уже не надо идти в даркнет и пользоваться сложными схемами через теневые форумы, ведь утекшие базы и подробности атак открыто публикуются атакующими в Telegram, — говорит он. — И неважно, что большая часть этой информации является фейковой — все подобные сообщения создают нервное напряжение в обществе, поднимая панику как среди бизнеса, так и среди обычных граждан».
Прошлый год поставил рекорд по количеству утечек баз данных российских компаний — только за три летних месяца в сеть попало 140 баз, указывают в Group-IB. Однако, по словам экспертов, на фоне текущего геополитического кризиса у киберпреступников изменился мотив: не заработать, а нанести репутационный или экономический ущерб российскому бизнесу и его клиентам. Поэтому подавляющее большинство утечек баз данных российских компаний, которые появлялись в 2022 году на андеграундных форумах и тематических Telegram-каналах, были выложены бесплатно в публичный доступ.
Кроме того, зафиксирован резкий всплеск DDoS-атак, направленных на ухудшение работы ключевых инфраструктурных сервисов. «Это были сложные атаки, они комбинировали информационный разгон и DDoS, — объясняет руководитель отдела продвижения продуктов «Кода безопасности» Павел Коростелев. — Например, сначала вбрасывалась информация о том, что государство запретит снимать наличные деньги с карточек, а после этого хакеры пытались положить систему банка, чтобы усилить панику. Эта координация между информационной и кибератаками — довольно серьезный показатель уровня атакующих».
Необъявленная война
Противостояние в сфере кибербезопасности России и условного Запада началось, конечно, не в 2022 году — о нем говорили и прежде. Но на сегодняшний день какие-либо контакты по международной информационной безопасности заморожены — отказ от международного сотрудничества в части предотвращения и борьбы с киберпреступлениями, подтверждают собеседники Forbes на рынке информационной безопасности.
В целом наблюдались попытки изолировать интернет друг от друга, многие российские сервисы и компании теперь не пускают к себе из-за границы, и наоборот: в России теперь недоступны многие западные сервисы.
Хактивный процесс
В 2022 году существенно выросло количество финансово немотивированных атак. В 2015-2021 годах устойчиво росло число инцидентов с использованием вирусов-вымогателей. Однако после 24 февраля специалисты увидели резкий всплеск хактивизма — когда произвольные хакеры, выражая свою политическую позицию, пытались взломать сайты госорганизаций, СМИ, чтобы «продвинуть свой месседж».
Компьютеры хактивистов используют в качестве дополнительного ресурса для атаки на тот или иной объект. В Telegram появилось множество координационных чатов для хактивистов, что трудно было представить прежде.
Министр цифровой трансформации Украины Михаил Федоров лично объявлял о рекрутинге в IT-армию Украины. На начало 2023 года численность IT-армии, которая «заведует» массированными DDoS-атаками, оценивается экспертами более чем в 600 тысяч пользователей.
В сегодняшней кибервойне активное участие принимают два уровня злоумышленников, объясняет Дрюков из «РТК-Солар». Первый — киберхулиганы-энтузиасты, представленные организованным сообществом IT-армии Украины. Это «сочувствующие» хакеры, обладающие невысокой квалификацией. Их цель — нарушение целостности сайта (дефейс), взлом слабозащищенных ресурсов для слива информации и прочие действия, направленные на максимальное освещение итогов своей деятельности.
Второй — это кибернаемники. По словам эксперта, их цель — массовая дестабилизация информационного пространства и демонстрация уязвимости российской IT-инфраструктуры. Они используют разные методы: отключение инфраструктуры, массовые сливы персональных данных ключевых коммерческих компаний, нацеленные дефейсы на ключевых цифровых ресурсах (СМИ, госпорталы, телевещание). Их работы скоординированы, реализуются крайне быстро и с глубоким погружением в информационные и бизнес-процессы жертв. Последнее указывает на активную работу инсайдеров или наличие у хакеров подробных данных и контекста инфраструктуры в результате более ранних взломов».
Сложно установить организаторов и исполнителей кибератак, потому что используемый группировками инструментарий нередко перепродается или распространяется по сервисной модели.
Сами группировки с успехом мимикрируют друг под друга, а иногда объединяются и поглощаются друг другом по аналогии с бизнесом.
В целом эксперты выделяют выделить несколько основных категорий:
политически мотивированные активисты;
киберформирования на контракте;
сотрудники спецслужб и вооруженных сил.
Характер и направление наступлений
Уровень кибератак на российские организации в целом средний, это простые атаки: DDoS, фишинг, встраивание закладок в опенсорсные библиотеки разработки, эксплуатация известных уязвимостей, которая не требует глубоких знаний и реализуется довольно доступными инструментами, перечисляет технический руководитель направления анализа защищенности блока кибербезопасности МТС Алексей Кузнецов.
Отечественные решения сегодня разрабатываются фактически в боевых условиях: с учетом постоянных атак они проходят непрерывное тестирование на реальных кейсах, подтверждает директор экспертного центра безопасности Positive Technologies Алексей Новиков.
По словам Владимира Дрюкова, в центре внимания злоумышленников — государственные информационные системы: они содержат много конфиденциальных данных и напрямую влияют на жизнь страны, но их уровень киберзащиты далек от совершенства: «К тому же каждый подобный взлом подрывает репутацию государства. Также активно пытаются взламывать IT-компании, чтобы потом добраться до их клиентов. Сегодня взломы через подрядчика — это один из самых активно развивающихся векторов атак». Компании, которые являются более привлекательными целями (крупные государственные ресурсы, объекты КИИ, банки), часто неплохо защищены, поэтому если их и взламывали, то обычно через подрядчиков (supply chain attack), подтверждает источник в ИБ-индустрии: «Взламывают плохо защищенного подрядчика и используют его канал [для проникновения] в инфраструктуру конечной жертвы».
За 2022 стало больше ситуативных атак: в период отпусков активнее взламывали онлайн-кассы с билетами, в период вступительных экзаменов — сайты вузов, а на фоне новостей о поставках электроники для армии — онлайн-магазины с дронами, в День Победы — ресурсы, посвященные празднику. «Неприкасаемых нет, — констатируют в Group-IB. — Кибератаки касаются абсолютно всех». Отраслевые интересы группировок, атаковавших российские организации в 2022 году, распределились между госпредприятиями (30% случаев), IT-компаниями (16%), финансовым, энергетическим и промышленным сектором (по 10% случаев на каждый).
Жертвами становятся любые компании, до которых у хактивистов дотянутся руки. Хотя противоборствующая сторона и заявляет, что борется с государством, фактически до каких данных добираются, те и сливают.
Другая тенденция — увеличение длительности атак: теперь они измеряются не минутами, а неделями, указывает главный эксперт «Лаборатории Касперского» Сергей Голованов. Самая мощная DDoS-атака 2022 года достигла 760 Гбит/с, что почти в два раза превышает самую мощную атаку 2021 года, а самый продолжительный DDoS длился 2000 часов, то есть почти три месяца, добавляют в «РТК-Солар».
Почём атака
Эксперты не берутся оценивать общий размер направленных на киберпротивостояние средств, но ясно, что это «миллионы и миллионы долларов». Самый простой DDoS небольшого интернет-ресурса может стоить около $100, а цена заказной кибероперации на объект КИИ достигает $2 млн Важно, что сейчас есть немало сочувствующих, которые помогают киберзлоумышленникам бесплатно, например, предоставляя уже взломанные устройства для организации ботнетов или готовое вредоносное ПО.
Рассчитать точную стоимость APT-атаки (Advanced Persistent Threat, целевая продолжительная атака повышенной сложности) невозможно, в частности, из-за сложной оценки стоимости уникального ПО из арсенала группировки. Например, фишинговые рассылки — эффективный способ проникновения во внутреннюю сеть компании, сегодня к нему прибегают 90% APT-группировок. Общая стоимость инструментов для создания вредоносных вложений без учета стоимости эксплойтов для уязвимостей нулевого дня (т. е. уязвимость, обнаруженная злоумышленниками до того, как о ней узнали производители программы) составляет около $2000.
Каждая вторая действующая APT-группировка после проникновения во внутреннюю сеть использует легитимные инструменты для администрирования и коммерческие инструменты для тестов на проникновение, цена на которые варьируется от $8000 до $40 000. Набор инструментов для проведения атаки, направленной на кражу денег из банка, по нашим примерным подсчетам, может стоить от $55 000. Кибершпионская кампания обходится на порядок дороже — ее минимальный бюджет составляет $500 000.
Что происходит в 2023 году
В России в первом полугодии 2023 года на 27,9% выросло количество киберпреступлений по сравнению с тем же периодом прошлого года. Об этом 20 июля 2023 года сообщило МВД России.
Злоумышленники стали использовать новые более сложные техники, тактики и уязвимости нулевого дня. Существенно увеличивается количество атак вредоносного ПО и продолжатся мощные и сложные атаки на бизнес и сайты.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/kiberprestupnost_v_period_voennogo_konflikta_na_ukraine
17.07.2023 Китай готовится к войне с Америкой
Концепции и практические вопросы
Американские политики и высокопоставленные военные пытаются получить дополнительную информацию от разведывательного сообщества и финансируемых из федерального бюджета научно-исследовательских центров о том, как руководство Китая оценивает готовность НОАК к конфликту с США. Понимание того, как высокопоставленные лица Коммунистической партии Китая оценивают опыт НОАК как фактор при принятии решений о применении военной силы, является ключевым компонентом в разработке подходов США к сдерживанию.
Этим вопросам посвящен доклад RAND “Подготовка к конфликту великих держав. Как опыт влияет на военную подготовку США и Китая» (14.07.2023).
Си Цзиньпин: концепция изменилась
Приход Си Цзиньпина к власти в 2012 году предвещал консолидацию власти, которая позволила бы Си преобразовать НОАК.
Новый председатель Центрального военного совета (ЦВК) в то время Си Цзиньпин считал, что НОАК нуждается в существенных изменениях для подготовки к будущим войнам, в которых, вероятно, будет задействован передовой противник, использующий современные технологии и методы ведения боя.
С 2001 года американские и китайские вооружённые силы формировались на основе различных наборов прямого и косвенного опыта. После террористических атак 11 сентября 2001 г. и вторжения в Ирак в 2003 г. вооруженные силы США сосредоточили свою энергию и ресурсы на борьбе с терроризмом и проведении операций по борьбе с повстанцами (COIN) в Ираке и Афганистане. Военнослужащие всех служб проходили неоднократное развертывание, обучение, ориентированное на миссию, и профессиональное военное образование, в котором упор делался на потребности текущей борьбы Соединённых Штатов, а не на будущие конфликты, избегая того, что один бывший министр обороны назвал «следующей войной». В 2023 году акцент Соединённых Штатов на соперничестве крупных держав с Китаем противоречит другим приоритетам национальной безопасности, включая текущие операции и сохраняющиеся проблемы на Ближнем Востоке, в Африке и, совсем недавно, в Европе. Высокопоставленные руководители Министерства обороны США предоставили обновленное стратегическое руководство и поручили военным разработать новые оперативные концепции для противодействия противникам из крупных держав, в первую очередь Китаю. Однако неясно, насколько быстро и эффективно американские военные смогут адаптировать свою подготовку в соответствии с этим руководством после двух десятилетий, ориентированных на решение совершенно иных задач.
В то же время у НОАК была единственная движущая сила модернизации и развития: подготовка к будущему конфликту с участием Соединённых Штатов и их союзников.
У НОАК не было боевого опыта после войны 1979 года с Вьетнамом. Однако с 1990-х годов НОАК провела углубленное изучение всех аспектов технологических и оперативных возможностей вооружённых сил США, включая их организацию, командование и управление (C2), логистику, совместные операции и концепции операций. В отличие от своих американских коллег, офицеры НОАК были почти исключительно сосредоточены на подготовке к высокоинтенсивному конфликту между крупными державами. Немногие члены НОАК, если таковые имеются, имеют непосредственный боевой опыт. После Вьетнама в оперативном развертывании НОАК было задействовано лишь ограниченное количество человек. Вместо этого НОАК приобрела опыт благодаря четко структурированному внутреннему процессу, характеризующемуся извлеченными уроками, разработкой концепции, экспериментами, демонстрацией и внедрением в силах.
Директивы Си Цзиньпина, предписывающие НОАК подготовиться к боевым действиям, представляют собой попытки улучшить возможности и готовность НОАК, уделяя особое внимание улучшению подготовки.
Характер опыта обеих вооружённых сил с 2001 года представляет собой дихотомию, которая поднимает несколько вопросов о том, как американские военные и НОАК готовятся к будущему конфликту и будут ли учебные компоненты этой подготовки достаточными для оперативного успеха. За этот период вооруженные силы США приобрели значительный непосредственный боевой опыт, хотя и в значительной степени разрешительной среде, в которой не участвовали равные конкуренты. Напротив, у НОАК не было прямого боевого опыта. Несмотря на то, что его концепции операций предназначены для борьбы с крупной державой, эти концепции в значительной степени основаны на косвенных наблюдениях и уроках, извлеченных из операций США с 1991 года. Никто из разработчиков концепций, вспомогательных экспертов или инструкторов НОАК не участвовал в боевых действиях. Со временем боевой опыт и глубокое военное научное исследование оставили глубокие институциональные впечатления и перспективы, которые повлияют на то, как каждая армия структурирует и адаптирует свою будущую подготовку.
В 2014 году CMC обнародовал Мнения о повышении уровня реалистичной боевой направленности обучения, чтобы усилить приоритет подготовки к совместным боевым задачам во всех силах, указав, что, хотя Си подтвердил общее направление доктрины и обучения НОАК, он оценил усилия в этом направлении неудачными.
В 2013 году AMS опубликовала книгу «Наука военной стратегии», в которой обсуждались основные принципы организации совместных командований на театре военных действий и оперативные методы объединённых сил. В книге IJO определяется как «интегрированные, полностью связанные операции, которые опираются на сетевую военную информационную систему, используют оцифрованное оружие и технику и применяют соответствующие оперативные методы на суше, на море, в воздухе, в космосе и в киберпространстве». Книга также призывает НОАК «сломать иерархическую дифференциацию между стратегическим, оперативным и тактическим уровнями», предлагая сосредоточиться на развитии интеграции вплоть до тактического уровня. Этот текст объяснял эволюцию доктрины, противопоставляя видение IJO предыдущему акценту на «скоординированных совместных операциях». Он заявил, что с точки зрения оперативной деятельности первая требует «одновременной» деятельности, а вторая опирается на «последовательную» деятельность.
«Наука военной стратегии» также рассматривает ядерную, космическую и киберпространств гораздо более подробно, чем предыдущие источники. В нем обсуждается, как современная война стала «пятимерной», охватывая наземную, морскую, воздушную, космическую и информационную сферы, что поставило перед вооруженными силами необходимость действовать как интегрированная сила. В нем также подчеркивалась важность объединения служб и филиалов таким образом, чтобы «развивать их коллективные сильные стороны и сводились к минимуму недостатки», и предостерегало от «подчеркивания положения и роли отдельной службы в рамках операций». Однако в то время в правилах обучения и других документах отсутствовали чёткие указания о том, как интегрировать силы во всех областях конфликта.
В конце 2015 года Си добился радикальной реструктуризации НОАК, которая ускользала от его предшественников, — попытка усилить контроль Си над НОАК, одновременно создав структуру C2 совместного театра военных действий, которая была бы способна проводить совместные операции кампании, которые ранее были желательными.
Реструктуризация поставила другие службы наравне с ранее доминирующими сухопутными войсками и чётко возложила ответственность за конкретные географические задачи на каждое из пяти командований театра военных действий (стратегические направления, охватывающие вероятные конфликты на периферии Китая; по одному в каждом кардинальном направлении и пятая вокруг Пекина). Ответственность за совместную подготовку также в значительной степени была возложена на новое командование театра военных действий.
В 2015 году была выпущена «Белая книга» по вопросам обороны под названием «Военная стратегия Китая», которая, в свою очередь, побудила руководителей вооруженных сил НОАК выпустить новое руководство по обучению. Это руководство единогласно призывало к сокращению обучения по сценарию в пользу более сложных событий OPFOR, повышению реализма за счет обучения в «сложных электромагнитных и ядерных, биологических и химических средах» и улучшению совместной подготовки на уровне кампании (театра). Сразу после директивы о реструктуризации и подготовки пяти командований театров военных действий подготовка на театре военных действий в основном была сосредоточена на командно-штабных учениях с участием командиров и личного состава подразделений, которые теперь находятся под руководством объединенных оперативных командных центров на каждом театре военных действий. В последующие годы совместная предвыборная подготовка на театрах военных действий быстро развивалась и включала крупные совместные учения, непосредственно соответствующие задачам предвыборной кампании на каждом из стратегических направлений Китая.
Эти учения включают совместные учения противовоздушной обороны, такие как Blue Shield, совместные учения ВВС НОАК (PLAAF) и ВМС НОАК (PLAN) вокруг Тайваня, совместные учения НОАК и PLAN по высадке на острова, многочисленные совместные маневры в Южно-Китайском море и совместные учения в горах, военная подготовка в Тибете.
В январе 2018 года НОАК внедрила новый OMTE, намереваясь лучше интегрировать программы служебной подготовки с совместными целями подготовки кампании на театральном уровне. В 2020 году CMC выпустила долгожданную совместную доктрину нового поколения «Испытательные принципы совместных операций НОАК». Эта пробная доктрина не является общедоступной, но отчёты показывают, что она направляет совместную подготовку кампании и полный переход от механизации к «интеллектуализации» — шаг вперед на пути к полностью объединенным в сеть и информационным системам совместным операциям. В это время стратеги НОАК начали писать о необходимости того, чтобы НОАК не только сосредоточилась на совместных операциях как на основной форме войны, но и развивала возможности для проведения многодоменных интегрированных совместных операций (с неотъемлемым намеком на американские концепции многодоменной войны).
Под руководством и контролем Си Цзиньпина совместный C2, безусловно, получает особое внимание и улучшается в рамках командной структуры театра военных действий. Тем не менее, обучение по-прежнему определяется политическими, служебными и совместными императивами и директивами персонала, которые не обязательно движутся в одном и том же направлении. В этом отношении НОАК по-прежнему переживает переходный период. Она продолжает строить эмпирическую модель, которая импортирует американские концепции сетецентрической совместной войны и объединяет их с китайскими идеями социальной мобилизации для конфликтов и научных решений оперативных задач с помощью системного подхода.
В эту смесь добавлены требования КПК по политической идеологической обработке для привития лояльности посредством обучения, специальные программы обучения для больших групп призывников для пополнения рядов и зависимость от национальной системы мобилизации, которая восходит к временам «Народная война», но с новыми императивами для поддержки технологически сложных функций военного времени.
Эксперименты до реструктуризации заложили основу для совместного опыта, но были ограничены несколькими специально отведенными военными округами (сухопутные войска до театра военных действий), ограничены ограниченным числом компонентов службы в этих военных округах. и часто проводятся географически рассредоточенными подразделениями. Это были скоординированные, а не интегрированные совместные действия. Однако в 13-й пятилетке (2016–2020 гг.), которая последовала сразу после реструктуризации, НОАК, как сообщается, провела более 100 совместных учебных мероприятий, которые включали «интегрированные» действия, особенно сосредоточенные на связности C2 и обмене информацией.
Повышение способности НОАК развертывать воинские части и современные системы все дальше и дальше от границ Китая сопровождалось растущим портфолио опыта обучения с иностранными партнёрами, учений на морской периферии Китая и в районах открытого океана, а также развертывания для небоевых целей.
Небоевые развёртывания
Операции НОАК в западной части Тихого океана, Индийском океане и Южно-Китайском море проходят через общие и спорные морские и воздушные границы. Де-факто базирование Китая примерно на 30 объектах в Южно-Китайском море является одним из примеров такой динамики, при этом оперативный опыт НОАК сопровождался военными инцидентами или трениями с участием иностранных вооруженных сил.
Не существует тонкой грани между боевыми действиями во время войны и военными инцидентами более низкого уровня, такими как китайско-вьетнамские морские столкновения в 1988 году или недавняя китайско-индийская драка на плато Доклам между индийскими солдатами и солдатами НОАК. Однако эти развёртывания НОАК вписываются в портфолио с более явно небоевыми развёртываниями. НОАК описывает эти усилия как целенаправленные инициативы или программы по продвижению и защите интересов Китая в мирное время.
Усилия НОАК по поддержке миротворческих миссий ООН с 1990 года и миссий НОАК по борьбе с пиратством с 2008 года являются символом преднамеренного, но гибкого развертывания сил НОАК за границей. В случае кризисного реагирования сроки проведения этих операций НОАК непредсказуемы, поскольку перевороты, террористические угрозы и стихийные бедствия носят эпизодический характер. Однако возможный ответ НОАК становится все более предсказуемым. По этой причине кризисное реагирование включено в дополнение к девяти другим категориям, охватывающим небоевой опыт НОАК с 1979 года.
Количественная оценка небоевого опыта позволяет сделать несколько выводов.
Во-первых, большинство усилий по накоплению опыта НОАК, особенно международного опыта, кажутся относительно недавним явлением и предпринимались в основном с 2007 года. Но всплеск активности в последнее десятилетие подтверждает аргумент о том, что деятельность НОАК и поиск международного опыта были обусловлены высоким уровнем руководства КНР в 2004 и 2019 гг. Таким образом, в этом отношении между Ху Цзиньтао и Си Цзиньпином существует преемственность, несмотря на явный приоритет Си подготовки к локальной войне. Дополнительный элемент более временных аспектов деятельности НОАК также, по-видимому, зависит от технологии. Подразделение НОАК, не имеющее материальных средств и поддержки личного состава, вряд ли будет поддерживать операции вдали от границ Китая. Эти проблемы были решены только с приобретением НОАК таких дальнемагистральных платформ, как авианосцы, многопалубные десантные транспортные суда (Тип-075 LHA) и дальнемагистральные транспортные самолеты (Ил-76, Y-20).
Во-вторых, большинство этих видов деятельности можно охарактеризовать как низкопроизводительные с точки зрения персонала и активов, осуществляющих эти действия на регулярной основе. Это наблюдение не умаляет возможностей PLA для постепенного обучения. Оперативные уроки логистики и командования, управления, связи, компьютеров, разведки, наблюдения и рекогносцировки (C4ISR), которые извлекаются на индивидуальном уровне, также могут применяться в масштабе. Однако, если эти действия предназначены для подготовки ветеранов боевых действий, несколько тысяч солдат в год, получающих опыт из постоянной армии в 1,3 миллиона солдат, и несколько кораблей, развертываемых каждый год из флота из 350 с лишним кораблей, вероятно, не соответствуют этой цели. Даже более существенное и постоянное зарубежное присутствие Китая на его военной базе в Дорале, Джибути, состоит всего из нескольких сотен военнослужащих НОАК в год.
Заметным исключением являются многоплатформенные полёты НОАК в окрестностях Тайваня и в западную часть Тихого океана. С 2020 года эти операции LRA, по-видимому, проводятся в гораздо большем объёме и на более высоком оперативном уровне, чем другие категории опыта НОАК, и в течение каждого года в них участвуют сотни самолетов НОАК.
В-третьих, обзор небоевого военного опыта НОАК показывает, что PLAN (ВМС НОАК) остаются самым большим бенефициаром (или наиболее частым участником) среди различных служб. Ракетные силы Народно-освободительной армии (PLARF) и Силы стратегической поддержки Народно-освободительной армии (PLASSF) не упоминались в зарубежных операциях в открытых источниках НОАК.
Наконец, обзор небоевой деятельности, связанной с военным опытом, не выявил ни одного примера деятельности, которая, начавшись, могла бы прерваться или прекратиться. Инерция миссии или предполагаемая полезность могут объяснить постоянство многолетних операций или могут быть свидетельством давней стратегической приверженности КПК расширению портфеля возможностей военного опыта.
Тренировки с иностранными партнёрами
Хотя Китай избегает формальных военных союзов, НОАК участвует в различных программах обучения и учений и мероприятиях с иностранными партнерами.
Наиболее заметными в этой последней категории являются учения НОАК с Россией в рамках китайско-российского стратегического партнёрства. По мере того как это партнерство укреплялось за последнее десятилетие, в первую очередь из-за общего восприятия угроз со стороны Соединённых Штатов, учения расширялись и развивались в фокусе миссии. Исторически Россия занимает видное место в профессиональном образовании высших руководителей НОАК и разработке китайской военной стратегии, доктрины, обучения и развития сил. В отсутствие формальных союзов Пекин продолжает полагаться на Москву в обеспечении подразделений НОАК внешними данными для получения оперативного и тактического опыта посредством совместных учений. Учения с российскими войсками закрепляют уроки, извлеченные из изучения операций и тактики российских вооруженных сил.
Многодоменные IJO, которые обеспечивают теоретическую основу для концепций региональных боевых действий, остаются в начальном состоянии в практическом плане опыта НОАК и, при этом, не участвуют в тренировках с партнерами или в действиях по развертыванию за границей.
Привитие партийной лояльности: отражение политической работы в обучении НОАК
Лидеры Китая не видят в обучении раздвоения между оперативными и политическими целями. По мнению КПК, партийная лояльность и применение марксистско-ленинского научного детерминизма к военному планированию согласуются и, возможно, необходимы для боевой эффективности. Поэтому Си Цзиньпин разработал триадную систему обучения для подготовки политически надежных и профессионально компетентных военнослужащих.
Триада состоит из обучения в военных институтах, воинской подготовки и военно-профессионального образования.
На уровне подразделения каждое командование театра военных действий разработало учебные программы для подготовки кадров с совместным оперативным обучением. На оперативном уровне совместные предвыборные учения также включают аспекты политической работы. В одном недавнем случае, например, НОАК и ВМС создали совместный партийный комитет для обеспечения руководства во время совместных учений по высадке на остров.
Политическое образование и обучение, безусловно, являются одним из самых высоких приоритетов в пореформенной НОАК, хотя невозможно точно определить процент времени, который средний призывник, унтер-офицер или офицер НОАК тратит на это обучение. Согласно одному отчёту, такая подготовка может занимать до 40 процентов общего времени базовой подготовки военнослужащих во всех подразделениях.
Возобновление политической работы включает в себя наступление Си на коррупцию в НОАК. Заявленный КПК императив для НОАК вести и побеждать в информационной войне поднимает вопросы об эффективности интенсивной политической работы для сил.
Сохраняющаяся — даже усиленная — система двойного политического и оперативного командования потенциально усложняет скорость принятия решений в войне информационной эры.
Доктринальные факторы: кампании и сценарии
Доктринальное мышление и документы НОАК устанавливают для вооруженных сил инструкции по ведению боевых действий с точки зрения кампаний и задач кампании, которые соответствуют ведению локальных войн, выделенных в стратегическом руководстве. Эти кампании включают в себя как совместные, так и специальные операции, при этом совместные кампании занимают основное внимание НОАК. Эти совместные кампании, в свою очередь, соответствуют сценариям представляющих конфликтов на стратегических направлениях, соответствующих зонам ответственности командования театра военных действий, включая Тайвань, Корейский полуостров, границу с Индией, Южное и Восточно-Китайское моря.
Совместные кампании НОАК обеспечивают единое командование операциями, проводимыми двумя или более службами на одном или нескольких театрах военных действий. В частности, независимо от функциональной цели конкретной кампании (например, совместная высадка на остров, огневой удар, блокада, наступление на остров, пограничная контратака, противовоздушная оборона, противодесантная операция), базовый набор принципов и оперативных действий является общим во всех кампаниях. По мере того, как НОАК модернизировала и создавала свою операционную систему, лидеры и стратеги НОАК пытались создать общую структуру совместной кампании, способную обеспечить основу для различных типов кампаний, необходимых для потенциальных сценариев локальных войн.
В официальном документе Министерства обороны за 2013 год говорится, что «НОАК использует сценарные учения и учения в качестве основного средства для ускорения перехода к военной подготовке и повышения боеспособности». В том же документе анализируются достижения каждой из служб НОАК путем описания новых и улучшенных организационных структур для широких областей задач, определяемых доктринальными принципами, такими как мобильные операции, многоплановое наступление и оборона, оборона в открытом море и стратегическое сдерживание. Они не привязаны конкретно к отдельным сценариям, но НОАК чётко разработала совместные кампании и оперативные концепции для использования в различных оперативных сценариях, против любого противника и во всех областях. Сценарии высадки на остров являются доминирующей темой совместных учений.
Трёхэтапные учения «Действие-2013», в ходе которых НОАК перешла в наступление с использованием методов берегового и вертикального морского десанта для обеспечения целей кампании, одновременно защищаясь от контратак противника на территории Китая, заложили основу для последующих совместных учений и учений. с явными последствиями для тайваньского непредвиденного обстоятельства. Хотя официальные описания учений были сосредоточены на оперативных задачах и не касались более широкого контекста сценария, на изображениях с камер наблюдения за участниками учений были видны карты Тайваня. Учения также установили схему обучения на основе сценариев для противодействия угрозе вмешательства США в тайваньский сценарий. Авиационные части НОАК, военно-морские части и сухопутные войска выполняли «маневры на дальних дистанциях, совместную противовоздушную оборону, воздушное противостояние и совместную помощь в чужой местности и в условиях войны». В совокупности части учений дают представление об обучении НОАК глубокоэшелонированной защите от современного противника, такого как вооруженные силы США.
Согласно официальному документу, с 2012 года НОАК провела обширную целенаправленную подготовку кампании, в том числе 80 совместных учений на уровне бригады или дивизии и выше. В центре этих учений находятся концепции, ориентированные на системные боевые действия, в том числе боевые действия, ориентированные на цели, и его тактический аналог, точечные боевые действия на уничтожение, в которых основное внимание уделяется совместным точным ударам по критическим узлам. объединенный C2 для создания и использования группировок сил и систем, необходимых для выполнения конкретных целей в пределах оперативного окна, вытекающего из намерений и целей командующего.
Ещё до реструктуризации НОАК экспериментировала, а затем приняла структуру общевойсковой бригады, чтобы заменить старую модель, ориентированную на дивизии, принятую у армии СССР. Ожидается, что общевойсковая бригада станет основной боевой единицей, способной как к самостоятельным действиям, так и к интеграции в совместные операции.
Четыре крупных ежегодных учений ВВС НОАК — «Красный меч», «Золотой шлем», «Золотой дротик» и «Синий щит» — направлены на создание более реалистичных тренировочных условий для службы. Использование ВВС НОАК в этих учениях передовых систем маневрирования в воздушном бою является значительным шагом вперед и позволяет силам тренироваться с большей реалистичностью и выносить решения по конкретным тактическим боям и операциям.
Подражание сильному врагу
Оценки форм современной войны и миссий, которые будут укреплять совместную доктрину и операции кампании, в значительной степени основаны на уроках, извлеченных из боевых операций США со времен Первой войны в Персидском заливе. Чтобы достичь одной из поставленных Си Цзиньпином целей к 2035 году, НОАК в основном стремится реализовать модернизацию сил, новую доктрину и учебные программы для создания объединенного сетевого потенциала для нанесения точечных ударов, подобного тому, что есть у вооруженных сил США.
Более амбициозная веха в 2050 году для достижения НОАК статуса «вооруженных сил мирового класса», как охарактеризовал Си Цзиньпин, также включает в себя соблюдение новых американских концепций операций, которые стратеги НОАК условно группируют под рубрикой распределенных операций.
Си считает, что китайские военные будут играть ведущую роль, а не роль подражателя в следующей революции в военном деле - революции, которая будет вызвана разработками в области искусственного интеллекта и технологий «больших данных».
За исключением этих среднесрочных и долгосрочных целей, стратеги НОАК всё ещё стремятся учиться у американских и российских вооруженных сил в различных боевых и небоевых миссиях и задачах, особенно в областях, в которых НОАК является относительным новичком, таких как стратегические транспортные операции и совместная логистика.
Международные партнёры
НОАК участвует в самых разнообразных учебных мероприятиях за рубежом и является единственной службой, которая участвует в миротворческих операциях ООН. Участие в международной подготовке иностранных партнеров в основном сосредоточено на борьбе с терроризмом и миссиях и задачах HADR, но все большее внимание уделяется участию в международных соревнованиях, что дает небольшим подразделениям возможность конкурировать с иностранными силами в решении тактических задач, которые обычно применяются в различных областях миссии.
Наиболее важным в портфеле зарубежных учений НОАК являются совместные учения с Россией. Силы НОАК проходят учения в России вместе с российскими войсками после первых учений «Мирная миссия» в 2005 году. Эти учения являются важным вкладом в опыт НОАК и важной опорой китайско-российских отношений. Масштабы этих учений со временем расширились: от операций, ориентированных на сухопутные силы, сосредоточенных на контртеррористических операциях и ограниченных боевых задачах, до крупных совместных стратегических учений. Русские смогли продемонстрировать определенные системы вооружений для продажи Китаю, и обе стороны могут поддерживать цели стратегического сдерживания, сигнализируя Соединённым Штатам и их союзникам о некотором уровне оперативной совместимости.
С 2015 года НОАК участвуют в совместных морских учениях с Россией, а после российских учений «Восток-2018» в 2018 году Китай направляет силы для участия в ежегодных российских стратегических учениях. Что наиболее важно, Китай и Россия создали свой первый совместный оперативный командный пункт с командирами и штабами Северо-Восточного театра военных действий Китая и Восточного военного округа России, а также установили новую стратегическую совместную связь между китайскими и российскими генеральными штабами во время «Востока-2018». В 2021 году Россия впервые отправила войска в Китай для участия в крупных китайских учениях «Джойнт Вестерн-2021».
Реакция на внешние шоки
НОАК сыграла ключевую роль в поддержке и проведении операций по оказанию помощи после тайфунов и землетрясений, а совсем недавно - в доставке гуманитарных грузов НОАК для оказания помощи после извержения вулкана в Тонге в 2022 году. Хотя НОАК участвовала в нескольких многосторонних учениях по оказанию помощи при стихийных бедствиях, они менее явно связаны с какой-либо основной национальной целью. Учения по оказанию помощи при стихийных бедствиях являются средством, с помощью которого НОАК может выполнять свою роль в достижении целей КПК.
Основные направления подготовки НОАК к войне с участием Соединённых Штатов
НОАК признает фундаментальный сдвиг в переходе от механизированного боя к информационной войне — переход от высокоструктурированных и иерархических операций к «самоорганизующемуся сотрудничеству», основанному на «обмене информацией на поле боя в реальном времени». Этот сдвиг является важным отходом от более раннего мышления НОАК в отношении операций и планирования. Теоретически этот сдвиг отбрасывает тщательно разработанные планы, которые оставляли ограниченное пространство для оперативных и тактических командиров НОАК для адаптации к меняющимся ситуациям, и вместо этого требует динамических планов и командного поведения, которые используют высокоточную информацию в реальном времени на каждом уровне сил. Общая тема во многих публикациях НОАК сосредоточена на требовании поддерживать превосходство в информации на протяжении всего конфликта, чтобы гарантировать, что системы оперативного управления НОАК могут эффективно управлять сложной совместной операцией.
НОАК, вероятно, будет проводить кинетические и некинетические атаки, чтобы получить информационное превосходство. Эти многодоменные усилия будут охватывать атаки на сети C4ISR как на театре военных действий, так и за его пределами.
В любых непредвиденных обстоятельствах восприятие китайскими лидерами успеха в достижении информационного превосходства будет ключевым фактором, определяющим решения относительно последующих операций. Возможности противодействия C4ISR в НОАК, которые могут быть нацелены на сети C4ISR в США, были представлены в обучении и демонстрациях для конкретных служб и платформ.
Приоритет, отдаваемый этим операциям на самом высоком уровне руководства КПК, указывает на то, что этот аспект китайской деятельности по обучению и учениям также должен быть высоким приоритетом для сбора и анализа разведывательных данных США и их союзников.
Позиция PLASSF в 2016 году была направлена на обеспечение поддержки сил в космосе, кибернетике, радиоэлектронной борьбе и наведении, а также на предоставление некинетических вариантов удара в информационной битве. Эта комбинация возможностей «информационной поддержки» и «информационного доминирования» в силе, подобной службе, указывает на то, что Си отдает приоритет наличию интегрированного подразделения информационной войны. Но привлечение совершенно разрозненных подразделений для создания PLASSF, несомненно, создало организационные и функциональные проблемы, для решения которых потребуется время. Есть признаки того, что элементы PLASSF все чаще участвуют в совместных учениях, но силы, вероятно, сосредоточены на обучении для синхронизации своих внутренних операций и возможностей перед интеграцией с более крупной оперативной системой НОАК.
В сложной совместной операции на периферии Китая НОАК, скорее всего, будет следовать первоначальным кинетическим и некинетическим информационным операциям с совместным MDO, чтобы сначала добиться превосходства в воздухе, а затем в море над определенными районами. Эти операции должны учитывать ближайшего противника, такого как Тайвань или Япония, и любые ответные силы США.
НОАК будет максимально избегать боевых действий с США, вступая в бой с американскими войсками как можно дальше от точки конфликта, и, вероятно, будет стремиться к временному, а не долгосрочному превосходству в этих зонах.
Ракетный арсенал НОАК достаточно надежен и обладает большой дальностью действия, чтобы угрожать всем силам передового базирования США в Индо-Тихоокеанском регионе, будь то Окинава, Гуам или Австралия. Как и в случае с кинетическими операциями по борьбе с C4ISR, обучение НОАК совместным ударным операциям с применением огневой мощи для удержания этих целей в опасности является рутинным и является постоянным приоритетом.
В поддержку операций по противодействию C4ISR и высокоточных ударов большой дальности НОАК уделяет приоритетное внимание программам обучения для поддержки наведения и защиты от предполагаемого господства США в воздухе и под водой. Комплексное обучение системам противовоздушной обороны между службами сосредоточено на защите от различных аспектов авиации США над территорией Китая и на его периферии, создавая операционную среду с высоким риском для реагирования сил США.
Китай работает над подводными сенсорными системами и другими усовершенствованиями своих относительно слабых средств противолодочной обороны для обнаружения, отслеживания и подавления действий американских подводных лодок у побережья Китая.Типы операций, необходимые для борьбы как с непосредственным противником, так и с ответными силами США, требуют распределения и защиты ключевых средств на различных этапах конфликта. НОАК признает, что из-за размера территории, которую она должна защищать, развития вражеских дальних ударных и маневренных платформ, а также сложности наблюдения за обширным театром военных действий, она должна гарантировать, что группировки элитных сил, возможности дальнего удара, а платформы ISR доступны, когда это больше всего необходимо. Соответственно, в сценарии тренировок и учений должна быть предусмотрена отработка действий по подавлению средств ПВО противника, операциям по завоеванию господства в воздухе и на море, захвату портов и аэропортов. Все эти элементы в некоторой степени видны в обучении НОАК, но в интегрированном контексте представлены лишь в небольшом числе крупных совместных учений.
Последствия для обучения в США
Вооруженные силы США, в отличие от НОАК, в основном имеют местную эмпирическую модель, основанную на прямом бое. Но косвенные эксперименты занимают видное место в опыте США, поскольку картина глобальной угрозы изменилась, и почти равные противники маневрируют, чтобы подорвать позицию США в области глобальной безопасности. В ответ американские военные экспериментируют с новыми операционными концепциями и структурами подразделений для проведения MDO во все более сложных условиях. Точно так же, как Китай отреагировал на изменения в характере военных действий, вызванные операциями США после войны во Вьетнаме, Соединённые Штаты реагируют на введение Китаем архитектуры A2/AD в западной части Тихого океана и улучшают, пока только зарождающиеся, объединенные силы C2 и комплексные возможности для нанесения высокоточных ударов по всему региону. Даже с учётом того, что США признают усиление стратегического соперничества с Китаем, другие потребности национальной безопасности во всем мире требуют внимания Министерства обороны.
Как и в случае крупной реструктуризации НОАК, которая началась в 2016 году, импульс к изменениям в операционных концепциях США появился относительно недавно, и путь от разработки концепции до совместной учебной среды потребует времени.
В Стратегии национальной безопасности США 2018 года подчёркивается возрождение долгосрочного стратегического соперничества с Китаем и Россией. Одной из центральных задач, которую ставят эти потенциальные противники, особенно Китай, является создание архитектуры A2/AD, которая разграничивает и повышает стоимость доступа и свободы маневра США в областях, представляющих жизненно важный национальный интерес для Соединённых Штатов и их союзников. Эта архитектура зависит от способности проецировать военную силу, чтобы лишить США доступа в регион во время кризиса.
Усилия США по созданию новых оперативных концепций для служб и новой совместной концепции ведения боевых действий, которая придает этим усилиям совместную согласованность, влияют на развитие сил, доктрину, эксперименты, обучение, а также взаимодействие и учения альянса. В области обучения и учений, уже рассмотренные ранее учения, такие как «Киберфлаг», «Черный флаг» и новые учения с участием Космического командования, показывают, что вооруженные силы США быстро продвигаются к тестированию новых концепций, чтобы эти концепции можно было интегрировать в совместные конструкции.
Достижения в области дальнего прицельного огня, информационных технологий, систем противовоздушной обороны и кибервозможностей привели к интенсивным дебатам внутри вооружённых сил США о будущих операционных средах и возможностях, необходимых для успешного ведения боевых действий в совершенно новых условиях. Военное планирование США быстро продвигается к концепциям, которые подчеркивают, что MDO интегрирован с надёжными сетями, которые быстрее обрабатывают информацию и обеспечивают точную и общую оперативную картину, стремление к которой представляет собой преимущество первопроходца для вооруженных сил США из-за их ведущей роли в создании основа для сетевых точечных ударных операций.
Эти же достижения в области высокоточных ударных средств большой дальности, а также ISR и информационных сетей, которые их поддерживают, также сделали основные военные объекты США, такие как CSG и крупные авиабазы, уязвимыми для атак. Таким образом, ещё одной ключевой инновационной областью является концептуальный переход к рассредоточенным или распределенным операциям, при которых более мелкие подразделения действуют на более крупных территориях. Например, боевые самолеты могут перемещаться на меньшие базы или импровизированные поля, а военно-морские подразделения могут действовать меньшими группами. Эта концепция предназначена для того, чтобы препятствовать нацеливанию противника за счёт увеличения количества целей и возможных векторов атаки при одновременном уменьшении уязвимых крупных формирований. Распределенные операции полагаются на надежную информацию и сети C2, чтобы связать более мелкие формирования и по-прежнему иметь возможность вести массовые пожары для достижения желаемых результатов и нагружать сети материально-технического обеспечения.
Китайцы не упускают из виду эти потенциальные уязвимые места, и решения должны не только разрабатываться в соответствии с операционными аспектами концепций, но и эффективно включаться в систему обучения.
Целью систем A2/AD является создание «непроницаемых красных пузырей, препятствующих физическому перемещению войск противника». Системы A2/AD используют время, заставляя противоборствующие силы пробиваться в оспариваемый регион, увеличивая шансы на то, что Китай сможет добиться быстрой победы и сделать контратаки США слишком дорогостоящими для выполнения. Чтобы противостоять этим возможностям, военные США стремились адаптировать свои собственные боевые возможности для работы в нескольких областях и с распределенными силами на большей территории, отказавшись от концепции сосредоточения сил вместе для более эффективного огневого воздействия.
Комментарий Е.Л., В.О.:
В представленном докладе RAND не исследован опыт боевых действий во время военного конфликта на Украине. Но этот опыт тщательно изучается в стратегических штабах и Китая, и США. Тем более, что Соединённые Штаты являются фактически прямым участником конфликта. Судя по публикациям в открытых китайских источниках, НОАК уже внесла серьезные коррективы и в свое организационное построение, и в вопросы использования военной техники и боеприпасов на основе анализа данного военного конфликта.
Одновременно в докладе не анализируется новая военно – политическая ситуация в Индо – Тихоокеанском регионе, особенно после создания AUKUS – нового военного альянса: США, Великобритания и Австралия, а также в условиях активной милитаризации Японии.
Эти и другие факторы обязывают ещё более внимательно отслеживать подготовку к возможному военному конфликту между Китаем и США.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/kitaj_gotovitsya_k_vojne_s_amerikoj
07.07.2023 Информационно – коммуникационная война за Тайвань
Технологии на переднем крае противоборства
Министерство обороны США определило несколько подходов, которые КНР может использовать, чтобы обеспечить контроль над Тайванем.
КНР может:
• установить блокаду Тайваня и угрожать обстрелом любых кораблей и самолетов, пытающихся приземлиться без разрешения Китая
• вторгнуться на отдаленные острова Цзиньмэнь, Мацу и Пэнху и использовать их, чтобы усилить свой военный контроль над главным островом Тайвань.
• начать полномасштабное воздушное, морское, ракетное, специальное и стратегическое наступление на Тайвань с целью быстрого подавления тайваньских вооруженных сил и сопротивления тайваньского народа.
В Пентагоне считают, что в рамках этих подходов КНР может использовать группы специальных операций и ракетные удары для ликвидации лидерства Тайваня, одновременно проводя диверсии, кибератаки и кампании по дезинформации в рамках широкомасштабной кампании психологической войны, чтобы сбить с толку и деморализовать защитников Тайваня.
Общим для всех этих подходов является концепция Народно-освободительной армии (НОАК) «операций в когнитивной области». НОАК стремится контролировать информационную сферу до и во время конфликта, устанавливать доминирующее информационное давление и оказывать достаточное психологическое давление на своих противников, чтобы заставить их уйти или сдаться.
По мнению руководителей Пентагона, если НОАК нападет на Тайвань, Китай, вероятно, будет полон решимости заставить тайваньское руководство замолчать — не в состоянии сплотить собственный народ или обратиться за поддержкой к западным странам. С практической точки зрения это может включать разрыв тайваньских коммуникаций внутри страны и с внешним миром.
НОАК может проводить операции по перерезанию подводных кабелей, блокированию спутников и беспроводной связи, а также уничтожению центров обработки данных и опорных сетей. В случае успеха способность Тайваня командовать своими вооруженными силами, общаться со своим народом и координировать свои действия с международными союзниками может быть полностью подорвана. Тогда единственные голоса, которые услышит тайваньский народ, будут исходить от НОАК. Народно-освободительная армия могла бы транслировать свое собственное повествование о войне: утверждать, что тайваньское руководство и его союзники покинули страну; внедрять свои версии руководства Тайванем. И все это без какого-либо тайваньского опровержения.
7 июля 2023 года RAND опубликовал доклад “Как Тайвань может поддерживать связь с союзниками, сторонниками и своим народом в случае нападения», в котором предлагается создание «цифровой устойчивости» для Тайваня на случай военного конфликта с Китаем. Этот тип устойчивости должен включать расширение доступа официальных лиц и общественных деятелей к сетям связи, обеспечение безопасности основных баз данных, разработку альтернативных каналов связи с международной аудиторией и улучшение физической и кибербезопасности наземной инфраструктуры.
Как Китай может атаковать тайваньские информационные сети?
Сообщается, что КНР собрала разведданные о почти 300 000 достопримечательностей (POI) на Тайване. Это включает в себя 550 POI, содержащих расположение такой сетевой инфраструктуры, как кабельные станции, объекты интернет-провайдеров и средства мобильной связи. Еще 2 397 POI детализируют расположение местных, провинциальных и государственных учреждений. Эти объекты могли быть заблаговременно обстреляны и уничтожены реактивной артиллерией или захвачены спецоператорами, появившимися в первый же день атаки.
Как Тайвань может сделать свои домашние сети более устойчивыми?
Недавние достижения в области мобильной связи пятого поколения (5G), сетей и систем облачных данных могут помочь Тайваню построить более устойчивые сети до атаки. Ниже рассматриваются некоторые потенциальные подходы в каждой из тематических категорий.
Наземные сотовые системы
Большинство жителей Тайваня будут зависеть от своей мобильной сотовой связи для получения информации и связи во время кризиса или войны. Более 84 процентов жителей Тайваня используют свои мобильные устройства для доступа в Интернет. Главный остров окружен более чем 80 000 базовых станций сотовой связи, поэтому пользователи хорошо защищены на дорогах и в населенных пунктах. Восемьдесят процентов используемых услуг относятся к четвертому поколению (4G), а 20 процентов населения пользуются услугами 5G, предоставляемыми примерно 20 000 базовых станций 5G. Правительство Тайваня субсидирует усилия по развертыванию более 56 000 баз 5G к 2026 году.
Но наземные сотовые системы подвержены физическому разрушению, и сотовые макровышки размещаются на видном месте для обеспечения максимального покрытия. Поиск и уничтожение макробашен станет первоочередной задачей для пехоты и боевых инженеров НОАК.
Было бы сложнее найти и уничтожить микро- и пикосоты, которые составляют все большую долю базовых станций сотовой связи. Но все базовые станции сотовой связи имеют обратное оптоволоконное соединение с опорными телекоммуникационными сетями.
И провайдеры интернет-услуг базовой сети, фермы серверов, а также главные и местные офисы основных тайваньских операторов сотовой связи, вероятно, будут приоритетными целями для специальных операций НОАК.
Сети 5G, которые расширяет Тайвань, могут помочь уменьшить эту уязвимость. Стандарт 5G позволяет создавать автономные граничные сети с базами данных и компьютерами, расположенными рядом с базовыми станциями. Эта функция была создана для уменьшения временной задержки (или задержки) в локальных сетях, например, в интеллектуальных фабриках или автоматизированных сетях управления трафиком. Эти же функции позволяют периферийным сетям функционировать, даже если их соединение с базовой сетью нарушено действиями противника.
Например, Украина в ходе военного конфликта привлекла Amazon Web Services для развертывания устройств Snowball для защиты данных в локальных сетях. Snowballs — это надежное оборудование для вычислений и хранения данных, которое можно использовать в качестве устройств передачи данных или объединять с миниатюрными суперкомпьютерами для создания локального микроцентра обработки данных. Эти локальные облака должны иметь возможность размещать как функции плоскости управления, так и функции плоскости пользователя и, таким образом, работать как независимые пограничные сети.
Эксперты RAND полагают, что такие независимые пограничные сети могут быть очень полезны для защиты Тайваня. Например, они могли бы соединить передовых артиллерийских наблюдателей или автоматические датчики с батареями реактивной артиллерии, стреляющими из скрытых мест в центральных горах Тайваня. Или они могут позволить работникам государственных учреждений, коммерческих складов или заводов координировать операции даже после нарушения работы транспортной сети. Локальные пограничные сети также могут поддерживать боевой дух тайваньских гражданских лиц, соединяя городские кварталы или группы защитников гор.
В какой-то момент большинство пограничных пользователей захотят подключиться к другим пограничным сетям или всему миру. Артиллерийским батареям нужно будет запрашивать припасы, правительственным учреждениям нужно будет общаться с тайваньцами, коммерческим операциям нужно будет перемещать товары, а людям нужно будет получать информацию от своих лидеров или всего мира (или, возможно, поговорить с членами семьи, находящимися в другую граничную сеть). Если наземные транзитные сети будут нарушены, этим пользователям потребуется еще один магистральный канал.
Украина использовала спутники для соединения разрозненных локальных сетей. Были установлены мобильные базовые станции для восстановления сотовой связи и подключили их к терминалам Starlink.
Аналогичная альтернатива может быть организована на Тайване путем подключения терминалов с очень малой апертурой (VSAT) к базовым станциям 5G в различных местах. Поскольку наземные соединения с опорными сетями разорваны, группы базовых станций 5G могут формировать пограничные сети и использовать VSAT для их соединения друг с другом.
Также важно отметить, что Тайвань может использовать свои мобильные сети как неотъемлемую часть своих усилий по сопротивлению возможному китайскому вторжению вторжению. Это включает в себя нарушение связи китайских военных, сбор разведывательных данных о передвижениях войск и нападение на китайские подразделения и командиров.
Для работы всех описанных здесь мер требуется электроэнергия. НОАК почти наверняка ударит по выработке электроэнергии в начале конфликта. Тайваню потребуется подготовить резервные источники питания для своих периферийных и базовых сетей.
Чтобы сделать наземные сотовые системы более устойчивыми, Тайваню следует принять следующие меры:
• Увеличить развертывание сетей 5G с помощью маршрутизаторов и компьютеров, необходимых для формирования пограничных сетей.
• Оснастить группы базовых станций 5G терминалами VSAT, чтобы соединить их друг с другом и с опорными сетями.
• Подготовиться к развертыванию мобильных базовых станций, оснащенных спутниковыми терминалами, для замены поврежденных базовых станций.
• Разработать информационную стратегию, использующую мобильную сеть для сбора разведданных, обмана китайских лидеров, нацеливания на силы вторжения и поддержания связи с международными партнерами и аудиторией.
• Развернуть мобильные генераторы для поддержания электроснабжения в критически важных узлах связи.
Сообщения, новости и трансляции в социальных сетях в эфире и Интернете
Стационарные объекты, поддерживающие правительственные сообщения, новости и социальные сети, вероятно, станут одними из первых целей сил вторжения. На Тайване есть пять основных сетей беспроводного телевидения и 186 операторов беспроводной связи. Операторам эфирного вещания не требуются наземные кабели для связи со своими слушателями, но их антенны, станции, управляющие ими, и студии, выпускающие новостные программы, закреплены и уязвимы для физической атаки.
Точно так же новости и социальные сети, передаваемые по кабельным системам или через Интернет, полагаются на сложную инфраструктуру интернет-провайдеров, центров обработки данных и ферм серверов, чтобы обеспечить их работу. Местонахождение Google, Facebook* и других средств массовой информации менее известно, чем местонахождение традиционных новостных агентств, но их примерное местонахождение можно найти в Интернете. Предположительно, спецслужбы КНР успели составить более полную карту.
Ещё более важными, чем эти стационарные объекты, являются люди, представляющие публичное лицо тайваньского правительства и свободной прессы. Правительственные чиновники, представители средств массовой информации, репортеры на местах и влиятельные лица в Интернете будут знакомыми источниками информации и поддержки для тайваньского народа во время кризиса и войны. В эпоху YouTube, Twitter и Instagram* у этих людей должна быть возможность вести репортажи и вести трансляции из почти бесконечного множества специальных мест. Тайваньское правительство, скорее всего, подготовило места на случай непредвиденных обстоятельств для своих должностных лиц и их сотрудников, чтобы они могли продолжать операции в военное время. Правительство также должно помочь средствам массовой информации и частным лицам, оказывающим влияние, подготовить альтернативные места для производства и трансляции своих репортажей и должно помочь их передвижению при предупреждении о нападении.
Чтобы поддерживать связь со знакомыми представителями правительства, деятелями СМИ и влиятельными лицами в социальных сетях, Тайвань должен предпринять следующие действия сейчас:
• Разработать и поддерживать несколько альтернативных способов общения с тайваньской общественностью и поддерживать аудиторию по всему миру.
• Создать несколько мест на случай непредвиденных обстоятельств, из которых гражданское руководство Тайваня и средства массовой информации могут общаться в военное время.
• Развернуть мобильные генераторы для обеспечения электроэнергией важных источников связи.
Основные данные
Каждая нация зависит от огромных объемов данных для своих повседневных функций. Эти данные включают правительственные записи, банковские транзакции, операционные данные корпораций и личные записи каждого человека. Эти данные жизненно важны для повседневной деятельности правительств, банков и промышленности как в военное, так и в мирное время, поэтому они должны быть защищены, оставаясь при этом доступными для регулярного использования. Важность данных для современной нации может быть аналогична важности золота сто лет назад. Во время Второй мировой войны национальные банки Польши, Франции, Бельгии и Великобритании отправили свои золотые запасы в Канаду и США, чтобы обезопасить их от захвата нацистской Германией. Аналогичным образом Украина после начала военного конфликта с Россией переместила свои данные о правительстве, образовании и банковских услугах в офшоры.
Кибератаки последних лет побудили Европу и США тесно сотрудничать для улучшения киберзащиты. Одной из таких практик было создание хороших автономных резервных копий и использование нескольких поставщиков облачных услуг, таких как Amazon Web Services, Microsoft Azure и Oracle.
Правительству, промышленности и народу Тайваня может быть необходимо сохранить свои основные базы данных аналогичным образом. Как минимум, важные базы данных могут быть продублированы, чтобы предотвратить их потерю из-за действий Китая. Возможно, удастся продолжить работу с этими базами данных на Тайване, регулярно обновляя оффшорные репозитории данных, чтобы поддерживать их в актуальном состоянии. В некоторых случаях операции с данными могут быть полностью удалены от берега.
Перемещение операций с данными за границу потребует некоторых затрат. Правительственные учреждения могут договориться о ценах, которые они готовы заплатить до атаки, но предприятия и частные лица могут быть более чувствительными к затратам и, следовательно, не желать сохранять эти данные до начала конфликта.
Некоторые риски также существуют. Во время Второй мировой войны Соединённое Королевство переместило свое золото в Национальный банк Канады, который принадлежит и находится под контролем правительства Канады. Не существует аналогичного национального банка данных, который мог бы хранить и управлять тайваньскими данными, поэтому Тайвань будет доверять свои публичные и частные данные частным корпорациям. И правительство Тайваня захочет быть немного осторожным в своих сообщениях тайваньскому народу о перемещении данных за границу, чтобы не создавать непреднамеренной атмосферы неминуемого отречения или краха тайваньского правительства.
Кроме того, по ряду причин, о которых будет сказано ниже, доступ к оффшорным облакам данных будет ограничен доступной пропускной способностью связи. Например, если подводные кабели будут разорваны, пользователи на Тайване, скорее всего, будут иметь вместо этого спутниковые соединения с гораздо меньшей пропускной способностью. Соединений с меньшей пропускной способностью может быть достаточно для внесения дополнительных изменений в оффшорные базы данных (а не для передачи их целиком), но соответствующие протоколы должны быть установлены заранее.
В конечном счёте, может быть лучше принять затраты и трудности, связанные с хранением и доступом к важным данным за границей, чем рисковать их уничтожением или кражей в результате атаки КНР.
Чтобы сохранить ключевые базы данных, Тайвань должен, по мнению экспертов RAND, сейчас подготовить оффшорные анклавы для ключевых баз данных в Японии, США или других зарубежных убежищах.
Как Тайвань может укрепить свои международные связи?
Подводные кабели Тайваня по своей природе уязвимы для атак. Хотя огромные коммуникационные возможности современных подводных кабелей не могут быть легко заменены, последние разработки в области беспроводной связи могут помочь. В следующих разделах будут кратко рассмотрены подводные кабели, а затем оценена роль, которую бортовые системы и группировки спутников могут сыграть в укреплении международных коммуникаций Тайваня.
Подводные кабели
Эксперты назвали зависимость Тайваня от подводных кабелей «ахиллесовой пятой». На момент написания этого доклада Тайвань был соединен с внешним миром 12 подводными кабелями, а строительство 13-го и 14-го кабелей планируется завершить в 2024 году. Медиа-компании, такие как Facebook и Google, напрямую владеют частями нескольких кабелей. Пропускная способность новейших подводных волоконно-оптических кабелей составляет 200 терабит в секунду: поистине гигантская способность, которую невозможно легко воспроизвести с помощью беспроводных технологий.
Все эти кабели уязвимы для обрыва рыболовными судами, корабельными якорями или диверсий, о чем свидетельствуют заметные повреждения кабелей в Красном море и других местах. Поврежденные кабели можно отремонтировать или заменить, хотя это может занять несколько недель, даже при наличии специализированных кораблей и запасных отрезков кабеля. Кроме того, эти операции обычно проводятся в безветренных погодных условиях и не под огнем противника. Поэтому вполне вероятно, что поврежденные кабели не будут работать до окончания боевых действий.
Кабельные системы могут быть наиболее уязвимы в том месте, где они выходят из воды и подключаются к наземным оптоволоконным сетям. В отраслевой литературе перечислены семь основных кабельных посадочных станций в четырех разных местах на Тайване. Некоторые из них, по-видимому, расположены более точно, чем другие, хотя все станции кабельной высадки, вероятно, находятся в списке китайской разведки. После обнаружения эти кабельные посадочные станции становятся легкой мишенью для ракетной артиллерии или групп подрывников.
Возможно построить дублирующие кабельные станции в альтернативных местах. Однако, учитывая, что эти станции должны подключаться к длинному подводному кабелю, сомнительно, что эти альтернативные места можно было бы эффективно скрыть. Даже если бы они были, сами кабели все равно были бы уязвимы, и их было бы нелегко заменить (как обсуждалось ранее).
Следовательно, Тайваню потребуются альтернативы для поддержания связи с поддерживающими его странами и сочувствующими людьми во всем мире, даже если эти альтернативы неизбежно будут работать со значительно меньшей скоростью передачи данных. В следующих разделах я рассмотрю потенциальные возможности и уязвимости бортовых и спутниковых систем.
Эксперты RAND считают: чтобы частично компенсировать потерю подводных кабелей в кризисное или военное время, Тайвань должен сейчас предпринять следующие действия:
• Разработать альтернативы подводным кабелям для наиболее приоритетных государственных органов и воинских частей.
• Обеспечить предприятиям и частным лицам доступ к заменителям кабелей по мере их доступности. Это должно включать протоколы для определения приоритетов их доступа и использования.
Бортовые системы
Было разработано несколько систем для размещения базовых станций сотовой связи в воздухе, где они могут видеть пользователей на больших расстояниях, не заблокированных препятствиями на земле. Эти системы включают в себя беспилотные авиационные системы и свободно летающий Loon от Google, высотный воздушный шар, предназначенный для обеспечения беспроводной сети в удалённых районах.
Проект Loon был прекращен Google в 2021 году, но оборудование из программы может все еще храниться где-то в хранилище, и люди, которые его разработали, могут воскресить его. Loon состоял из ряда соединенных между собой аэростатов, работающих на высоте 20 км. Эти воздушные шары можно было запускать из стран, которые будут их эксплуатировать, или запускать на расстоянии, а затем постепенно дрейфовать в предполагаемые районы их эксплуатации. Воздушные шары полагались на воздушные потоки, которые циркулируют в разных направлениях в зависимости от высоты, чтобы подтолкнуть их к месту назначения.
Дочерняя компания Google Loon обсуждала развертывание 30 или более воздушных шаров для обеспечения покрытия отдаленных регионов. Каждый воздушный шар имел базовую станцию 4G с антенной восходящей линии связи для приема передач от пользовательских устройств, нисходящей линией связи для связи с наземными станциями и перекрестной связью для связи с соседними воздушными шарами. Стандартные пользовательские устройства на расстоянии до 25 км могут подключаться к воздушному шару. Большие диапазоны могли бы быть возможны, если бы пользователи использовали более мощные устройства с направленными лучами восходящей линии связи. Что касается обратной связи, перекрестные связи между воздушными шарами продемонстрировали способность преодолевать расстояние в 1000 км.
Таким образом, воздушные шары, курсирующие между Тайванем и Окинавой, могут установить связь с наземными станциями на Окинаве, основных японских островах и, возможно, даже в Южной Корее. Как только сообщения достигают наземных станций в этих местах, они могут быть отправлены по подводным кабелям далеко от Тайваня в любую точку земного шара.
Хотя эти кабели потенциально могут быть перерезаны НОАК, это будет более сложной задачей, чем повреждение кабелей, идущих только с Тайваня, и может привести к распространению войны на всех соседей Тайваня.
Эти воздушные шары столкнутся с несколькими потенциальными угрозами. Воздушные шары на высоте стратосферы будут легко обнаружены системами радиотехнической разведки в пределах прямой видимости. Это сделало бы их уязвимыми для глушителей, истребителей и ракет класса «земля-воздух».
Китайский воздушный шар-разведчик, проникший в воздушное пространство США и Канады в начале 2023 года и впоследствии сбитый, представляет собой интересный пример. Министерство обороны США впервые заявило, что обнаружило воздушный шар после того, как он вошел в воздушное пространство США у Алеутских островов.
Это означает, что воздушный шар был обнаружен наземными радарами, работающими на территории США (или, возможно, бортовыми радарами, работающими в воздушном пространстве США), а не космическими системами, которые заметили бы воздушный шар до того, как он вошел в воздушное пространство США.
Воздушные шары, курсирующие между Тайванем и Окинавой, будут удалены от китайских наземных радаров на несколько сотен километров, что может затруднить их обнаружение. Хотя Китай мог бы обнаружить эти воздушные шары с помощью бортовых радаров, это сделало бы эти самолеты уязвимыми для воздушных и военно-морских сил США, действующих в этом районе. В любом случае китайские бортовые радиолокационные самолеты, скорее всего, будут заняты более приоритетными операциями над самим Тайванем.
Второй интересный момент перехвата китайского аэростата-разведчика заключается в том, что он был сбит самолетом F-22, вооруженным ракетой AIM-9. F-22 находился на высоте 58 000 футов, когда он выстрелил из AIM-9, а воздушный шар в момент удара находился на высоте от 60 000 до 65 000 футов. Выбор AIM-9 ближнего действия с тепловым датчиком самонаведения, а не AIM-120 дальнего действия с радиолокационным ГСН, может иметь большое значение. С одной стороны, миссия продемонстрировала возможность успеха одним выстрелом и одним поражением, что указывает на то, что воздушные шары связи типа Loon будут уязвимы для передовых истребителей, работающих с ракетами малой дальности. С другой стороны, если бы истребителям НОАК нужно было сблизиться на короткое расстояние, чтобы уничтожить каждый воздушный шар, они также стали бы уязвимыми для атак американских воздушных и военно-морских сил, действующих в этом районе.
Можно представить, что воздушные шары действуют как приманки, чтобы заманить самолеты НОАК в бой далеко от их баз.
В качестве альтернативы Тайвань мог бы приобрести беспилотные летательные аппараты, такие как EQ-4B, для использования в качестве узлов воздушной связи. Три самолета EQ-4B, выполнявшие эту роль, недавно были выведены из эксплуатации США. Эти или аналогичные самолеты могут быть полезны для некоторых потребностей Тайваня в связи.
Если они будут действовать с тайваньских баз, эти самолеты будут уязвимы для превентивных атак самолетов или ракет НОАК. Эти самолеты могут базироваться дальше, например, на Филиппинских островах, но тогда потребуется больше самолетов для обеспечения непрерывного покрытия. Филиппинские острова и базы США на Гуаме или Окинаве также будут уязвимы для превентивных ракетных ударов, и эти самолеты останутся уязвимыми так же, как и воздушные шары, о которых говорилось ранее.
Поскольку системы воздушной связи уязвимы для китайских истребителей, оперативное использование этих систем должно включать постоянное обновление оборудования для возмещения боевых потерь. В конечном счете, общая скорость передачи данных через эти системы будет ограничена количеством систем, которые Тайвань сможет поддерживать в воздухе.
Неясно, должен ли Тайвань инвестировать в бортовые системы, но если бы Тайвань хотел чего-то быстрого и с небольшими затратами на разработку, он мог бы сейчас предпринять следующие действия:
• Договариваться с Google о выводе Loon из хранилища и проведении расширенных испытаний технологии, включая около дюжины воздушных шаров (для формирования цепей и обеспечения запасными частями) и двух наземных станций на Тайване.
• Провести переговоры с Японией и Филиппинскими островами о размещении на их территории дополнительных наземных станций, предпочтительно подключенных к подводным кабелям.
• Изучить возможность связи с Гуамом с помощью цепочки воздушных шаров.
Спутники
Для такого островного государства, как Тайвань, спутники являются наиболее подходящей, хотя и гораздо менее функциональной, заменой подводным кабелям. Спутники не могут заменить огромную пропускную способность подводных кабелей, но они могут соединять высокоприоритетных фиксированных и мобильных пользователей, включая государственных деятелей, частных лиц и воинские части, а также поддерживающие их организации и отрасли. Но этот вариант сложен, поэтому целесообразна спутниковая связь (SATCOM).
Существует несколько очень разных видов коммерческих и государственных систем SATCOM, которые охватывают Тайвань, и каждая из них имеет свои преимущества и недостатки. Эти характерные для спутников характеристики особенно важны при оценке способности этих систем противостоять физическим или электронным атакам Китая. Кроме того, поскольку эти системы передают на несколько порядков меньше данных, чем подводные кабели, Тайваню потребуется тщательно продуманная стратегия, чтобы справиться с этими ограничениями пропускной способности.
Типы спутниковых систем
Как государственные, так и коммерческие спутники связи охватывают Тайвань и окружающие его воздушные и морские пути. Спутники связи, принадлежащие правительствам США и других стран, в основном находятся на геостационарной орбите (GEO), в то время как коммерческие группировки связи работают на низкой околоземной орбите (LEO), средней околоземной орбите (MEO) и GEO.
Спутники на GEO размещаются на высоте 35 786 км над земной поверхностью. На этой высоте они совершают один оборот вокруг Земли за 23 часа 56 минут — ровно столько же времени требуется Земле, чтобы совершить один полный оборот вокруг своей оси. По этой причине спутники на GEO кажутся неподвижными из любой заданной точки земной поверхности. Это делает орбиту GEO особенно популярной для спутников связи, особенно для пользователей (таких как средний дом и бизнес), которые хотят использовать стационарные тарелки, которым не нужно отслеживать движение спутника по небу. Кроме того, спутники на GEO расположены настолько высоко, что могут видеть большую часть Земли с одной орбитальной позиции (или слота). На самом деле всего три равномерно расположенных спутника на могли видеть весь земной шар (за исключением северной и южной полярных областей) с некоторым перекрытием.
Традиционные провайдеры SATCOM, такие как Eutelsat, Inmarsat, Intelsat и SES, имеют созвездия в GEO.
Некоторые военные системы, такие как широкополосная глобальная система SATCOM (WGS), также расположены на GEO. Одним из основных недостатков GEO является то, что пользователи SATCOM испытывают временную задержку примерно в полсекунды. Хотя это отставание незаметно для приема телетрансляции, оно может отвлекать при двустороннем телефонном разговоре.
Начиная с Iridium и Globalstar в 1998 году, появилось несколько созвездий спутников связи LEO (работают на орбитах от 160 до 2000 км). Самый известный из недавних участников — Starlink, принадлежащий SpaceX. За ним следует OneWeb, за которым планируют последовать дополнительные созвездия. Если полная группировка, обещанная Starlink, OneWeb, Kuiper и другими, будет реализована, в течение следующих десяти лет будут доступны еще тысячи спутников LEO, что значительно повысит доступность и пропускную способность SATCOM.
Преимущества LEO включают короткое время в пути между наземными станциями, что значительно сокращает временные задержки при голосовой и видеосвязи, а также возможность использования пользовательских терминалов с меньшей мощностью, что уменьшает размер и мощность, необходимые для пользовательских устройств.
Основным недостатком LEO является то, что спутники на LEO быстро перемещаются относительно пользователя на поверхности. Это означает, что для обеспечения непрерывности покрытия требуется много спутников: каждый спутник передает вызовы или соединения для передачи данных следующему спутнику, прибывающему через пользователя. Кроме того, малая высота спутников LEO ограничивает размер наземного покрытия каждого спутника, что требует большого количества орбитальных плоскостей для покрытия всего земного шара. В то время как спутник на GEO может видеть более одной трети земной поверхности с одного фиксированного орбитального интервала, спутники на LEO обычно концентрируются на точках с радиусом (или большой осью) в несколько сотен километров. Наконец, хотя меньшая высота спутников снижает требования к мощности пользовательских терминалов, эти терминалы должны иметь возможность отслеживать быстро движущуюся последовательность спутников. Это относительно легко для терминалов Iridium и Globalstar, потому что они используют частоту (L-диапазон), которая может использовать всенаправленные антенны, но это более серьезная проблема для таких спутников, как Starlink и Oneweb, которые используют более высокочастотный диапазон Ku: их пользовательские терминалы используют сложную фазированную решетку, которая может электронным образом отслеживать спутники без необходимости использования антенны с механическим управлением.
Между LEO и GEO находится MEO, определяемый как все, что находится между 2000 км и всего на 200 км ниже GEO (35 586 км). Спутники на этих орбитах также движутся относительно Земли, но медленнее. Одними из наиболее известных обитателей этого пространства являются Глобальная система позиционирования (GPS), которая вращается на высоте 20 200 км, и аналогичные системы из Европы, России и Китая. Каждый спутник GPS вращается вокруг Земли два раза в день. Были задуманы различные созвездия связи, населяющие это пространство, но единственным современным примером является система O3B из 20 спутников, запускаемая SES.
Спутниковое обслуживание на Тайвань и обратно
Тайвань планирует создать спутниковую сеть с возможностями, аналогичными тем, которые Starlink предоставил Украине, на случай, если Китай попытается отключить ее связь. Тайваньский план повышения цифровой устойчивости коммуникационной сети с реагированием или применением новых технологий военного времени рассматривает спутники LEO, чтобы гарантировать, что видеоконференции, передача голоса по интернет-протоколу и прямая трансляция могут поддерживаться даже в случае повреждения подводных кабелей и телефонных сетей. Тайвань предполагает, что к 2030 году его спутниковая сеть будет состоять из 700 наземных станций и не менее 20 собственных спутников.
Однако даже после завершения спутниковые и сетевые станции управления этой системой могут иметь серьезную уязвимость, если станции расположены на Тайване. У таких станций есть антенны восходящей линии связи, которые можно легко обнаружить и определить местонахождение с помощью систем радиотехнической разведки, которые есть в Китае. После обнаружения эти объекты могут быть уничтожены авиацией или реактивной артиллерией. Поэтому, если такие объекты будут построены, для Тайваня будет крайне важно организовать альтернативные станции, которые смогут контролировать спутники и наземные сети, если основные станции будут повреждены во время конфликта. Установленные коммерческие спутниковые системы LEO и GEO имеют несколько станций управления, расположенных вдали от Тайваня. Эти станции менее уязвимы для атак китайских обычных вооружений, и каждый провайдер может заключать соглашения о взаимопомощи со своими конкурентами в случае повреждения одной или нескольких станций управления.
Тем временем Тайвань мог бы просто приобрести услуги одной или нескольких спутниковых систем. 3600 спутников на орбите (из которых, возможно, 3200 находятся в рабочем состоянии) по состоянию на февраль 2023 года. Приблизительно 11 из этих спутников должны находиться в поле зрения Тайваня в любой момент времени, чтобы предлагать фиксированные и мобильные услуги восходящей линии связи на частоте 500 МГц в диапазоне Ku. спектр.
Интересно, что Starlink выделил 2000 МГц полосы пропускания для нисходящего канала, что означает, что он предлагает пользователям гораздо большую скорость передачи данных, чем скорость передачи данных, которую он может передавать от пользователей. Другие системы LEO включают OneWeb (приблизительно 600 спутников, но еще не предлагают услуги), Kuiper (запуск должен начаться в 2023 году) и более старые созвездия Iridium и Globalstar. Iridium и Globalstar имеют гораздо меньшие частотные распределения, около 10 МГц каждая, что ограничивает эти системы предоставлением в основном услуг голосовых и текстовых сообщений.
Кроме того, в той части геодуги, которая видна с Тайваня, находится в общей сложности 182 спутника связи. Из них 63 эксплуатируются коммерческими группировками, базирующимися в странах, которые, скорее всего, будут сочувствовать Тайваню в случае нападения Китая. Беглый обзор этих систем показывает, что значительная их часть покрывает Тайвань, в том числе 16 спутников, работающих в C-диапазоне, 32, предлагающих Kuband, и 6, предлагающих Ka-диапазон. Хотя несколько стран (включая США) перераспределили 300 МГц пропускной способности нисходящего канала C-диапазона для использования наземной сети 5G, по-прежнему должна быть возможность использовать пропускную способность восходящего канала. Таким образом, каждый спутник диапазона C может предоставить 500 МГц восходящей линии связи от пользователей на Тайване. Расширенный Ku-диапазон содержит 750 МГц пропускной способности, а коммерческий Kaband имеет пропускную способность 3500 МГц.
Правительство США и правительства союзных стран также эксплуатируют 32 спутника связи, в том числе четыре спутника WGS, которые могут обеспечивать покрытие для пользователей на Тайване. Каждый спутник WGS может обеспечить пропускную способность 500 МГц в диапазоне X и 1000 МГц в военном диапазоне Ka (что на более высокой частоте, чем коммерческий диапазон Ka).
Если бы Тайваню было доступно 100 процентов пропускной способности всех спутников LEO и GEO, то общая полоса пропускания 64,5 ГГц была бы доступна для восходящих каналов связи с Тайваня. При эффективности передачи данных 1 бит в секунду на герц полосы пропускания это будет означать 64,5 гигабайта в секунду (Гбит/с) — меньше, чем пропускная способность одного из последних подводных кабелей. Однако спутниковые системы, как правило, планируют работать с 80-процентной пропускной способностью, заполненной существующими клиентами, поэтому доступная скорость передачи данных для Тайваня может составлять всего 13 Гбит/с, если не принимать во внимание влияние электронных помех (или глушения, которые я опишу позже). ниже). В военное время правительства могут захотеть упредить некоторых пользователей SATCOM, чтобы они предоставили больше пропускной способности для функций поддержки войны, но Тайваню по-прежнему необходимо будет тщательно контролировать доступ к любому количеству SATCOM, которое он может защитить.
Поэтому Тайваню необходимо разработать приоритеты и протоколы для использования SATCOM. Первоочередное внимание должно быть уделено государственным органам и воинским частям. Эти пользователи должны в основном передавать данные и редко отправлять изображения, видео и даже голос.
Источники СМИ, освещающие войну, вероятно, будут где-то на следующем уровне приоритета. В их случае видео будет важным, но, возможно, его придется поставить в очередь на передачу, когда станет доступна емкость. Некритичные предприятия и частные лица, скорее всего, будут иметь доступ по мере доступности и должны быть готовы полагаться на короткие данные и текстовые сообщения.
Китайские военные угрозы спутниковым системам и службам
Китай четко осознает, что Тайвань будет полагаться на спутники в войне: Китай разрабатывает средства для нападения на каждую из спутниковых группировок, описанных выше, и сделал несколько публичных заявлений о своей противокосмической деятельности.
Министерство обороны США описало силовую структуру, которую Китай строит для разрушения или уничтожения SATCOM противника. Генерал Джон Рэймонд, начальник отдела космических операций Космических сил США, свидетельствовал перед Конгрессом, что Китай и Россия создают космическое оружие для «надежного подавления спутников GPS и связи» и «систем направленной энергии, которые могут ослеплять, разрушать или повреждать наши спутники».
Китай продемонстрировал противоспутниковое оружие прямого наведения (ASAT), способное уничтожать спутники на низкой околоземной орбите. У него также есть маневренные спутники, которые могут действовать как «космические мины», взрываясь рядом с геостационарным спутником и осыпая его обломками. Министерство обороны США считает, что Китай также может совершенствовать свои наземные лазеры, чтобы нанести структурный ущерб спутникам LEO, и может разрабатывать новое противоспутниковое оружие для поражения спутников GEO.
Как тайваньские чиновники и гражданские лица могут использовать SATCOM перед лицом китайских противоспутниковых угроз?
Решение противоспутниковой угрозы может быть таким же простым, как увеличение количества спутников, которые использует Тайвань. Китай может запустить достаточно противоспутниковых или космических мин, чтобы уничтожить четыре спутника WGS над Тихим океаном, а также, возможно, множество коммерческих спутников. Но уничтожение всех 63 коммерческих и 32 правительственных геостационарных спутников, которые может использовать Тайвань, было бы серьезной задачей. И если Тайвань выиграет время на Starlink и других новых низкоорбитальных системах, Китаю придется вывести из строя тысячи дополнительных спутников, чтобы прервать все коммуникации. Даже если китайские наземные лазеры окажутся способными нанести структурный ущерб спутникам на низкой околоземной орбите, разрушение всех спутников SATCOM, доступных Тайваню, вероятно, займет довольно много времени.
Китайские военные исследователи заявили, что Китаю нужна возможность отключать или уничтожать спутники Starlink. Зарядка радиационных поясов Ван Аллена внеатмосферным ядерным взрывом может привести к выходу из строя спутников, движущихся через них, а эффекты сверхзаряда могут длиться несколько месяцев. Однако нынешние спутники Starlink вращаются на высоте 550 км — ниже самого нижнего из этих поясов.
Совсем недавно китайские военные ученые смоделировали взрыв в верхних слоях атмосферы, который, по их мнению, может аналогичным образом повлиять на спутники на орбитах высотой 500 км. Если это достижимо на практике, преимуществом этого нового подхода будет эффект, который является локализованным, а не затрагивающим весь земной шар, и ограниченным по времени. Таким образом, можно выбрать конкретный набор низкоорбитальных спутников для атаки, не затрагивая другие. Однако локальная дыра в покрытии LEO будет быстро заполнена другими спутниками по мере движения созвездия по поверхности земли. Более долгосрочный сбой потребует отключения спутников, когда они будут находиться в пределах видимости Тайваня.
Китайские электронные атаки могут стать более серьёзной проблемой.
Спутники связи уязвимы для электронной атаки, называемой глушением. Как правило, глушитель пытается помешать восходящему сигналу, посылаемому на спутник с пользовательского терминала. В атаках с глушением используется мощный терминал для передачи шума через те же спутниковые транспондеры, которые используются терминалами, пытающимися установить связь. У глушителей часто есть преимущество: они могут использовать очень большую параболическую антенну, передающую с очень высокой мощностью, без необходимости поддерживать качество сигнала, потому что они все равно намереваются передавать шум.
Спутниковые антенны размером от шести до более 30 м в диаметре хорошо подходят для использования в качестве глушителей. У Китая есть тарелки такого размера на военных базах, в его центрах управления спутниками и в телепортах, которые связываются со спутниками GEO. Можно было построить больше с относительной легкостью.
Например, один из таких телепортов, управляющий созвездием спутниковой компании APT из Гонконга, имеет 35 крупных терминалов. Соседний комплекс в Гонконге использует более 40 больших тарелок для управления созвездием AsiaSat.
Было замечено, что НОАК увеличивает свои возможности по созданию помех и, похоже, разработала специальные возможности на искусственных островах, которые она построила на рифах в Южно-Китайском море. Эти возможности включают в себя большие спутниковые тарелки, которые можно использовать для определения восходящих спутниковых каналов из Тайваня или других стран с использованием интерферометрических методов, а затем для их подавления.
Повышение надёжности тайваньской спутниковой связи
Если Тайвань будет ждать, пока начнется война, чтобы увеличить свои возможности SATCOM, наступательные космические возможности Китая ограничат возможности Тайваня. По мнению экспертов RAND, чтобы добиться успеха, Тайвань должен разработать и отработать спутниковые оперативные концепции, которые могут смягчить угрозы китайских систем.
Для оценки потенциальных эффектов помех, использован простой анализ бюджета спутниковой связи. Предполагается, что в качестве глушителя НОАК будет использовать несколько мощных коммерческих тарелок, работающих с военных баз, коммерческих телепортов или других гражданских объектов (которые можно удаленно объединять вместе), чтобы глушить спутниковые каналы связи. У тайваньских пользователей будут VSAT, которые обычно используются в малых предприятиях, и мобильные VSAT, обслуживающие самолеты, корабли, съемочные группы и военных пользователей.
Потребуется пять глушителей, чтобы нарушить пользовательские восходящие каналы на обычном спутнике LEO Ku-диапазона. Если пользователям на Тайване одновременно будут доступны 11 обычных низкоорбитальных спутников без средств защиты от помех, НОАК потребуется выделить 55 глушителей, чтобы заглушить их все. Системы подавления LEO требуют, чтобы системы подавления отслеживали спутники, когда они движутся по небу. Такие антенны слежения должны быть доступны в большинстве центров управления спутниками.
Теоретически Тайвань также должен иметь возможность арендовать услуги спутников, эксплуатируемых Eutelsat, Inmarsat, Intelsat, SES и аналогичными организациями, базирующимися в Японии, Южной Корее и Австралии. Если Тайвань арендует отдельные транспондеры, например, на коммерческих частотах Ku-диапазона, НОАК может идентифицировать их с помощью стандартных интерферометрических методов, а затем нарушить работу любого из них с помощью одного глушителя. Если бы Тайвань использовал несколько транспондеров Ku-диапазона на одном спутнике (например, ST-2, которым он владеет вместе с Сингапуром), НОАК должна быть в состоянии заглушить весь свой расширенный восходящий канал Ku-диапазона с помощью восьми мощных глушителей, если НОАК это сделает. не знаю точно, какие транспондеры использует Тайвань. Если НОАК пришлось бы глушить Ku-диапазоны на 32 коммерческих спутниковых восходящих каналах Ku-диапазона, то им пришлось бы добавить 256 терминалов.
Как Тайвань может скрыть свои восходящие каналы связи между этими спутниками, не сдав в аренду всю их ёмкость?
Ответ для тайваньских военных и правительственных пользователей может состоять в том, чтобы покупать услуги у поставщиков управляемых услуг (или MSP, как их называют в отрасли). Ведущие мировые владельцы спутниковых группировок, такие как Intelsat и SES, и поставщики услуг, такие как Viasat и Hughes, продают управляемые услуги для подключения самолетов к Интернету в полете. У каждой из этих компаний есть операционные центры, которые распределяют полосу пропускания от множества различных поставщиков созвездий, чтобы гарантировать, что самолет может удовлетворить потребности пассажиров в потоковой передаче видео и данных. По мере того, как самолеты пересекают континенты и океаны, связь переключается со спутника на спутник, чтобы обеспечить бесперебойную работу. Viasat применил свой опыт обслуживания коммерческих авиакомпаний, чтобы обеспечить высокоскоростную связь для Air Force One, в том числе, когда он совершает короткие рейсы в отдаленные места.
Ключевым моментом будет налаживание договорных отношений задолго до того, как начнется конфликт. Тайваню необходимо будет приобрести терминалы, способные получить доступ к системам MSP для своих наиболее важных правительственных учреждений и воинских частей. Эти пользователи должны иметь возможность разделить свои исходящие (или исходящие) сообщения на небольшие фрагменты, которые можно быстро назначить нескольким спутникам. Если НОАК заглушит один из этих спутников, эти небольшие фрагменты можно будет быстро переназначить, чтобы открыть слоты на других доступных спутниках. Тайваньским пользователям необходимо будет тесно сотрудничать с MSP для разработки и применения процедур, которые они будут использовать в военное время.
Вероятно, существует предел тому, сколько пользователей можно перемещать между спутниками, чтобы избежать глушения атак. Хотя этот процесс может работать для высокоприоритетных правительственных учреждений и воинских частей, его может быть недостаточно для пользователей с более низким приоритетом среди населения в целом.
Глушение, скорее всего, повлияет только на исходящие сообщения этих пользователей. До тех пор, пока тайваньскому руководству удается передавать на спутник восходящие сообщения, такие как широковещательные сообщения для населения или приказы воинским частям, нисходящие каналы пользователей с более низким приоритетом не должны быть затронуты.
Правительство США могло бы помочь, предоставив некоторую пропускную способность четырех спутников WGS, работающих в пределах видимости Тайваня. Если Тайвань купит соответствующие терминалы и Минобороны США предоставит доступ, каждый спутник может обеспечить до 500 МГц спектра X-диапазона и 1000 МГц восходящего спектра Ka-диапазона. В отсутствие каких-либо специальных возможностей, которые могла бы использовать WGS, НОАК потребуется еще 15 глушителей, чтобы нарушить восходящие каналы связи VSAT с каждым WGS (или в общей сложности еще 60 глушителей, чтобы нарушить восходящие каналы связи со всеми 4 WGS). WGS также может перемещать свои точечные лучи так, чтобы пользователи на Тайване находились в основном луче восходящей линии связи, но глушители НОАК на материке или в Южно-Китайском море должны были бы глушить из-за пределов основного луча (иначе известное как глушение боковых лепестков) . Если бы Тайвань приобрел несколько терминалов среднего размера в диапазонах X и Ka (с антеннами диаметром 2,4 м), его пользователи в основном луче могли бы преодолеть эти помехи с боковыми лепестками. В этом случае НОАК должна была бы либо позволить продолжить эту связь со средним терминалом, либо добавить еще 280 больших глушителей (еще 70 на спутник), чтобы нарушить их.
Терминалы среднего размера могут иметь и другие преимущества, в зависимости от выбранной модели. Некоторые терминалы могут получить доступ к C-диапазону в дополнение к X-, Ku- и Kaband. (Типичным таким терминалом является тяжелая версия американского мобильного терминала тактической командной связи [T2C2], называемая T2C2-Heavy.) Это позволит пользователям на Тайване получить доступ к 16 коммерческим спутникам, которые обеспечивают покрытие C-диапазона. Как правило, C-диапазон обеспечивает полосу пропускания восходящей линии связи 500 МГц, что требует от НОАК выделения еще пяти глушителей для каждого спутника. Если бы Тайвань заключил контракт с MSP на покрытие всех 16 этих спутников, НОАК потребовалось бы еще 80 глушителей.
Чтобы использовать коммерческие системы и провайдеров таким образом, должны быть выполнены некоторые важные условия. Тайваню необходимо будет заключить соглашение, которое прямо охватывает услуги в военное время. Это рискованно для коммерческих провайдеров: они будут подвергать свои системы электронной (и, возможно, физической) атаке в военное время и рискуют потерять важных клиентов в мирное время.
Уже сообщалось, что китайские власти просили Starlink не предоставлять покрытие в Китае, что включало бы и Тайвань. И недавние сообщения СМИ предполагают, что Starlink может отказаться от поддержки боевых действий.
Теоретически Тайвань мог бы использовать все описанные выше методы. Если бы это произошло, НОАК пришлось бы задействовать более 700 мощных глушителей, чтобы нарушить все спутниковые каналы связи с Тайваня. Может потребоваться еще больше, если Тайвань достигнет соглашений об использовании большего количества коммерческих и правительственных спутников, находящихся в поле зрения.
Крупная, богатая ресурсами страна, такая как Китай, безусловно, могла бы мобилизовать силы глушителей такого размера, либо создав специально созданные системы, либо использование существующих телепортов и корпоративных коммуникационных терминалов для военной службы. Для сравнения, в Соединенных Штатах есть десятки спутниковых телепортов: 44 из них являются частью Всемирной ассоциации телепортов, а на некоторых из них установлено по 50 и более больших тарелок каждая. Но это потребует значительных усилий со стороны НОАК, а тайваньское правительство и вооруженные силы могут еще больше увеличить количество необходимых глушителей, сосредоточив энергию восходящей линии связи в более узких каналах, хотя и с более низкой скоростью передачи данных.
Кибератаки также могут представлять угрозу для тайваньских спутников связи.
Кибератака на сеть Viasat KA-SAT вывела из строя тысячи спутниковых модемов по всей Европе в начале военного конфликта на Украине. Эта атака затронула определенный набор потребительских модемов, но не напрямую управляемых мобильных устройств Viasat или правительственных пользователей в KA-SAT или других всемирных сетях. И Starlink, по-видимому, смогла обойти российские кибератаки, просто изменив программное обеспечение своего терминала. Но будущие кибератаки могут быть более масштабными и масштабными.
Для рядовых гражданских лиц использование SATCOM может быть ограничено. На момент написания этого доклада большинство жителей Тайваня, по-видимому, не пользовались услугами спутникового Интернета или телевидения. У большинства жителей Тайваня есть кабельное телевидение, и только около 100 000 тайваньских домов принимают спутниковое телевидение. Эти нисходящие каналы могут продолжать работать до тех пор, пока глушители PLA не находятся в лучах восходящего спутникового канала, направленного прямо в дом. Как упоминалось ранее, ведутся дискуссии о внедрении спутникового интернета в качестве резервной копии кабельных систем. Но двусторонний SATCOM может обнаружить, что их исходящие восходящие каналы связи заблокированы PLA, как описано выше. И у частных лиц не будет приоритета государственных учреждений и воинских частей для MSP, чтобы переместить их, чтобы избежать глушения атак.
Чтобы создать надежный SATCOM для правительственных и военных пользователей, Тайвань должен предпринять следующие действия сейчас:
• Заключить соглашения об использовании по крайней мере с одной группировкой LEO и приобрести необходимые терминалы для их использования. Среди пользователей будут тайваньские гражданские агентства и вооруженные силы, а также, возможно, операторы мобильной связи.
• Приобрести терминалы VSAT для правительственных учреждений и воинских частей, имеющих доступ к коммерческим и военным геостационарным спутникам в диапазонах Ku-, X- и Kaband. Предпочтительно, чтобы эти терминалы были одинаковыми моделями, закупленными армией США или Корпусом морской пехоты США для унификации. Это могут быть более легкие версии T2C2-Heavy, такие как терминалы T2C2 Scout и Lite.
• Приобрести несколько терминалов средней мощности, способных работать на более высокой мощности и использовать частоты C-диапазона. Опять же, это должны быть модели, уже находящиеся на вооружении вооруженных сил США. Примером могут служить терминалы T2C2-Heavy.
• Заключить соглашения с Министерством обороны США об использовании услуг WGS X- и Kaband.
• Заключить соглашения с коммерческими поставщиками услуг передачи данных об услугах передачи данных по каждому созвездию, охватывающему Тайвань. MSP должны продемонстрировать способность быстро переключать высокоприоритетных пользователей между спутниками, если это необходимо для обеспечения пропускной способности или преодоления электронных помех.
• Разработать концепции операций по использованию коммерческих и военных спутников для приоритетной правительственной, военной и гражданской связи Тайваня в условиях сильных помех. Тесно сотрудничать с коммерческими провайдерами, чтобы регулярно использовать возможность переключения связи между спутниками.
• Назначать наивысший приоритет связи ключевым правительственным учреждениям и воинским частям. Разработать протоколы для предоставления доступа к менее важным государственным учреждениям, предприятиям и частным лицам по мере необходимости и по мере доступности.
• Развернуть мобильных генераторов для обеспечения электроэнергией важнейших спутниковых терминалов.
Последние мысли
Невозможно с уверенностью сказать, предпримет ли Китай военные действия против Тайваня, и если да, то когда. Если Китай нападет, он, скорее всего, попытается контролировать все коммуникации на острове Тайвань и предотвратить контакты Тайваня с остальным миром.
Тайвань может многое сделать, чтобы противостоять стратегии Китая. Объявленный Тайванем план «цифровой устойчивости для всех» является важной частью этого. Облака данных, спутниковая связь и связь 5G могут помочь Тайваню построить устойчивую сеть, чтобы продолжать выполнять правительственные функции, командовать обороной, вовлекать своих людей и оставаться на связи со сторонниками во внешнем мире.
Эксперты RAND заключают, что Тайвань имеет возможность сохранить свой голос, если сейчас предпримет следующие действия:
• Ускорит развертывание 5G и оборудовать ключевые сегменты для работы в качестве пограничных сетей. Эти пограничные сети будут поддерживать связь между местными гражданами и воинскими частями, даже если наземные кабели будут разорваны. Оборудует пограничные сети спутниковыми терминалами, чтобы они могли поддерживать связь друг с другом.
• Создаст оффшорные анклавы для ключевых баз данных. В случае атаки Китай уничтожит или разрушит важные правительственные, банковские и технические базы данных.
Тайвань мог бы предварительно обслуживать эти базы данных с помощью оффшорных облаков данных. Тайваню следует разработать планы по предварительному обслуживанию этих баз данных, обеспечив при этом их безопасность и доступность.
• Подготовит альтернативные места для ключевых представителей и деятелей СМИ. Во время кризиса и войны тайваньскому народу потребуется заверение со стороны знакомых официальных лиц и влиятельных лиц в СМИ. Тайвань должен подготовить несколько альтернативных мест военного времени для этих людей и их медиа-команд и планирует переместить их, когда нападение станет неизбежным.
• Создаст спутниковые интернет-сети. Хотя у Тайваня есть планы по созданию собственной спутниковой системы, на реализацию этих планов уйдут годы. И даже если они будут завершены, станции управления спутниками и сетями на Тайване останутся уязвимыми для атак. Тайваню нужна спутниковая альтернатива сейчас, пока Китай не начал вторжение. Системы LEO, такие как Starlink или OneWeb, и управляемые сервисы международных созвездий MEO и GEO должны быть частью этой альтернативы. Протоколы для приоритизации пользователей потребуются для получения максимальной выгоды от имеющейся спутниковой емкости.
• Разработает планы по оснащению медиа-центров военного времени, спутниковых терминалов и пограничных сетей генераторами электроэнергии для замены поврежденной электрической инфраструктуры. Также потребуются запасы топлива (или, при необходимости, солнечные батареи).
***
Думается, что НОАК остается только поблагодарить экспертов RAND за столь обстоятельный анализ возможной информационно–коммуникационной войны за Тайвань и внести соответствующие коррективы в свои будущие планы по противостоянию с Тайванем и США.
*cоцсети, запрещённой в РФ экстремистской организации Meta Platforms Inc.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/informatcionno_kommunikatcionnaya_vojna_za_tajvan_
03.07.2023 Американские военные приоритеты
США в противостоянии с Китаем и Россией делает ставку на высокоточное оружие
28 июня 2023 года Центр новой американской безопасности (CNAS) опубликовал доклад «Инвестиции в высокоточное оружие для сдерживания конкурентов».
В этом докладе исследуется вопрос о том, согласуется ли запрос оборонного бюджета США на 2024 финансовый год на ключевые обычные высокоточные боеприпасы со Стратегией национальной обороны на 2022 год, определяя приоритеты оружия, необходимого для «временного вызова», который ставит Китай, и решения с «острой угрозой» со стороны России, при этом рискуя в менее приоритетных областях.
Военный конфликт на Украине как исследовательский полигон для США
«Война на Украине, - пишут авторы, - напомнила миру, что крупномасштабные конфликты потребляют огромное количество военной техники, особенно боеприпасов, и выявила слабые стороны оборонной промышленности США. Поскольку и Россия, и Украина все больше полагались на шквал артиллерийского огня и высокоточные дальнобойные удары, война превратилась в затяжную войну на истощение. При пиковой интенсивности украинцы выпускали в среднем 4000–7000 артиллерийских снарядов в день, в то время как русские более чем утроили это число, производя массированные обстрелы до 20–30 000 снарядов в день. Обе стороны страдают от нехватки боеприпасов. Американская подготовка украинских сил стала акцентировать внимание на том, как экономить боеприпасы, более разумно используя огонь для маневра».
В дополнение к большим залпам неуправляемой артиллерии обе стороны использовали высокоточное оружие для поражения целей в глубоком тылу. Соединенные Штаты предоставили Украине высокомобильную артиллерийскую ракетную систему (HIMARS) и ракеты большой дальности, которые украинские силы эффективно использовали для нанесения ударов по российским складам боеприпасов и штабам.
Поскольку оба участника военного конфликта со временем истощили свои запасы, им пришлось адаптировать свою тактику и приобрести альтернативное оружие. Чтобы удовлетворить неоднократный спрос украинцев на стрельбу большей дальности, в феврале 2023 года Соединенные Штаты объявили, что предоставят Украине бомбы наземного базирования малого диаметра (GLSDB). GLSDB были модернизированы для Украины, с почти вдвое большей дальностью действия снарядов управляемой реактивной системы залпового огня (GMLRS).
Отчасти Америка решила закупить для Украины GLSDB, потому что она не могла производить GMLRS достаточно быстро и не желала использовать свои запасы армейских тактических ракетных систем (ATACMS). Производственная линия GLSDB также имела избыточные мощности и позволяла Министерству обороны США (DoD) использовать свои многочисленные запасы ракетных двигателей M26 и бомб малого диаметра (SDB). Поскольку создание большего количества ракетных двигателей представляло собой проблему, использование существующих запасов оружия и перепрофилирование M26 оказалось целесообразным вариантом для быстрого увеличения дальности стрельбы по Украине. Точно так же после окончания войн на Ближнем Востоке Министерство обороны США сократило свои потребности в совместных боеприпасах прямого нападения (JDAM) — хвостовых комплектах, которые превращают тупые бомбы в интеллектуальное оружие с GPS-наведением. Неудивительно, что Минобороны США добавило JDAM в пакет помощи по обеспечению безопасности для ВВС Украины.
Украинские силы искали обходные пути и альтернативное оружие отчасти потому, что оборонно-промышленная база США была не в состоянии производить достаточное количество наиболее востребованного оружия в необходимом темпе. Политические вопросы также сыграли свою роль, но, тем не менее, производственные мощности являются сдерживающим фактором, который не может быть решен быстро.
В однополярную эпоху, когда у Соединенных Штатов не было равных конкурентов, они сократили производство оружия и оптимизировали его для повышения эффективности, оставив консолидированную ракетную и военную промышленность, которая сегодня зависит от сложных и хрупких цепочек поставок.
В докладе CNAS за 2022 год «Точность и положение» авторы исследовали, как Пентагон усугубляет эту проблему нестабильными и непостоянными закупками боеприпасов, которые не обеспечивают промышленность регулярным сигналом о спросе. В результате этих тенденций Соединенные Штаты не могут быстро производить больше оружия, когда это необходимо.
Проблемы с цепочками поставок создали узкие места, которые препятствуют быстрому приобретению ключевых компонентов и материалов, особенно ракетных двигателей, микроэлектроники и энергетики. Чтобы увеличить производство, промышленность должна не только решить проблемы с цепочками поставок, но и открыть новые производственные линии, что требует дополнительных станков и увеличения рабочей силы. Установка этих элементов обычно занимает несколько лет и требует значительных инвестиций. Многие оборонные компании не желают предпринимать эти шаги без заключенных контрактов, чтобы обеспечить предсказуемый спрос. Это не просто американская проблема. Европейская оборонно-промышленная база находится в еще худшем состоянии и продолжает зависеть от Соединенных Штатов.
Американские оборонные компании пытаются удовлетворить постоянный спрос со стороны Украины, а также восстанавливают истощенные запасы США и союзников. Это в дополнение к созданию складов оружия, которое потребуется для войны против Китая, что в Стратегии национальной обороны на 2022 год (NDS) определяется как «задача времени» Соединенных Штатов.
Многие высокоточные боеприпасы, необходимые для усиления сдерживания Китая, отличаются от тех, которые нужны Украине и другим союзникам и партнерам. Министерство обороны США должно одновременно выполнять оба важных требования — вооружать европейских союзников и партнеров, а также закупать нужное оружие для Индо-Тихоокеанского региона.
В бюджетном запросе президента США на 2024 финансовый год утверждается, что эти проблемы решаются за счет выделения 30,6 млрд долларов на категорию, которую он называет «ракеты и боеприпасы», и максимального увеличения заказов на боеприпасы, «которые наиболее важны для сдерживания и, при необходимости, преодоления агрессии» в Индо-Тихоокеанском регионе». Заместитель министра обороны Кэтлин Хикс добавила, что Пентагон «покупает в пределах промышленной базы, даже когда мы расширяем эти пределы».
Следующий анализ бюджетной заявки на 2024 финансовый год оценивает претензии администрации Байдена и отвечает на следующие вопросы:
достаточны ли запланированные закупки ключевых типов вооружений, особенно противокорабельных средств, необходимых для Индо-Тихоокеанского региона, и средств противовоздушной обороны, необходимых для обоих театров?
Может ли Министерство обороны продолжать вооружать Украину и восстанавливать запасы США, одновременно вооружаясь для противостояния Китаю?
Предприняло ли Министерство обороны достаточные шаги, включая использование многолетних контрактов на закупки (MYP) и закупки крупными партиями (LLP), для укрепления отрасли?
Чтобы ответить на эти вопросы, авторы опираются на прошлогодний анализ закупок высокоточных боеприпасов (PGM), в котором оценивались расходы на выбранный портфель «ключевых традиционных PGM». В отчете 2023 года ключевой портфель обычных PGM расширен за счет включения ракет класса «земля-воздух» и торпед, чтобы выяснить, достаточно ли закупок для удовлетворения устойчивого спроса на противовоздушную оборону во всем мире и потребностей будущих возможных боевых миссий в Индо-Тихоокеанском регионе. Составление расходов Минобороны на этот адаптированный список критически важных PGM дает более четкое представление о текущем совместном потенциале обычных вооружений и способности удовлетворить прогнозируемые потребности в боевых действиях.
Президентский бюджетный запрос на 2024 финансовый год основывается на сдвиге, который начался в 2023 финансовом году, чтобы поддержать потребности в боевых действиях Китая за счет увеличения закупок ключевых ракет большой дальности и противокорабельных ракет и начала создания набора перехватчиков, необходимых для создания эшелонированной системы ПВО.
Тем не менее, нынешние запасы противостоящих вооружений, морских ударных PGM и перехватчиков ПВО остаются слишком малыми, чтобы сдержать первоначальное китайское вторжение, не говоря уже о победе в затяжной войне. Во многом за счет дополнительных ассигнований Министерство обороны США также добилось умеренного прогресса в восстановлении своих запасов семи PGM, переданных Украине, и расширении производственных мощностей США для удовлетворения текущего и будущего спроса со стороны Соединенных Штатов, их союзников и партнеров.
«Министерство обороны должно продолжать разработку PGM, необходимых ему для противодействия Китаю, одновременно расширяя производство существующего оружия для противодействия России и пополнения запасов США». Оно может достичь обеих этих целей, потому что, за исключением средств ПВО, PGM, необходимые для войны в Индо-Тихоокеанском регионе, и те, которые необходимы в настоящее время в Европе, различаются. Наконец, у Пентагона есть пробные программы MYP и LLP для PGM, но службы и Конгресс должны принять эти инициативы, даже если они ограничивают их бюджетную гибкость, чтобы создать сигнал стабильного спроса для промышленности.
Обзор основных традиционных высокоточных боеприпасов в США на 2024 финансовый год
На 204 финансовый год Министерство обороны США сообщает о запросе 30,6 млрд долларов на совокупную категорию «ракеты и боеприпасы». Эта общая категория объединяет финансирование исследований, разработок, испытаний и оценки (RDT&E) и закупку отдельных боеприпасов, обычных PGM и ядерного оружия, опуская при этом другие ключевые виды оружия.
В 2022 году эксперты CNAS создали собственную категорию — ключевые обычные PGM — чтобы выяснить, сколько Министерство обороны США запрашивает конкретно для обычных вооружений, которые будут иметь решающее значение для сдерживания и, если необходимо, победы в войне против Китая или России. В 2023 году авторы оценили две дополнительные категории высокоточного оружия: торпеды и зенитно-ракетные комплексы (ЗРК). Торпеды и ЗРК имеют решающее значение для ведения боевых действий на Тихоокеанском театре военных действий, но в категорию «ракеты и боеприпасы» Минобороны не входят ни те, ни другие. Их включение необходимо для оценки достаточности совместных закупок ударных средств и средств ПВО.
Вооруженные силы США сохраняют преимущество в подводной войне, а ударные подводные лодки являются особенно важным боевым потенциалом на Тихоокеанском театре военных действий. Если бы Китай вторгся на Тайвань, американские подводные лодки, вооруженные тяжелыми торпедами, стали бы одним из самых эффективных способов потопить корабли, перевозящие китайские войска. Кроме того, война на Украине показала важность эшелонированной ПВО с глубокими магазинами ЗРК для перехвата вражеских атак. Противовоздушная оборона долгое время была одним из самых востребованных военных средств США во всем мире. Они особенно актуальны для Индо-Тихоокеанского театра военных действий, учитывая большой запас баллистических и крылатых ракет Китая. Таким образом, расширенная ключевая категория обычных PGM дает более четкое представление об инвестициях Министерства обороны в обычные высокоточные наземные, противовоздушные и морские ударные вооружения.
На брифинге для прессы высокопоставленные чиновники Минобороны заявили, что 30,6 млрд долларов, выделенных на боеприпасы в запросе на 2024 финансовый год, на 12 процентов превышают утвержденные цифры на 2023 финансовый год. По сравнению с пятью годами ранее они запрашивали «почти на 50 процентов больше» боеприпасов. В категории ключевых обычных PGM программы CNAS Defense (без торпед и ЗРК) запрос на 2024 финансового года в размере 9,324 млрд долларов представляет собой 33-процентное увеличение реальных долларов по сравнению с введенным в действие 2023 финансовым годом, но только 22-процентное увеличение реальных долларов по сравнению с пятью годами ранее.
Это несоответствие предполагает, что ядерная модернизация составляет значительную часть пятилетнего увеличения, о котором сообщает Министерство обороны, что необходимо и имеет смысл, учитывая масштаб мероприятия.
Запрос на этот расширенный портфель PGM (добавление торпед и ЗРК) 12,839 миллиарда долларов США представляет собой увеличение на 26 процентов по сравнению с принятым в 2023 финансовом году.
Разбор ключевых обычных высокоточных боеприпасов дает более четкую картину того, на каком этапе находятся Соединенные Штаты в своей подготовке к острой угрозе со стороны России и стремительному вызову со стороны Китая. Следующие два раздела разбивают эти данные, чтобы оценить, покупают ли Соединенные Штаты ключевые PGM, которые им нужны для Китая, и какие ресурсы направляются на обеспечение Украины PGM, которые нужны ей для противодействия России. В то время как противовоздушная оборона пересекается, другие требования для этих двух театров военных действий значительно различаются, требуя, чтобы Министерство обороны сбалансировало то, что в настоящее время необходимо Украине, с тем, что потребуется в будущем Китаю.
Оружие для противостоящих атак
В своем анализе бюджетной заявки на 2023 финансовый год авторы доклада определили дальность действия как ключевой атрибут, который отличает оружие, необходимое для борьбы с равным противником, от оружия, которое лучше подходит для меньших угроз. Для эффективной борьбы с Китаем каждой службе нужны ракеты большей дальности как часть более широкого набора вооружений, которые можно закупить в достаточном количестве, чтобы обеспечить вооруженные силы США достаточными запасами, чтобы как отразить первоначальную атаку, так и выстоять в затяжном конфликте.
Только бомбардировщики B-2 и B-21 обладают дальностью полета и малой заметностью, чтобы глубоко проникнуть в хорошо защищенное воздушное пространство. Однако имеется всего 20 бомбардировщиков B-20, а выход B-21 на начальную боеспособность запланирован на середину 2020-х годов. Таким образом, чтобы привлечь американскую авиацию к войне с Китаем, ВВС нужны большие запасы крылатых ракет большой и средней дальности, таких как объединенная ракета класса «воздух-поверхность» (JASSM), противотанковая ракета большой дальности. Корабельная ракета (LRASM) и Joint Strike Missile (JSM), а также более дальнобойные самолеты.
Всего в 2023 году ВВС запросили 625 из этих трех видов оружия и планируют закупить 2795 единиц в оставшуюся часть Программы обороны будущих лет (FYDP).
Точно так же корабли ВМС США уязвимы для китайских противокорабельных ракет большой дальности. Баллистическая ракета средней дальности DF-26 имеет дальность действия 3000 километров и может поражать корабли, идущие так далеко, как Гуам. Пока Китай не израсходует основную часть своих противокорабельных баллистических ракет, многие надводные корабли США, скорее всего, останутся на большом расстоянии от берегов Китая, что ограничивает их возможности по ведению наступательных операций, если у них нет ракет большой дальности. В 2024 финансовом году ВМС не запрашивают новых заказов на «Томагавк» большой дальности, но запросили модификацию 50 «Томагавков» для наземных атак в «Морской ударный томагавк» (MST) и закупку 125 многоцелевых ракет большой дальности SM-6. За оставшуюся часть FYDP ВМС планируют закупить 153 ракеты Томагафк и 880 ракет SM-6.
Наконец, сухопутные силы, вооруженные ракетами, будь то прибрежные полки морской пехоты или армейские многодоменные оперативные группы, должны находиться в пределах досягаемости их цели.
Оружие меньшей дальности, такое как морская ударная ракета (NSM), будет полезно для непосредственной обороны и операций по блокированию близлежащих морей, но не может достичь Тайваньского пролива, если оно не расположено на Тайване. Оружие большей дальности, такое как крылатая ракета «Томагавк» или SM-6, позволит этим наземным огневым подразделениям способствовать сдерживанию вторжения. Армия запрашивает восемь «Томагавков» в 2023 году и планирует закупить еще 184 к 2028 финансовому году, в то время как морская пехота закупает 34 «Томагавка» в 2023 году и еще 53 к 2028 финансовому году. Усилия по адаптации ракеты SM-6 ВМФ для сухопутных войск находятся в стадии разработки, но закупки еще не начались.
Выполнение различных задач
«Помимо оружия, которое может вести огонь с разных дистанций, Соединенным Штатам необходимо оружие, способное выполнять самые разные задачи: топить корабли, перехватывать угрозы в воздухе и поражать цели на суше. Если Пентагон действительно сосредоточится на Китае, он будет инвестировать в другой набор PGM, предназначенный для Индо-Тихоокеанского театра военных действий, чем для Европы или других постоянных угроз. Поскольку Китай обладает одним из крупнейших в мире запасов крылатых и баллистических ракет с обычным вооружением, а также крупными военно-воздушными силами, Министерству обороны США следует вкладывать значительные средства в вооружения для противовоздушной обороны, как ракеты класса «земля-воздух», так и ракеты класса «воздух-воздух». Это может гарантировать, что силы США смогут выжить и защитить Тайвань. Чтобы отразить вторжение на Тайвань, что является наиболее распространенным сценарием, американским силам потребуется потопить корабли, переправляющие китайские войска на Тайвань. Для остановки китайского флота вторжения потребуется способность доставлять большое количество тяжелых торпед и противокорабельных крылатых ракет в крайне напряженной обстановке. Силам США также необходимо оружие наземного нападения для поддержки тайваньских сухопутных войск или для нанесения ударов по китайским авиабазам и портам».
Чтобы определить, покупает ли Министерство обороны PGM, которые потребуются в Индо-Тихоокеанском регионе, исследователи CNAS разбили основной портфель традиционных PGM по миссиям и доменам запуска.
«Можно было бы ожидать, что каждая служба сосредоточится исключительно на доминировании в своей области. Согласно этой логике, ВМФ должен закупить больше всего противокорабельных средств, средств ПВО ВВС и ракет наземного нападения сухопутных войск, но роли и задачи служб еще никогда не были так четко разграничены. Всегда существовали области дублирования, как, например, в случае с задачей защиты авиабазы, которая является предметом острой конкуренции между службами.
Более того, появляющиеся в США концепции ведения войны, такие как совместные операции во всех областях и совместное командование и управление во всех областях, явно направлены на то, чтобы разрушить отдельные сервисные и доменные сферы, исходя из того, что соединение всех сил вместе, обмен информацией и создание перекрестных доменные эффекты позволят Соединенным Штатам победить равнозначных противников. Для выполнения операций во всех областях американским морским, воздушным и сухопутным силам необходимо оружие для выполнения всех ключевых задач: потопления кораблей, перехвата вражеских самолетов и ракет и нападения на наземные цели. Просто сосредоточиться на проецировании силы и устранении угроз в своей области уже недостаточно».
Авторы доклада полагают, что Пентагон слишком много инвестировал в бомбы и ракеты для поражения целей на суше, пренебрегая противокорабельным вооружением. Это означает, что у Минобороны США, вероятно, закончатся противокорабельные ракеты в первые несколько дней войны с Китаем.
«За последние 15 лет 96% основных обычных PGM, закупленных Минобороны США, были оружием наземного нападения, в то время как только 0,3 процента составляли противокорабельные средства. Это число для противокорабельных вооружений увеличилось до 0,5% за последние пять лет. 1,6% значится в 2023 финансовом году и 2,8% в запросе на 2024 финансовый год, что является улучшением, но все же недостаточным».
Более того, поскольку многие из существующих средств поражения наземных целей были созданы для операций по борьбе с терроризмом и повстанцами, где первостепенное значение имело сведение к минимуму сопутствующего ущерба, они не будут эффективны для уничтожения зональных целей или укрепленных наземных целей в бою с Китаем. Хотя средства противовоздушной обороны составляли в среднем только 3,4 процента от общего объема закупок за последние 15 лет, эти ракеты дорогие и составляли 45 процентов основного бюджета PGM за тот же период.
Задачи воздушной обороны и ПВО
«На протяжении десятилетий силы США «пользовались почти полным контролем в воздухе». Следовательно, большинство американских оперативных концепций предполагают превосходство США в воздухе. В эпоху почти полного военного превосходства США сразу после окончания «холодной войны» американские войска имели свободу действий, не беспокоясь о нападениях с воздуха».
В 2009 году схемы закупок соответствовали стратегии США, которая была сосредоточена на противодействии воинствующим экстремистским организациям и региональным противникам, не имевшим крупных военно-морских сил. Из-за растущей озабоченности Ираном и растущими запасами точных ракет большой дальности в Северной Корее Пентагон все больше инвестировал в средства противовоздушной обороны. Однако с 2018 года две стратегии национальной обороны США пришли к выводу, что Соединенные Штаты должны сосредоточиться на соперничестве великих держав и что Китай представляет собой самый большой военный вызов, за которым следует Россия.
Пентагон только недавно начал развертывать эшелонированную и интегрированную систему противовоздушной и противоракетной обороны, способную обеспечить американским силам необходимую им защиту от китайских воздушных и ракетных атак. Тем не менее, в потенциале и возможностях американской противовоздушной обороны сохраняется значительный дефицит. По мере того, как Министерство обороны США восстанавливает свою противовоздушную и противоракетную оборону, оно должно найти правильное сочетание как более дорогих высокотехнологичных систем, способных перехватывать баллистические ракеты, так и более доступных, менее мощных перехватчиков, которые можно приобрести в достаточном количестве для противодействия сложным, массированным китайским воздушным атакам.
Современные баллистические и крылатые ракеты представляют такую угрозу из-за их высокого уровня точности. В отличие от предыдущих поколений, современные ракеты, скорее всего, поразят свои цели и нанесут значительный ущерб силам и базам США. Кроме того, оба типа трудно перехватить по разным причинам. Баллистические ракеты выбрасываются ракетами в атмосферу, где они движутся с высокой скоростью по параболической траектории. Более совершенные баллистические ракеты еще больше усложняют картину из-за ряда маневров «после разгона». Напротив, крылатые ракеты — это, по сути, небольшие беспилотные летательные аппараты, выполняющие одностороннюю ударную миссию. Традиционно они движутся медленнее, чем баллистическое оружие, но могут летать за горизонтом радара, чтобы избежать обнаружения. Кроме того, умные планировщики миссий могут направлять крылатые ракеты в обход средств ПВО или использовать для укрытия такие особенности местности, как горы или долины. Независимо от типа ракет, они также могут быть выпущены залпом, при этом несколько ракет одновременно приближаются к цели с разных направлений и высот, чтобы подавить средства ПВО. Из-за их различий средства защиты, которые работают против баллистических ракет, часто не так эффективны против крылатых ракет, и наоборот. Кроме того, средства защиты, предназначенные для противодействия баллистическим ракетам, намного дороже.
В конечном счете, полагают авторы доклада, «Соединенным Штатам нужна совместная система интегрированной и эшелонированной противовоздушной и противоракетной обороны, обеспечивающая повышенную защиту и более экономичный способ отражения воздушных угроз».
В анализируемом докладе портфель противовоздушной обороны разделен на оружие, предназначенное для защиты от баллистических ракет, и оружие, ориентированное на защиту от самолетов и крылатых ракет.
США медленно реагировали на растущую угрозу, исходящую от крылатых ракет и истребителей, вооруженных ракетами большой дальности «воздух-воздух». В частности, противоракетная оборона США была построена для защиты от региональных держав, таких как Иран и Северная Корея, которые имеют относительно небольшое количество баллистических ракет театра военных действий. Ежегодно в период с 2014 по 2023 год расходы на противоракетную оборону превышали расходы на противовоздушную и крылатую противоракетную оборону. Расходы на перехватчики баллистических ракет достигли пика в 2018 году и составили 4,388 миллиарда долларов, в основном за счет стандартной ракеты 3 (SM-3) ВМФ и армии, терминальной высотной обороны (THAAD) и ракетного сегмента Patriot Advanced Capability - 3 (PAC-3).
Авторы доклада полагают, что у Соединенных Штатов нет достаточного количества единиц противоракетной обороны или достаточного запаса перехватчиков, чтобы смягчить вызов Китая.
С 2009 года ВМС закупили 636 ракет SM-3 и планируют закупить еще 240 к 2028 финансовому году. Армия имеет 15 батальонов Patriot с четырьмя огневыми батареями в каждом и семь батарей THAAD. Но армейских подразделений ПВО просто не хватает, чтобы удовлетворить спрос. По этой причине армейские дивизионы ПВО постоянно имели очень высокий оперативный темп. Три батальона Patriot и две батареи THAAD базируются в Индо-Тихоокеанском регионе, но средств противоракетной обороны недостаточно для защиты всех баз США в регионе. С 2009 года армия закупила 1864 перехватчика PAC-3 MSE, которые могут обеспечить 155 боекомплектов для пусковых установок Patriot. За тот же период армия закупила 610 перехватчиков THAAD и планирует закупить еще 170 к 2028 году. Это обеспечит 16 боекомплектов — немногим больше двух перезарядок на каждую из семи развернутых батарей THAAD. Для сравнения, Украина, как сообщается, запускала 200 ракет ПВО большой дальности в месяц по России с гораздо меньшими запасами ракет, чем Китай. Такими темпами США исчерпают свой текущий запас перехватчиков PAC-3 MSE примерно через девять месяцев, а перехватчиков THAAD — через три месяца.
В 2024 году расходы на противовоздушную и крылатую противоракетную оборону превысят расходы на противоракетную оборону и составят 2,757 миллиарда долларов впервые с 2013 года, но вооружение класса «воздух-воздух» составит почти 50 процентов от этой суммы.
«В течение многих лет планировщики Пентагона игнорировали средства защиты от крылатых ракет наземного базирования, полагая, что силы США будут иметь превосходство в воздухе и что бортовые самолеты дальнего радиолокационного обнаружения, самолеты управления боем и истребители, вооруженные ракетами класса «воздух-воздух», смогут обнаружить и перехватить любой самолет или крылатый самолет противника. ракетные атаки».
Следовательно, ВВС и ВМС довольно последовательно закупали ракеты класса «воздух-воздух», в среднем 327 AIM-120 AMRAAM и 435 AIM-9X Sidewinder в год в период с 2009 по 2023 год на общую сумму 11,821 миллиарда долларов. В бюджете на 2024 финансовый год ВВС и ВМС запросили 1,314 миллиарда долларов на 831 AMRAAM и 339 Sidewinder. ВВС и ВМС также разрабатывают новые ракеты «воздух-воздух» большей дальности, предназначенные для поражения китайских истребителей, вооруженных ракетами «воздух-воздух» большой дальности PL-15.
«Тем не менее Соединенным Штатам нужна эшелонированная противовоздушная и крылатая противоракетная оборона, чтобы дать отпор противникам с большими запасами ракет. Это - средства защиты класса «воздух-воздух» и наземного базирования. Истребители в составе оборонительного воздушного боевого патрулирования обеспечивают первую линию обороны, но наземные средства ПВО ближнего действия необходимы для точечной обороны и для перехвата любых самолетов и ракет, проскользнувших через истребительный патруль.
В течение 2000-х годов армия лишила приоритета миссию противовоздушной обороны ближнего действия (SHORAD), деактивировав действующие батальоны SHORAD и передав оставшиеся возможности Национальной гвардии. К 2019 году армия начала менять эту тенденцию, но ее подразделения SHORAD вооружены старыми системами ПВО Avenger. У Avengers есть пушка калибра 50 и восемь ракет Stinger, которые не способны противостоять современным крылатым ракетам.
Для защиты от крылатых ракет и растущей угрозы со стороны небольших беспилотников армия приступила к разработке системы Indirect Fire Protection Capability (IFPC)-2. После того, как программа IFPC столкнулась с задержками, Конгресс усилил этот вопрос в Законе о разрешении на национальную оборону 2019 года, потребовав, чтобы армия развернула две батареи SHORAD и 240 перехватчиков Tamir к 2020 году.
В 2020 году армия переориентировалась на пересмотренную конструкцию IFPC-2, которая сейчас находится в стадии закупки. На 2024 год армия запросила 313 миллионов долларов на закупку 24 пусковых установок IFPC-2 Enduring Shield и 66 перехватчиков AIM-9X. Чтобы дать IFPC-2 больше возможностей против более сложных угроз, таких как сверхзвуковые крылатые ракеты и ракеты большого калибра, армия также рассматривает возможность разработки второго перехватчика для пусковой установки Enduring Shield. Армия планирует интегрировать батареи IFPC в свои мобильные батальоны SHORAD (MSHORAD) и Patriot и соединить эти системы со своей архитектурой управления противовоздушной и противоракетной обороной — интегрированной системой боевого управления, которая запущена в серийное производство в 2023 году. Это важные шаги по созданию эшелонированной защиты, которая потребуется против Китая.
В отличие от сухопутных войск, флот постоянно вкладывает средства в многоуровневую защиту своих крейсеров и эсминцев Aegis. Эти средства защиты включают в себя противоракетную оборону театра военных действий SM-3, а также противовоздушную и крылатую ракеты, SM-2, SM-6 и SHORAD.
Почтенный и постоянно обновляемый SM-2, все еще способный противостоять множеству передовых угроз после более чем 40 лет службы, остается основой противовоздушной обороны ВМФ. Военно-морской флот перезапустил линию SM-2 в 2017 финансовом году после ее закрытия на восемь лет, а в 2024 году приобретет 24 ракеты SM-2 за 89 миллионов долларов. Более новая SM-6 представляет собой многоцелевую ракету, которая изначально была разработана для противовоздушной обороны и терминальной защиты от баллистических ракет, хотя она также была адаптирована для противокорабельных задач. В категории противовоздушной обороны исследователи отнесли SM-6 в первую очередь к средствам противовоздушной и крылатой противоракетной обороны, поскольку они обеспечивают только локальную защиту от баллистических ракет, а не защиту всего театра военных действий. В период с 2009 по 2023 год военно-морской флот ежегодно тратит 500 миллионов долларов на ракеты SM-6 для противовоздушной обороны. Кроме того, ВМС постоянно инвестируют средства во внутреннюю защиту своих кораблей, покупая ракеты Enhanced Sea Sparrow и RAM.
Соединенным Штатам нужна эшелонированная противовоздушная и крылатая противоракетная оборона, чтобы отражать противников с большими запасами ракет; это означает средства защиты класса «воздух-воздух» и наземного базирования.
Авторы доклада пишут, что «сложно оценить адекватность закупок ракет ПВО ВМФ, поскольку стандартная комплектация его крейсеров и эсминцев Aegis не публикуется. Однако данные свидетельствуют о том, что ВМС как минимум недовольны собственными запасами ракет SM-6». На симпозиуме ВМС в 2023 году адмирал Дэрил Кодл, командующий силами флота США, разразился тирадой против оборонной промышленности по поводу задержек с поставками SM-6.
Китай может наносить крупные скоординированные и разнообразные воздушные и ракетные удары по силам и базам США в Восточной Азии, подавляя американскую систему ПВО и быстро истощая запасы перехватчиков. «Соединенным Штатам нужна надежная система эшелонированной и интегрированной противовоздушной обороны. Армия и флот инвестировали в эту область, но эти инвестиции неравномерны и благоприятствуют дорогостоящей противоракетной обороне театра военных действий за счет необходимого объема. У ВМФ недостаточно ракет ПВО, которые, по его мнению, ему понадобятся. Сохраняются значительные недостатки в наземной ПВО. Армия начинает восполнять этот пробел, но ей необходимо завершить закупку IFPC-2.
Морская ударная сила
В конце холодной войны министерство обороны в значительной степени отказалось от морской ударной силы, потому что не было вражеского флота, который можно было бы потопить. Военно-морской флот пришел к выводу, что ему нужна только половина из 4000 тяжелых торпед Mk-48, находящихся на складе, и отменил запланированные закупки в 1996 году. На 30 лет военно-морской флот приостановил производство новых тяжелых торпед, но продолжал модернизировать имеющиеся торпеды на своих складах. Точно так же в 1994 году противокорабельная ракета «Томагавк» (ТАСМ) была выведена из эксплуатации, а крылатые ракеты были переоборудованы в режим поражения наземных целей. Противокорабельная ракета средней дальности «Гарпун», принятая на вооружение в 1977 году, оставалась на вооружении и какое-то время была единственной противокорабельной ракетой Минобороны.
Неудивительно, что флот первым переориентировался на морские удары. В 2016 году тогдашний министр обороны Эш Картер объявил, что сверхзвуковая ракета SM-6, которая ранее имела только режим противовоздушной и противоракетной обороны, будет модифицирована для стрельбы по кораблям. Примерно в то же время ВМФ возобновил производство тяжелых торпед Mk-48, а в 2021 году ВМФ начал приобретать Maritime Strike Tomahawk (MST) в дополнение к своей многоцелевой ракете SM-6. На 2024 финансовый год ВМС запросили 50 MST и планируют закупить в общей сложности 260 дозвуковых противокорабельных крылатых ракет к 2028 финансовому году. Для сравнения, ВМС замедляют запланированные закупки ракет средней дальности, закупив 13 ракет в 2024 финансовом году и примерно такое же количество на каждый из следующих четырех лет.
Кроме того, в последние несколько лет военно-морской флот и военно-воздушные силы начали осознавать необходимость возрождения своих возможностей по нанесению ударов по кораблям с воздуха, которые ослабли после окончания холодной войны. В 2017 году обе службы начали ускоренную программу приобретения LRASM, чтобы удовлетворить острую потребность в новом противокорабельном оружии воздушного базирования. Несмотря на то, что на раннем этапе осознали боеспособность LRASM на B-1, ВВС закупили мало оружия до 2023 финансового года. В бюджетном запросе на 2024 финансовый год как ВВС, так и ВМС заметно увеличивают свои запланированные закупки LRASM в течение следующих пяти лет, в результате чего к 2028 финансовому году запланированный общий запас составит 1321 ракету. Запрос ВВС остается низким в 2024 финансовом году, но прогнозируемые запросы почти удваиваются каждый из следующих двух лет с 58 ракет в 25 финансовом году до 99 ракет в 2026 финансовом году. В бюджете прошлого года ВВС планировали закупить 179 LRASM к 2027 финансовому году, чего явно недостаточно.
В 2023 году FYDP более чем удваивает количество LRASM, которые закупит ВВС, по сравнению с планом 2022 года. Если Конгресс санкционирует и выделит средства на многолетние закупки LRASM, то к 2028 финансовому году ВВС закупят 488 ракет, а ВМС — 833 ракеты. С этим запасом в 2028 финансовом году ВВС смогут совершить 20 боевых вылетов B-1 с 24 LRASM в каждом. ВМС могут произвести около 208 боевых вылетов истребителей F/A-18 или морских патрульных самолетов P-8, каждый из которых вооружен четырьмя LRASM.
Бюджет на 2024 финансовый год также включает новую программу противокорабельных ракет ВВС Joint Strike Missile (JSM). Программа JSM модифицирует NSM, чтобы разместить две ракеты в бомбоотсеке F-35, что дает ВВС столь необходимую противокорабельную ракету средней дальности для их истребительного флота. Boeing разрабатывает силовую версию своего JDAM с морской головкой самонаведения, которая предлагает еще один потенциальный краткосрочный вариант пополнения портфеля противокорабельных вооружений воздушного базирования.
Кроме того, традиционные средства подавления AARGM-ER и SiAW могут дополнить морской ударный арсенал, если они будут использоваться для наведения на радары ПВО китайских эсминцев и крейсеров, что приведет к уничтожению миссии, даже если корабль в остальном останется неповрежденным. Кроме того, вывод из строя морской ПВО Китая увеличивает вероятность того, что удары американских противокорабельных крылатых ракет большой дальности по десантным кораблям Китая поразят цель. Без своих радаров корабли ПВО Китая не смогли бы защитить остальную часть флота вторжения от американских ракетных атак. Министерство обороны США запросило закупку 91 AARGM-ER и SiAW в 2024 финансовом году и планирует закупить еще 1042 таких сверхзвуковых оружия к 2028 финансовому году.
Дальний огонь имеет решающее значение как для армии, так и для морской пехоты, но эти службы запросили относительно небольшое количество противокорабельных ракет в бюджете на 2024 финансовый год. В 2022 году морские пехотинцы закупили 115 NSM для своих прибрежных полков морской пехоты, и они планируют закупать по 90 NSM в течение каждого из следующих пяти лет, что даст им запас в 565 противокорабельных орудий средней дальности к 2028 финансовому году. Армия планирует приобрести версию SM-6 наземного базирования и модифицировать ракету Precision Strike Missile (PrSM) для нанесения ударов по морским целям, но ни одно из этих предложений еще не было закуплено. 292 крылатые ракеты «Томагавк» наземного базирования, которые армия и морская пехота планируют закупить к 2028 финансовому году, представляют собой варианты наземного базирования и не имеют противокорабельных возможностей.
Авторы доклада считают, что только с постоянным толчком в течение следующих нескольких лет министерство обороны сможет разработать арсенал, соответствующий его стратегии. В то же время, когда Министерство обороны модернизирует свой арсенал PGM для решения проблемы Китая, оно также должно продолжать вооружать Украину и европейских союзников более старыми PGM.
Вооружение Украины и пополнение запасов США
«Учитывая плачевное состояние европейской оборонной промышленности, в ближайшем будущем Соединенным Штатам необходимо будет помочь европейским союзникам заменить оружие, переданное Украине, чтобы они могли выполнить задачу НАТО по увеличенным запасам боеприпасов. Таким образом, вооружение Украины и европейских союзников в значительной степени устаревшими PGM для наземных атак, которые не нужны в Индо-Тихоокеанском регионе, а также наращивание их запасов зенитных вооружений предлагает разумный подход для одновременного противодействия обеим угрозам и поиска компромиссов между два региона».
По состоянию на май 2023 года Соединенные Штаты предоставили Украине военную помощь на сумму 36,9 миллиарда долларов с момента вторжения, включая большое количество высокоточного оружия. Многие виды оружия для Украины поступают из американских запасов через Администрацию президента по сокращению расходов, но Пентагон также все чаще закупает оружие напрямую, используя полномочия Инициативы содействия безопасности Украины (USAI) за счет дополнительных ассигнований. Полномочия президента США по сокращению расходов позволяют ему быстро оказывать иностранную военную помощь во время кризиса, перебрасывая оружие из существующих запасов США в другую страну. Дополнительные ассигнования Украины также используются для восстановления поставок оружия, предоставленного Украине, и для расширения производственных мощностей США.
В 2023 финансовом году Пентагон выделил в своем базовом бюджете и за счет дополнительного финансирования 5,321 миллиарда долларов на семь ключевых PGM, переданных Украине. Из 12,839 млрд долларов, запрошенных на ключевые PGM в бюджете на 2024 финансовый год, только 28% приходится на эти PGM, важные для Украины.
Поскольку Европа — это наземный и воздушный театр, а Индо-Тихоокеанский регион — воздушный и морской театр, существуют значительные различия в типах , необходимых в Европе и Индо-Тихоокеанском регионе. Большинство PGM, переданных Украине, были оружием малой дальности наземного базирования, которое вооруженные силы США не стали бы использовать в войне против Китая. Однако это оружие может быть полезно для передовых партнеров и союзников, таких как Тайвань, или может потребоваться силам США для менее приоритетных угроз, таких как Северная Корея и Иран. Средства ПВО являются исключением и основной зоной пересечения Украины и Индо-Тихоокеанского региона.
Из семи основных PGM, предоставленных Украине, четыре — GMLRS, Excalibur, Javelin и Advanced Precision Kill Weapon System (APKWS) — являются оружием наземного нападения. Более того, все, кроме GMLRS, относятся к малой дальности и могут применяться только в тесном контакте с наземными силами противника. GMLRS — это ракета средней дальности с радиусом действия 70 километров, что делает ее менее применимой к сценариям в Индо-Тихоокеанском регионе, где американские сухопутные войска, вероятно, будут размещены на островах в Японии или на Филиппинах, в сотнях, если не тысячах километров от Тайваньского пролива.
В базовом бюджетном запросе на 2023 финансовый год Министерство обороны США потратило 1,160 миллиарда долларов на эти четыре средства нападения, что немного меньше, чем запрос на 1,216 миллиарда долларов на 2024 финансовый год. Для этих наземных систем были заключены дополнительные контракты на замену на 1,469 миллиарда долларов, что более чем вдвое превышает сумму, затраченную в базовом бюджете на 2023 финансовый год. Еще неизвестно, будет ли бюджетная заявка на 2024 финансовый год подкреплена дополнениями по Украине.
Соединенные Штаты также вооружили Украину зенитно-ракетными комплексами Stinger, AMRAAM и Patriot. Бюджетная заявка на эти три ракеты на 2024 финансовый год составляет 2,39 миллиарда долларов по сравнению с 1,733 миллиарда долларов в бюджетной заявке на 2023 финансовый год. Кроме того, было выдано 959 миллионов долларов в виде контрактов на замену, при этом 65 процентов денег пойдут на перезапуск линии Stinger и восстановление запасов Stinger в армии. В общей сложности это означает, что Минобороны США потратило 2,692 миллиарда долларов на ракеты ПВО, переданные Украине.
Количество вооружения, которое Министерству обороны США потребуется закупить, чтобы заменить то, что оно поставило Украине
Если они будут полностью направлены на закупку оружия, уже заключенные контракты почти заменят количество ракет GMLRS и Stinger, предоставленных Украине, но оставят Министерству обороны США более 5000 недостающих единиц, таких как Javelin, так и Excalibur. Даже при резком увеличении производства в 400 снарядов в месяц Соединенным Штатам потребуется более 15 лет, чтобы заменить все Excalibur, которые они передали Украине. При недавно повышенных темпах Соединенные Штаты могут производить 2100 Javelin в год, но основным ограничивающим фактором является время выполнения этих контрактов, которое составляет почти пять лет. Поскольку в 2022 году линейка Stinger практически не использовалась, для создания этой устаревшей переносной ракеты класса «земля-воздух» требуется столь же длительное время.
Артиллерийский снаряд 155 - мм
Одной из самых больших потребностей украинских военных является обычный 155-мм артиллерийский снаряд — большая стальная пуля, начиненная взрывчаткой, которая весит около 100 фунтов и выстреливается из большой гаубицы. Поскольку 155-мм артиллерийский стандарт НАТО и, следовательно, широко доступен, западные усилия по вооружению Украины были в центре внимания. Сообщается, что украинские силы производят от 4000 до 7000 155 выстрелов в день и, по словам представителей Министерства обороны США, более 90 000 выстрелов в месяц.
По состоянию на май 2023 года Соединенные Штаты передали Украине более двух миллионов 155-мм снарядов с момента начала военного конфликта в феврале 2022года. Многие из них были взяты из существующих запасов США с использованием полномочий президента США по сокращению запасов. Это сокращение американских поставок включало в себя использование передовых военных резервов в таких местах, как Израиль. За последние 10 лет Пентагон запросил всего около 790 000 155-мм снарядов, что говорит о том, что Соединенные Штаты дали Украине больше, чем они закупили 155-мм снарядов за последнее десятилетие. Министерство обороны США замедлило закупку 155 снарядов после того, как выполнило свою задачу по приобретению, а это означало, что оно накопило столько 155-мм снарядов, сколько считало нужным. Большая часть недавних закупок армией 155-мм пушек предназначалась в основном для нужд обучения.
Чтобы не снижать боеготовность американских сил, Пентагон использовал дополнительные средства для пополнения запасов 155 американских вооружений, а также начал закупать боеприпасы непосредственно для Украины через Инициативу содействия безопасности Украины (USAI) вместо того, чтобы продолжать погружаться в американские поставки. Контракты на пополнение 155-мм снарядов на сумму 1,39 миллиарда долларов обеспечили значительные инвестиции для улучшения производственных мощностей США и закупки дополнительных 155-мм снарядов для вооруженных сил США. Кроме того, в августе 2022 года Министерство обороны США заключило контракт с USAI на 155-мм снаряды на сумму 364 миллиона долларов из внутренних и международных источников.
«Этот внезапный всплеск спроса имеет дополнительное преимущество, поскольку он выводит Пентагон и оборонную промышленность США из их оцепенения после окончания холодной войны и дает толчок усилиям по расширению американских мощностей по производству оружия, которое имеет отношение к обеим проблемам».
«Необходимы также дополнительные усилия для расширения и укрепления оружейной промышленной базы, чтобы она могла отвечать вызовам как Китая, так и России».
«Поиск поставщиков для Украины — это «командная работа». Поскольку ни одна страна не может удовлетворить потребности Украины в 155-мм снарядах, нужны партнеры, но политические соображения могут усложнить усилия по пополнению запасов. Южная Корея, например, отказалась продавать оружие Украине напрямую. Но в 2022 году Соединенные Штаты закупили 100 000 южнокорейских 155-мм снарядов для пополнения своих запасов и, как сообщается, ищут дополнительные обходные пути, чтобы задействовать мощную оборонно-промышленную базу Южной Кореи. В марте 2023 года впервые в истории Европейский Союз объявил о создании совместного фонда для закупки миллиона артиллерийских снарядов для Украины, но сделка была заморожена из-за разногласий по поводу того, кто может продавать снаряды».
Армия США также активно расширяет свои возможности по производству 155-мм снарядов. По словам министра сухопутных войск Кристин Вормут, по состоянию на март 2023 года Соединенные Штаты могут производить 20 000 снарядов в месяц, и они работают над тем, чтобы к 2024 году производить 50 000 снарядов в месяц, а к 2025 году — 90 000 снарядов в месяц.
Чтобы более чем втрое увеличить свои производственные мощности по выпуску 155-мм снарядов, армия планирует инвестировать 1,45 миллиарда долларов в отечественную промышленность. Производство 155-мм боеприпасов — это тяжелый промышленный процесс, который требует ковки цельных стальных заготовок в снаряды, и ограничивается временем, которое требуется для приобретения дополнительных станков. Сталелитейные заводы в Скрэнтоне и Уилкс-Барре, штат Пенсильвания, уже получили более 420 миллионов долларов на «новое здание, дополнительное оборудование и улучшенную автоматизацию».
Армия также строит 155 новых производственных линий. В ноябре 2022 года были заключены контракты на расширение производства корпусов за счет переоснащения предприятия в Онтарио и создания новой сборочной линии в Техасе. Новые мощности по загрузке, сборке и упаковке 155-мм снарядов могут быть созданы в Арканзасе, Айове и Канзасе. Эти инвестиции должны позволить Соединенным Штатам продолжать поддерживать военные действия Украины, одновременно восстанавливая собственные резервы и резервы других союзников. Но закупки запасов армии США кажутся скромными. Армия запросила всего около 55 000 155 патронов на 2024 финансовый год, и прогнозируемые будущие закупки в бюджете на 2024 финансовый год ниже, чем прогнозируемые будущие закупки в бюджете на 2023 финансовый год.
Укрепление промышленной базы
Война на Украине стала тревожным звонком для Пентагона, повысив осведомленность об опасном состоянии оборонно-промышленной базы США. Согласно обзору бюджетной заявки на 2024 финансовый год, после поставки «ошеломляющего количества боеприпасов» в Украину «Министерство вновь сосредоточило свои усилия на обеспечении безопасности оборонной промышленной базы и обеспечении стабильных закупок критически важных боеприпасов».
В 2023 году Пентагон осуществил три взаимосвязанных проекта по стабилизации производства ракет и боеприпасов и укреплению промышленности: многолетние закупки, закупки крупными партиями и Объединенная производственная ускорительная ячейка (JPAC). Контракты MYP часто используются для кораблей и самолетов, но не часто для PGM. MYP является альтернативой годовым контрактам, когда Министерство обороны подписывает контракт на закупку товара в течение нескольких лет, а Конгресс ежегодно выделяет средства для реализации контракта. MYP экономит доллары и сокращает задержки доставки, позволяя подрядчикам более эффективно управлять своей рабочей силой и фабриками, а также использовать предварительные закупки для извлечения выгоды из экономии за счет масштаба, заказывая большее количество компонентов по сниженной цене, или «экономические объемы заказа» (EOQ).
Тем не менее, экономия средств не является основной причиной принятия MYP для основных традиционных PGM. Важнейшее преимущество многолетних закупок носит стратегический, а не экономический характер: оно укрепляет производственную базу ракет и боеприпасов. MYP посылает промышленным предприятиям сильный сигнал о том, что Пентагон намерен закупать больше конкретных PGM, что побуждает подрядчика инвестировать в увеличение производственных мощностей. Он привлекает субподрядчиков, продавцов и поставщиков. В конечном итоге это приводит к более сильной промышленной базе, которая может производить больше оружия с обычной скоростью, сохраняя при этом расширенные возможности увеличения производства при необходимости. Как однажды заметил заместитель министра обороны США по закупкам и снабжению Билл ЛаПланте, «производство — это сдерживание». Соединенным Штатам нужна возможность производить большие количества обычных PGM, чтобы сдерживать и, при необходимости, побеждать Китай, одновременно противодействуя России. Таким образом, использование MYP для укрепления американской оборонной промышленности является важной частью более широкой стратегии Соединенных Штатов по конкуренции с Китаем.
Бюджет на 2024 финансовый год предлагает MYP для семи программ: JASSM, LRASM, AMRAAM, SM-6, NSM, GMLRS и MSE. Шесть из семи вооружений MYP будут иметь решающее значение в случае непредвиденных обстоятельств в Китае. GMLRS менее актуальна для сценариев с Китаем (но имеет центральное значение для обороны Южной Кореи и НАТО), в то время как перехватчики Patriot MSE будут важной частью ПВО США средней дальности практически в любых непредвиденных обстоятельствах против Китая, России, Северной Кореи или Ирана. Хотя ВВС еще не предоставили дополнительную документацию о прогнозируемой экономии средств по трем контрактам MYP, документы ВМС предполагают, что MYP позволит сэкономить почти 800 миллионов долларов только по трем программам. Если Конгресс одобрит запрос армии на MYP GMLRS и MSE, это принесет еще 148 миллионов долларов экономии. В общей сложности Министерство обороны сэкономило бы не менее 948 миллионов долларов, а если принять во внимание экономию средств ВВС, то, вероятно, более миллиарда долларов.
Война на Украине стала тревожным звонком для Пентагона, повысив осведомленность об опасном состоянии оборонно-промышленной базы США.
Кроме того, в бюджетном запросе на 2024 финансовый год Министерство обороны представило пилотную программу LLP, которая является «эволюцией» MYP и направлена на повышение эффективности связанных программ и использование сэкономленных средств для увеличения производства ракет и ускорения доставки. Пилотная программа LLP включает две пары: AMRAAM и SM-6, а также LRASM и JASSM. Эти виды оружия объединены в пары, потому что они производятся на одном заводе, имеют общие детали и имеют общего производителя оригинального оборудования и множество субподрядчиков. Позволяя подрядчику гибко управлять парными производственными линиями, LLP позволяет вносить коррективы по мере изменения спроса между двумя сменами оружия, тем самым снижая риск наличия избыточных производственных мощностей. LLP также предоставляет Министерству обороны большую гибкость, позволяя корректировать тот же контракт для закупки модернизированных вариантов оружия.
Программа LLP состоит из четырех компонентов: контракт MYP, финансирование для расширения производственных мощностей, авансовое финансирование изделий с длительным сроком изготовления и увеличение годового производства для достижения экономической производительности. Использование финансирования EOQ может обеспечить экономию средств, которая затем используется для финансирования дополнительных PGM, поскольку программа LLP позволяет закупить столько ракет, сколько может позволить бюджет.
Кроме того, для запуска LLP бюджет на 2024 финансовый год целенаправленно инвестирует ресурсы для устранения узких мест в цепочках поставок газотурбинных двигателей, производства твердотопливных ракет, прецизионных шарикоподшипников, приводов управления ракетами и ракетных антенн.
Для SM-6 269 миллионов долларов предназначены для расширения производственных мощностей. Из этой суммы 100 миллионов долларов США пойдут на покупку дополнительных инструментов и испытательного оборудования, а оставшиеся 169 миллионов долларов США в виде финансирования LLP пойдут на «инвестиции в производственную базу» с целью увеличения производства со 125 до 300 ракет в год к 2028 финансовому году. Точно так же программа JASSM получает 77 миллионов долларов на расширение своих производственных мощностей. Министерство обороны ожидает, что промышленность будет соответствовать этим инвестициям для дальнейшего расширения своих производственных мощностей. Прогнозируется, что в течение FYPD LLP получит 15,1 миллиарда долларов.
Весной 2023 года заместитель министра обороны по вопросам закупок и снабжения учредил JPAC для «наращивания устойчивых промышленных производственных мощностей, отказоустойчивости и резервного потенциала для ключевых оборонных систем вооружений и предметов снабжения». В состав JPAC была включена и «группа глубокого погружения в промышленное производство боеприпасов», которая была создана после начала военного конфликта России и Украины в 2022 году и помогла ускорить производство оружия для Украины. В отличие от предыдущих усилий, которые были сосредоточены на реагировании на кризис, JPAC ориентирован на будущее и активно стремится укрепить производственную базу, устойчивость и способность к быстрому наращиванию, а его сфера компетенции была расширена от боеприпасов до более крупных систем вооружений. Для выбранного оружия JPAC проанализирует производственную базу, определит производственные ограничения и риски и порекомендует меры для решения проблем. Помимо совершенствования существующих промышленных методов, JPAC будет изучать возможности для оборонной промышленности по внедрению более современных технологий производства.
Три усилия администрации Байдена по укреплению промышленной базы по производству боеприпасов с помощью MYP, LLP и JPAC
В настоящее время полномочия MYP являются исключительными и распространяются только на ограниченное количество оружия. Авторы доклада предлагают Конгрессу рассмотреть вопрос о предоставлении Министерству обороны США расширенных полномочий на использование контрактов MYP для PGM. Аналогичным образом, службы должны использовать полномочия MYP для последовательной покупки ключевых PGM, даже если это ограничивает их гибкость в будущем. «LLP — это инновационная программа, направленная на активизацию производственных линий для производства оружия, необходимого Министерству обороны для индо-тихоокеанского конфликта. Если пилотная программа увенчается успехом, Министерству обороны США следует искать возможности для расширения этой модели, особенно для критически важных средств противовоздушной обороны и морских ударных вооружений. JPAC, вероятно, возглавит многие из этих инициатив и должен обеспечить, чтобы Министерство обороны по-прежнему сосредоточилось на ускорении производства оружия как для краткосрочного вызова России, так и для долгосрочного вызова Китая».
Рекомендации
Минобороны США должно продолжать закупать оружие большой дальности, а также разрабатывать больше оружия средней дальности для борьбы с надвигающейся угрозой. Он должен искать доступное сочетание, подходящее для различных платформ доставки в США.
Соединенным Штатам нужно достаточное количество оружия, чтобы запускать залпы из всех областей в достаточном количестве, чтобы выдержать атаки китайской авиации, истощить и пробить противовоздушную оборону Китая и продолжать проецировать мощь после первых нескольких дней конфликта.
Вывод: исторически Пентагон слишком много инвестировал в бомбы и ракеты для поражения целей на суше, пренебрегая противокорабельным оружием. В бюджете на 2024 финансовый год наблюдался заметный рост противокорабельных вооружений воздушного базирования, но необходимо больше морских ударных вооружений большой и средней дальности.
Рекомендация: Службы должны продолжать инвестировать в морские удары из всех доменов. ВВС должны завершить запланированные закупки LRASM и JSM. Армия и корпус морской пехоты должны ускорить разработку и закупку оружия, такого как MST, SM-6 и противокорабельная ракета большой дальности наземного базирования (LBASM), которые увеличивают их способность проецировать мощь в Тихом океане. Точно так же ВМФ должен продолжать закупать тяжелые торпеды Мк-48, а также многоцелевые ракеты СМ-6.
Значительные инвестиции Китая в авиацию, баллистические и крылатые ракеты позволяют ему наносить комплексные крупные удары по силам и базам США в Восточной Азии, подавляя ПВО США и истощая запасы перехватчиков. Соединенным Штатам нужна более мощная система эшелонированной противовоздушной и противоракетной обороны, а также большие ракетные запасы, чтобы противостоять этой угрозе.
Вывод: Минобороны США вложило значительные средства в ракеты ПВО за последнее десятилетие, но эти инвестиции неизменно отдавали предпочтение дорогим перехватчикам противоракетной обороны. В 2024 году, впервые за десять лет, Министерство обороны потратит больше средств на перехватчики ПВО и крылатых ракет, чем на средства защиты от баллистических ракет.
Рекомендация: Министерству обороны США необходимо продолжать инвестировать в интегрированные и эшелонированные средства ПВО, включающие в себя комплексную систему противовоздушной обороны, которую можно закупать в количествах, достаточных для противодействия китайской угрозе. В частности, армия нуждается в большем количестве доступных перехватчиков, предназначенных для противовоздушной и крылатой противоракетной обороны.
Пентагон должен сбалансировать уникальные требования Тихоокеанского театра военных действий, поскольку он продолжает поддерживать союзников и партнеров в Европе. Соединенным Штатам необходимо пополнить запасы и укрепить производственные линии, чтобы поддержать Украину и перевооружить силы США и других союзников на передовой.
Вывод: базовое финансирование предоставило лишь часть ресурсов для вооружения Украины и восстановления американских запасов. Контракты на замену добавили 2,43 миллиарда долларов, или около 24 процентов, к основному бюджету традиционных PGM в 2023 финансовом году. Используя эти ресурсы, Министерство обороны США сделало значительные инвестиции в расширение производственных мощностей и пополнение американских запасов.
Рекомендация: Конгрессу следует продолжать выделять дополнительные ассигнования на поддержку ключевых вооружений, которые потребуются Украине и другим союзникам и партнерам. В то же время Министерству обороны США следует инвестировать большую часть своих базовых долларов PGM в решение проблемы стимуляции.
Состояние промышленной базы будет иметь решающее значение для способности Пентагона реализовать эти прогнозы. Война на Украине показала, насколько хрупкой стала промышленная база США. В 2023 году пройдут первые испытания, чтобы увидеть, могут ли новые инициативы, такие как многолетняя закупка боеприпасов и закупка крупных партий, укрепить американскую промышленность и позволить ей эффективно конкурировать с Китаем.
Вывод: Первоначальные программы MYP и LLP обеспечат экономию средств и стабильность, необходимую промышленной базе для расширения производства нескольких ключевых боеприпасов.
Рекомендация: Чтобы более полно реализовать потенциал этих программ, Конгрессу необходимо выделить средства на предлагаемые программы MYP и LLP.
Рекомендация: Конгрессу следует рассмотреть вопрос о том, чтобы сделать MYP для боеприпасов нормальным органом, расширить его использование и выделить средства на эти усилия.
Рекомендация: Услуги также должны включать MYP для основных традиционных PGM, чтобы обеспечить последовательный сигнал о спросе для отрасли.
Чтобы хорошо распоряжаться долларами американских налогоплательщиков — использовать их мудро, эффективно и действенно — и, кроме того, для обеспечения общей защиты и сохранения глобального порядка, эти первоначальные шаги, предпринятые Министерством обороны, должны стать началом дальнейшего продвижения к четкая, последовательная стратегия закупок боеприпасов.
Вывод: Министерство обороны США не использует целостный подход к закупке ключевых традиционных PGM. Каждая служба строит свой бюджет PGM независимо в рамках своей программы учета, что затрудняет выявление пробелов и областей дублирования или оценку сделок между службами.
Рекомендация: Канцелярии министра обороны США следует выделить ключевые обычные PGM в отдельную категорию отчетности и создать процесс, обеспечивающий совместное рассмотрение ключевых PGM в каждом бюджетном цикле.
Рекомендация: Конгресс должен поручить Министерству обороны США ежегодно предоставлять отчет о ключевых закупках обычных PGM и оценку его прогресса в выполнении требований к запасам.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/amerikanskie_voennie_prioriteti