2019 и 2025 Статьи/видео
11.09.2025 Что разрушит Европу быстрее — НАТО, санкции или глупость?
Лекторий Россия
05.09.2025 Путин и Си решают будущее мира без США и ЕС
Лекторий Россия
04.09.2025 Россия–Китай. Неделя больших сигналов для мира
Лекторий Россия
02.09.2025 Россия и Китай. Стратегический союз, который США не смогут разорвать
Лекторий Россия
06.03.2019 Кашмир, Корея, Венесуэла, Иран: горячая, холодная, гибридная война
Раскручиваясь в расширяющемся водовороте, геополитика начала XXI века выглядит как психоделическая мандала, сакральное схематическое изображение Ямы, Владыки смерти.
26.02.2019 На фоне коллапса договора об ограничении ядерных вооружений Путин ужесточает риторику
Президент России предупреждает запад, что развёртывание ракетных установок в Европе может привести к зеркальным и асимметричным действиям
22.02.2019 Как новые Шёлковые пути формируют Юго-Восточную Азию
Ближневосточные деловые круги начали задумываться о политике «торговать, а не воевать» и вхождении в часть схемы китайского «пояса и пути»
21.02.2019 В эпоху устроенных США испытаний и невзгод Иран обращается на Восток
40 лет Исламской революции. Снова и снова администрация Роухани вынуждена иметь дело с непреодолимыми противоречиями. Национальная гордость, вдохновлённая тем, что Иран возвращает себе роль ведущей державы Юго-Восточной Азии, всегда подрывается намеками на социальное отчаяние, поскольку многочисленные семьи выживают на $200 долларов в месяц, при разгуле инфляции и проблемах от бесконечного падения риала, какие бы благие факторы постоянно не исходили от правительства.
12.02.2019 Венесуэла: ближе к делу
К настоящему моменту стало ясно, что произошедшее в Каракасе было не цветной революций, а старым, продвигаемым США переворотом с целью смены режима с использованием местной компрадорской элиты, назначение «временным президентом» никому не известной личности, Хуана Гуайдо, мальчика из церковного хора со взглядом Обамы, скрывающим крайне правые убеждения.
03.02.2019 Взгляд на Иранское соглашение, БРИКС и Венесуэлу
Эксклюзивное интервью с бывшим министром иностранных дел Бразилии Селсу Аморимом. О том, как появились БРИКС, как было заключено ядерное соглашение с Тегераном, и как Юг работал с Чавесом
17.01.2019 Поднебесная бросает вызов Вестфальской системе
Понятие Тянься, как показывает Чжао Тинян, относится к мировой системе, в которой подлинным субъектом политики является мир как таковой. В рамках западного империалистического видения мир всегда был объектом завоевания, господства и эксплуатации, и никогда сам по себе не был политическим субъектом. Итак, нам необходимо более высокое и всеобъемлющее видение, чем то, что ограничено рамками национального государства. Иными словами, как говорил Лао Цзы: «Видеть мир с точки зрения мира». Наконец, Тиньян возвращается к формуле Лао Цзы: «принцип Небесного Пути в том, что избыток уменьшается, а недостаток восполняется». И это связано с концепцией Инь и Ян, о которой сказано в Книге перемен: Инь и Ян – это функциональная формула равновесия, означающая, что жизненная сила каждой сущности находится в динамическом равновесии».
11.09.2025 Пепе Эскобар. Что разрушит Европу быстрее — НАТО, санкции или глупость?
05.09.2025 Путин и Си решают будущее мира без США и ЕС
04.09.2025 Россия–Китай. Неделя больших сигналов для мира
02.09.2025 Россия и Китай. Стратегический союз, который США не смогут разорвать
Лекторий Россия
06.03.2019 Кашмир, Корея, Венесуэла, Иран: горячая, холодная, гибридная война
Военный конвой на высокогорной трассе в Кашмире, на севере Индии.
Раскручиваясь в расширяющемся водовороте, геополитика начала XXI века выглядит как психоделическая мандала, сакральное схематическое изображение Ямы, Владыки смерти.
Председатель КНДР Ким Чен Ын, бодро выглядящий после 70-часового путешествия на поезде, в процветающем коммунистическом Ханое под доброжелательным взглядом Дядюшки Хо встречается с претендентом на Нобелевскую премию мира Дональдом Трампом.
Такое предположение, прозвучавшее в недавнем прошлом, породило бы шквал насмешек по всем континентам.
Владелец небольшого ядерного арсенала председатель Ким сверхдержавой почитается достойным диалога, в то время как лишённое подобного руководство Ирана таковым не считается, даже при том, что сверхдержава отправила на свалку многостороннее ядерное соглашение, одобренное ООН и работающее.
Параллельно в который раз оказалось, что самой горячей границей в Азии является не демилитаризованная зона между Кореями, а линия контроля в Кашмире между ядерными державами Пакистаном и Индией.
Хотя Исламабад и Дели могли бы, в теории, довести эскалацию до нацеливания ядерных ракет друг на друга, КНДР не станет нацеливать ракеты с ядерными боеголовками на Гуам, а Тегеран вообще никуда не целится, поскольку у него нет ракет с ядерными боеголовками.
Выражаясь более непринуждённо в духе «Песенки с приветом»*, уходит смена режима в Пхеньяне, в то время как смена режима в Иране остаётся на повестке дня, и появляется идея смены режима в Венесуэле. Иран ещё может занимать место в Оси Зла, но новый лозунг — тройка Тираний (Венесуэла, Куба, Никарагуа), ведь правительство в Каракасе воспроизводит «Бип, Бип» в адрес Хитрого койота** сверхдержавы.
Ряд изворотливых неоконов из США и сомнительных «фондов» поддерживают пламя смены режима в Иране, даже фабрикуя ось Тегеран-аль-Каида, а в Венесуэле проталкивается стелс-сценарий. Потрясающий брифинг в Министерстве иностранных дел в Москве в прошлую пятницу раскрыл, что «специальные силы США и технические подразделения будут перемещены ближе к границе Венесуэлы. У нас есть информация, что США и их партнёры по НАТО организуют массированную поставку оружия оппозиции Венесуэлы, которая будет осуществлена из одной восточно-европейской страны».
Факты неумолимы. Через два десятка лет НАТО потерпело унизительное поражение в Афганистане. Затеянная в Сирии руками марионеток НАТО и Совета по сотрудничеству государств Персидского залива война проиграна. Победили Дамаск, Тегеран и Москва. Конфликт в Донбассе заморожен. Так что возвращающийся ремикс доктрины Монро, пусть даже в виде гуманитарных ухищрений — напоминающих о «гуманном капитализме», приведшем к уничтожению Ливии — возможно, пока что потерпел неудачу.
Вице-президент Бразилии генерал Амилтон Моуран привнёс долю здравомыслия, пойдя против «всех рассматриваемых вариантов» смены режима его собственного президента Жаира Болсонару. Моуран постоянно настаивает на том, что «Вопросы Венесуэлы должны решать венесуэльцы», добавляя, что угрозы США звучат «скорее, как риторика, чем как действие», поскольку военное нападение было бы «бессмысленным».
Взгляните на это «К»
Что кроется в имени? На языке урду Пакистан означает «земля безупречных, чистых», но суть названия — в акронимах: «К» означает Кашмир, как «П» — Пенджаб, «А» — Афгания (область пуштунских племён), «С» — Синдх, а «Т» — «тан» от Белуджистана. «К» — это тема национальной идентичности.
Первая индо-пакистанская война после раздела Индии в 1947 году разгорелась из-за Кашмира. В следующем году Кашмир был разделён Линией контроля (ЛК), которая де-факто остается Берлинской стеной Азии, намного более опасной, чем демилитаризованная зона между Кореями. Очередная мини-война на ЛК была в 1999-м.
Кашмир — крупный геостратегический приз. Если предположить, что он будет целиком принадлежать Индии, получился бы прямой мост в Центральную Азию и к границе с Афганистаном, а Пакистан лишился бы границы с Китаем, что в значительно мере обесценивало бы Китайско-Пакистанский Экономический Коридор, один из ключевых проектов Инициативы «Пояса и Пути».
Если Кашмир целиком принадлежал бы Пакистану, это избавило бы страну от тревог о водной безопасности. Река Инд начинается в Гималаях, в Тибете, и пересекает контролируемый Индией Кашмир перед тем, как войти в Пакистан, и течёт далее в Аравийское море. Инд и его притоки обеспечивают водой две трети Пакистана. Теперь Нью-Дели угрожает превратить поток воды в Пакистан в оружие.
Не видно конца тому, что Кашмиру снова и снова досаждают стычки или даже частичный конфликт между джихадистами — на всех уровнях защищаемых Исламабадом — с индийской армией. Исламистская Джейш-и-Мохаммед (ДжМ) хочет, чтобы весь Кашмир был аннексирован Пакистаном, живущим по законам шариата.
Одержимость ДжМ Кашмиром разделяют и их фактические союзники Лашкар-и-Тайба (ЛиТ). Обе они пользуются поддержкой — с определёнными нюансами — межведомственной разведкой Пакистана (ISI). А более всего обе пользуются финансовой поддержкой ваххабитского Дома Сауда и ОАЭ.
Не существует такого решения проблемы Кашмира, которое не включало бы прекращение саудовского прозелитизма, финансирования и вооружения — ядовитого коктейля, который выпестовал знаменитую пакистанскую «культуру Калашникова». И не может быть никакого решения, когда способность Дома Сауда получить ядерное оружие «под заказ» от Пакистана в Южной Азии остаётся секретом полишинеля номер один.
Россия и Китай, как голоса разума
Если бы присутствовал здравый смысл, безразличный к Яме, Индия и Пакистан вели бы переговоры как предложил премьер-министр Имран Хан, в рамках структуры ШОС, членами которой являются обе страны, с Россией и Китаем в качестве посредников.
И вот это приводит нас к произошедшему в среду в китайском Юэцине, за чем внимательно наблюдал Запад: де-факто встрече на уровне министров «РИК» из БРИКС с участием министра иностранных дел России Сергея Лаврова, министра иностранных дел Китая Ванг Юи и министра иностранных дел Индии Сушма Сварадж.
Лавров осудил «совершенно бесстыдные попытки» «искусственно создать предлог для военной интервенции» в Венесуэлу. Но сменой игры следует считать то, что Россия, Китай и Индия обсуждали Кашмир, что может в итоге непосредственно повлиять на попытки и Исламабада и Нью-Дели разрядить всё ещё взрывоопасный сценарий.
Скоординированная позиция Китая и России имела абсолютно решающее значение в организации диалога Северной Кореи и администрации Трампа. Хотя до мечты президента Южной Кореи Муна ещё очень далеко: Трамп официально объявляет об окончании Корейской войны 1950-1953 годов, мирный договор заменяет нынешнее перемирие с железными гарантиями безопасности. В конце концов, это условие номер один для того, чтобы в КНДР начали обдумывать ядерное разоружение.
Теоретически Китай и Россия обладают тем, что нужно, чтобы образумить Индию и Пакистан — плюс возможность оказать давление на вооружаемых Саудовской Аравией ваххабитов.
И всё же с точки зрения Вашингтона Китай и Россия это «угрозы» — от Стратегии Национальной Безопасности до функционеров, вроде генерала ВВС главы Северного командования США Терренса О’Шонесси, который только заявил комитету Сената, что «намерение России держать США в зоне риска» представляет собой назревшую угрозу.
Некоторые более равны, чем остальные
Китай, Россия и Иран, — по сути, узлы евразийской интеграции, объединяющие ключевые направления Новых Шёлковых Путей с помощью торгового соглашения Ирана с ЕАЭС и расширения Международного Транспортного Коридора Север-Юг. Учитывая ставки, Лавров и Юи не могли быть не ошеломлены объявлением об отставке министра иностранных дел Ирана Махамеда Джавада Зарифа, объявленной в Инстаграме.
Источники в Тегеране установили, что основной причиной этого было то, что Зариф не был проинформирован — и не присутствовал — в понедельник в Тегеране на встрече чрезвычайно высокого уровня Башара аль-Асада, Верховного руководителя Аятоллы Хаменеи, командующего силами ИСИР Касема Сулеймани и президента Хассана Роухани, когда они обсуждали исключительно сирийские военные дела, а не дипломатию. Зарифа там не было, а вот его помощник Аббас Аракчи был.
В итоге Роухани отверг прощение Зарифа об ставке, подчеркнув, что это против национальных интересов Ирана. И что имеет решающее значение, Сулеймани сказал, что Зариф обладает полной поддержкой Хаменеи. Пусть даже различные фракции сторонников жёсткой линии Ирана кипятятся, что и Зариф, и Роухани — глупцы, попавшие в американскую ловушку, последнее, что сейчас нужно Тегерану — под давлением гибридной войны — это внутренний раскол. К тому же и Россия, и Китая в поддержке не откажут.
Вашингтон способен задействовать варианты гибридной войны, но большинство его рефлексов по-прежнему продиктованы неприкрытой холодной войной. Механизм действия остался прежним. Огромное количество денег из бюджета США расточается военно-промышленным комплексом, когда оборонные подрядчики и крупные корпорации выплачивают невероятные взносы в предвыборную кампанию политическому классу. Вот почему кто-то вроде выступающей против войны Тулси Габбард — горячей ли, холодной или гибридной — и против режима, будет очерняться оружейным лобби до второго пришествия, и лишаться возможности баллотироваться на пост президента.
Глобальный Юг осознал, что вращаясь во всё более расширяющемся водовороте, некоторые страны и в самом деле более равны, чем остальные. Пусть даже некоторых неустанно клянут, как пособников террористов (Пакистан), ядерные державы, как правило, должны быть умиротворены (КНДР) и соблазнены (Индия как опора «Индо-Тихоокеанской» стратегии). Председатель Ким теперь — «великий руководитель», который может принести своей стране «потрясающее будущее».
Неядерные державы, особенно богатые природными ресурсами и подобно Ирану и Венесуэле проводящие стратегию обхода американского доллара, сталкиваются с тем, что становятся мишенью для смены режима, медленно и болезненно пожираемыми Ямой, Владыкой смерти.
Примечания:
* — Looney Tunes, название серии мультфильмов студии «Уорнер бразерс», выходившей в 30-60-х гг. Главные герои - кролик Багс Банни, поросенок Порки Пиг и утенок Даффи Дак, их голоса озвучивал М. Бланк.
** — персонаж одноимённой серии короткометражных мультсериалов Looney Tunes и Merrie Melodies. Создан художником-мультипликатором и режиссёром Чаком Джонсом в 1948 году, а сценарии к мультфильмам были написаны Майклом Мальтисом.
Автор: Пепе Эскобар
Скаут: sparling-05
Переводчик: sparling-05
Редактор: lookomore
Оригинал публикации: Kashmir, Korea, Venezuela, Iran: hot, cold, hybrid war
http://polismi.ru/politika/liniya-peregiba/2217-kashmir-koreya-venesuela-iran-goryachaya-kholodnaya-gibridnaya-vojna.html
26.02.2019 На фоне коллапса договора об ограничении ядерных вооружений Путин ужесточает риторику
Президент России предупреждает запад, что развёртывание ракетных установок в Европе может привести к зеркальным и асимметричным действиям
Заявление президента Путина в Обращении к Федеральному собранию в Москве стало экстраординарным событием недели. Хотя по большей части сконцентрировавшись на внутреннем социальном и экономическом развитии, Путин предсказуемо отметил решение США выйти из договора о РСМД и ясно провёл «красную черту» в смысле возможных последствий этого шага.
Было бы наивным полагать, что не будет никаких серьёзных контрмер на возможность развёртывания Соединёнными Штатами ракетных установок «пригодных для использования ракет Томагавк» в Польше и Румынии, всего в 12 минутах подлётного времени от территории России.
Путин сразу перешёл к делу:
«В таком случае мы будем вынуждены — я хочу это подчеркнуть, именно вынуждены — предусмотреть зеркальные и асимметричные действия».
Позже тем же вечером, через несколько часов после обращения, Путин уточнил подробности, что было воспринято в США, как угроза.
«Есть ли сейчас какая-то жёсткая идеологическая конфронтация, подобная тому, что происходило в во время холодной войны? Нет. Конечно, у нас есть взаимные претензии, конфликтующие подходы к различным вопросам, но это же не повод для того, чтобы доводить дело до какого-то противостояния на уровне Карибского кризиса 60-х годов прошлого века».
Это было прямым напоминанием о Карибском кризисе 1962 года, когда президент Кеннеди сцепился с Никитой Хрущевым из-за развёрнутых у континентальной части США ракет.
Одновременно министерство обороны России сдержанно уверило, что селекторные совещания с Пентагоном идут по расписанию каждую неделю, и что этот двусторонний диалог «работает».
Параллельно происходят испытания шедевров российского вооружения, таких, как межконтинентальные баллистические ракеты «Сармат» и гиперзвуковые «Кинжалы», наряду с массовым производством гиперзвуковых «Авангардов». Первый полк российских стратегических ракетных войск получит «Авангарды» до конца этого года.
А еще есть гиперзвуковая ракета «Циркон», способная достичь командных центров США всего за пять минут — оставляя целый ряд военных объектов НАТО незащищёнными.
Что имел в виде Путин в своем обращении о нацеливании Россией ракет на «центры принятия решений», так это по существу относилось к НАТО, а не к континентальной части США.
Повторюсь, крайне важно подчеркнуть, что ничто из столь тревожащего развития событий не означает, что Россия возьмётся за предупредительные удары против развёртывания американских ракет в Восточной Европе. Тут Путин категоричен, что для этого нет необходимости. Более того, ядерная доктрина России отрицает любые превентивные удары, не говоря уж о первом ядерном ударе.
Дом восходящего (ядерного) солнца
Чтобы впитать эту новую парадигму, я предпринял долгую прогулку по Замоскворечью — «за Москвой-рекой» — остановившись на обратном пути перед Библиотекой имени Ленина выразить свое уважение великому Достоевскому. А затем меня просто ударило — это целиком и полностью связано с тем, что произошло днём ранее.
За день до выступления Путина я отправился на встречу с Александром Дугиным в его кабинете в восхитительном здании в стиле «ар нуво» бывшего советского Центрального Почтамта. Политолога и стратега с острым философским умом Дугина в Вашингтоне поносят как идеолога Путина. К тому же он попал под американские санкции.
В вестибюле меня приветствовала талантливая дочь Дугина Дарья — активно занимающаяся всем, от философии и музыки до геополитики. Дугин давал интервью корреспонденту итальянской общественной телерадиокомпании Radiotelevisione Italiana (RAI) Серджио Паини. После его завершения мы втроем сразу же перешли к дискуссии на итальянском о популизме, Сальвини, итальянском политике, и «жёлтых жилетах» (Дугин свободно говорит на многих языках).
Затем мы вернулись к тому, что пропустили, когда я был в Москве в декабре прошлого года, и долго беседовали с Дарьей. Дугин побывал в Шанхае, он преподавал курс международных отношений в университете Фудань (см. здесь и здесь), читал лекции в университете Цинхуа и Пекинском университете. Он вернулся под большим впечатлением китайского научного интереса к популизму, немецкому философу Мартину Хайдеггеру и «жёлтым жилетам», равно как и развитию путей стратегического партнёрства России и Китая.
Дебаты о Евразии
Итак, мы неизбежно углубились в евразийство — и стратегии в евразийской интеграции. Дугин считает, что Китай применяет своего рода переработанный вариант взглядов Николаса Джона Спикмана на компонент «Путь» в Инициативе «Пояса и Пути», то есть приморской компоненты всего Римленда (дуги прибрежной полосы Евразии — прим. ред.). Сам он предпочитает компонент «Пояс», то есть сухопутный, причём с одним из коридоров проходящим через Россию по обновлённой Транссибирской магистрали. Я склонен рассматривать это как сочетание известного английского ученого Хэлфорда Маккиндера и влиятельного американского политолога Николаса Спикмана: Китай продвигается на Запад, одновременно — и по Хартленду (суше), и по Римленду (прибрежным районам).
В кабинете Дугина царила атмосфера возобновляющегося экспертного совета. Я пытался проинформировать его о том, как Бразилия — под «руководством» Стива Бэннона, который ходит и говорит так, словно он управляет президентским кланом Болсонаро — оказалась втянута США на передний край, а не на евразийскую шахматную доску интеграции. Внезапно вошёл не кто иной, как Аластейр Крук. Везение или синхронность?
Аластейр с его превосходным дипломатическим чутьем, конечно же, один из ведущих мировых специалистов по Ближнему Востоку и Европе — и во многом другом. Он приехал в Москву в качестве гостя на одну из известных дискуссионных площадок Валдайского клуба по Ближнему Востоку, равно как и ключевые фигуры из Сирии и Ирана.
Вскоре трое из нас были заняты захватывающей дискуссией о душе ислама, чистоте суфизма, Братьях-мусульманах (этих легендарных друзьях «машины Клинтонов»), на что готовы президент Эрдоган и катарцы, и бесплодности — интеллектуальной и духовной — ваххабитского Дома Сауда и Эмиратов.
Мы склонны были согласиться, что дискуссии вроде этой, происходящие в Москве — и в Тегеране, Шанхае — весьма выиграли бы от присутствия прогрессивиста Стива Бэннона, способного организовать и проводить не идеологизированные дебаты о многополярности в рабочей обстановке.
За день до яркого предупреждения Путина о последствиях любого оплошного шага в направлении ядерного Армагеддона мы обсуждали и мир после ДРСМД, но с акцентом на евразийскую интеграция после Маккиндера (и после Бжезинского). А это включает в себя то, что российская и китайская интеллектуальные элиты остро ощущают, что не могут себе позволить быть изолированными американским гипер-влиянием.
Я проводил Аластейра до гостиницы, мимо великолепно подсвеченного Большого. Я продолжал идти, и когда Лубянка уже скрылась из поля зрения, и услышал, как уличный музыкант играет «Дом восходящего солнца» в версии группы Animals. На русском.
Надеюсь, это не будет признаком восходящего ядерного солнца.
Автор: Пепе Эскобар
Скаут: sparling-05
Переводчик: sparling-05
Редактор: lookomore
Оригинал публикации: Putin rattles sabre as nuclear pact collapses
http://polismi.ru/politika/geografiya-i-politesy
22.02.2019 Как новые Шёлковые пути формируют Юго-Восточную Азию
Ближневосточные деловые круги начали задумываться о политике «торговать, а не воевать» и вхождении в часть схемы китайского «пояса и пути»
Сингапур, нацелившийся на высокий статус неофициальной столицы Азии, выглядит похожим на идеальное место для конференции с обсуждением, как Ближний Восток может получить несколько уроков от многослойных отношений АСЕАН с Китаем, в частности включая партнёрство по Новым Шёлковым Путям или Инициативе «Пояса и Пути».
Но сначала, давайте признаем прямо, «Ближний Восток», конечно же, евроцентричен, по местному определению. С культурной и географической точки зрения Азии — и Китая — «Ближний Восток» правильно считать Юго-Западной Азией.
Поучительно оценить два взгляда информированных китайских профессоров на то, как Китай разворачивает мягкое геополитическое влияние по Юго-Западной Азии, резко контрастируя с крайне сумбурной стратегией администрации Трампа.
Профессор университета Дьюка Бай Гао, к тому же приглашённый профессор Пекинского университета, подчёркивает, как АСЕАН оказывает предпочтение «более сильной региональной идентичности, которая зачастую объединяет эти страны с целью преследовать общие интересы, когда они имеют дело с внешними великими державами». Что резко контрастирует с Юго-Западной Азией, где страны геополитически крайне эгоистичны и избегают объединения вокруг общих интересов.
Профессор Пекинского университета Ву Бингбинг, одновременно будучи профессором кафедры ближневосточных исследований в Катаре, со своей стороны подчёркивает, как «Китай верит в партнёрство и не принимает сторону ни одной страны».
Неизбежно вхождение в Инициативу, которую Ву описывает, как «сеть партнёрств и проектов», объединяющих широкий круг стран, с целью беспроигрышного результата по всей Юго-Западной Азии. Цель не в «конкуренции с США, а в сотрудничестве».
Помимо АСЕАН и Юго-Западной Азии, это оказалось подчеркнуто и в программном документе Китая в декабре 2018 года в отношении ЕС. Вести торговлю, а не войну.
Китайский взгляд на Ближний Восток как часть Юго-Западной Азии.
Взгляните на эти цифры Инициативы
Вопреки слухам, Инициатива не совсем втягивание намертво в «долговую ловушку», как постоянно утверждается о деловых соглашениях.
Торговые потоки между Китаем и партнёрами по Инициативе в 2019 году должны вырасти на $117 миллиардов, после роста в прошлом году по оценкам на $158 миллиардов. Экспорт Китая на связанные с Инициативой рынки вырастет в 2019-м на $56 миллиардов после роста на $76 миллиардов в прошлом году. С точки зрения Китая даже если цифры окажутся меньше, остаётся комплексное представление. А оно означает экономическое обновление, интернационализацию юаня и сокращение внутреннего китайского дисбаланса.
За период 2014-2018 годов партнёры по Инициативе уже получили более $410 миллиардов китайских инвестиций, и примем во внимание, что Инициатива ещё официально находится на стадии планирования.
В 2019 году партнёры по Инициативе воспользуются ещё и выгодой более чем на $61 миллиард от дополнительного экспорта в Китай. Это расширение инфраструктуры на всю Азию отзывается в меньшей стоимости транзакций и транспортных расходов. Не только АСЕАН, но и Юго-Западная Азия идеально расположены, чтобы воспользоваться не останавливающейся экспансией Инициативы.
Трудности для Инициативы в Юго-Западной Азии возникают, например, при развитии проектов связности с участием Израиля. Вот это исследование говорит, что для работы проектов Китаю необходимо резко нарастить политическое «участие» — что для Пекина определённо является красной чертой.
Для сравнения, в «Золоте на конце радуги? Инициатива и Ближний Восток» Анушираван Етешами из университета Дурхэм утверждает, что «Инициатива испытывается на прочность в таких регионах, как Центральная Азия и Ближний Восток, как и жизнестойкость Китая, как ведущей державы. Если Китай сможет преодолеть геополитические, культурные, организационные и социо-экономические барьеры в азиатском регионе, то сделает крупные шаги к созданию первого интернационального сообщества Азии, вроде «Азиатского международного общества».
Азиатское международное общество
Набирая скорость в следующем десятилетии, Инициатива определённо выстроит баланс влияние от АСЕАН до Центральной и Юго0Западной Азии. Етешами прав, когда предсказывает, что Инициатива «создаст противовесы, поскольку пересекает суб-регионы Азии, и более всего Южной Азии, где и страны Ближнего Востока, и Китай активно заняты развитием безопасности и экономических связей».
Но конечная цель Пекина намного более амбициозна. Он намерен развивать «азиатское международное общество», способное соперничать и обойти Запад.
Ключевой лабораторией станет Совет по Сотрудничеству стран Персидского Залива. Геоэкономически, Совет — как и Ирак, и Иран — сконцентрирован на Азии существенно больше, чем на Западе. Китай — их главный или почти главный покупатель энергоносителей. Ряд китайских компаний крупно инвестируют по всему странам Совета. Взгляд на то, что произойдёт, предлагает наступление китайского цифрового Шёлкового пути в ОАЭ — шедевр гео-связности.
Небоскрёбы в Абу-Даби. Деловые круги ОАЭ и других частей Ближнего Востока раздумывают о том, чтобы войти в проект Инициативы.
Технический консультант Сэм Блэттеис подводит итог:
«Проще говоря, Китай переписывает правила о том, как нарастить влияние на Ближнем Востоке. Из-за голиафовских портов ОАЭ и географического положения страны почти зажатой между Саудовской Аравией на западе и Ираном на востоке, ОАЭ тоже думают о том, как внести свой вклад в маршруты Шёлковых Путей».
Инвесторы от АСЕАН до Юго-Западной Азии всё более убеждены, что Китай — единственный, кто выдвигает новые идеи и предлагает крупные финансовые вложения, опережая в сетях 5G и почти во всех технологиях. Более того, китайцы ещё не коммерциализовали все свои передовые разработки. Это то, что даже Сингапур, «столица Азии» не способен разгадать.
Автор: Пепе Эскобар
Скаут: sparling-05
Переводчик: sparling-05
Редактор: lookomore
Оригинал публикации: How New Silk Roads are shaping Southwest Asia
http://polismi.ru/politika/kontury-novogo-mira/2203-kak-novye-shjolkovye-puti-formiruyut-yugo-vostochnuyu-aziyu.html
21.02.2019 В эпоху устроенных США испытаний и невзгод Иран обращается на Восток
В прошлую пятницу в 40 годовщину Исламской революции верховный лидер Аятолла Хаменеи сделал попытку выразить геополитическую позицию Ирана в простых терминах: «У нас хорошие отношения со всеми странами мира, мы не хотим рвать отношения ни с какой из европейских стран», и дал объяснение лозунгу «Смерть Америке».
Аятолла сказал, что «Смерть Америке» означает смерть Трампу, Джону Болтону и Майку Помпео. Это означает — смерть американским руководителям. У нас нет проблем с американским народом».
Итак, лозунг и в самом деле метафора — как и со смертью внешней политики США, которая проводилась большую часть прошедших четырёх десятков лет.
Конечно, сюда же входит и демонтаж руками администрации Трампа ядерного соглашения с Ираном, известного как Совместный Всеобъемлющий План Действий (JCPOA).
При резкой критике центристского правительства президента Хассана Роухани и министра иностранных дел Мухаммада Джавада Зарифа — которые вели переговоры по соглашению с администрацией Обамы, равно как и с Россией, Китаем, Францией, Британией и Германией — Хаменеи подчеркнул, что он бы этого не подписал. Его легендарное недоверие к США теперь выглядит более чем обоснованным.
Платёжная система
Для европейцев, подписавших СВПД, остаётся одно — попытаться собрать осколки. Войти в Instex – Инструмент поддержки торговых обменов, механизм, поддерживаемый ЕС, со штаб-квартирой в Париже и возглавляемый немецким банкиром который в теории позволяет европейским банкам и компаниям продолжать торговать с Ираном экстерриториально, без риска быть оштрафованными Департаментом Юстиции США, или оказаться полностью исключёнными из американского рынка.
Министр иностранных дел Франции Жан-Ив Ле Дриан назвал это «важным геополитическим жестом». Но «жеста» может оказаться недостаточно, особенно из-за того, что первоначально это касалось лишь гуманитарных товаров, продаваемых Ирану, например, медикаментов, продовольствия и медицинских поставок.
Тегеран платит Instex, а Instex возмещает компаниям, поставляющим продовольствие и медицинские товары. Далее мелкие и средние европейские компании могут использовать Instex для торговли с Ираном без того, чтобы попасть под американские санкции.
В долгосрочном плане решающее значение имеет то, что Instex — это механизм обхода американского доллара, и потому он будет тщательно рассматриваться по всему Глобальному Югу. Instex не заменит систему Swift в ближайшем будущем, поскольку его капитализация составляет всего лишь $1 миллиард. Дело в следующем — начнут ли другие тяжеловесы, вроде России, Китая и Турции использовать Instex для обхода американского доллара и санкций, торгуя намного шире, чем «гуманитарными товарами».
Instex, хотя и в зародыше, демонстрирует, как Брюссель и основные европейские столицы возмущены односторонностью администрации Трампа. Дипломаты говорят и неофициально и вполне официально, что ничто не помешает европейцам вести дела с Ираном, покупая у него энергоносители, инвестируя в его рынок и в процессе обходя доллар.
Это тот потенциал, который обеспечит некое пространство для президента Роухани. Недавние внутренние опросы показали, что через 40 лет после Исламской Революции более 70% иранцев всех классов обладают нулевым доверием к правительству США. И сюда входит всё возрастающее число «поколения нулевых», для которых Исламская Республика — всего лишь эхо далекого прошлого.
Это не те чувства, что испытывают тегеранцы в Калифорнии — столице иранской диаспоры, которая насчитывает более миллиона человек по всему миру, главным образом верхушки среднего класса. Но это не отражает чувства нации.
«Пэймон», крипто-альтернатива
Снова и снова администрация Роухани вынуждена иметь дело с непреодолимыми противоречиями. Национальная гордость, вдохновлённая тем, что Иран возвращает себе роль ведущей державы Юго-Восточной Азии, всегда подрывается намеками на социальное отчаяние, поскольку многочисленные семьи выживают не менее чем на $200 долларов в месяц, при разгуле инфляции и страданиях от влияние бесконечного падения риала, какие бы благие факторы постоянно не исходили от правительства.
Иранская девушка держит плакат с изображением покойного основателя Исламской Республики Аятоллы Хомейни в 40 годовщину его возвращения из изгнания в Париже в его мавзолее в Тегеране 1 февраля.
В отношении Instex есть непредвиденные последствия. Ирану много говорилось о присоединении к FATF, финансовой организации, которая стремится противодействовать отмыванию денег и финансовому терроризму, и что он должен достичь компромисса по ракетной программе, которую считает не подлежащей переговорам. Глава судебной системы Ирана Аятолла Сайед Амоли Лариджани назвал два условия, поставленные европейцами, «унизительными».
А на европейском фронте нет никаких свидетельств, что небольшие компании доверяют тому, что платёжная система Instex даст им иммунитет от карательных действий США.
Иранцы, однако, открывают другие возможности. Четыре банка — Банк «Мели», Банк «Меллат», Персидский Банк и Банк «Пасаргат» — разработали поддержанную золотом криптовалюту ПейМон, и ведут переговоры с европейцами, как и с Россией, Швейцарией и Южной Африкой с целью расширения торговли в «ПейМон». Иранские официальные лица категоричны, что блокчейн будет решающим для улучшения экономики страны.
Иранские действия отражают действия в Венесуэлы по запуску собственной поддержанной нефтью криптовалюты «петро» в октябре прошлого года. Но стоит учитывать Законопроект о блокировке нелегального финансирования Ирана, который рассматривается в Конгрессе США.
В то же время Россия и Иран обходят доллар США в двусторонней торговле, используя лишь рубль и реал и «в случае крайней необходимости, евро, если не будет иных вариантов», по словам посла России в Иране Левана Джагаряна.
Китай, Россия, Иран и Турция — четыре ключевых вектора происходящей евразийской интеграции — вкладываются в обход американского доллара в торговле всеми необходимыми средствами. Евразийский Экономический Союз (ЕАЭС) также разрабатывает общую систему «наращивания экономического суверенитета», как это определил президент Путин. Существуют соглашения о свободе торговли с целым рядом партнёров, в том числе Китаем и Ираном.
Перекличка арабского НАТО
Это фон, на котором по сути прошла анти-иранская конференция, созванная в среду в Варшаве администрацией Трампа.
Никто в Европе из имеющих влияние не хочет публично иметь отношение к демонизации Ирана. Глава внешней политики ЕС Федерика Могерини этого делать не собирается. По всему ЕС деловые круги всё настойчивей говорят своим слабым политическим руководителям, что путь, которым надо идти — Великая Евразия, от Лиссабона до Владивостока, от Мурманска до Мумбая через Тегеран, и всё привязано к выдвинутой Китаем Инициативе «Пояса и Пути».
Исключение составляет Польша. Будучи под управлением фанатичных националистов, она лоббирует появление постоянной военной базы США, которую президент Анджей Дуда хочет назвать «Форт Трамп».
При неспособности вынудить Францию, Британию, Германию и Италию отказаться от бизнеса с Ираном, Вашингтону остаётся собрать правителей стран Персидского залива плюс Израиля в одном месте, и выступить с объявлением об усилиях по созданию анти-иранского арабского НАТО.
Что это вызовет внутри Ирана, так лишь окажет поддержку ещё большим сторонникам жёсткой руки и «приниципиалам», которые лоббируют возвращение стратегии бывшего президента Ахмадинежада «Гляди на Восток».
Иран уже смотрит на Восток — если учесть основных азиатских потребителей энергоносителей и тесные связи с Инициативой «Пояса и Пути» и ЕАЭС. Команда Роухани теперь знает в смысле геополитики, что доверять США не может, а ЕС представляет собой всё более проблемного партнёра. Следующим большим шагом для Ирана стало бы полное членство в ШОС. Этого хочет Китай, и Россия этого хочет.
Похоже, что Венесуэла оказалась мелью для смены режима потому, что пытается обойти американский доллар в торговле нефтью. Но это не проблема дл Ирана, который является мишенью для смены режима уже десятки лет.
Автор: Пепе Эскобар
Скаут: sparling-05
Переводчик: sparling-05
Редактор: lookomore
Оригинал публикации: Iran looks East amid US trials and tribulations
http://polismi.ru/politika/bolshoj-blizhnij-vostok/2208-v-epokhu-ustroennykh-ssha-ispytanij-i-nevzgod-iran-obrashchaetsya-na-vostok.html
12.02.2019 Венесуэла: ближе к делу
Холодная война 2.0 звонко щёлкнула по Южной Америке — противопоставив США и их ожидаемых миньонов четырём ключевым опорам по Евразийской интеграции: России, Китаю, Ирану и Турции.
Это же нефть, глупец. Но есть и намного большее, чем видит глаз.
Каракас совершил смертный грех в глазах «Исключительностана» — торговля нефтью в обход американского доллара и контролируемого США курса обмена.
Помните Ирак. Помните Ливию. Но Иран-то тоже это делает. Турция это делает. Россия — частично — идёт к тому же. А Китай в конце концов будет вести торговлю энергоносителми за нефтеюани.
Поскольку Венесуэла ввела нефтяную крипто-валюту и суверенный боливар, уже в прошлом году администрация Трампа санкциями отрезала Каракас от международной финансовой системы.
Не удивительно, что Китай, Россия и Иран поддержали Каракас. Это настоящая жёсткая тройка — не мультяшная «тройка тиранов» психа-убийцы Джона Болтона — борющаяся против стратегии энергетического доминирования администрации Трампа и нацелена, по сути на окончательное прекращение торговли нефтью в нефтедолларах, навсегда.
Венесуэла — ключевой винтик в этом механизме. Псих-убийца Болтон официально признал: «Для США будет большая разница в экономическом смысле, если бы американские нефтяные компании могли инвестировать в производственные нефтяные средства в Венесуэле». Дело не в том, чтобы дать ExxonMobil захватить огромные нефтяные запасы Венесуэлы — крупнейшие на планете. Суть в том, чтобы монополизировать использование американского доллара ради выгоды нескольких миллиардеров из крупных нефтяных компаний США.
Повторю, разыгрывается проклятие природных ресурсов. Венесуэле нельзя позволить получать выгоду от своего богатства на своих собственных условиях, следовательно «Исключительностан» постановил, что государство Венесуэла должно быть разрушено.
В конце концов, всё дело в экономической войне. Введение Казначейством США новых санкций против компании PDVSA выходит на уровень фактического нефтяного эмбарго против Венесуэлы.
Возвращение экономической войны
К настоящему моменту стало ясно, что произошедшее в Каракасе было не цветной революций, а старым, продвигаемым США переворотом с целью смены режима с использованием местной компрадорской элиты, назначение «временным президентом» никому не известной личности, Хуана Гуайдо, мальчика из церковного хора со взглядом Обамы, скрывающим крайне правые убеждения.
Все помнят лозунг «Асад должен уйти». Первой стадией цветной революции в Сирии было провоцирование гражданской войны, за нею последовала война руками разношёрстных джихадистских наёмников. Как отмечал Тьери Мейсан, роль Лига Арабских государств теперь исполняет ОАГ (Организация Американских Государств). А роль Друзей Сирии — теперь покоящихся в пыли истории — теперь исполняет группа Лима, клуб вашингтонских вассалов. Вместо «умеренных мятежников» аль-Нусры у нас могут возникнуть колумбийские — или разношерстные, подготовленные Эмиратами — «умеренные мятежные» наёмники.
Вопреки фальшивым новостям корпоративных западных СМИ недавние выборы в Венесуэле абсолютно легитимны. Не было никакой возможности сфальсифицировать их с помощью сделанной на Тайване машины для голосования. Правящая Социалистическая Партия получила 70% голосов, оппозиция — при бойкоте многих партий — получила 30%. Большая делегация Латиноамериканского совета специалистов по выборам была категорична: выборы прошли «мирно и без проблем, они отражают волю народа Венесуэлы».
Американское эмбарго может быть жестоким. Параллельно правительство Мадуро крайне некомпетентно в том, что не проводит диверсификацию экономики и не инвестирует в самообеспечение страны продовольствием. Крупные поставщики продовольствия, спекулирующие так, словно завтра не существует, гребут деньги лопатой. И всё же надёжные источники в Каракасе сообщают, что барриос — народные районы — остаются по большей части мирными.
Нет никаких сомнений, что в стране, где полный бак топлива стоит меньше, чем баночка кока-колы, хроническая нехватка продовольствия и медикаментов в местных больницах вынудила как минимум два миллиона человек покинуть Венесуэлу. Но главным фактором является эмбарго США.
Докладчик ООН по Венесуэле, специалист по международному праву и бывший секретарь ООН по правам человека Альфред де Зайас переходит прямо к сути: Вашингтон существенно больше, чем пресловутая демонизация Мадуро, занимает ведение «экономической войны» против всей страны.
Поучительно видеть, как «венесуэльский народ» разбирает эту головоломку. В опросах, проведенных Hinterlaces ещё до голубой мечты администрации Трампа о смене режима или перевороте, 86% венесуэльцев сказали, что они выступают против любой американской интервенции, хоть военной, хоть нет.
И 81% венесуэльцев сказали, что они против американских санкций. Хватит «доброжелательных» иностранных вмешательств от имени «демократии» и «прав человека».
Российско-китайский фактор
Анализ информированных наблюдателей, например, Евы Голинджер и более всего Mision Verdad весьма полезен. Определённо, поистине в стиле Империи Хаоса, по американскому учебнику, после эмбарго и саботажа надо развязать гражданскую войну.
Разношёрстные «вооруженные группы» действуют в барриос Каракаса, выходя глубокой ночью и умножая «социальные волнения» в социальных СМИ. И всё же Гуайдо не обладает никакой властью в стране. Единственный шанс на его успех в том, что если ему удастся сформировать параллельное правительство — оплачиваемое нефтяными доходами и при том, что Вашингтон арестует членов правительства по надуманным обвинениям.
Вне зависимости от мечты неоконов ответственные лица в Пентагоне должны понимать, что вторжение в Венесуэлу может окончиться метастазами тропической вьетнамской трясины. Бразильский государственный деятель, вице-президент и отставной генерал Хэмилтон Моурао, уже заявил, что не будет никакой военной интервенции.
Псих-убийца Болтон с теперь уже печально известной папкой о «5000 войск в Колумбию» — ляп, не будет никаких шансов против предположительно 15 000 кубинцев, которые обеспечивают охрану правительства Мадуро, кубинцы исторически демонстрировали, что они не занимаются передачей власти.
Всё сводится к тому, что могут сделать Китай и Россия. Китай — крупнейший кредитор Венесуэлы. В прошлом году Си Цзинпинь принимал Мадуро в Пекине, предоставив дополнительно $5 миллиардный заём и подписав как минимум 20 двусторонних соглашений.
Президент Путин в телефонном разговоре предложил свою полную поддержку Мадуро, дипломатично подчеркнув, что «деструктивное вмешательство из-за рубежа грубо нарушает основные нормы международного права».
К январю 2016 года нефть упала до $35 за баррель, это было катастрофой для национального бюджета Венесуэлы. Тогда Мадуро решил передать 49,9% государственных активов американского филиала PDVSA Citgo русской Роснефти всего за $1.5 миллиардный заём. Это вызвало волну вспышек по всей Кольцевой — эти «дьявольские» русские теперь стали владельцами части главного актива Венесуэлы.
В самом конце прошлого года, всё ещё нуждаясь в финансах, Мадуро открыл добычу золота в Венесуэле русским золотодобывающим компаниям. А ещё есть никель, алмазы, железная руда, алюминий, бокситы, и всё это охвачено Россией, Китаем — и США. Что до $1.3 миллиардов собственного золота Венесуэлы, то забудьте о том, чтобы вернуть его из Банка Англии.
А затем в декабре прошлого года появилась та соломинка, что сломала спину «глубинному государству» — дружеский визит двух русских Ту-160, способных нести ядерное оружие. Как они осмелились? На нашем собственном заднем дворе?
Энергетический план администрации Трампа и на деле может состоять в аннексии Венесуэлы и включении к параллельный «Североамериканский-южноамериканский картель стран-экспортёров нефти», способный соперничать с историей любви ОПЕК+ России и Дома Сауда.
Но даже если это и реализуется, и с возможной добавкой в виде присоединения к альянсу СПГ США-Катар, нет никаких гарантий, что этого хватит для обеспечения поддержки доминирования нефтедоллара — и нефтегаза — в долгосрочном плане.
Энергетическая интеграция Евразии будет идти по большей части в обход нефтедоллара, это самая суть стратегии и БРИКС, и ШОС. От «Северного Потока 2» до «Турецкого потока», Россия налаживает долговременные партнёрские отношения с Европой. А доминирование нефтеюаня — лишь вопрос времени. Москва это знает. Анкара знает. Эр-Рияд тоже знает.
Так как там с планом «Б», неоконы? Готовы к своему тропическому Вьетнаму?
Автор: Пепе Эскобар
Скаут: sparling-05
Переводчик: sparling-05
Редактор: lookomore
Оригинал публикации: Venezuela: Let’s Cut to the Chase
http://polismi.ru/politika/sled-anakondy/2200-venesuela-blizhe-k-delu.html
03.02.2019 Взгляд на Иранское соглашение, БРИКС и Венесуэлу
Бывший министр иностранных дел Бразилии Селсу Аморим: «Когда президент Трамп говорит, что возможен любой вариант развития событий, это очень опасно». Фото: AFP
Эксклюзивное интервью с бывшим министром иностранных дел Бразилии Селсу Аморимом
О том, как появились БРИКС, как было заключено ядерное соглашение с Тегераном, и как Юг работал с Чавесом
После появления президента Жаира Болсонаро в Давосе и взрывоопасных откровений, напрямую связывающих его клан с криминальной организацией в Рио-де-Жанейро, Бразилия снова оказалась в центре политического урагана.
Его администрация работает едва ли месяц, а Болсонаро уже рассматривается как одноразовый персонаж теми же самыми элитами, что и вознесли его во власть — от мощного лобби сельхозпроизводителей до финансистов и военных.
Новая игра между элитами главного действующего лица на Глобальном Юге, члена БРИКС и восьмой по размеру экономики в мире состоит в выстраивании сценария, способного спасти один из крупнейших рубежей, где глобальный капитализм расширяется до полной неуместности.
В сценарий входит возможность «мягкого переворота», когда клан Болсонаро теснят бразильские военные, сплотившиеся вокруг вице-президента генерала Амилтона Моурана.
В подобных обстоятельствах беседа с бывшим министром иностранных дел Бразилии Селсу Аморимом оказалась более чем отрезвляющей. Аморим повсеместно признан одним из ведущих дипломатом начала XXI века, символом недавнего прошлого, когда при президенте Лула Бразилия стояла во главе игры, как богатая ресурсами континентальная страна, активно оказывающая влияние на процессы как лидер БРИКС.
Я с удовольствием встретился в Сан-Пауло с Полом Аморимом, автором книги «Действовать глобально: воспоминания о наступательной внешней политике Бразилии») (Acting Globally: Memoirs of Brazil’s Assertive Foreign Policy). Вот некоторые моменты нашей беседы — от рождения БРИКС до нынешнего кризиса Венесуэлы.
БРИКС — наиболее значимая группа в движении к многополярному миру — это очень грязное слово для Вашингтона. Как все начиналось?
Я несколько раз встречался с Джимом O’Нейлом (британским экономистом), который первый заговорил о БРИКС, которая не была группой, и никто не считал её группой. Это может прозвучать претенциозно, но история эта любопытна. Я ему сказал: «Это же вы изобрели БРИКС, верно?». Он сказал: «Да, конечно. Я этим очень горжусь». Затем я сказал: «Да, а я — тот, что воплотил это в жизнь». Ну, не совсем только я — при правительстве Лула и всем, что последовало. Первый шаг в создании группы БРИК — ещё без «С» — сделал Сергей Лавров, когда мы встречались в Нью-Йорке в 2006 году. Был РИК (Россия, Индия, Китай), но они почти не проводили саммитов. А у нас был ИБЮА (IBSA, Бразилия, Индия, Южная Африка). И Китай, и Россия всегда старались попасть в ИБЮА. Существовала идея, что это были три крупные демократии, по одной на континенте, и основные развивающиеся страны — так что русские и китайцы, возможно, думали «мы тоже хотим сюда попасть, а почему нет, потому, что мы не демократии?» ИБЮА был представлен на коммерческих саммитах G-20 в ВТО, и ИБС обладал схожими идеями о реформе Совета Безопасности ООН, так что геополитические интересы были не одинаковы.
Затем Лавров предложил в качестве форума БРИКС. Я думаю, возможно для того, чтобы найти большую сбалансированность в РИК. Я всегда говорил БРИКС, так что однажды он спросил меня: «Почему вы говорите БРИКС?», а я ответил «Потому, что это множественное число, в португальском», так что в некотором смысле мы уже осознавали вхождение Южной Африки.
Сначала мы договорились, что проведём встречу на полях Генеральной Ассамблеи ООН. У Лаврова и у меня уже было нечто более существенное, индусы и китайцы только прочитали речи, так что всё выглядело так, словно ничего больше не последует. В следующем году мы встретились в бразильской миссии ООН, вне ООН, и решили сделать всё позже вне Нью-Йорка. Затем Лавров предложил Екатеринбург, где в 2008 году мы провели первую министерскую встречу, а затем в следующем году последовал первый президентский саммит, тоже в Екатеринбурге, и в 2010-м в Бразилии. Именно там идея БРИК расширилась до БРИКС — на обеде, которым завершился ИБЮА и начался БРИКС.
В то время вы думали о расширении и на другие основные развивающиеся экономики, например, Индонезию, Южную Корею, Турцию, Иран?
ИБЮА появился на второй день прихода правительства президента Лула (в январе 2003-го) из идеи создать группу развивающихся стран, семи или восьми. Я думал, что большая группа представляла бы сложность, основываясь на своем опыте — как скоординировать позиции и заняться конкретными проектами. Например, Египет должен был быть членом.
Когда вы начали всерьёз обсуждать практические шаги в направлении появления многополярного мира — вроде торговли в валютах стран-членов? В 2010-м?
В 2010 году, определённо, у нас была мысль торговать с использованием валюты каждой из стран, но ещё не было идеи — это произошло при правительстве Дилмы Русеф — банка БРИКС. Но мы уже говорили о координации наших банков развития. А концепция многополярности, возможно, первыми её акцентировали русские. Что я точно помню об использовании концепции, это были французы, в частности, когда были серьёзные разногласия относительно нападения на Ирак.
Бывший министр иностранных дел Франции Доминик де Вильпен на этом настаивал.
Вильпен, да, но даже Юбер Ведрин (министр иностранных дел при Жаке Шираке с 1997-го по 2002 год) до него предложил концепцию «гипервласти». Так что распространили концепцию французы, а мы, развивающиеся страны, подстроились под неё. Французы, когда говорили о расширении Совета Безопасности ООН, сказали, что они выступают за включение Германии и Японии, но ещё и «трёх крупных стран Юга», в том числе Бразилии.
Правительство Лула начало работать в январе 2003 года. Геополитика в то время была обусловлена войной с террором. Мы уже ожидали вторжения в Ирак. Как вы в самые первые дни января 2003-го, зная, что Дик Чейни и неоконы вот-вот перевернут Ближний Восток вверх тормашками, с прямыми и косвенными отголосками по всему Глобальному Югу, как вы начали проводить многовекторную внешнюю политику Бразилии? Каковы были приоритеты?
Я думаю, ни президент Лула, ни я не использовали термин «многополярность» — даже при том, что концепция уже существовала. Мы хотели иметь хорошие отношения с США, но и с крупнейшими развивающимися странами. Когда мы начинали, самыми крупными проблемами оказалась Зона Свободной Торговли Америк [FTAA], поэтому нам пришлось искать других партнёров; ВТО и переговоры в Дохе; ну, и Ирак. Комбинация всего этого сблизила Бразилию с Индией и Южной Африкой, в значительной степени с ВТО, а из-за Ирака мы сблизились с Россией, Германией и Францией. Когда президент Лула отправился в Давос…
Это был первый Давос Лула, верно?
Да, но сначала он отправился на Всемирный социальный форум в Порту-Алегри (в Бразилии), а затем в Давос. Послание состояло в поиске равновесия, чтобы вести дела, конечно же, но основываясь на идее демократических социальных перемен.
Вы подробно обсуждали Ирак с Россией, Германией и Францией?
Да, со Шрёдером в Германии и Шираком, равно как и с Вильпеном в Совете Безопасности. И была ещё четвертая проблема — Венесуэла. Лула уже говорил об этом с Уго Чавесом. Во время инаугурации президента Эквадора Лусио Гутьерреса, это была первая зарубежная поездка Лула, 15 января, Лула предложил на встрече в зале, где было множество президентов, создать группу друзей Венесуэлы, на тот момент, когда кризис был острым, хотя страна не была столь ослаблена, как сегодня.
В январе 2003 года уже было давление неоконов на Бразилию в связи с Венесуэлой?
Я думаю, они не знали, как вести себя с Лула и новым правительством. Но они были очень жёстко настроены в отношении Венесуэлы — особенно (американский дипломат) Роджер Норьега. И всё же они видели, что Бразилия что-то предлагает и приняли это. Фидель был против, но Чавеса в конце концов Лула убедил. И это тоже сегодня имеет значение. Лула сказал много-много раз, что это не группа друзей Чавеса, а группа друзей Венесуэлы. Так что она должна включать США, Испанию и Португалию — при консервативных администрациях. Это был способ отстраниться от ОАГ (Организации Американских Государств) и её склонности к доктрине Монро (политики США по противодействию европейскому колониализму в обеих Америках).
Я частенько говорил с Колином Пауэллом — и не для того, чтобы получить инструкции. Было много вопросов, о которых он хотел знать, и он доверял Бразилии. У него была идея значимости Бразилии, нашей способности к диалогу.
Переходя к временам Обамы, расскажите нам о роли Бразилии, наряду с Турцией, в переговорах по ядерному соглашению с Ираном, когда вы заключили договор в Тегеране менее чем за 24 часа, и лишь для того, чтобы на следующий день тогдашний Госсекретарь Хиллари Клинтон всё разрушила.
Это был долгий процесс, за которым последовали 19 часов переговоров, иранцы пытались вновь поднять один из вопросов, но Лула и Эрдоган отказались. Что облегчило нашу роль, как посредников, так это то, что у США были полностью заняты руки на Ближнем Востоке. У меня уже были контакты с Хавьером Соланой, тогда своего рода министром иностранных дел ЕС и также с Эль-Барадеем (египетским дипломатом) ещё со времён работы в ООН. Обама на встрече G-8+5 в Италии во время двусторонней встречи сказал три вещи: «Я протянул руку, но не получил ответа», «Нам надо решить с ядерным досье» и «Мне нужны друзья, чтобы они сказали то, что не могу сказать я». Что мы и сделали в итоге, поскольку мы считали это правильным, с массой работы и сложностями, и именно этого хотели американцы. За месяц до соглашения я думал, что его не будет. Но затем мы получили письмо от Обамы, и к моему величайшему удивлению там было повторение тех же самых трёх первоначальных пунктов.
У Хиллари всегда была иная позиция. Я предвидел её реакцию как реальную возможность. Мы говорили по телефону в Мадриде, когда я вернулся из Ирана, и я сказал: «Смотрите, в Бразилии у нас есть выражение «Я этого не читал, и мне это не нравится». Она не хотела этого договора. В телефонном разговоре перед моей поездкой она добавила некоторые пункты обсуждения, и я сказал «Хиллари, это договор, выстраивающий доверие. И тех пунктов, о которых вы упомянули, не было в письме, переданном вашим собственным президентом». Я не преувеличиваю, последовало молчание на полминуты. Так что я подумал — а она вообще читала письмо? Или прочитала, но поскольку они — великая держава, то могут делать, что хотят, а нам остаётся выслушивать их и подстраиваться?
Итак, что там с Китаем и Россией, принявших американскую позицию — никаких соглашений, больше санкций?
Я знаю те подсластители, которые вынудили их принять эту позицию — уступки на санкционном фронте. Но геополитически…
Ваше компетентное мнение?
Есть двое. Есть проблема, которую они не решили. Кто представляет собой часть глобальной директории? Пять постоянных членов Совета Безопасности. Теперь, есть две развивающиеся страны, которые даже не члены Совета Безопасности, и они эту проблему решают? По совпадению, мы в то время были непостоянными членами Совета Безопасности. Ещё один момент: когда бы мы не обсуждали ядерные вопросы, эти пятеро сближались, поскольку они все — ядерные державы.
Каков ваш взгляд изнутри, как государственного деятеля, на Владимира Путина, которого в США 24 часа в сутки демонизируют, как главную угрозу существованию Запада?
Впервые я встретился лицом к лицу с Путиным, когда он принимал три страны из Группы Рио, и основной темой обсуждений был Ирак. Это было до вторжения в марте 2003-го. Что больше всего произвело на меня впечатление — у него было огромное знание досье, чего обычно не ожидаешь от президентов. У него очень острый ум, он очень интеллигентен, очевидным образом заботится об интересах России, но в то же самое время не теряет из виду баланс власти. Политик-реалист. Я не считаю его идеалистом. Он похож на политиков XIX века, очень целенаправленных геополитически.
Итак, на южно-американской шахматной доске, касаясь кризиса в Венесуэле, мы наблюдаем прямую конфронтацию между четырьмя основными полюсами Европы — Россия, Китай, Иран, Турция — и США. И при этом ещё один член БРИКС, Бразилия, против России и Китая.
В многополярном мире сегодня мы проходим огромное испытание, поскольку Бразилия в 2019 году председательствует в БРИКС. Как будет выглядеть Бразилия в глазах БРИКС? Ранее внутри БРИКС существовала атмосфера доверия.
Я должен сказать, основываясь на своем опыте в Совете Безопасности, когда я был послом во времена правительства Фернандо Энрико Кардозо (1995-2003), что русские и китайцы испытывают огромное уважение к национальному суверенитету. В смысле международных законов они всегда акцентирую внимание на невмешательстве. Я надеюсь, что в нашем регионе не будет конфронтации, подобной Вьетнаму. Но когда президент Трамп говорит, что рассматриваются все возможности, он явно допускает военное решение. Это крайне опасно. Я вижу весьма разумную бразильскую позицию, исходящую от генерала Моурана (бразильский вице-президент). Тем не менее, министерство иностранных дел заявляет, что Бразилия поддерживает политически и экономически правительство, которого не существует — так что это уже означает вмешательство.
На уровне личных контактов в стремлении к многополярности, какая самая важная тема в мире в течение следующих 10 или 20 лет? Какая проблема больше всего вас волнует?
Я думаю, что основная тема — психологическая, а также цивилизационная. Это уважение к иным точкам зрения — и принятие альтернативных. И это же касается международных отношений. Мы должны понимать, что общее благо является частью нашего благополучия. Это отражается на индивидуальных отношениях, внутренних отношениях в политике и международных отношениях. Посмотрите на нынешнюю жестокую атаку на принципы многосторонних отношений. Мы должны понимать, что лучше работать на многосторонней основе, чем капитулировать перед законом джунглей.
Скаут: sparling-05
Переводчик: sparling-05
Редактор: lookomore
Оригинал публикации: Insights on the Iran deal, BRICS and handling a crisis in Venezuela
http://polismi.ru/politika/kontury-novogo-mira/2197-vzglyad-na-iranskoe-soglashenie-briks-i-venesuelu.html
17.01.2019 Поднебесная бросает вызов Вестфальской системе
В последнее время «китайская агрессия» превращается в США в доминирующую тему в политическом и информационном пространстве. Синофобы утверждают, что Китай является источником угрозы не только для американского образа жизни, но и для самой американской республики. Здесь стоит, разумеется, отметить, что американский образ жизни давно уже перестал быть образцом для подражания в странах глобального Юга, и что Соединенные Штаты все больше воспринимаются как олигархия.
Подпись к изображению: Императорский лев-страж в Запретном городе, Пекин
Все это объясняется колоссальным различием в мировоззрении и культурных традициях между двумя великими державами, которое пытались в свое время объяснить некоторые лидеры и писатели.
Речь президента Си Цзиньпина на прошлой неделе ясно дает понять, что Пекин пытается внести коррективы в нынешнюю Вестфальскую систему, которые должны отразить достигнутую Китаем геополитическую и экономическую мощь. Впрочем, едва ли речь идет о «свержении» системы, установленной Вестфальским договором в 1648 году. Подобно тому, как современной геополитической игрой управляют торговые блоки, национальные государства были и остаются основой международной системы.
Один из ключевых внешнеполитических принципов Пекина – невмешательство во внутренние дела других стран. Что же касается Соединенных Штатов, вся история после Второй мировой войны свидетельствует о том, что они никогда не воздерживались от такого вмешательства.
Об истинной цели Пекина говорил в июне 2016 года в ходе международного форума «Шангри-ла диалог» в Сингапуре профессор Сян Ляньсинь, директор исследовательского центра ОПОП (Один пояс, один путь) при Китайском национальном институте международного обмена и правового сотрудничества в рамках ШОС. Сян Ляньсинь определил «Новый шелковый путь», или инициативу ОПОП как дорогу к «поствестфальскому миру», имея в виду подлинную геоэкономическую интеграцию Евразии, осуществляемую азиатскими странами. Именно в этом состоит основная причина, по которой Вашингтон, установивший нынешние международные правила в 1945 году, отчаянно боится инициативы ОПОП и теперь демонизирует ее всеми доступными средствами 24 часа в сутки.
Представление о том, что имперский Китай, который на протяжении многих веков называли Поднебесной, или Тянься, представляет собой «диктаторскую систему» – абсолютный нонсенс. Оно лишний раз демонстрирует глубокое невежество профессиональных синофобов во всем, что касается классической китайской культуры. Им стоило бы узнать побольше о Тянься у таких людей как философ Чжао Тинян, исследователь из Китайской академии социальных наук и автор книги «Тянься: все под одним небом», вышедшей в издательстве China CITIC Press в 2016 году.
Чжао Тинян рассказывает, что концепция Тянься, зародившаяся в эпоху Чжоу (1046-256 гг. до нашей эры) в Древнем Китае, характерна и для многих других стран. Ее суть в том, что универсальные проблемы решаются в «процессе динамического формирования, отчасти схожего с глобализацией». Это открывает перед нами потрясающий концептуальный мост, связывающий Древний Китай с глобализацией XXI века, показывая, что политические концепции, определяемые национальными государствами, империализмом и борьбой за гегемонию, теряют всякий смысл, сталкиваясь с глобализацией. Будущее за новой силой всеобъемлющих глобальных связей, которая находится в центре концепции ОПОП.
Понятие Тянься, как показывает Чжао Тинян, относится к мировой системе, в которой подлинным субъектом политики является мир как таковой. В рамках западного империалистического видения мир всегда был объектом завоевания, господства и эксплуатации, и никогда сам по себе не был политическим субъектом. Итак, нам необходимо более высокое и всеобъемлющее видение, чем то, что ограничено рамками национального государства. Иными словами, как говорил Лао Цзы: «Видеть мир с точки зрения мира».
Погружаясь в глубокие пласты китайской культуры, китайский философ показывает, что идея о том, что за пределами Тянься нет ничего, на самом деле является лишь метафизическим принципом, поскольку Тянь (небеса) существуют повсюду. Таким образом, Тянься (Поднебесная) должна быть такой же, чтобы соответствовать небесам. Другими словами, система Тянься является всеобъемлющей, а не исключительной. Она подавляет саму идею существования врага и иностранца. Ни одна страна или культура не определяется как вражеская и не подлежащая включению в систему.
Самая жесткая оценка западной системы у Тиняна – это когда он показывает, что теория прогресса, как мы ее знаем, цепляется за логику христианства, а затем превращается в современное суеверие. Причем, «речь идет не о научной или богословской концепции, а именно об идеологическом суеверии».
С точки зрения интеллектуальных и культурных традиций Китая, Тинян показывает, что с тех пор как христианство победило языческую греческую цивилизацию, Запад всегда руководствовался логикой борьбы. Мир выглядит как поле сражения, где племена или группы постоянно противостоят друг другу. Западная миссия завоевания мира разрушила априорную целостность концепции мира. Мир утратил свой сакральный характер и превратился в поле битвы за окончательную победу христианства. Иными словами, из субъекта мир превратился в объект».
Итак, мы подошли к идее о том, что гегемонистская система знаний посредством своего способа распространения и монополии правил, навязывает всему миру «монотеистическое представление обо всем – об обществе, истории, жизни, ценностях».
Эта система «разрушила знание и историческую нить других культур». Она сокрушила другие духовные миры в прах, чтобы они утратили свое достоинство и святость. Она унизила «историчность всех других историй во имя веры в прогрессизм, который является светской версией монотеизма». И она разделила мир на центр и периферию. В ней «развитый мир» со своей историей противостоит другому, загнивающему миру, лишенному истории.
Это не особенно отличается от других направлений критики западного колониализма, которые можно встретить по всему глобальному Югу.
Наконец, Тиньян возвращается к формуле Лао Цзы: «принцип Небесного Пути в том, что избыток уменьшается, а недостаток восполняется». И это связано с концепцией Инь и Ян, о которой сказано в Книге перемен: Инь и Ян – это функциональная формула равновесия, означающая, что жизненная сила каждой сущности находится в динамическом равновесии».
Больше всего синофобов раздражает то, что Тинься – как пояснил Тинян и как понимает эту концепцию нынешнее руководство Пекина – стремясь к динамическому равновесию в международных отношениях, представляет собой серьезную проблему для американского лидерства как с точки зрения жесткой, так и мягкой силы.
Именно в этих рамках следует толковать важный и обширный комментарий китайского министра иностранных дел Ван И по поводу дипломатической стратегии Си Цзиньпина. Ван И подчеркнул, что «Си Цзиньпин внес новшества и вышел за пределы традиционных западных теорий международных отношений, созданных за последние 300 лет».
Китайский вызов является беспрецедентным, и нет ничего удивительного в том, что Вашингтон, как и прочие западные элиты, ошеломлен. В конце концов, все дело в том, чтобы разъяснить, почему концепция Тянься является превосходным аргументом в пользу «динамического равновесия» в международных отношениях по сравнению с вестфальской системой.
Проблема в том, что важнейшие политические и культурные нюансы могут быть утрачены при переводе, и Китаю нужна серьезная мягкая сила, чтобы донести свою точку зрения. Впрочем, как бы то ни было, этот процесс в ближайшие годы должен вызвать серьезные глобальные дискуссии, а не шквал примитивных обличительных речей.
Источник перевод для MixedNews — Игорь Абрамов
http://mixednews.ru/archives/144277