2018 декабрь
30.12.2018 К вопросу о политической преемственности в Китае
Как эпоха борьбы амбиций в КНР сменилась эрой стабильности и следует ли этому поучиться у КПК?
25.12.2018 Почему КНР так важно выйти в «топы» финансирования бюджета и операций ООН?
И что дает Пекину статус развивающейся страны, на котором он настаивает?
22.12.2018 Американская «перестройка» или неонацистский реванш?
Что может стоять за решениями Дональда Трампа по Сирии и Афганистану?
20.12.2018 Юбилей реформ и открытости как пролог социалистического возрождения
Социализм будущего и исторический шанс России
17.12.2018 Чем занимались в Поднебесной канадские подданные королевы Британии?
Что общего и в чём разница между «делами» Мэн Ваньчжоу и Марии Бутиной?
16.12.2018 Набиуллина: откатом резервирования по ключевой ставке
Почему АО ЦБР по-прежнему стоит за неоколониальную экономическую модель?
15.12.2018 Станет ли современный Китай лидером глобализации?
Почему Поднебесной при Си Цзиньпине стало по плечу то, чего она не осилила при Ху Цзиньтао и о чем даже не помышляла при Цзян Цзэмине?
11.12.2018 Керченская провокация как соломинка для утопающего Порошенко
Что насоветовали украинскому президенту его американские кураторы, и к чему это приведет?
09.12.2018 Следует ли «Единая Россия» маршрутом поздней КПСС?
Или у нынешней «партии власти» свой путь к историческому обрыву?
07.12.2018 Можно ли договориться с аллигатором?
В чем состоит смысл ареста китайской бизнес-леди и как бороться с этим новоиспеченным средневековым пиратством?
04.12.2018 Глобализм и новый тоталитаризм
К итогам аргентинского саммита «Группы двадцати»
02.12.2018 От аморфного БРИКС к перспективе «Большого» континентального альянса
О главном итоге российского участия в аргентинском саммите «Группы двадцати» и его невыученных внутриполитических уроках
01.12.2018 «Курильский Мюнхен» через призму «мирового порядка денег»
Имманентный экономизм и трансцендентальное низкопоклонство
30.12.2018 К вопросу о политической преемственности в Китае
Си Цзиньпин. Иван Шилов © ИА REGNUM
Итак, очерчивая роль и основные параметры преемственности власти в КПК и КНР, установленной Дэн Сяопином после тяжелейшего внутриполитического кризиса, вызванного тяньаньмэньскими событиями 1989 года, мы отметили, что именно тогда был взят курс на политическую стабилизацию.
Ее сочетание с провозглашенным в 1979 году курсом реформ и открытости, который на исходе первого десятилетия, как мы убедились, подвергся нешуточным испытаниям, обеспечило в стране экономический бум, но до стабильности политической системы все-таки было далеко. Дело в том, что все эти события, включая «стояние» вооруженной оппозиции на Тяньаньмэнь, имело определенную предысторию внутри самой КПК. Загвоздка здесь не в поддержавшем «протестантов» Чжао Цзыяне и не в пользовавшемся их поддержкой Ху Яобане.
И даже не в студенческих волнениях 1986 года, стоивших последнему поста генсека. Дело в том, что именно тогда, за три года до события на Тяньаньмэнь, в большую политику начал входить так называемый «аньхойский» фактор, тесно связанный с внутрипартийной группой «комсомольцев», то есть выходцев из КСМК — Коммунистического союза молодежи Китая. Чтобы было понятнее, из рядов КСМК вышли многие партийные руководители. Если обратиться к статистике, то выясняется, что из пятнадцати лидеров китайского комсомола, включая нынешнего Цинь Ичжи, четверо впоследствии заняли самые высокие позиции в партийно-государственном руководстве.
Кроме Ху Яобана, это экс-лидер КНР Ху Цзиньтао, нынешний премьер Госсовета Ли Кэцян и несостоявшийся, по крайней мере пока, лидер будущего шестого поколения руководителей Ху Чуньхуа, являющийся ныне членом Политбюро ЦК КПК. К «комсомольской» группировке относят бывшего вице-премьера Госсовета КНР Ван Яна, имеющего репутацию «предводителя» реформаторов-рыночников, ныне возглавляющего Всекитайский комитет (ВК) Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК), экс-премьера Госсовета Вэнь Цзябао, шефа партийной пропаганды в прежнем созыве Посткома Политбюро ЦК Лю Юньшаня и многих других партийных лидеров. Среди них, кстати, очень немало руководителей среднего, провинциального звена.
Ху Цзиньтао. Dilma Rousseff
Многие «комсомольцы» родом из провинции Аньхой — средне-восточного региона КНР, прилегающего к приморским провинциям Чжэцзян и Цзянсу, а также к мегаполису центрального подчинения Шанхаю. Другие связаны с Аньхоем учебой или карьерным ростом. Именно в аньхойском университете и случились студенческие протесты 1986 года, положившие началу длительному противостоянию «комсомольских реформаторов» и «шанхайских консерваторов».
Именно там протесты вспыхнули весной 1989 года, перекинувшись затем в столицу. И именно с этих событий — тех и других — имеет смысл говорить об оформлении «комсомольцев» как влиятельной внутрипартийной силы с собственной системой взглядов даже не столько на политику реформ и открытости, унаследованной КПК в целом от Дэн Сяопина, сколько на вопросы внутрипартийного регламента и общественных связей.
Укрепление позиций «комсомольской» группы привело к ситуации фактических зачатков внутренней двухпартийности, если можно так выразиться, в самой КПК. «Реформатора» Дэн Сяопина сменил «консерватор» Цзян Цзэминь, его — комсомольский вожак Ху Цзиньтао, после которого и пришел Си Цзиньпин. Но это — первые позиции, а вот вторыми комсомольские лидеры руководят беспрерывно с 2003 года: премьера Вэнь Цзябао сменил премьер Ли Кэцян. Да и Ху Цзиньтао, поговаривают, видел своим преемником не Си Цзиньпина, а именно Ли Кэцяна.
А когда потерпел в этом неудачу, начал новую игру и в преддверии прошлогоднего XIX съезда КПК стал активно посещать низовые партийные собрания и каяться в ошибках и непоследовательности собственного правления. И всячески продвигать к следующему, XX съезду, намеченному на 2022 год, связку преемников в лице Ху Чуньхуа и потерпевшего в прошлом году карьерный крах Сунь Чжэнцая.
Осмыслив эту кадровую динамику, проще понять логику как конституционных перемен марта 2018 года, отменивших ограничение двух сроков пребывания на высшем посту, так и замену «комсомольца» Ли Юаньчао в должности зампреда КНР экс-главой Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины (ЦКПД) Ван Цишанем. Если эта динамика получит развитие, то к осени 2022 — весне 2023 года основная борьба развернется за то, кто станет преемником уже не Си Цзиньпина, со всей очевидностью остающегося во власти, а скорее всего, покидающего ее Ли Кэцяна.
Ли Кэцян. Иллюстрация: Kremlin.ru
Оставим в стороне перипетии того, что происходило в правление Ху Цзиньтао, тем более, что сам он, как мы выяснили, признает его слабым. Нет однозначных оценок и по отношению к итогам пребывания у власти Цзян Цзэминя. Оппоненты любят вставлять ему «лыко в строку» слишком тесными связями со спецслужбами, расцветом коррупции, а также репрессивным преследованием последователей духовной практики или, как говорили в те годы в Китае, «секты» Фалуньгун.
Сторонники указывают на выполнение обещания, данного им в 1992 году Дэн Сяопину, — продолжить политику реформ и открытости, и следует признать, что Цзян подвел под эту «генеральную линию» партии теоретическую базу, решив вопрос, который поставила, но так до конца и не справилась с ним поздняя КПСС. Звучал он так: если «наука превратилась в непосредственную производительную силу», как отмечалось в советских партийных документах, то интеллигенция, получается, — не «социальная прослойка», а полноценный класс?
Выдвинув концепцию «тройного представительства», Цзян Цзэминь навел мосты между КПК и представителями умственного труда, а также предпринимателями, которые и стали «третьим представительством» вместе с трудящимися классами — рабочими и крестьянством. (Текстуально концепция соединяет в КПК «интересы развития передовых производительных сил, передовой китайской культуры, коренные интересы самых широких слоев китайского населения», которые партия и представляет).
Что касается нынешнего китайского лидера Си Цзиньпина, то его правление, ознаменованное эффективной и последовательной борьбой с коррупцией, получило поддержку как в партии, так и в широких народных массах, увидевших в постановке на место проворовавшихся чиновников проявление социальной справедливости. Что касается партийных верхов, то оно стало своего рода компромиссом в борьбе групп, которая особенно обострилась к 2007 году, когда в преддверии XVII съезда КПК решался вопрос о преемнике Ху Цзиньтао. Ведь в списке потенциальных претендентов на предназначавшуюся преемнику должность зампреда КНР группы имели своих кандидатов, и ни одна из них не делала ставку на Си Цзиньпина.
Последователи генсека, как уже отмечалось, «ставили» на Ли Кэцяна, а их оппоненты из числа сторонников Цзян Цзэминя проявляли недовольство разгромом в преддверии XVII съезда как шанхайской, так и пекинской частей команды Цзяна. В столице в опалу тогда попал действующий зампред КНР Цзэн Цинхун, выдвинувшийся при Цзян Цзэмине и перебравшийся с ним в столичные коридоры власти из Шанхая. А в самом Шанхае был обвинен в коррупции и отстранен от руководства горкомом КПК Чэнь Лянъюй, преемник Хуан Цзюя, который в первом сроке Ху Цзиньтао занял должность первого из вице-премьеров Госсовета и вошел в состав Посткома Политбюро.
Шанхай. Legolas1024
Именно Цзэн Цинхуна «шанхайцы» и рассматривали главным кандидатом в преемники. И получалось, что на XVII съезде, при решении вопроса о зампреде КНР с последующим приходом его к власти в 2012 году, столкнулись два сценария, ни один из которых в условиях противодействия друг другу реализован не был. С одной стороны, кандидатом в преемники не прошел Ли Кэцян, а с другой — Цзэн Цинхун. Однако если первый сохранил тогда перспективы, связанные с должностью премьера Госсовета, то второго попросту скомпрометировали.
Именно это в итоге и послужило исходным пунктом попыток «переиграть игру», заменив Цзэна фигурой Бо Силая, в свою очередь тесно связанного с министром общественной безопасности и членом Посткома Политбюро Чжоу Юнканом. Показательный момент в групповом противостоянии: арестованную супругу Бо Силая судили в провинции Аньхой, и Чжоу Юнкан окончательно «спалился» именно на том, что отправился ее отстаивать прямо на месте, в главной вотчине «комсомольской» группы. Но уже до этого Чжоу находился под подозрением из-за своих связей в нефтяном секторе китайской экономики, откуда, собственно, он и пришел в свое время в большую политику.
Цзэн Цинхун находится в отставке с того самого XVII съезда, за организацию которого отвечал в качестве ответственного секретаря; его не избрали не только в Постком или Политбюро, но и «рядовым» членом ЦК. А вот Бо Силаю и Чжоу Юнкану «повезло» намного меньше: попытка «переиграть» собственное поражение в публичной политике с помощью аппаратных интриг, в которых некоторые наблюдатели настойчиво ищут «руку Цзян Цзэминя», из года в год предрекая ему чуть ли не арест, обоим обошлась в низвержение с политического Олимпа и уголовное преследование, окончившееся пожизненными приговорами.
Как мы убедились, на подступах уже к XIX съезду, в 2017 году, тем же маршрутом проследовали и другие потенциальные претенденты на власть. По мнению наблюдателей — да это и так вполне очевидно — разрыв связки Ху Чуньхуа с исключенным из партии и осужденным на пожизненное заключение по коррупционной статье Сунь Чжэнцаем ставит крест на амбициях преемственности уже у «комсомольских» оппонентов Цзэн Цинхуна, Чжоу Юнкана и Бо Силая.
Съезд КПК. Dong Fang
Таким образом, одна из сторон консолидации власти Си Цзиньпином заключается, выражаясь языком истории КПСС, в разгроме как правого, так и левого «уклонов» и в выстраивании «генеральной линии» современной КПК на неких «центристских» началах. Наглядным свидетельством этого служит судьба так называемой «новой банды четырех». В отличие от радикалов из не пережившей кончины Мао Цзэдуна «шанхайской четверки» неомаоистов, связанных с «великим кормчим» не только политическими, но и родственными узами, новая «четверка», представляющая собой пропагандистский штамп, собрана из коррупционеров обоих противоборствующих лагерей, предъявивших претензии на власть во времена правления Ху Цзиньтао.
И близкие к Цзян Цзэминю Чжоу Юнкан, Бо Силай и генерал Сюй Цайхоу в ней соседствуют с Лин Цзихуа, крупным выдвиженцем Ху Цзиньтао, которого он в преддверии передачи власти Си Цзиньпину продвигал в начальники орготдела ЦК КПК. Карьеру Лина, помимо коррупционных обвинений, существенно подпортили и многочисленные художества его отпрыска, закончившиеся его трагической гибелью в получившей гигантский общественный резонанс крупной автокатастрофе в центре Пекина.
Вторым же «китом», уже идеологического толка, помимо обнародования амбициозных планов внутреннего развития Китая, привязанных к рубежам 2021-го и 2049 годов — столетиям КПК и КНР — стало дополнение концепции социализма с китайской спецификой идеи «сообщества единой судьбы человечества». Из символа самостоятельности и независимости от КПСС и СССР при Мао Цзэдуне и Дэн Сяопине «специфика», распространенная на весь мир, как раз и составила краеугольную основу глобализации по-китайски, с которой согласились определенные, но далеко не все круги глобальной элиты.
Именно вокруг этого, в частности, сегодня ломаются копья в китайско-американских отношениях. И это как нельзя лучше продемонстрировано провокационным арестом в Ванкувере Мэн Ваньчжоу, топ-менеджера и дочери основателя Huawei, крупнейшей телекоммуникационной компании КНР и одной из ведущих в мире (подробности здесь).
Запретный город. kallgan
Последний штрих нашего анализа будет неполным, если не упомянуть о преемственности идеологических разработок всех поколений китайских руководителей. Поэтому в партийных документах, принятых год назад XIX съездом КПК, через запятую мирно соседствуют друг с другом все руководящие теории. И «социализм с китайской спецификой» Дэн Сяопина, и «тройное представительство» Цзян Цзэминя, и «научное управление» Ху Цзиньтао, и предложенная Си Цзиньпином «новая эпоха китайской специфики социализма» в рамках «сообщества единой судьбы».
Скажем больше: крупный интеллектуал и главный идеолог ЦК Ван Хунин, принимавший активное участие в разработке по крайней мере трех последних концепций, теперь включен в «великолепную семерку» членов Посткома Политбюро и олицетворяет универсальностью руководящих теоретических изысканий стабильность и несменяемость власти и ее партийного руководства.
И последнее. Смена модели преемственности — всегда рискованная и обоюдоострая игра. Неизвестно как сработает новое, особенно в условиях, когда и старое в общем-то себя еще не исчерпало. Насколько прочна эта конструкция, покажет время, ведь критерием истины является практика. Но у китайской практики имеется и другая сторона. И она учит, что на крутых поворотах — от преодоления последствий «Культурной революции» или событий на Тяньаньмэнь до знаменитой формулы Дэн Сяопина о «черной и белой кошке» и борьбы с коррупцией — КПК всякий раз демонстрирует поразительную гибкость и умение отвечать на самые острые вызовы.
В том числе на вызов догматизма, на который в свое время не нашла ответа поздняя КПСС, а сегодня, похоже, на эти грабли готова наступить и постсоветская российская власть, особенно составленный из либералов-антисоветчиков правительственный экономический блок. Китайский опыт да будет им, да и нам всем в помощь!
https://regnum.ru/news/polit/2547116.html
25.12.2018 Почему КНР так важно выйти в «топы» финансирования бюджета и операций ООН?
Китай/ Иван Шилов © ИА REGNUM
И что дает Пекину статус развивающейся страны, на котором он настаивает?
Официальный представитель МИД КНР Хуа Чуньин пообещала, что Китай, как развивающаяся страна, безоговорочно выполнит свои обязательства перед ООН. И в частности, станет вторым крупнейшим вкладчиком как собственно в бюджет Организации, где его вклад составит 12%, так и в бюджет операций по поддержанию мира, которые более чем на 15% будут финансироваться из китайских взносов.
Что за этим кроется, и почему для КНР это так важно?
Ряд причин. Первая — исторически сложные отношения КНР с ООН, уходящие в историю ее создания. В 1944—1945 годах, когда процесс оформления Организации вошел в завершающую стадию, у власти в Китае находилось правительство Чан Кайши — лидера Партии Гоминьдан, а страна носила название Китайская Республика, которое сейчас сохраняет Тайвань. И именно чанкайшистский режим был официально признан тогдашним «международным сообществом» и, наряду с СССР, США, Великобританией и Францией, получил одно из пяти мест в Совете Безопасности ООН (с правом вето), предназначавшихся державам-победительницам во Второй мировой войне.
КНР была провозглашена 1 октября 1949 года, после четырех лет кровопролитной гражданской войны между КПК и Гоминьданом. Чан Кайши со своей кликой бежал на Тайвань. И надо понимать, что и через Китай пролег тогда один из фронтов холодной войны, объявленной в феврале-марте 1946 года Джорджем Кеннаном и Уинстоном Черчиллем. Советский Союз первым сразу же признал Народный Китай и установил с ним дипломатические отношения. Запад во главе с США это сделать отказался, вернувшись к этому вопросу только спустя более чем 20 лет.
Этим и объяснялся зеркально противоположный подход к китайскому вопросу Москвы и Вашингтона. СССР требовал признать фактическое положение дел, доказывая, что режим Чан Кайши представляет ничтожно малую, мятежную по отношению к центральной власти в Пекине, часть китайского народа. США же в логике «знаменитых» «двойных стандартов» отстаивали конъюнктурно понимаемую «легитимность», считая китайских коммунистов «узурпаторами». И не обращали внимания на вопиющие нарушения прав человека, выразившиеся в геноциде, устроенном кликой Чан Кайши китайской Компартии после смерти основателя Гоминьдана Сунь Ятсена, который и сегодня почитается в КНР как подлинный народный демократ. В отличие от диктатора Чан Кайши.
Чан Кайши (в центре). 1948
А вот изменили свою позицию США при президенте Ричарде Никсоне по конъюнктурным причинам уже после трагического разрыва Москвы и Пекина, стараясь, как тогда говорили в СССР, «разыграть против Москвы китайскую карту». Так что историческая справедливость, восторжествовавшая в 1971 году, когда место тайваньского режима в Совете Безопасности ООН заняла КНР, а Тайбэй спесиво «хлопнул дверью», не пожелав «делить» ООН с КПК и КНР, утвердилась при весьма сложных обстоятельствах.
На словах признав незыблемость принципа «одного Китая» — в рамках этого подхода Тайвань рассматривается, по крайней мере, с международно-правовой точки зрения, частью КНР, США на деле многократно его нарушали, доказав, что единственной целью, которую они преследовали, пропуская КНР в Совбез, — это поощрить советско-китайские разногласия и разделяя — властвовать. Последним совсем недавно за рамки приличий вышел уже Дональд Трамп, который в статусе избранного президента, взял да и позвонил тайваньскому «президенту», что очень сильно навредило китайско-американским отношениям, заложив фундамент тех противоречий, что сотрясают их сегодня.
Второе. Уже приходилось раскрывать многие нюансы, связанные с официальной идеологемой КНР о социализме с китайской спецификой. Эта «специфика» не взята с потолка, а уходит корнями в идеи основателя КНР Мао Цзэдуна и его последователя Дэн Сяопина. А они, в свою очередь, в определенной части были ими заимствованы из работ позднего В.И. Ленина, раскрывавших «своеобразие» не только русской революции, но и перспективы еще большего «своеобразия» последующих революций на Востоке. Смысл этого своеобразия вождь Октября объяснил соединением в странах капиталистической периферии борьбы за социализм с борьбой за национальное освобождение.
Данная идеологема тесно связана с другой — теорией Мао о «глобальном городе» и «глобальной деревне», которая опередила свое время и когда была высказана, показалась экзотической, хотя оказалась верной. Однако и сам основатель КНР вкладывал в эту концепцию двойное содержание. С одной стороны, он констатировал отличия в развитии Китая не только с развитыми капиталистическими странами, но и с Советским Союзом, показывая, что КНР должна пройти еще большой путь.
С другой стороны, выводя «деревню» из-под влияния «города», Мао Цзэдун предъявлял претензии на китайское лидерство в развивающемся мире и делал это в условиях краха колониальной системы империализма, когда за влияние на ее осколки повели борьбу СССР и США. Так появилась концепция «трех миров» — первого, мира империализма во главе с США, второго — мировой социалистической системы под руководством СССР и третьего, развивающегося, лидерство в котором, по мнению Мао, должно принадлежать Китаю как тоже развивающейся стране.
Мао Цзэдун. 1966
Формула «великого кормчего» оказалась настолько удачной, что надолго пережила его самого и вошла в идеологические скрижали КПК. Примеров того, как она работает на практике, — множество. От объединяющей развивающийся мир «Группы 77», по сути, возглавляемой Китаем, до «устойчивого развития» и климатического процесса, в котором КНР все активнее и эффективнее перехватывает лидерство вместе с основными идеями у Запада.
Публично это было продемонстрировано в 2009 году на копенгагенской Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (КС РКИК), где именно Пекин бросил перчатку попыткам Запада «обтяпать» новые правила игры за спиной, кулуарно разыграв их на несколько заинтересованных «рук». Номер не прошел потому, что ответом на державшийся в секрете «датский текст», который хотели превратить в итоговый документ, стал тогда другой текст — «китайский», выдвинутый в пику Западу при впечатляющей поголовной поддержке как раз «третьего мира».
И не будет преувеличением сказать, что именно с того момента в мировую повестку дня входит многократно упоминавшаяся нами китайская заявка на лидерство в глобализации.
Третье. Под признанием Китаем самого себя развивающейся страной имеется и глубокий самоанализ, результаты которого очень хорошо передаются известным афоризмом Дэн Сяопина, завещавшего своим преемникам «двигаться осторожно, «не высовываться» и держать свой «фонарь под корзиной». Очень многие показатели экономической и социальной отчетности по ооновским стандартам Китай сегодня представляет по «валу», а не «на душу населения» (кстати, именно такой подход Пекин исповедует и в отчетности по борьбе с климатическими изменениями).
Отсюда и стратегические задачи, конкретизированные при правлении Си Цзиньпина: 2021 год (столетие КПК) — рубеж строительства в Китае общества среднего достатка за счет изжития бедности и нищеты. К 2049 году (столетию КНР) страна должна стать «мощной и современной социалистической державой». То есть — возглавить-таки глобализацию?
И четвертое. Получив свое законное место в Совете Безопасности ООН, КНР, памятуя о том, какими трудами оно досталось, стремится выполнять свои обязательства предельно пунктуально и регулярно их обновляет, стараясь не давать своим оппонентам повода для критики. Другой стороной этого вопроса является стремительный рост Китая за 40 лет политики реформ и открытости и достигнутые страной впечатляющие успехи. Китай сильно нарастил свои возможности, и сочетание подчеркнутой заботы о своем международном авторитете с широкими финансовыми возможностями становится фундаментом укрепления позиций КНР в международно-институциональной сфере.
Китай в Совбезе ООН. Иллюстрация: Un.org
А в международную повестку дня, между тем, еще с начала XXI века вброшен бурно обсуждаемый в ней вопрос о реформировании Совета Безопасности ООН, планы которого нашли отражение в официальном концептуальном докладе Группы высокого уровня ООН по угрозам, вызовам и переменам «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (декабрь 2004 г.). Главный его посыл — изменить критерии членства в Совете Безопасности таким образом, чтобы в него, в рамках представительства уже не по итогам Второй мировой войны, а регионального (от регионов), входили две категории стран.
Одна (внимание!) — те, кто делают наибольшие взносы в бюджет ООН, другая — те, кто вносит наибольший вклад в миротворческие операции под эгидой ООН. И поскольку Китай, повторяем, приобрел такие возможности, а также обладает высоким уровнем развития вооруженных сил, то он и использует этот рычаг, понимая, что он превращается в «оселок» и критерий международного влияния.
Следует признать: уровень гибкости китайской дипломатии таков, что ей удается успешно использовать противоречия на Западе, количество которых — от Трампа до Brexit — множится, создавая предпосылки для перехода в новое качество и подрыва всей мировой системы. И каждый виток такой конфронтации, каждый раунд противостояния между партнерами по коллективному Западу всякий раз усиливает международные позиции Пекина.
Поэтому когда официальный представитель МИД КНР на ведомственном брифинге напоминает, что Китай «приветствовал и поддержал соответствующую резолюцию ООН о взносах государств-членов на последующие три года», речь вновь, как ни крути, идет о глобализационном лидерстве Поднебесной, причем в обозримой исторической перспективе.
Но это с одной стороны, а с другой, вопрос об урегулировании внутренних конфликтов в ооновской практике — очень деликатный механизм глобального управления. Когда в 2005 году в структуре ООН были созданы инструменты миротворчества как инструмента насаждения «нового мирового порядка» — Управление по поддержке миростроительства, Комиссия по миростроительству и Фонд миростроительства — сразу стало понятно, что опираться в своей практике они будут на те региональные организации, которые, как к примеру, НАТО или Европейский союз — действуют в интересах объединенного Запада.
Если КНР удастся потеснить их своей активностью — а вопрос, на котором заострила внимание Хуа Чуньин, именно об этом, то очень многое в этом мире может поменяться. И далеко не в худшую сторону. Потому что хуже, похоже, что некуда. А здесь появляется альтернатива, и именно заявка о готовности такую альтернативу возглавить и стремление активно этого добиваться, подкрепленные — еще раз! — многократно выросшими возможностями Китая — и вносят в мировую повестку очень большую интригу. Именно этим прошедший в Пекине мидовский брифинг и интересен.
https://regnum.ru/news/polit/2544224.html
22.12.2018 Американская «перестройка» или неонацистский реванш?
Дональд Трамп. Иван Шилов © ИА REGNUM
Что может стоять за решениями Дональда Трампа по Сирии и Афганистану?
Истерика, в которую ударились сейчас в Вашингтоне после известия о выводе американских войск из Сирии, примерно сопоставима с паникой тридцатилетней давности в советских штабах, когда Горбачев объявил об уходе из Чехословакии и стало понятно, что сливают. Не было еще понимания, что сливают СССР, было — что Восточную Европу, отдавая ее на откуп НАТО.
Помимо Сирии, в американских СМИ распространяются слухи о том, что Трамп собирается уполовинить «ограниченный контингент» в Афганистане. И к тому же с лидерами движения «Талибан» (организация, запрещенная в РФ) ведутся закрытые переговоры насчет вывода также и второй половины американских сил в обмен на оставление в стране нескольких военных баз, призванных «сдерживать» Китай и Россию.
С одной стороны, это ответ США на ноябрьскую конференцию по Афганистану в Москве, на которую прибыли представители КНР, Индии, Пакистана и Ирана, но не было американцев, что предпочли сепаратно договариваться с талибами (организация, запрещенная в РФ) в Катаре.
С другой стороны, у американской элиты не может не возникнуть к Трампу множества вопросов относительно всего этого «тотального» бегства с Ближнего и Среднего Востока. Ибо оно в корне противоречит всей прежней американской стратегии окружения нашей страны военными базами и насаждения вокруг нее хаоса, которая проводилась долгие десятилетия, еще со времен предыдущей холодной войны.
Так что вашингтонский политикум можно понять: за океаном откровенно запахло «перестроечным» жареным. Казалось бы, можно порадоваться хорошей новости, но не оставляют мысли, что не все так просто. И что как в этой ситуации, так и в ее последствиях, вроде предстоящей отставки шефа Пентагона Джеймса Мэттиса, множество пресловутых «подводных камней».
Для начала отметим, что окончательный крест, видимо, ставится на проекте «независимого» Курдистана. О том, что американцы курдов «поматросили и бросили», говорилось уже давно, но вывод их войск окончательно расставляет точки над i. Это откровенный реверанс в сторону Турции, которой развязываются руки в северных курдских районах Сирии, а также подарок Ирану, дестабилизация и фрагментация которого с помощью курдского фактора проектом «Большого Ближнего Востока» тоже предусматривалась.
Курдский ополченец. Kurdishstruggle
Хотя существуют и мнения, причем аналитиков из Катара, что наоборот: Вашингтон теперь, развязавшись в Сирии, непременно по Ирану ударит. С одной стороны, Дохе, конечно, выгодно кошмарить Тегеран, чтобы сохранить его в обойме партнеров против Саудовской Аравии, с которой у нее вспыхнул конфликт с разрывом дипломатических отношений.
С другой, нельзя забывать об израильском факторе. В этой стране после ссоры с Россией очень серьезно озабочены появлением иранских или проиранских сил, вроде «Хезболлы», у себя в подбрюшье, на Голанских высотах. Конечно, влияние Тель-Авива на политику Вашингтона не следует переоценивать, но и недооценивать его нельзя. Да и нажим США на Китай одним из результатов имел прекращение китайского нефтяного импорта из Ирана, что международных и экономических позиций Тегерана не упрочило.
Не будет экзотикой и вариант «размена» иранского нефтяного импорта КНР на снятие стоящих перед Пекином барьеров нестабильности на маршруте проекта «Пояса и пути», тем более что специалисты из США (тот же Эрик Принс, например) уже несколько лет деятельно занимаются вопросами обеспечения его безопасности.
Помимо саудитов, проигравшим в этом раскладе можно считать правящий режим Иордании, согласившийся создать на своей территории в северной части страны, на пересечении границ с Сирией и Ираком, натовский «заповедник», в котором, помимо американцев, отметились и французы, и немцы, и даже норвежцы.
За этот «тыл» много месяцев держалась группировка США в Эт-Танфе (провинция Дэйр-эс-Зор), с которой связан захват курдами крупнейшего нефтяного месторождения на левом берегу Евфрата и последовавшая за этим стычка с участием частных военных компаний (ЧВК) из ряда стран, включая Россию. Правда, за тот эпизод последовала российская «ответка» в Восточной Гуте, но это уже другая тема. Еще база в Эт-Танфе прикрывала масштабную подготовку боевиков новой «умеренной» оппозиции, и что будет с ними теперь — непонятно.
Провисает и сам американский «анклав» в Иордании, вместе с влиянием его местных организаторов на региональные и мировые дела. Но самое главное: сам факт нахождения сил США кардинально ограничивал в Сирии российские возможности, об этом следует сказать прямо. Обеим сторонам приходилось действовать в режиме постоянной угрозы непредвиденного столкновения с непредсказуемыми последствиями. Теперь эта угроза снимается.
Российская авиабаза в Сирии. Иллюстрация: Mil.ru
Так или иначе, в «сухом остатке» наибольшую свободу рук в Сирии получает именно Россия. Потенциальные конфликтные точки с Турцией в этом вопросе серьезными назвать трудно. У сторон большое поле для диалога, и распространяемые на Западе «фейки» о готовности турок позволить американцам «выпотрошить» купленные у России С-400 — лишь подтверждение того, что настоящих шансов на конфликт Москвы и Анкары у Вашингтона немного, если в ход пускается такой «черный пиар».
Но подозрительно вот что: к стремительному свертыванию американского присутствия ничего не располагало. Напротив, в последние месяцы ситуация стабилизировалась до такой степени, что стали возникать серьезные сомнения в выполнимости провозглашенной Россией цели восстановления целостности и суверенитета этого государства, что без ухода американцев возможно не было. Поэтому первый «подводный» вопрос к сложившейся ситуации: не является ли провозглашенный вывод войск США из Сирии и с большой вероятностью Афганистана перегруппировкой сил для вмешательства в другие, более актуальные для американцев потенциальные конфликты?
И здесь вновь актуализируется вопрос о Дальневосточном ТВД. Буквально на днях в очередной раз предсказуемо затормозились процессы урегулирования вокруг КНДР, да и Курильский вопрос вброшен в публичное поле подозрительно «вовремя», и на него в ходе прошедшей Большой пресс-конференции российского лидера однозначного ответа опять дано не было. Между тем маневры вокруг этой темы очень сильно будоражат общественность.
Следующий вопрос. Предстоящая отставка Дж. Мэттиса очень сильно всполошила целый ряд американских сенаторов, высказавшихся в его поддержку и даже защиту. Список демократов, включающий Марка Уорнера, Тома Карпера и Криса Кунса, дополняют республиканцы Марко Рубио и даже близкий к Трампу Линдси Грэм. И тот же сенаторский «контингент», причем куда в большем количестве — 41 член верхней палаты Конгресса (едва меньше половины!), — буквально на днях высказался за проведение «многонациональной операции» против России в Черном море.
То есть в пользу новой Крымской войны, масштабы эскалации военных действий в которой существенно превзойдут то, что наблюдалось полтора века назад. Учитывая, что обстановка вокруг Крымского моста накаляется, Украина не скрывает подготовки к новым провокациям, а ее проигравшийся в пух и прах президент спит и видит, как бы отменить свои перевыборы с помощью военного положения, ситуация более чем серьезная, и развивать эту мысль необходимости нет.
Учения с участием ВМС США в Черном море. Commander, U.S. Naval Forces Europe-Africa
Но наиболее опасной является «подводная» угроза, связанная с возможным маневром теневых структур, претендующих на глобальную власть. Уже приходилось отмечать, что феномены Трампа и Brexit концептуально связаны с двумя тенденциями. Во-первых, с обособлением англосаксонского островного мира от лимитрофно-континентального Запада, воссоздающим расстановку сил, знакомую по преддвериям обеих мировых войн XX столетия. И во-вторых, с рокировкой вынашиваемого американцами проекта «новый мировой порядок» с передачей лидерства от США (вплоть до их распада) к гипотетической Британской империи 2.0.
Поскольку попытка проделать именно это уже имела место десятилетие назад, во время мирового «финансового», а на самом деле системного кризиса 2008−2009 годов, постольку было бы наивно сбрасывать со счетов возможность нового, более тщательно подготовленного «дубля». Ведь если допустить, что имеет место нечто подобное, то не нужно семи пядей во лбу, чтобы сообразить, у какой черты в таком случае сейчас находится мир.
Но еще важнее современности — будущее, в котором просматриваются два варианта. Один, вытекающий из перечисленных тенденций, служит детонатором нового столкновения континентального Запада с Россией, которое англосаксы подожгут и будут, как всегда, выжидать и выбирать, на чьей стороне и когда выступить, дождавшись, пока стороны обескровят друг друга.
Запалом может послужить кто угодно — сейчас на эту роль претендует Порошенко с его Незалежной. Объединиться с Европой у России не получится никогда, потому что между ней и ведущими державами Старого Света стояли, стоят и стоять будут не только и не столько Украина, сколько шумные и скандальные восточноевропейские маргиналы, подогреваемые Лондоном и Вашингтоном.
Еще не получится потому, что континентальная Европа — это вотчина Ватикана, который ее создавал под себя, еще начиная с VIII века, а с середины XVII столетия, с утверждения Вестфальской системы, занимался этим очень плотно. И обособление англосаксов ставит условием сохранения их влияния на восточной стороне Ла-Манша укрепление контактов с ватиканскими иезуитами, которые управляют Святым престолом, а также их связей с определенными иудейскими кругами, группирующимися вокруг клана Ротшильдов. Ватикан, конечно, будет пытаться и уже пытается сыграть на православном расколе вокруг Украины, изображая из себя «друга» России в борьбе с Фанаром.
Ватикан. Walkerssk
Но не надо забывать, что сам проект «Фанар» представляет собой не что иное, как попытку распространения ватиканской практики на Восточное христианство; раздробить его и объединить в обход Москвы вокруг так называемого Константинополя. И сформировать обходящий последствия Великой Схизмы (1054 г.) «христианский стержень» Запада с Востоком. А затем, по той же методике, нанизать на него еще и суннитский мир путем выделения из Саудовского королевства некоего Islamic Sacred State («Исламского священного государства») — области, объединяющей земли священных городов Мекки и Медины в некий «исламский Ватикан».
Об этом прямо записано в плане «Большого Ближнего Востока». С учетом израильского фактора и его «толерантности» к экстремистским проявлениям в суннитском мире, очевидно, что одним концом этот «стержень» будет обращен против обособленной от Фанара православной России, а другим — против шиитского Ирана и его союзников в мусульманском мире, включая правящих сирийских алавитов.
Второй сценарий будущего сохраняет мир при условии восстановления в западном секторе Евразии биполярного устройства холодной войны. Но для этого сценария необходимо, во-первых, сохранение США, что далеко не предопределено, а во-вторых, воссоединение бывших союзных республик постсоветского пространства, осуществленное вне рамок мировой капиталистической системы, в режиме социализма, самодостаточности и переориентации на внутренний рынок и внутренних инвесторов.
Ну и, разумеется, никак не обойтись еще без двух вопросов. Первый лежит на поверхности и интересуется тем, являются ли эти заблуждения добросовестными или тщательно замаскированной частью чужого и чуждого нам сценария, в котором места нашей стране попросту не предусмотрено.
Второй заложен глубже и уточняет идейно-политическую принадлежность этого «замаскированного» сценария обращением к альянсу, который англосаксонский Запад с участием Ватикана заключил в конце Второй мировой войны с сохранившим свою структурную сеть нацизмом, в которую, кстати, усилиями Великого муфтия Иерусалима Хаджи Амина аль-Хуссейни был вплетен и суннитский экстремизм.
Вряд ли можно быть уверенным в том, что адепты этого сценария в России знают его тонкости, ограничиваясь в своих представлениях компрадорскими контактами с Западом. Между тем, еще и еще раз приходится напоминать решения послевоенного съезда сотрудников СС и СД в Сан-Ремо, под крылом оккупационных сил союзников, в которых черным по белому был записан пункт об «уничтожении двух ялтинских хищников» — СССР и США. Все происходящее, включая последние решения Трампа, не напоминает ли нам об этом?
https://regnum.ru/news/polit/2542772.html
20.12.2018 Юбилей реформ и открытости как пролог социалистического возрождения
Дружба навеки. Почта СССР
Социализм будущего и исторический шанс России
На завершившейся в Москве большой пресс-конференции президенту В.В. Путину поступил вопрос от китайского агентства «Синьхуа». Корреспондент из Поднебесной поинтересовался его мнением о состоянии двусторонних российско-китайских отношений. А также спросил об отношении к достижениям Китая в 40-летний период политики реформ и открытости, итоги которой 18 декабря были подведены в Пекине в формате торжественного собрания с докладом партийно-государственного лидера страны Си Цзиньпина.
Развернутого ответа российский лидер не дал; ограничился констатацией роста товарооборота, почти достигшего годового объема в 100 млрд долларов, прочным взаимным доверием сторон, в рамках которого успешно решаются любые возникающие между нами проблемы, взаимодействием в вопросах безопасности и в целом на международной арене, которое уже стало фактором глобальной стабильности.
Что касается произошедших в Китае позитивных перемен, то они ожидаемо получили от Путина высокую оценку, которая, однако, прозвучала диссонансом по отношению к перспективам реставрации социализма в России, который глава государства охарактеризовал как «превышение расходов над доходами». Получились «ножницы»: если социализм плох и в силу специфики своего происхождения или, как говорят ученые, генезиса экономически неэффективен, то почему он работает в Китае, где у власти по-прежнему находится Компартия, столкнувшаяся в свое время практически со всеми теми вызовами, которые стояли перед КПСС. Но, в отличие от нее, отыскавшая на них достойные ответы, обратив их в инструмент не коллапса, а количественного и качественного роста.
Съезд КПК. Dong Fang
И если с этих позиций подойти к оценке социализма, то становится очевидным, что дело не в нём самом, а в исполнителях. В тех, от кого зависела реализация заложенного в социализме потенциала — в СССР и в КНР. Согласимся ведь: если самоедство, то есть проедание заработанного, есть «органическая» черта социализма, то остается непонятным источник не только признаваемых российским президентом успехов Китая, но и успехов самого СССР, оказавшегося способным, пройдя за десять лет (1931−1941 годы) путь, равный столетиям, победить в жесточайшей войне.
А потом, невзирая ни на что, за считанные годы восстановить народное хозяйство, обеспечить безопасность, совершив прорыв в ядерных и космических технологиях и создать неизвестный до этого за пределами Запада феномен технологического общества. И добиться многого еще чего, невозможного в случае «изначальной» поврежденности социализма и финансовой «убыточности» выстроенного на нём социально-экономического уклада.
Поскольку исторические судьбы России и Китая в XX веке не просто переплелись, но и скорректировали в обеих странах цивилизационный проектный код, который уже никогда не станет прежним, дореволюционным, постольку закономерен вопрос о магистрали развития человечества, проложенной с помощью идей коммунизма и практики социалистического строительства.
Поэтому попытаемся сначала в самых общих чертах эту магистраль обрисовать. А затем, на примере упомянутого празднования 40-летия реформ и открытости в КНР и оценок, данных этому событию Си Цзиньпином, обратимся к некоторым ее деталям. И покажем, что жизнеспособность китайской модели социализма лишь во вторую очередь обусловлена тем, что она китайская, и в первую — что она социалистическая.
Итак, в своем развитии марксизм прошел три основных этапа, каждый из которых отвечал на вызовы конкретных эпох и трансформировал учение К. Маркса и Ф. Энгельса сначала в марксизм-ленинизм, а затем — в марксизм-ленинизм-маоизм.
Карл Маркс
Первоначальный марксизм отражал реальность эпохи домонополистического, конкурентного капитализма; но уже по мере его продвижения от Маркса к Энгельсу, пережившему Маркса на 12 долгих лет, с 1883 по 1895 годы, за которые много воды утекло, капитализм стал переходить в монополистическую стадию империализма. У В.И. Ленина, чтобы не быть голословным, хронология монополизации капитализма расписана так:
«Итак, вот основные итоги истории монополий: 1) 1860 и 1870 годы — высшая, предельная степень развития свободной конкуренции. Монополии лишь едва заметные зародыши. 2) После кризиса 1873 г. широкая полоса развития картелей, но они еще исключение. Они еще не прочны. Они еще преходящее явление. 3) Подъем конца XIX века и кризис 1900—1903 гг.: картели становятся одной из основ всей хозяйственной жизни.
Капитализм превратился в империализм. Картели договариваются об условиях продажи, сроках платежа и пр. Они делят между собой области сбыта. Они определяют количество производимых продуктов. Они устанавливают цены. Они распределяют между отдельными предприятиями прибыли и т. д.» (Полн. собр. соч. Т. 27. С. 317).
И уже в 1882 году, то есть еще при жизни Маркса, в письме К. Каутскому Энгельс признавал, что в колониальных державах Запада, особенно в Англии, существует классовое сотрудничество в грабеже колоний, снижающее интенсивность эксплуатации буржуазией собственных наемных рабочих. То есть внутренняя, классовая эксплуатация постепенно подменяется внешней, колониальной. Классический марксизм «сломался», оставшись в доимпериалистической эпохе, именно на этом.
Отсюда — всего лишь шаг до оппортунизма, идеи классового мира с буржуазией, отражением которой служат западные двухпартийные системы так называемого «либерально-социалистического» консенсуса, в которых бывшие марксистские партии с подачи Энгельса, а затем и Каутского с его теорией «ультраимпериализма», превращаются в левые фланги. И берут на себя, по Марксу, роль левой, социал-демократической руки, с помощью которой буржуазная голова жонглирует властью, перебрасываясь ею с правой, либеральной рукой. Оппортунизм — это марксизм доимпериалистической эпохи, согласившийся на классовый мир, и после этого стало понятно, что на Западе он больше перспектив не имеет.
Ленин
Наступил второй этап развития марксизма — ленинский. И.В. Сталин в 1924 году определяет ленинизм как «марксизм эпохи империализма и пролетарских революций», а сам В.И. Ленин начиная с 1920 года разворачивает вектор марксизма на Восток, соединяя его с национально-освободительной борьбой угнетенных, по сути, колониальных народов, эксплуатируемых империализмом. Разрывая с западными партиями доимпериалистического марксизма, русские большевики несут коммунизм в массы тех, кого эти «рабочие» партии грабят и угнетают рука об руку с буржуазными. Новый центр мирового марксизма создается в Москве и существует параллельно с его западным, оппортунистическим центром.
Однако с 1921 года, с создания КПК, появляется зачаток еще одного центра. Тоже антизападный, он со временем, по мере деградации КПСС и ее разворота в постсталинские времена в сторону оппортунизма и троцкизма, вопреки Ленину, от Востока на Запад, на который брошен вожделеющий взгляд поздней советской номенклатуры, начинает приобретать еще и антисоветский характер.
Наступает третий этап развития марксизма-ленинизма. Ленинско-сталинский вектор на Восток, в условиях оппортунистического разворота хрущевско-брежневской КПСС на Запад и ее прямого вырождения при Ю.В. Андропове в деидеологизированную, зараженную ложно понимаемым «прагматизмом» секту, выводит в авангард мирового коммунистического движения именно Китай.
Площадь Тяньаньмэнь. Derzsi Elekes Andor
Новым центром становится Пекин, а Москва, как оппортунистический эпигон ведомых Энгельсом западных марксистов доимпериалистической эпохи, присоединяется к западному центру, который раньше противостоял советскому. И в итоге утрачивает не только лидерство, но и первородство, деградируя до уровня и статуса периферии западного проекта.
Самое большое заблуждение в разговоре о нынешнем третьем, китайском этапе развития марксизма, — это отождествлять идеологический конструкт концепции «марксизма с китайской спецификой», который Мао Цзэдун вместе с восточным вектором унаследовал у позднего Ленина, с конкретной политикой реформ и открытости, которые связываются с именем Дэн Сяопина. Они соотносятся как теория и практика, как общее и единичное (частное) потому, что «китайская специфика» при ближайшем рассмотрении и принятии ленинского вектора на Восток становится спецификой национальной, своей у каждого.
Русским национальным явлением, по Н.А. Бердяеву, является и русский коммунизм, то есть ленинизм. Как и ленинизм, развивший марксизм из теории в практику, но тысячами нитей с ним связанный, маоизм тесно связан и с марксизмом, и с ленинизмом и представляет собой «марксизм эпохи ультраимпериализма и национально-освободительных революций, соединенных с пролетарскими».
Три звена, три этапа в развитии марксизма — доимпериалистический, империалистический и ультраимпериалистический — соединены единой логикой. Ошибаются не эти три ипостаси марксистско-ленинского учения. Ошибаются те, кто отворачивает от этой магистрали на каждом новом витке ее развития. Западные оппортунисты, не понявшие Ленина с его концепцией империализма. За ними — советские неооппортунисты, которых Мао переиграл на ленинском же поле. И которые, не поняв сути «ультраимпериализма», боролись с ветряными мельницами, догоняя ушедший поезд. Потому и проиграли — именно они, а не марксизм.
Тяньаньмэнь
Исходя из этого и завершая комментарий точки зрения на социализм, высказанной в ходе прошедшей большой пресс-конференции В.В. Путина, отметим, что «чистый» возврат в советскую эпоху действительно бесперспективен, ибо это возврат назад, в мир империализма, в то время как мы живем в «ультраимпериализме», он же — глобализм.
Но не меньшей ошибкой являются рассуждения о социализме в сугубо экономическом, прикладном ключе. Социализм — это, прежде всего, философия, мировоззрение, жизненный уклад. Словом, идеология, частью которой — важной, но лишь частью — служит экономика. Путь в социализм сегодня, в том числе и для России — это путь вперед, не в «элементы социализма», а в социализм, но обновленный, соединенный с задачами национального освобождения.
Конкретный курс «реформ и открытости», 40-летие которого отметили в Пекине, — китайская версия «социализма с национальной спецификой». Идеально подходящая Китаю, эта модель не подойдет России с особенностями ее православной культуры и структуры производственно-технологического сектора, исторически ориентированного не на потребление, а на оборону и безопасность. Нам нужна своя модель социализма, которая — и это самое главное, — четко и однозначно отворачивает от глобализма, разрывает с его институтами и с обеспечивающей вовлечение в них России системой тайных договоров компрадорского ельцинского режима.
Как только «ультраимпериализм» (глобализм) потерпит крах, а выбор в его противостоянии с институтом национальной государственности именно такой — кто кого, или-или, нынешняя китайская модель устареет и окажется перед новым выбором. Остаться в «ультраимпериализме» и сохранить претензии на лидерство в остановленной и обращенной вспять к тому времени глобализации или двинуться в «постультраимпериалистическую» эпоху, которая, скорее всего, вызовет к жизни четвертую проектную реинкарнацию марксизма. И поскольку исторический опыт подсказывает, что разогнавшуюся машину остановить трудно, уникальный шанс возглавить такую реинкарнацию в виде социалистического возрождения получит именно Россия.
В заключение — несколько примеров того, что в своей политической риторике китайский лидер Си Цзиньпин, апеллируя к наследию Дэн Сяопина по части реформ и открытости, на самом деле ведет через его голову исторический диалог с Мао Цзэдуном. Уже приходилось упоминать об «орудийных залпах Октябрьской революции, разбудивших Китай», перекочевавших в политический доклад прошлогоднему XIX съезду КПК из статьи 1949 года «О демократической диктатуре народа», которую Мао в канун создания КНР посвятил 28-й годовщине КПК. Имеются примеры, прозвучавшие и три дня назад на торжественном собрании в честь 40-летия реформ и открытости:
Си Цзиньпин на центральном совещании по международной политике. Пекин. Иллюстрация: News.cn
— «реформы и открытость» как «пробуждение партии» и «великая революция в истории развития китайского народа и нации» — это прямая апелляция к тезису Мао о «преодолении ста лет унижений»;
— «три важных верстовых столба великого возрождения китайской нации» — создание КПК, затем КНР и «продвижение реформ и открытости» прямо обращаются к периодизации не только китайского коммунистического движения, но и роли Мао в формировании третьего, национально-освободительного этапа марксизма, вектор к которому проложил еще Ленин;
— «три великих скачка — от становления на ноги к богатству и могуществу, от утверждения к развитию, от недостатка в питании и одежде к среднему достатку» — стилистически обращаются к полузабытому «большому скачку» Мао; с него и начинался его разрыв с советским «социал-империализмом».
Статуя Мао Цзэдуна из чистого золота. Иван Шилов © ИА REGNUM
И как резюме — «три доказательства» верности теории «социализма с китайской спецификой»:
— 40 лет практики «теории, системы и культуры» такого социализма;
— констатация, «что развитие Китая предоставило успешный опыт и продемонстрировало светлые перспективы для (!) многочисленных развивающихся стран (!) в собственной модернизации» (вот оно — подтверждение универсальности не китайской, а именно любой уникальной национальной и цивилизационной специфики социализма!);
— соответствие 40-летней практики «современным требованиям эпохи».
Имеющий уши — да услышит, имеющий душу — да осмыслит, прочувствует и, обратившись к справедливости, да перестанет в угоду эксплуататорам, дополняющим, по Энгельсу, внутренний классовый гнет внешним управлением, навязывать просыпающемуся обществу антисоветские штампы. И китайский опыт — да будет нам всем в помощь и в историческую перспективу, которую осилит идущий.
https://regnum.ru/news/polit/2541730.html
17.12.2018 Чем занимались в Поднебесной канадские подданные королевы Британии?
Майкл Спэйвор и Майкл Ковриг. Иван Шилов © ИА REGNUM
Что общего и в чём разница между «делами» Мэн Ваньчжоу и Марии Бутиной?
Очередной лихой разворот получили китайско-американские отношения. В Китае арестованы и заключены под стражу двое граждан Канады. Первый из них — Майкл Ковриг, экс-дипломат, который в 2014—2016 годах работал вице-консулом канадского посольства в Пекине, а с 2017 года является старшим советником по Северо-Восточной Азии Международной кризисной группы (International Crisis Group — ICG). О том, что это за структура, чуть ниже.
Второй арестованный канадец — Майкл Спэйвор — руководитель культурно-туристической организации Paektu Cultural Exchange, которая занимается обменами с КНДР, на границе с которой в маньчжурской провинции Ляонин он и проживал в КНР. Сообщается, что с задержанными уже встретился посол Канады в Пекине Джон Маккаллум; «серьезную озабоченность» китайской стороне высказал и премьер-министр Джастин Трюдо.
Канадцы получили зеркальные обвинения в действиях, угрожающих национальной безопасности Китая. Подобно тому, как в нанесении ущерба интересам компаний из США была обвинена Мэн Ваньчжоу, финансовый директор китайской компании Huawei Technologies, которую в начале декабря канадские власти задержали по запросу из Вашингтона. Причем, как только стало известно о задержании канадцев, суд этого то ли британского доминиона, то ли 51-го штата США с протекторатом в Оттаве немедленно освободил топ-менеджера из КНР из-под ареста, отпустив ее под залог в 7,5 млн долларов.
Тут же в канадских и американских СМИ стали циркулировать слухи о том, что США могут и не потребовать ее экстрадиции из Канады. Тогда у канадских властей не будет повода удерживать Мэн Ваньчжоу на территории страны, и она сможет вернуться на родину. Впрочем, по другим данным, слушания по экстрадиции в канадском Верховном суде Британской Колумбии (яркая иллюстрация «независимости» Канады) уже назначены на 6 февраля.
Мэн Ваньчжоу. Иллюстрация: Kremlin.ru
Одновременно два демарша совершила и американская сторона, «подставившая» канадцев под ответные санкции Пекина. Сначала президент Дональд Трамп, видимо, позабыв, что на время исполнения полномочий главы государства он как бы уже и не бизнесмен, по сути, предложил Китаю «разменять» вопрос о снятии претензий к топ-менеджеру Huawei на определенные уступки США. Хозяин Белого дома заявил, что готов вмешаться в дело Мэн Ваньчжоу, если от этого будет польза национальной безопасности страны и торговым переговорам с Китаем, и освобождение Мэн может стать частью сделки с Пекином. С точки зрения бизнеса, всё логично.
Только вот с позиций политики это заявление вызвало, мягко говоря, шок даже у американской общественности, ибо означает, что государственная власть в США ради интересов своего бизнеса стала переходить «красную черту» и брать заложников, которых обещает выпустить в обмен на выгодную сделку. «Наши партнеры по договору об экстрадиции не должны пытаться политизировать процесс экстрадиции или использовать его для каких-то других целей, а не для установления справедливости и законности», — возмутилась заявлением Трампа глава канадского МИД Кристия Фриланд.
Думается, что сам этот факт, если Вашингтон будет настаивать на подобной постановке вопроса, вполне может послужить основанием для рассмотрения в соответствующих международных инстанциях признания США террористическим государством. И неважно, что многочисленные американские «шестерки» в Генеральной Ассамблее ООН за это не проголосуют. Важно, чтобы вопрос такой был поставлен, а необходимый прецедент — создан. Ведь американский президент еще в августе запретил государственным чиновникам и службам, которые работают с личными данными, пользоваться продукцией Huawei и другой китайской компании ZTE.
В Пентагоне тогда же указали на риски использования высокотехнологичной продукции из Поднебесной американскими военными. И в этом свете эпизод с Мэн Ваньчжоу служит примером эскалации конфликта со стороны США, не говоря об уже упоминавшемся совпадении задержания финдиректора Huawei со встречей Трампа и Си Цзиньпина в Буэнос-Айресе, что выглядит откровенной и преднамеренной провокацией.
Штаб-квартира Huawei Technology в Шэньчжэне, Китай
Второй демарш осуществил госдеп. Сначала «обеспокоенность» задержанием канадцев высказал глава пресс-службы внешнеполитического ведомства Роберт Палладино, а затем к западным «крокодиловым» протестам подключилась «тяжелая артиллерия» в лице госсекретаря Майкла Помпео, который потребовал возвращения канадцев домой, заявив, что их задержание «неприемлемо». Госдеповцев можно понять: Канада — «младший брат», и ей велено делать то, что говорит «старший».
Поэтому заступиться, когда «вас за нас обижают» — заступимся, но от исполнения сказанного вам нами это не освобождает, даже если наше заступничество ни к чему не приведет. Вы и ваши канадские граждане — в наших играх такая же «разменная монета», как и судьба гражданки КНР в руках Трампа, собирающегося «вернуть» ее в обмен на сделку.
А чего вы хотели от предводителей общества чистогана, в котором не существует моральных норм, и которые понимают только силу? Поэтому Китай, без сомнения, поступил правильно, не вступая в словесную перепалку, а дал сдачи на практике. Думается, что если Мэн Ваньчжоу всё-таки экстрадируют в США, то не поздоровится уже американским гражданам, работающим в Поднебесной. Не случайно руководство некоторых профильных IT-компаний в США уже предостерегло своих сотрудников от не связанных с работой поездок в Китай.
Остается только догадываться о том, каким было бы положение Виктора Бута, Константина Ярошенко и Марии Бутиной, если бы наша страна пошла по китайскому пути и за каждого нашего гражданина, похищенного США, арестовала бы здесь, у нас, пару-тройку высокопоставленных сотрудников американских компаний, организаций или ведомств. Думаете, не за что? Не вопрос: на каждого из них, без сомнения, соответствующими структурами собрано уже столько, что хватит не на один десяток лет строго режима. Других сюда не посылают. Сермяжный пример с 35 штатными офицерами ЦРУ, которых Владимир Полеванов вышвырнул из Госкомимущества, когда сменил в свое время во главе этого ведомства Анатолия Чубайса.
Мария Бутина. Pavel Starikov
Между тем в Китае связь задержания Коврига и Спэйвора с провокацией против Huawei, с одной стороны отрицают, подчеркивая, что Мэн Ваньчжоу в отличие от этой двоицы законов страны пребывания не нарушала. В комментарии канадской газете Globe and Mail посол КНР в Канаде Лу Шае назвал арест китайского топ-менеджера «преднамеренным политическим действием» и «охотой на ведьм», посоветовав тем, «кто обвиняет Китай в задержании каких-то людей в ответ на арест Мэн», «сначала подумать о действиях канадской стороны». Примерно то же самое услышал в Пекине от главы китайского МИД Ван И и канадский посол Маккаллум.
С другой стороны, тот же Ван И после того, как сведения об арестах канадцев в Китае стали достоянием гласности, заявил, что его страна «не собирается безучастно сидеть и наблюдать за нарушением законных прав китайских граждан за рубежом». И, кроме того, как справедливо пишет неофициальный рупор правящей Республиканской партии США The Washington Post, «для китайцев арест Мэн Ваньчжоу — это не вопрос закона, юстиции или санкций, а вопрос национальной гордости».
Поэтому и в китайских СМИ, в частности, в The Global Times, входящей в структуру «Жэньминь жибао», Канаде предложили выбор между «выполнением своих обязательств» и потворством американской «юрисдикции длинной руки», которую Оттава ставит «выше основополагающих прав Пекина».
И вот здесь самое время вернуться к упомянутой Международной кризисной группе, напомнив «краткий курс» истории этой НПО. Созданная в 1995 году со штаб-квартирой в Брюсселе, пресс-офисом в Лондоне и представительствами в Вашингтоне, Нью-Йорке и Париже, группа сразу же влезла на постсоветское пространство. Особенно хорошо видны следы и последствия ее деятельности в Закавказье, где группа долгое время имитировала «посреднические» усилия вокруг Нагорного Карабаха.
Представители ICG, в совет которой входят видные западные политики, бизнесмены, военные, дипломаты и журналисты, а финансирование идет от Джорджа Сороса, занялись выдачей рекомендаций постсоветским органам власти. Еще в сферу интересов группы входит мониторинг общественного мнения, насаждение «миротворческих» механизмов с целью управляемого «урегулирования» конфликтов, подожженных самим Западом, а также вопросы приграничного сотрудничества.
Сорос. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
При ближайшем рассмотрении все эти действия укладываются в два фундаментальных глобалистских тренда — «миростроительства», то есть всё того же управляемого урегулирования конфликтов, а также регионализации, ведущей к объединению сопредельных приграничных территорий и фактическому их отрыву от собственных государств. Затем разразившиеся на этой почве конфликты берутся в разработку соответствующих структур ООН и передаются на «попечение» «миротворческих» миссий НАТО и Европейского союза. Именно по этой модели разворачивалась трагедия Косова.
Отсюда риторические вопросы: чем мог заниматься под крышей ICG профессиональный шпион М. Ковриг, и неужели характер его занятий не был известен компетентным органам КНР, которые его до определенного времени вели, а затем попросту пресекли его враждебную деятельность? Эти «ребята» ведь не только в России или в Китае, но даже и в странах-союзницах США, Великобритании и их канадской анклавной периферии, всегда занимаются одним и тем же: продвигают дестабилизацию и сеют хаос.
Показательно: в 2012 году, на фоне развертывания на «полную катушку» финансовой накачки «банков, слишком больших, чтобы лопнуть» по линии «Группы двадцати», западными властями и спецслужбами была запущена параллельная «операция прикрытия» в виде судебных претензий в США к этим самым глобальным банкам. В СМИ это тогда бурно обсуждали, а печатный станок бесперебойно производил на свет зеленую наличность, которая этим же банкам под шумок скандалов вокруг них тогда и передавалась.
Под «раздачу» попал и британский HSBC. Его обвиняли в переводах средств в страны, находящиеся под санкциями США, в частности в Иран. «Дело HSBC» окончилось штрафом в 2 млрд долларов, суммой, ничтожной по сравнению с тем, что этот банк получил через спецсписки бенефициаров программ QE — количественного смягчения — от Совета по финансовой стабильности «двадцатки». Но только теперь «вдруг» вспомнили, что «незаконные» транзакции через HSBC совершались именно компанией Huawei, и «дело» всплыло аккурат когда заинтересованным сторонам это было нужно. И именно на фоне упомянутой встречи в верхах на «двадцатке».
Почему транзакции называли «незаконными», и при чем здесь Huawei? HSBC — это, с одной стороны, «памятник» (который никто не «посадит»), глобальный банк, входящий в мировые топы, в том числе в почившую в бозе в 2015 году «золотую пятерку» мировых хозяев золота. С другой же стороны, HSBC — это Гонконг и Шанхай, банк, зародившийся под наркотические прибыли от торговли «дурью» в полукониальном Китае времен Опиумных войн XIX века.
Получив Гонконг назад в 1997 году, КНР взяла на себя определенные обязательства в рамках модели «одна страна — две системы», и прижать этот и ряд других глобальных банков, например, Standard Chartered, по их условиям не могла. Китайцы пошли другим путем — стали опережающими темпами развивать собственную банковскую систему, которая к настоящему времени не только приобрела конкурентоспособность в мировых финансах, но и захватив «командные высоты» в экономике КНР, прорвалась в «высшую лигу», введя троих своих представителей в «тринадцатку» тех, кто занимается установкой мировой цены на золото уже сегодня. Но внешние контакты того же Гонконга по части транзакций по-прежнему под внешним контролем.
Штаб-квартира HSBC Building в Лондоне. Danesman1
Поэтому вопрос, помимо давности, не в том, куда переводились деньги из Huawei, а в том, кто их проводил и почему менеджмент британского HSBC закрыл глаза на американские санкции против Ирана. Впрочем, этот вопрос, с одной стороны, риторический — достаточно вспомнить собственно американское уже «дело Иран-контрас», а с другой, — трудно предположить, чтобы в HSBC на эти транзакции не получили необходимой «отмашки», а проведя их, не предоставили подробные отчеты «куда следует». Вот она и сработала, «закладка» 2012 года, сейчас, в 2018 году, когда определенным кругам в США и на Западе потребовалось развязать против Поднебесной торговую войну.
Ну, а в целом всё весьма показательно. В то время как Китай применяет действенные меры по вызволению своей гражданки из вражеского плена и готов даже поставить, если уже не поставил, вопрос о проведении полноценного аудита ФРС и ее «золотого» хранилища в Форт-Ноксе, где, по слухам, настоящее золото давно уже подменено «вольфрамовым», в российских политических кругах лишь комментируют сделку с судебными властями США, на которую вынужденно, из-за отсутствия адекватного давления с нашей стороны пошла Мария Бутина. Как будут развиваться эти две «параллельные» истории, и так ли всё печально обстоит, — увидим.
https://regnum.ru/news/polit/2539226.html
16.12.2018 Набиуллина: откатом резервирования по ключевой ставке
Эльвира Набиуллина. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
Почему АО ЦБР по-прежнему стоит за неоколониальную экономическую модель?
Традиционную пресс-конференцию, посвященную итогам заседания совета директоров (СД) ЦБР, провела «лучший центробанкир всех времен и народов» по версии МВФ Эльвира Набиуллина. Эта либеральная экономистка — «птенец гнезда» ВШЭ «крупнейшего» экономического «гуру» Евгения Ясина, бывшие родственники которого, помнится, деятельно поучаствовали в преддефолтном исчезновении в 1998 году почти пятимиллиардного кредитного транша МВФ. Ну, а сама «Вышка», которую возглавляет Ярослав Кузьминов, супруг Набиуллиной, по слухам, «серый кардинал» либерального лобби по части расстановки соответствующих кадров, в свое время была «срисована» со своей alma-mater — Лондонской школы экономики.
«Главных итогов» СД ЦБР — частного «акционерного общества», находящегося под внешним контролем с 1% акций у «Геракла» — Виктора Геращенко, соратника Михаила Ходорковского, и 99% у иностранных владельцев российского «печатного станка», Набиуллина насчитала два. Первый: увеличение на 0,25%, до 7,75% размера ключевой ставки и второй: возобновление «ожидавшейся рынком» покупки иностранной валюты в валютные резервы.
Согласившись с тем, что «модель поведения населения меняется в соответствии с нашими ожиданиями», глава АО ЦБР, видимо, в ряду таких «ожиданий» назвала фактическое отсутствие роста потребления (1,9% в октябре), неоднородность распределения этого потребления между регионами (Москва, видимо, здесь вне конкуренции), а также замедление роста зарплат. Подтвердив курс на «таргетирование» инфляции (слово-то какое — почти матерное, но нашим либералам англицизмы по кайфу) в пределах 4%, Набиуллина тем не менее признала, что повышение НДС с 1 января 2019 года подхлестнет рост потребительских цен до 5,5%, а то и до 6%, но главное, по ее словам, чтобы за инфляцией не потянулись «вторичные факторы» — инфляционные ожидания, из-за чего «ожидаемая модель поведения населения» поколеблется, и наблюдающееся депозитное накопление сменится покупательским ажиотажем, и это — вот беда! — даст возможность предприятиям (какие еще остались при этой экономической модели) вздувать цены. Какой процент населения способен сегодня «накоплять» и делать это не в стеклянной банке, а в банках, которые АО ЦБР подвергает систематической кастрации, плодя озлобление в среде вкладчиков и высаживая на деньги государство в лице АСВ, наша героиня не уточнила.
Центральный банк России. Дарья Антонова © ИА REGNUM
Нет, вообще наши либералы чем дальше — тем откровеннее; чиновницы из тех, что рекомендуют гражданам питаться «макарошками» или как в войну, а их детям сообщают, что их на белый свет не ждали и не просили, — это просто жалкие эпигоны, и в отличие от либералов, они в своих высказываниях просто реализуют «совковые» комплексы недопотребления тех, кто сдирая шкуру вырывался из «простонародья», именно чтобы по-коммунистически не трудиться, а потреблять. Они как поплавок, который не сам по себе дергается, привлекая внимание рыболова, а потому, что висит на леске, которую за крючок на ней дергает рыба. А рыба — это либералы, которые, как на означенной пресс-конференции, «концептуально» так, можно сказать монументально, сообщают, что положительное сальдо — это аксиома. Заданная, видимо, колониальными «рекомендациями» от МВФ. И состоит она из двух сообщающихся сосудов, в которых если в одном убыло, то в другом прибыло. Один сосуд — покупка валюты в резервы, которая прописана в механизме «currency board» («валютного комитета»), которую было приостановили, чтобы попугать американских хозяев, а затем, поскольку хозяева не испугались, теперь возобновляют. И компенсируют хозяевам «убытки», но не сразу, а «патриотично» так, в рассрочку на несколько лет. Хозяева-де потерпят, мы же «с колен» встаем! Второй сосуд, по Набиуллиной, — вывоз капитала (четвертый признак империализма по В.И. Ленину). Так прямо и сказала: если не возобновить покупку валюты, то по бюджетному правилу («стерилизации» нефтегазовых доходов бюджета), придется поощрять вывоз капитала — либо в погашение долгов, либо для покупки зарубежных активов. Еще по ее словам, всерьез-де в прекращение покупки зеленой туалетной бумаги, то есть в спасение американской экономики, никто на рынке никогда не верил, поэтому и скупали активы за бугром. Не в свою экономику вкладывали — это колониальным бюджетным правилом запрещено, а в чужую, подтверждая тем самым колониальный статус экономики собственной.
Еще из перлов на пресс-конференции прозвучала мысль о фатальной зависимости нашей экономики от внешних факторов. Торговую войну США с Китаем Набиуллина считает неоконченной, и здесь с ней трудно спорить, там все только начинается. Каким боком это на нас отражается, — другой вопрос, но либералы в том, что мир «един и покобелим», убеждены свято. Видимо, это тоже МВФовские «рекомендации». И на них «лучший центробанкир», чтобы не перестать быть «лучшим», покушаться не может. Еще «внешний фактор» — сланцевая нефть, рост добычи которой в США «яйцеголовые вундеркинды» из АО ЦБР спрогнозировать, по их собственному признанию, не смогли. Но коль такой рост произошел — патронам нужно освободить от своего присутствия рынок. Потому и договоренности с ОПЕК о сокращении добычи — нормально так: американцы ее наращивают, а мы сокращаем. С саудитами все понятно: они одного оружия из США на 300 млрд уже при Дональде Трампе подрядились закупить, им вразрез идти нельзя. А нам? Мы, как тот представитель одной мудрой народности, за компанию и повеситься готовы?
Станок-качалка. ☭Acodered
Ну и конечно геополитика, точнее, связанные с ней «риски», — важнейший «внешний фактор». Либералам эта геополитика в печенках сидит — не ровен час из колониальной зависимости выберемся, на всех них ведь самолетов в стране не хватит, чтобы удрать. Да и программное обеспечение на них американцы в «час X» запросто могут вырубить, как проделали это при катастрофе 737-го «Боинга» в Индонезии. Свою-то гражданскую авиацию либералы и угробили! Нет, прямо Набиуллина не уподобилась Алексею Кудрину и «снизить геополитические риски» Кремлю не посоветовала. Но намек прозвучал, конечно, недвусмысленный.
Ну и «внутренний фактор» повышения ключевой ставки — все те же «инфляционные ожидания». Вроде НДС дает лишь 1% инфляции, но Набиуллина не уверена в отсутствии долгосрочного эффекта. Последнее с «них» состричь, а как «они», то есть мы, себя поведут или поведем? Либералам страшно, как на минном поле.
И последнее, чтобы до конца понимать, что на самом деле, а не в отчетных реляциях МВФ, о либералах думают их хозяева. Вопрос не без издевки от корреспондента «The Wall-Street Journal».
— Анатолий Курманаев: «Что должно поменяться во внешней конъюнктуре, чтобы вы изменили свой консервативный подход в денежно-кредитной политике?»
— Э. Набиуллина (смущенно улыбаясь): «Я думаю, что мы долго будем оставаться с консервативным подходом в денежно-кредитной политике, и здесь (запинаясь) вопрос не о том, что что-то поменяется на внешних рынках или мы переоценим ситуацию на внешнем рынке. В принципе мы страна с очень э-э-э… молодым режимом инфляционного таргетирования. И конечно нужно иметь доверие к тому, что инфляция всегда будет под контролем. Я уже сказала, что мы с середины 17-го года живем в режиме ниже нашего таргета, но по историческим меркам это очень небольшое время. И инфляционные ожидания не заякорены. И даже скорее на ваш вопрос можно ответить, что мы будем чуть менее консервативными, если увидим, что инфляционные ожидания стали заякоренными».
Эльвира Набиуллина. Иллюстрация: Minsvyaz.ru
Ее шутливо спросили о том, не собирается ли отвязываться от хозяина, и какую еще «загогулину» хозяин должен изобразить, чтобы это стало возможным? А она, смутившись, чтобы не подумали чего лишнего и не ловят ли на слове из такого-то — ого-го! — издания, извернулась, сведя ответ к смыслу, что нет, не собираемся.
Не верите, читатель? Тогда еще два примера:
— Елена Фабричная, агентство Reuters (еще один представитель хозяина): «Некоторые аналитики (!) все-таки надеются (!!), что Банк России возобновит регулярные покупки с января в неполном объеме (!!!), наполовину или как, по ситуации… Вот можете это как-то прокомментировать?»
— Э. Набиуллина: «Нет, мы предполагаем возобновить покупки в полном объеме».
Не дождетесь! Сказала, как отрезала… Ответ короче вопроса, чтобы те, кто номинируют в «лучшие», не засомневались, не дай бог…
— Анастасия Штылева, Интерфакс: «Оставляет ли ЦБ за собой право приостановить регулярные покупки валюты вновь, или может быть отложить реализацию уже отложенных покупок валюты в случае усиления волатильности на рынке, может быть в силу тех же самых санкций?»
— Э. Набиуллина: «Мы стали рассматривать приостановление таких покупок на рынке в рамках бюджетного правила как один из инструментов, который мы можем применять, если возникают риски для финансовой стабильности, действительно. Но это не значит, что если возникли риски финансовой стабильности, мы будем применять именно этот инструмент. Потому что у нас есть и ряд других инструментов, и в зависимости от ситуации будем действовать. А сейчас таких рисков мы не видим».
Опять не дождетесь! Право-то имеем, только вот пользоваться им нам «не рекомендовано». Не очень это кое-кому нравится, так что будем протягивать ножки строго по одежке. Точнее, это мы с вами, читатель, их будем протягивать. «Так будьте здоровы, живите богато, / Насколько позволит вам ваша зарплата. / А если зарплата вам жить не позволит, / Ну что ж, не живите, никто не неволит», — такой ответ дала нам всем Эльвира Набиуллина, и ничего нового, признаемся, со времен «прочмокавшего» Россию, по крылатому выражению Амана Тулеева, Егора Гайдара, мы от либералов не слышим. Вот Чубайс на днях, подав почти забытый уже голос, обвинил нас… в неблагодарности к бизнесу, которому мы, оказывается, всем в «этой» стране обязаны, и до конца дней за свои «обязательства» не расплатимся.
Анатолий Чубайс. Дарья Антонова © ИА REGNUM
На днях исполнился четвертьвековой юбилей действующей Конституции. Запретив государственную или обязательную идеологию, этот основополагающий документ по сути закрыл глаза на либеральную вакханалию на своих «полях», по которой Россия и платит нынешнюю дань глобальному центру капиталистической мир-системы как новой «золотой орде» постхристианских времен поклонения «зеленой» мамоне ФРС. И возникает закономерный вопрос: не пора ли эти «поля» Основного Закона зачистить от оккупировавших их либералов, заодно поставив в повестку дня наболевший вопрос, который впервые прозвучал более ста лет назад. А именно: о публикации и отмене тайных договоров времен «царя Бориса», по которым и вливается яд, отравляющий общественное мнение и не позволяющий нашей стране встать с колен по-настоящему, сбросив оковы неоколониального либерального рабства? Тем более, что именно ими и прикрыли на международном уровне антисоветский государственный переворот октября 1993 года. Может это и есть наш подлинный и спасительный общенациональный «таргет»?
https://regnum.ru/news/polit/2538350.html
15.12.2018 Станет ли современный Китай лидером глобализации?
Китайский дракон. Иван Шилов © ИА REGNUM
Почему Поднебесной при Си Цзиньпине стало по плечу то, чего она не осилила при Ху Цзиньтао и о чем даже не помышляла при Цзян Цзэмине?
Саммит «Группы двадцати» в Буэнос-Айресе, как и ряд предшествовавших событий, связанных с китайско-американской торговой войной и серией вояжей в Поднебесную влиятельных заокеанских персонажей — от Генри Киссинджера до Билла Гейтса — наглядно показал интенсивный рост роли КНР в мировых раскладах. С другой стороны, и сами китайские руководители не скрывают стремления к максимальному расширению глобализации, упаковывая его в формулу «глобального экономического управления».
Между тем, еще десятилетие назад многое обстояло иначе, и Китай тогда не только не заявлял нынешних притязаний, но и вместе с Россией этой самой глобализации скорее противодействовал. Вспомним эпизод марта 2009 года, когда в канун саммита «двадцатки» в Лондоне Пекин совместно с Москвой выдвинул проект введения новой мировой резервной валюты вместо доллара, организовав тонкий троллинг Вашингтона в самом уязвимом месте и обнародовав стратегические планы западных элит.
И это вызвало истерическую реакцию всех инстанций в США — от президента Барака Обамы до глав минфина Тимоти Гайтнера и ФРС Бена Бернанке. Запад тогда отыграл назад, погасив подожженный им самим пожар знаменитыми QE — программами «количественного смягчения». И, включив печатные станки ФРС и ЕЦБ, через ту же «двадцатку» залил наличностью «придворные» глобальные банки, восстановив шаткий статус-кво в мировых финансах.
Понятно, что с тех пор с Пекином тщательно поработали извне. Особенно после того, как провалами закончились визиты в Поднебесную в том же 2009 году «патриархов» американской закулисной политики Збигнева Бжезинского и Генри Киссинджера, и в результате не состоялся продвигавшийся элитами коллективного Запада проект G2 — китайско-американского междусобойчика, призванного разделить постсоветское, а заодно и европейское наследство.
Если коротко и без деталей, то сегодня определенными концептуальными кругами на Западе вопрос ставится еще «шире» и «смелее». «Мировой центр» должен перекочевать из США, ударившихся при Дональде Трампе в «плановый», обусловленный этой пересменкой, изоляционизм, именно в Китай. Для этого в архив сдали идею Фонда братьев Рокфеллеров (RBF) о разделе Поднебесной на север и юг. И перешли к первым практическим шагам, которые были сделаны в конце 2015 года.
Доллар и Юань. Иван Шилов © ИА REGNUM
Юань включили в «корзину валют» МВФ, а в Париже было заключено новое климатическое соглашение взамен Киотского протокола, в реализацию которого Пекин включился так рьяно, будто за несколько лет до этого не он организовывал и возглавлял коллективную антизападную фронду «Группы 77» мира развивающихся стран. Буквально через год, в январе 2017 года Си Цзиньпин уже «солировал» в Давосе, обещая собравшимся «сильным мира сего» бороться с американским протекционизмом.
Так что, как видим, продолжение этой истории в нынешних условиях торговой войны между КНР и США имеет непосредственное отношение отнюдь не к самой этой войне, а скорее к смене в том же январе 2017 года власти в США. Трамп пришел для того, чтобы Америка освободила Китаю мировой экономический и глобализационный Олимп. Отдают ли себе отчет китайские элиты в том, что это лидерство будет временной ступенькой к глобальной Британской империи 2.0, завершающий этап подготовки к которой был запущен с помощью Brexit, — отдельный вопрос.
Как и то, что если осознают, а так, видимо, и есть, то какую выберут стратегию — послушно послужить транзитным звеном или, получив «кормило власти», обратно его уже не возвращать? И если второе, то насколько имеется уверенность, что это получится, и чем, какими соображения или даже гарантиями, такая уверенность подкреплена?
Но это, как говорится, внешний контекст происходящего. Нас же интересует то, чем, кроме смены поколений руководителей КПК и КНР, нынешние времена отличаются от событий десятилетней давности? Почему такой разворот — от твердого «нет» в 2009 году до нынешнего уже даже не застенчивого «да»?
Не будем копаться в возможных вариантах ответа на еще один важный и деликатный вопрос о борьбе группировок в партийном и государственном руководстве КНР, кто из них конкретно — «комсомольцы», возглавляемые Ху Цзиньтао и представленные Ли Кэцяном, или последователи «шанхайской» группы, из среды которых вышел Си Цзиньпин, перебравшийся в столицу, где стал зампредом КНР при прежнем генсеке, прямиком с руководства Шанхаем, стали инициаторами этого разворота.
Пекин. Vined
Важнее другое: в 2009 году, если не на волне, то уже на восходящем тренде определенных внутренних событий, Китай к международной роли, на которую претендует сегодня, был еще не готов. И, прежде всего, именно с точки зрения внутренней (не)стабильности. Сегодня же эта страница перевернута — страна объективно консолидирована. В частности, устранен, по крайней мере внешне и на определенное время, наиболее «проблемный» фактор — модель преемственности власти, основанная на поэтапно осуществляемой системе сдержек и противовесов, внедренной в свое время Дэн Сяопином.
Сделаем здесь маленькое отступление и раскроем, в чем эта преемственность заключается. Точнее, заключалась.
В Китае три руководящих должности — Генеральный секретарь ЦК КПК руководит партией, Председатель КНР — государственный лидер, но им по традиции становится новый генсек; именно партийное лидерство обеспечивает лидерство в государственной иерархии. Военной организацией и управлением ведает Центральный военный совет (ЦВС), на который напрямую, по сути, в обход министра национальной обороны, входящего в Госсовет и подчиненного премьеру, замкнут Объединенный комитет начальников штабов, аналог нашего Генштаба (кстати, и ЦВС КНР — это проекция ЦВС КПК).
Избранный осенью на съезде КПК новый партийный лидер, в марте следующего года, на сессии ВСНП, становится и первым лицом государства. При этом предыдущий представитель прежнего поколения руководителей на некоторое время (в случае с Цзян Цзэминем, например, на три года) сохраняет руководство ЦВС. Это и есть та самая система сдержек и противовесов, которая работала со времен Дэна.
Смысл ее в том, что всю полноту власти лидер получает лишь незадолго до промежуточного партсъезда. Власть на нем не меняется, но у действующего главы партии и государства после него появляется преемник, которого в марте следующего года сессия ВСНП избирает на официальную должность зампреда КНР. Избавившись от прежнего противовеса в лице предшественника, первое лицо, таким образом, получает новый противовес, в виде уже будущего сменщика.
Дэн Сяопин пошел на такую модель не без необходимости, в условиях острейшего кризиса власти после памятных событий 1989 года на пекинской площади Тяньаньмэнь. Взяв на себя ответственность за разгром антигосударственного вооруженного мятежа — а о том, что это был именно мятеж и именно вооруженный, свидетельствует несколько десятков единиц сожженной в те дни в центре Пекина бронетехники — Дэн столкнулся с ненадежностью и обструкцией в обществе и руководстве.
Дэн Сяопин с Джимми Картером. 1979 год
Например, экс-министр обороны Чжан Айпин на фоне протестов во главе группы высокопоставленных отставных генералов обратился к армии с призывом «не стрелять в народ», то есть отказаться выполнять приказ. Тогдашний генсек ЦК КПК Чжао Цзыян вообще слился с митингующими, поддержав их требования. Острота противостояния в те дни была усилена смертью предыдущего генсека, имевшего имидж «реформатора» — Ху Яобана, который потерял свою должность в 1987 году при аналогичных обстоятельствах, после массовых протестов в столице 1986 года.
Неуверенность Дэн Сяопина в надежности поддержавших его в дни событий на Тяньаньмэнь сводных братьев Ян Шанкуня — тогда Председателя КНР и Ян Байбина — начальника Главного политуправления НОАК, побудила его сделать неожиданную кадровую ставку на секретаря шанхайского парткома Цзян Цзэминя. Однако рассматривая его как временную, промежуточную фигуру, Дэн Сяопин и решил ограничить его властные прерогативы постом генсека ЦК КПК, сохранив за Ян Шанкунем должность главы государства, а за собой оставив ЦВС.
Так, в горниле тяжелейшего политического кризиса, и родилась эта знаменитая модель китайской преемственности. И отметим, что лакмусовой бумажкой, отразившей ее эффективность как в зеркале, явилось сохранение и КПК, и КНР. В отличие от не отыскавших такой модели и потому не ответивших на вызов времени и распавшихся КПСС и СССР.
Почему мы сегодня говорим о том, что консолидация власти в КНР при Си Цзиньпине произошла в основном «внешне»? Во-первых, из истории хорошо известно, что в авторитарных режимах от стабильности до дестабилизации — расстояние короче воробьиного носа, ибо все зависит не от общественных процессов, а от элитарных раскладов, а они имеют свойство неожиданно меняться. Тем более, на таких переломных рубежах и под таким внешним давлением, которое не имеет, просто не может не иметь и теневой внутренней проекции.
Во-вторых, в нынешней расстановке сил не покидает ощущение не мира, а перемирия. Или своего рода компромисса, подкрепленного прогремевшим в прошлом году, в канун XIX съезда КПК, «делом Сунь Чжэнцая» — экс-главы мегаполиса Чунцина, бывшей восточной части провинции Сычуань, накрепко связанной в истории с именем Дэн Сяопина. Иногда даже кажется, что именно это обстоятельство влияет на превращение всякий раз Чунцина в эпицентр определенных событий едва ли не больше, чем гигантский удельный вес региона в экономике страны и ее международных связях.
Съезд КПК. Dong Fang
Но факт остается фактом: совокупность мнений, сводящихся к тому, что именно Сунь Чжэнцаю отводилась вторая позиция в шестом поколении китайских руководителей, будущее которого поставлено под вопрос мартовскими конституционными изменениями, внесенными сессией ВСНП, давно уже превысило критическую массу среди китайских и иностранных наблюдателей и экспертов.
Кто планировался на позицию №1? Здесь тоже имеется определенное единодушие: называют фигуру Ху Чуньхуа, как и Сунь Чжэнцай, выходца из «комсомольской» группы. Сегодня он член Политбюро ЦК КПК, один из четырех вице-премьеров Госсовета КНР, однако не первый, и в состав «великолепной семерки» членов Постоянного комитета (Посткома) Политбюро на прошлогоднем XIX партсъезде не попал.
И поскольку в силу изложенных здесь фактов и обстоятельств «дело Сунь Чжэнцая» видится очевидной проекцией другого, еще более резонансного, без преувеличения перевернувшего страну и ее элиты «дела Бо Силая», самое время вернуться к тем событиям. И проследить, какими тернистыми путями Китай шел к нынешней внутриполитической стабильности, которая, собственно, и послужила предпосылкой к его предполагаемому лидерству в глобализации.
Итак, «дело Бо Силая», предшественника Сунь Чжэнцая на руководстве Чунцином, разразилось в КНР весной 2012 года. Сначала была арестована его жена Гу Кайлай, обвиненная в соучастии в убийстве британского бизнесмена Нила Хейвуда. После нее за решетку попал сбежавший было в американское консульство в административном центре Сычуани городе Чэнду вице-мэр Чунцина Ван Лицзюнь, попросивший политического убежища, но выжатый и выброшенный за ворота консульства в руки китайских спецслужб. И, наконец, следующим штрихом стал арест самого Бо Силая, к слову сына одного из выдающихся деятелей КПК и КНР Бо Ибо, соратника Мао Цзэдуна, причисленного к ареопагу «восьмерки бессмертных» КПК.
Причем, все это происходило буквально в канун XVIII съезда КПК, на котором планировался запуск транзита власти от Ху Цзиньтао к Си Цзиньпину. О том, насколько острым оказался разразившийся на этом фоне внутрипартийный кризис, поставивший под вопрос все намеченные перемены, говорят три хотя бы таких факта. Во-первых, дата съезда долгое время не назначалась, о ней стало известно буквально за несколько дней.
Бо Силай (слева). Иллюстрация: Commerce.gov
Во-вторых, оказавшийся в ходе этих событий под давлением Си Цзиньпин несколько раз даже отказывался от будущего руководства, чтобы сохранить единство ЦК и не подвергать партию риску раскола. Не секрет, что придерживавшийся неомаоистских взглядов Бо Силай пользовался большим авторитетом в партийных низах, и далеко не только в Чунцине.
В-третьих, все решилось в октябре 2012 года. В канун съезда КПК прошла беспрецедентная для партийной практики встреча действующего на тот момент первого лица Ху Цзиньтао, его преемника Си Цзиньпина и предшественника Цзян Цзэминя; именно с нее и берет начало получившая развитие ныне тенденция отказа от системы преемственности, установленной при Дэн Сяопине. Ху и Цзян, отношения между которыми никогда не были безоблачными, а процедура ротации простой и непринужденной, были вынуждены пойти на серьезный компромисс.
Первый согласился на досрочный уход с руководства ЦВС и прокинул его уже в марте 2013 года, на ближайшей сессии ВСНП, а второй дал обязательство больше не вмешиваться в политику и «сбавить обороты» активности. А вокруг нее в Китае ходили легенды, приписывавшие очень многие вещи, происходившие в политической жизни, именно «теневому» влиянию бывшего генсека, которому, по крылатому выражению в свое время крупнейшего китайского СМИ — органа ЦК КПК газеты «Жэньминь жибао», «на пенсии не отдыхается».
Следует отдать должное Си Цзиньпину: сосредоточив в кратчайшие сроки в руках всю полноту власти, он смог навести порядок. И в обмен на разрушенную модель преемственности страна получила беспощадную борьбу с коррупцией, перед которой пасовали его предшественники. С позиций прошедших лет становится очевидным, что именно эти действия, олицетворением которых служит фигура главы Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины (ЦКПД) Ван Цишаня, ныне — зампреда КНР, во многом спасли современную КНР от последствий утраты авторитета в народе, пережитых бывшим Советским Союзом.
Си Цзиньпин (третий слева). Иллюстрация: Whitehouse.gov
Возраст Ван Цишаня, которому в этом году исполнилось уже 70 лет, а также его отсутствие в Посткоме Политбюро ЦК КПК, не позволяют ему претендовать на преемственность власти, и, следовательно, ее передачи на намеченном на 2022 год XX съезде КПК не будет. Или, скажем осторожнее, предпосылок к этому пока не наблюдается. И, очень похоже, что именно долгосрочная, концептуальная, предсказуемость китайской внутренней политики, отодвинувшая горизонт стратегического планирования в КНР за границы десятилетия между двумя партийными съездами, и послужила для страны нынешним пропуском в «высшую лигу» мировой политики.
Так был запущен процесс, который сегодня оборачивается, с одной стороны, возможным китайским лидерством в глобализации, а с другой, — неопределенностью последующих перспектив глобального развития. Не забудем: конечным пунктом передвижения готового покинуть США «мирового центра» концептуалы в западных элитах считают отнюдь не Пекин, а Лондон. Пока неизбежность будущих противоречий между этими центрами затушевывается их взаимной дружественной риторикой, из которой следует, что между Китаем и Великобританией установилась «золотая эпоха» или даже «золотая эра» двусторонних отношений. Как будет на деле — увидим.
Ну, а к перипетиям весьма интересного и содержательного развития внутриполитической обстановки в КНР в преддверии прихода к власти в 2012 году пятого поколения руководителей во главе с Си Цзиньпином, нам, по-видимому, еще предстоит вернуться, чтобы лучше представлять происходящее в этой, далеко не безразличной нам стране. И делать из этого надлежащие выводы.
https://regnum.ru/news/polit/2538305.html
11.12.2018 Керченская провокация как соломинка для утопающего Порошенко
Отто фон Бисмарк 1886
Что насоветовали украинскому президенту его американские кураторы, и к чему это приведет?
Вчера Петр Порошенко разорвал договор о дружбе с Россией, действовавший с 1997 года. Ранее за отмену этого документа высказался Совет национальной безопасности и обороны Украины (СНБОУ) во главе с «кровавым пастором» Турчиновым. Произошло это через две недели после украинской провокации в Керченском проливе, и связанные с ней документы Киевом засекречены. И еще один штрих к ситуации: неофициальный пресс-секретарь командования вооруженных сил ДНР Эдуард Басурин обнародовал разведданные, в соответствии с которыми ВСУ готовят даже не провокацию, а полноценное наступление на мариупольском направлении с целью выхода к границе с Россией, что привело бы к отсечению ДНР от Азовского моря.
Что происходит? Ряд тезисов, безусловно, дискуссионных.
Первое. Порошенко как «иностранный инвестор» (по крылатому выражению Владимира Путина) вообще-то против войны. Как любой инвестор, тем более вложивший средства в того, с кем его подталкивают воевать. Но его действительно подталкивают — снаружи и изнутри. Коллективному Западу, взбесившемуся настолько, что даже изначальный здравый смысл Дональда Трампа там угас, не развившись, нужно любой ценой столкнуть Россию и Украину между собой. Иначе зачем весь этот базар с революцией «достоинства», единственный смысл которой в разрыве с Россией.
Цитата из видео Таран у Керченского моста. Много мата, извините. Otvertka74
Когда говорят, что происходившее и происходящее в Киеве — за гранью здравого смысла, это верно, но вполне объяснимо. И свидетельствует только об одном. Западным хозяевам и их компрадорскому лобби очень нужно довести ситуацию до столкновения, чтобы пролитая кровь стояла между Москвой и Киевом десятилетиями, а лучше столетиями, и на этих противоречиях можно было бы долго и результативно играть. В экспертном сообществе нечасто, но иногда вспоминают о Бисмарке, который много чего наговорил противоречивого про Россию, но вот по этому вопросу высказался четко и недвусмысленно. Оторвать Украину от метрополии и с ней затем стравить — примерно так он сказал.
Еще реже наши эксперты вспоминают о том, откуда Бисмарк это взял. Между тем придумал он это не сам, а скопировал, перенеся на российскую почву ситуацию в США, где ради насаждения извне центробанка, чему препятствовали федеральные власти, страну специальными манипуляциями также поделили надвое и две половинки столкнули.
В отличие от досужих обывателей своего времени «железный канцлер» был в курсе того, откуда взялась сецессия американского Юга, и не «догадывался», а твердо знал, что если бы на роль южных штатов сгодились бы Канада, пусть и со стоящей за ней Англией, или Мексика, из-за спины которой торчали французские уши, то никакой необходимости в сецессии бы не было. Но они не сдюжили. Теперь этот проверенный «в деле» метод применяют на Украине. И это — внешний контур давления на Порошенко, и видно, что терпение заказчиков начинает иссякать.
Внутренний контур — это поголовное доминирование «ястребов» в украинском руководстве — от Турчинова и Парубия до Тимошенко и других конкурентов Порошенко. Войны они жаждут, чтобы свалить потом на Порошенко ответственность за нее, а также за легко прогнозируемое поражение. И на этой волне собираются предъявить претензии на власть и благосклонность западных хозяев. Это очень хорошо видно на примере крайне болезненной реакции украинского политикума на керченский инцидент. Военное положение этой когорте нужно для провоцирования эскалации противостояния с Москвой, но никак не для отмены президентских выборов, ибо конфронтация, в которой Порошенко «не жилец», прокладывает путь к его низвержению с «трона», а вот отмена выборов этот «трон», напротив, укрепляет.
«Национальные» интересы — не Украины, а этой русофобской клики во власти, даже они здесь побоку. Внешние цели подчинены внутренним: Порошенко нужно сковырнуть. Потому: да — военному положению, но нет — выборным игрищам с его использованием. Именно этим объясняется, что военное положение только на месяц. Поджечь бикфордов шнур, затем его погасить и обвинить Порошенко в том, что он — «за мир с агрессором», тем более что и так известно, что Порошенко воевать не хочет, ему у власти и без войны хорошо.
Порошенко военный reg
Второй тезис. Чем Порошенко мотивировал разрыв договора с Россией? Мотивировал он его «стратегией», тем, что это — только один из шагов, а остальные не заставят себя долго ждать, от автокефалии и томоса до принудительной украинизации, из-за которой у Киева проблемы не только с Москвой, но и с Европой, в частности, с Венгрией.
Между тем давно понятно, что стратегический вектор на Европу у Украины сдулся. Граждане и раньше им не бредили, а что касается элиты, то ей от ворот поворот скажет уже сама Европа. Там понимают, что Украина, на самом деле, часть «большой России», никуда от нее не денется, превратить ее в таран против Москвы тоже не получится, ибо поздно; для этого нужно было самим контролировать майдан, а не отдавать его на откуп американцам. Европа понимает, что Украина вернется в Россию, что никакой стратегии в заявлениях Порошенко нет, ибо он сам тоже понимает, что вернется, потому и сохраняет в России свой бизнес. И что максимум того, что Европа с этой ситуации снимет, это если ей вдруг удастся перехватить управление конфликтом у американцев и выдавить их из процесса.
Но поскольку выдавить американцев не получается и не получится, и они продолжают дирижировать поведением Киева, а война у границ Европейского союза с толпами беженцев, в отличие от США, Европе не нужна — ей Ближнего Востока хватает, то единственным рычагом для нее остается Минский процесс. Минск Европу интересует не ради Украины, а против США, ибо как признаются сами украинские дипломаты, повестку Контактной группе задает нормандский формат, и если он по тем или иным причинам буксует, то Европа теряет остатки инициативы, которую перехватывают США.
Именно это и произошло с заменой в Минске украинского спецпредставителя. Леонид Кучма это одно, а Евгений Марчук, по кличке в определенных кругах «падре Эуженио», — совсем другое. Это итог лоббистских усилий американцев, воспользовавшихся как раз пробуксовкой нормандского формата. Марчук себя проявил сразу, по сути, парализовав Контактную группу демагогией вокруг керченской провокации, которая ни к какому Донбассу и близко не относится. Американская агентура в действии: организовали эксцесс, а теперь стараются выжать из него максимум в информационной войне.
Евгений Марчук. Sgt James M. Bowman
Третий тезис. Почему украинское наступление против ДНР наметилось именно на мариупольском направлении? Потому, что в условиях ослабления на Киев европейского влияния, усиливается американское. А американцам нужно не политическое решение, грубо говоря, не интеграция в Украину Донецка и Луганска. Американцам нужна война и максимальный хаос, с ней связанный. Мариуполь в этом плане для них хорош сразу с двух сторон: не «угрожает» победой ВСУ по «хорватскому» сценарию, ибо расположен далеко от узловых точек ЛДНР, но при этом закрывает уязвимый побережный тыл лишенных флота украинских сил.
Следовательно, керченская провокация — это прямой заказ США с тем, чтобы получить формальный повод надавить на Киев, дав ему команду «Вперед!» и пинка в зад под Мариуполем. Таскать каштаны из огня для американских «старших братьев», оплачивая их интересы собственной кровью.
Тезис четвертый, завершающий. Почему Порошенко, не желающий воевать, вдруг резко повелся на американские игры? С одной стороны, конечно, из-за ослабления нормандского формата и фактического выхода из игры Европы. Вот и не остается ему ничего, кроме того, чтобы вопреки провозглашенному европейскому вектору, прекращать кочевряжиться и встраиваться в фарватер США. С другой стороны — это очень тонкий момент: Порошенко понимает, что Европа на выборах его уже заранее слила, и ждать нечего, после поражения придется ударяться в бега, и «куды бечь», если бизнес в России, а сбежать в Россию почти невозможно без полного «разоружения перед партией» и ритуальных объятий в Ростове с Януковичем?
Виктор Янукович. Иван Шилов © ИА REGNUM
Американцы же, предлагая с Россией повоевать, вольно или невольно протягивают ему соломинку. Военное положение на месяц? На месяц. Выборы не затрагивает? Нет, сам об этом клялся Верховной раде. Ну так клясться — клялся, а жизнь «может взять свое». И если даже не война, а просто военный инцидент, серьезный настолько, чтобы став прецедентом, приобрести политическую окраску — а обстановка наэлектризована, то в такой ситуации про месяц ограничений никто и не вспомнит, как миленькие проголосуют за что угодно, вплоть до бессрочного военного положения. И польется водичка на порошенковскую мельницу. А главное — никто ничего не возразит, чтобы не спалиться, и даже если кто рот откроет — тот сразу мигом уже не «патриот».
Иначе говоря, в условиях потери европейского влияния, да еще и интереса к украинской тематике, у Порошенко остается только один шанс. Воспользовавшись кознями американцев, повернуться к ним лицом, а к Европе задом и, наплевав на европейские страхи, подбросить ей рождественско-новогоднюю войнушку, после которой неважно, что проиграет на поле боя. Ибо главное — выиграть политический процесс, сохранив за собой вожделенный «трон». Именно таков, скорее всего, киевский расчет.
Пройдет он? Вряд ли. Потому, что, получив сдачи под Мариуполем, Порошенко не только получит повод ужесточить военное положение, но и, поставив под вопрос выборы, спровоцирует выход даже из нынешнего сугубо условного поля легитимности. То, за что единодушно голосуют в киевском центре, не факт, что понравится регионам, где в условиях военной конфронтации и весьма вероятных военных провалов прорвутся в публичную сферу давно назревшие оппозиционные настроения. Скажут: не будет выборов? Ну и что нам делать в таком «государстве»? «Ждать у моря погоды» и дальше терпеть эту сволочь?
ВСУ
Пресловутые «парады суверенитетов» начинаются не от военных поражений и даже не от народных лишений. Они начинаются с того, что «царь» кому-то вдруг покажется «ненастоящим», и эта мысль, еще вчера, казалось бы, абсурдная и маргинальная, сегодня начнет стремительно овладевать умами масс, а завтра станет для общественного мнения само собой разумеющейся константой. Исторический опыт подсказывает, что власть, во главе которой стоит «ненастоящий царь», долго не стоит даже в куда более благоприятных экономических и социальных условиях, чем те, что созданы сегодня на Украине.
И последнее. От какого момента идет «точка отсчета» этой ментальной трансформации украинской власти? Двух мнений быть не может — это церковный вопрос. Неслучайно ряд источников, раскрывать которые у автора оснований нет, в один голос тогда сказали, что заявки на автокефалию Порошенко в Москве не простят, ибо он перешел красную черту, нарушив все соблюдавшиеся до этого негласные «джентльменские» договоренности. И подписал себе этим приговор. «Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал».
Остается один, самый последний вопрос, на который нет ответа ни у кого. Неужели четыре года назад, когда Порошенко, сдирая шкуру, бился за президентское кресло, распихивая локтями конкурентов, он не видел неизбежности именно такого финала? Невозможно было увидеть? Ерунда! Кому надо — тот тогда этот финал усмотрел и отошел в сторону, предпочитая посидеть в созерцательной позе на берегу и посмотреть на проплывающие мимо трупы врагов. Ну, а кто не спрятался — кто ж тому тогда доктор?
https://regnum.ru/news/polit/2535347.html
09.12.2018 Следует ли «Единая Россия» маршрутом поздней КПСС?
Или у нынешней «партии власти» свой путь к историческому обрыву?
Типология Мориса Дюверже выделяет четыре функциональных признака, отличающих партии от непартий — общественных и профессиональных организаций, групп единомышленников, кружков по интересам или, на современный лад, Интернет-сообществ. Несмотря на более полувека, прошедших после появления политологических работ французского классика, на то он и классик, что его выводы проверяются и подтверждаются жизнью. Политическая функция социального (классового) представительства в сформированном им списке соседствует с идеологической функцией ценностей, электоральной функцией выборов и функцией кадровой, связанной с подготовкой функционеров для органов власти. Данная градация в полной мере подходит как к «электоральным», кадровым партиям, так и к партиям авангардного типа, которые в современной буржуазной политологии именуются «лидерскими». Хотя лидерство отнюдь не тождественно авангарду, взять хотя бы навязший в зубах пример «соколов» Владимира Жириновского, больше которых для дискредитации партий и партийности не сделал никто, даже «Единая Россия», об очередном съезде которой, собственно, и пойдет речь.
Но прежде уточним относительно принципа авангардности. Разумеется, поздняя, брежневско-андроповско-черненковская КПСС унаследовала этот принцип от ленинско-сталинской РКП (б) — ВКП (б). Но тем не менее даже она, в отличие от «ЕР», в целом выполняла все функции, описанные Дюверже. По части и представительства трудящихся классов, из-за которого партию сильно недолюбливала интеллигенция, особенно «творческая», то есть антисоветская, статуса класса не удостоенная. И продвижения коммунистической идеологии, пусть и кондово-закостеневшей, не обновлявшейся со сталинских времен и потому вошедшей в клинч с жизнью. И выборов, хоть они и проводились на безальтернативной основе, но если бы даже И.В. Сталину удалось в конституции 1936 года провести в жизнь альтернативный вариант в виде общественных и кооперативных «спарринг-партнеров» партийных кандидатов в избирательных бюллетенях, ничего бы это не поменяло. И уж по части подготовки кадров в первую очередь, ибо без партбилета в кармане занять никакую приличную должность в СССР было невозможно.
Партбилет
«Единая Россия», которую деструктивная оппозиция очень любит обвинять в схожести с КПСС, — это на самом деле не КПСС. Точнее, никакая не КПСС. Во-первых, перефразируя Мао Цзэдуна о «винтовке, рождающей власть», следует признать, что советскую власть породила именно будущая КПСС, тогда еще в обличье РСДРП (б). «Единая Россия» же нынешнюю буржуазную власть не порождала, а напротив, сама оказалась продуктом шумного элитного раскола 1999 года. Тогда фракции двухголовой «партии власти» под названиями «Единство» и «Отечество — Вся Россия» (ОВР) сцепились между собой, и вся страна на протяжении трех месяцев ежедневно наблюдала эту вендетту на телеэкране в образе Сергея Доренко, именно тогда и заслужившего репутацию «телекиллера». После этого фракция «Единство», кинув либералов, с которыми заигрывала всю избирательную кампанию, поделила руководящие портфели с КПРФ. А затем, кинув и ее, вновь переделила их, преобразовавшись в «ЕР» и подмяв под себя побежденное лужковско-примаковское ОВР. И, не дадут соврать завсегдатаи Банного переулка, но те перипетии в верхних партийных штабах «икаются» до сих пор; даже можно было бы назвать соответствующие персоналии и разворачивающиеся вокруг них интриги.
«ЕР» в старшем ее поколении — это партия бывших членов КПСС, перекрасившихся в антикоммунистов ради собственного аппаратного выживания и старающихся этот процесс перекрашивания как можно скорее позабыть, ибо всякое воспоминание о нем порождает у них сильные фантомные боли и вызванные ими дурные сны. Что касается молодой кадровой поросли, то очень многие в ней примеряются к образу и наследию позднего комсомола с его цинично прагматичными подходами к жизни и двойной моралью, которая, как убеждены в этой среде многие, только и может помочь в достижении карьерного успеха.
Ян Массейс. Два лицемера
То есть если РСДРП (б) — РКП (б) — ВКП (б) — КПСС это концептуальный, идеологически-сакральный эпицентр власти Советов, по выражению Сталина, «орден меченосцев», то «ЕР» — всего лишь очередная, третья по счету, после гайдаровского «Выбора России» и черномырдинского «Нашего дома — России» реинкарнация партии постсоветской, точнее антисоветской власти бывших советских чиновников в погонах и без таковых. Более успешная по сравнению с ними ровно настолько, насколько Владимир Путин успешнее — а это непреложный факт! — Ельцина и Черномырдина. Никакого концептуального руководства «ударным капиталистическим строительством» «ЕР» никогда не осуществляла, не осуществляет и осуществлять не будет, так как являет собой аналог советских профсоюзов при компартии. В смысле — «приводного ремня» власти, на который валят ответственность за ее многочисленные зигзаги и загогулины, ибо надо же всё это на кого-то валить и не на себя же это брать. Ведь если брать, то для чего тогда Дума с ее штатами, помощниками, референтами и зарплатами?
Вкратце пробежимся по партийным функциям, как их описывал Дюверже, и попытаемся разобраться, какое к ним отношение имеет «ЕР», особенно в контексте прошедшего съезда и того, что говорилось с его трибуны на вполне себе официальном уровне.
Кого представляет «ЕР» в социальном плане? Поскольку ни слова об этом в выступлении, скажем Дмитрия Медведева, не было, то надо полагать, весь народ? Ответ на такое сомнительное предположение, однако, дает сам премьер и по совместительству партийный глава, когда сначала утверждает, что народ будто бы оказал «ЕР» доверие, дав 60% голосов и вручив 75% мандатов. А через два абзаца своего, так сказать, «отчетно-политического доклада» требует от партийцев «вернуть доверие избирателей», которого, выходит, нет и в помине? И перечисляет оргвыводы по отношению к партийным регионалам, его «не оправдавшим», на которых «переводит стрелки» ответственности за те самые «пенсионный» и другие безответственные эксперименты, которые выдает за «непопулярное, но необходимое решение».
Отношение народа к власти. Анна Рыжкова © ИА Красная Весна
А уж если вспомнить, что это «решение», как и приснопамятный оболванивающий ЕГЭ, как «слияние и укрупнение» больниц и ФАПов, оставляющее без медпомощи многих сограждан, проживающих за пределами МКАД, подозрительным образом целиком и полностью соответствует известным «рекомендациям» международных финансовых институтов, то картинка выходит вообще неприглядная. Иначе говоря, по первой функции от Дюверже, «ЕР» представляет в основном себя и свою партийную номенклатуру, интересы которой с интересами народа имеют мало общего и паразитируют на них, прикрываясь возросшим уровнем международной напряженности. Как говорится, «кому война, а кому мать родна!».
Есть ли в практике «ЕР» идеологическая функция? По Медведеву, да. И это, что вполне логично, — ценности. Ну и что он подразумевает под партийными «ценностями», предлагая включить их в партийный устав и в жизнь? Цитируем конспективно, близко к тексту: «благополучие гражданина, единство и суверенитет, лидерство для развития страны». Ну и какая идеология исповедует такие ценности, затушевывая классовые противоречия и навязывая классовый мир волков с овцами? Разумеется, либерализм. Тот самый, что выводит понятие классов из разряда отношений собственности, сводя принадлежность к ним к уровню доходов. И на этом основании продвигает социологическую абстракцию под названием «среднего класса», который и призван-де поддерживать политическую стабильность в буржуазном классовом обществе.
Жан-Батист Удри. Волк и ягненок. 1740
Все б хорошо, если мы имели бы дело с промышленным капитализмом доимпериалистической эпохи, то есть примерно третьей четверти XIX века. Но с тех пор много воды утекло, и финансовый капитализм современного даже не империализма, а глобалистского ультраимпериализма (по Карлу Каутскому) для пресловутого «среднего класса» — натуральная удавка. А Медведев, будто того не замечая или абсолютно не разбираясь в теоретических аспектах политологии, тут же ратует за цифровизацию, которую через запятую перечисляет в числе четырех основных (!) направлений партийной деятельности. И не доводя эту мысль до конца, что свойственно обладателям пресловутой «каши в голове», даже и не думает о параллелях, возникающих в связи с этим, скажем с системой «социального рейтингования», то есть цифрового, электронного тоталитаризма, которая внедряется глобализмом, начиная с Китая. Встает вопрос: он за такой тоталитаризм или против него? И ответ в общем-то понятен и вытекает из всей его деятельности и поведения. На словах, разумеется, против, на деле — большой вопрос. И подобные двойные стандарты являются визитной карточкой апологетов капитализма в странах как ядра этой мир-системы, так и ее зависимой периферии, на которой после распада СССР прозябает Россия.
И еще. Обратим внимание, что партийный и правительственный глава рассуждает об идеологии партии, на руководство которой в свое время направлен извне, как будто не существует в природе 2-го пункта 13-й статьи действующей российской конституции, запрещающей государственную идеологию в принципе. Скажут: государственная и партийная идеология — разные вещи. С одной стороны, да, это так, но ведь именно в «ЕР» любят называть себя «правящей партией», входя тем самым в когнитивно-конституционный диссонанс с реальностью. С другой же стороны, «держателем» идеологии российских перемен со времен принятия нынешней конституции на основании провозглашенной деидеологизации являются внешние центры, контролирующие, по Медведеву, и «эффективное здравоохранение», и «высококлассное образование». И много чего еще «умного» и «инновационного», вступающего в противоречие с потребностями жизни, но зато соответствующего некоторым узким и корыстным корпоративным забугорным интересам. Поэтому чтобы говорить о партийной идеологии, участникам съезда, на наш взгляд, прежде всего надо было бы потребовать денонсировать соответствующие закрытые соглашения, заключенные Ельциным в обмен на признание совершенного им конституционного переворота с расстрелом Дома Советов. А как максимум, вслед за большевиками выступить за их опубликование — для ознакомления российской и мировой общественности и «на радость» нашим «заклятым партнерам».
Дмитрий Медведев на XVIII съезде партии «Единая Россия». Иллюстрация: Er.ru
По всему поэтому очень интересно будет посмотреть на то, когда неспешно вращающаяся машина правосудия, во главе которой стоит фигура вызывающего безоговорочное доверие Валентина Зорькина, провернется до решения по «пенсионной» экспроприации, для запроса по которой думской оппозиции на днях пришлось домучить сбор подписей. Хотя кое-кому из ее рядов этого очень не хотелось из сервильных соображений. Как будет комментировать решение Конституционного суда юрист Медведев, если, конечно, к тому времени будет в должности, и его мнение кого-то будет интересовать?
Третья, электоральная, и четвертая, кадровая функции — пожалуй, единственные, что «ЕР» исполняет на тех же условиях, что и КПСС. Правда, с заметно худшими для себя результатами, что и констатировано на съезде. Правда, и эту отнюдь не бочку меда Медведев умудрился залить вполне сопоставимой порцией дегтя, когда принялся говорить о подготовке политиков и даже лидеров через систему партийного образования. Даже поздней, номенклатурной КПСС это и не снилось, ибо в той партии в такую систему шли уже состоявшиеся, перспективные кадры. И они не «готовились» к руководящей работе, а повышали уровень своей компетенции, уже доказав состоятельность и пройдя определенные ступеньки в условиях производства или другой практической деятельности. Горизонтальная ротация — это отнюдь не самое сильное место кадровой политики «ЕР», да и подобная практика только недавно начала культивироваться не партией, а властью. Следовательно, до уровня партийного «приводного ремня» эта практика спустится не завтра и даже не послезавтра.
Так что, как ни крути, осторожность выступления на прошедшем съезде президента Владимира Путина имела под собой весьма серьезные основания. И базировалась она на четком понимании всеми присутствующими, что даже обвальное падение рейтингов всей власти в последние месяцы ни в коей мере не сблизило уровней доверия партии, скатившейся «ниже плинтуса», и президента, который в своих показателях просто опустился к докрымским их значениям. Но при этом остался несопоставимым ни с одним другим государственным или властным институтом.
Владимир Путин выступает на пленарном заседании XVIII съезда Всероссийской политической партии «Единая Россия». Иллюстрация: Kremlin.ru
Наш анализ не был бы полным без упоминания о весьма символическом совпадении со съездом «ЕР» другого, сопоставимого по принадлежности к официозу, Общероссийского гражданского форума. И о выступлении на нём Алексея Кудрина, давшего в целом позитивную оценку деятельности экономического блока правительства Медведева, на который опирается — именно так, а не наоборот — пресловутая «партия власти». «Повышение индекса счастья», которое «лучший министр финансов» по версии МВФ связал с «преодолением изоляции», то есть с капитуляцией перед Западом, ставит все точки над «i». И наглядно демонстрирует, что и съезд «ЕР», и всё, что его окружает в информационной сфере, являются частью либерального проекта вхождения в «цивилизованный мир». Причем как угодно, «хоть чучелом, хоть тушкой».
И это — главный вывод из того политического шоу, что мы наблюдали два прошедших декабрьских дня. Как говорится в народе, «оставь надежду, всяк сюда входящий». Так-то, господа, к которым Медведев, следуя моде времени, почему-то демократично обратился как к «товарищам».
И самое последнее: кто-нибудь хоть раз на протяжении доклада услышал из руководящих уст партийно-правительственного «лидера» такое слово, как «справедливость»? Вот и я нет. Или это уже не ценность, судя по наводнившим эфир откровениям чинуш, убежденных, что именно они и есть «соль земли» и не должны никому, но вот им должны все? Давайте задумаемся, почему.
https://regnum.ru/news/polit/2534098.html
07.12.2018 Можно ли договориться с аллигатором?
Встреча Дональда Трампа и Си Цзиньпина. Иван Шилов © ИА REGNUM
В чем состоит смысл ареста китайской бизнес-леди и как бороться с этим новоиспеченным средневековым пиратством?
С утра 2 декабря, с учетом разницы во времени, все мировые СМИ оповестили население планеты о соглашении прекратить или по крайней мере приостановить на три месяца торговую войну таможенных пошлин, развязанную летом американской администрацией Дональда Трампа против Китая. Фондовые индексы в разных частях света взлетели как по команде под рефрен дружно бравурных комментариев самых различных экспертов. Примеров множество.
«Возобновление переговоров между Си Цзиньпином и Трампом было переломным и позитивным шагом, продемонстрировавшим прогресс», — этот восторг источает Билл Джонс, шеф вашингтонского бюро Executive Intelligence Review (EIR) самого «гуру» антиглобалистов Линдона Ларуша, добавляющий, что после этой встречи, возможно, удастся увидеть «свет в конце туннеля».
От Джонса не отстает специалист вполне себе глобалистского Института Брукингса Даррелл Вэст, радостно сообщающий, что «стороны не выигрывают от конфронтации, и встреча лидеров важна потому, что крепкие личные отношения помогают избежать недопонимания».
Встреча Дональда Трампа и Си Цзиньпина на саммите G20 в Германии. 2017
Эксперт по Китаю Свободного университета Берлина Бертольд Кун указывает на «грандиозные усилия» Трампа и Си, которые сделали «первый шаг, чтобы избежать торговой войны».
«Встреча Си Цзиньпина и Трампа заслуживает самых высоких похвал», — присоединяется к западным коллегам индийский сотрудник вашингтонского Института китайско-американских исследований Сурбах Гупта. От него не отстают и его китайские коллеги по экспертному цеху. «Важный консенсус Трампа и Си Цзиньпина задает тон для дальнейших двусторонних отношений в области торговли и других сферах», — это Ши Шивэй, приглашенный сотрудник того же берлинского Свободного университета.
Список панегириков можно продолжать до бесконечности, если бы не одно но. Прошло несколько дней, и многие из рассыпавшихся комплиментами в адрес китайского и американского лидеров уже пожалели, что сильно поторопились. «Слово — серебро, а молчание — золото!» И зная, с кем имеешь дело в образе «цивилизованных» верхов Запада, действующих по принципу «если правила не устраивают джентльменов, джентльмены меняют правила», можно было бы эту народную мудрость учесть заранее. К тому же, памятуя и еще об одной такой мудрости, что «поспешишь — людей насмешишь».
Потому что в тот же самый день, когда Трамп и Си Цзиньпин договаривались о заморозке санкций, в Канаде по американскому запросу задержали и готовят теперь к экстрадиции в США Мэн Ваньчжоу, одну из топ-менеджеров Huawei, второй после Samsung телекоммуникационной компании мира. И к тому же будущую наследницу основателя холдинга Жэнь Чжэнфэя.
Huawei и Audi будут вместе разрабатывать решения для беспилотных автомобилей. Иллюстрация: Huawei.com
Паузу выдерживали, сколько было можно. Больше, чем до сегодня, оказалось, нельзя. И снова, как и после встречи в Буэнос-Айресе, — шквал комментариев в СМИ и динамики фондовых рынков, только на этот раз строго обратной, негативной, нисходящей. Наблюдатели предрекают «аргентинскому перемирию» очень сложную судьбу и делают это не менее дружно и с не меньшим задором, чем считанные дни назад пели осанну «безоблачному», как им казалось, будущему мировой экономики.
Конспирологи со стажем, преодолев шок, скажут, что это-де «провокация против Трампа», что-то вроде расследования спецпрокурора Мюллера. Что Трамп-де «не хотел», а его подставили коварные внутриполитические оппоненты, которые спят и видят, чтобы не дать ему осуществить свою программу, а самого президента-миллиардера подвести под импичмент или по крайней мере связать по рукам и ногам, лишив инициативы и пространства маневра.
На наш же взгляд, ничего подобного! Провокация — да. Но только против не Трампа, а Си Цзиньпина, о которой Трамп не мог не знать еще тогда, когда тряс в Буэнос-Айресе перед камерами руку своему китайскому визави, другой сложив в кармане излюбленную англосаксами комбинацию из трех пальцев. Эксперты на новый лад перестраиваются туго. Единственное, что им пока удалось из себя выдавить, — это то, что в основе американского поступка лежит попытка зачистки рынка от конкурентов.
Опять ничего подобного! То есть отчасти конкуренция, именуемая «недобросовестной», конечно же, место имеет, но это место — десятое из десяти возможных позиций. Экономика здесь ни при чем или почти ни при чем. Политика, кстати, вопреки вполне логичному на первый взгляд ходу мыслей, — тоже.
Тут мы сталкиваемся не с чем иным, как с психопатологическим эксцессом собственной исключительности, которая проявляет себя в стремлении «нагнуть» и унизить партнера по переговорам, сделав невозможным выполнение достигнутых договоренностей. Несмотря на то, что, по единодушным оценкам наблюдателей, Трамп эти переговоры в целом выиграл, побудив Си Цзиньпина согласиться с определенными уступками.
Доминирование
Но американцам нужен был выигрыш не «по очкам», а сугубо нокаутом, чтобы оппонент, посмевший разговаривать на равных, оказался в тупике и цугцванге. Понятно ведь, что объяснить итоги встречи в Буэнос-Айресе широкому общественному мнению в КНР было непросто и без ареста Мэн Ваньчжоу. Но теперь это сделать будет практически невозможно, по крайней мере, без серьезного ущерба для имиджа китайских властей.
И поскольку обстановка внутри страны пусть и стабильная, но непростая, в частности, продолжается жесткая борьба с коррупцией, получается, что и переговоры с китайской стороной, и договоренности Трампу были нужны постольку, поскольку задача ставилась не договориться, а заманить Си Цзиньпина в ловушку. А, следовательно, на выходе — поколебать стабильность пекинской власти, породив в народе ропот, а в элите — кулуарное обсуждение ситуации и ее фигурантов.
Поскольку допустить этого Си Цзиньпин не может, да и как любой уважающий свою страну и себя лидер не имеет на это права, почти наверняка процесс моратория на тарифные войны будет гласно или негласно приостановлен. В той или иной форме, по тем или иным видимым причинам. Получается, что именно этого Трамп и добивается?
Отметим, что такое происходит не в первый раз. Ну-ка вспомним, что случилось 7 апреля прошлого 2017 года на личной усадьбе Трампа в Мар-а-Лаго, штат Флорида? Именно там в тот день проходила встреча американского и китайского лидеров, первая после смены хозяина Овального кабинета в Белом доме. И именно на фоне той встречи издевательски под поданный к столу торт Трамп сообщил Си Цзиньпину, что отдал приказ о нанесении ракетного удара по сирийскому аэродрому Эш-Шайрат, якобы «в отместку» за химическую атаку в Хан-Шейхуне, явно постановочную, но списанную на правительственные силы. Китайского лидера тогда просто подставили, вероломно, с подлостью, присущей только англосаксам, поставив в неприемлемое положение, когда в его присутствии бьют по силам союзников.
Отдельного комментария заслуживает и обнародованное американцами «объяснение» нашумевшего ареста китайской бизнес-леди в Ванкувере. За сотрудничество с Ираном — так оно звучит. Прямо, не стесняясь демонстративного экстерриториального распространения своих, к тому же незаконных мер и вмешательства с этими подходами в юрисдикцию третьих стран.
Несмотря на то, что Пекин проявил осторожность и терпимость к спорадическим конвульсиям слона в «посудной лавке» и некоторое время назад, не отступаясь от Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе (СВПД), прекратил закупки иранской нефти. Но любая добрая воля воспринимается англосаксами только лишь через призму собственного «величия», а любой шаг им навстречу единственное, чего достигает, — убеждает их в слабости партнера и собственной непогрешимости. «Видите? Надавили — и все в порядке. И нечего с ними миндальничать!» — таково непреходящее кредо этой раковой опухоли на теле человечества и планеты.
Агрессия США. Иван Шилов © ИА REGNUM
Это и есть ложно понимаемая «исключительность». А попросту — спесь, которая сама никогда не проходит. И которую, чтобы она прошла, нужно сбивать, окуная спесивого, извините, наглой мордой в унитаз. У Китая такой опыт, причем прекрасный, кстати, имеется. Помните характерный эпизод с якобы «ошибочным» ударом американских ВВС по китайскому посольству в Белграде во время варварской агрессии НАТО против Югославии?
Так вот тогда в ответ истребители-перехватчики Поднебесной провели блестящую операцию по перехвату напичканного секретной аппаратурой американского самолета-шпиона, принудительно посадив его на аэродром на территории КНР. И, невзирая на размахивания кулаками и прочие слюни и злобное змеиное шипение американской стороны, разобрали его до винтика и выпотрошили американские секреты. Самолет тогда так и не отдали, вернули через некоторое время только экипаж.
Скажут: тогда КНР еще не приблизилась настолько к глобализационному лидерству, как сейчас, и терять особо ей было нечего. Так, да и не так. Сам эпизод с хамски демонстративным, немотивированным арестом ведущего топ-менеджера ведущей высокотехнологичной компании показывает, что к такому лидерству, каким бы близким оно ни казалось, американцы Китай не подпустят. Всегда в последний момент что-нибудь придумают, чтобы остаться «хозяевами своего слова» — сами дали, сами и назад взяли. Не сдюжат в конкуренции — устроят банальную провокацию. Или какую-нибудь еще подлость.
Нужно четко понимать, что это просто такая элита. Попробуйте договориться с аллигатором — ни у кого, кроме бегемота, способного, не испытывая никаких проблем, перекусить его пополам этого никогда не получалось. И до тех пор, пока в Китае ли, в России или в других странах, становящихся объектами «фирменного» американского высокомерия, остаются иллюзии, что аллигатор, если его умаслить, подобреет и «поделится», такой беспримерный международный рэкет на государственном уровне будет продолжаться и процветать.
https://regnum.ru/news/economy/2533445.html
04.12.2018 Глобализм и новый тоталитаризм
Владимир Путин и Дональд Трамп. Иван Шилов © ИА REGNUM
К итогам аргентинского саммита «Группы двадцати»
О саммите «Группы двадцати» в Буэнос-Айресе, а также о двусторонних и многосторонних встречах, что прошли на его полях, написано уже немало. Однако большинство материалов — обзорные, подверженные текущей конъюнктуре. Поэтому самое время посмотреть на итоги глобалистского форума с концептуальной точки зрения основных документов, которые там приняты, — задающей идеологическую рамку Декларации лидеров «Группы двадцати» и по пунктам расписывающего ее выполнение Буэнос-Айресского плана действий.
Первое, что скрывается за громкой «инновационной», «цифровой» и прочей модной риторикой, — даже не неизменность, а ужесточение курса социальной сегрегации и апартеида, который начинает стремительно переходить в плоскость даже уже не классовых противоречий внутри стран. И не межцивилизационных конфликтов западного ядра мир-системы глобального ультраимпериализма с остальной периферией. Этот курс все более определяется внедрением и насаждением натуральных сословно-неофеодальных различий, при котором касты имущих и неимущих, а также их интересы глобализируются, пересекая границы и отбрасывая всякие национальные особенности и национальную специфику.
Участники G20. Буэнос-Айрес. 2018. Иллюстрация: G20 Argentin
Кастам богатых и нищих усиленно пытаются придать глобальную градацию. Это не что иное, как вселенское воспроизводство лозунга «поражения собственных правительств» в угоду агрессивно-глобалистскому началу и в ущерб национально-государственному. И в высшей степени симптоматично, что именно с Китая — крупнейшей незападной страны, ввязавшейся в глобализацию на чужих условиях, начинается поистине дьявольский эксперимент так называемого социального «кредитования» или «рейтингования» населения.
Если эта тенденция получит развитие и не будет остановлена хотя бы в тех странах, которые пытаются отстаивать свой суверенитет перед наступлением этого «цифрового апокалипсиса», то Китай окажется лишь «первой ласточкой». И что-то подсказывает, что целый спектр асоциальных инициатив, которые продавливаются действующим российским правительством, — не что иное, как подготовка распространения этой системы электронного тоталитаризма и на нашу страну. Россия, без сомнения, окажется здесь одной из первых (подробнее об этом здесь).
Кстати, что очень удивляет, так это то, что Поднебесная уже имеет печальный опыт подобных социальных экспериментов, за которые пришлось заплатить неимоверную цену. Речь здесь идет о программе «одна семья — один ребенок», навязанной КНР в качестве непременного условия антисоветского альянса с Западом в 70-х годах прошлого века не без участия и подписания ряда секретных договоренностей с крупнейшими частными олигархическими фондами, в частности Советом по народонаселению (Population Council).
Отметим, что при его создании в 1952 году финансирование из бюджета США было объединено с частным, олигархическим финансированием по линии рокфеллеровских центров и фондов. Получается, что Пекин того урока не усвоил и готов к новым экспериментам над своими гражданами, которых, выходит, не жалко?
Китаянка с детьми. Mikelmania
При этом напомним, что положения о депопуляции (не более двух детей в семье) и деиндустриализации (заморозка промышленного производства на уровне 1975 г.) были включены уже в первый доклад Римскому клубу «Пределы роста». Выпущенный в 1972 году, он был распространен в пяти миллионах экземпляров в 20 странах, включая Советский Союз.
Документы аргентинского саммита «двадцатки» буквально насквозь пронизаны темой «цифровизации» и «новейших технологий», которые преподносятся под «соусом» «максимальных выгод для экономического роста и производительности труда» (ст. 9 Декларации). А также через призму «устойчивого развития», тематика которого вообще вынесена в девиз форума («Достижение согласия в области справедливого и устойчивого развития»), и именно с нее и начинается Декларация (ст. 1).
Между тем именно «цифровизация» и создание «искусственного интеллекта» (ст. 9) прокладывают путь к практическому внедрению «социального рейтингования», их просто можно рассматривать в качестве соответственно условия и инструмента этого проекта тотального расчеловечивания путем разделения на касты. И завершения тем самым проекта ЧЕЛОВЕК с переходом в стадию ПОСТЧЕЛОВЕЧЕСКОГО неразвития.
«Устойчивое развитие» как идеология глобализации соотносится с «цифровизацией» и вытекающим из нее «социальным рейтингованием» точно так же, как соотносятся между собой философский замысел глобальных перемен и вытекающая и основанная на нем их конкретная политическая программа.
Цифровая экономика. Иллюстрация: Technosider.com
Очень показательно, что в Декларации признается, что «переходный период» к новым технологиям (то есть «цифровизация») «создаст трудности для людей, предприятий и правительств». Это признание надо намотать на ус, ибо оно дорогого стоит. Как и следующее за ним и демонстративно шитое белыми нитками предложение преодолевать эти трудности с помощью «мер политики (!) и международного сотрудничества», которые «обеспечат широкий доступ к преимуществам технологической трансформации» (ст. 6).
То есть, как мы понимаем, собираются посадить участников такого «сотрудничества» на цепь единой глобальной картотеки, возможности которой будут таковы, что по сравнению с ней детской шалостью покажется даже ожидаемое в рамках ужесточения санкционного режима отключение России от системы SWIFT.
Неужели непонятно, что единственным «ломом против этого приема», лишающего нашу страну при согласии с «цифровизацией» даже жалких остатков суверенитета, является экономический и, разумеется, политический изоляционизм в сочетании с немедленным разрывом всех тайных внешне-управленческих договоренностей 1993 года, заключенных в обмен на «международное признание» ельцинского государственного переворота?! И чем быстрее — тем лучше, пока не стало поздно совсем, полностью и окончательно, хотя поздно «уже» налицо, и делать это было нужно хотя бы вчера, если не позавчера.
Следующий важный момент решений Буэнос-Айреса касается глобализации экономики. Причем в тексте той же Декларации этому можно отыскать концептуальное подтверждение: «Денежно-кредитная политика продолжит поддерживать экономическую активность и обеспечивать ценовую стабильность в соответствии с полномочиями центральных банков. Налогово-бюджетная политика должна… приводить к восстановлению резервов, оставаться гибкой и способствовать экономическому росту, обеспечивая при этом устойчивость динамики государственного долга».
Огюст Шарпантье. Кредитор (фрагмент). 1842
А можно и упростить анализ, и, обратившись к «подвалу» Декларации, вытянуть из него «признательность» авторов документа кому? Во-первых, Банку международных расчетов (БМР), тому самому, которому, не подчиняясь собственным правительствам, подчиняются центробанки. И который через Базельский комитет по банковскому надзору и Базельские соглашения контролирует национальную денежную эмиссию, подчиняя ее правилу «currency board» (валютного комитета). И замыкает масштабы такой эмиссии на объем резервов.
Поэтому в переводе с «птичьего» языка международных чиновников выделенную курсивом цитату из Декларации Буэнос-Айреса следует читать как стремление усиливать внешний контроль над государственными финансовыми системами, лишая их суверенитета путем привязки к резервам и удержания за «причинное место» с помощью внешнего же контроля над их долгами.
Контроль
Во-вторых, «признательность» авторов текстов итоговых документов саммита адресована Совету по финансовой стабильности (FSB) «двадцатки», который является проекцией другого комитета БМР — по глобальной финансовой стабильности. За что признательность? Очевидно, за сохраняющуюся помощь участникам «эксклюзивных» списков частных глобальных «банков, слишком больших, чтобы лопнуть». Накачивая деньгами извне, их вслед за центробанками превращают в троянского коня глобализма внутри якобы «суверенных» государств. И какие они суверенные, если не контролируют собственные финансы и банковскую инфраструктуру, завязанную на внешние источники, по сути, безвозвратного «кредитования»?
Еще авторы Декларации и «Плана действий» поблагодарили Международную организацию труда (МОТ), на долю которой вскоре выпадет тяжелая «миссия» убеждения трудящихся в том, что роботизация, отрезающая их от рабочих мест, зарплат и социальных льгот уходящего в прошлое «welfare state», — будто бы в их же собственных интересах. Ну и МВФ, группу Всемирного банка, ВТО, ОЭСР и прочих присных наступающего воинствующего глобализма тоже поблагодарили — как же не порадеть за «родимых»!
Но любопытно вот что: в списке «на поощрение» от «двадцатки» всего двенадцать «номинантов», и ООН в этом списке упомянута по порядку шестой. Эта многозначительная «оговорка по Фрейду» наглядно демонстрирует нам, какое настоящее место отводится этой самой ООН и ее структурам в «табели о рангах» воинствующего глобализма. Если без политеса, то это место «персонала, обслуживающего» интересы финансово-денежных структур, которые в этой «табели» стоят впереди нее.
В тексте документов Буэнос-Айреса еще много «интересного». Например, завуалированная апология внедрения ГМО-технологий в глобальную продовольственную политику, которая все теснее завязывается на интересы трех-четырех крупнейших монополистов, вроде Monsanto, Singenta и некоторых других. Как иначе, например, прочитать пассаж Декларации о «поощрении добровольного (!) использования как инновационных (!!! — то есть гэмэошных), так и традиционных сельскохозяйственных методов и технологий и обмена ими» (ст. 11)?
Продукты с ГМО. Иллюстрация: Pixabay.com
Особенно «внушает» стеб об «обмене», который оживляет в памяти старый анекдот про лагерь, где первый барак в банный день меняется бельем с третьим, а второй — с четвертым. Случайно ли ВОЗ — Всемирная организация здравоохранения, которой и разгребать последствия монополистических экспериментов по сокращению численности населения с помощью ГМО, — также находится в числе тех, кому «двадцатка» выразила «признательность». А вот ФАО — Всемирной продовольственной организации — в этом списке не наблюдается: недостаточно эффективно, видимо, внедряют там ГМО-технологии, судьбой которых так озабочены давно оторвавшиеся от интересов своих народов лидеры «двадцатки».
Еще интересна «гендерная» тематика (ст. 12). Главам государств и правительств, если они суверенны, не в тягость ли заниматься этой, сугубо внутренней проблемой на международном уровне, демонстрируя публичный стриптиз по части внешней зависимости и отсутствия таковых суверенитетов? Кто не знает, внедрение «гендерного равенства», которым доверчивую публику на уровне информационного «попкорна» пичкают с помощью жареных сюжетов со всякими Femen и прочими Pussy Riot, направлено на разрушение традиционной семьи путем внесения в нее хаоса, смешивающего «роли» супругов и прививающего «толерантность» к нетрадиционности.
Гендерное равенство
Проще говоря, ради того, чтобы перестали рожать и плодиться, хороши все средства, и трудно понять, почему под этим пунктом стоит подпись России, если в нашей стране уже много лет повышенное внимание уделяется положительной демографической динамике? Не хотим «идти поперек глобалистской борозды» и «сплавляем на тормозах»? Так уже не получится отсидеться, и это наглядно демонстрирует климатическая проблематика, где после таких же разговоров, пусть и долгих, перешли от слов непосредственно к делу.
Неужели этого примера мало, чтобы понять, что глобалисты наступают медленно, но неотвратимо, и поставить барьер их притязаниям и посягательствам на суверенитет можно только одним способом — стоять насмерть на каждом клочке родной земли, как под Москвой и Сталинградом?
Что в сухом остатке? Его можно было бы расписать на несколько «фундаментальных» пунктов, а можно простыми словами уложить всю суть в один абзац. И звучать это будет примерно так: полная глобалистская трансформация человечества с его фактической ликвидацией, по крайней мере, в нынешнем виде, вступает в завершающую фазу и из теоретической плоскости переходит в практическую. О том, что это время придет, предупреждалось неоднократно.
И сегодня вопрос поставлен ребром, как летом и осенью 1941 года: быть народам нашей, пока еще ментально общей, большой страны свободными или впасть в порабощение. Время стремительно сжимается, и его почти не остается. И это — главный итог «двадцатки», если формулировать его по существу, на документальной базе, а не уходить в сторону досужих сплетен о том, кто кому пожал или не пожал руку и как на кого посмотрел.
Те, кто подобным образом уводят общественность в сторону от сути вопроса и остроты предстоящего нам всем выбора, — либо наивные, прекраснодушные романтики с сильной примесью неистребимого интеллигентского идиотизма, либо отпетые и сознательные враги, решившие «купить» себе будущее с помощью предательства и сдачи страны и всех нас.
https://regnum.ru/news/polit/2531482.html
02.12.2018 От аморфного БРИКС к перспективе «Большого» континентального альянса
Мир между точками БРИКС и ШОС
О главном итоге российского участия в аргентинском саммите «Группы двадцати» и его невыученных внутриполитических уроках
На полях завершившегося в Аргентине саммита «Группы двадцати», официальной повесткой которого стало «Достижение согласия в области справедливого и устойчивого развития», прошли два форума и ряд двусторонних встреч, относящихся к формату БРИКС — объединения крупнейших стран с развивающимися рынками. Лидеры Бразилии, России, Индии, Китая и Южной Африки подписали совместное заявление для СМИ, включившее 16 пунктов. Вторым важным событием, сопутствовавшим переговорам «двадцатки», явилась тройственная встреча Владимира Путина, Си Цзиньпина и Нарендры Моди, созванная по инициативе российской стороны. Кроме того, председатель КНР провел отдельные встречи с российским президентом и индийским премьером.
С одной стороны, формат БРИКС давно себя если не исчерпал и не находится в тупике, то по крайней мере носит формальный, сугубо протокольный характер. Объединение, при всем желании «четверки», а затем и «пятерки» его участников наладить контакты и совместно выступать по важным вопросам на международной арене, так и не стало «развивающейся» альтернативой «Большой семерке». Это и не удивительно. Во-первых, объединение БРИКС с самого начала несло на себе отпечаток западного проекта: все помнят, что подобный формат еще в 2001 году был предложен ведущим экономистом Goldman Sachs Джимом О’Нилом, который в настоящее время возглавляет научный директорат Chatham House, Королевского института международных отношений, а также входит в число колумнистов глобального информационного консорциума с говорящим названием Project Syndicate — «проект Синдикат» (о том, что за этим названием скрывается план глобального переустройства мира в интересах олигархии, писал американский исследователь теневых процессов Николас Хаггер). В России в этот консорциум входят известные своим радикальным либерализмом агентство РБК и газета «Ведомости». Во-вторых, под «семеркой» изначально находилась мощная основа в лице Трехсторонней комиссии (Трилатерали), объединяющей элиты Северной Америки, Европы и ряда стран АТР, чьим рупором «семерка» и является. И, в отличие от регионального принципа, по которому в соответствии с территориальной структурой ООН выстроена Трилатераль, «пятерка» БРИКС на собственную такую структуру не опирается, а в чужую региональную — не вписывается. В-третьих, БРИКС шаг за шагом отходит даже от первоначальных попыток сформировать заявку на глобальную альтернативу существующему миропорядку. Например, если в итоговой декларации саммита 2014 года в Форталезе (Бразилия) об этом еще упоминалось, то через год в Уфе такое упоминание исчезло. И с тех пор ни разу не появлялось. Очевидно, что во многом это связано с продолжением вхождения Китая в существующую систему глобальных институтов и российским следованием в фарватере этого курса своего восточного соседа и стратегического партнера. В-четвертых, сомнительной является результативность неформальной встречи, прошедшей под неформальным председательством Бразилии, которая проводит у себя официальный саммит 2019 года. Не следует забывать историю с импичментом бывшего бразильского президента Дилмы Русеф, замена которой нынешним президентом Мишелем Темером была связана с попыткой Запада вывести эту страну из тесных связей с Китаем и обнулить инвестиции, вложенные Пекином в строительство ВСМ — высокоскоростной железнодорожной магистрали, соединяющей тихоокеанское побережье Латинской Америки с атлантическим. Так к тому же сегодня еще и сам М. Темер — «хромая утка», которая в новом году уступит власть недавно избранному президентом правому популисту Жаиру Болсонару, и куда страна двинется после этого и какова будет ее линия в отношении БРИКС — неизвестно.
Правительство Бразилии. Annemariebr
Именно поэтому итоговый документ неформальной встречи в Буэнос-Айресе, не претендуя ни на какую концептуальность, механически перечисляет приоритеты основных сторон встречи. У подвергающейся западным санкциям и военно-политическому давлению России это международная безопасность. У Китая, которому удалось в аргентинской столице «поставить на паузу» торговую войну с США, — борьба с протекционизмом и защита свободы мировой торговли, укладывающаяся в проект реформы ВТО. У Индии — борьба с климатическими изменениями и поддержка Парижского соглашения, соединенные апологией концепта «устойчивого развития».
С другой стороны, именно вот это обстоятельство — необходимость сопряжения стратегий основных участников БРИКС, составляющих костяк ШОС, — позволяет конкретизировать итоги аргентинской встречи и свести их к обсуждению в триумвирате Москва — Пекин — Дели, где ведущая роль, безусловно, отведена российско-китайской оси. Во-первых, как стержню ШОС, организации, которая ставит перед собой глобальные цели. И, как следует еще из ее Хартии 2002 года, претендует на то, чтобы
«внести вклад в укрепление мира, обеспечение безопасности и стабильности в регионе в условиях развития процессов политической многополярности, экономической и информационной глобализации».
Во-вторых, по праву первородства в ШОС, к которой Индия присоединилась намного позднее, только в 2017 году и вместе с Пакистаном. То есть изначально было понятно, что «благосклонность» России и Китая, обеспечивших это принятие, связана с двумя обстоятельствами. Прежде всего, с проамериканским креном в политике Дели, который Запад, не скрывая, стремится использовать в антикитайских и антироссийских целях. А также с необходимостью для Москвы и особенно Пекина такого контроля с помощью ШОС конфликтного потенциала индийско-пакистанского противостояния, которое в условиях союзнических китайско-пакистанских отношений выпускало бы «пар» индийского недовольства периодическими территориальными стычками с КНР, как в прошлом году из-за плато Доклам.
Встреча глав БРИКС. Иллюстрация: Kremlin.ru
Можно поэтому с уверенностью сказать, что реальным содержанием была наполнена тройственная встреча Путина, Си Цзиньпина и Моди, а саммит БРИКС послужил для нее если не ширмой, то не более чем обыкновенным фоном. Из этого следует, что реально на полях Буэнос-Айреса обсуждались вопросы не БРИКС, а ШОС. Это в политике, а что касается экономики, то смысл происходившего очень емко и полноценно характеризует следующий фрагмент из выступления российского президента:
«И конечно, мы могли бы более активно заняться сопряжением крупных интеграционных проектов, которые реализуются с участием наших стран, таких как Евразийский экономический союз, китайская инициатива «Один пояс, один путь». Появляются перспективы для уплотнения контактов между АСЕАНовской «десяткой» и Шанхайской организацией сотрудничества».
При этом надо отдавать себе отчет в том, что состоявшаяся буквально в канун саммита «двадцатки» в Буэнос-Айресе встреча участников АСЕАН в Сингапуре не ограничилась форматом этого объединения, а включила беспрецедентно широкий спектр параллельных, дополнительных форматов «АСЕАН+», в том числе с участием Китая и России. И это при том, что Пекин отношения с АСЕАН выстраивает уже давно и как никогда близок к принятию совместного с этим объединением Кодекса поведения в Южно-Китайском море, который снимет многие противоречия, вызванные территориальными спорами между КНР и членами АСЕАН.
Иначе говоря, логическая цепочка событий в аргентинской столице на интересующем нас направлении выстраивается от БРИКС к РИК (Россия — Индия — Китай), от него к ШОС и далее к южно‑ и юго-восточному альянсу с АСЕАН. При успешном строительстве Большого Евроазиатского партнерства (ЕАЭС + «Пояс и путь») этот геополитический вектор выводит на создание мощного континентального альянса ШОС — АСЕАН, который втягивает в себя Индию, ограничивая пространство «многовекторного» маневрирования Дели между Вашингтоном и Лондоном с одной стороны и Москвой и Пекином с другой.
Пояс и путь. Иван Шилов © ИА REGNUM
Вводит такой альянс в приемлемые рамки и определенную «поливекторность» Поднебесной, в отношениях которой с англосаксонским Западом не может не беспокоить бесконечно декларируемая как китайской, так и британской сторонами «золотая эра» в двусторонних отношениях. Коллективный же контроль над этим геополитическим «люфтом», помимо Британии, отсекает от альянса ШОС — АСЕАН еще и Японию, а также существенно осложняет планы Токио и Туманного Альбиона на закрепление в Восточной Азии с помощью Транстихоокеанского партнерства (ТТП).
С этой, прежде всего именно с этой, точки зрения и привлекают внимание «поля» саммита «двадцатки» в Буэнос-Айресе. Трудно спорить с тем, что состоявшиеся или нет рукопожатия российского президента с некоторыми «заклятыми партнерами» с Запада находятся в фокусе информационного внимания совершенно необоснованно. Но не менее очевидно, что отдельно взятый саммит БРИКС, как видим, тоже не в состоянии удовлетворить интересов взыскательной аудитории, стремящейся понять, что же происходит в восточном секторе российской внешней политики на самом деле. А происходит пока не прорыв, но терпеливое и последовательное выстраивание очень сложной и трудоемкой, но весьма перспективной конфигурации сил и интересов. С одной стороны, это пока еще и не геостратегическая, проектная альтернатива западному проекту, на которую так и не сподобилось стремительно утрачивающее динамику объединение БРИКС. С другой, платформа ШОС для выработки такой альтернативы изначально выглядела намного более предпочтительной, о чём приходилось уже упоминать не раз и не два. И сейчас всё просто становится на свои места.
Однако данный вывод будет неполным без упоминания еще об одном деликатном обстоятельстве. В очередной раз приходится констатировать, что без собственного российского проекта с решительным отворотом от либерал-дарвинизма, участие в строительстве такой альтернативы обречено на прозябание в фарватере более успешных держав Востока. Точно по той же самой схеме, по какой постперестроечная и постсоветская Россия в свое время уже оказалась в париях Запада, превратившись в источник дани и объект санкций при любых попытках отстоять свои национальные интересы.
https://regnum.ru/news/polit/2529989.html
01.12.2018 «Курильский Мюнхен» через призму «мирового порядка денег»
Всевидящее око — символ финансового господства. Dennis Skley
Имманентный экономизм и трансцендентальное низкопоклонство
Продолжая связанную с Курилами тему «элитарного экономизма», то есть взгляда на вопросы «большой политики» и национальной безопасности через призму определенных корпоративно-групповых интересов, которые «натягиваются» на интересы государственные, их подменяя, отметим, что даже на Западе, откуда заимствован этот «экономизм», все выстроено иначе.
В том числе, концептуально: на публике экономику ставят во главу угла, провозглашая «глобальное экономическое управление», на обещания допуска к участию в котором «повелась» китайская элита. За кулисами же все называется своими именами. И это самое «глобальное экономическое управление» на деле остается ширмой, скрывающей другие, более зловещие составляющие западного проекта, именуемого глобализацией.
Крупный идеолог глобализма, экс-директор ЕБРР Жак Аттали в 1992 году выпустил книжку «На пороге нового тысячелетия». В ней он разделил предложенный в 1990 году Джорджем Бушем-старшим в послании Конгрессу «новый мировой порядок» на три «мировых порядка» — сакрального, силы, денег. Уже отсюда видно, что экономика в этой иерархии находится на последнем месте, а первые два отданы формированию и легитимации глобалистской системы «ценностей» и проводящей их в жизнь системы институтов.
Жак Аттали. Fondapol — Fondation pour l'innovation politique
Вкратце по двум первым мировым порядкам. Глобальный сакралитет — суть иудео-христианство, наполнение западного христианства иудаистскими смыслами. На это пытаются нанизать все остальные вероучения. На догматическом уровне шаг к этому сделал Второй Ватиканский собор (1962−1965 гг.), признавший старшинство иудеев над католиками. На богослужебном уровне — Экуменическая хартия, подписанная в 2001 году протестантским Всемирным советом церквей (ВСЦ) и всеми конференциями римско-католических епископов Европы. Так что позиция Ватикана как бы «в стороне» от экуменизма — лишь уловка.
На концептуальном уровне — как внедрить его в повседневность, примирив с идентичностью, — эту программу изложил Эрвин Ласло в пятом докладе Римскому клубу «Цели для человечества» (1977 г.). В марте 2013 года от теории перешли к практике, и экуменическая трансформация западного христианства, продвигавшаяся иезуитами, была легализована понтификатом представителя этого ордена Франциска.
И если кто-то думает, что к этой тенденции не имеет отношения нынешний раскол уже православия, и что будто бы этот раскол обусловлен российско-украинскими межгосударственными и московско-константинопольскими межцерковными противоречиями, тот, без преувеличения, очень наивен.
Жан Жорж Вибер. Раскол. До 1902
«Мировой порядок силы» — система институтов, обеспечивающих контроль и управление регионализацией. По Бжезинскому, «условием окончательной глобализации является прогрессивная регионализация». Смысл регионализации — в окончательном закреплении и консервации «передовой» и «отсталой» специализаций.
Запад навсегда должен остаться «ядром» мир-системы, не-Запад — периферией, в переходном периоде допускаются «игры в экономическую демократию», вроде тех, что сейчас ведутся с Китаем. Потом и они закончатся. В ООН по региональному принципу выстроен ЭКОСОК — Экономический и социальный совет, в структуру которого включены пять экономических комиссий (одна из них — Европейская комиссия).
И сам факт наличия такой комиссии у ЕАЭС, хотя она и не входит в ЭКОСОК, говорит о намерениях российских околовластных олигархов распространить эту модель на нас. При этом не учитывается или сознательно игнорируется, что теневые институты «мирового порядка силы» — Совет по международным отношениям (Северная Америка), Бильдербергская группа или клуб (Северная Америка + Европа), Трехсторонняя комиссия (Северная Америка + Европа + АТР), сферами своих региональных компетенций разрывают нашу страну по Уралу.
Трещина. Цитата из x/ф «Александр Невский». Реж. Сергей Эйзенштейн. 1938. СССР
Инструментами «силового порядка» также служат Конференции ООН по окружающей среде и развитию и Всемирные саммиты ООН по Целям развития, а также связанные с ними структуры, выстроенные вокруг соответствующих хартий, конвенций и так далее. Продвигая повестки «устойчивого развития» и «миростроительства», они, с одной стороны углубляют регионализацию, соединяя глобалистскую идеологию с практикой «миротворчества», в которое вовлечена НАТО, а с другой стороны, под видом «борьбы за климат», навязывают глобальные «правила», с помощью которых берут под контроль внутреннее развитие, упраздняя суверенитеты.
В реальности глобального управления смыслами бытия и глобальных институтов, проводящих его в жизнь можно убедиться на сайтах СМО, Бильдерберга, Трилатерали и других структур (https://www.cfr.org/; https://www.bilderbergmeetings.org/index.html; http://www.trilateral.org/). На них имеются и даты, и обсуждаемые темы, и состав участников обсуждения. Нет только его содержания, ибо это тайна, которая служит доказательством, что скрывать есть чего.
Но официально ни глобальное идеологическое, ни глобальное политическое управление не признаются. Только глобальное экономическое, по Аттали, третья составляющая «нового миропорядка» — мировой порядок денег. Специально, чтобы убедить доверчивую общественность, что управления первым и вторым миропорядками будто бы не существует.
Ричард Берг. Сеанс гипноза. 1887
На фоне квазирелигиозных суррогатов и закулисных сборищ, среди участников которых поровну олигархов и их политической и интеллектуальной обслуги (политиков и экспертов), тщательно скрывают кукловодов, упрятанных в списках акционеров «узкого ядра» мировой экономики — компаний по управлению активами (подробнее здесь).
Чтобы было понятнее: знаменитый список Forbes и другие рейтинги богатства учитывают только индивидуальные, но не клановые и семейные состояния. Предел первых — около 60 млрд долларов, вторые же, по оценкам, скажем, личных биографов семейства тех же Ротшильдов, колеблются от 2 до 30 трлн долларов. Другой разговор, что большая часть этих «коллективных» состояний давно превратилась в долги, которые, в свою очередь, повешены на государства (например, американский долг официально превысил 20 трлн долларов, а по некоторым неофициальным данным приближается к 40 трлн).
Тем не менее коль скоро единственной публичной стороной системы глобального управления является экономическое, то давайте посмотрим, что оно собой представляет. И это нам даст множество не только пищи для размышлений и выводов, но и увязок с другими сторонами стратегии глобализма.
Наиболее общим элементом структуры глобального экономического управления является Вашингтонский консенсус — свод радикально-либеральных правил игры с контролирующими их институтами. Что это за институты? Во-первых, минфин США и резервные эмиссионные центры — Банк Англии, ФРС и ЕЦБ. Это и понятно. «Дайте мне печатать деньги, и наплевать, кто заседает в правительстве», — говорил основатель династии Ротшильдов Мейер Амшель.
Фридрих Лидер. Мейер Амшель Ротшильд (фрагмент). Около 1830
Во-вторых, в структуру глобального экономического управления входит «коллективный мировой центробанк». Наряду с МВФ и группой Всемирного банка, он включает менее известный базельский Банк международных расчетов (БМР). История БМР связана с подготовкой Второй мировой войны через финансирование Третьего рейха; именно в Базеле всю войну вместе, не покладая рук, трудились финансисты гитлеровской Германии и держав-союзниц СССР по Антигитлеровской коалиции.
БМР сегодня — это центробанк центробанков. Когда говорят, будто ведомство, которое печатает валюту, не должно подчиняться властям, — то это полная глупость. Не подчиняясь своим властям, центробанки подчиняются чужим — глобальным финансовым. То есть как раз БМР, при котором функционирует Базельский клуб — центр внешнего управления центробанками.
Всеми? Да, кроме двух — Сирии и КНДР. И риторическим является вопрос о том, случайно ли главный кризис, который ставит мир на грань балансирования между холодной и горячей войной, в последние годы разворачивался именно вокруг них?
Договоренности о вхождении в Базельский клуб России были достигнуты в феврале 1996 года, под скандально известные президентские выборы Ельцина. Для их финансирования создали объединение под названием «семибанкирщина», по аналогии с исторической «семибоярщиной». И проделано это было именно для привлечения западной помощи, а также, чтобы переложить бремя избрания больного и впавшего в хронический алкоголизм «гаранта» на народ, помочь Западу в закабалении страны.
Борис Ельцин. Александр Горбаруков © ИА REGNUM
Чем занимается Базельский клуб? Он разрабатывает мировые банковские правила игры и порядок отчетности. Пример: соглашения «Базель-1», «Базель-2», «Базель-3». Именно в них они и прописаны; и под угрозой санкций их обязаны выполнять все члены Базельского клуба.
Однако если Базельский клуб, условно говоря, находится внизу структуры, связанной с «мировым центробанком» и расположен под ним, то у этой структуры имеется и верхняя «надстройка». Это так называемая «Группа тридцати», включающая в настоящее время 34 экс-главы центробанков и ведущих сотрудников минфинов, а также руководителей крупнейших финансовых структур, прежде всего, инвестиционных.
О «тридцатке» уже приходилось писать в связи с тем, что тайное стало явным, когда европейский омбудсмен потребовал от главы ЕЦБ прекратить членство в ней как в «секретном клубе корпоративных банкиров», влияющем на европейскую политику. И такая постановка вопроса наглядно показала, что «тридцатка» — это соединение государственного и частно-олигархического банковского бизнеса при ведущей роли последнего.
Отсюда и выстраивается вертикаль частных банковских интересов. На нее как на стержень, по остаточному принципу, нанизываются государства-пасынки. И когда эта вертикаль достигает нижних этажей системы «коллективного мирового центробанка» — Базельского клуба, становится понятным, почему финансовые регуляторы и эмитенты национальных валют выведены из подчинения своим правительствам.
Капище мирового империализма. Цитата из х/ф «Стена». Реж. Алан Паркер, Дональд Скарф. 1982. Великобритания
Потому, что в глобальной финансовой системе, она же глобальное экономическое управление, не только финансы превалируют над производством (с чем пытается сражаться Дональд Трамп), но и выстроена своеобразная пирамида суверенитетов, на вершине которой находится глобальный суверенитет, а ему подчинены все национальные.
У «тридцатки», кстати, также имеется сайт, с которого при желании многое, что можно почерпнуть, помимо списка участников.
В-третьих, важной частью структуры глобального экономического управления является «Группа двадцати». Бытует тщательно подогреваемое в СМИ мнение, что «двадцатка» — не что иное, как расширенный формат «Группы семи» ведущих развитых государств, которая до 2014 года была «восьмеркой» ввиду вхождения в нее России. Это не так. Подробно о разнице форматов «семерки» и «двадцатки» тоже в свое время уже приходилось упоминать.
Если коротко, то «семерка» — публичное звено глобального не экономического, а политического управления. Ее годовые заседания проводятся в мае-июне, вскоре после мартовских или апрельских годовых собраний Трехсторонней комиссии и перед годовыми Бильдербергскими конференциями, которые проходят в июне. Логика следующая: результаты «трехстороннего» обсуждения с помощью «семерки» через СМИ обкатываются в публичной сфере, после чего дискуссии возобновляются на Бильдерберге, где решения принимаются с поправкой на общественное мнение.
Отель «Бильдерберг», где в 1954 году прошла первая одноимённая конференция. Michiel1972
А вот «Группа двадцати» — отнюдь не расширенный паллиатив «семерки», а именно экономический глобально-управленческий институт, не выходящий за рамки своей компетенции и не затрагивающий политическую сферу в большей мере, чем проведение на ее полях международных встреч лидеров.
Более того, «двадцатка», в отличие от «семерки», непосредственно связана с БМР как ключевым звеном «коллективного мирового центробанка». Чтобы подкрепить этот тезис, не повторяясь, придется воспроизвести авторский анализ полугодовой давности:
Итак, «откуда взялась «двадцатка»? В 1930 году под «план Янга» по взиманию с Германии репараций за Первую мировую войну в Базеле был создан БМР. Пятерка его стран-учредителей — Бельгия, Франция, Великобритания, Германия и Италия, связанные друг с другом Гаагским соглашением и заключившие конвенцию со Швейцарией как страной-гарантом, — это первый, внутренний круг этой организации.
Здание Банка международных расчётов (БМР, англ. BIZ) в швейцарском Базеле. Wladyslaw Sojka
Второй, более широкий круг — это еще две страны, которые наряду с пятеркой плюс Швейцария составляют совет директоров БМР, — Швеция и Нидерланды; пятерка стран-учредителей имеет в совете по два места, которые занимают главы центробанков и делегированные ими топ-бизнесмены, остальная тройка — по одному месту. Всего в совете — тринадцать голосов.
Третий круг — «Группа десяти», в которой на самом деле двенадцать членов — указанные восемь стран-участниц совета директоров плюс США, Япония, Канада и Саудовская Аравия.
А вот четвертым кругом как раз и является «Группа двадцати», которая формируется на базе «десятки» следующим образом. Из двенадцати членов «десятки» вычитаются Швейцария, Швеция, Бельгия и Нидерланды, которые ограничиваются теневым участием в руководстве мировыми финансами. Например, Базельский комитет по банковскому надзору, в котором готовятся Базельские соглашения (те самые «1», «2» и «3»), более похожие на инструкции по внешнему управлению, в 1974 году создавался решением именно «десятки», члены которой участвуют в ежемесячных заседаниях ключевых центробанков.
Сильные мира сего. Цитата из м/ф «Незнайка на Луне». Реж. Юрий Бутырин, Александр Люткевич. 1997. Россия
Вместо этих четырех «выбывших» стран добавляются «страны второго порядка». Это все участники объединения БРИКС — Бразилия, Российская Федерация, Индия, КНР, Южная Африка. А также Австралия, Аргентина, Индонезия, Мексика, Турция и Южная Корея. Двадцатый мандат вручен Европейскому союзу, который таким образом становится обладателем в общей сложности пяти мандатов, вместе с Великобританией, Францией, Германией и Италией.
В каждом саммите «Группы двадцати» дополнительно участвуют по два представителя МВФ, который представляют директор-распорядитель и глава Международного валютно-финансового комитета, и Всемирного банка, от которого приглашаются президент группы банка и председатель Комитета по развитию…
У БМР имеется и внешний, пятый круг, включающий представителей почти 60 центробанков, которые объединены в созданном при банке Базельском клубе. Кстати с «Группой двадцати» БМР связан и еще одним способом: Совет по финансовой стабильности «двадцатки» — суть проекция во внешний мир Комитета БМР по глобальной финансовой стабильности.
Как видим, глобальное экономическое управление — это единая система, выстроенная по принципу концентрических кругов, своего рода «матрешка», еще и с «довесками» в виде банковских сетей и международных рейтинговых агентств».
Сандро Боттичелли. Карта кругов ада. Между 1480 и 1490
Коротко о последних — тех и других. Банковские сети — каркас или скелет мировой финансовой системы, с помощью которых ведущие глобальные банки выстраиваются в жесткую иерархию. Сетей несколько. Главная — тринадцать банков-участников лондонских «золотых фиксингов», которые ежедневно устанавливают на торгах и следовательно контролируют мировую цену золота. Расширение списка участников фиксингов с пяти до нынешних тринадцати произошло в 2015 году.
Очень многое указывает на то, что главным побудительным мотивом стал отнюдь не перманентный кризис входившего в «пятерку» Deutsche Bank, а стремление инкорпорировать в число участников ведущие госбанки Китая, что и произошло.
Участники «золотой тринадцатки» перекрестным членством связаны с тремя региональными сетями. Две из них — европейские: одна частная — Inter-Alpha Group of Banks, другая — Европейский круглый стол финансового обслуживания (EFSR) — входит в структуру ЕС, но эта разница не мешает ряду банков участвовать в обеих сетях, а также в американском Форуме финансовых услуг (FSF).
Наконец, еще одна сеть, появившаяся в 2009 году в результате финансового кризиса, образована на базе Совета по финансовой стабильности (FSB) той самой «Группы двадцати», которую частенько называют «мировым экономическим правительством». Это обновляющийся каждый год, в ноябре, список «банков, слишком больших, чтобы лопнуть», и надо ли сомневаться в том, что среди четырех десятков банков, которые он насчитывает, неизменно находится абсолютное большинство участников перечисленных сетей. Получается своего рода замкнутый круг избранных, проникнуть в который «со стороны», не представляя олигархических интересов или не являясь их ставкой, невозможно.
Шабаш «избранных. Цитата из х/ф «С широко закрытыми глазами». Реж. Стэнли Кубрик. 1999. США, Великобриатния
У международных рейтинговых агентств своя функция. В финансовом «лесу» они являются своеобразными «санитарами по вызову», которые подвергают выбраковке не действительно слабых, проигравших «рыночную» конкуренцию, а тех, на кого поступил заказ. Если говорить о «большой тройке» таких агентств — S&P, Moody’s, Fitch, то на рейтинги, которые они выставляют как отдельным компаниям, так и «суверенным» государствам, так сказать, «ориентируются» глобальные инвесторы. И существует тысяча и один «сравнительно честный способ» снизить такой рейтинг неугодным, существенно подняв им стоимость кредитования.
Теперь к «родным осинам». Очевидны две вещи. Первая: в структуре глобального экономического управления места России не отводится. Это понятно: в их планах наша страна — объект, а не субъект, а какое может быть «равноправие» у объекта? И второе: взаимодействие в реализации этих планов осуществляется с той частью российской «элиты», которая согласна на роль объекта. Кто они, эти компрадоры? Страна должна знать своих «героев».
Не углубляясь в детали, назовем несколько актуальных имен. Анатолия Чубайса, этого «друга» главы Национального экономического совета США, выходца из Goldman Sachs, Лоуренса Саммерса, после отставки из правительства в международном совете глобального банка J.P. Morgan Chase менял Герман Греф. Григорий Явлинский «консультировал» Трехстороннюю комиссию, а на обсуждении «российского вопроса» годовых собраний в ней регулярно «светились» Алексей Кудрин, Ярослав Кузьминов и Владимир Мау.
Анатолий Чубайс. Дарья Антонова © ИА REGNUM
К участию в Бильдербергских конференциях, помимо сбежавшего во Францию Сергея Гуриева, привлекались сенатор Михаил Маргелов, олигарх Алексей Мордашов, «эксперты» Сергей Караганов, Лилия Шевцова, Дмитрий Тренин, Елена Немировская.
Председателя ЦБР Эльвиру Нибиуллину, как и того же Кудрина, «лучшего министра финансов всех времен и народов», в превосходных тонах неоднократно отмечали в МВФ. В ряд глобалистских структур — Форум «Состояние мира», Форум мировой политики, Комиссию по глобализации, Совет взаимодействия, Инициативу «Хартии Земли» — при поддержке западных экс-лидеров Буша-старшего, Коля и Тэтчер был внедрен Михаил Горбачев; правда «корм» оказался «не в коня», толку не вышло никакого.
Во всех инстанциях, начиная с американского посольства в Москве и кончая Фондом Карнеги, мельтешили многочисленные оппозиционеры — экс-советник Илларионов, экс-премьер Касьянов, экс-шахматист Каспаров и другие — имя им Легион. Разумеется, не забудем тесного партнера Сороса по структурам «открытого общества» Ходорковского, как и подвизающихся в США откровенных предателей — экс-генерала Калугина и экс-министра Козырева.
Михаил Ходорковский. © ИА REGNUM
Это, разумеется, далеко не полный список — вспомним хотя бы сонм обитателей «свободных» СМИ. Но раздувать его не имеет смысла. «Контингент» участников с его либероидной и олигархической «спецификой» просматривается вполне отчетливо. И именно из этого компрадорского «пласта» исходят идеи и рекрутируются «сторонники» сдачи Курил, ибо в этом кругу прекрасно понимают, что именно через «Курильский вопрос» пролегает кратчайший путь к дискредитации власти и распаду страны. Ну и как, допустим такое? Или все-таки соберемся с духом и дадим им от ворот поворот?
https://regnum.ru/news/polit/2529764.html