Павленко В.Б. 2019-5

Автор: Павленко В.Б.

Об идеологии "Золотого Миллиарда" Категория: Павленко Владимир Борисович

2019 октябрь-ноябрь

26.11.2019 Киссинджер, глобальные финансисты и партийцы зачастили в Китай

Три форума в трёх форматах со строго диверсифицированным набором, а точнее подбором участников с обеих сторон – американской и китайской. Не исключено, что речь идёт о приближении как бы внезапного, но тщательно подготавливаемого прорыва в отношениях между Вашингтоном и Пекином. И не стоит делать вид, будто в мировой политике ничего не происходит, и что в ней в эти дни не сделаны определенные шаги к некоему новому балансу, для России, возможно, весьма проблемному.

22.11.2019 Чего добиваются США с помощью «закона о демократии» в Гонконге?

Чем завершится очередной виток нарастающего противостояния Пекина и Вашингтона, зависит от того, какое содержание в него вкладывают и чего хотят добиться американцы. Одно дело, если это тактическое предвыборное маневрирование Трампа, рассчитанное на возврат существенно растраченного общественного доверия и рейтинга. Совсем другое – если перед нами стратегия, финал которой может оказаться непредсказуемым и очень серьезным по последствиям.

21.11.2019 Чьё «рыло в пуху»: Ельцин-центром по исторической памяти

19.11.2019 «Диалектика духа» как выход из историософского тупика

Отмежевавшись от сложившегося левого общественно-политического дискурса, либо проповедующего «лобовую» реставрацию позднесоветской пародии на революционный марксизм, либо шифрующего под такую реставрацию откровенно «оранжевый», ликвидационный вариант, концептуальный манифест «Сути времени» предложил иную историческую перспективу, альтернативную, а точнее — отрицающую постчеловеческую эсхатологию светского «конца истории» и религиозного «Конца Времен».

16.11.2019 БРИКС: клуб по интересам или ядро альтернативного миропорядка?

Бытует мнение, что главная задача БРИКС, ввиду высокого удельного веса в мировом ВВП, заключается в том, чтобы, не совершив фальстарта и продолжив формирование альтернативных глобальных институтов, дождаться момента, когда назревшие глобальные перемены будут запущены, как говорится, естественным ходом событий.

12.11.2019 Китайская аналитика попадает в расставленные Западом ловушки

Как будет на самом деле и что получится при столкновении на местности разработанных стратегических планов (а разрабатывать их на все случаи жизни – главная задача генеральных штабов), знает только Всевышний. Но что-то подсказывает, что удар по европейским столицам в условиях американского нападения – верх недальновидности, вышибающий почву из-под попыток раскола НАТО, которые, скорее всего, станут в этом конфликте неотъемлемой и важной частью российской стратегии.

11.11.2019 Гусейнов и «Свободное слово»: ссора системных и несистемных либералов

Одно из двух: либо в московских диаспорах не чувствуют необходимости в консолидации по языковому признаку, и это означает, что их национальные права у нас защищены намного надежней, чем в Германии, а также обеспечена безопасность на главном – бытовом уровне. Либо включается экономический фактор, и ресурсы – организационные, финансовые и иные, необходимые для издания газет – в диаспорах предпочитают направлять на другие проекты. Что, кстати, тоже косвенно свидетельствует об их защищенности.

09.11.2019 Россия и Китай готовятся совместно защищать мир после 2021 года

Московская конференция по нераспространению – важный этап сближения и отработки совместных позиций России и Китая в преддверие становящегося почти неизбежным окончательного разрушения стратегической стабильности, которая канет в Лету вместе с последним из «великих» документов, которые ее до недавнего времени защищали – договором СНВ-3.

08.11.2019 Откуда взялся и к кому обращен ультиматум Макрона?

Некое подобие зыбкого консенсуса западных элит, достигнутое в июне на переговорах Елизаветы с Трампом, по-прежнему зиждется на антироссийской основе. И Эммануэль Макрон – такая же периферия этого «заказа», как и Ангела Меркель.

07.11.2019 Почему у капиталистической России нет будущего и что делать патриотам

Почему у России нет будущего при капитализме? По многим причинам, главная из которых: капитализм – не наш проект, не русский, не российский и не православный. И по большому счету – даже не христианский, а масонский. С метафизической точки зрения это – проект-антихрист. И нам в нем если и есть место, то на глухой периферии, ценой отказа не только от коммунистического, но и от любого другого первородства, от самих себя.

05.11.2019 На саммите АСЕАН Вашингтон получил болезненный щелчок по носу

Формально в центре АСЕАН находятся экономика и международное торговое сотрудничество, но фактическое участие в саммитах держав «глобального треугольника» – России, КНР и США – прочно охватывает геополитическую сферу. Так что в реальности каждый саммит АСЕАН и то, что происходит вокруг него, — это большая игра с региональной привязкой и глобальным контекстом.

03.11.2019 КНР и социальная справедливость

Главное, чему учит нас китайский опыт, заключается в том, что поворот власти к обществу и ответ на его запросы – куда более надежный путь к разрешению экономических, социальных и политических противоречий, чем перекладывание издержек развития на плечи сограждан. И чем ближе наше взаимодействие, тем скорее это будет осмыслено.

31.10.2019 Законопроект о семейно-бытовом насилии – подкоп под семью

Законопроект о семейно-бытовом насилии неприемлем не столько в частностях, сколько в целом, концептуально. Принимать его нельзя, корректировать бессмысленно.

30.10.2019 Как социология показала инструменты подрыва национальных интересов

Как же интенсивно потребовалось обработать наше многострадальное общественное мнение, чтобы оно утратило ориентацию в вопросах, которые непосредственно связаны с национальной безопасностью? По сути, в своих оценках, вскрытых результатами исследования ВЦИОМ, сограждане берут за основу не то, что есть на самом деле, и не от этого отталкиваются в поиске ответов на вызовы современности, а некие прекраснодушные абстракции, не имеющие к действительности никакого отношения.

26.10.2019 Китай и Индонезия ускоряют строительство региональной инфраструктуры

По согласованным планам «сопряженный» маршрут, который станет частью как китайского «Пояса и пути», так и индонезийской «Морской оси», пройдет через территориальные воды и порты Индонезии по Зондскому проливу между островами Ява и Суматра в Индийский океан. Особая важность для Китая этого решения становится понятной, если посмотреть на карту.

24.10.2019 Гарантирует ли ядерный потенциал от военного нападения?

Стратегическое партнерство России и Китая – необходимое и достаточное условие для сохранения глобального баланса. Ибо с разрушением глобального треугольника и его разделением на двусторонние векторы шансы на победу США в возможной войне существенно возрастут. Допустить это – непоправимая ошибка, обсуждать такое допущение – крайняя политическая наивность.

20.10.2019 Какими судьбами украинские наемники оказались в Гонконге

Англосаксонский Запад ведет, как ему кажется, беспроигрышную игру либо на фактический отрыв Гонконга от КНР, если центральное правительство проявит нерешительность, либо, если протесты будут подавлены силой, намерен создать в мегаполисе очаг напряженности, на который сможет влиять. Представляется, однако, что американо-британские стратеги упускают из виду третий вариант: маргинализацию Гонконга с выводом из него крупного западного бизнеса и превращением в заурядную периферию.

17.10.2019 Что привело в Ригу «пикирующего» украинского президента?

Возрождение геополитики «санитарного кордона» не только превращает Варшаву в центр и «мотор» Троеморья, но и раскрывает распределенные американцами между сателлитами задачи этой восточной экспансии. Полякам в ней принадлежит импровизированная роль гитлеровской группы армий «Центр», расположенным в центре Прибалтики латвийцам – группы армий «Север», «позеленевшая» же Украина явно претендует на роль правого фланга агрессивной группировки гибридного вторжения – своего рода группы армий «Юг».

15.10.2019 Надолго ли наступило перемирие в китайско-американской торговой войне

14.10.2019 Почему Россия заинтересована в сближении Китая и Индии

Авторитет Нарендры Моди, триумфально выигравшего со своей партией в прошлом году многоступенчатые и очень сложные парламентские выборы, в Индии настолько же непререкаем, как и авторитет Си Цзиньпина в Китае или Владимира Путина в России. На наших глазах в Азии начинает складываться площадка взаимодействия, которая не исчерпывается экономикой и гуманитарной сферой, а приобретает отчетливо видимый геополитический характер.

12.10.2019 За что мы должны каяться: за Сталина или за то, что мы победили в войне?

10.10.2019 США в очередной раз спекулируют на Синьцзяне

Вся международная система «правозащитных» НКО, поддержавших американскую дискредитацию Китая в уйгурском вопросе, замешана на западных ценностных стандартах. Они и выдаются за «общепринятые», хотя общепринятого в них не больше, чем общих слов в китайском и английском языках. Язык правозащитной деятельности – это язык Запада, с помощью которого в незападных странах подавляется местное коренное начало, подменяемое западными «ценностями».

08.10.2019 Откуда взялись уничтожившие СССР гниль, скверна и дрянь «перестройки»?

Поставленный в Театре на досках спектакль «Крот» побуждает думать, возвращая из «нирваны» внутренней эмиграции и физического выживания в серой повседневности к пронзительным смыслам бытия, без которых подлинное развитие, только и обеспечивающее настоящее и будущее, немыслимо и невозможно.

07.10.2019 Почему в очередной раз провалились переговоры США – КНДР

В Белом доме, осознавшем, что взять Ким Чен Ына «кавалерийским наскоком» и извлечь из переговоров с КНДР предвыборные дивиденды не получится, попросту решили «поставить на паузу», чтобы не признавать провал Дональда Трампа и минимизировать возможный ущерб его электоральным позициям.

05.10.2019 Вашингтон играет против России и Китая в «двух следователей»

Конфронтация, причем, по всем азимутам будет нарастать. Вашингтон пойдет на все, чтобы не просто сохранить свой контроль над Европой в рамках НАТО, но и усилить его, жестко построив европейских сателлитов под ранжир собственных геополитических интересов. Россия и Китай, обособленные на евразийском Хартленде и окруженные кольцом откровенных противников и зон нестабильности и хаоса – вот наиболее реалистичная картинка современности.

01.10.2019 КНР отмечает 70-летие: история и современность

Мировая система социализма, во главе которой находится Народный Китай, не прекратила своего существования с распадом СССР. Она сохранилась, обеспечив опередившим время идеям коммунизма необходимую передышку и паузу. Будущее – за ними! Иначе у человечества просто нет будущего, и ему неоткуда взяться.

26.11.2019 Киссинджер, глобальные финансисты и партийцы зачастили в Китай

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 26 ноября 2019, 06:30 — REGNUM

Генри Киссинджер. Marsha Miller

Пробуксовка в достижении нового торгового соглашения между КНР и США или хотя бы первого его этапа, в котором, как заявлено по итогам согласований участниками последнего из раундов двусторонних торгово-экономических переговоров, состоявшегося в ноябре в Вашингтоне, вызвала к жизни интенсивные маневры в двусторонних отношениях. Напомним основные сюжеты последних дней. Первый: принятие обеими палатами американского Конгресса законопроектов «О правах человека и демократии» в Гонконге (Сянгане) и провокационное поведение на этом фоне Белого дома. Президент США Дональд Трамп понимает, что подписание этого акта, когда палаты его согласуют между собой, ударит по перспективам торгового соглашения и вызовет острую реакцию Пекина. Это с одной стороны. С другой же, он же сам откровенно провоцирует Китай на силовые методы подавления протестов, заявляя, что тот от этого воздерживается исключительно из-за опасений срыва соглашения. Ясно, что тем самым Трамп старается сохранить за собой инициативу. И переложить на китайцев ответственность за новый виток торговой войны, который сам же уже и объявил в виде обещаний обложить продукцию китайского экспорта на 30 млрд дополнительными пошлинами. Причём, ответственный за переговоры с китайской стороны вице-премьер Госсовета Лю Хэ уже пригласил в Пекин американских переговорщиков — главу минфина Стивена Мнучина и спецпредставителя Роберта Лайтхайзера — на новый раунд, который в США очень похоже, что готовятся сорвать, обвинив в этом Пекин. Возможно, что после фактического провала импичмента Трамп уже не нуждается в компромате на Джо Байдена, которым владеет Китай? И почувствовал уверенность в выигрыше выборов собственными силами?

Другой сюжет, особенно тревожный своей неопределенностью: загадочный подводный взрыв в Южно-Китайском море. Пересказывать фактуру после исчерпывающего описания инцидента и его радиоактивных последствий в СМИ нет смысла. А вот провести параллель между этим эпизодом и событиями января 2018 года с провокационным запуском от берегов КНДР ракет в неизвестном снаряжении, которые двигались на Японию и Гавайские острова, но были ликвидированы американской ПРО, имеет смысл. Что-то подсказывает, что это явления одного порядка, рассчитанные на взвинчивание определенными «глубинными» силами напряженности с переходом от торгово-экономической к военной конфронтации между США и КНР. Логика простая: не в китайских интересах что-то «мутить» в этой акватории, привлекая к ней дополнительное внимание недоброжелателей «со стороны».

На этом фоне особо интересен третий сюжет: приезд в Пекин «патриарха» американской и международной политики Генри Киссинджера, важность которого подтверждается динамикой и очерёдностью встреч, которые у него там состоялись. Началось всё в конце сентября на пике очередного витка торговой войны, когда Киссинджер в Нью-Йорке встретился с главой МИД КНР Ван И, который «…выразил надежду, что Вашингтон пойдёт навстречу китайской стороне, будет урегулировать разногласия на основе взаимного уважения…». За четыре дня до этой встречи, выступая на мероприятии, организованном с участием Национальных комитета и совета США по американо-китайским отношениям и по американо-китайской торговле, Ван И напомнил о секретном визите Киссинджера в Китай в 1971 году и о его переговорах с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, которые открыли путь к нормализации отношений КНР и США. Маленький штрих: перед нынешним визитом в Пекин, где Киссинджер участвовал в Форуме новой экономики (New economy forum) и был принят председателем КНР Си Цзиньпином, его заместителем в Центральном военном совете (ЦВС) КНР Сюй Циляном, а также заместителем председателя КНР Ван Цишанем, авторитетный американский гость выступил там же, в Нью-Йорке. И в том же самом формате и перед теми же слушателями, что и глава МИД КНР. Констатировав объективность некоторых противоречий, Киссинджер тем не менее высказался за расширение сотрудничества между Пекином и Вашингтоном, поставив вопрос о том, «смогут ли они в достаточной степени сформировать общую веру в будущее, что позволит им избежать взаимного конфликта». И уже в Пекине, в выступлении на форуме, предупредил об опасности американо-китайской конфронтации, которая, на его взгляд, гораздо опаснее как советско-американской холодной войны, ибо в ней стороны не зависели друг от друга экономически, так и Первой мировой войны, в которой применялось намного менее разрушительное оружие. Заняв позицию «над схваткой», Киссинджер призвал к поддержанию глобального равновесия, завуалировано указав Пекину на дисбаланс в торговых отношениях, а Вашингтону — на необходимость учитывать в этом равновесии интересы Китая, как его неотъемлемую часть, которую нельзя из него исключить. Надо отметить, что Киссинджер приезжает в Пекин второй год подряд. Причём в прошлом году он в качестве повода использовал аналогичный форум, инициатором которого является крупный американский бизнесмен и политик, экс-мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг, на днях выдвинувший свою кандидатуру на президентские выборы. Только в прошлом году из-за острой фазы торговой войны этот форум прошёл не в Китае, а в Сингапуре. Тем не менее 95-летний тогда Киссинджер добрался и до китайской столицы, где тоже встречался и с Си Цзиньпином, и с Ван Цишанем. Сегодня же расширение круга встреч с включением в него руководства ЦВС и обсуждением особой ответственности вооружённых сил КНР и США и контактов между ними как фактора стабильности в АТР, показывает, что использование «патриарха» американской политики как посредника между элитами двух стран расширяется. Однако вместе с тем активно используются и другие посредники.

Нельзя не заметить, что на фоне инновационного форума в Пекине в китайско-американских отношениях произошло и другое, не менее важное и знаковое событие. Под председательством премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна состоялось уже четвертое заседание ежегодного круглого стола, традиционное участие в котором принимают главы шести ведущих глобальных финансовых организаций и институтов — Всемирного банка, МВФ, ВТО, ОЭСР, Международной организации труда (МОТ) и Совета по финансовой стабильности «Группы двадцати». Официальная повестка этого формата, известного также как «1+6», ничего особенного не проясняет: «Содействие открытости, стабильности и высококачественному развитию глобальной экономики». Отдельные встречи у премьера Госсовета состоялись с президентом Всемирного банка Дэвидом Мэлпасом и директором-распорядителем МВФ Кристалиной Георгиевой, недавно сменившей в этой должности Кристин Лагард, которой в свою очередь предстоит возглавить ЕЦБ, сменив во главе его Марио Драги. На первой из этих встреч Ли Кэцян заверил главу Всемирного банка, что в условиях нисходящих трендов в мировой экономике Китай продолжит нести бремя своей международной ответственности и обязательств перед мировым развитием, расширять курс реформ и открытости. В ходе второй встречи премьер Госсовета уточнил, что речь идет и о финансовой открытости, в том числе о создании банков, полностью находящихся в иностранной собственности, но располагающих лицензиями на любые виды операций на внутреннем финансовом рынке. Подчеркнуто громко прозвучало обещание «поддерживать базовую стабильность обменного курса китайского юаня», который «не будет подвержен конкурентной девальвации», а также продолжить проведение рыночной реформы валютного режима. И Д. Мэлпас, и К. Георгиева заверили собеседника в готовности расширять сотрудничество; последняя еще и обратила особое внимание на достижения китайской финансовой политики, к которым она отнесла снижение налоговых ставок, рациональную кредитно-денежную политику, структурную реформу предложения. Все это, по мнению Георгиевой, «способствует росту конкурентоспособности Китая в средней и долгосрочной перспективе».

К какой именно перспективе готовят КНР во Всемирном банке и МВФ? Сразу скажем, что достоверной информации и даже информации вообще (за исключением конспирологических слухов, лишь запутывающих ситуацию) в открытом доступе не существует. Поэтому, не пытаясь гадать на кофейной гуще, выскажем ряд предположений, более или менее приближённых к реальности, но безусловно, дискуссионных.

Первое. Обращает внимание, что крупные эмиссары западных элит — Киссинджер и главы глобальных финансовых институтов — посетили Китай одновременно, но в рамках разных мероприятий и форматов, между собой не соприкасавшихся. Причём ни тематикой, ни кругом участников. Ли Кэцян — единственный из высшего руководства КНР, кто не встречался с Киссинджером, а встречавшиеся с ним главы Всемирного банка и МВФ не проводили переговоров с Си Цзиньпином. Возможно, это просто отделение пресловутых «мух от котлет»: глобальной политики, олицетворяемой Киссинджером, от глобальной экономики, которой занимаются в финансовых институтах. Но политика и экономика давно переплетены, и тот же Киссинджер, как помним, упоминал о тесной экономической взаимосвязи Пекина с Вашингтоном. Так что это ничего не объясняет, как весьма далеким от истины представляется мнение ряда экспертов, что Киссинджер — просто «живой символ» китайско-американского сближения в 70-е годы; деятели такого уровня, а это уровень кукловодов высочайшего ранга, символическими и эмоциональными мотивами не руководствуются. И коль скоро среди переговорщиков со стороны КНР выступало «второе лицо» ЦВС, то есть военной организации, речь скорее всего идет об очень серьезных вещах. И еще одно. Среди контактов Киссинджера могло напрячь разве что отсутствие в списке собеседников «патриарха» уже китайской политики — Ян Цзечи, экс-главы МИД, возглавляющего Канцелярию Комиссии ЦК КПК по международным делам. Но он в эти дни проводил ещё и третий важнейший форум, тоже в Пекине, принимая ещё одну американскую делегацию, составленную из представителей обеих ведущих партий — Республиканской и Демократической. Итогом этой встречи стала заявленная американцами готовность, несмотря на межпартийные различия, способствовать преодолению межгосударственных разногласий. Причём, несмотря на проблему Гонконга, по которой Ян Цзечи высказал делегации из США «принципиальную позицию китайской стороны», которая по умолчанию была принята. Иначе говоря, три форума в трёх форматах со строго диверсифицированным набором, а точнее подбором участников с обеих сторон. Не исключено, что речь идет о приближении как бы внезапного, но тщательно подготавливаемого прорыва в отношениях между Вашингтоном и Пекином. В какой мере совершение этого гипотетического прорыва будет связано с исходом президентских выборов в США или он, наоборот, повлияет на их исход, а также роль и, главное, место в этой геополитической комбинации Д. Трампа, пока неясно. Нет даже приблизительной увязки этих раскладов с расстановкой сил в верхах и КНР, которая является компромиссом между двумя властными группами (как сказали бы у нас, «башнями»). Невозможно предсказать и с чем такой прорыв может быть связан. Идет ли речь только о прекращении торговой войны или о дальнейшем переплетении экономик? Или даже о вопросах военно-стратегического характера, имея в виду американские пожелания об участии КНР в переговорах по истекающему СНВ-3, а также по прекратившему действие Договору о РСМД? Прогнозировать тоже трудно. Набор договорённостей может оказаться любым, в том числе весьма неожиданным.

Второе. Определённый свет на то, что происходит в китайско-американских отношениях, правда, косвенно, может пролить ещё один форум, который в преддверии пекинских встреч состоялся в Токио. Речь идет о саммите Great ZERO, на котором в этом году солировал основатель и президент центра Eurasia Group, нью-йоркский профессор Йен Бреммер, который выступил с докладом The End of the American Order («Завершение американского порядка»). Не углубляясь в детали этого весьма интересного, концептуального с точки зрения американских элит, документа, обратим внимание на то, что в нём говорилось о Китае и китайском вызове подорванной американской гегемонии. «Китай принял решение. Пекин строит отдельную систему китайских технологий — свои собственные стандарты, инфраструктуру и цепочки поставок — чтобы конкурировать с Западом, — констатирует Бреммер. — Не ошибитесь: это единственное наиболее последовательное геополитическое решение, принятое за последние три десятилетия…». Понятно, почему он говорит о трёх десятилетиях: это время, минувшее с распада СССР. Советский вызов, по Бреммеру, сменился китайским, который заключается, если коротко, в самодостаточности. Тем и опасен. Но поскольку причиной этого он видит глобальную неопределенность, то угроза, следовательно, состоит в слишком сильной вовлечённости Китая и США в торговое и технологическое противостояние друг с другом. И связанную с этим утрату их способности, отвлекаясь от междоусобного противостояния, влиять на такие «деструктивные» тенденции, как европейский популизм, российский «реваншизм» и хаос на Ближнем Востоке. Бреммер считает, что Китай хотя и представляет угрозу глобализации, но никуда из неё не выйдет, как и Индия, поэтому задача состоит в том, чтобы верно прочертить вектор. И предлагает на фоне европейского развала, связанного с Brexit, присмотреться к новым формам глобальной организации, таким, как китайский «Пояс и путь».Что это, как не выполненный в форме «высокой» аналитики аналог посыла Киссинджера о том, что разногласия между Китаем и США сохранятся, но важно не пускать их развитие на неконтролируемый самотёк, угрожающий конфликтом. То есть сделать их управляемыми. И не Бреммер ли представляет в своём докладе концепт «новой глобализации», учитывающей как американские, так и китайские интересы. И не формируется ли этот концепт в русле известного прогноза покойного Бжезинского, сделанного ещё в «Великой шахматной доске»? Напомним: о том, что конечной целью происходящей глобальной трансформации в долгосрочной (двадцатилетней и большей) перспективе этот стратег, смерть которого Киссинджер, по его словам, переживал очень сильно, видел «формирование мирового центра по-настоящему совместной политической ответственности».

Третье. Возвращаясь к тому же Бжезинскому, нельзя забывать, что такой «центр», по его «предначертаниям», будет построен «против России, за счет России и на её обломках». Без комментариев здесь о том, «кто виноват», ибо определёнными кругами в нашей стране по этому поводу сразу же начнёт эксплуатироваться заезженная антикитайская пластинка. Однако с полным пониманием того, «что делать» — выстраивать собственный проект, причём антилиберальный в силу уже того обстоятельства, что центром такой новой перестроившейся либеральной мир-системы тот же Бреммер видит Японию (это в том числе и к вопросу о Курилах).

Именно отсутствие такого проекта с явным тяготением значительной части элиты к Западу, а ее остатков к Китаю, и заключается главная ловушка, в которую может угодить Россия: по этим основаниям утратить роль и значение самостоятельной стороны глобального треугольника, превратившись в фактический придаток двух остальных. К сожалению, если на доклад Бреммера наше экспертное сообщество внимание обратило, то связать его выводы и рекомендации с беспрецедентной интенсификацией китайско-американских контактов в различных форматах, дополняющих друг друга как в содержательном, так и в кадровом наполнении, оно не удосужилось. Конечно, всё это требует серьёзного и глубокого осмысления, прежде всего концептуального. И торопиться с выводами о конкретных шагах не стоит. Но и уподобляться страусу, делая вид, будто в мировой политике ничего не происходит, и что в ней в эти дни не сделаны определенные шаги к некоему новому балансу, для России, возможно, весьма проблемному, тоже никуда не годится. Необходимо четкое осознание, что эпоха глобальной турбулентности находится в начале своего цикла и лишь набирает обороты. И время, упущенное в преддверии пресловутой «точки бифуркации», после её прохождения вполне может оказаться и не отыгрывающимся.

https://regnum.ru/news/polit/2789147.html

22.11.2019 Чего добиваются США с помощью «закона о демократии» в Гонконге?

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 22 ноября 2019, 12:21 — REGNUM Сенат США вслед за Палатой представителей проголосовал единогласно за законопроекты «О правах человека и демократии в Гонконге» и «О Гонконге». Версии этого вмешательства во внутренние дела КНР разных палат Конгресса немного отличаются друг от друга, а на подпись президенту нужно представлять согласованный вариант, поэтому из верхней палаты документ отправлен в нижнюю.

Гонконг. КНР. Diliff

Предстоит согласование и выработка единого текста, который и будет передан в Белый дом. Первым из указанных законопроектов предусматривается введение санкций против должностных лиц автономии и центральных властей КНР, которых «уличат» (то есть, как водится, «назначат») виновными в нарушении «прав» оккупировавших мегаполис протестующих демонстрантов. Госсекретарь США — Майкл Помпео или кто-то другой, ввиду множащихся слухов о его скорой отставке — этим актом также обязывается не реже одного раза в год докладывать Конгрессу о сохраняющейся у Гонконга автономии от Пекина. Наличие такой автономии выдвигается условием сохранения мегаполису преференций в торговле с США. Дело в том, что в рамках модели «одна страна — две системы» Вашингтон имеет отдельные торговые отношения с КНР и с юридически входящим в ее состав Специальным автономным районом Сянган, как именуется Гонконг на языке китайской политической и правовой системы. Второй из рассмотренных Сенатом законопроектов запрещает продажу местным властям специального полицейского оборудования: резиновых пуль, электрошокеров, баллончиков с перцовым газом, амуниции и т.д. Смысл его в том, чтобы американские поставки не использовались для вооружения правоохранителей против демонстрантов.

Протест в Гонконге. КНР. 美国之音久岛摄影

Единодушие, с которым документ прошел Сенат, получив поддержку и демократического меньшинства, и республиканского большинства, делает бессмысленным обсуждаемое экспертами вето, которое на него может наложить президент США Дональд Трамп, отказавшись подписывать. Во-первых, двумя третями в каждой из палат это вето преодолевается, и мало кто сомневается в том, что (если до этого дойдет) будут обеспечены даже не две трети, а все пять шестых, если не девять десятых голосов «агрессивно-послушного» американского законодательного большинства. Во-вторых, тот клинч, в который демократы и республиканцы вошли по импичменту Трампу, показывает, что обе партии в настоящее время в законодательном поле функционируют в известном режиме «бешеного принтера», жестко подчиняясь командам сверху, и без такой команды республиканцевам из Белого дома никакого единодушия бы не было. Это означает, что Трамп готов подписать законопроекты. В-третьих, вряд ли следует ожидать вступления их в силу по умолчанию, если президент воздержится от подписания, но при этом их и не заветирует. Отдавать инициативу, особенно в такой момент и на старте президентской кампании, было бы ошибкой и к тому же вступило бы в противоречие с лидерскими амбициями Трампа. Поэтому, скорее всего, не будет и умолчания, а следовательно, перед нами общий, к тому же демонстративный антикитайский консенсус американских элит, которые объединяются между собой в противостоянии Пекину, делая тем самым шаг к преодолению раздиравших их в последнее время внутриполитических разногласий.

Протест в Гонконге. КНР Hf9631

Косвенно такое видение ситуации в китайско-американских отношениях подтвердил патриарх и кукловод американской политики Генри Киссинджер. Выступая на глобальном «Новом экономическом форуме», который проходит в Пекине по инициативе Bloomberg Media Group, он охарактеризовал двусторонние отношения как «предгорья холодной войны». И предположил, что спровоцированный конфликт может привести даже к худшим последствиям, чем Первая мировая война. Это означает, что давление на Китай «решено» усилить, склоняя его даже не к компромиссам, а к односторонним уступкам. Почему? Здесь следует упомянуть о контексте, в который помещена нынешняя ситуация внутри и вокруг Гонконга, где с середины ноября происходит очередное, уже третье по счету с лета нынешнего года, обострение протестов. Первое началось в июне, в качестве «общественной реакции» на поправки в городской закон об экстрадиции. Ими разрешалась выдача беглецов от закона из Гонконга в континентальную часть КНР, а также в бывший Макао (ныне Специальный автономный район КНР Аомэнь) и на Тайвань. Правда, эти поправки были внесены еще в феврале, но до самого июня протесты носили вялотекущий характер; максимум, достигнутый на второй акции в конце апреля, добрался «лишь» до 130 тыс. человек, что не идет ни в какое сравнение с первой же акцией летнего обострения. Тогда, 9 июня, только по официальным данным вышли почти четверть миллиона, а сами организаторы митингов называет цифру, превышающую миллион. Поскольку именно в эти дни с Трампом, направившимся в Европу, на празднование 75-летия высадки экспедиционного корпуса союзников в Нормандии, в Лондоне вела переговоры королева Елизавета II, «злые языки» заговорили о начале антикитайской «большой игры». И чем дальше, тем больше эта версия получала подтверждение.

Два миллиона человек во время акции протеста. Гонконг 16.06.2019. Studio Incendo

Главное, что отражает всю суть поведения лидеров протеста, управляемых опытными кукловодами: 15 июня, менее чем через неделю после первой крупной вспышки насилия, администрация Сянгана приостановила рассмотрение законодателями внесенного проекта поправок по экстрадиции, по сути, удовлетворив претензии протестующих и протянув им руку для переговоров и консультаций. Тщетно: ответом стала эскалация беспорядков, которые с каждым днем стали превращаться в холодную гражданскую войну. Первое обострение завершилось 1 июля штурмом парламента — Законодательного собрания, здание которого несколько часов находилось в руках погромщиков. Именно тогда стало ясно, что целью их действий являются не политические требования, которые так и не были сформулированы до тех пор, пока захватчиков не выкинула из парламента подоспевшая полиция, а устройство хаоса с целью давления на центральные власти в Пекине. Вторая волна протестов накрыла Гонконг (Сянган) в августе, и главный удар был нанесен по станциям метро, некоторые из которых попросту были разгромлены раскачивавшими толпу провокаторами. Именно тогда мировые СМИ облетела фотография встречи в фойе одного из отелей сотрудницы американского генконсульства Джулии Иде с протестными лидерами. Так вмешательство в события США и Великобритании, и ранее бывшее секретом Полишинеля, получило доказательное подтверждение. Помимо консульского инструктажа, отличились и американские СМИ. The New York Times направила в мегаполис около десятка корреспондентов, которые в массовом порядке брали и выпускали в эфир интервью с протестующими, а Los Angeles Times широко осветила уличную пресс-конференцию их марионеточных лидеров, организованную через один из социальных форумов. Внешняя заинтересованность налицо.

Формальным поводом к нынешней, третьей волне протестов, стала гибель 15 ноября одного из протестующих. Фактическую же причину обнародовала глава администрации Сянгана Линь-Чжан Юээ (Кэрри Лэм). Она призвала к прекращению насилия и вандализма хотя бы на время проведения намеченных на ближайшее воскресенье, 24 ноября, выборов в муниципальные окружные советы. Однако надежды на нормальное проведение голосования откровенно мало. Нынешняя волна особо жестокая: демонстранты применяют тактику захвата университетских кампусов, превращая их в цитадели вооруженного противостояния с полицией. Помимо «коктейлей Молотова», в дело идут катапульты и даже спортивные луки, из одного из которых был ранен полицейский. Захватив кампус Политехнического университета, погромщики подожгли мост, соединявший его с ближайшей станцией метро. Как и в августе, свою порцию бензина в огонь конфликта подливают и западные СМИ. Так, британский официоз BBC всячески растиражировал интервью с одним из лидеров протеста Джошуа Вонгом, выпускником иезуитского колледжа Коулун, который получил известность еще во время «зонтичной революции» 2014 года; формальным поводом для этого пиара послужил отказ ему в регистрации кандидатом на выборах из-за призывов к сепаратизму. И если выборы будут сорваны — а всё идет именно к этому, а также к заведомому непризнанию любых результатов волеизъявления уставших от уличной вакханалии и отсутствия защищенности городских жителей — спираль противостояния, без сомнения, закрутится еще круче. Всё больше признаков того, что оппозиция, приобретая «аппетит во время еды», по указке своих лидеров и их хозяев и спонсоров с Запада ведет дело к кровопролитию.

Зал заседаний заседаний в после штурма протестующими комплекса Законодательного совета. Гонконг. КНР Tam Ming Keung

Отметим, что и в этом случае незадолго до активизации погромов, 23 октября, власти автономии сделали в адрес своих оппонентов жест доброй воли, отозвав законопроект об экстрадиции из Законодательного собрания, где его рассмотрение, как помним, было заморожено с середины июня. Ответом в очередной раз стала встречная эскалация, которая выглядит то ли ультиматумом администрации мегаполиса, то ли провокацией уверенных в своей безнаказанности и потому отказывающихся от диалога экстремистов. Обсуждению ситуации за переговорным столом они предпочитают уличное выдвижение новых требований. О прежнем поводе — законе об экстрадиции — давно и прочно позабыто. Сейчас лидерами погромщиков муссируется тема полной смены политической и избирательной систем автономии, что равнозначно прямому сепаратизму, ибо речь ведется о независимости такой системы от государственного Центра.

В этих условиях наблюдатели фиксируют определенную встречную активизацию властей, которые хотя не поддаются на провокации и не устраивают массового подавления протестующих армией, как на площади Тяньаньмэнь в Пекине в конце 80-х годов, но тоже явно готовятся к нарастанию хаоса. В Шанхае 4 ноября с К. Лэм встретился Си Цзиньпин, который выразил главе городской администрации полную поддержку, потребовав наказать виновных организаторов беспорядков. Через десять дней, 14 ноября, партийно-государственный лидер КНР еще раз вернулся к теме Гонконга, использовав для этого «поля» саммита БРИКС в Бразилии, где призвал к скорейшему прекращению хаоса и насилия. Бразильское заявление Си Цзиньпина послужило очередным ответом на продолжающееся западное вмешательство, когда за два дня до этого американский Госдеп и британский Форин-офис выступили с призывами сторон конфликта к «диалогу». Дождавшись жесткого ответа китайской стороны с требованием уважения суверенитета и прекращения подрывных действий против внутренней стабильности в Гонконге и в КНР, американцы продолжили подъем ставок в этой рискованной игре. Тогда и пошли в ход принятые на днях законопроекты, которые возмутительны не только фактом внешнего вмешательства, но и продолжением попыток распространения американской юрисдикции на весь мир. Однако в любом случае включение в антикитайские действия американских законодателей, да еще с демонстрацией показного единства с его подчеркнутой направленностью против Пекина, служит задачам интернационализации конфликта и вывода его совсем на другой уровень.

Полиция применяет слезоточивый газ для разгона протестующих. VOA Cantonese

Что и как дальше? Здесь следует иметь в виду не только внутренний, но и внешний контекст, в который помещены события в Специальном административном районе Сянган. Основных параметров этого контекста, на наш взгляд, три. Первый: продолжающаяся торговая война между КНР и США. Она в настоящий момент приостановлена, сроки введения новых американских тарифных санкций, охватывающих практически весь китайский экспорт в США, перенесены на два месяца — с 15 октября на 15 декабря, и этот срок приближается. Как признают в самом Белом доме, принятые палатами Конгресса законопроекты — не лучший фон для завершения переговоров, в которых с момента приостановки конфликта прошли уже два раунда — в Вашингтоне и в Пекине. С одной стороны, уже имеется договоренность по основным контурам нового «первого этапа» соглашения, в который включаются до 60% взаимных торговых претензий. Китай в них делает шаги навстречу, но не поступается принципами и не подпускает американцев к «красной черте», которой можно считать предъявленные Пекину Вашингтоном еще в мае 2018 года требования прекратить государственную поддержку своих высокотехнологичных отраслей, запустив туда иностранных (читай, американских) «инвесторов». С другой стороны, времени остается всё меньше, а градус взаимных противоречий, отражаемый дипломатическими протестными демаршами китайского МИД, всё нарастает. Означает ли это, что США готовятся уже в третий раз, после «дел» Мэн Ваньчжоу и самой компании Huawei, сорвать торговый компромисс, или нет — увидим. Автору этих строк уже приходилось излагать свою точку зрения, которая увязывает перспективу торгового соглашения с получением Трампом из Китая материалов на Джо Байдена, который засветился в Поднебесной со своим отпрыском не менее скандально, чем на Украине. С тех пор никаких видимых подвижек в этом вопросе не наблюдалось, но судя по тому, что против Китая ополчились и демократы, и республиканцы, можно предположить, что это условие Трампа вполне могло быть и ловушкой. И одновременно поводом к двухпартийному «междусобойному» компромиссу за счет Пекина. Если так, то придется признать, что Вашингтон полностью и окончательно утратил всякую договороспособность, превратившись в откровенного шулера, у которого «в колоде по шесть тузов», и все — крапленые.

Второй составляющей раскладов вокруг нынешнего обострения китайско-американских отношений могут служить итоги недавнего саммита АСЕАН, в ходе которого Китай существенно упрочил свои позиции в регионе, поколебав конкурирующие с ним американские планы подмять его под себя с помощью концепции «Индо-Тихоокеанского партнерства», плавно перерастающей в «восточную НАТО». Нынешний ход событий не устраивает Вашингтон, и это вполне может рассматриваться одним из факторов его игры на обострение. И третий, самый главный момент: расклады в самих США, где все, включая «трогательное» антикитайское единение республиканских и демократических сенаторов и конгрессменов, происходит на фоне страстей, бушующих вокруг запущенной процедуры импичмента. И что, если прохождение указанных законопроектов через «республиканский» Сенат является следствием размена на фактический слив демократами импичмента, перспективы которого сейчас, после отказа от прежних показаний главного «источника» обвинения, становятся даже не призрачными, а эфемерными? Но если так, то, как говорится, «смотри пункт первый»: перед нами самое натуральное политическое шулерство, возведенное в ранг международной политики. Имеется ли смысл с ними после этого договариваться, или можно только бесконечно разговаривать, чтобы не воевать? Ответ на этот вопрос, с одной стороны, похоже, что ясен, а с другой — предельно субъективен. И это — выбор каждого из ключевых субъектов современных международных отношений.

Возвращаясь к Китаю, отметим, что с его стороны на эти действия США последовала бурная реакция. Так или иначе, протест против американских политических «разводок», прежде всего против закона о защите прав человека и демократии в Сянгане, наряду с МИД КНР, позицию которого изложил его официальный представитель Гэн Шуан, высказали:

Канцелярия по связям Центрального народного правительства КНР в Сянгане;
Управление спецпредставителя МИД КНР в регионе;
Канцелярия Госсовета КНР;
Администрация самого Сянгана (Гонконга);
Комиссии по международным делам Всекитайского комитета (ВК) Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК), главного совещательного органа КНР, и ВСНП, китайского парламента;
глава МИД КНР Ван И.

Отдельно следует сказать и об осуждении решения американского Сената представителями зарубежных китайских диаспор, и о вызове в МИД КНР по этому вопросу временного поверенного посольства США в Пекине. А также о демарше китайского посла в Лондоне, заявившего решительный протест британской стороне, дипломатия которой показала себя в рассматриваемом эпизоде надежной марионеткой Вашингтона.

Чем завершится очередной виток нарастающего противостояния, зависит от того, какое содержание в него вкладывают и чего хотят добиться американцы. Одно дело, если это тактическое предвыборное маневрирование Трампа, рассчитанное на возврат существенно растраченного общественного доверия и рейтинга, о чём свидетельствуют результаты социологических опросов по импичменту. Совсем другое — если перед нами стратегия, финал которой может оказаться непредсказуемым и очень серьезным по последствиям. Почему возникла такая дилемма? Прямо на фоне обострений внутри и вокруг Сянгана-Гонконга в Пекине прошла встреча премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна с руководителями глобальных финансово-экономических институтов — Всемирного банка, МВФ, ВТО, Международной организации труда (МОТ), ОЭСР и Совета по финансовой стабильности «двадцатки». Официально обсуждали «Содействие открытости, стабильности и высококачественному развитию глобальной экономики»; о чём разговаривали в этих широких рамках конкретно, не сообщается. Поскольку случайных совпадений в политике, как правило, не происходит, закономерен вопрос о правомочности версии, выдвигаемой рядом экспертов: не пытается ли Вашингтон в противостоянии с Пекином апеллировать к внутреннему раскладу в КНР точно таким же образом, каким он в свое время задействовал в своих интересах «перестроечный» ресурс в нашей стране? Время покажет…

https://regnum.ru/news/polit/2786374.html

21.11.2019 Чьё «рыло в пуху»: Ельцин-центром по исторической памяти

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 21 ноября 2019, 09:54 — REGNUM Не успел в 2015 году в Екатеринбурге открыться Ельцин-центр, как многочисленные эксперты сошлись во мнении, что сформирован фактический идейный штаб подрывной антигосударственной деятельности, который станет центром притяжения для многих проектов, направленных отнюдь не на укрепление России. Прошли четыре года. Как и следовало ожидать, либералы в полной мере «оправдали» эти ожидания, превратив пантеон поминовения одного из главных разрушителей единого государства в гнездо, накрывающее липкой паутиной внутренних и внешних подрывных связей всю страну. Приведем только один сюжет, наглядно демонстрирующий, как сплетаются такие связи, каким образом они работают, и к каким последствиям приводят. При этом ясно, что он, разумеется, отнюдь не уникален. С учетом масштабов деятельности и тесных контактов с полузакрытой системой частных фондов, полную информацию об этом спруте мы, по-видимому, получим только тогда, когда с ее распространения будут сняты негласные табу, обойти которые, по некоторым данным, не могут даже некоторые государственные ведомства…

Борис Ельцин. Иван Шилов © ИА REGNUM

Итак, когда канула в Лету выстроенная рядом либеральных и правозащитных организаций «Стратегия-31» (оппозиционеры каждое 31-е число собирались на «Маяковке» — Триумфальной площади в Москве), ей на смену пришла другая такая же «Стратегия-6». Организаторы и участники те же. Кукловоды, надо понимать, тоже, как внешние, так и внутренние. Подтекст же еще более подрывной. И откровенно деструктивный. Эгоистический порыв к «свободе собраний», пусть и трактуемый с позиций вседозволенности и откровенного вызова большинству, принять нельзя, но понять еще можно. А вот принятие за точку отсчета уже не статьи из Конституции, а конкретной даты 6 мая 2012 года, кануна президентской инаугурации Владимира Путина, отмеченной массовыми беспорядками и столкновениями с правоохранительными органами, устроенными для того, чтобы сорвать его приведение к присяге, это уже нечто другое. Там хотя бы на словах мотивация оправдывалась позитивом, здесь же основой символике с самого начала были заявлены откровенные погромные амбиции. И дата соответствующая: никто ведь из «протестантов» не задумывался над тем, что получилось, если бы этими уличными художествами удалось не просто изменить маршрут президентского кортежа, но действительно сдвинуть или нарушить ход государственного мероприятия, наделенного смыслом властной легитимации. Видимо, поэтому, в отличие от предыдущей «стратегии», эта — не пошла, по крайней мере в столицах — Москве и Санкт-Петербурге. Вялотекущие акции были проведены через год и — увяли. И вот тогда, очень похоже, что именно для того, чтобы подпитать амбиции претендентов на полную власть в стране, соединив ее усилия с уличным «пушечным мясом», и запустили Ельцин-центр, перетащив центр дестабилизации на Урал, в один из крупнейших промышленных регионов страны, расположенный аккурат в ее если не географической, то символической середине.

Ельцин центр. Knutulhu

На проектную мощность вышли в пятую годовщину московской майской вакханалии 2012 года, проведя в Екатеринбурге «юбилейный пикет-митинг в защиту политзаключенных». С тех пор в списке числится несколько десятков разнообразных подобных акций, некоторые из которых недвусмысленно обнаруживают определенную заинтересованность не только внутренних, но и внешних сил. То эстонский журналист участие примет, и как затем выяснится, неспроста. То вдруг участники очередной акции озаботятся судьбой весьма далеких от уральского мегаполиса крымских татар. То флагом Украины публично помашут, морально поддержав тем самым организаторов киевского переворота 2014 года. Или на акции продефилирует запущенный туда «неизвестно кем» паспортный двойник Олега Сенцова, которого власти Незалежной почитают «героем» за попытку организации теракта в Крыму. Поминали Бориса Немцова, защищали Льва Пономарева, договаривались до откровенной «шизы», устроив на одной из акций сеанс политического экзорцизма (Путин-де даже «молится по-дьявольски»). Много чего делали. Ельцин-центр в этом публично не светился, но в сводках новостей рядом с этими акциями неизменно присутствовал. Вот, например, октябрь 2017 года. Центр проводит трехдневные курсы некой «Школы общественного защитника». На его сайте рассказывается, что это — совместный проект «для тех, кто хочет знать о своих правах и учиться защищать себя и своих близких в судах по уголовным и административным делам, а также от незаконных действий сотрудников правоохранительных органов». Хозяева проекта — «Русь сидящая» и Сахаровский центр. Дескать, в Ельцин-центре к этому отношения не имеют, только крышу обеспечивают. Да еще московских адвокатов и юристов, которые «бесплатно расскажут о том, что делать, если вас задержали на митинге, если стучатся в дверь («откройте, полиция»), если звонят и приглашают «просто поговорить»…» и т. д.

Задержание на митинге в Санкт-Петербурге. 2017. Alexei Kouprianov

Не кажется ли странным, что организация, позиционирующая себя «хранителем президентского наследия», которая превозносит вклад пусть и сомнительного персонажа, но именно в государственное строительство, сама и учит государство разрушать? Поневоле задаешься вопросом: а может и «герой» их тем же самым занимался?

И здесь мы переходим к главному. В Российской Федерации существует институт уполномоченного по правам человека. Это государственный институт, установленный Конституцией РФ (ст. 103, ч. 1, п. «е») и соответствующим Федеральным Конституционным Законом (от 26 февраля 1997 г. №1-ФКЗ), то есть один из важнейших государственных институтов. Уполномоченный по правам человека в РФ назначается Государственной думой; такие же уполномоченные (омбудсмены) имеются и в субъектах Федерации, в том числе и в Свердловской области, центром которой является Екатеринбург, где находится Ельцин-центр.

Но как гласит пословица, «не место красит человека, а человек место». Как утверждают азы психологии, авторитет любого руководителя складывается из должностного и личного, в зависимости от соответствующих качеств и стиля руководства. В Свердловской области омбудсменом является Татьяна Мерзлякова, которая, заметим, недавно включена в Совет по правам человека (СПЧ) при Президенте РФ. С должностной стороной авторитета, как видим, все в полном порядке. А с личной?

Совсем недавно, 7 ноября 2019 года (интересно, дата специально выбиралась, из соображений особого цинизма?), омбудсменом Мерзляковой был издан циркуляр, разосланный во все областные образовательные учреждения, попросту, средние школы и приравненные к ним колледжи и гимназии. Из него следует, что с 30 октября в области запущен смотр-конкурс «Память Урала». Директора школ в него втягиваются вне зависимости от их собственных представлений об этом вопросе, в «добровольно-принудительном» порядке. Далее приведем из этого документа выдержки, которые, несмотря на канцелярский язык, лучше любых пересказов характеризуют как суть затеянного, так и партнеров, на которых в этой, с позволения сказать, «работе» делается расчет.

Ян Массейс. Два лицемера

Итак, «…(В течение учебного года) прошу рассмотреть возможность направления 1−2 педагогов или руководителей школьных музеев на информационно-методическую встречу в рамках региональной программы «Путь Памяти», которая состоится 15−16 ноября (стало быть, уже состоялась. — В.П.) в Ельцин-Центре». Предлагаемый учителям истории план следующий:

информационный обмен и обмен опытом;
лекции экспертов-историков о репрессиях в России и на Урале (ни о персоналиях, ни об их заслугах перед исторической наукой ни слова, оно и понятно: историк — это вообще-то ученый, а не «эксперт», ибо история — научная специальность, а не художественная самодеятельность);
экскурсия на Мемориальный комплекс (12-й км Московского тракта)…;
посещение архива и музея Ельцин-Центра и т. д.

«Всем участникам встречи будут выданы сертификаты, мини-библиотечки, комплекты методических, информационных и оформительских материалов для проведения (!) уроков и внеклассных мероприятий, для создания информационных уголков и экспозиций в школьных музеях или кабинетах истории».

Тема «большого террора», по которой написано столько, что пора бы уже и отдать себе отчет в сомнительности вбиваемого общественности в голову количества его жертв, по-прежнему не дает покоя фальсификаторам. Хорошо понимая, чье «рыло в пуху», в Ельцин-центре всячески стараются перевести стрелки именно на репрессии, отвадив общественность от куда более актуального вопроса о последствиях и ответственности за разрушение СССР. И при этом не обращают внимания на реальные цифры потерь, раскрытые исследованиями историков, отнюдь не сочувствующих советской власти, тем же Виктором Земсковым, например. И не только им одним.

Танки Таманской дивизии стреляют по Дому Советов России 4 октября 1993 года

Вот, оказывается, в чем главная «миссия» Ельцин-центра: служить организованной, финансируемой государством площадкой антигосударственной пропаганды и распространения материалов, извращающих историю собственной страны. Зачем? С целью формирования внутри нее пятой колонны тех, кто вместо «вставания с колен» призывает на них, наоборот, падать и до изнеможения каяться? Сначала за репрессии и Сталина, затем за советскую власть и Советский Союз, и в итоге — за российскую историю, за то, что мы русские, что всегда опрокидывали любые вторжения и всех врагов, кто на нашу землю приходил с мечом. Для чего им это? Чтобы когда к нам придут в следующий раз, а он скорее всего не за горами, уже не отыскалось тех, кто захочет, отстояв Родину, затем оказаться оболганным и обвиненным во всех смертных грехах — исторических и личных. Вот за этим! Чтобы Родину больше не отстаивали, попутно расписываясь в собственной вине и якобы «правоте» тех, кто с мечом приходил. Дескать, правильно приходили, если за «режим», против которого они шли, потомкам победителей приходится каяться, сгибая спины перед потомками оккупантов?

Тонкая, подлая и мерзкая игра на духовное растление подрастающего поколения, его расчеловечивание. Вот это здесь главное, а обучение с помощью заезжих адвокатов и юристов очередной популяции «майданщиков», — лишь попутное занятие. Ясно ведь, что чем больше кающихся за пресловутый «совок», тем многочисленней акции в поддержку Сенцовых, лидеров крымско-татарского «меджлиса», украинских переворотчиков-националистов, собственных сепаратистов и прочей «болотной» нечисти. И тем мощнее мина, которая на словах закладывается под нынешнее «несправедливое» государство, а на самом деле — под государственность как таковую, которой если не будет, то противостоять очередным захватчикам будет некому, ибо всем, кто это может сделать, внушат, будто это не захватчики, а «освободители». И превратят их тем самым во власовцев, которым, кстати, точно такая же пропаганда, только не «ельцинская», а эсэсовская, тоже вбивала в головы, что они с собственным народом не воюют за его порабощение, а «освобождают» его от «проклятого режима». Меняются времена, а методы пропаганды, выстроенные на лжи геббельсовских масштабов, остаются прежними.

Геббельс. Советская карикатура

Руководящая бумага за подписью Т. Мерзляковой указывает категории педагогов, которых «предпочтительно рекомендовать» на предложенные курсы промывания мозгов, чтобы затем заниматься тем же самым в отношении детей и подростков. Это завучи по воспитательной работе, классные руководители, учителя истории и литературы, педагоги дополнительного образования, руководители школьного музея или библиотеки и другие педагоги-краеведы и организаторы интеллектуального досуга старшеклассников.

Почему речь идет именно о «промывании мозгов»? А как иначе прикажете понимать следующий каламбур официального документа, который уравнивает объявленный смотр-конкурс с «образовательной и просветительской патриотической (!) работой по сохранению (!) исторической памяти и увековечиванию жертв государственных (!) репрессий…»? Попробуйте перевести этот пассаж с чиновного «новояза» на нормальный русский язык, читатель. И у вас получится, что государственный омбудсмен считает «патриотической» работу по обвинению в преступлениях собственного государства, а сами эти обвинения приравнивает к сохранению исторической памяти. Получается, как ни крути, все то же самое: наши деды и отцы, сокрушившие нацизм, оказывается, не Родину защищали, покрывая свои боевые знамена неувядаемой славой, а спасали пресловутый «режим». Тогда один, а сегодня другой «режим» готовятся спасать. С чьего голоса эта песня? Помните, как тот немецкий клеветник, которого с микрофоном преследовала российская журналистка, орал на нее, что «вы не должны своих защищать, вы должны на своих смотреть с мировых позиций и с мировых позиций их осуждать». Что-де «ваш профессиональный долг своих разоблачать со стороны, а не с ними солидаризоваться» и т. д. Там спорт был, здесь — история, политика и идеология, а приемы все те же, методика внешнего давления не меняется до тех пор, пока она работает. И Ельцин-центр, и г-жа Мерзлякова в этой схеме — всего лишь пешки в руках опытных кукловодов.

Каких кукловодов? Для участия в смотре-конкурсе г-жа Мерзлякова потребовала «заполнить заявку участника, включающую указание: что именно уже было проведено или что предполагается провести по теме смотра-конкурса». И прислать ее координатору проекта Анне Пастуховой (указан E-mail и контактный телефон).

Кто такая Пастухова? Председатель свердловского областного отделения общества «Мемориал», того самого, что с октября 2016 года фигурирует в составленном российским Минюстом реестре НКО-иностранных агентов. За что его туда включили? Как свидетельствуют соответствующие базы данных, за деятельность, осуществляемую на средства NED — американского Национального фонда поддержки демократии, двухпартийной, республиканско-демократической НКО, с трибуны которой еще в ноябре 2003 года Джордж Буш — младший провозгласил курс на «глобальную демократическую революцию». То есть на цепь цветных переворотов, которая на постсоветском пространстве началась с Грузии и Украины, продолжилась «арабской весной», а затем, снова обозначив себя на Украине, уже в 2014 году, в настоящее время сотрясает многострадальную Латинскую Америку.

Горящие покрышки на майдане. Ввласенко

Итак, областной государственный омбудсмен пишет и рассылает циркуляр, которым устанавливает порядок «промывания мозгов» школьникам, объявляет по этой работе смотр-конкурс, организаторов которого собирает на инструктаж в Ельцин-центре. И вдобавок ко всему, поручает его проведение областному «Мемориалу», функционирующему на гранты из США — государства, официально объявившего Россию «угрозой» своей национальной безопасности. Не слишком ли характерная и тенденциозная связка получается? И не дискредитирует ли она тех, кто обеспечивает ей государственное прикрытие?

При ближайшем рассмотрении выясняется, что помимо NED, спонсором «Мемориала» с августа 2018 года выступает и еще одна иностранная НКО — швейцарский фонд OAK Foundation. Причем совсем недавно, в сентябре уже нынешнего года, этот фонд, который в дни празднования 74-й годовщины Победы советского народа в Великой Отечественной войне провел в Братиславе мероприятие на историческую тему в рамках «Гражданского форума Россия — ЕС», заключает по линии «Мемориала» дополнительные соглашения с его координаторами в регионах. В том числе с Пастуховой, расценки на услуги которой очередному иностранному агенту легко отыскиваются в Интернете.

Вот только самый свежий список похождений двух сановных дам — Мерзляковой и Пастуховой, начиная с лета 2019 года.

4 июля — посещение генерального консульства США по случаю празднования американского Дня независимости.
В августе группа «активистов» Уральского «Мемориала» по сложившейся уже традиции побывала в Эстонии, где обучалась основам блогерского искусства у белорусских диссидентов — супругов Морозовых. В компании с возглавлявшей вояж Пастуховой оказались и две сотрудницы Ельцин-центра, а российский сектор Интернета обошла фотография участников на фоне мемориальной доски в честь Ельцина с текстом на эстонском и русском языках следующего содержания: «В память о первом президенте России Борисе Ельцине за его вклад в мирное восстановление независимости Эстонии в 1990 — 1991 годах».
В сентябре при активном участии омбудсмена Мерзляковой центральный «Мемориал» проводит в Ельцин-центре выездное заседание правления.
Ну и упомянутый ноябрьский инструктаж школьных педагогов, отрыв которых от учебного процесса в сугубо идеологических целях, трудно совместимых с государственными интересами, своим «директивным дацзыбао» освящает омбудсмен Мерзлякова.

Омбудсмен Татьяна Мерзлякова. Цитата из видео на YouTube(vsalde.ru)

Круг замкнулся. Средства, полученные от зарубежных спонсоров иностранными агентами, освоены, отчеты добродетелям написаны, заслуги этой агентуры оценены «по достоинству» — местом Мерзляковой в СПЧ. А власти как главного уральского, так и множества других субъектов Российской Федерации, продолжают составлять планы подготовки к 75-летию Великой Победы, не особо обращая внимание на активизацию региональных «Мемориалов», обусловленную получением, по-видимому, как раз к этой дате, новых зарубежных грантов. А в мае, когда на фоне собравшихся в Москве на победные торжества иностранных лидеров, очередной «мальчик Коля» с очередной высокой европейской трибуны вновь побратается с теми, от кого Россия спасала мир, мы все опять будем дружно ахать и возмущаться, как же такое возможно.

Одно из двух. Или мы и дальше будем поощрять своим бездействием фальсификаторов, имя которым — легион, и очень скоро нашу Победу у нас действительно отнимут и заставят за нее каяться под улюлюканья расправляющих в Европе крылья неонацистов, с которыми, уповая на их «антиамериканизм», мы сами и заигрываем. Или государство, наконец, выйдет из страусиной позиции и положит этому предел, памятуя о том, что выстрел в прошлое из пистолета равнозначен пушечному залпу из будущего уже по настоящему. Третьего не дано. Защитить национальные интересы и историческую память, соблюдая при этом «толерантную девственность» и «европейскую рукопожатность», не получится. Хотя бы по закону разъезжающихся стульев. Да и по чести и совести — тоже.

https://regnum.ru/news/polit/2784785.html

19.11.2019 «Диалектика духа» как выход из историософского тупика

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 19 ноября 2019, 18:40 — REGNUM На прошедшей 16 ноября научно-практической конференции движения «Суть времени» его лидер Сергей Кургинян представил проект нового коммунистического манифеста «Диалектика духа».

Лидер движения «Суть времени» Сергей Кургинян представил проект нового коммунистического манифеста «Диалектика духа»

Петр Данилов © ИА Красная Весна

Отмежевавшись от сложившегося левого общественно-политического дискурса, проповедующего «лобовую» реставрацию позднесоветской пародии на революционный марксизм, либо шифрующего под такую реставрацию откровенно «оранжевый» ликвидационный вариант, манифест проложил иной вектор. И иную историческую перспективу, альтернативную, а точнее — отрицающую постчеловеческую эсхатологию светского «конца истории» и религиозного «Конца времён».

Предложенное переосмысление наследия Карла Маркса как теоретического (хотя упор делается на метафизической апелляции к ленинскому взгляду на него как на философа, а не ученого, а на марксизм — как на учение, а не теорию), так и практического, связанного с советским опытом, — не первый пример такого прочтения марксизма.

Важно, однако, что предыдущие попытки осуществлялись, во-первых, не в постсоветские, а в советские, причём преимущественно ранние советские времена, когда метафизический подход воспринимался голой абстракцией, оторванной, если не от наследия Маркса, то уж точно — от конкретной практики строительства социализма в СССР.

Во-вторых, в условиях жесточайшего дефицита времени на решение неотложных материальных задач, уложенных в знаменитую триаду индустриализации, коллективизации, культурной революции, такие попытки, так или иначе связанные с темой богостроительства и наследием социал-демократической школы на острове Капри (Богданов, Луначарский, Горький), встречали отторжение у большевистского руководства. И это было понятно: помимо отнимавшего все силы и ресурсы партии руководства социалистическим строительством, на высоком уровне сохранялась и идейная накаленность в её рядах, поэтому необходимости в дополнительном стимулировании восхождения руководство не видело.

Не способствовали такой постановке вопроса и успехи этого строительства. Порождая настроения «единственно верного пути», которые, опрокинувшись в послевоенные годы, когда уровень накалённости начал снижаться, а возвращение к этим идеям назрело, но не было реализовано ввиду поэтапного инерционного перерождения партии и всего советского общества, они в итоге были обращены вспять. Это и привело к ниспровержению «Красного проекта», уничтожению Советского Союза и советского образа жизни. Обо всем этом в манифесте не просто говорится, а последовательно и подробно разъясняется.

Развернутым эпиграфом к представленной тематике манифеста могут послужить строчки из пятой главы «Истоков и смысла русского коммунизма» Николая Бердяева:

«Пролетариат должен бороться против овеществления человека, против дегуманизации хозяйства, должен обнаружить всемогущество человеческой активности. Это совсем другая сторона марксизма, и она была сильна у раннего Маркса. Веру в активность человека, субъекта, он получил от немецкого идеализма. Это есть вера в дух, и она не соединима с материализмом. В марксизме есть элементы настоящей экзистенциальной философии, обнаруживающей иллюзию и обман объективации, преодолевающей человеческой активностью мир объективированных вещей. Только эта сторона марксизма могла внушить энтузиазм и вызвать революционную энергию. Экономический детерминизм принижает человека, возвышает его лишь вера в активность человека, которая может совершать чудесное перерождение общества».

Николай Бердяев

В этой цитате — одна неточность, но она принципиальна. Бердяев, отправленный из России на «философском пароходе» и писавший свой труд в глубокой эмиграции, оторванный от событий в Советской России, превратившейся вскоре после его отъезда в СССР, ссылался на видение Марксом пролетариата «мессией», «новым Израилем». То есть той самой архимедовой «точкой опоры», с помощью которой можно «перевернуть мир». Современное восприятие, которое демонстрируется манифестом, исключает «мессианскую» роль пролетариата.

С этим трудно спорить: Кургинян, безусловно, прав в том, что советский пролетариат брежневского и постбрежневского излёта не просто утратил революционность. Он, воспеваемый как «авангард» советского общества, не выполнил своей авангардной роли и деградировал вместе с другими социальными классами, слоями и «прослойками» (а порой и вперёд них) до шахтерских забастовок в поддержку Ельцина. И до напоминающих то ли «потерю берегов», то ли «пир во время чумы» требований оплачивать свой «простой» из-за забастовок «золотыми» рублями, чтобы, бастуя, не терять в доходах. Как чиновник, в своё время тесно связанный с Кузбассом, автор этих строк хорошо помнит, как те же шахтеры, продавшие первородство принадлежности к «новому Израилю» за чечевичную похлёбку ельцинских указов, которые натурально подписывались на их же спинах, потом камлали о возвращении проданных ими советских социальных завоеваний. А на встречный вопрос «не вы ли сами это всё продали?», тупо молчали, уткнув глаза в пол.

Конференция движения «Суть времени». Максим Додонов © ИА Красная Весна

Поэтому пролетариат, по манифесту, не «мессия», а простой смертный, наделённый всеми слабостями, которые свойственны всем остальным, и потому на мессианство не тянущий. И здесь мы подходим к двум главным вещам, которые в тексте «цепляют» по-настоящему.

Первое: классовое противоречие между пролетариатом и буржуазией, фундаментальное для классического марксизма, не самоценно. Оно — лишь проекция более широкого, упирающегося в метафизику противоречия между теми, кто хочет только брать, загребая себе (совокупность этих загребущих, которая ассоциируется с «новым мещанством», именуется «Моёвником» — от слова «моё»). И теми, кто готов, следуя христианским заповедям, отдавать и помогать. Совершенно справедливо указывается, что рамки классового антагонизма между пролетариатом и буржуазией, да и между всеми эксплуататорами и эксплуатируемыми вне зависимости от эпох и общественно-экономических формаций, для этого противоречия тесны. И что это противоречие носит неотменяемый, метафизический характер, признание которого способно помочь в объяснении очень многого, что произошло в истории, в том числе и с советской властью, предопределив её крах.

Возможно, манифест выиграл бы от предельного заострения этой дихотомии до противопоставления явленного «перестройкой» индивидуализма коллективизму… Или от постановки вопроса о том, чем является коммунизм — «учением о том, как всем стать буржуа» или он как вектор человеческого восхождения являет собой светскую форму православия и других традиционных религий. Однако нет уверенности, что современное общественное сознание, несмотря на весь постсоветский опыт, дозрело до восприятия событий и тенденций в этой оптике. А опередить время, задав задачи, которые окажутся неразрешимыми, — это совершить фальстарт, который вряд ли отыгрывается.

Одно дело — стратегия, другое — тактика. Тактика иногда оказывается не в ладах со стратегией, но, поскольку взаимодействует с процессами, в которые втянуты живые люди, требует пристального внимания. «Тому в истории мы тьму примеров слышим». Стоило бы большевикам в начале июля 1917 года не пойти на не ими организованную протестную акцию, расстрел которой Временным правительством вылился в тяжелейший внутренний кризис «февральского» режима, как авторитет и влияние партии в массах могли необратимо рухнуть, на что возможно и рассчитывали организаторы тех событий. Гений Ленина проявился в тот момент именно в том, что это тактическое участие он смог уложить в контекст партийной стратегии, обеспечив непрерывность и неуклонность укрепления партийного влияния в массах. И обернуть сложную, если не сказать проигрышную, ситуацию в актив партии, сделав тем самым шаг к триумфальному Октябрю, в котором у большевиков, взявшихся подобрать брошенную остальными власть, никаких содержательных оппонентов попросту не было.

Конференция движения «Суть времени». Максим Додонов © ИА Красная Весна

Кто «мессия», если не пролетариат? И здесь, в ответе на этот вопрос, манифест демонстрирует очень серьёзную глубину. Коллективный «мессия» — совокупность тех, кто не принимает «ценностей» постперестроечного капитализма, стремительно переоформляющегося в посткапитализм, он же постмодернизм, он же глобализм и, в метафизической оптике манифеста, «ад на земле». Настоящий мессия — коллективный — те, кто из века в век, от одной общественно-экономической формации к другой, и от нее к третьей и дальше, протягивают линию преемственности принципов, если не противопоставленных интересам, то абсолютно самоценных в качестве самоопределения и мотивации. Очень многое и многие из представителей этой «инаковости», отличающиеся именно этим от последователей «Моёвника», особенно в далекоушедшие эпохи, связаны с религиозно-конфессиональной и церковной темой. Но не все: по мере продвижения к Новым и Новейшим временам, в этих общественных группах всё более доминируют светские подходы и учения, стоящие на научных позициях, но отрицающие формально-позитивистский подход, закладывающие эти принципы в основы общественно-политических дискурсов и школ. Ключевой, рубежный вопрос — не в классовой принадлежности, он — в отношении к фундаментальным законам бытия.

Сергей Кургинян. Петр Данилов © ИА Красная Весна

Второе положение манифеста, «цепляющее» за душу своей безусловной верностью, — именно о том, что в Марксе увидел Бердяев. Экономический детерминизм есть не содержание марксизма, а его форма. Революционная душа марксизма лежит вне этой детерминанты; она — в противоречии между теми, кто, следуя «загребущим» «ценностям» «Моёвника», готов подчиниться тому ходу событий, который после распада СССР стал выдаваться за «естественный» порядок вещей, которому «иного не дано». И теми, кто знает, что иное есть, и оно воплощено в СССР и советском образе жизни. И это иное они помнят, переосмысливая причины его утраты, последствия которой хлебают уже не одно десятилетие. Еще раз: экономический детерминизм (или, если угодно, обусловленность всех социальных и вытекающих из них политических процессов экономикой) не аксиома и даже не константа. Это переменная составляющая, на критике которой построен не только манифест «Сути времени», но и другие знаковые вехи обновлённого марксизма. И следует признать, что большинство из них: от Фернана Броделя и Имммануила Валлерстайна до Юрия Семёнова и от Мао Цзэдуна до Фиделя Кастро и Эрнесто Че Гевары — были отвергнуты закостеневающим в своём догматизме советским партийным официозом.

Скажем больше — и эту мысль, которая красной нитью проходит через весь манифест, в нём тоже можно было акцентировать убедительней, — именно эти представления о «безусловном», «научно обоснованном» приоритете экономики углубили «вульгарно материалистический» перекос в практике социалистического строительства в СССР. Тот самый «естественный закон», следование которому породило феномен омещанивания как КПСС, так и советского пролетариата. В «перестроечную» эпоху это всё выдавалось в эфир, на публику, которая жаждала перемен, в виде призыва вернуться на «магистральный» путь развития человечества, который при ближайшем рассмотрении оказывался лишь инструментом как можно более надёжного закабаления большинства меньшинством. Для марксистской партии, которой, несмотря на «перестроечное» брожение в своих рядах, КПСС оставалась до самого своего конца, это как раз и есть путь отказа от библейского первородства в пользу чечевичной похлебки. На языке политики этот путь выражается формулой сдачи революционности в обмен на роль левого фланга вполне себе буржуазных двухпартийных систем, которые, по Генри Киссинджеру, олицетворяют принцип «лояльной оппозиции» и вне Запада не действуют. «К чему стадам дары свободы…».

Конференция движения «Суть времени». Максим Додонов © ИА Красная Весна

В манифесте очень точно указан переломный момент, когда обсуждаемые инновации, обобщённые формулой «диалектики духа», нужно было вводить в практику социалистического строительства в СССР. Начиная с 50-х годов, со смерти Сталина и вместо того идеологического винегрета из откровенно ошибочных решений XX съезда и Третьей партийной программы, двусмысленно разрывавшейся между укреплением государственного строительства и внешней экспансией, зашифрованной под «мировой революционный процесс». Ножницы никогда ни к чему хорошему не вели, но понимание этого, видимо, лежало за пределами интеллектуальных возможностей постсталинского партийного руководства. Потому оно и эксплуатировало революционную тему в условиях, когда все задачи, связанные с той эпохой, ушли, а новые задачи и вызовы, поставленные временем, напротив, бездарно пропускало.

Конкретный пример, подтверждающий правоту манифеста? Пожалуйста. В 1939 году в Канберре Герберт Уэллс, воинствующий поборник безальтернативности и неотменяемости «естественных законов», выступил с собственным своеобразным манифестом этих взглядов — лекцией «Яд, именуемый историей», в которой призвал к отказу от героического в пользу обыденного. Предложив по всему миру преподавать историю не государств, а отдельно взятого человека, оторванного от корней и идентичности, Уэллс, в своё время называвший Ленина «кремлевским мечтателем», призвал назвать такую «обновлённую» историю, соответствующую целям и задачам будущей глобализации, «социальной биологией». И тем самым подчеркнул уверенность в преобладании в человеке биологического начала над духом. Как выразитель взглядов определённых транснациональных элитных групп, Уэллс, разумеется, выражал далеко не только свою точку зрения и, более того, имел на такое изложение соответствующий мандат.

«Самое губительное для человека и человечества — претензия обывателя на абсолютный характер обывательского взгляда на жизнь…»

Сергей Кургинян

Это определение, взятое из манифеста, вполне может претендовать на роль второго эпиграфа, который отличается от теории, преподанной Бердяевым, неразрывностью связи с практикой, в том числе современной. Мещанство, деградирующее от «добропорядочности» до причащения в «церкви Низа», которое и породило массовую поддержку «перестройки», стало инструментом прорыва этой «церкви» из грязи забвения в законодатели трендов общественного бытия. «Новое мещанство», всегда готовое заполнить зияющую духовную пустоту мерзостными продуктами расчеловечивания, — закономерный финал деградации всего и вся: идеального до материального, общественного — до частного, служения — до потребления и т.д.

Питательная среда для такого мещанства, как и инструмент омещанивания, — люмпенизация общества, торжество деклассированного элемента, который расширяется пропорционально нарастанию кризисных тенденций и сопутствующего им разрушения классовой структуры. А лишившись классового контроля, этот элемент, расцветая внешне, разлагается внутри, являя собой собирательный образ того, как выглядит метафизическое падение в реальной жизни. В цивилизационной оптике, которая в документе представлена как историософская, именно в этом самостоятельном, отличном от геополитики контексте можно рассматривать и теорию хаоса, продвигаемую рядом западных think tanks.

Конференция движения «Суть времени». Максим Додонов © ИА Красная Весна

В манифесте множество деталей, которые, не отвлекая на себя внимание, как бы «параллельно» не просто отвечают на сложные вопросы, но и формируют контекст, в который укладываются некоторые, в том числе очень важные вещи:

— переход от «царства необходимости» к «царству свободы», который, в отличие от того же Бердяева, рассматривается краеугольным положением марксистского учения, а не взглядами «раннего Маркса»;

— параллель, проведённая между социальной и природной необходимостью.

Безусловной и очень важной заслугой автора манифеста нельзя не признать акцент на стремлении человечества на протяжении всей своей истории защититься от природы, в которой оно видело пусть и неявную, но враждебную силу.

Это очень сильно диссонирует с усиленно продвигаемой сегодня на уровне ООН идеей лукаво понимаемой «гармонии» человека с природой. И именно в этой лукавости, раскрытой манифестом, содержится ответ на вопрос об истоках концепции «устойчивого развития», которая под видом поиска такой «гармонии» стремится подчинить человека природной необходимости, под которую загримирован определённый социальный, точнее, асоциальный проект. Явочным порядком в этой концепции, претендующей на роль идеологии глобализации, декларируется отсутствующая в реальности связь между «решением климатической проблемы» и социальной политикой, которая навязывается человечеству под предлогом «глобального потепления». А на самом деле — в целях утилизации той «слизи», в которую глобализаторы превращают человечество, и о которой говорится в манифесте как о конечной точке, своеобразном «дне» метафизического падения человека и человечества. Здесь можно напомнить лишь некоторые идеи Римского клуба, в первом докладе которому открытым текстом требовалось восстановить баланс между рождаемостью и смертностью, что в условиях развития медицины возможно лишь через сокращение рождаемости или… принудительное (а как понять иначе?) восстановление прежних уровней смертности. Российская пенсионная реформа — разве не из этой же логики и «обоймы»?

"Решив, что в отсутствие СССР всё позволено, Запад перестал скрывать свою погибельную метафизическую и историософскую природу», — так в документе характеризуются последствия распада Советского Союза, ставшего не только крупнейшей геополитической, но и ещё более трагической гуманитарной и смысловой катастрофой, лишившей мир не просто альтернативы «иного», но и выбора, завещанного Спасителем.

Переосмысливая состояние и перспективы современного коммунистического движения, манифест в вопросах внешней политики заявляет «фундаментальное антизападничество», но не из ложно понимаемого принципа неприятия Запада как культурно-исторической реальности, а как следствия предательства нынешним постхристианским Западом уже этого собственного первородства в угоду разрушающим и его самого глобалистским тенденциям. Антимещанство коммунизма, отвечающее на предъявленный Западом вызов «конца истории», — главная ставка манифеста в этом противостоянии, цена которого — выживание человечества.

Сергей Кургинян. Максим Додонов © ИА Красная Весна

В проекте, представленном на конференции, ещё есть над чем работать. Если уйти от деталей и признать обоснованность прозвучавшей в нём фундаментальной критики экономического детерминизма, то возникает ряд вопросов, связанных с конкретными формами взаимодействия смысловой сферы идеального с экономикой и управлением народным хозяйством. В какой мере советский опыт здесь применим, а в какой нуждается в коррективах? И в каких коррективах конкретно? Эти вопросы можно и нужно задавать. Но не сейчас. Как представляется, на нынешнем этапе противостояния национально-буржуазных государств тёмным силам глобализма это не самая актуальная задача; куда важнее обеспечить сохранение российской государственности, как непременного условия продолжения истории, которая, если допустить её распад, на этом, действительно, закончится. Всё это обстоит именно так, и общественное прозрение на этот счёт будет нарастать пропорционально углублению нынешних, ликвидационных для России и мира тенденций в мировой политике. Однако когда и если противоречие между вариантами будущего разрешится не в пользу постмодернистского расчеловечивания, продвигаемого глобализмом, рецепты дальнейших действий должны быть уже готовы.

Тем не менее констатируем. В сегодняшней ситуативной текучке говорится очень многое, ещё больше пишется и размещается в интернете. Недостатка в информации, вал которой буквально захлёстывает общество, нет. Есть серьёзный недостаток в идеях, особенно в целостных концепциях мировосприятия, и он усугубляется настырной проповедью тактического динамизма и «отсутствия запроса» на концептуальность как таковую. Это неправда: запрос имеется, и он усиливается как дефицитом идей, так и агрессивно-невежественным глумлением воинствующей безыдейности. Споры нарастают и вокруг коммунизма, и происходит это параллельно очевидному росту интереса к великой советской эпохе.

Поэтому следует признать, что манифест, представленный «Сутью времени», этот запрос не только удовлетворяет, но и служит вполне определенной «точкой» сборки и отсчёта принципиально новых тенденций в общественно-политической мысли. А со временем — и жизни.

https://regnum.ru/news/polit/2783022.html

16.11.2019 БРИКС: клуб по интересам или ядро альтернативного миропорядка?

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 16 ноября 2019, 08:56 — REGNUM

Участники встречи лидеров БРИКС. Kremlin.ru

В бразильской столице Бразилиа завершился XI саммит Совета глав государств стран-участниц объединения БРИКС — Бразилии, России, Индии, Китая и Южной Африки. Пять лидеров — Жаир Болсонару, Владимир Путин, Нарендра Моди, Си Цзиньпин и Сирил Рамафоса — на протяжении двух дней обсуждали повестку, связанную с сохранением многосторонних подходов в политике и экономике, развитием энергетики, экономической цифровизации и «устойчивого развития».

Повестка вполне традиционная, в нее был упакован достаточно широкий спектр вопросов, в освещении которых каждый лидер сосредоточился на своих «фишках». Бразильский президент Ж. Болсонару, приход которого к власти связывали с однозначной переориентацией на Вашингтон, указывая на разногласия между Бразилией с одной стороны и Россией и Китаем с другой, по венесуэльскому и боливийскому вопросам, однако, дал понять, что намерен развивать внутри БРИКС экономическое взаимодействие. В качестве приоритетных тем им были выделены сферы инновационного развития, повышения конкурентоспособности, а также расширения торговли и обмена достижениями в области здравоохранения и безопасности. Наблюдатели, учитывая недавний визит Ж. Болсонару в Пекин, увидели в этом стремление восстановить многочисленные связи с Китаем, приторможенные после смещения в 2016 году левого лидера Дилмы Русефф. Идет ли речь о возврате к фактически замороженному ее преемником — Мишелем Темером — проекту трансконтинентальной высокоскоростной железнодорожной магистрали, правда, не уточняется, но заинтересованность бразильской стороны очевидная.

Однако далеко не все так гладко. Ж. Болсонару использовал саммит для претензий в адрес «большой тройки» БРИКС — России, того же Китая и Индии, обвинив их в «преодолении дисбалансов» за счет его страны, а также потребовав более широкого участия финансовых институтов объединения в финансировании бразильских инфраструктурных проектов. Отдельной темой, практически не освещавшейся на саммите, стал масштабный политический кризис в Латинской Америке, на фоне которого он проходил.

Жаир Болсонаро. Kremlin.ru

Н. Моди, помимо торговли и инвестиций, на саммите сделал упор на вопросах противодействия терроризму и организованной преступности, что тоже вполне понятно: проблема Кашмира, как и общее состояние индийско-пакистанских противоречий никуда не девается. Да, они находятся под международным контролем в рамках ШОС, где существует специальная Региональная антитеррористическая структура (РАТС), но имеются и международные силы, которые раскачивают ситуацию, надеясь перевести эту тему в русло военного конфликта между Дели и Исламабадом. Однако на Пакистан эти силы во главе с США стремительно теряют влияние, уступая его Китаю, а «обменять» его на контроль над Индией тоже, как видим, не получается. Поэтому в данном случае индийскому премьеру скорее всего нужно было использовать трибуну саммита, чтобы привлечь к проблеме сохранения мира в регионе дополнительное международное внимание. С. Рамафоса, в свою очередь, в центр поставил создание в Африке зоны свободной торговли и призвал участников «пятерки» извлечь из этого максимальную выгоду.

Существенно шире сформулировали свои приоритеты Владимир Путин и Си Цзиньпин. Российский президент, заверив участников встречи, что предстоящее российское председательство, которое завершится следующим саммитом БРИКС в 2020 году в Санкт-Петербурге, будет преемственным к приоритетам, которые обозначены завершившимся бразильским председательством, сделал существенный акцент на геополитических вопросах через призму сохранения существующего миропорядка. Об этом говорит и обнародованный им девиз российского председательства: «Партнерство БРИКС в интересах глобальной стабильности, общей безопасности и инновационного роста». Приглашение участникам встречи в Москву на 75-летие Великой Победы увязывалось с противодействием реабилитации нацизма и тесным сотрудничеством в решении глобальных и региональных проблем на основе центральной роли ООН. Призвав к принятию на себя лидирующей роли в этой международной организации, российский лидер тем самым подчеркнул как особую роль России и Китая — постоянных членов Совета Безопасности, так и необходимость поддержки их усилий в рамках Генеральной Ассамблеи, в которой оставшиеся трое членов БРИКС пользуются серьезным влиянием.

Владимир Путин и Си цзиньпин на встрече лидеров БРИКС в Бразилии. Kremlin.ru

Многозначительным выглядит и экономическая часть российского послания. Новый банк развития (НБР), пул валютных резервов, фонд облигаций в национальных валютах — все эти элементы если не альтернативной, то «параллельной» системы мировых институтов тесно коррелируют с призывами Си Цзиньпина к реформированию основ глобального управления. Однако обратим внимание: после вступления в ШОС Индии и Пакистана существенно изменилось, по крайней мере внешне, и отношение Н. Моди к реформе ООН, которой он долгое время добивался. С учетом тесных контактов китайского и индийского лидеров — в последние два года они провели два результативных двусторонних саммита по стратегическому взаимодействию в Ухане (Китай) и Ченнаи (Индия), похоже, выстраивается определенная модель интеграции в масштабах Большой Евразии.

Соединенная российско-китайским стержнем, отображенным формулой «сопряжения ЕАЭС с проектом «Пояса и пути», она начинает распространяться и на Дели. А там все больше склоняются к тому, что решение остающихся спорными вопросов индийско-пакистанских (Кашмир) и индийско-китайских (Бутан и Аруначал-Прадеш) отношений отыскивается именно в этом, евразийском, а не «индо-тихоокеанском» формате, который пытается навязать Вашингтон. И надо понимать, что без Индии никакой «восточной НАТО» у США не получится: европейская НАТО ведь представляет собой сплав морских держав с континентально-европейскими странами, которые обеспечивают блоку соответствующий сухопутный плацдарм на континенте. В Азии же американскими союзниками по-прежнему остаются лишь пресловутые «непотопляемые авианосцы», которые и между собой-то не ладят, как Сеул и Токио, не говоря уж о массовых противоречиях с соседями. Плацдарм, подобный европейскому, несмотря на все усилия Вашингтона, предпринимаемые им с 2011 года, с провозглашенного еще Бараком Обамой «возвращения в Тихий океан», не просматривается.

Что это означает? Три вещи. Во-первых, как справедливо указывают ряд экспертов, БРИКС предпринимает попытку реанимировать в мировой политике традицию отделения геополитического доминирования от экономической выгоды. Практика безоговорочного подчинения гегемону, сложившаяся в рамках однополярного мира, которая, к слову, очень не нравится европейским лидерам — веяние последних десятилетий. Культура компромисса шаг за шагом сдавала позиции откровенному диктату, и теперь мало уже кто помнит, что во времена холодной войны с их балансированием «на грани» крупных конфликтов договариваться предпочитали там, где есть пространство согласия. А там, где оно отсутствует, противоречия нередко откладывали в долгий ящик, чтобы не спугнуть ими расширение возможностей. Многосторонний формат, кроме того, объективно тяготеет к экономике, с одной стороны, оставляя политике ее разногласия, а с другой, смягчая их сближением интересов. В той же Бразилии в день саммита венесуэльские оппозиционеры из числа сторонников самозваного «лидера» Хуана Гуайдо, которые вольготно чувствовали себя здесь с начала кризиса у себя на родине, внезапно очистили от своего присутствия захваченное ими посольство своей страны. И ясно, что это сделано не без влияния властей страны-хозяйки саммита, и явно, что в качестве жеста доброй воли по отношению к Москве и Пекину. Правда, с другой стороны, активная фаза кризиса в Боливии со свержением экс-президента Эво Моралеса также пришлась на эти же дни, а сразу после завершения бразильского саммита пришло сообщение о том, что новые боливийские власти разорвали с Венесуэлой дипломатические отношения.

Протесты в Боливии. Цитата из видео «В Боливии не стихают протесты» пользователя euronews (на русском). youtube.com

Впрочем, помимо В. Путина, важные политические аспекты на саммите БРИКС показательно акцентировал и Си Цзиньпин, избрав его трибуну для двух резонансных заявлений. В одном из них китайский лидер призвал участников саммита как страны «с нарождающимися рынками», принять на себя определенные обязательства по защите многосторонних подходов в мировой торговле. С одной стороны, это конечно же отголосок торговой войны США и Китая, где у сторон, даже после перехода к компромиссной риторике, пока не получается подойти к подписанию «первого этапа» нового соглашения. С другой стороны, рассуждая о подрыве системы глобального управления, Пекин, поддерживаемый в этом вопросе Москвой, идет дальше. И явно формирует альянс несогласных с Вашингтоном, учитывая не только 31% мирового ВВП, которые формирует БРИКС, но и рост этой цифры с 24% десятилетие назад, когда объединение в его нынешнем виде только зарождалось. Другое заявление Си Цзиньпина было посвящено проблеме Гонконга (Специальный автономный район КНР Сянган). Поддержав центральное правительство и региональные власти в наведении порядка, китайский лидер по сути интернационализировал проблему беспорядков и вынес ее на международное обсуждение, предупредив заинтересованные в их продолжении внешние силы об ответственности за вмешательство.

Во-вторых, политические вопросы в многосторонних форматах вытесняются отнюдь не на периферию общей повестки, как представляется поборникам однополярности, а на двусторонний уровень контактов. Представляется, что именно этот, только что завершившийся, саммит БРИКС подхватил «эстафетную палочку» у состоявшегося в июне саммита «Группы двадцати» в Осаке. Тогда многие аналитики с удивлением констатировали, что многосторонний формат начинает себя, как они говорили, «изживать», превращаясь в площадку для двусторонних встреч лидеров, которые от года к году происходят все чаще. Теперь же, после Бразилии, становится понятно, что многосторонние форматы не девальвируются, а, если можно так выразиться, перепрофилируются. И в этом, кстати, очень четко просматривается «генеральная линия» китайской политики, направленная на создание упомянутой «параллельной» системы глобального управления. Азиатскому банк развитию (ADB), среди акционеров которого доминируют Япония и США, противопоставляется Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), где ведущие позиции принадлежат Китаю. Ну, а Новый банк развития БРИКС все более походит на своеобразную «оппозицию» МВФ и Всемирному банку, в которых, как констатировали участники саммита в Бразилиа, слишком инерционно, если не сказать дискриминационно, относятся к быстрому подъему новых, прежде всего азиатских, экономических центров. И потому тормозят с тем, чтобы привести их долю в этих институтах в соответствие с удельным весом в мировой экономике.

Встреча глав государств и правительств стран – участниц БРИКС. Kremlin.ru

В-третьих, и это вывод из первого и второго, кампания по внушению общественному мнению мифа об «исчерпанности» БРИКС, свидетелями которой мы становимся каждый год в канун очередного саммита, если о чем и говорит, то только о прогрессирующей неуверенности ее заказчиков и исполнителей. С одной стороны, на Западе любят спекулировать на «виртуальности» проекта БРИКС, который в первоначальном варианте действительно принадлежал Джиму О’Нилу, управляющему финансовой компании Goldman Sachs, впоследствии служившему в британском казначействе. Другая сторона правды заключается, однако, в том, что БРИКС (точнее, тогда еще БРИК) был придуман для того, чтобы провести черту между инвесторами из числа стран «первого порядка» (учредителей и членов совета директоров Банка международных расчетов) и странами-получателями инвестиций «второго порядка». Предполагалось, что вторые окажутся обреченными на кабальную кредитную зависимость от первых, избавиться от которой у них никогда не получится. А получилось, что «четверку», вскоре ставшую «пятеркой», подтолкнули если не к объединению, то к расширению экономического взаимодействия. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги?

«Закрыть» проект БРИКС на Западе, посчитав его «отвязавшимся, решили, «прикрыв» в 2015 году специальный инвестиционный фонд БРИКС. С другой стороны, закрытие фонда было вынужденным, очень напоминающим хорошую мину при плохой игре: к тому времени БРИКС давно уже стал не только самостоятельной частью архитектуры глобальных институтов, но и начал создавать собственные институты. Видимо именно это больше всего и не понравилось западным «хозяевам правил игры». И теперь они делают ставку на Ж. Болсонару, которая в полной мере также не работает?

Дональд Трамп и Жаир Болсонаро

Словом, при всем обилии информации о саммите, прошедшем в далекой Бразилии, согласимся с ее противоречивостью. Двусторонняя активность, особенно в треугольнике Россия — Китай — Индия, в два дня форума попросту зашкаливала. В то же время и на коллективном уровне был подписан ряд документов, в том числе традиционная Декларация БРИКС, которая, правда, это надо признать, повторяет основные пункты из года в год, все больше превращаясь в бессодержательный манускрипт, написанный в стиле «за все хорошее — против всего плохого». Вместе с тем в определенных кругах бытует мнение, что главная задача объединения, ввиду высокого удельного веса в мировом ВВП, заключается в том, чтобы, не совершив фальстарта и продолжив формирование альтернативных глобальных институтов, дождаться момента, когда назревшие глобальные перемены будут запущены, как говорится, естественным ходом событий. Насколько подобная логика уязвима, какова вероятность ее реализации, какими могут оказаться последствия, и выплеснутся ли они в сферу публичной глобальной политики — покажет будущее, возможно недалекое. Поэтому для начала обратим внимание на то, приедут ли лидеры БРИКС и кто именно в Москву на юбилей Победы в мае.

https://regnum.ru/news/polit/2780142.html

12.11.2019 Китайская аналитика попадает в расставленные Западом ловушки

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 12 ноября 2019, 07:38 — REGNUM

Россия на пути к миру. Александр Горбаруков © ИА REGNUM

«Малоизвестный китайский информационный портал Eastday.com пофантазировал на тему: «Как будут развиваться события в случае вооруженного противостояния России и НАТО?». На сайте была опубликована статья, в которой утверждается, что силы Североатлантического альянса смогут захватить Калининградскую область примерно за два дня. Москва отреагирует жестко. В течение пяти суток будет нанесен удар по шести-восьми европейским городам — каким именно, не сообщается», — такой страшилкой, стремительно распространенной в российском секторе интернета, отметилась на днях правительственная «Российская газета». Ироничный тон, заключенный в слове «пофантазировал», почему-то не напряг другие сайты, которые стали его тиражировать, попав как минимум в смешную ситуацию.

В чем подоплека? Во-первых, Eastday.com со штаб-квартирой в Шанхае — не «малоизвестное», а очень известное издание, которое регулярно попадает в первую сотню китайских электронных СМИ со своими 80 каналами, вещающими на трех языках — китайском, английском и японском, а его сайт имеет ежедневную аудиторию в 40 млн (!) посетителей. Говорить о «фантазиях» при таком влиянии на общественное мнение не приходится, скорее это еще один пример серьезного отставания уровня стратегической культуры в ряде китайских СМИ от темпов развития страны. КНР — ядерная держава, интенсивно развивающая свои вооруженные силы, особенно быстрыми темпами растет ее военно-морская мощь. Но при этом страна, давно уже играющая в «высшей лиге» мировой экономики и финансов, лишь недавно достигла сопоставимого уровня в военных вопросах, ее элита не имеет опыта глобального стратегического планирования, а СМИ, особенно частные, — опыта освещения связанных с этим вопросов. Отсюда достаточно спорное, если не сказать не подкрепленное знаниями, видение соответствующих пунктов мировой повестки. В чем именно, об этом ниже.

Баллистические ракеты DF-17 на параде в честь 70-летия образования Китайской Народной Республики. Цитата из видео на YouTube

Во-вторых, китайская публикация распространяется в отрыве от того контекста, в котором обсуждается захват силами НАТО российской Калининградской области на самом Западе. Между тем доклад отставного комбрига американской армии, выпускника Вэст-Пойнта Ричарда Хупера, выпущенный Джеймстаунским фондом, не случайно носит название «Как защитить страны Балтии». Наступление сил НАТО на Калининград в нем рассматривается в качестве «ответной» меры на гипотетический «захват» российскими войсками трех прибалтийских республик. При этом автор явно намеренно фокусирует внимание на слабостях НАТО, отмечая, что России в Прибалтике потребуется всего несколько дней, а ответ альянса последует лишь через несколько месяцев. И «успех» этого ответа обставляется рядом условий, как военного, так и политического характера. Например, если ВВС НАТО смогут за две недели прорвать российскую ПВО в анклаве. Если после этого удастся взять его территорию под контроль сухопутных сил, которые — опять «если» — удержат ее до высадки и развертывания прибывшего из-за океана подкрепления и т.д. Но ничто так не компрометирует рассуждения Хупера, как важнейшее политическое условие, которым он считает нажим на Россию со стороны Китая; без него американский аналитический «гуру», обучающий будущих экспертов Пентагона в Университете национальной обороны, считает успех «калининградской операции» невозможным.

Нужно ли говорить, и это, кстати, как помним, стало официальным ответом Кремля на публикацию доклада Хупера, что Россия на Прибалтику нападать не собирается. И несмотря на то, что считает НАТО «инструментом агрессии», проявляет готовность к сотрудничеству и решению всех спорных вопросов за столом переговоров. Как и у Китая нет никакого резона давить на Россию в интересах своего же потенциального противника, который нагнетает напряженность у границ самой КНР в Южно-Китайском море и поставляет вооружения и боевую технику сепаратистскому режиму Тайваня. А, кстати, почему России не нужна Прибалтика, причем особенно в преддверии возможного конфликта с НАТО? Ответ простой. Помнится, еще перед Великой Отечественной войной И. В. Сталин рассматривал этот регион стратегическим предпольем, на котором, встречая противника не на своей территории, можно не ограничивать себя в выборе сил и средств ведения вооруженной борьбы. Но когда Прибалтику нашей стране «всучили», а это было именно так, ситуация поменялась и в силах и средствах, и в упорстве сопротивления на этой территории. Иначе Советский Союз лишился бы поддержки Коминтерна, ибо лидеры иностранных компартий спроецировали и примерили бы на себя советское оставление балтийских республик. По большому счету именно так и вышло. Наступать на эти грабли второй раз — не в российских интересах.

Почему же Хупер, прекрасно все это понимая и даже подчеркивая неготовность НАТО к серьезной войне без целого комплекса подготовительных мероприятий, тем не менее подвергает российскую сторону откровенному троллингу, инкриминируя ей стремление напасть на Прибалтику, что вызвало недоумение даже в самих балтийских республиках? Об этом в Eastday.com не задумались именно по причине отсутствия опыта аналитики на уровне «высшей лиги» в сфере стратегии. Если вспомнить 1991 год, то вторжению войск Саддама Хусейна в Кувейт предшествовали интенсивные консультации с Вашингтоном, в которых иракский лидер ставил вопрос о последствиях такого вторжения. И ему тогда на достаточно высоком уровне неофициально намекнули, что «все будет OK», никаких военных мер принуждения США не предпримут и ограничатся демаршами в сфере дипломатии. Саддам рискнул — и оказался в ловушке, которая в конечном счете и привела его спустя много лет на эшафот. На другую такую удочку еще раньше, в преддверии роспуска Варшавского договора и вывода советских войск из Центральной и Восточной Европы, клюнул горбачевский СССР.

Войска НАТО

Тоже обещали и тоже устно, «под честное слово», что никакого расширения НАТО не планируется. И тоже потом обманули преемников Горбачева, как и Саддама. Совершенно ясно, что это отработанная методика обведения своих противников и оппонентов вокруг пальца. Пообещать, дав «слово джентльмена», а затем, извините, «кинуть». Ничего, никаких параллелей не улавливаем и здесь, в случае с гротескным преподнесением «недееспособности» НАТО? Завлечь «легкой» добычей — и захлопнуть мышеловку, вдруг «прокатит»? А нет, так под шумок резонансного обсуждения продолжить осторожненько так «разминать» тему Калининграда, из чего с высокой степенью вероятности следует только одно: тема — актуальная, и если Россия на Прибалтику не нападет, возможно, будет отыскан иной повод. Или устроена провокация наподобие Гляйвица.

У англосаксов есть правило: что сработало — то и применяется в следующие разы, пока работает. Новое изобретается, лишь если старое работать перестало. Главное, что следует понять китайским товарищам из Eastday.com: вопрос Калининграда, в связи с Прибалтикой или без таковой, выложен на штабные столы Пентагона и Европейского командования НАТО и находится в актуальной проработке. Вокруг этого вопроса формируется внутринатовская коалиция «наиболее отмороженных», готовых рискнуть, чтобы выслужиться перед гегемоном. Обещание отдать «завоеванный» Калининград Польше — это морковка на палке, подвешенная перед носом польского ослика. Если представить, что завтра на эту тему начнут рассуждать немецкие политики, американцы поляков «кинут» и пообещают отдать регион уже Германии, наплевав при этом на послевоенные договоренности великих держав так же, как плюют на совместно согласованную в том же формате принадлежность Курил.

В-третьих, и это особенно важно. Рассуждая на тему шести-восьми европейских столиц, по которым Россия-де «ударит» в ответ на натовский захват Калининграда, китайские аналитики, сами того не желая, по сути встраиваются в фарватер всей этой американской информационной провокации. Ибо изложенное ими идеально ложится в контекст того, что предрекает Хупер, и способствует «консолидации» Европы с НАТО в ответ на «российскую агрессию». Как будет на самом деле и что получится при столкновении на местности разработанных стратегических планов (а разрабатывать их на все случаи жизни — главная задача генеральных штабов), знает только Всевышний. Но что-то подсказывает, что удар по европейским столицам в условиях американского нападения — верх недальновидности, вышибающий почву из-под попыток раскола НАТО, которые, скорее всего, станут в этом конфликте неотъемлемой и важной частью российской стратегии. И эта логика подсказывает несколько иные решения, ставящие в тупик именно ту сторону, которую в Пентагоне рассматривают «пушечным мясом», поставив ее перед вынужденной необходимостью срочно менять планы и обороняться вместо того, чтобы наступать. А одним «воздухом» войны не выиграешь: за две недели, отведенные Хупером авиации НАТО на прорыв калининградской зоны ПВО, очень много воды утечет. Да и эскалация конфликта до глобального уровня, если таковая потребуется, чтобы остановить агрессора, может быть осуществлена целым набором мер, в том числе демонстрационных, не связанных с масштабными жертвами и разрушениями на противоположной стороне. Задача-то будет не устроить Армагеддон, а напротив — его не допустить.

Национальный центр управления обороной Российской Федерации. Kremlin.ru

Словом, еще раз. Само стремление китайских СМИ шире освещать проблематику, связанную с вопросами военной стратегии и стратегического планирования, похвально, ибо страна выходит на соответствующий уровень, на котором этими вопросами придется заниматься. Только вот делать это необходимо не кустарно, а со всей серьезностью, «отрезая» один раз после даже не семи, а семидесяти семикратной проверки и уточнений. Ибо нам не дано предугадать, как наше слово отзовется. Да и общественности в лице тех же китайских читателей лучше бы накапливать актуальные, а не виртуальные знания. И наверстывать, а не увеличивать отставание от темпов экономического и социального развития своей страны. Надо понимать, что мы в России в этом китайском интеллектуальном росте объективно нуждаемся.

https://regnum.ru/news/polit/2774773.html

11.11.2019 Гусейнов и «Свободное слово»: ссора системных и несистемных либералов

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 11 ноября 2019, 18:40 — REGNUM

Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Либеральная, так сказать, «общественность» провоцирует новый шумный скандал. Члены ассоциации «Свободное слово», состоящей из отколовшихся в 2016—2017 годах от Русского ПЕН-центра «властителей умов» прозападной интеллигенции, той самой, что на каждом повороте российской истории XX века стояла в оппозиции государству — имперскому, советскому, постсоветскому — и продолжает заниматься этим сейчас, опубликовали заявление о Гасане Гусейнове. Шум вокруг этого профессора Высшей школы экономики (ВШЭ) начался из-за ряда его публикаций в социальных сетях, в которых он в оскорбительной форме высказывается о современном русском языке, используя в качестве повода недостаток в киосках печати иноязычной прессы.

Возмущение «ассоциатов» вызвало решение Комиссии Ученого совета ВШЭ по этике «по рекомендовать профессору Гасану Гусейнову «принести публичные извинения за сознательное распространение непродуманных и безответственных высказываний, повлекших за собой ущерб для деловой репутации университета, а также дезавуировать данные высказывания» (орфография оригинала, размещенного на сайте «Ассоциации», сохранена; это к вопросу о «великом и могучем»). «Мы не сделали этого заявления сразу, наивно полагая, что начавшееся 29 октября в социальных сетях и провластных СМИ шельмование известного филолога, профессора Высшей школы экономики Гасана Гусейнова за его высказывание о плачевном состоянии современного русского языка и прежде всего языка тех самых СМИ и тех самых блогеров, не выйдет за пределы описываемого профессором «клоачного» дискурса», — с этого авторы «заявления» начинают и далее переходят к критическим стрелам в адрес Ученого совета ВШЭ.

Первый вопрос, который в связи с этим возникает. Если профессор Гусейнов, отказывающийся извиняться, объясняет свой поступок протестом против опрощения и вульгаризации русского языка в СМИ, то он, наверное, должен уметь формулировать свои мысли так, чтобы не допускать их двусмысленного толкования. А теперь посудите сами. Вот это высказывание из Facebook от 29 октября: «Почему некоторым россиянам кажется, что русским в Украине невмоготу выучить к своему русскому еще и украинский? Потому что, приехав, например, в Берлин, эти умные люди не удивляются, увидев в тамошних киосках газеты не только на немецком, но и на русском и турецком, сербском и французском, греческом и польском, английском и итальянском. А в Москве, с сотнями тысяч украинцев и татар, кыргызов и узбеков, китайцев и немцев, невозможно днем с огнем найти ничего на других языках, кроме того убогого клоачного русского, на котором сейчас говорит и пишет эта страна. Язык, из которого вынуто удивление: черт побери, а мир-то населен более умными и человечными людьми, чем я и мои соотечественники, как же так?..».

Гасан Гусейнов. finamfm

Что из этого спутанного потока сознания следует, кроме того, что русский язык, по мнению профессора, является «убогим и клоачным»? И слово «сейчас» профессора никак не оправдывает. Ведь не говорится ни о том, как было раньше, ни что раньше, в советские времена, например, было лучше, чем сейчас, а ведь было же, и намного лучше! Да и если ему не нравится современный русский язык, то из этого не следует, что его носители уступают умом и человеческими качествами жителям окружающего их мира. Не говоря уж о «вынутом из языка удивлении» и о том, как языком можно «злоупотреблять» — профессор и доктор филологии, если он «известный», разве так напишет? А если пишет, то чем он лучше тех, кого критикует?

Как ни крути, дело здесь не в языке, а в завуалированном западничестве. Подлинная профессорская мотивация раскрывается отсылкой к Украине. Но не к местным СМИ, среди которых количество русскоязычных сократилось под националистическим давлением за последние годы в разы. А почему-то к проживающим на Украине россиянам, которых он голословно обвиняет в нежелании учить украинский. Глупость несусветная, которая говорит только о том, что профессор не знает реальной ситуации. Даже в Донецке и Луганске, где автору этих строк приходилось бывать уже во времена ЛНР и ДНР, и где практически поголовно все в быту говорят на русском, абсолютное большинство, включая детей и подростков, свободно владеет украинским и без всякой оглядки по сторонам на него при необходимости переходит. А феномен неожиданного взрыва популярности русского языка в современном Львове, который бесит тамошних националистов?

Идем дальше. Каким образом профессорская мысль о том, что русские на Украине «не учат украинский», логически сопрягается с тезисом о языковом многообразии берлинских газетных киосков, наверное, ему одному только известно. В огороде бузина, а в Киеве дядька… Но все встает на свои места, когда от блужданий по Украине и Берлину (которые, видимо, в профессорском восприятии как-то связаны, хотя бы по Фрейду) Гусейнов переходит к Москве, в рассуждениях о которой форменная ненависть у него сквозит из каждого слова. Да будет профессору известно, что издание СМИ в России давно уже преимущественно частный бизнес, и выпуск газет на языках представленных в нашем мегаполисе диаспор — дело самих этих диаспор, если они ощущают в этом необходимость. Если в Берлине иноязычных газет много, а в Москве мало, то это свидетельствует отнюдь не о том, что Берлин хороший, а Москва плохая, как рисуется в профессорском восприятии, а совсем о другом.

Газетный киоск. Moscowich

Одно из двух: либо в московских диаспорах не чувствуют необходимости в консолидации по языковому признаку, и это означает, что их национальные права у нас защищены намного надежней, чем в Германии, а также обеспечена безопасность на главном — бытовом уровне. Либо включается экономический фактор, и ресурсы — организационные, финансовые и иные, необходимые для издания газет, в диаспорах предпочитают направлять на другие проекты. Что, кстати, тоже косвенно свидетельствует об их защищенности, ибо газета, по В.И. Ленину, не только коллективный пропагандист и агитатор, но и коллективный организатор. И если бы необходимость в такой организации существовала — она бы непременно состоялась.

Но нет, вместо того, чтобы обратиться к этим простым вещам, продиктованным формальной логикой, подвергнув сказанное Гусейновым беспристрастному и профессиональному критическому разбору, «Свободное слово» поступило ровным счетом наоборот: обрушилось на его критиков из Ученого совета, принявшись наводить тень на плетень разнообразными патетическими обобщениями. Частный вопрос «облико-морале» отдельного профессора они возвели в абсолют и обратили… даже не против власти, а против страны, проложив параллель между ним и «жертвами Большого террора». Хотя вот он, Гусейнов, живой и здравствующий, никем не запуганный, скорее, наоборот, уверенный в своей безопасности и потому дерзящий общественности. «Нас беспокоят репутационные потери, которые несет сегодня Высшая школа экономики из-за решения комиссии Ученого совета по академической этике», — заламывают руки «ассоциаты», воздевая их к небесам (так и вспоминается эпический анекдот про «беспокоящий Гондурас»).

Высшая школа экономики. Igor__G

А репутационные потери от рекомендаций этого вуза государству в экономике, а также от его роли в тиражировании кадров «эффективных менеджеров» на протяжении почти всего постсоветского тридцатилетия вас, господа, не беспокоят? Или в этом у несистемных и системных либералов противоречий нет? Или больше всего вы боитесь, что «вышка», следуя тем переменам, которые происходят в общественном сознании в пользу критического переосмысления опыта этой либеральной вакханалии, поменяет свою ориентацию? И всячески стараетесь перехватить этот процесс на ранних стадиях, а скандал вокруг Гусейнова для вас только предлог?

Риторические вопросы, однако, ответ на которые отыскивается очень легко. «В Москве родилась новая правозащитная ассоциация «Свободное слово», по инициативе которой подготовлен доклад «Россия, 2016−2017. Нарушения и государственные ограничения свободы слова». Этой теме была посвящена пресс-конференция, прошедшая в «Мемориале»… В дискуссии активное участие приняли представители Международного ПЕН-клуба (PEN International) — исполнительный директор организации Карлос Торнер, международный секретарь Кэтлин Калдмаа и член правления Эушен Шульгин. И это не случайно. Ассоциация «Свободное слово» возникла во многом из-за раскола в российском отделении ПЕН-клуба, из которого вышли (или были изгнаны) многие известные писатели и журналисты, включая лауреата Нобелевской премии Светлану Алексиевич, Владимира Войновича, Бориса Акунина, Людмилу Улицкую, Сергея Пархоменко. К слову, вице-президент Европейской федерации журналистов Надежда Ажгихина «по ходу пьесы» зачитала приветственное SMS-сообщение от Светланы Алексиевич в адрес собравшихся. Также слова одобрения членам новой организации высказал Борис Акунин, находящийся за границей…». Ну и т.д. Это все из комплиментарного, выдержанного в духе информационной поддержки сообщения, размещенного 25 мая 2017 года на сайте радиостанции «Голос Америки».

Что, собственно, и требовалось доказать. «Скажи мне, кто твой друг…».

https://regnum.ru/news/polit/2774335.html

09.11.2019 Россия и Китай готовятся совместно защищать мир после 2021 года

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 9 ноября 2019, 13:19 — REGNUM

Иван Шилов © ИА REGNUM

Выступая на московской Конференции по нераспространению-2019, представитель КНР Фу Цун заявил, что его страна не планирует присоединяться к переговорам Российской Федерации и США по контролю над вооружениями. Облетев мир, эта новость немедленно стала предметом широчайшего международного обсуждения. Почему?

Для начала о том, что это за конференция, на которой прозвучали это, а также другие важные заявления, о которых ниже. Являясь одной из важнейших площадок по обсуждению актуальных вопросов ядерной проблематики, этот форум проходит ежегодно, начиная с 2010 года. Неизменными участниками, помимо нескольких десятков стран, выступают международные организации из структуры ООН, в частности МАГАТЭ и Управление по разоружению. Среди вопросов, включенных в повестку нынешнего заседания — будущее Совместной всеобъемлющей программы действий по иранской ядерной программе (СВПД), из которой в мае прошлого года в одностороннем порядке вышли США, а также ряд других, не менее острых вопросов. Например, напряженность на Ближнем Востоке, где, помимо СВПД, яблоком раздора остается судьба ядерной программы Израиля, не являющегося участником ДНЯО — Договора о нераспространении ядерного оружия. Еще денуклеаризация на Корейском полуострове, забуксовавшая после провала ханойской встречи Дональда Трампа и Ким Чен Ына, вызванного американскими попытками обходным маневром склонить КНДР к фактической капитуляции — ядерному разоружению без встречных надежных гарантий безопасности и продолжения диалога.

Охват части восточного полушария корейским ракетно-ядерным арсеналом

И, разумеется, судьба самого ДНЯО, особые страсти вокруг которого кипят с 2015 года. Тогда в Нью-Йорке полным провалом — без итогового документа и согласования плана действий — завершилась обзорная конференция ДНЯО, что стало результатом массового демарша развивающихся стран, которые потребовали от ядерной «пятерки» постоянных членов Совета Безопасности ООН подписать между собой многостороннее соглашение по ядерному разоружению. Поэтому важность нынешней московской встречи обусловлена еще и тем, что в будущем году состоится следующая после 2015 года конференция ДНЯО, которая станет юбилейной, ибо Договору исполнится полстолетия. И на нее после нью-йоркской неудачи придется выходить с московским багажом. Ибо больше не с чем.

В плане московской конференции значилось и выступление главы российского МИД Сергея Лаврова, который участвовал в ее работе в качестве почетного гостя. Шеф российской дипломатии особо подчеркнул, что подпись под Договором о запрещении ядерного оружия (ДЗЯО), подписанном 53 странами в июле 2017 года, не поставили ядерные державы, в том числе Россия, США и Китай. Наша страна, подчеркнул Лавров, не против ядерного разоружения, но не в одностороннем порядке, поэтому избавляться от ядерного оружия в условиях, когда действиями США последовательно разрушается вся архитектура международной ядерной безопасности, не собирается. Еще наш министр использовал трибуну форума для того, чтобы сообщить партнерам России по переговорному процессу в сфере ядерных вооружений, что Москва приступила к разработке новых ракет средней и меньшей дальности (РСМД). Это вынужденный шаг, обусловленный выходом в одностороннем порядке из одноименного договора американской стороны. Пока наша сторона не обсуждает, где именно будут размещены новые ракеты, ибо это зависит от действий Вашингтона, на которые Москве придется давать адекватный ответ, но вот США уже вовсю анонсируют свои планы по размещению таких ракет на Азиатско-Тихоокеанском театре военных действий (ТВД).

Советский инспектор изучает ракету «Томагавк» наземного базирования перед её уничтожением, октябрь 1988. США. Jose Lopez

Это и стало одной из важных тем, по которым отповедь этим планам давал Фу Цун, занимающий в китайском МИД пост руководителя Департамента по вопросам контроля над вооружениями и разоружения. Назвав ядерную милитаризацию АТР «дестабилизирующей и провокационной», он обратил внимание участников форума, что размещение ракет среднего радиуса действия рядом с Китаем будет представлять угрозу для его ядерных сил сдерживания». Но ведь это лишь одна сторона вопроса. Надо понимать, что американцы, если так поступят, попытаются повторить с Китаем тот «фокус», что они в начале 80-х годов прошлого века провернули против СССР. Баллистические и крылатые ядерные ракеты средней дальности — «Першинги» и «Томогавки», размещенные на территории Западной Германии, с подлетным временем в 7−10 минут до ключевых районов СССР, оказались для нашей страны по сути стратегической угрозой, поставившей советское руководство перед выбором: спустить ситуацию «на тормозах», ограничившись «зеркальными» мерами, направленными против этого оружия и территорий, где оно размещено, или сыграть на встречное обострение, создав такую же угрозу территории самих США. То есть, в реалиях того времени, возвратить ракеты на Кубу, выведенные оттуда по итогам Карибского кризиса. Иначе говоря, американцы провели против СССР еще и психологическую спецоперацию, попробовав наших руководителей на излом. И те, увы, спасовали, выбрав первый вариант, что и послужило прелюдией к перестройке.

Из опыта общения с Западом по данному кругу вопросов нашей страной извлечен один, очень важный урок. США никогда не «изобретают велосипед», пока работает то, что придумано раньше. Поэтому с вероятностью в 99% можно предположить, что к Китаю сегодня применяются те же самые технологии, что и к СССР. И думается, что этот урок нашей стороной, которая действует в режиме тесных консультаций с Пекином, усвоен и китайской стороне передан. И против него найдено эффективное противоядие, использованием которого и диктуется сегодняшняя политика КНР в сфере ядерных вооружений. С одной стороны, оставаться на своей территории, что и подчеркнул в своем выступлении Фу Цун, указывая на этот факт как на убедительное доказательство отсутствия у Китая каких-либо агрессивных планов. По его словам, и это соответствует действительности, китайские ракеты средней дальности, которых Поднебесная создала и развернула немало, за счет дислокации строго на территории КНР остаются оперативно-тактическим, а не стратегическим оружием. Они не достают не только американскую территорию, но даже и американские военные корабли, если они, конечно, не приближаются к акватории китайских территориальных вод. С другой стороны, Китай не участвует в переговорах по ядерному разоружению и тем более не становится в них третьей стороной вместе с Россией и США. И тем самым оставляет себе свободу маневра на тот случай, если Вашингтон рискнет нарушить стратегический баланс в АТР, разместив свои ракеты средней дальности по схеме, аналогичной с 80-ми годами в Европе. В этом случае у Китая появляется как моральное право, так и легитимные с юридической точки зрения возможности поступить симметрично, поставив под удар своих ракет территорию США. Где и откуда именно? Это важный, но отдельный вопрос, который выходит за рамки обсуждения хода московской конференции. Ищущий — да обрящет.

Советские инспекторы, октябрь 1988. США. MSGT JOSE LOPEZ JR

Соответствует ли такая позиция КНР национальным интересам России? Несомненно! Причем, в не меньшей, а даже в большей мере, чем, скажем, героическое участие китайских добровольцев в Корейской войне 1950−1953 годов. В защиту стратегии неучастия КНР в переговорах между Россией и США, как того добивается Дональд Трамп, имеется и убедительная аргументация, причем, как минимум двойная. Ясно, чего хотят США. Как и в случае с Ким Чен Ыном — односторонних преимуществ. Они будут заключаться в ограничении российских и китайских ядерных сил, считаемых скопом, вместе, собственными количественными показателями. Трансформировать существующий сегодня российско-американский стратегический баланс в баланс США, с одной стороны, и российско-китайский, с другой. Хитрая, но нечестная тактика, которая во-первых, не учитывает существенного превосходства США в конвенциональных силах, особенно в военно-морских, а во-вторых, с ее помощью за скобки выводятся стратегические ядерные потенциалы американских сателлитов — Великобритании и Франции, которые вполне сопоставимы с потенциалом КНР. Между тем игнорировать это обстоятельство Вашингтону трудно, ибо в те же 80-е годы именно с его подачи были отклонены советские предложения о включении в переговорный процесс французской и британской сторон. Ответ Запада был в том смысле, что у них ядерных боеприпасов и средств доставки мало, а у СССР и США много, поэтому вот пусть эти две стороны их и сокращают. Так что Китай сегодня всего лишь воспроизводит ту западную риторику, и на Западе безусловно помнят, чья кошка мясо съела.

Вот и на московской конференции от представителя КНР вновь прозвучало, что участие Китая в переговорах по сокращению стратегических вооружений вместе с США и Россией возможно только в двух случаях. Либо если США и Россия сократят свой уровень вооружений до уровня КНР, либо — и это прямой намек Вашингтону на тонкие обстоятельства, рисующие ему перспективу, далекую от радостной — если потенциал КНР вырастет до размеров американского и российского. Посыл вполне прозрачный: не хотите договариваться без «фокусов» — дождетесь, мало не покажется. Так что «Китай не уклоняется от ответственности и готов сокращать ядерные арсеналы до честных уровней», подвел черту Фу Цун. Обратил он внимание и еще на один аспект. «Я думаю, что неправильно говорить о трехсторонних переговорах, приглашать Китай присоединиться к разговору США и России о сокращении вооружений. Это, в общем, неправильное действие, это отвлечение от реальных целей. Это лишь повод для Соединенных Штатов выйти из какого-нибудь еще важного международного соглашения», — прозорливо заметил китайский представитель, явно имея в виду российско-американский договор СНВ-3, срок действия которого истекает в 2021 году.

Барак Обама и Дмитрий Медведев после подписания договора СНВ-III в Пражском Граде, 08.04.2010

Предвосхитим важный вопрос, который, будучи не проговоренным, оставляет поле для информационных спекуляций: насколько позиции КНР и России согласованы? Об этом можно судить по косвенным признакам. Фу Цун выступал на конференции третьим по счету и вторым на пленарном заседании, после заместителя главы российского МИД Сергея Рябкова. Как минимум, это означает, что, во-первых, содержание его заявления заведомо отвечает позициям российской стороны. Во-вторых, по той же самой причине Москва — символическое место для данного, по сути первого недвусмысленного заявления высокопоставленного представителя КНР на ядерную тему, затрагивающего вопрос глобального стратегического баланса. Можно сколько угодно отрицать наличие союза между нашими двумя странами. Но уровень координации, в том числе и в ядерной сфере, таков, что если юридически это не союз, то фактически что может быть выше по уровню взаимодействия, чем обнародованная Владимиром Путиным помощь Москвы Пекину в создании системы раннего оповещения о ракетном нападении?

Если же вспомнить прежние заявления Фу Цуна, в частности совсем недавно, на профильном комитете Генеральной Ассамблеи ООН по вопросам разоружения и международной безопасности, то там в адрес Вашингтона прозвучали достаточно серьезные обвинения в попытке приобретения односторонних преимуществ и, главное, в подрыве мировой стратегической стабильности. «США своевольно выходят из международных соглашений, что грозит миру беспрецедентной глобальной неопределенностью», — солидаризовался китайский представитель с позицией России. Тогда, в более широкой дискуссии, был сформулирован и выдвинут ряд условий, которые в КНР считают необходимыми для сохранения всеобщего мира и безопасности. Среди них:

развитие многосторонней системы контроля над вооружениями (на наш взгляд, вполне справедливая и своевременная постановка вопроса: если США вдруг так озаботились китайским ядерным потенциалом, то почему начинают с него, а не с участия КНР в соответствующих структурах безопасности?);
поддержание стратегической стабильности как условие обсуждения и переговоров по ядерному разоружению;
включение и максимальное использование в переговорном процессе политических и дипломатических институтов и др.

Что в сухом остатке? Нет сомнений, что московская конференция по нераспространению — важный этап сближения и отработки совместных позиций России и Китая в преддверии становящегося почти неизбежным окончательного разрушения стратегической стабильности, которая канет в Лету вместе с последним из «великих» документов, которые ее до недавнего времени защищали, — договором СНВ-3. После этого мир окажется совсем в иной стратегической реальности, к которой нужно готовиться, и в которой решающим аргументом в военно-политическом противостоянии может стать сочетание ракетно-ядерной мощи и опыта России с финансовыми и иными возможностями КНР по ее наращиванию. При необходимости и в интересах обеих наших стран, а также всех евразийских народов. Очень похоже, что другого «предохранителя» от глобальной катастрофы у мира попросту может не оказаться.

https://regnum.ru/news/polit/2772925.html

08.11.2019 Откуда взялся и к кому обращен ультиматум Макрона?

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 8 ноября 2019, 14:35 — REGNUM

Макрон. Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Эммануэль Макрон, ученик ярого глобалиста Жака Аттали, вынесенный на политический Олимп Пятой республики из парижского Банка Ротшильда, продолжает марафон эпатажных заявлений. На этот раз, так и не разобравшись с проблемами собственной страны, он, явно примеряя на себя сюртук Наполеона, пытается советовать другим. И с глубокомысленным видом рассуждает о «сценариях развития России», выдавая этот полёт необузданной фантазии за некий интеллектуальный продукт, призванный закрепить за ним как роль «говорящей головы» Европейского союза, так и монополиста в диалоге с Москвой, формулирующего соответствующую повестку.

Прежде чем подвергнуть анализу содержательную часть этого интригующего выступления (всегда интересно узнать от других о себе нечто такое, чего сам не знал), обратим внимание на то, где оно прозвучало. Журнал The Economist, принадлежащий газете Financial Times и неким «независимым» инвесторам, по сведениям информированных западных источников, тесно связан с Лондонской школой экономики и политических исследований (ЛШЭ), основанной в 1895 году рядом членов Фабианского общества, созданного в 1884 году при участии британских левых интеллектуалов и спецслужб. Фабианство и Фабианское общество корнями уходят в чартистский тредюнионизм и представляют собой немарксистский социализм, приближённый к Лейбористской партии, в которой общество сегодня выполняет функцию аналитического центра, которой его наделил входивший в него Энтони Блэр. The Economist, журнал с английской привязкой и глобальными амбициями, созданный в 1843 году, по некоторым данным послужил интеллектуальной платформой для этих институтов. Карл Маркс не случайно называл его «европейским рупором финансовой аристократии», которая в его времена в ещё большей мере, чем сегодня, связывалась с кланом Ротшильдов. В XIX веке эта семья захватила прочный контроль над финансами пяти ведущих европейских стран — Британии, Франции, Австро-Венгрии, а также ведущих субъектов раздробленных тогда Германии (с центром во Франкфурте-на-Майне) и Италии. Так что, учитывая ротшильдовское политическое происхождение самого Макрона, вытекающее из его «трудовой биографии», необходимо, во-первых, констатировать, что подобное стремится к подобному, и заявление — не случайное, а изложенное в нём видение отражает взгляд не столько самого французского президента, сколько упомянутого олигархического клана.

Лорд Родшильд

Во-вторых, связка The Economist — фабианцы — ЛШЭ, сочетающая либерализм с лейборизмом, является «пилотным проектом» англосаксонской либерально-консервативной двухпартийности. А она управляет континентально-европейскими противоречиями и, в соответствии с элитарным британским принципом «блестящей изоляции», держит под контролем либерально-социалистическую двухпартийность Франции, Германии и других европейских стран через «глобальные партии» — Либеральный и Социалистический интернационалы, штаб-квартиры которых находятся в Лондоне. Одновременно этой связкой настырно пропагандируется западный набор глобализационных ценностей, который противопоставляется традиционному российскому и советскому началу. Поэтому нет никакого противоречия в том, что своеобразными персональными символами ЛШЭ, с которыми связывается её взлёт, одновременно считаются радикал-либерал Фридрих фон Хайек, условный социалист Джон Кейнс и ярый глобалист и антисоветчик Карл Поппер. По совместительству наставник молодого Джорджа Сороса и автор той самой концепции «открытого общества», существование которого обусловлено наличием у него «тоталитарных врагов».

Так что правильнее будет сказать, что это не Макрон «дал интервью» The Economist, а что ему настоятельно «порекомендовали» это сделать, указав примерную направленность российских сценариев, которые он и озвучил в качестве «говорящей головы». И последний штрих в этой преамбуле. Российская Высшая школа экономики (ВШЭ), как хорошо известно, в своё время лепилась по лекалам лондонской, поэтому заказчики макроновских откровений, надо полагать, просчитали дальше своего носа и подсуетились, чтобы брошенные ими зерна упали в России на «благодатную почву» и, будучи услышанными, проросли. Поэтому ждём-с соответствующих комментариев, первым из которых в МИД уже отметилась Мария Захарова, предсказуемо назвавшая их «разворотом в сторону здравого смысла». Как говорится, «свежо предание, а верится с трудом». Особенно на фоне предыдущего шумного заявления Макрона о «смерти мозга НАТО» ввиду турецкой операции в Сирии и кризиса координации внутри блока между Вашингтоном и европейскими столицами.

F-16AM ВВС НАТО

Что здесь имел в виду Макрон, точнее, что хотели через него донести его хозяева? Недостатки координации в НАТО между США и Европой — это камень в огород Дональда Трампа. И кому, как не французскому президенту, который давно фрондирует с американским, последнего троллить. А Реджеп Тайип Эрдоган «провинился» тем, что его военная операция ослабила на севере Турции позиции США, объективно, по принципу сообщающихся сосудов, усилив Россию. А это в планы коллективного Запада, алчущего скальпа Башара Асада и прежнего уровня координации с Вашингтоном, чтобы не тратиться на оборону самим, никак не входило. Если учесть, что Сорос объявил Трампу войну еще в конце 2016 года, сразу после его избрания, то надо полагать, что и нынешние манёвры на Капитолийском холме вокруг импичмента — дело рук именно Ротшильдов. Трампу они не угрожают, но ограничивают его в определенных шагах, что полностью укладывается в прокрустово ложе договоренностей, по слухам, достигнутых им с королевой во время июньского визита в Лондон. Белый дом прекращает расследование против связанного с демократами педофильского лобби, а взамен получает «зелёный свет» на второй срок. Вот почему вместо концептуальной борьбы с демократами как системой, Трамп ополчился против конкретного Байдена, который по уши коррумпирован, но, в отличие от четы Клинтонов, никак не связан с темой педофилии. Байдена, выдвинув кандидатом в президенты, ему просто отдали на откуп, попутно предупредив настоящих врагов действующего президента США, потрясая у них пальцем перед носом, о переходе от реальной внутренней борьбы на уничтожение к её имитации, тем менее результативной, чем более шумной. «И в процессе представленья создается впечатленье, что куклы пляшут сами по себе…».

То есть констатируем: некое подобие зыбкого консенсуса западных элит, достигнутое в июне на переговорах Елизаветы с Трампом, по-прежнему зиждется на антироссийской основе. И Макрон — такая же периферия этого «заказа», как и другой участник нормандского формата — Ангела Меркель. Но она не только «хромая утка» и сильно теряет в последнее время в политическом весе, но и враг Ротшильдов ещё с 2012 года, с памятного саммита ЕС, на котором, несмотря на витийства того же Сороса, отказалась взять континентальную Европу на немецкое содержание. Поэтому, несмотря на то, что по части антироссийской направленности и риторики Меркель даст Макрону сто очков вперёд, на роль «тарана» был избран именно французский президент. И интервьюеров ему подыскали соответствующих — закалённых, хорошо мотивированных теми же самыми олигархическими хозяевами.

Почему же с такой готовностью откликнулась на этот провокационный пас не столько из Парижа, сколько из Лондона, М. Захарова? Политкорректность по части готовности к диалогу с эпическими «партнерами» — лишь одна сторона этой медали. Есть и более глубокий мотив: существующий не только в либеральном, но и в консервативном секторе российской элиты запрос на замирение с Западом, которое после Крыма было сформулировано Алексеем Кудриным в виде тезиса о «смягчении геополитической напряжённости». Это то самое идеологическое западничество, которое Николай Данилевский именовал «европейничаньем», называя его «болезнью русской жизни». А также определенная стратегия определённого круга даже еще не российской, а части советской элиты, которая со времен Алексея Косыгина, благодаря его поддержке, вошла в контакт, а затем и в структуры Римского клуба, чтобы под видом «конвергенции» двинуться на Запад. Поэтому «аналитика» российских перспектив от Ротшильдов, которую они озвучили Макроном, адресована именно той части российского истеблишмента, в отношении которой покойный Збигнев Бжезинский предлагал нам задаться риторическим вопросом: «это ваша элита или уже наша?».

Збигнев Бжезинский. Kleinschmidt

Теперь можем переходить к содержательному анализу этого ультиматума, на который не только ни одна марионетка сама, без отмашки сверху, никогда не решится, но и кукловод её за ниточку не дернет, если ему этого не скажет условный «режиссёр-постановщик». «До чего ж порой обидно, что хозяина не видно…». Сценарий первый. Восстановление статуса сверхдержавы с опорой на собственные силы, для которого, по мнению заказчиков интервью, нашей стране не хватает экономической мощи и численности населения. Месседж, который таким образом транслируется: ни-ни! Не вздумайте не только пробовать, но даже смотреть в эту сторону! Ибо этот сценарий отключает Россию от западной юрисдикции и выводит нашу страну из «мягкой» системы внешнего управления, которая внедряется путем подчинения стандартам международных конвенций. А они — от Парижского соглашения до норм информатизации — бездумно и безоглядно подписываются как раз последышами Римского клуба и именно в целях превращения России в «часть Запада».

Между тем с колокольни национальных интересов, этот сценарий — сложный, противоречивый, но упирающийся не столько в материальные факторы, сколько в общественную организацию, а также в её идеологическое наполнение. Советское экономическое чудо 30-х годов прошлого века, если обратиться к внутренним факторам, базировалось на фактическом восстановлении в ходе коллективизации той общины, которую разрушили столыпинские реформы. И доказано не только советским, но и китайским опытом, что при всех равных обстоятельствах обращение к коллективизму дает результаты, на порядок превышающие мотивацию, основанную на индивидуалистской меркантильности. Следовательно, «совет» Макрона и его хозяев — негодный и соответствует он не российским, а западным интересам, а также интересам специфической части российской элиты. А они заинтересованы в том, чтобы коллективистский советский опыт был надёжно похоронен и забыт.

Сценарий второй. Развитие России по евразийской модели, в которой нашу страну, по выкладкам ультиматума, «давно опередил Китай». Что это, как не сквозящая через строки озабоченность Запада растущим сближением Москвы и Пекина? И не призыв к компрадорским кругам внутри страны утроить усилия, чтобы не допустить настоящего разворота на Восток, поддерживая в определённой части общества антикитайскую паранойю? Учёт этого «совета» в практической стратегии обнуляет наши шансы на развитие, ибо затрагивает и другой срез — евразийскую интеграцию на постсоветском пространстве. Кто этого не осознает, давайте вспомним откровения Хиллари Клинтон, в тот момент ещё госсекретаря при первом сроке Барака Обамы. Она тогда высказалась в том смысле, что как бы ни называлось евразийское объединение, «затеваемое русскими» под видом ЕЭАС, «мы-де знаем, к чему это ведёт, и мы этого не допустим». Сценарий, переданный через Макрона его хозяевами, не что иное, как воспроизведение этой угрозы путём её новой актуализации. В чьих интересах, разве не понятно?

Ну и третий сценарий, расположенность к которому его авторы, транслирующие его через Макрона, не скрывают даже из приличия. «Сбалансированное сотрудничество» с Европой в расчёте на то, что линия Владимира Путина на противодействие расширению НАТО и его приближению к российским границам будет пересмотрена. Что это, как не отклик на кудринское предложение «снизить геополитическую напряжённость»? Путём капитуляции по Крыму, Донбассу и далее везде, как мы понимаем. Потому этот сценарий и рассматривается ими как предпочтительный, что он в их интересах. А на наши интересы, которые чем дальше, тем сильнее разводят нас с Европой, этим геополитическим аппендиксом Евразии и марионеткой Вашингтона и теневых кругов англосаксонского альянса с Ватиканом, им глубоко наплевать. Им, по крылатому выражению генерала Леонида Шебаршина, от России нужно только одно: чтобы её не было.

Владимир Путин и Президент Франции Эммануэль Макрон на «Бизнес-диалоге Россия – Франция». Санкт-Петербург. Kremlin.ru

Не пройдет этот «пробный шар» у Макрона, другую марионетку из рукава вытащат, вложив ей ту же саму аргументацию. Торопиться им особо некуда, играют в долгую, хотя признаки дефицита времени все-таки уже начинают сказываться, увеличиваясь прямо пропорционально размерам американского долга, «погашаемого» уже одним лишь способом глобального дефолта. Ну что ж, «кукол снимут с нитки длинной, и засыпав нафталином, в виде тряпок сложат в сундуках…». А из сундуков достанут других кукол.

Ну, а в нашей стране эти «наводки» на «правильный» сценарий адресуются как раз тем кругам, которые в своем «европейничаньи», упакованном в формулу Европы «от Атлантики до Тихого океана», она же «либеральная империя» по Чубайсу, готовы на любые уступки. Лишь бы не альянс с Китаем, который видится им в кошмарном сне и альтернативу которому в своих собственных корпоративных интересах они усматривают в реализации ещё более откровенного, весьма популярного в этих кругах проекта «оси» Париж — Берлин — Москва. Однако в условиях существующих геополитических раскладов, подкреплённых раскладами в закрытых транснациональных субъектах Запада, куда они рвутся и просятся, эта «ось», не особо маскируясь, рассматривается проекцией другой «оси»: Вашингтон — Лондон — Берлин. И то, что на роль «ретранслятора» этих идей и интересов выбран именно Макрон, кроме всего прочего, говорит о том, что в этой формуле Берлин просто заменён Парижем. Наиболее вероятно, что до лучших времен, только и всего.

https://regnum.ru/news/polit/2772253.html

07.11.2019 Почему у капиталистической России нет будущего и что делать патриотам

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 7 ноября 2019, 18:19 — REGNUM Два знаковых, показательных события обращают на себя внимание в последние недели: широко обсуждаемая статья Александра Проханова «21.09.2019 Трагедия централизма — 2019» и результаты социологического исследования АКСИО-8 об отношениях власти и народа. Проханов проводит прямую параллель со своей одноименной статьей 1989 года и, как и тогда, озабочен появившимися, на его взгляд, признаками эрозии государства, угрожающей его распадом. Их он усматривает в том, что представляется запуском новой «перестройки», которая видится ему в цепочке событий, ведущей отсчет от открытия в 2015 году «Ельцин-центра». А оно рассматривается своеобразным «ответом» либералов на крымский триумф Владимира Путина и ведет к летним протестам нынешнего года, которые видятся Проханову организованным либеральным нажимом на власть. Упакованные в этот контекст резонансные «дела» участников протестов рассматриваются в рамках логики центробежных тенденций конца 80-х годов в национальных окраинах СССР, когда власть, используя силовые структуры, их затем подставляла, дискредитируя в глазах общества. В деле Голунова сегодня подставляются силовики, в деле Устинова — судейский корпус, а скрепляющим эти тревожные тенденции кощунственным метафизическим действом («черной мессой») Проханов видит свадьбу Ксении Собчак, связанную с ритуальным осквернением храма, где венчался А. С. Пушкин, и памятника святому равноапостольному князю Владимиру — крестителю Руси. Прямая параллель в его рассуждениях проводится между протестами 2011−2012 и 2019 годов. При этом подчеркивается, что если семь лет назад Болотную площадь опрокинула Поклонная гора, то в нынешних акциях возник призрак их антивластного объединения.

Московский Кремль. Иван Шилов © ИА REGNUM

Логика Проханова понятная; в ее контекст также можно уложить и другие недавние события и их соответствующие аналитические интерпретации. Например, понятно, что организация нынешних протестов, заостренных против Сергея Собянина на фоне предвыборной кампании в Московскую городскую думу (МГД), как ни относиться к московскому мэру, принадлежит не улице, а другой властной «башне». И мы эту башню если достоверно и не знаем, то догадываемся, если учесть слухи о номинации в тот момент Собянина на правительство. Не случайно протесты затихли после формирования полуоппозиционной МГД. Ибо данный вопрос с повестки дня был если не снят, то отодвинут в неопределенность.

Также напрягает неожиданный сентябрьский кастинг «преемников Владимира Путина», который возглавили государственные СМИ и придворные спецпропагандисты (Дмитрий Киселев). Дыма без огня не бывает, да и без команды сверху это тоже не делается. Вопросы вызываются и откровенным пиаром Дмитрия Медведева, который, углубившись в не свою тему, вдруг взялся комментировать геополитические стратегии, уровень понимания которых у него ярко продемонстрирован в 2011 году позорной позицией по Ливии. Примером таких комментариев служит его выступление на Восточноазиатском форуме в Бангкоке, где премьер принялся рассуждать о «Индо-Тихоокеанской» стратегии Вашингтона.

Встреча Дмитрия Медведева на полях саммита OCEAH в Бангкоке. 3 нобря 2019. Government.ru

Вывод, сделанный Прохановым, однако, представляется не то что неполным, а скорее алармистским, лишенным полутонов, в которые, как правило, и уходит обычно любой политический процесс. Звучит он так: или развал страны, или Путин «проснется» и выйдет из «летаргии». И понятно, что насчет развала это на данный момент сгущение красок и опережение событий: моментом истины станут думские выборы 2021 года, до этого никто резких действий не предпримет, ибо ни у кого нет уверенности в реальной расстановке сил. Дернешься — и ошибешься, а фальстарт уже не отыгрывается, времени мало. Тем же силовикам, о которых Проханов рассуждает в контексте «вероятности нового ГКЧП», на самом деле куда выгоднее подавлять протесты, сохраняя статус-кво до выборов. А там, как говорится, посмотрим. Ну и к вопросу «проснется ли Путин», имеются аргументы как в пользу, так и против этого; главный из последних — общеизвестный президентский антикоммунизм и либеральное кредо в экономике, выраженное «перестроечным» штампом, что «капитализм-де зарабатывает, а социализм — тратит».

Что касается результатов исследования АКСИО-8, то главное, что в нем впечатляет, помимо дружного и закономерного отказа респондентов от признания России социальным государством, — это следующие выводы:

что 72% опрошенных из почти 86 тыс. человек во всех регионах страны не удовлетворены властью, ее политикой и ее отношением к народу, при этом не отделяют президента от правительства, и это — прямой результат поддержки Путиным пенсионной реформы;
что недовольство властью охватило все страты и социальные группы: возрастные, профессиональные, по образованию и уровню доходов, региональные, религиозно-конфессиональные и т. д.;
что в шкале идеологических предпочтений безраздельно доминируют левые — сторонники коммунистов и социал-демократов, причем каждая из этих ниш в отдельности кратно превосходит любые другие, вместе взятые, — либералов, консерваторов, националистов (национал-демократов).

Из этого авторами исследования делается верный, важный, но недостаточно четко артикулированный главный вывод: власть стремительно лишается социальной опоры и повисает в воздухе. Почему мы говорим, что это артикулируется «нечетко»? Потому, что на самом деле это не народ «отпал от власти», как там говорится, а это власть оттолкнула народ, который ей было поверил. И пенсионная реформа — лишь Рубикон, который угрожает превратиться в точку невозврата. Это был длительный процесс, который характеризовался словом «ножницы» — очевидный разрыв между внешней и внутренней политикой. Крым это проседание доверия народа к власти приостановил, даже был мощный обратный всплеск, но его ненадолго хватило. Если некие политтехнологи думали, что на крымском багаже можно будет ехать до самого 2024 года, то это, извините, профнепригодность.

Поэтому очень похоже, что социальная опора власти действительно скукоживается до интересов крупного номенклатурного бизнеса госкорпораций, которые в исследовании обозначены идеологическим маркером «консерватизма».

Что вытекает из рассуждений Проханова и выводов АКСИО?

АКСИО, «Здесь проходит важный соцопрос». Екатеринбург. © ИА Красная Весна

Во-первых, напрашивается определенная историческая аналогия — 1906 год, роспуск царем первой Государственной думы. В. И. Ленин по этому поводу писал, что этот шаг означал только одно: самодержавие не договорилось с буржуазией, не согласовало интересы, не заручилось ее поддержкой, не перенесло на буржуазный класс свою социальную опору. И осталось на помещичьей, то есть на феодальной социальной основе, которую в той первой Думе представляла фракция партии октябристов, численностью аж… в 13 депутатов. В дальнейшем это представительство разными ухищрениями нарастили до 98 мандатов и совместного с правыми убедительного большинства в четвертой Думе, но самодержавие это не спасло. Более того, именно то, что в Зимнем дворце считали опорой, треснуло и в массовом порядке перешло на сторону Февраля, послужив базой его «революционных» институтов.

Идем дальше. В подтверждение этого выбора на смычку с феодалами и крупным бизнесом царь назначил премьером Петра Столыпина, а тот запустил реформу своего имени, про которую Ленин справедливо написал, что ничто так не приближает дело революции, как эта реформа. Параллелей не улавливаем? Аналогия с нынешними либеральными, так сказать, «реформами», начиная с пенсионной, — прямая. Осталось назначить премьером Алексея Кудрина, которого, как помним, на публике уже почти уравняли в «социальной ориентации» с Сергеем Глазьевым, убрав последнего из советников.

Сергей Глазьев. Kremlin.ru

И разве мы не видим, что Кудрин пытается воспроизводить линию Евгения Примакова, который, находясь во главе внешней разведки, принялся готовить для Кремля доклады, альтернативные МИД при Андрее Козыреве. Тем же самым занимается и Кудрин во главе Счетной палаты, бомбардируя правительство уже своими докладами, которые, в отличие от примаковских, содержат не альтернативные подходы, а усугубление наблюдающегося с началом пенсионной реформы либерального реванша.

От всей этой актуальной внутренней политики, почти повторяющей тренды столетней давности, — ко второй части нашего вопроса, к будущему России. Этот вопрос распадается на две части. В стратегии выбор простой: или будущее в виде поворота к социализму, или будущего у России нет. Те, кто противопоставляют социализму и коммунизму «голую» геополитику и говорят, что ее будет достаточно, трагически заблуждаются. На дворе не XIII и даже не XIX век. Геополитика, геополитический фактор с точки зрения методологии — не существительное, а прилагательное. К чему? К цивилизационному фактору. Пространство — да, само есть фактор силы, по Карлу Хаусхоферу. Но это не фактор идентичности. Пространство осваивают люди, и делают это по определенным ценностным канонам, отражающим как раз идентичность, способом реализации которых — одним из — и выступает геополитика. В проектном строительстве религия — изначально главный цивилизационный фактор — обладает свойством взаимного дополнения или даже взаимного замещения с идеологией.

Почему нет будущего при капитализме? По многим причинам, главная из которых: капитализм — не наш проект, не русский, не российский и не православный. И по большому счету — даже не христианский, а масонский. С метафизической точки зрения это — проект-антихрист. И нам в нем если и есть место, то на глухой периферии, ценой отказа не только от коммунистического первородства, но и от любого другого, от самих себя. Не будем пересказывать азы мир-системной и просто системной теории: ядро, периферия, полупериферия, элементы, контекст и т.д.; просто вспомним откровения президента США Билла Клинтона на заседании Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) от 25 октября 1995 года. О том, чего, сколько и на какие суммы вывезли из России и других союзных республик после распада СССР, и о предстоящем «окончательном решении русского вопроса» с помощью междоусобных войн по югославскому сценарию.

Что же касается тактики, то здесь все сложнее, потому, что 2021 год пока непредсказуем. И обвал, о котором предупреждает Проханов, вполне возможен по его итогам. Вот лишь один возможный сценарий. «Единая Россия» проигрывает думские выборы, и мы получаем оппозиционную Думу, с сильным влиянием оранжевых элементов; разновидностью этого сценария является непризнание выборов улицей, в поводу у которой пойдет системная оппозиция. На фоне нарастающего хаоса в центре, который с ним не справляется, в том числе ввиду активной внешней поддержки этого хаоса, начинаются центробежные процессы в регионах. Разве это не реально? Стоит один раз упустить нить контроля и не перешибить условную Болотную условной Поклонной, как очень быстро посыплется многое, если не все.

Александр Проханов. Gov.ru

Отсюда — соответствующие подходы к стратегии и тактике патриотических сил. Главное: поддерживать власть условно, с ней не сливаясь и критикуя ее «загогулины». И при этом ни в коем случае не идти на сближение с оранжевыми ликвидаторами, а, напротив, жестко от них дистанцироваться. Понимать, что стратегические потери от такого сближения начисто уничтожили бы любые тактические «выгоды», ибо представили бы патриотическую нишу лишенной принципов. Грубо говоря, не должно быть того слияния Болотной и Поклонной, о котором предупреждает Проханов. Какую именно тактику избрать в этих условиях неопределенности? Чтобы пока «просыпается» Путин (или если он не проснется), не развалилась страна? Это уже приходилось озвучивать, в частности, в конце 2017 года на конференции в МГУ.

Первое. Нынешнюю власть следует поддерживать до конца, но не вместе с антилиберально-антисоветским крылом самой власти, а самостоятельно. И гибко: поддержали — отошли, указав на антикоммунизм. Поддержали — отошли, указав на антисоветизм.

Второе. Если Путин «проснется» и решится на жесткие действия внутри страны, выдвинет вменяемую идеологическую повестку вместо нынешней стыдливо-«патриотической» либеральщины — тогда да, однозначно это поддержать и далее смотреть по ситуации. Очень вероятно, что в этом случае либералы решатся на откровенный мятеж, подобный корниловскому; участвовать в его разгроме, защитив от него власть, — святая миссия патриотов.

Третье. Если все будет идти своим чередом, как сейчас — ждать, ждать и еще раз ждать. Ни в коем случае не торопить события, понимая, что пока есть хоть один шанс на пункт 2, им нужно воспользоваться. А если нет, ни в коем случае не выступать разрушителями власти и государства. Пусть либералы, извините, мишень на одном месте себе нарисуют. И после этого к ним — сразу же в жесточайшую оппозицию, лишенную даже признаков конструктивизма («Никакой поддержки Временному правительству!»).

Если война — 100%-ная безоговорочная поддержка власти с 200%-ным обличением всей нечисти, которая ей будет мешать (а она будет, как в Первую мировую). И далее — по пунктам 2 или 3. Главное во всей этой последовательности — грамотная кристаллизация того, что у Ленина именуется субъективным фактором. Плюс гибкость в вопросе о том, состоится «новый Путин» или нет. Если состоится, то субъективный фактор, основанный на подлинно патриотическом (а не либерально-«патриотическом») консенсусе автоматически сгруппируется вокруг него. Безальтернативно. А если нет, то надо понимать: формирование субъективного фактора уходит вниз. То есть, кроме «плана А», нужен и «план Б». И здесь что очень важно? Когда результаты опроса АКСИО обращаются к левым трендам, они недооценивают существенного обстоятельства. Внутри условных левых — между социал-демократами и коммунистами — существуют непреодолимые противоречия, из-за которых социал-демократы неминуемо оторвутся от коммунистов и сойдутся с либералами на капиталистической основе, согласившись на роль левого фланга в капиталистической двухпартийной системе. А поскольку эта система априори встроена в глобализационные тренды, связанные с силами и институтами внешнего управления (тем же Социнтерном, например), то это противоречие даст о себе знать непременно.

Памятник Ленину. © ИА Красная Весна

Потребуется свой субъективный фактор, не связанный с внешним управлением, свободный от него, являющийся частью национально-освободительного движения. И когда и если он появится — а его кристаллизация в такие периоды многократно ускоряется — ничего не останется, кроме того, чтобы в эту «мишень», о которой шла речь выше, точно попасть.

То есть в качестве резюме: или новый Путин, или вот это соединение в субъективном факторе борьбы за национальное освобождение с борьбой за социализм, вопреки буржуазному либерально-социалистическому «консенсусу», уходящему корнями в масонские схемы теневого управления. И не забывать о сохраняющейся в постоянном режиме опасности третьего варианта — обвала с развалом. По Ленину, если объективный фактор совпадает с субъективным — идет прорывное развитие. Если же объективный фактор созрел, а субъективного не сложилось, гниение будет продолжаться сколь угодно долго.

Ничего не напоминает? Не хотелось бы…

Материал представляет собой выступление автора на круглом столе в Федеральном ИА REGNUM на тему «Внутренняя политика. Россия и образ будущего», 6 ноября 2019 года.

https://regnum.ru/news/polit/2771292.html

05.11.2019 На саммите АСЕАН Вашингтон получил болезненный щелчок по носу

В столице Таиланда Бангкоке завершился 35-й саммит десятки государств — членов Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) — организации со штаб-квартирой в столице Индонезии Джакарте. Параллельно прошел 14-й Восточноазиатский саммит, который функционирует с 2005 года, объединяя членов АСЕАН с государствами — партнерами этой организации, а с 2011 года на эти саммиты приглашаются Россия и США. На полях этих форумов состоялись и встречи «расширенных форматов» — площадок диалогов АСЕАН с Китаем (10+1), с Китаем, Японией и Южной Кореей (10+3), а также АСЕАН — США и Китая с Японией и Южной Кореей. Чтобы не запутать читателя и разложить все по полочкам, следующая справка. Члены АСЕАН: Бруней, Вьетнам, Индонезия, Камбоджа, Лаос, Малайзия, Мьянма (бывшая Бирма), Сингапур, Таиланд, Филиппины. Партнеры АСЕАН: КНР, Япония, Южная Корея, Индия, Австралия, Новая Зеландия. Ну и, как уже отмечалось, Россия и США — это приглашенные участники Восточноазиатского саммита (официальное название — Саммит стран Восточной Азии).

Дональд Трамп. Иван Шилов © ИА REGNUM

Таким образом, перед нами сложная фигура из концентрических кругов: собственно страны АСЕАН в центре, вокруг них расположился «ближний круг» государств-партнеров, и по внешней окружности — дальний круг в лице Москвы и Вашингтона. Такая конфигурация с множеством уровней и форматов участия порождает сложные альянсы, в том числе тактические, ситуативные, по тем или иным вопросам глобальной и/или региональной повестки. Формально в центре АСЕАН находятся экономика и международное торговое сотрудничество, но фактическое участие в саммитах держав «глобального треугольника» — России, КНР и США — прочно охватывает геополитическую сферу. Так что в реальности каждый саммит АСЕАН и то, что происходит вокруг него, — это большая игра с региональной привязкой и глобальным контекстом. Этим и объясняется исключительное к ним внимание со стороны ведущих мировых СМИ. Геополитических сюжетов, вокруг которых шли маневры в Бангкоке, можно выделить как минимум три.

Выступление Дмитрия Медведева на Деловом инвестиционном саммите АСЕАН – 2019 в Банкоке. Government.ru

Первый, главный: стратегическая конкуренция Китая и США за дальнейший вектор регионального развития. Будет ли определяющим для АСЕАН взаимодействие с Китаем, что предполагает скорое урегулирование территориальных проблем в Южно-Китайском море (ЮКМ), которые изо всех сил подогреваются Вашингтоном, регулярно устраивающим антикитайские провокации с участием кораблей ВМС США? Или верх возьмет курс на фактическое включение АСЕАН в продвигаемое американцами «Индо-Тихоокеанское партнерство» с участием самих США, а также государств — партнеров АСЕАН — американских сателлитов Японии, Австралии и Новой Зеландии, а также усиленно вовлекаемой в альянс с ними Индии? В первом случае Вашингтон лишится существенных военно-политических рычагов воздействия на регион, и его возможности управлять противоречиями Китая с Вьетнамом и рядом других стран, втянутых в территориальные споры, существенно сократятся. Вместе с основаниями для военного контроля над маршрутом трансокеанского морского транзита, по которому проходит более половины мировой торговли. Во втором же случае американские амбиции получат мощную подпитку, вплоть до превращения ряда участников и партнеров АСЕАН в «плацдармы» американской стратегии «дальних рубежей» и часть символической «анаконды», охватывающей Китай с юго-востока.

Второй геополитический сюжет: крепнущее российско-китайское взаимодействие, которое с учетом связей с АСЕАН Пекина может сформировать в регионе сухопутную конфигурацию баланса сил взамен морской, продвигаемой Вашингтоном. Здесь очень многое зависит от скорости заключения двух соглашений. Прежде всего о ВРЭП (RCEP) — Всеобъемлющем региональном экономическом партнерстве, по которому, забегая вперед, отметим, что по итогам переговоров заявлено о прорыве и даже обозначена дата подписания — 2020 год. Второй документ, который находится в проекте, — Кодекс поведения в ЮКМ. Его уже неоднократно объявляли «согласованным» и «почти подписанным», и он важен с точки зрения урегулирования противоречий между АСЕАН и КНР, на которых спекулируют США. Станут реальностью ВРЭП и Кодекс — и с учетом факторов ШОС и вступившего в силу 25 октября Соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве ЕАЭС — КНР сопряжение евразийской интеграции с проектом «Пояса и пути» выйдет на перспективу Большого евроазиатского партнерства, то есть многоуровневой региональной интеграции без участия США.

Третий сюжет уточняет узлы китайско-американской борьбы за АСЕАН. На наш взгляд, помимо России, находящейся на стороне Пекина, это еще и Индия с Японией, символически находящиеся на крайних флангах геополитической дуги, охватывающей всю Восточную Азию. С одной стороны, Индия рассматривается Вашингтоном частью «Индо-Тихоокеанского» региона, а Япония как «непотопляемый авианосец» США входит в американскую систему безопасности. С другой стороны, Индия участвует в ШОС, получая как привязку к континентальному евразийскому вектору, так и заинтересованный и эффективный инструмент урегулирования ее противоречий с Пакистаном и Китаем, и не случайно индийский премьер Нарендра Моди прибыл в Бангкок прямо из Ташкента, где вместе с российским премьер-министром Дмитрием Медведевым и премьером Госсовета КНР Ли Кэцяном только что участвовал в саммите глав правительств ШОС.

Китайский контейнеровоз. Buonasera

Япония же — важный участник того самого формата с Китаем и Южной Кореей, который продвигает ВРЭП, и прорыв, о котором говорилось выше, в тайской столице достигнут именно на 22-й встрече китайского, японского и южнокорейского премьеров. И касается он серьезного приближения этих трех сторон к созданию между ними зоны свободной торговли, а с участием стран АСЕАН и государств — партнеров объединения, на основе ВРЭП, еще и Восточноазиатского экономического сообщества. В этом случае геополитические планы Вашингтона организовать на базе «Индо-Пасифики» некое «восточное НАТО» неминуемо потерпят крах. Ибо, даже будучи привязанными к США в вопросах безопасности, члены и партнеры АСЕАН будут соединены между собой экономическими интересами, отличными от американских, а сам регион получит совсем иную конфигурацию. И желающих играть в чужие «заоблачные» игры, жертвуя своими, вполне конкретными, выраженными в многомиллиардных контрактах экономическими интересами может и не отыскаться.

Каждый саммит АСЕАН вместе со своими дополнительными форматами, каждая встреча в рамках АСЕАН, а также переговорная тематика стран десятки с партнерами и приглашенными в любых конфигурациях неизменно вертятся вокруг именно этих сюжетов, составляющих некую константу. И в этом смысле весьма показательно, что, выступая на Восточноазиатском саммите, председатель правительства России Дмитрий Медведев сделал один из акцентов именно на критике «Индо-Тихоокеанского» проекта США, упрекнув Вашингтон в стремлении «заменить привычный формат». И показывая тем самым, что в этом споре интересы и симпатии России на стороне Китая и АСЕАН, а не «архитекторов» «восточного НАТО». То, что маятник предпочтений в восточно-азиатском регионе качнулся не в сторону интересов США, прекрасно поняли и в Вашингтоне. Официальное объяснение существенному понижению уровня американского представительства на вплетенном в программу форумов саммите АСЕАН — США — до советника президента по вопросам национальной безопасности Роберта О’Брайена и министра торговли Уилбура Росса, который по сути ограничился участием в деловой части мероприятий в Бангкоке — вовлеченность президента Дональда Трампа и вице-президента Майкла Пенса в начавшуюся в США президентскую кампанию. Справедливости ради следует отметить, что Трампа не было и в прошлом году в Сингапуре, вместо него приезжал Пенс. А вот до этого, как и при Бараке Обаме, американские первые лица участвовали лично и в обязательном порядке, за единственным исключением 2013 года, когда политический Вашингтон сотрясал «шатдаун».

Реакция участников АСЕАН на отсутствие достойного представительства из США стала симметричной; из десяти лидеров стран объединения во встрече с О’Брайеном приняли участие лишь трое — премьер председательствующего в АСЕАН Таиланда Прают Чан-Оча, а также его вьетнамский и лаосский коллеги Нгуен Суан Фук и Тхонглун Сисулит. Остальные лидеры вместо себя прислали глав МИД, дав понять, что недовольны уровнем американского представительства и готовы разговаривать только с первыми лицами. Несмотря на это, О’Брайен не удержался от того, чтобы использовать трибуну встречи для антикитайского демарша. «Пекин использует тактику запугивания, пытаясь заблокировать странам АСЕАН доступ к их морским ресурсам на сумму в несколько триллионов долларов только в запасах нефти и газа, — описывал американский президентский советник ситуацию в ЮКМ. — Эта тактика идет вразрез с нормами уважения, справедливости и международного права. Регион не заинтересован в новой имперской эпохе, когда большая страна может управлять другими на основе коммунистической теории, которую считает правильной». (Лишнее доказательство тому, что принятие Кодекса поведения в ЮКМ между Китаем и АСЕАН снимет почву для этих спекуляций). Пообещав участникам встречи поддержку в защите суверенитета в виде совместных военно-морских учений, О’Брайен перешел к главному и передал приглашение Трампа поучаствовать в начале 2020 года в альтернативном саммите в формате США — АСЕАН, который предложил провести в Америке. Эксперты в связи с этим уже высказали сомнения в возможности реализации этого предложения за оставшиеся до предполагаемого срока даже не месяцы, а уже недели.

Американский авианосец «Авраам Линкольн»

Советнику Трампа ответил Родриго Дутерте, президент Филиппин, которые как раз и являются одной из тех стран ЮКМ, защищать которые от Китая вознамерился американский эмиссар. «АСЕАН приветствует мощную поддержку стран объединения со стороны Китая с помощью торгового, экономического и морского сотрудничества, — охладил Дутерте пыл О’Брайена, — и считает АСЕАН и Китай наиболее значимыми партнерами по диалогу». Самое главное: поблагодарив Пекин за поддержку центральной роли АСЕАН в формировании новой региональной архитектуры, филиппинский лидер напомнил, что именно КНР первой из великих держав еще в 2003 году установила с объединением отношения стратегического партнерства. Ну, а детали этой поддержки вместе со статистикой, показывающей значение двух‑ и многосторонних связей АСЕАН в «широких форматах» с китайским участием, еще в канун саммита изложил премьер Госсовета КНР Ли Кэцян, опубликовавший статью в ведущий тайских СМИ. Из нее следует, что удельный вес АСЕАН+3 (с Китаем, Японией и Южной Кореей) уже достиг 27% мирового ВВП, вклад в рост глобальной экономики приблизился к 60%, а само объединение АСЕАН в списке главных торговых партнеров Китая прочно вышло на второе место. Отметим, что с учетом противоречий, сохраняющихся в китайско-американских торгово-экономических отношениях, ожидается дальнейшее развитие описанных Ли Кэцяном тенденций.

Что это означает для России? Прежде всего, рост стабильности и предсказуемости в Южной и Восточной Азии. Снижение в регионе геополитических рисков, на состояние которых как самостоятельно, так и в узком, российско-китайском формате и даже в формате ШОС достойные варианты ответов у нас если и были, то сопрягались с очень большими сложностями. Со счетов нельзя сбрасывать и фактор регионального экономического взаимодействия, который будет играть тем большую роль, чем сильнее будет углубляться российско-китайское стратегическое партнерство. В том, что США этот раунд борьбы за Юго-Восточную Азию как минимум не выиграли, а по сути, уступили в своем влиянии, на наш взгляд, и состоит главный итог завершившегося в Бангкоке саммита.

https://regnum.ru/news/polit/2767976.html

03.11.2019 КНР и социальная справедливость

В Пекине 31 октября завершился важный пленум правящей ЦК КПК, первый за полтора года, прошедших после конституционных изменений в КНР, которые последовали в марте 2018 года за XIX съездом КПК. Предыдущий пленум ЦК состоялся в феврале 2018 года и прошел в канун так называемых «двух сессий» — созываемых почти одновременно сессии ВСНП, однопалатного парламента КНР, и НПКСК — Народного политического консультативного совета Китая — главного совещательного органа КНР, обеспечивающего широкое народное представительство.

Иван Шилов © ИА REGNUM

Иногда НПКСК сравнивают с российской Общественной палатой, но это сравнение некорректное. Влияние и вес НПКСК несоизмеримо выше. Как и охват, который помимо Патриотического единого фронта китайского народа (ПЕФКН), объединяющего под руководством КПК восемь формально некоммунистических демократических партий и Всекитайскую федерацию промышленности и коммерции, включает общественные и деловые круги «специальных автономий» — Гонконга (Сянгана) и Аомэня (Макао), а также представителей Тайваня и зарубежных диаспор. Упрощая, можно сказать, что НПКСК является отражением принципа «одна страна — две системы» и соединяет то, что называется «материковым Китаем» с более широким контуром китайского влияния как на территории КНР, так и за ее пределами (кстати, почему бы и нам не подумать над включением в ту же Общественную палату представителей бывших союзных республик?).

Суть изменений в конституции КНР, внесенных сессией ВСНП в марте 2018 года, — в укреплении государственной управленческой вертикали вслед за партийной вертикалью, укреплять которую решил XIX съезд КПК. Формально это укрепление любят сводить к отмене ограничений на лидерство в партии и государстве двумя сроками, известных как «модель преемственности Дэн Сяопина». Как она функционировала? Очень просто. Власть в КПК менялась на четных по нумерации съездах, передавший партийное руководство преемнику уходящий генсек несколько месяцев, до весны следующего года, оставался председателем КНР, и уступал его преемнику весной года, следующего за четным съездом. Но при этом на несколько лет сохранял руководство высшим органом военного управления — Центральным военным советом (ЦВС), отдавая его преемнику только незадолго до следующего, нечетного съезда партии, на котором очередной преемник появлялся уже у нового генсека. На съезде его включали в семерку членов Посткома Политбюро ЦК, а через полгода, на сессии ВСНП, он становился заместителем председателя КНР.

Дэн Сяопин в 1979 году. На заднем плане — 39-й президент США Джимми Картер

Что-то напоминающее конвейер перманентно меняющегося руководства с поэтапными, запланированными кадровыми перестановками. Но у этой системы было три недостатка. Первый: пресловутое «коллективное руководство», при котором статус «первого лица» лидера во многом оставался формальным, не позволявшим ему руководить решительно, заставлявшим постоянно оглядываться на остальных членов семерки. Второй недостаток: уязвимость этой модели от пресловутого «субъективного фактора», которую, надо полагать, руководство Китая в полной мере испытало во втором сроке прежнего лидера Ху Цзиньтао (2007−2012 гг.). Это интересная, но отдельная тема — от Цзэн Цинхуна до Бо Силая и Чжоу Юнкана, поэтому не будем перегружать материал. Самый главный недостаток — третий. По аналогии с «коллективным» брежневским руководством КПСС и СССР мы знаем, что таковое ведет к застою, прорыв из которого требует не «коллективного», а харизматичного лидерства. Из понимания, куда эта дилемма завела нашу страну, и на примере десятилетки Ху Цзиньтао, китайское руководство вынесло определенный урок, отсюда и конституционные реформы Си Цзиньпина. Точку в этом вопросе поставило понимание мотивации Дэн Сяопина, который в свое время при Мао Цзэдуне дважды пострадал от репрессий, с трудом вернулся на политический олимп уже после Мао, переиграв его временного преемника Хуа Гофэна, и потому опасался концентрации власти в одних руках.

При принятии решения о конституционной реформе, без сомнения, учитывались не только плюсы дэнсяопиновской модели, но и ее узкие места, например, тяньаньмэньские события 1989 года, едва не отправившие КНР по пути СССР еще даже впереди нас. А также, и это самое основное, анализ настроений недовольства в народе однозначно указывал на зашкаливающую коррупцию, утопившую в свое время и советскую компартию, а при «коллективном» руководстве, функционирующем на принципе баланса околовластных групп, эффективная борьба с этим злом невозможна. Любые усилия уходят в песок клановых интересов, у которых «наверху» одинаковые возможности и «крыши». Плюс постоянное обострение международной обстановки, которого не было при Дэне и которое подвело ЦК КПК к осознанию расширяющейся необходимости быстрой реакции на внешние перемены, что также требует руководящей харизмы.

Съезд КПК. Dong Fang

Разумеется, на Западе, да и у нас, в России, в особенности в либеральных кругах, после того, как реформа была объявлена, пошел вал спекуляций на темы «закручивания гаек», «авторитаризма» и даже «сталинизма». Объясняется этот казус просто. Для Запада Китай — геополитический противник, и западные элиты, контролирующие информационное пространство через подконтрольные частные СМИ, бросились дискредитировать новый курс китайского руководства, чтобы его ослабить в собственных интересах. Что касается российских либералов, то понимание естественного совпадения в современных условиях международных интересов России и КНР не для них, и на «восточный вектор» российской внешней политики эта группа смотрит глазами интересов своих западных хозяев, виноват, «партнеров». И таскает для них каштаны из огня в расчете на приобщение к «глобальной элите».

Словом, китайскую конституционную реформу, как нередко водится в СМИ, у нас упростили, свели до кадровых банальностей и стали ассоциировать сугубо с отменой ограничений в два срока пребывания на высшем государственном посту председателя КНР, принявшись рассуждать, «на сколько сроков и лет останется у власти Си Цзиньпин». Тут же заметили особенности нового зампреда КНР Ван Цишаня, который относится к команде председателя Си, являясь его доверенной фигурой, не рассматривается преемником по возрасту (вышел за рамки разрешенных возрастных ограничений) и пришел с поста главы Центральной комиссии по проверке дисциплины (ЦКПД) центра внутрипартийного противодействия коррупции. А также то, что Ху Цзиньтао не задержался и на посту главы ЦВС, передав его Си Цзиньпину вместе с председательством КНР. Этим и ограничились, не увидев за деревьями леса.

Ху Цзиньтао. Dilma Rousseff

Коррективы кадрового обеспечения партийно-государственной харизмы на высшем уровне — лишь первый шаг, символизирующий, что перемены начинаются с верхов. Но затем они спускаются вниз, ибо движения от коллективности к авторитету требуют все уровни партийной и властной организации, так как вся она целиком была подогнана под стандарт «коллективного руководства». И странно, если было бы иначе. Поэтому попытки ее адаптации к харизматической модели заведомо неэффективны. Именно об этом и говорили решения прошлогоднего третьего (или более привычного для нас февральского) пленума ЦК КПК, который и дал реформе зеленый свет. Поэтому если сравнить принятые тогда Решение ЦК и Проект углубления реформ партийных и государственных структур с коммюнике и содержанием обсуждения итогов только что завершившегося четвертого, октябрьского (2019 г.) пленума ЦК КПК, то налицо их прямая связь и, следовательно, преемственность.

Об этом же говорят и прошлогодние информационные сообщения из КНР, например: на (третьем, февральском) пленуме «были рассмотрены и приняты Решение ЦК… и Проект… Было достигнуто согласие о передаче части содержания названного Проекта на рассмотрение первой сессии ВСНП 13-го созыва». Ясно говорится, что реформа комплексная, а на утверждение парламентской сессии передается не все ее содержание, а лишь его часть, как раз и связанная с конституционными изменениями в виде отмены ограничений на два срока у власти. Всему свое время, и это время настало. До новых «двух сессий», главной из которых с точки зрения реформы, конечно же, является сессия ВСНП, четыре месяца, и этого времени вполне хватит для утряски всех деталей. Их много, но ни одна из них принципиального значения не имеет: верхний эшелон перестроен, стабильность на этом маршруте сохранена, немного потеряна динамика темпов экономического роста, но это не критически.

«Подсуетились» и американцы, сделавшие с помощью торговой войны все, чтобы максимально усугубить эти издержки, но, по информации, которая как раз в эти дни поступила с китайско-американских переговоров по торгово-экономическим вопросам, основные пункты двустороннего соглашения, (при?)останавливающего торговую войну, уже согласованы. С одной стороны, с завершением пленума в КНР, внутренняя ситуация в ней, можно сказать, успешно прошла очередной крутой поворот. С другой стороны, проблемы, связанные с предстоящими президентскими выборами на беспрецедентном фоне импичмента, появились у США, поэтому тем в Вашингтоне, кто связан с командой Дональда Трампа, придется сосредоточиться на домашних проблемах. И вернуть внешнюю политику в русло внутренних интересов плюс заинтересованность Белого дома в сведениях о главном противнике Трампа — Джо Байдене, который на пару с отпрыском Хантером, собирая деньги в «черную кассу» Демократической партии, засветился в Шанхае не менее ярко и рельефно, чем в Киеве. Тут не захочешь — и то умеришь амбиции и пыл, жизнь заставляет.

Джо Байден в Китае. Archives.gov

Итак, что главное в решениях завершившегося пленума, тематику которого задал доклад, сделанный Си Цзиньпином по поручению Политбюро ЦК на говорящую тему: «О некоторых важных вопросах сохранения и совершенствования социалистического строя с китайской спецификой, стимулирования модернизации системы и потенциала государственного управления»? Самое главное то, что «вся деятельность, связанная с государственным управлением, осуществляется в соответствии с социалистическим строем с китайской спецификой», то есть в соответствии с социалистическим принципом социальной справедливости. В материалах пленума присутствует знакомое тем, кто помнит советский период, упоминание о «распределении по труду, хотя имеются и другие формы распределения». Причем оно соседствует с указанием на «сложности, риски и вызовы внутри страны (!) и за рубежом», несмотря на которые курс Политбюро после предыдущего пленума (февраль 2018 г.) «привел к новым крупным достижениям в различных делах партии и страны» и потому получает «всецелое одобрение» пленумом работы Политбюро.

В сухом остатке этой в общем-то казуистической формулировки (специфичности «партийного языка» никто не отменял) признается, что в КПК и в стране не все согласны с реформой и с Си Цзиньпином как «ядром» партийно-государственного руководства (собственно, несогласные и сами себя за последние годы обнаруживали неоднократно). Но большинство — за такую реформу, ибо, с одной стороны, связывают с ней достигнутые успехи, а с другой, не видят ей альтернативы в условиях международного обострения. Для нас, в России, эта формулировка, помимо укрепляющей роли для внутренней стабильности соседней страны, с которой у нас протяженная общая граница, означает еще и констатацию неизменности стратегического партнерства между Пекином и Москвой. Добавим к этому, что точно в духе внутренней реформы в КНР было выдержано и июньское (этого года) московское Совместное заявление глав наших двух государств. В нем подчеркивался тот же вектор — сверху вниз, от выстроенных и отлаженных отношений лидеров — Владимира Путина и Си Цзиньпина — к широчайшему спектру контактов на всех уровнях — от парламентов и правительств к отдельным ведомствам, в том числе силовым, и широкой общественности. Следовательно, никаких «ножниц» между внутренней и внешней политикой в КНР не наблюдается, вектор общий, и в материалах пленума он отражен тезисом о «сохранении и совершенствовании системы институтов…», а также «развития социалистической демократии».

Си Цзиньпин и Владимир Путин. Kremlin.ru

Теперь о социализме. Сколько спекуляций мы слышим о «превращении Китая в капиталистическое государство»? Погруженный в эту тему, да подтвердит, не дав автору соврать. А как на самом деле? Даже те китайские СМИ, которые, территориально располагаясь в Гонконге, относятся к «капиталистическому» флангу формулы «одна страна — две системы», и те, когда дело доходит до упрямой статистики, вынуждены констатировать, что, во-первых, 96% (!) ВВП, даже с учетом «специальных автономий», производится субъектами экономики государственного сектора, и, во-вторых, что за последние три года «эпохи Си» эта цифра возросла на 5%. Иными словами, с 9% в 2017 году «вал» частного сектора уменьшился до 4%, то есть более чем вдвое. Добавим к этому, что за этот же самый период из беспросветной бедности и нищеты благодаря специальным госпрограммам выведены 700 млн человек (!), преимущественно в отдаленных и сельских районах и в национальных окраинах. Так какие могут быть сомнения в безусловности социалистических приоритетов современного Китая и в соответствующей социально-экономической динамике?

С точки зрения большой политики пленум подтвердил социалистический выбор сохранением привязки мероприятий реформы, запущенной XIX съездом КПК, к «двум столетним юбилеям». Первый этап, связанный с «совершенствованием» институтов, привязан к столетнему юбилею КПК, то есть к 2021 году, когда планируется завершить построение «общества среднего достатка». Второй, промежуточный рубеж, предполагающий «практическое осуществление» институциональной модернизации — 2035 год. И третий, с ее окончательным «завершением» — 2049 год, столетие КНР. Эти планы не являются секретом, Си Цзиньпин озвучивал их с момента прихода к власти на XVIII съезде в 2012 году, упаковывая их в концепцию «великого возрождения китайской нации» или «китайской мечты» (именно нации, ибо речь в этой формулировке идет о всех гражданах КНР всех национальностей).

Пекин. Mike Stenhouse

Для нас важно то, что они не просто уложены в контекст партийной политики, но и сама КПК, об этом прямо сказано в материалах пленума, не отделяет свою политику от государственной. Помните, с чего начиналась «перестройка» в СССР? С пресловутой «департизации», главной мишенью которой оказалась 6-я статья Конституции СССР о руководящей и направляющей роли КПСС. В Китае, безусловно, учли этот опыт, и ни о какой департизации ни слова. И очень печально, что именно советское руководство, в начале 50-х годов рекомендовавшее руководству КПК не копировать нашу однопартийность, а организовать межпартийный союз под руководством компартии, впоследствии от собственных же рекомендаций, доказавших свою эффективность в Китае, отказалось внутри собственной страны. Остается незыблемым пункт о партийном руководстве НОАК и в целом вооруженными силами, на котором Си Цзиньпин сделал упор еще в докладе на XIX партсъезде. Как это соотносится с известным у нас китайским лозунгом «Винтовка рождает власть»? Очень просто: история китайской революции развивалась так, что народная социалистическая власть выросла из победоносной для КПК гражданской войны. Но сразу же после этой победы, в рамках новой государственности, партийная власть безоговорочно подчинила винтовку себе. Так что и здесь никакой «департизационной перестройщины», равно как и размножения центров власти, не будет.

Еще пленум провозгласил предстоящую правительственную реформу; детали пока не сообщаются, но очерченные рамки ее сроков позволяют предположить, что основные параметры будут заданы позже. Идет ли речь о том, что концепцию реформы подготовит действующий Госсовет во главе с Ли Кэцяном, или следует ожидать утверждения новой исполнительной структуры вместе с новой командой и премьером — это открытый вопрос, который, видимо, разрешится ближе к XX съезду КПК, намеченному на 2022 год. Представляется, что именно эту щекотливую тему имели ввиду те же гонконгские СМИ, которые в преддверии пленума задавались рядом вопросов. В частности, сохранится ли курс на централизацию в условиях обострения отношений с Западом? Или Си Цзиньпин «готов к послаблениям режима» ради прогресса в экономике, который ассоциируется с восстановлением с ним отношений? Каков ответ? Очень простой: пленум показал, что прямой связи между тем и другим руководство КПК не видит, и его можно понять.

Госсовет КНР. Neo-Jay

С одной стороны, у страны гигантский внутренний рынок, и декларируемый поворот к нему — это вопрос как раз управленческой эффективности; его можно решить за счет внутренних резервов, не вступая в излишнюю внешнюю конфронтацию. С другой же стороны, опыт как чужой, скажем, российский, так и собственный, связанный прежде всего с торговой войной с США, показывает китайскому руководству, что практика односторонних уступок не снижает, а напротив усугубляет напряженность, ибо разжигает у противоположной стороны нездоровые аппетиты. Вряд ли обоснованно поощрять их, одновременно давая «послабляющий» сигнал внутренним нарушителям. Поэтому в этой связи автор выделил бы два фрагмента решений пленума. Один связан с тезисом о продолжении «совершенствования систем партийного и государственного надзора, усиления проверок и контроля над осуществлением властных полномочий». Отголоском стало проведенное уже на следующий день после закрытия пленума, 1 ноября, специальное совещание ЦКПД, прошедшее под председательством ее руководителя, члена Посткома Политбюро ЦК Чжао Лэцзи. Совещание предсказуемо высказалось за проведение в жизнь не только буквы, но и духа пленума, и это означает, что никаких послаблений коррупционерам ждать не следует.

Другой, очень показательный и столь же деликатный момент, связан с вынесением на пленум так называемого «дела Лю Шиюя», бывшего секретаря парткома Китайского комитета по контролю над ценными бумагами, директора правления и заместителя секретаря партгруппы Всекитайского союза снабженческо-сбытовых кооперативов. В конце января Лю лишился этих постов, а в начале октября, после проведенного ЦКПД расследования, признался и раскаялся в коррупционной деятельности и злоупотреблении служебными полномочиями. Благодаря раскаянию Лю Шиюя оставили в партии под условием двухлетнего испытательного срока, но лишили всех административных должностей. Утвердив его решение (ибо речь идет о члене ЦК), пленум дал понять, что главное — не кара, а осознание проступков. Ответственность за коррупцию неотвратима, но ее тяжесть зависит от самого коррупционера, которому никогда не поздно встать на путь исправления — так, видимо, звучит этот месседж, ибо данный эпизод отнюдь не спонтанно вошел, точнее, был включен во все официальные информационные отчеты.

И последнее: главное, чему учит нас китайский опыт «эпохи Си», заключается в том, что поворот власти к обществу и ответ на его запросы — куда более надежный путь к разрешению экономических, социальных и политических противоречий, чем перекладывание издержек развития на плечи сограждан. И чем ближе наше взаимодействие, тем скорее это будет осмыслено.

https://regnum.ru/news/polit/2767273.html

31.10.2019 Законопроект о семейно-бытовом насилии – подкоп под семью

Совет Федерации обязался до 1 декабря провести работу по анализу состояния законодательства и правоприменительной практики, касающейся семейно-бытового насилия, и подготовить к внесению в Государственную думу законопроект по этой тематике.

Джованни Баттиста Торрилья. Счастливая семья

Обсуждаемая тема является вопросом не только общественной, но и государственной безопасности, которая, в свою очередь, входит в структуру национальной безопасности, касаясь ее социальной, экономической, духовной, информационной и других сторон. Почему необходим именно широкий контекст? Много предупреждалось об угрозе либерального реванша, но когда с началом пенсионной реформы этот реванш наступил, мы почему-то не связали и не связываем с ним те многочисленные перемены, которые навязываются во всех сферах жизни и попирают законные права и интересы государства, общества и граждан. Необходим системный подход. И не может быть ни так, что если либеральный реванш продолжится, то этот документ не состоится: состоится обязательно в «пакете» других мер. Ни так, что если реванш провалится, то его — примут: в этом случае не примут. То есть вопрос о судьбе этого законопроекта — комплексный, а сам он часть общей стратегии подрыва российских национальных интересов.

Государственная дума РФ. FOTOBANK.ER

В чем неприемлемость представленной в законопроекте концепции семейно-бытового насилия? Первое и главное: в том, что она не просто дублирует действующее законодательство, а пересматривает его в сторону облегчения ответственности за преступления подобного рода с помощью «приватизации» государственных функций в пользу НКО, которым и отводится роль его фактического исполнителя. В 182-м ФЗ «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации» ключевым субъектом предотвращения преступлений и правонарушений, по сути, рассматривается участковый уполномоченный полиции, то есть официальное должностное лицо, представитель государства. В предлагаемом законопроекте таким субъектом де-факто провозглашается некая «общественность» в лице НКО, которые в большинстве случаев проводят в жизнь не общественные, а корпоративные интересы.

Второе: в концепцию законопроекта заложен деструктивный смысл. Во-первых, он создает в правоприменительной практике те самые «двойные стандарты», которые, с одной стороны, дискредитируют власть в глазах граждан. С другой, резко усиливают коррупционную емкость правоохранительной системы, в которой работают живые люди, получающие возможность выбирать, что более выгодно конкретному исполнителю или его руководству. Сочетание же того и другого ведет к хаосу. Во-вторых, рассматриваемый документ, создавая двойное толкование буквы закона, усиливает этот негативный эффект противоречием, в которое он вступает с его духом. Ведь основу российского законодательства составляет советская система норм с изменениями, касающимися функционирования рыночных институтов. И для этой системы подобный документ — инородное тело, которое взрывает ее изнутри тем, что утверждает совершенно иные принципы взаимоотношений между людьми, правил и норм общежития. Если говорить о проектной теории, которая рассматривает процесс развития с позиций конкуренции различных ценностных моделей, то в ней имеется следующее положение. При внедрении инородной нормы проект либо адаптирует ее, меняясь изнутри, либо отторгает и разрушается. Создается впечатление, что авторы законопроекта не просто хорошо об этом осведомлены, но и целенаправленно подрывают российский цивилизационный проект настырным включением в него норм, в корне противоречащих российской проектной идее.

Третье: законопроект практически отменяет принцип презумпции невиновности, подменяя его доносом, объект которого беззащитен перед доносчиком и может уповать только на прочность правовой системы и здравомыслие государства. В данном случае удар наносится именно по здравомыслию. Как говорил классик, по форме верно, по существу — издевательство. Документ рассчитан не на полноценное и объективное расследование каждого конкретного эпизода, а на создание информационной волны, которая, во-первых, управляется корпоративными интересами, а во-вторых, включает логику толпы, по которой зомбируется интернет-пространство. Далеко не все общественные институты, включая суды, в состоянии выдержать такое давление, что повышает уровень субъективизма принимаемых решений.

Оноре Домье. Защитник

Четвертое. Спекулируя на внедренных в общественное сознание мифологемах, предоставляя расширенные права и полномочия НКО, среди которых немало иностранной агентуры, авторы законопроекта ставят знак равенства между ними и гражданским обществом. И способствуют тому, чтобы подобные НКО подменяли собой общественную самоорганизацию. Более того, они, по сути, прямо запрещают такую самоорганизацию, ибо при столкновении ее интересов с интересами НКО законной будет рассматриваться деятельность только последних.

Поскольку данный законопроект — далеко не первый пример наступления на традиционную семью, то закономерен вопрос: кому это выгодно? Кто заказчик? Ибо понятно, что лоббисты ювенального законодательства, которые агрессивно вмешиваются в семью, пытаясь контролировать внутрисемейные отношения, не могли бы действовать так напористо без серьезной поддержки. Что это за поддержка? Как она осуществляется и каким образом? Проблема начинается с действующей редакции Конституции РФ. В ней имеется статья 15 пункт 4 следующего содержания: «Общепризнанные принципы и нормы и принципы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

О каких именно международных договорах, они же обязательства, идет речь в данном случае? В 2000 году в Нью-Йорке состоялся первый Всемирный саммит по Целям развития. Была принята развернутая программа, получившая название «Повестки на XXI век», одобренная всеми делегациями, включая российскую. Поскольку документ длинный, его для практического использования упростили до восьми тезисов, назвав это упрощение «Целями развития тысячелетия» и включив их в принятую этим же саммитом Декларацию тысячелетия. Как минимум четыре из целей — с третьей по шестую, прикрываясь заботой о материнстве и детстве, на самом деле внедряют в глобальные правила как раз антисемейную повестку. Провозглашается позитивная цель — и содержание мер по ее реализации переворачивается с ног на голову так, чтобы получить нужный результат:

третья цель: «равноправие полов» и «расширение прав женщин» отдается на откуп агрессивному феминизму;
четвертая цель: «сокращение детской смертности» обеспечивается вмешательством в семью, жесткой регламентацией и ограничением прав родителей;
пятая цель: в «охрану материнского здоровья» упаковываются программы «планирования семьи»;
шестая цель: «борьба со СПИДом» дает заказчикам возможность двигаться сразу по всем перечисленным направлениям.

Анри Руссо. Семья. 1889

И каждый недовольный обзывается «ретроградом», «динозавром», «ископаемым» и т. д. И внушается, что место ему в Средневековье, но никак не в «просвещенном» XXI веке. Всемирные саммиты по Целям развития сделались регулярными и проводятся каждые пять лет. На четвертом из них в 2015 году, когда действие «Целей развития тысячелетия» закончилось, их переоформили в «Цели устойчивого развития». Их уже не восемь, а семнадцать, и там все говорится еще более открытым текстом. Ни материнства, ни детства, а «чисто конкретно»: пятая цель — «гендерное равенство». «Родитель №1» и «родитель №2», никаких «мам» и «пап». Идеологически все это восходит к концепции «Золотого века». Утверждается, что история имеет начало, и у нее будет конец, когда воцарится общество кастового типа, где навечно упраздняются социальные и иные лифты и устанавливается неизменный вертикально интегрированный порядок с запретом на развитие. Высшая каста и низшая. Численность низших регулируется в зависимости от нужд высших, и они заняты сугубо их обслуживанием. Именно такую модель мира рисовал фантаст и шеф британской разведки Герберт Уэллс в «Машине времени»; именно такую модель будущего вывел в своем романе «Час быка» Иван Ефремов. Но лучше всех, гениально по краткости, ее изложил Алексей Толстой в «Гиперболоиде инженера Гарина»:

«Я овладеваю всей полнотой власти на земле. Ни одна труба не задымит без моего приказа, ни один корабль не выйдет из гавани, ни один молоток не стукнет. Все подчинено, — вплоть до права дышать, — центру. В центре — я. Мне принадлежит все. Я отчеканиваю свой профиль на кружочках: с бородкой, в веночке, а на обратной стороне профиль мадам Ламоль. Затем я отбираю «первую тысячу», — скажем, это будет что-нибудь около двух-трех миллионов пар. Это патриции. Они предаются высшим наслаждениям и творчеству. Для них мы установим, по примеру древней Спарты, особый режим, чтобы они не вырождались в алкоголиков и импотентов. Затем мы установим, сколько нужно рабочих рук для полного обслуживания культуры. Здесь также сделаем отбор. Этих назовем для вежливости — трудовиками… Они не взбунтуются, нет… Возможность революций будет истреблена в корне. Каждому трудовику после классификации и перед выдачей трудовой книжки будет сделана маленькая операция. Совершенно незаметно под нечаянным наркозом… Небольшой прокол сквозь черепную кость. Ну, просто закружилась голова, — очнулся, и он уже раб. И, наконец, отдельную группу мы изолируем где-нибудь на прекрасном острове исключительно для размножения. Все остальное придется убрать за ненадобностью. Вот вам структура будущего человечества по Петру Гарину. Эти трудовики работают и служат безропотно за пищу, как лошади. Они уже не люди, у них нет иной тревоги, кроме голода. Они будут счастливы, переваривая пищу. А избранные патриции — это уже полубожества. Хотя я презираю, вообще-то говоря, людей, но приятнее находиться в хорошем обществе. Уверяю вас, … это и будет самый настоящий золотой век, о котором мечтали поэты. Впечатление ужасов очистки Земли от лишнего населения сгладится очень скоро. Зато какие перспективы для гения! Земля превращается в райский сад. Рождение регулируется. Производится отбор лучших. Борьбы за существование нет: она — в туманах варварского прошлого. Вырабатывается красивая и утонченная раса — новые органы мышления и чувств. Покуда коммунизм будет волочь на себе все человечество на вершины культуры, я это сделаю в десять лет… К черту! — скорее, чем в десять лет… Для немногих… Но дело не в числе…»

Генрих Семирадский. Сиеста патриция. 1881

Как видим, ключевое положение — принудительное сокращение численности населения. Потом все это воплотилось в конкретные документы, начиная с первого доклада Римскому клубу «Пределы роста» (1972 г.). Четко и ясно: «Чрезмерный рост населения — явление недавнего времени, результат снижения смертности. Есть только два способа исправить возникший дисбаланс — либо снизить темпы прироста численности населения и привести их в соответствие с низким уровнем смертности, либо позволить уровню смертности снова возрасти». Доклад был издан в пяти миллионах экземплярах и распространен в 20-ти странах мира, включая Советский Союз, потому, что в нем была изложена «дорожная карта» глобальных перемен. Это программный документ с концепцией будущего, которая уже почти полстолетия конкретизируется десятками других документов, большая часть из которых разработана под эгидой ООН в сотрудничестве с Социнтерном. Это конкретный план замены традиционной семьи нетрадиционной путем пропаганды любых возможных пороков — от содомии до педофилии — с целью депопуляции. Поэтому правильный ответ на вопрос, когда прекратится поставленное на поток производство подобных законопроектов, состоит из двух пунктов:

тогда, когда будет восстановлен приоритет национальных законов над так называемым «международным правом»;
и когда Россия перестанет брать на себя обязательства по решениям, которые приняты на глобальном уровне.

Пока ни в том, ни в другом вопросе подвижек не наблюдается, о чем говорит недавняя ратификация Парижского соглашения по климату. Тем не менее нужно выразить искреннюю благодарность организаторам наших слушаний: под лежачий камень вода не течет. Вывод мой простой: обсуждаемый законопроект неприемлем не столько в частностях, сколько в целом, концептуально. Принимать его нельзя, корректировать, ввиду изложенного, а также потому, что все это уже имеется в действующем законодательстве, бессмысленно. Поэтому единственно возможным решением с точки зрения национальных интересов России является его отклонение Государственной думой. Наша задача — именно это и рекомендовать.

Материал представляет собой текст авторского выступления на общественных слушаниях в Общественной палате РФ на тему: «Проблемы насилия в семье в свете общественной безопасности», 30 октября 2019 года.

https://regnum.ru/news/polit/2764214.html

30.10.2019 Как социология показала инструменты подрыва национальных интересов

Иван Шилов © ИА REGNUM

ВЦИОМ обнародовал данные августовского исследования о взглядах российских граждан на отношения с иностранными государствами. Соотечественников спросили:

о тех, кого они считают «дружественными» государствами;
о недружественных странах, с которыми отношения видятся как «напряженные»;
об угрозе военного нападения на Россию и о том, от кого таковая исходит.

Результаты следующие:

главный друг — Китай, за ним с существенным отставанием следуют Белоруссия и Казахстан;
главный недоброжелатель — США, за которыми идут Украина и Великобритания;
в военную угрозу не верят почти две трети опрошенных, а верит треть, считая источником такой угрозы США, Украину и… тот самый Китай, который по результатам опроса считается главным другом.

Как все это интерпретировать? К сожалению, однозначно: общественное мнение запутано и дезориентировано, то есть по сути или не сложилось, или отражает сформировавшийся в умах когнитивный диссонанс. Руку к такому положению дел приложили СМИ, большая часть которых содержит в структуре своего акционерного капитала носителей западных интересов. В существующих тенденциях восприятия общественностью текущих событий, а такие опросы проводятся ежегодно, и речь идет о динамике настроений, ясно видна «руководящая и направляющая» рука либерального лобби, которое и представляет внутри конкретных СМИ прозападную точку зрения. И самое главное: бал в общественных настроениях правит ложно понимаемый пацифизм, который граничит с откровенным пофигизмом в отношении исторических судеб страны. Это означает, что либо государственная точка зрения доводится до сограждан неэффективно, и следовательно ее выразителей нужно гнать из эфира за профнепригодность, либо, что настоящая, но при этом скрытая, не декларируемая «для виду», государственная позиция весьма кардинально расходится с тем, что публично заявляется информационным официозом. То есть на словах Запад — угроза, вероятный противник. На деле же представляется это так, будто «мы-де все равно идем на Запад», ибо «другого пути у нас просто нет». А как будет разрешаться это противоречие между угрожающей действительностью и страусиной мечтой о «европейских ценностях», массам попросту не сообщается. Как и о том, что делать с заявленным «разворотом на Восток». И это позволяет заподозрить официоз в тех самых «двойных стандартах», в которых официальные пропагандисты любят уличать Запад, но на деле проводят их в жизнь сами, изо всех сил препятствуя той самой консолидации общества, которая жизненно необходима нашей стране в нынешний переломный момент истории.

Если суммировать все сказанное, то складывается впечатление, что «переломность» эпохи заявляется именно для того, чтобы этот перелом замотать, утопив в демагогии. И предотвратить, возвратив все на круги своя, вернувшись к капитулянтскому проекту 1990-х годов. Ибо ничто так не влияет на общественное мнение во внешнеполитических вопросах, как СМИ. И при этом кроме них, разве что в бизнесе, особенно крупном, удельный вес и степень концентрации пятой колонны находится на сопоставимом уровне. И ничем пятая колона не прикрывается так эффективно, как патриотизмом, «грозно» противостоя всяческим санкциям Запада. Но стоит эти санкции даже не ослабить, а хотя бы дать намек на возможное такое ослабление — никто не бьется в конвульсиях «общечеловеческого» верноподданничества так, как «национально-элитарные провдорубы», озабоченные угрозой не попасть в резонанс глобально-элитарных настроений. А вдруг? Ибо от западной благосклонности, как им кажется, зависит заветный билет в «глобальную элиту», снимающий все вопросы о безоблачном будущем — своем, отпрысков и родни. И теперь по существу полученных цифр во всех их несуразностях и противоречиях.

Первый и главный тезис, вытекающий из их анализа. В обществе усиленно нагнетается пацифизм. Восемь процентов падения уверенности в существовании военной угрозы — наглядно-классическая демонстрация той прострации, в которую впали соотечественники. Ибо за прошедший год эта угроза объективно не только не уменьшилась — к этому нет никаких оснований, но и увеличилась. Она видна невооруженным глазом в риторике Пентагона, все чаще ратующего за «ограниченную» ядерную войну, в которой США якобы могут победить; причем эта демагогия даже не утруждает себя апелляцией к данным исследований подобного варианта войны при президенте Рейгане, когда выяснилось, что 30 млн погибших — символически минимальная цена, которую США заплатят за «победу» в такой войне. Угроза войны материализуется в планах отторжения у России Калининграда и Крыма, которые дополняются ускоренными военными приготовлениями у российских границ, особенно в Польше и Прибалтике, а также раздуванием гонки вооружений, призванной либо достичь существенного военного преимущества и продиктовать свою волю, либо разорить нас экономически. Она к тому же затушевывается агрессивной проповедью «общечеловечности» и «общности судеб» России и Запада, что не просто не соответствует, а в корне противоречит действительности. Мы — не одна, а разные цивилизации, и не просто разные, а объективно и субъективно противостоящие друг другу. И это противостояние, насчитывающее около полутысячелетия, имеет как геополитический, так и цивилизационный срез. «Как два различных полюса / Во всем враждебны мы…»

Пентагон. Defense.gov

Неужели идеологический официоз не видит, что пацифизм в наибольшей мере даже не свойственен, а захватил возрастные категории от 18 до 34 лет? Неужели нет понимания, что масштабы пацифистского вырождения соотечественников тесно связаны с результатами распада СССР и советского оборонного сознания, с рыночной стихией, в которой «человек человеку — волк», и с настырной пропагандой «русской европейскости». Не имея ничего общего с действительностью, она тем не менее успешно промывает мозги подрастающему поколению, затушевывая наличие между Россией и Западом не просто непримиримых противоречий, но выбора, поставленного в логике «или мы, или они». Или элита видит, но не понимает, почему так происходит? Очень просто: если и дальше демонстративно разрывать со всем советским, драпируя Мавзолей В. И. Ленина на День Победы, но при этом наследуя результаты Великой Победы, извращать то, благодаря чему она была достигнута, — то это верный путь к массовому когнитивному диссонансу. Особенно в молодежной среде, где фальшь чувствуется прекрасно. Очень хорошо видно, верят или не верят в то, что говорят, сами пропагандисты. И никуда не деться от мысли о том, что, может быть, хозяева внутренних правил игры эту коллизию прекрасно понимают и сознательно вводят сограждан в этот когнитивный диссонанс, риторически перекрашивая и подменяя черное белым и наоборот? Или «внутренние» хозяева действуют по указке «внешних»? Мы что, не знаем или не видели — на примере той же гайдаровщины и козыревщины — как это происходит?

Закрытый мавзолей В.И. Ленина. © ИА Красная Весна

Второй тезис, напрямую вытекающий из первого, связан с очень существенным, на 8%, снижением тех, кто видит угрозу России от США и их политики, при одновременном трехкратном (!) росте популярности Франции и двукратном (!) — Германии. И уменьшении на те же 8% градусов представлений о британской враждебности. Часть из этой «восьмерки» процентов можно списать на психологическую неустойчивость носителей «стокгольмского синдрома». Но основной массив «примиренцев» заблуждается отнюдь не поэтому. Они, во-первых, просто не видят разницы между «ценностями» пресловутой «американской мечты» с ее индивидуализмом, презрением и непримиримостью к конкурентам. И тем, с какой настырностью официоз вдалбливает им «личный успех» у себя дома. И если нас прямо призывают к тому же самому, что принесло успех американцам, то тем самым склоняют к мысли: почему бы не попробовать, наплевав при этом на цивилизационную самобытность и богатейшую историю? А во-вторых, этот контингент действительно, здесь с авторами исследования спорить трудно, принимает за военную угрозу экономические санкции, которые к ней не имеют решительно никакого отношения. Ему же внушили, что он — не homo sapiens, а homo economicus, вот он и ведет себя соответственно. Это ж до какого состояния нужно было разложить общество, чтобы оно так опростилось и разошлось с реальностью?! Только пусть нам не рассказывают сказки, что общество-де «разложилось само». Его сознательно и целенаправленно разложили по формуле Джона Рокфеллера II: «Если идеи становятся материальной силой, овладевая массами (как учил Ленин), то задача состоит в том, чтобы создать массы, неспособные к восприятию никаких идей». И продолжают разлагать сегодня, создавая такие «овощные» массы, в том числе с помощью подобных «исследований».

Джон Рокфеллер II

Третье, самое показательное. Насколько уменьшился негатив по отношению к Западу, почти настолько же возрос — к Китаю. Все указывает на то, что это сообщающиеся сосуды. И становится понятным, что «разворот на Восток» для нашей элиты — это не политика, а уловка, призванная напугать Запад: типа, будете нас «гнобить» — уйдем к китайцам. На Западе же хорошо понимают, что это игра на публику, и этот контингент никуда не уйдет, ибо не сможет наступить на горло «песне» собственных интересов и предпочтений. Как говорил автору этих строк один не чуждый элите персонаж, владеющий домом в Испании, «я в январе выбегаю на пробежку, забегаю выпить свежевыжатого сока, потом купаюсь в море, у нас (!) здесь плюс 24, а они там (то есть мы) утопают в сугробах». Как видим, этот контингент среди «мы» нас не видит, мы для него — «они». Если же учесть, что в мире существует геополитический треугольник США — Россия — Китай, то наметившееся движение от Китая к Западу вообще трудно объяснить иначе, чем готовность к сдаче суверенитета. Ибо в этом треугольнике проигрывает оставшийся в одиночку против двоих, и недоверие к Китаю как к дружественной стране, нравится это или не нравится, осознается или нет, подталкивает Пекин к сближению с Вашингтоном на единственно возможной для такого сближения основе — антироссийской. Нужно быть ну очень недалеким человеком, чтобы, провозглашая «глобальную общность интересов» и вплетая в них собственные национальные интересы, действительно в эту общность верить. Ну или, как вариант, для этого нужно быть законченным циником. Или очень заинтересованным — «чисто конкретно».

Четвертое, ценное даже не выводом, который на виду, а шокирующими цифрами, которые авторы опроса показали, не моргнув глазом, видимо, посчитав их для нашего «зазеркалья» нормальными. При 12% роста негативного отношения к Украине как к источнику антироссийской напряженности на 19% (!) в этот же самый период снижается количество тех, кто видит в этой напряженности военную угрозу! Воистину правая рука не знает, что делает левая! Когда «напряженность» и «угроза» трактуются как не родственные, а противоположные понятия, то это означает, что респонденты опроса, не вникая в детали и не заморачиваясь логикой, попросту утрачивают адекватность. Одно из двух. Или военная угроза со стороны Украины снижается, и тогда вместе с ней, пропорционально, растет к ней доверие, или наоборот: падение доверия на фоне обострения угрозы. Но никак не кардинальное снижение угрозы и доверия одновременно. Это — нонсенс, так не бывает! Не может случиться так, чтобы угроза росла вместе с доверием. Или нам пытаются выдать сограждан за «недоумков», неспособных определиться в ситуации, более ясной, чем в 90-е годы? Или мы опять «не знаем общества, в котором живем»? Кому понадобилось выставлять страну, ее общественное мнение в таком неприглядном свете? Это сознательная провокация или пресловутый «эксцесс исполнителя», неспособного ни грамотно поставить вопрос, ни получить на него внутренне не противоречивый ответ и его адекватно интерпретировать?

Санти ди Тито. Портрет Никколо Макиавелли (фрагмент). До 1690

Составная частью этого «украинского» казуса — упомянутый рост доверия к Франции и Германии. Что выходит? Украине мы не доверяем, зато к внешним «посредникам», которые украинскую тему разрабатывают против России и в целом единой страны еще со времен Бисмарка, обращаемся за поддержкой? Какой? Нормандским форматом? Но еще Макиавелли учил, что пригласить посредником к себе иностранного государя — большая, непоправимая ошибка. Если мы с украинцами — единый народ, как декларируется с высоких трибун, то какие могут быть французские и немецкие посредники с соответствующим историческим бэкграундом? Как же интенсивно потребовалось обработать наше многострадальное общественное мнение, чтобы оно утратило ориентацию в вопросах, которые непосредственно связаны с национальной безопасностью? По сути, в своих оценках, вскрытых результатами исследования ВЦИОМ, сограждане берут за основу не то, что есть на самом деле, и не от этого отталкиваются в поиске ответов на вызовы современности, а некие прекраснодушные абстракции, не имеющие к действительности никакого отношения. И если что в результатах проведенного опроса внушает по-настоящему очень серьезные опасения, то именно эта «общечеловеческая» наивность, неизбывная вера в то, что какой-то хороший «дядя», на которого, разумеется, можно положиться, желает нам добра и действует в наших интересах. Один раз, в середине 80-х годов, помнится, нам этот симулякр уже втюхали, и нужно ли наступать на эти грабли повторно — большой вопрос.

https://regnum.ru/news/polit/2763103.html

26.10.2019 Китай и Индонезия ускоряют строительство региональной инфраструктуры

По поручению китайского партийно-государственного лидера Си Цзиньпина заместитель председателя КНР Ван Цишань совершил визиты в Индонезию и Японию. В обоих случаях китайский гость принял участие в церемониях вступления во власть лидеров этих стран — инаугурации переизбранного на второй срок индонезийского президента Джоко Видодо и интронизации нового японского императора Нарухито.

Однако помимо церемониальных моментов в обоих визитах было много интересного. Прежде всего, о фигуре самого Ван Цишаня, чья трудовая биография в конце 60-х годов прошлого века началась с символической для китайских коммунистов Янъани (провинция Шэньси), центре так называемого «особого района», где располагались центральные органы КПК в период японской агрессии и борьбы партии за власть в стране. Именно там Ван познакомился с Си Цзиньпином, правой рукой которого стал спустя много лет, в 2012 году. Тогда после драматических внутренних событий в КПК и КНР, связанных с транзитом власти на XVIII съезде, он возглавил Центральную комиссию КПК по проверке дисциплины (ЦКПД), влиятельнейший орган партийного контроля, отвечающий за наведение внутрипартийного порядка и борьбу с коррупцией. Глава ЦКПД по должности является членом «большой семерки» членов Постоянного комитета (ПК) Политбюро ЦК партии, и Ван пробыл на этом посту до самого XIX съезда, когда покинув ЦКПД и ПК по возрасту, неожиданно для многих получил второй пост в государстве, став заместителем председателя КНР.

Назначение с большим подтекстом: во-первых, впервые со времен Дэн Сяопина на этой должности оказался не официальный преемник действующего лидера: после конституционных изменений марта 2018 года этот вопрос более не актуален, ибо смены власти на XX съезде в 2022 году не ожидается. Во-вторых, Ван Цишань пользуется безграничным доверием Си Цзиньпина, и этот тандем у власти призван укрепить ее и без того возросшую за последние годы прочность. В-третьих, имидж успешного борца с коррупцией повысил и без того высокий авторитет Вана в партийных рядах. Историк по образованию, крупный финансист по многолетней профессиональной деятельности, он везде, где работал, демонстрировал потрясающую эффективность. Поэтому лучшей кандидатуры для того, чтобы совместить представительскую миссию с проведением важных переговоров, придумать было трудно. Характерно: в Японии помимо премьер-министра Синдзо Абэ, собеседником Ван Цишаня выступил министр финансов Таро Асо. И поскольку острота ситуации в глобальных финансах общеизвестна настолько, что ее на днях признал даже генсек ООН Антониу Гутерриш, призвавший к реформе мировой финансовой архитектуры, можно только догадываться, что обсуждалось. Официально было многозначительно сообщено, что речь шла о «планировании двусторонних отношений с точки зрения долгосрочных стратегических перспектив», и за этой формулировкой может скрываться что угодно, учитывая проблемы не только в китайско-американских, но и в американо-японских торгово-экономических отношениях.

Ван Цишань. Kremlin.ru

Еще Ван провел встречи с целым рядом японских политиков — от генсека кабмина до лидера правящей ЛДП, а также с находившимся в эти же дни в Токио президентом Пакистана Арифом Алви. Но наиболее интересным с точки зрения геополитики, что подтверждает высочайший статус спецпосланника Си Цзиньпина, стали встречи Ван Цишаня в Индонезии. Прежде всего с президентом Дж. Видодо, получившим от избирателей второй срок у власти реформатором, ставящим перед собой цель превращения своей страны в великую морскую державу. Победив на предыдущих выборах в 2014 году, Видодо выдвинул проект «Индонезия — морская ось мира», в котором геоэкономическая составляющая, связанная с кардинальным обновлением транспортно-логистической, прежде всего портовой инфраструктуры, дополняет весьма амбициозный геополитический проект распространения влияния на регион, который американскими стратегами именуется «Индо-Тихоокеанским». Еще до Видодо, в 2013 году, отношения всеобъемлющего стратегического партнерства с Индонезией установили США, при нем, в 2015 году, это сделал Китай, а в прошлом, 2018 году — Австралия. Уже по этой динамике видна важность Индонезии, и не только как крупнейшей мусульманской страны. При нынешнем президенте Джакарта существенно активизировалась в использовании своих главных козырей — расположения на магистральных путях морского транзита из Индийского в Тихий океан, а также в укреплении своего веса в «десятке» стран-участниц АСЕАН, штаб-квартира которой располагается как раз в индонезийской столице.

Джоко Видодо. Presidenri.go.id

Внимание региональных лидеров к этой стране именно об этом и говорит, но главное: Китай первым из них предложил индонезийцам роль не послушного сателлита, а партнера по региональному переустройству, у которого имеется и глобальная проекция. Через Малаккский пролив, отделяющий индонезийский архипелаг от Малайзии, проходит до 60% мировой торговли, значительную часть которой составляет нефть, импортируемая из зоны Персидского залива Китаем, а также Японией и Южной Кореей. В этом стратегически важном регионе сильны позиции седьмого американского флота, занятого «сдерживанием» КНР, и важнейшей задачей Китай видит обеспечение безопасности своего нефтяного импортного транзита. Поэтому усиление Джакарты с ее проектом «Морской оси», а также в целом объединения АСЕАН, декларирующего свой «особый путь», в случае их сближения с Китаем, способно серьезно изменить конфигурацию сил в конкуренции двух других, основных трансрегиональных проектов — американской «Индо-Пасифики» и китайского «Пояса и пути». За это в Юго-Восточной Азии и идет борьба. В ее контекст укладываются и сохранение подогреваемой американцами конфликтной ситуации в Южно-Китайском море (ЮКМ), которую Китай и страны АСЕАН готовы разрешить с помощью Кодекса поведения в этой акватории, подкрепленного расширением с Пекином двусторонних связей. Переговорный процесс не останавливается ни на минуту, по многим вопросам отыскиваются развязки, например, с приходом к власти на Филиппинах президента Родриго Дутерте существенно потеплели двусторонние отношения Пекина с Манилой. И это удар по региональным интересам США, которые рассматривают Филиппины одним из своих «непотопляемых авианосцев».

Малаккский пролив. dronepicr

Идет поиск общих позиций даже по тайваньской проблеме, усугубляемой недоговороспособностью нынешнего «демократического» режима в Тайбэе, бравирующего тесными связями с США и закупающего у Вашингтона вооружения и боевую технику. Кстати, Тайвань, как и исторические аспекты двусторонних отношений, тесно связанные с Второй мировой войной — важнейшие вопросы, которые Ван Цишань обсуждал в Токио, поставив их урегулирование ключевым условием успешного проведения в будущем году государственного визита Си Цзиньпина в Страну восходящего Солнца, который, по словам С. Абэ, в Японии «ожидают с нетерпением». Из этой же «оперы» и резкий рост внимания к Индонезии в Австралии; даже с логистической точки зрения видно, что Канберра нуждается в стране «тысячи островов» гораздо сильнее, чем та в ней: авиамаршруты австралийской гражданской авиации в континентальную Азию и Европу проходят над индонезийской территорией. Но и это не все. Несмотря на тесные экономические связи с Пекином, элиты страны-континента остаются неотъемлемой частью англосаксонского мира. И в этом качестве не только всячески поддерживают стремление Вашингтона сохранить за собой региональное военно-политическое доминирование, но и деятельно участвуют в этой политике, поддерживая «индо-тихоокеанское» видение и амбиции Пентагона, стремящегося «склеить» здесь новый блок, который аналитики за глаза уже прозвали «восточным НАТО». Участие в нем еще и Японии придает визитам Ван Цишаня подчеркнутый геополитический смысл, и в этом контексте итоги его переговоров с индонезийским лидером Видодо можно считать в высшей степени успешными.

С учетом целей и задач индонезийской «Морской оси», призванных не только модернизировать морские порты, превратив их в международный центр перевалки грузов, но и связать единой транспортной инфраструктурой крупные и мелкие острова, из которых состоит страна, проект весьма органично увязывается с китайским «Поясом и путем». Точнее, с его океанской частью — «Морским шелковым путем XXI века». Это хорошо понимают в Индонезии, хотя есть немало политиков и сил, которые опасаются Китая и хотят проектной самостоятельности и независимости индонезийской «Оси» от китайского «Пояса». Отчасти, они действительно этого боятся, но не меньшее право на жизнь имеет предположение, что свою роль играют инерционные факторы внешней политики Джакарты, которая при прежних лидерах была более ориентирована на Вашингтон. Опровергая скептиков, оптимисты возражают им, что масштабы выдвинутого президентом Видодо проекта таковы, что у Индонезии нет возможностей реализовать их в короткие исторические сроки самостоятельно, а Китай первым из иностранных партнеров Джакарты начал рассматривать проекты инвестиций в «Морскую ось». И поскольку Пекин традиционно не выдвигает для этого идеологических или политических условий, не воспользоваться этой возможностью, уступив опасениям скептиков, было бы ошибкой.

Джакарта. Rizky Maharani

Китай, действительно, с самого начала предпринял на индонезийском направлении серьезные усилия. Осенью 2013 года, после объявления проекта «Пояса и пути», который был провозглашен Си Цзиньпином в ходе визита в Казахстан, китайский лидер совершил турне по странам Юго-Восточной Азии. Выступая в парламенте Индонезии, он детализировал «Пояс и путь», прямо пригласив Джакарту поучаствовать в строительстве его морской составляющей. В том же 2013 году премьер Госсовета КНР Ли Кэцян, принявший участие в выставке ЭКСПО «Китай — АСЕАН», обратил внимание индонезийской общественности, что сопряжение «Пояса и пути» с «Морской осью» будет способствовать развитию внутренней инфраструктуры. Первый проект в Индонезии уже реализуется: это высокоскоростная железнодорожная магистраль (ВСМ) Джакарта — Бандунг, которая является частью более широкого плана установления сквозного железнодорожного сообщения между островами. Общая протяженность внутренней железнодорожной сети благодаря Китаю в ближайшие годы увеличится почти на 9 тыс. км. Начинается реализация планов китайского участия в сооружении 24-х морских портов из 35-ти, строительство которых предусмотрено планом президента Видодо, а также 15-ти аэропортов. Еще одной инфраструктурной сферой взаимодействия Китая с Индонезией является строительство на архипелаге около 1 тыс. км автомобильных дорог, а энергетической — создание сети мощных электростанций. И это далеко не полный перечень совместных планов.

Индонезийски порт. Okkisafire

Учитывая развернувшееся взаимодействие между «Поясом» и «Осью», в итогах визита Ван Цишаня в Джакарту необходимо отметить следующие позиции, продекларированные обеими сторонами на переговорах:

«китайская сторона высоко оценивает усилия Дж. Видодо по продвижению китайско-индонезийских отношений всеобъемлющего стратегического партнерства, его активную поддержку и участие в сопряжении инициативы «Пояс и путь» со стратегией развития Индонезии»;
«президент Индонезии заверил, что новое правительство страны намерено и дальше укреплять двусторонние отношения, содействовать сопряжению двух концепций и интенсифицировать взаимодействие по региональному экономическому коридору»;
уходящий со своего поста вице-президент Индонезии Юсуф Калла на встрече с Ван Цишанем отметил исторический аспект китайско-индонезийских отношений, подчеркнув, что обе страны являются хранителями культуры и традиций восточных цивилизаций и одновременно важными участниками «Группы двадцати»;
вступающий на пост вице-президента Мааруф Амин, принимая китайского гостя, назвал Поднебесную «искренним стратегическим партнером Индонезии» и призвал Пекин расширять в Индонезии торговлю и инвестиции.

Китайский контейнеровоз. Hummelhummel

Остается дополнить, что по согласованным планам «сопряженный» маршрут, который станет частью как «Пояса и пути», так и «Морской оси», пройдет через территориальные воды и порты Индонезии по Зондскому проливу между островами Ява и Суматра в Индийский океан. Особая важность для Китая этого решения становится понятной, если посмотреть на карту. Являясь частью акватории территориальных вод Индонезии, находящихся под ее исключительной юрисдикцией, Зондский пролив составляет транспортно-логистическую альтернативу Малаккскому проливу, берега которого, как уже отмечалось, принадлежат разным государствам — Индонезии и Малайзии. Визит Ван Цишаня закрепил китайский прорыв на индонезийском направлении, что означает для Китая двойной успех. С точки зрения геоэкономики, налицо продвижение китайского проекта «Пояса и пути» в важной узловой развязке его океанического маршрута, а геополитический аспект, диверсифицируя коридоры этого маршрута, существенно повышает его безопасность. Причем происходит это на фоне той конкуренции, которая развернулась в регионе между КНР и США и связанного с этим роста военно-политической напряженности. Ведь само появление инициативы «Пояса и пути» явилось своеобразным китайским ответом на курс «возврата в Азию и Тихий океан», провозглашенный в 2011 году администрацией Барака Обамы. И те проблемы, которые появляются в связи с этим у американского «Индо-Тихоокеанского» проекта, на коммуникациях которого лежит индонезийский архипелаг, как нельзя лучше характеризуют позитивное значение разворачивающихся в регионе тенденций и для России. Другой стороной этого вопроса является и экономическая активизация на этом фоне российско-индонезийских связей, в том числе опять-таки в инфраструктурных вопросах, но это уже несколько другая тема.

https://regnum.ru/news/polit/2760166.html

24.10.2019 Гарантирует ли ядерный потенциал от военного нападения?

Китайский частный интернет-поисковик Sohu, являющийся крупнейшим информационным брендом китайского сектора всемирной сети, распространил материал, вызвавший отклик в российских СМИ. Издание написало, что поскольку обладание стратегическими ядерными вооружениями как «секретом обеспечения мира» — это признак «страны-гегемона», то США не рассматривают и не будут рассматривать в ближайшем будущем варианты нападения на Россию.

Строго говоря, Sohu уже не раз отмечался несколько поверхностными и упрощенными трактовками тех или иных сюжетов. Сводить все к негосударственному и потому свободному от условностей статусу поисковика или эксцентричной фигуре его основателя Чжан Чаояна, продвигавшего этот главный проект своей жизни на базе опыта работы в китайском филиале американской компании Internet Securities Inc (ISI) и вложений инвесторов из Бостона, не вполне правомерно. Спрос рождает предложение, в том, как запросто рассуждают в издании о весьма сложных проблемах, скорее отражается уровень представлений об этих проблемах не китайских элит, а широких масс китайского общества. А оно пока не усвоило принципов и норм геополитического мышления и в определенном смысле отстает от темпов экономического и технологического развития своей страны. Поэтому сюжет о российских ядерных «секретах мира» требует комментария. И именно потому, что широко разошелся в российском секторе интернета, соответственно, способен повлиять на умы определенной части уже нашей, российской молодежи, не впитавшей ни советского опыта сверхдержавности, ни советского оборонного сознания, свойственного народу, который за тысячу лет истории вел «тысячу войн» в защиту своей земли от внешних завоевателей. А потому уверенной в том, что если Sohu пишет как пишет, то это на самом деле так и обстоит — Китай ведь как минимум партнер, если не союзник. И раз там считают, что американцы нас боятся и «в нашу сторону не смотрят», значит, те усилия, которые предпринимаются в области обороны страны, — лишь «бессмысленная трата денег», которые «можно было бы направить на что-нибудь полезное и в мирных целях».

Не секрет, что подобные настроения есть кому подогреть и внутри страны, иначе не появлялись бы многочисленные «забросы удочек» со стороны либералов, уверенных в том, что выход из сложностей современного внутреннего и внешнего положения лежит в плоскости «снижения геополитической напряженности» с Западом. Самое главное, о чем в связи с этим следует сказать. О том, что намерено делать американское военно-политическое руководство и в какую сторону оно смотрит, не следует гадать «на кофейной гуще», как это делает Sohu. Достаточно посмотреть, что по этому поводу написано в открытой (несекретной) части основополагающего концептуального государственного документа США — Стратегии национальной обороны, принятой и обнародованной уже при Дональде Трампе, 19 января 2018 года. Главным вызовом безопасности США в ней называется «возрождение долгосрочной стратегической конкуренции» со стороны «ревизионистских держав», прежде всего России и Китая. Противодействуя глобальной американской гегемонии, Москва и Пекин, по мнению официального Вашингтона, хотят «сформировать мир, соответствующий их авторитарной модели». Россия обвиняется в стремлении к контролю над постсоветским пространством, ухудшению европейской безопасности и разрушению НАТО, а также в подрыве экономической структуры Европы и обращении в свою пользу ситуации на Ближнем Востоке. И в целом в пересмотре мирового порядка «изнутри системы», то есть в подкопе под американскую «исключительность» и обусловленное этим глобальное доминирование США. Надо хорошо понимать, что вызовы потому так и называются, что побуждают к ответам на них. И не кто иной, как Арнольд Тойнби, один из наиболее крутых «концептуалов» и кукловодов англосаксонского мира в XX веке, сформулировал исторический закон Вызова-и-Ответа, который утверждает, что, столкнувшись с вызовом, страна (цивилизация) на него либо отвечает, либо прекращает существование и уходит с исторической арены.

Арнольд Тойнби

Следовательно, из национальной оборонной стратегии и геополитической традиции США — неотъемлемой и важнейшей части англосаксонского мира — следует, что сохранение Америки требует ответа на российский вызов, и на китайский, кстати, тоже. Но такой ответ никогда не бывает однозначным. Множащиеся антироссийские санкции — это экономический и технологический ответы, массовая невыдача виз сотрудникам российской миссии при ООН и ученым, участвующим в научных обменах, — это политический и научный ответ, высылка сотрудников посольств, консульств и торговых представительств — дипломатический ответ. Что касается военного ответа, то на то и существуют органы военного планирования — Генеральный штаб в Российской Федерации, а в США — Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ), чтобы материализовывать вызовы в сфере военной безопасности в ответы в виде конкретных стратегических планов. Такие агрессивные планы нападения на СССР, в том числе ядерного, в США верстались всегда. И в условиях ядерной монополии 1945−1949 годов, и в более поздние времена, на фоне существенного американского ядерного превосходства, и после 1971 года, когда было официально признано установление стратегического паритета между двумя сторонами Холодной войны. Любому, кто хотя бы немного разбирается в военных вопросах, абсолютно ясно, что в отношении страны, считающейся «вызовом» или, если убрать политес и перейти на военный язык, «вероятным противником», не может не разрабатываться военных планов, причем не одного, а нескольких. На разные случаи жизни, разную интенсивность, разные сценарии и варианты протекания вооруженных конфликтов. Если затрагивать ядерную проблематику, то многие помнят, что при президенте Рейгане активно «разминалась» тема «ограниченной ядерной войны», но все расчеты, произведенные американскими специалистами, дали однозначный ответ: снизить собственные потери в такой войне ниже уровня в 30 млн человек у США не получится. И тогда в ход были пущены так называемые гибридные проекты, сочетающие готовность к «горячей» войне с «холодными» подрывными акциями с целью разрушения противника изнутри.

Эта политика тоже разрабатывалась не на пустом месте. Классическая англосаксонская геополитическая стратегия рассматривает территорию России «центром мира», Хартлендом, контроль над которым обеспечивает мировое господство. Периферия Хартленда по периметру его границ — на языке этой стратегии именуется Римлендом. И если «центровой» сухопутный Хартленд и полуостровная периферия Евразии неподвижны, то пограничные пространства — лимитрофы — Римленда являются объектом геополитической борьбы и в зависимости от ее хода и результатов передвигаются либо в сухопутную глубь Хартленда, либо от его центра к приморским окраинам. Иначе говоря, они — плацдарм. Или России против Запада, и тогда, как после Второй мировой войны, Римленд перемещается в Европу. Или Запад — против России, и тогда, как в результате распада СССР, он переходит на постсоветское пространство и даже, как во времена чеченских войн, с помощью связанных с Западом сил международного терроризма, перемещается на территорию собственно Российской Федерации. Эквивалентом этой «встречной» динамики служит афоризм известного американского стратега Ричарда Пайпса о России, «подобной сердцу», сжимающейся в трудные времена и вновь разжимающейся после их преодоления. Чтобы не допустить нового распрямления российской исторической «пружины», определенными левыми кругами Запада, тесно связанными с Социнтерном и деятельно поучаствовавшими в создании НАТО, была разработана концепция «анаконды». Охватывая Хартленд с юга, она передвигает лимитрофы Римленда на север, «выдавливая» русский народ в «непригодные для жизни» полярные районы, лишая его выхода к «теплым морям» и в целом во внешний мир.

Михаил Горбачев и Рональд Рейган подписывают Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Вашингтон, 8 декабря 1987 года

Кстати, коль скоро сегодня тема «ограниченной ядерной войны» получает второе дыхание, и в СМИ только ленивый эту тему не обсуждает, значит, острота ситуации нарастает. Общественное мнение ведь зомбируется СМИ не произвольно, а в соответствии с определенными планами, которые, следовательно, кем-то активизируются. И знаменитую формулу Клаузевица — о войне как продолжении политики средствами вооруженной борьбы — никто не отменял. Потому-то в упомянутой национальной стратегии США нашей стране и вменяются в главную вину претензии на постсоветское пространство, что ее авторы усматривают в этом встречный вектор, призванный прорвать эту блокаду и передвинуть лимитрофы Римленда обратно, на исторические границы «большой России» и далее на геополитическую зону безопасности. Яркий пример — военная операция российских ВКС в Сирии. Конкретней всех эти планы полтора десятилетия назад выразил адмирал Артур Цебровски, советник главы Пентагона Дональда Рамсфелда. Мысль пространная, но, будучи изложенной коротко, она имеет следующий смысл. Кто соглашается с американским лидерством — тот принимает глобализацию и «общечеловеческие» ценности, разоружается и предоставляет американским монополиям собственные природные ресурсы; кто нет — подрывается изнутри и с помощью «гибридной» мягкой силы «цветных революций» подчиняется Западу насильно, с расчленением и разделом на части.

Кто-нибудь задавался вопросом: почему на рубеже 70-х и 80-х годов прошлого века практически одновременно заполыхали и взорвались Афганистан и Иран? Это так «случайно» совпало или это сработала чья-то целенаправленная стратегия подрыва «зеленой дуги» ислама в южном подбрюшье СССР? А «перестройка» почему породила сепаратизм в союзных республиках и даже внутри РСФСР? Или тяньаньмэньский кризис, который «совсем нечаянно» развернулся на фоне завершающего этапа той же самой «перестройки», да еще и с непосредственным участием Горбачева? А китайским авторам материала в Sohu, наверное, будет интересно осознать, что подобная «анаконда», только меньших геополитических масштабов, развернута и против КНР. И включает весь пограничный периметр конфликтов. Корейский полуостров, Тайвань, Южно-Китайское море, индийско-китайская граница в Аруначал-Прадеше, споры вокруг Непала и Бутана, Кашмир и тлеющий индийско-пакистанский конфликт, многолетняя гражданская война в Афганистане, кризис вокруг иранской ядерной программы. А нестихающая внутриполитическая борьба в ряде стран Юго-Восточной Азии? Заползает «анаконда» и на территорию КНР, соответствующие попытки много лет и с переменным результатом предпринимаются в Синьцзяне и Тибете. Это геополитическая, то есть комплексная часть вопроса. Если же говорить о военной его стороне, то ситуация обстоит следующим образом.

НАТО бомбит Югославию. 1999

Когда распался СССР, военно-политическое руководство США и НАТО, пребывая в эйфории, посчитало, что «дело в шляпе» и ничего уже не поменяется. Бравада президента Клинтона на заседании ОКНШ в октябре 1995 года с перечислением вывезенной из бывшего СССР «контрибуции» в деньгах и материальных ценностях, а также обнародование там же планов организации войн с целью расчленения Российской Федерации, «как в Югославии», — тому яркое подтверждение. Тогда американскими стратегами и была сделана ставка на достижение возможности нанесения «глобального удара» — неядерного, высокоточным оружием, из режима постоянной боеготовности, подготовку которого почти невозможно обнаружить средствами объективного контроля. Чтобы минимизировать возможный встречный ущерб, если «найдется, кому пустить оставшиеся ракеты», предполагалось свести ядерные потенциалы практически к нулю за счет форсированного продвижения соглашений о сокращении стратегических наступательных вооружений. По американским расчетам, получалось быстрое достижение тотального конвенционального превосходства с выведением ядерных вооружений на второй план.

Но гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Ситуация в 2000-е годы начала меняться, а американская стратегия нет. Когда стало ясно, что обнуления ядерных потенциалов не будет, и соответствующая инициатива президента Обамы повисла в воздухе, США успели существенно отстать. Россия начала модернизацию своих стратегических ядерных сил (СЯС) раньше и осуществляет ее до сих пор. Не без проблем, но достаточно эффективно. Точкой невозврата к прежним планам в США стали недавний спуск на воду и начало ходовых испытаний подлодок нового поколения. Казалось бы, благостная ситуация. Но на самом деле все очень сложно. Конвенциональное американское превосходство, как и подмывающее желание первого внезапного обезоруживающего удара, никуда не делось, как и материальные ресурсы, определяемые… даже не размером военного бюджета, а способностью финансировать любые расходы за счет экспорта «зеленой бумаги», которая производится на своем «печатном станке» — тоже сохранились. (Продаваемая за сто долларов купюра одноименного достоинства в производстве обходится в одиннадцать центов; как говорится, посчитайте процент прибыли). Не так быстро, как им хотелось, но продвигаются планы достижения возможности глобального неядерного удара. Прекратил существование договор о ракетах средней и меньшей дальности. Американцами откровенно подвешен договор СНВ-3, завершение действия которого снимает с гонки ядерных вооружений последние ограничения. Лакмусовой бумажкой этих процессов становится рост военно-политической напряженности, и ясно, что если бы США «в нашу сторону не смотрели», ничего подобного бы не было.

Владимир Путин и Си Цзиньпин перед началом переговоров. Kremlin.ru

А система предупреждения о ракетном нападении, которую Россия сейчас помогает создавать Китаю и о чем публично заявил президент Владимир Путин, — она что, не является подтверждением существования угрозы ракетно-ядерного нападения США на обе наши страны? Ведь если они «не нападут», то зачем Китаю такая система? При ее наличии у России начать агрессию против КНР для США будет самоубийством; в треугольнике такие вещи без гарантий невмешательства третьей стороны не делаются, а гарантий не будет. Следовательно, не просто планы нападения, причем не только на Россию, но и на Китай, у США имеются, но и реальная такая угроза существует, о чем и говорят совместные мероприятия двух стран в оборонной сфере, вроде, скажем, недавнего патрулирования дальней авиации России и КНР над Японским морем, которое мы помним по истерике, устроенной в связи с этим властями Сеула и Токио. Поэтому повторим: шапкозакидательскую публикацию в Sohu можно было проигнорировать, если бы она не вступала в вопиющее противоречие с реальной действительностью и не «размагничивала» в направлении ложно трактуемого пацифизма население обеих наших стран, наши народы. Стратегическое партнерство России и Китая — необходимое и достаточное условие для сохранения глобального баланса.

Вдумаемся: почему Вашингтон так «из кожи выпрыгивает», чтобы посеять между Москвой и Пекином противоречия, в частности, ставит любые договоренности в ядерной сфере в зависимость от участия в них КНР? И совершенно ясно, что с разрушением глобального треугольника и его разделением на двусторонние векторы шансы на победу США в возможной войне существенно возрастут. Допустить это — непоправимая ошибка, а обсуждать такое допущение — крайняя политическая наивность. Хотя бы потому, что процесс политического взросления не может и не должен отставать от темпов роста роли, удельного веса и значимости страны в системе международной безопасности.

https://regnum.ru/news/polit/2758595.html

20.10.2019 Какими судьбами украинские наемники оказались в Гонконге

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 20 октября 2019, 09:43 — REGNUM На новый поворот развития событий в Гонконге (Специальный автономный район Сянган) обратил внимание посол КНР в Москве Чжан Ханьхуэй. С присущим ему чувством юмора дипломат прокомментировал появившуюся информацию об участии в протестах в этом мегаполисе, который является неотъемлемой частью Китая, возвращенной ему в 1997 году Великобританией после более чем векового колониального владычества, украинских инструкторов — организаторов двух майданов в Киеве в 2004—2005 и 2013−2014 годах. Если некоторые хотят жить, как на Украине, со средним доходом от двух до шести раз меньше, то извольте, нет проблем. Такое поведение именно к этому в итоге и приведет — таков месседж посла гонконгским бунтовщикам.

Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Заметим, что британцы еще в 1984 году на стадии подписания соглашения по Гонконгу оговорили его автономный статус сохранением сложившегося политического и финансового порядка по принципу «одна страна — две системы». Пекин тогда не возражал потому, что в стране разворачивался курс реформ и открытости, а мегаполис, в котором сильны позиции транснационального банковского и другого капитала, всегда рассматривался «воротами» в континентальный Китай. Теперь, однако, становится понятно, что именно колонизаторы имели в виду, когда шли на этот шаг. Конечно же, уступая внешнему и внутреннему давлению, они, тем не менее, закладывали мину на будущее. Генеральной репетицией «майдана» в Гонконге стала «революция зонтиков» 2014 года, приуроченная к 30-летию подписания соглашения 1984 года. А сейчас ставки в этой глобальной игре, которую представляют собой события в автономии, вообще задраны до предела.

Посол КНР в Казахстане Чжан Ханьхуэй. Иван Шилов © ИА REGNUM

Англосаксонский Запад ведет, как ему кажется, беспроигрышную игру либо на фактический отрыв мегаполиса от КНР, если центральное правительство проявит нерешительность, либо, если протесты будут подавлены силой, он намерен создать очаг напряженности в важном экономическом центре Китая с международным статусом, на который сможет влиять. Представляется, однако, что американо-британские стратеги упускают из виду третий вариант, отнюдь не такой для них комплиментарный: маргинализацию Гонконга с выводом из него крупного западного бизнеса и превращением в заурядную периферию, которую покинут штаб-квартиры филиалов крупнейших глобальных структур, прежде всего, финансовых, например, британских банков HSBC и Standard Chartered. Именно на этот сценарий, в конечном счете, китайский посол деликатно и намекнул, предупредив организаторов и вдохновителей вакханалии, что «за что борются, на то и напорются», утратив ставший таким для них привычным плацдарм на стратегически важном континенте.

По словам Чжан Ханьхуэя, ситуация «осложняется тем, что все больше международных сил грубо вмешивается в дела Гонконга. По достоверной информации, там появились украинские элементы. Вроде бы они ездят, чтобы передавать свой опыт гонконгцам». Как тут не вспомнить один из многочисленных шедевров Владимира Высоцкого:

Из заморского из леса, где и вовсе сущий ад,Где такие злые бесы — чуть друг друга не едят,Чтоб творить им совместное зло потомПоделиться приехали опытом…

Революция зонтиков в Гонконге 2014. Pasu Au Yeung

Напомним, что массовые протесты начались в Гонконге еще ранней весной этого года, но на пик они вышли с 9 июня, после памятной встречи в Лондоне королевы Елизаветы II с президентом США Дональдом Трампом. Формальным поводом послужили требования отказаться от внесенного в городское Законодательное собрание законопроекта об экстрадиции преступников. Вопрос тогда возник в связи с произошедшей в Гонконге трагедией с убийством тайваньской девушки. «Демократические» власти сепаратистского Тайбэя подняли невообразимый хай, по сути, спровоцировав такой поворот событий, а когда документ появился, он был использован отнюдь не в целях помощи тайваньскому правосудию, а для нагнетания напряженности в самом Гонконге.

Кто организовал такую «трогательно эффективную» координацию одних сепаратистов с другими, ибо в ситуации явно видна «руководящая и направляющая» рука? Как говорится, догадайтесь с трех раз. Это именно те, кто сегодня на Капитолийском холме штампует законопроекты, нацеленные на дальнейший подрыв ситуации в Гонконге и отрыв автономии от КНР, а таких проектов только в последние дни появилось три. Один из них клеймит вмешательство Китая в дела своей же территории и поддерживает протесты. Другой документ обязывает госсекретаря ежегодно рассматривать вопрос об особом экономическом и торговом статусе Гонконга, неправомерно вмешиваясь в вопросы внутренней компетенции Пекина. Третий законопроект призван «гарантировать», чтобы полицией против протестующих не использовалось американское оружие, то самое, надо полагать, которым Вашингтон в безразмерных количествах с понятными антикитайскими целями снабжает сепаратистский тайваньский режим.

Все три законопроекта были одобрены как республиканцами, так и демократами. А спикер палаты представителей Нэнси Пелоси, которая, особенно в последнее время, становится объектом откровенных насмешек Трампа в Twitter, назвала их «важным напоминанием о поддержке США прав человека, несмотря на значительные коммерческие интересы США в Китае». И предупредила Белый дом, что «если Америка откажется от поддержки прав человека в Китае из-за этих интересов, то она потеряет моральное право выступать на эту тему и в остальном мире». Но этот как раз тот уникальный случай, когда у Трампа с Пэлоси нет никаких разногласий. С 4 октября протесты в Гонконге возобновились с новой силой; в качестве повода к этому был использован вступивший в силу запрет на ношение повязок, скрывающих лица, — тех самых «балаклав», под которыми хулиганствующие бандиты уходят от ответственности из-под камер наблюдения. Если суммировать все приведенные факты, то становятся очевидными три обстоятельства.

Нэнси Пелоси

Первое: что в отношении нажима на Китай через заранее спроектированную конфликтную ситуацию в Гонконге существует не только американо-британский консенсус, скрепленный июньской унией Трампа и Елизаветы, но и внутриамериканский межпартийный. Война, развязанная демократами против Белого дома, на это никак не влияет, в этом вопросе у них полное сладкое «ведро консенсуса» стоит на рабочем столе, и кружки розданы. Второе: участие в Гонконге украинских шестерок с майдана, мобилизованных в свое время опять-таки американцами (пример: знаменитые печеньки от Виктории Нуланд, супруги крупного неоконсервативного идеолога Роберта Кагана), американцами же и организовано. Вспомним и августовский скандал со встречей сотрудницы американского генкосульства в Гонконге Джули Иде с лидерами молодежных протестов, включая Джошуа Вонга, выпускника иезуитского колледжа Коулун, сделавшего себе имя во время «революции зонтиков». Учитывая роль Ватикана, во главе которого стоит папа-иезуит, на Украине, смычка его спецслужб с ЦРУ, агентура которого возглавляет Госдеп, налицо. «Украинский след» в Гонконге не случаен и в том смысле, что рассчитан на запуск «черного кота» между Москвой и Пекином. В мире до сих пор не особо разделяют бывшие советские республики, поэтому считается, что в массовом сознании, которому США стараются промыть мозги, украинское вмешательство в гонконгский майдан или в американские выборы заодно бросает тень и на Россию. Поэтому можно только восхититься тем, как тонко прочувствовали эту ситуацию в китайском МИД. И то, что данную тему, да еще на ноте юмора, поднял именно посол КНР в Москве, говорит о многом: информационная мина была заложена, но ее обезвредили задолго до взрыва.

И третье, самое важное: именно в Китае и на Украине, как помним, наследила чета отца и сына Байденов, старший из которой рвется в президенты США, пытаясь вытолкнуть из Овального кабинета его нынешнего хозяина. Джозеф Байден — олицетворение ряда сделок, которые велись этим кланом с группой компаний Burisma Holdings на Украине. В Китае же его партнером в начале 2010-х годов выступил базирующийся в Шанхае China Bohai Bank, связанный с группой Bohai Harvest RST, в которой переплетены не только американские, но и разнообразные британские бизнес-интересы, включая упомянутый банк Standard Chartered. И если украинский скандал вокруг Байдена, который нанес «главному демократу» серьезный электоральный ущерб, давно уже стал достоянием самой широкой общественности, то «китайский след» еще ждет своей расшифровки и детализации.

Президент США Барак Обама награждает Вице-президента Байдена Президентской медалью Свободы

Очень вероятно, что он, если разразится, станет последним гвоздем в «крышку гроба» байденовских президентских амбиций. До недавнего времени Китай с этим держал паузу, и было понятно почему: Трамп ведет против Пекина торговую войну, а вознамерившийся сменить его Байден представляет Демпартию, при которой китайско-американские отношения были лучше, чем сейчас. Да и вообще, китайцы, следуя известным стратагемам Сунь Цзы, не привыкли торопиться и подгонять события. Однако теперь расклад прояснился, и выяснилось, что демократы Китаю не союзники. Законопроекты, внесенные в Конгресс с подачи Пэлоси, ясно показывают, что Китай для них — лишь временный попутчик, причем только до тех пор, пока он не стоит на пути глобальных интересов США. Встав против них, Пекин для демократов стал таким же врагом, как Москва. И не случайно, что стратегия «возвращения» США в Тихий океан, которая в наши дни уже разрослась до размеров Индо-Тихоокеанского партнерства, была запущена еще задолго до Трампа, на исходе первого срока Барака Обамы.

В Пекине дождались момента, когда, «сидя на берегу», созерцают пока не труп своего врага, а двух живых, проплывающих мимо и вцепившихся друг в друга мертвой хваткой, врагов, один из которых скоро пойдет ко дну, а другой выберется на берег. Славословия Трампа в адрес Поднебесной в связи с новым торговым соглашением, приостанавливающим торговую войну, — недвусмысленный намек на будущую благодарность Белого дома за помощь. Что нужно Вашингтону от Пекина, Трамп даже с определенным ущербом для своего имиджа уже говорит открытым текстом. Нет той цены, которую в этот короткий предвыборный период он не готов был бы заплатить за то, чтобы уничтожить Байдена на дальних подступах и избавиться от борьбы с этой креатурой «глубинного государства». И в награду получить от демократов в соперники заведомо неконкурентоспособную «молодежь» или «палеопенсионера». Как только появилась информация о соглашении, которого США и Китай достигли на переговорах по торгово-экономическим вопросам, сразу стало ясно, что это или ненадолго, или подоплека здесь сугубо политическая, связанная с приближающимися американскими выборами. В беседе с Владимиром Зеленским Трамп, помнится, уже опустил ниже плинтуса «демократического» экс-посла на Украине, специалиста по «оранжевым» технологиям Мари Йованович. А сегодня уже посол КНР в России Чжан Ханьхуэй посылает Киеву ясный месседж относительно подготовленной ею же майданной агентуры, которую Украина экспортирует на внешние рынки, в том числе в Гонконг, за неимением лучших статей экспорта. И возможно в совокупности этих фактов мы наблюдаем коллективный ответ здоровых сил внутри глобального треугольника — Россия, Китай, США — на агрессивные наскоки глобализма, начавшиеся после саммита «Группы двадцати» в Осаке.

Мaри Йованович

Разумеется, это пока лишь авторские предположения. Но если они окажутся верными, то речь идет о намечающемся стратегическом поражении глобализма, которое тот терпит от сплотившихся перед его угрозой национальных государств. Что это дает нашей стране? Прежде всего, такой поворот даже не событий, а уже глобальных тенденций, наносит мощнейший удар по планам и интересам проглобалистского либерального лобби, создавая предпосылки для долгожданного освобождения России от ига пресловутой гайдаро-чубайсовщины. Ну, а украинские и прочие марионеточные инструкторы подрывной оппозиции в Гонконге пусть символизируют собой реликт той, надеемся, уходящей, постсоветской эпохи, которая чуть было не поставила под вопрос само существование человечества.

https://regnum.ru/news/polit/2753491.html

17.10.2019 Что привело в Ригу «пикирующего» украинского президента?

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 17 октября 2019, 16:30 — REGNUM На фоне разрастающегося скандала с фактическим отказом официального Киева от Минских соглашений президент Украины Владимир Зеленский совершил визит в Латвию, где встретился с предводителями русофобской латвийской власти — президентом Эгилом Левитсом, премьер-министром Кришьянисом Кариньшом и спикером Сейма Инарой Мурниеце. С колкостей в адрес Москвы, собственно, началась и процедура официальной встречи в Риге у президентской резиденции. Левитс выразил Украине «поддержку во внешней политике и в вопросах противостояния агрессии России», а Зеленский начал свой спич с пафосного заявления, что «Украина платит за свою независимость ужасную цену, поэтому очень важно, что Латвия в этот тяжелый момент стоит рядом с ней».

Иван Шилов © ИА REGNUM

Кое в чем, правда, критики России разошлись. Поддержав европейский тренд Киева, Левитс привычно, под американскую диктовку, «наехал» на газопровод «Северный поток — 2», выразив опасения по поводу энергетической безопасности Европы от России. Однако его украинский визави на этот счет предпочел промолчать, чтобы не напугать наметившуюся нормализацию с Россией в области газового транзита. Так что дружба — дружбой, вражда (с Россией) — враждой, а экономический табачок в такой тонкой и чувствительной теме, как энерготранзит, врозь. Не сошлись Рига с Киевом и в вопросе о 29 млн евро, вроде бы незаконно выведенных с Украины в Латвию при Викторе Януковиче премьером украинского правительства Сергеем Арбузовым. Забросив по этому поводу удочку, Зеленский получил в ответ от гостеприимного хозяина ненавязчивую просьбу доказать, что арестованные латвийским судом «грошi» принадлежат Киеву, смягчив его обещанием помочь в становлении правового государства на европейских принципах, чтобы для Украины «юридическое мышление стало нормой повседневности». «Мы это сделали. Это непросто, но мы можем поделиться опытом», — гордо задрал нос перед гостем и телекамерами Левитс.

President.gov.ua

Но, разумеется, это все частности. В Ригу Зеленский пожаловал не за этим. И даже не для встречи с украинской диаспорой и ритуального посещения «музея оккупации», куда латвийские власти привычно свозят всех приезжающих визитеров. Об истинной цели визита еще до его приезда в Ригу проговорился все тот же Левитс, заметив, что в экономической сфере Латвию и Украину объединяет «Инициатива трех морей» — Балтийского, Черного и Адриатического, в рамках которой страны совместно развивают инфраструктурные проекты для стимулирования экономики этих регионов Европы. Между тем «три моря», или Троеморье, — это американская версия стародавнего польского проекта Междуморье, который уходит корнями еще в конец XIV века, а в новейшей истории связан с именем обожествляемого в Польше диктатора Юзефа Пилсудского. Проект имеет антироссийскую направленность и связан со стремлением Варшавы, получив «крышу» Вашингтона, возглавить польскую экспансию «nach Osten» (она же — «Кресы Всходни»), объединив вокруг себя в этом движении Восточную Европу. Так что, помимо Зеленского и латвийских «вождей», на саммите в Риге присутствовали тени как польского националистического президента Анджея Дуды, так и его американского «пастуха» Дональда Трампа. Не являясь автором проекта, тем не менее, нынешний хозяин Белого дома настолько глубоко им «проникся», что сам посетил варшавский саммит Троеморья в 2017 году, а на следующий год в Бухарест отправил известного лоббиста газовых планов Вашингтона министра энергетики Рика Перри.

Пусть никого не смущает провозглашаемая США и Польшей «экономическая» направленность Троеморья. На самом деле речь идет куда о большем. И ничто не характеризует эту американскую инициативу, переданную для озвучивания марионеточным властям Польши и Хорватии, лучше, чем откровения некоторых участников первого, учредительного саммита Троеморья, состоявшегося в 2016 году в хорватском Дубровнике под показательным девизом «Укрепление Европы: соединяя Север и Юг». И если Анджей Дуда «скромно» ограничился в своих антироссийских эпистолярных упражнениях экономикой: «Троеморье призвано покончить с доминированием в Европе единственного поставщика энергии», — то четырехзвездный генерал Джеймс Джонс, экс-главком НАТО в Европе, экс-советник по национальной безопасности у Барака Обамы, экс-председатель Атлантического совета и участник советов директоров многих топовых транснациональных корпораций, высказался тогда куда определеннее. «Форум в Дубровнике проходит в момент великого вызова безопасности и стабильности в Евроатлантическом регионе… Нынешнее российское правительство использует энергетические ресурсы как рычаг проведения в отношении Европы стратегии «разделяй и властвуй». Соединив энергетические поставки севера и юга Европы, инициатива трех морей… поддержит независимость уязвимых государств, которые испытывают давление Москвы, но не имеют гарантий, предоставляемых статьей 5-й устава НАТО. …И ослабит способность России использовать энергетику для подрыва независимости стран региона», — заявил он.

Дональд Трамп и Анджей Дуда

Яркая иллюстрация, во-первых, полной зависимости геоэкономики с ее энергетическими транзитами от геополитики с ее интересами и инструментами глобального доминирования и, во-вторых, не менее очевидного подчинения любых восточно-европейских инициатив императивам англосаксонской глобальной геополитики. И теперь мы подходим к главному. В Троеморье изначально вошли 12 стран. Это участники Вышеградской группы — Польша, Чехия, Словакия, Венгрия; это Прибалтика — Латвия, Литва, Эстония; и это также Австрия, Словения, Хорватия, Болгария и Румыния. Украины, как видим, среди них изначально не было. Но коль скоро президент Левитс объявляет о совпадении позиций по Троеморью участницы этого альянса Латвии с Украиной, а Зеленский, этого не опровергая, совершает на этом фоне визит в Ригу, то это означает только одно. Состав Троеморья, не юридически, с международно-правовых позиций, но фактически за счет Украины увеличивается до 13 стран. Понятно, что в Киеве хорошо отдают себе отчет в невозможности вступления в ЕС и НАТО и таким образом пытаются отыскать паллиативное решение путем вхождения в альянс, созданный под эгидой Вашингтона, объединяющий «новых» участников НАТО и ЕС и формирующий на западных границах России антироссийский «санитарный кордон». Резко активизированные в последние недели маневры Запада вокруг Белоруссии, а также итоги недавних переговоров Зеленского с Александром Лукашенко в Житомире указывают на то, что 14-м «явочным» членом «троеморского» альянса, углубляющегося таким образом на территорию бывшего СССР, Запад видит еще и Минск. Еще раз: даже Порошенко в Троеморье не стремился, по крайней мере, на словах. А Зеленский пошел куда дальше своего предшественника, которого в предвыборной кампании отчаянно критиковал, а сегодня, вооружившись граблями, старательно идет ему след в след. Причем нет уверенности, что он так себя ведет только потому, что не контролирует свои же, формально подчиненные ему как главкому силовые структуры. СМИ вполне могут выдавать желаемое за действительное, и не исключено, что шабаш националистов вокруг «формулы Штайнмайера» — это своеобразная фигура умолчания, и в этой игре у Зеленского и у националистов общие хозяева. А их столкновение, которое не сходит с телеэкранов — борьба нанайских мальчиков. Ползучая интеграция Европы под прямым патронатом Вашингтона и при молчаливом бездействии крупнейших европейских столиц — это формула никакого не Штайнмайера, а Мюнхена образца 1938 года, который зажег зеленый свет очередному «европейскому самоубийству».

Советский плакат. По гитлеровскому пути …одна дорога, один конец… (фрагмент)

На какой исторической платформе осуществляется это вовлечение, и какой идеологией оно окормляется? Три говорящих факта. Первый: факельные шествия в Киеве на святой для православных праздник Покрова Пресвятой Богородицы, который укрофашисты подменили и осквернили годовщиной УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ), которую отмечают как «день защитника» своего неонацистского «отечества». С политической точки зрения выдвинутые на этих акциях требования «не капитулировать, а воевать» до последнего украинца — это своеобразный «наказ» националистов Зеленскому, который тот, присоединяясь к Троеморью, послушно выполняет. Не хотел бы выполнять — сменил бы дату рижского вояжа, отодвинув его от нынешних, слишком символических дней, вызывающих к жизни вполне конкретные исторические параллели. Второй факт, говорящий о том, что время визита полностью устраивало не только украинские, но и латвийские власти: ряд резонансных дел, возбужденных недавно Следственным комитетом России (СКР). Против латвийских карателей, уничтоживших тысячи советских граждан в селах Новгородской области. А также против ветерана Латышского легиона СС и латвийского политика Висвалдиса Лациса по статье о реабилитации нацизма. В СКР пояснили, что Лацис переиздал в Риге книгу «Латышский легион в свете истины», в которой оправдывает военные преступления на оккупированных территориях. Третий факт: продолжающаяся кампания по борьбе с памятниками советским воинам-освободителям в Польше, а также продвижение при поддержке «пятой колонны» исторических фальсификаций в России. Так, в Тверской области сотрудники «Мемориала» продолжают чинить препятствия Российскому военно-историческому обществу. Ибо его активисты выяснили, что под видом «расстрелянных поляков» и «жертв политических репрессий» на мемориальном комплексе в Медном покоятся красноармейцы, погибшие в боях с гитлеровцами. Надо ли говорить, что Варшава в подобном искажении исторической правды весьма заинтересована, и теперь, после завершения выборов, выигранных правящими правыми популистами из партии «Право и справедливость», считает руки для дальнейших антироссийских спекуляций развязанными. Преемственность нацизму и нацистам не скрывается даже вопреки элементарным приличиям и чувству брезгливости.

Соединение всего этого уголовно-исторического контекста с современной геополитикой не только превращает Варшаву в центр и «мотор» Троеморья, разумеется, под присмотром США и НАТО, но и распределяет роли этой восточной экспансии. Полякам в ней принадлежит импровизированная роль гитлеровской группы армий «Центр», расположенным в центре Прибалтики латвийцам — группы армий «Север», «позеленевшая» же Украина явно претендует на роль правого фланга агрессивной группировки гибридного вторжения — своего рода группы армий «Юг». Если бы это было не так, Зеленский в нынешний, весьма характерный момент, как «главковерх» ВСУ, занялся бы изведением на корню националистической фронды, сосредоточившись, например, на отставке «крышующего» отмороженные «добробаты» Арсена Авакова и соответствующих чистках в его МВД. И с помощью этих мер добился бы безусловного отвода войск с передовой как первого шага к выполнению Минских соглашений, в верности которым клялся еще неделю назад. А не заигрывал бы, растрачивая рейтинг предвыборного доверия, с военными и государственными преступниками из «зоны АТО» и не прикрывал бы собственную политическую импотенцию безответственными лозунгами «роспуска ЛДНР». Отнюдь не этого и не рижского вояжа, а глубокого погружения во внутренние дела, в кризис вокруг Донбасса ждали украинские избиратели от своего «взявшегося за гуж», но сорвавшегося в крутое пике «недюжего», неопытного президента.

https://regnum.ru/news/polit/2751405.html

15.10.2019 Надолго ли наступило перемирие в китайско-американской торговой войне

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 15 октября 2019, 09:24 — REGNUM

«Один из главных методов подавления морального духа посредством стратегии устрашения состоит в точном соблюдении следующей тактики: нужно держать человека в состоянии неопределенности относительно его текущего положения и того, что его может ожидать в будущем. Если частные колебания между суровыми дисциплинарными мерами и обещанием хорошего обращения вкупе с распространением противоречивых новостей делают когнитивную структуру ситуации неясной, то человек теряет представление и уверенность в том, приведет ли его какой-либо конкретный план к желаемой цели или же, наоборот, отдалит от нее. В таких условиях даже те личности, которые имеют четкие цели и готовы пойти на риск, оказываются парализованными сильным внутренним конфликтом в отношении того, что следует делать». Так характеризуют одну из заплечных технологий внешнего управления индивидуальным поведением некоторые источники, знакомые с разработками в сфере прикладной социальной психологии американских think tanks.

Кто сказал, что подобные меры неприменимы к структурам, в том числе государствам? Тем более что государствами тоже управляют живые люди. Пару дней назад мировые СМИ облетела новость: США и Китай если еще и не договорились о прекращении торговой войны, то приостановили ее, и теперь находятся в ожидании намеченного на 16−17 ноября чилийского саммита АТЭС, на котором ожидается подписание всеобъемлющего соглашения. Так ли это? Может, и так, может, и нет. Мы ведь уже не раз становились свидетелями необъяснимых, на первый взгляд, зигзагов переговорного процесса, напоминающего качели. И Дональд Трамп с Си Цзиньпином уже «договаривались» — в конце ноября прошлого года после встречи на полях саммита «Группы двадцати» в Аргентине. И «всеобъемлющее» соглашение уже вроде бы парафировали — в конце апреля уже нынешнего года. Но потом всякий раз все «вдруг» менялось. Или в Канаде на следующий же день арестуют финансового топ-менеджера Huawei, да еще дочь основателя компании, якобы за «связи с Ираном». Или Пекин внезапно получит в свой адрес липовые обвинения в «самовольном» пересмотре содержания проекта торгового соглашения. И это приведет к введению уже через десять дней очередных импортных пошлин. А еще через пять — к новому беспардонному наезду с запретом на обмены с той же компанией Huawei и внесением в «черный список» смежников этого IT-гиганта. Классическая «неясность ситуационной когнитивной структуры».

Huawei. VistaCraft

По аналогичной схеме все развивалось и, заметим, развивается и сейчас. Сначала в конце июля провалом завершился шанхайский раунд торговых переговоров, которые вице-премьер Госсовета КНР Лю Хэ ведет со спецпредставителем США Робертом Лайтхайзером и главой минфина Стивеном Мнучиным. Потом уже в октябре китайская делегация прибыла в США на следующий раунд, который проходил в преддверии очередного повышения тарифов, объявленного Трампом с 1 октября, но затем в качестве «жеста доброй воли» перенесенного на 15-е число этого же месяца, чтобы не омрачать Пекину праздник 70-летия КНР. Переговоры, начавшиеся 10 октября на уровне заместителей глав делегаций, провалились, и представители Поднебесной, предвидя аналогичный финал и с участием первых лиц, засобирались домой, пообещав убыть из США уже 13 октября, не оставаясь на второй день 14-го. Но все вдруг чудесным образом переменилось, как будто кто-то внезапно перевернул картинку вверх ногами.

Лю Хэ, получив приглашение на аудиенцию к Трампу, оставляет делегацию в США, озвучиваются основные контуры компромисса, которые услужливые СМИ быстренько оформляют в виде уже его якобы конкретных параметров. Китай соглашается на закупки американской сельхозпродукции объемом на 50 млрд долларов в год, Белый дом, на следующий день констатируя, что это обещание уже выполняется, отказывается от повышения тарифов с 15 октября. При этом темы защиты интеллектуальной собственности и государственного субсидирования промышленности, в особенности высокотехнологичного сектора, которые Вашингтон предъявляет Пекину в качестве претензий, куда-то улетучиваются из повестки дня, как будто бы их и не было. Между тем, если вспомнить ультиматум из пяти пунктов, который американская делегация привезла в Пекин за год до начала активной фазы торговой войны в мае 2018 года, то в нем как раз и значились в увязке два пункта, которые, по сути, требовали от Китая отказаться от суверенитета, согласившись на тотальную сдачу позиций и превращение практически в колонию: прекратить внутренние инвестиции в отрасли, связанные с высокими технологиями, и снять запрет на инвестиции в них «с внешней стороны», то есть из США. Иначе говоря, передать свой высокотехнологичный сектор американцам.

При этом маленькая деталь, которую китайская сторона в нынешнем, якобы «компромиссном» раскладе, уловила не сразу, а только через два дня. И потому потребовала дополнительных консультаций по гарантиям подписания соглашения. Дело в том, что от тарифного ужесточения американская сторона не отказывается, а переносит его на два месяца, на 15 декабря, и оговаривает окончательный отказ как заключением в Чили полноценного соглашения; это условие было озвучено Мнучиным. И что, если в канун чилийского саммита АТЭС и встречи на нем председателя Си с президентом Трампом произойдет что-нибудь «эдакое», что сделает подписание соглашения невозможным? Или произойдет после подписания, что дезавирует документ, превратив его в клочок бумаги? А ничего непредвиденного в этом случае не будет — будет дежавю. Просто «неясность ситуационной когнитивной структуры» побудит Вашингтон развести руками и ввести новые тарифные санкции, перевалив ответственность за это с собственной больной головы на китайскую здоровую. Ведь параллельно со славословиями в адрес официального Пекина на фоне встречи с Лю Хэ хозяин Овального кабинета уже рассказал американской общественности, как «богатеют» США благодаря антикитайским тарифным «мерам». А еще в эти же дни мировую общественность ознакомили с заключением ВТО по поводу антиевропейских санкций Вашингтона. Оказалось, что Трамп «прав», и эта международная организация, призванная, по крайней мере, на словах подчинить мировую торговлю определенным общепринятым правилам, собственным решением санкционирует не просто отступление от этих правил, но их открытое и циничное попрание. Воистину, не верь глазам своим.

Женевская министерская конференция ВТО. World Trade Organization

Как интерпретировать это сочетание «доброты» к Китаю и «звериного оскала» к Европе? Правильно: как попытку вбить клин между Пекином с одной стороны и Брюсселем, Берлином и Парижем — с другой, чтобы удушить торговых конкурентов поодиночке, не допустив их альянса. Что это означает? Снова правильно: полную зависимость ВТО от американского «старшего брата», и поскольку эта зависимость не приобретенная, а изначальная, «лесом идут» все сказки про «беспристрастные» мировые институты, которые-де устанавливают для всех «единые правила игры». Все как у Оруэлла на «скотном дворе»: все животные равны, но некоторые из них более равные, чем остальные.

Точно ли все будет так, как описал автор, и если так, то зачем нужна допущенная им в начале статьи оговорка про «может да, а может и нет»? Чтобы ответить на этот, на самом деле главный вопрос, мало усвоить торгово-экономическую мотивацию сторон. Когда мы видим «качели», подобные нынешним, и одна из сторон совершает невообразимые кульбиты, раз за разом переобуваясь в воздухе — это верный признак, что ситуация определяется отнюдь не экономикой, и что это чистая политическая конъюнктура. Какая? Два момента здесь следует учесть. Один — ситуация вокруг якобы преследований уйгуров в китайском Синьцзяне. Эта тема Вашингтоном — не собственноручно, а руками более, чем двух десятков подписантов обращения в Верховный комиссариат ООН по правам человека — была вброшена в июле на волне антикитайской тарифной истерии. В начале октября ситуация повторяется, и теперь уже сами США вводят «меры» против 20 структур и восьмерки компаний КНР, связанных с китайскими органами общественной безопасности, причем, опять по Синьцзяну. «Уйгурский вопрос», буквально, сопровождает торговые переговоры между КНР и США и «включается» всякий раз, когда Вашингтону требуется даже не диверсифицировать давление на Пекин, а представить свой собственный шкурный интерес — общим мировым важным интересом.

И второй момент. Как раз на фоне подготовки к «судьбоносному» раунду переговоров, который и завершился аудиенцией Лю Хэ у Трампа, американская сторона вскользь еще раз озвучила пожелание США, чтобы в Китае «занялись», наконец, «делом Байдена». Точнее, отца и сына Байденов, которые наследили там еще в 2013 году, получив от определенных китайских структур полтора миллиарда долларов в пользу юридической конторы, возглавляемой Хантером Байденом, отпрыском экс-вице-президента США, который сегодня метит в президенты. И вот именно с этого места, если поподробнее, вопрос переводится не просто в политическую плоскость, а в плоскость предстоящих американских президентских выборов. И звучит этот вопрос так: как и на что готов пойти Трамп ради того, чтобы «прищучить» своего оппонента и, устранив его, выиграть выборы-2020 и остаться на второй президентский срок? Что-то подсказывает, что готов он на многое, и, главное, что с точки зрения как китайских, так и российских интересов, симпатии, надо признать, в этом случае, конечно же, на стороне Трампа, а не Байдена.

Дональд Трамп на переговорах о торговле с вице-премьером Китайской Народной Республики Лю Хэ

Разумеется, это только авторская версия, что ценой вопроса в отказе, возможно, временном, Белого дома от повышения тарифов на импорт из Китая является, точнее, может являться, получение Трампом соответствующего компромата на Байдена. Но что, если она не лишена оснований? Тогда, и это самое главное, вне зависимости от того, как рассудят в Поднебесной, в США налицо очень характерная коллизия, знакомая нам по преддверию распада СССР. Когда оппоненты во внутриполитической борьбе для получения преимуществ друг против друга начинают апеллировать и прибегать к внешней поддержке, это верный признак тяжелого внутреннего кризиса системы. Пусть это, возможно, и начальная фаза ее распада, но за следующими фазами дело не станет: события в этом случае имеют свойство развиваться в геометрической прогрессии, нарастая как снежный ком. Плохо или хорошо для России наличие у Вашингтона проблем подобного рода — другой и совсем не однозначный вопрос. Но чтобы им задаться, просчитав возможные приобретения и риски от последствий его разрешения, нужно, по крайней мере, эту коллизию, несущую в себе уникальный заряд принципиальной новизны, попросту осознать. На данном этапе дело пока за этим.

https://regnum.ru/news/polit/2748134.html

14.10.2019 Почему Россия заинтересована в сближении Китая и Индии

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 14 октября 2019, 15:13 — REGNUM

Состоялись важные визиты председателя КНР Си Цзиньпина в Индию и Непал, которые требуют внимания потому, что серьезно влияют как на региональную безопасность в Южной Азии, так и на ситуацию в АТР в целом. Здесь следует вспомнить об исторических сложностях в китайско-индийских отношениях.

Обе страны отсчитывают новейшую историю с конца 40-х годов прошлого столетия, когда Индия получила независимость от Великобритании, а в Китае в результате кровопролитной гражданской войны победила социалистическая революция и образовалась КНР, 70-летие которой отмечалось буквально на днях, в начале октября. Важно, что при освобождении от внешней зависимости обе страны «в награду» от Запада получили раздел и противоречия с соседями. Колониальная Индия была разделена на собственно Индию и Пакистан, территория которого до 1971 года вместе с нынешней страной, которая носила название Западного Пакистана, включала еще и Восточный Пакистан, современную Бангладеш. Создание Бангладеш напрямую связано с последней крупной войной между Индией и Пакистаном в 1971 году, которая завершилась занятием индийскими войсками Дакки, столицы Восточного Пакистана. Между Дели и Исламабадом неоднократно происходили и другие вооруженные конфликты, первый — в октябре 1947 года, когда не определившийся с принадлежностью Кашмира правитель местного княжества Хари Сингх, столкнувшись с вторжением пакистанских «добровольцев», поспешил подписать акт о присоединении к Индии. По итогам разразившейся индийско-пакистанской войны, две трети спорной территории заняли индийские войска, и на ней был образован штат Джамму и Кашмир с особым статусом, прописанным в индийской конституции; оставшаяся треть досталась Пакистану, где была провозглашена провинция Азад Кашмир (Свободный Кашмир). Следует отметить, что раздел британской Индии (план лорда Маунтбеттона) англичанами осуществлялся по религиозным основаниям — между индуистами и мусульманами; однако в Кашмире в силу ряда факторов этот выбор был затруднен, и бывшие колонизаторы по сути оставили его местным правителям.

Солдат охраняет придорожный контрольно-пропускной пункт возле международного аэропорта Сринагар в январе 2009 года. Jrapczak

В Китае ситуация оказалась менее запутанной: вне материковой части страны, превратившейся в КНР, оказались только Тайвань, куда бежала клика свергнутого в ходе гражданской войны диктатора Чан Кайши, а также британский и португальский колониальные мегаполисы Гонконг и Макао. Последние ныне воссоединены с КНР в качестве Специальных автономных районов (САР) Сянган и Аомэнь. В 1950 году между Пекином и Дели были установлены дипломатические отношения, однако сохранились заложенные теми же британцами территориальные противоречия, теперь уже между Индией и Китаем, по всей линии их границы, включая находящиеся между ними Непал и Бутан, за влияние на которые стороны также серьезно конкурируют. И порой, как в 2017 году, эта конкуренция доходит до пограничного бряцания оружием, как случилось в ходе конфликта вокруг плато Доклам (китайское название Дунлан), расположенного на стыке границ Бутана, индийского штата Сикким и китайского Автономного района (АР) Тибет. Дело в том, что после поражения, понесенного Цинским Китаем от англичан и других западных колонизаторов в Опиумных войнах XIX столетия, британцы включили в свои индийские владения южную часть Тибета, проведя между ними так называемую «линию Мак-Магона». Это было оформлено Силмскими соглашениями (1913−1914 гг.) между колониальной Индийской империей, Тибетом и Китаем, которые китайцы не признали, оставив вопрос открытым, и вернулись к нему уже после получения Индией независимости и образования КНР. В 1962 году, в ходе военного конфликта между Китаем и Индией, китайские войска заняли территорию индийского штата Аруначал-прадеш в восточном секторе общей границы и относительно небольшую северо-восточную часть западного сектора: примерно 20% территории поделенного между Индией и Пакистаном Кашмира. Это район в бывшем тибетском княжестве Ладакх, который именуется Аксай-чин по названию расположенного там гигантского ледника. Из Аруначала китайские войска тогда ушли под давлением США и ООН в условиях нейтралитета, занятого в этой ситуации Советским Союзом; штат вернулся в состав Индии, и это является предметом территориальных претензий со стороны Китая. А вот Аксай-чин, хотя и оспаривается Индией, остался под контролем КНР, и позднее через его территорию было проложено стратегическое шоссе из Китая в Пакистан. Эта территория у Китая оспаривается уже Индией. В территориальных спорах между Дели и Пекином существует множество нюансов. В частности, так и не проведенный в Кашмире плебисцит, на чем настаивает Пакистан, и который Индия отвергает, подтвердив эту позицию недавними конституционными изменениями, которые упразднили особый статус Джамму и Кашмира. Это вызвало бурные протесты в Пакистане и спровоцировало рост военной напряженности и ряд сухопутных и воздушных инцидентов между индийскими и пакистанскими вооруженными силами.

Таким образом, в регионе существует комплекс проблем, в рамках которого застарелый индийско-пакистанский конфликт накладывается на индийско-китайские территориальные противоречия, в которые так или иначе втянуты зажатые между Индией и Китаем Непал и Бутан. При этом наблюдается определенная динамика интересов внешних по отношению к региону сил. «Горячая» фаза китайско-индийского конфликта пришлась на период охлаждения советско-китайских отношений, что тогда подтолкнуло развитие связей между СССР и Индией с одной стороны и между США и Пакистаном — с другой. Индийско-пакистанское противостояние превратилось в своеобразную проекцию советско-американского. Когда в 1980-е годы наша страна увязла в афганской войне, а Китай нашел точки соприкосновения с США, началось его сближение и с Пакистаном. Сегодня, по мере укрепления российско-китайского партнерства и обострения отношений Москвы и Пекина с Вашингтоном, с Индией начинают заигрывать уже США. Дело дошло и до военного планирования, в частности, до объединения театров военных действий Тихого и Индийского океанов, и в настоящее время Пентагоном разработана некая «Индо-Тихокеанская» стратегия, выходящая на перспективу создания с участием Индии, Японии и Австралии «восточного НАТО», целью которого видится сдерживание России и Китая. Со своей стороны, в Дели хорошо понимают, чем чреват расклад, при котором страна превращается в часть американской стратегии; как поступают США со своими сателлитами, в эти дни «до дна испивают» курды. Поэтому индийцы не спешат складывать все яйца в одну корзину и при поддержке Москвы и Пекина добились вхождения в ШОС, в состав которого Индию приняли одновременно с Пакистаном. Благодаря этому сложился эффективный механизм консультаций в рамках организации, учредительная хартия которой содержит показательный пункт об её ответственности за региональную безопасность. Благодаря этому, а также вхождению Москвы, Пекина и Дели в объединение БРИКС, сформировался новый трехсторонний консультационный формат. Впервые он был полноценно задействован на полях прошлогоднего саммита «Группы двадцати» в Буэнос-Айресе и получил продолжение в этом году в ходе саммитов ШОС в Бишкеке и той же «двадцатки» в Осаке.

Лидеры стран-членов БРИКС. Kremlin.ru

Развитие получили и китайско-индийские отношения, в которых благодаря ШОС, БРИКС, российскому участию и действующим лидерам — председателю КНР Си Цзиньпину и премьер-министру Индии Нарендре Моди — наметился и двусторонний консультационный формат «неформальных встреч». В апреле прошлого года в китайском Ухане состоялась первая такая встреча, а сейчас, уже в индийском Ченнаи, прошла вторая, одним из результатов которой стало решение о следующем саммите 2020 года вновь на территории КНР. При этом сближение позиций происходит медленно и поэтапно: обе стороны, учитывая сохраняющуюся остроту пограничных вопросов и наличие в общественном мнении разных настроений, а также предрассудков, двигаются «галсами», смягчая резонанс от происходящих в их отношениях позитивных перемен консультациями с традиционными союзниками. Незадолго до встречи с Си Цзиньпином индийский премьер встретился с президентом США Дональдом Трампом; в ноябре в Индийском океане пройдут американо-индийские военно-морские маневры «Триумф тигра». Китайский лидер за несколько дней до переговоров с Н. Моди в третий раз за последний год, прошедший после смены власти в Пакистане, обсудил волнующие вопросы с премьер-министром этой страны Имраном Ханом.

О чем договорились в Ченнаи на фоне совместного посещения древнего храмового комплекса Махабалипурама, символизирующего многовековую мудрость, впитанную обоими лидерами? Главное: не затушевывая сохраняющихся двусторонних проблем, Си и Моди настойчиво ищут пути перевода их в русло перманентного обсуждения, исключив любые потенциально опасные обострения ситуации между двумя ядерными державами в регионе, полном противоречий, в которые вовлечена еще и третья такая держава — Пакистан. И имеются крупные международные интересы и мощное военно-морское присутствие США. Обсуждались как многосторонние форматы, связанные с готовящимся Соглашением о всестороннем региональном партнерстве (ВРЭП), так и сугубо двусторонние. По словам заместителя главы МИД КНР Ло Чжаохуэя, необходимо придать новый импульс развитию отношений Китая со странами Южной Азии в торгово-экономических вопросах. В чем суть этой «шарообразной» формулировки? В том, что удерживая Дели от расширения контактов с Вашингтоном, Пекин готов не только оказать определенное влияние на Исламабад, но и посодействовать Индии в выправлении торгового баланса с КНР, который в настоящее время сводится с существенным перекосом в китайскую пользу, оценивающимся цифрой в 60 млрд долларов в год. Для решения этих вопросов создана совместная рабочая группа. С индийской стороны ее возглавляет первый заместитель главы внешнеполитического ведомства Виджая Гокхале, а с китайской — «реформаторский» вице-премьер Ху Чуньхуа, вышедший в свое время из кадровой обоймы прежнего лидера КНР Ху Цзиньтао, а сейчас считающийся креатурой премьера Госсовета Ли Кэцяна. Лидерами двух стран примерно очерчен круг задач этой группы. Приоритетами считаются допуск на китайский рынок индийских лекарств, а также нуждающихся в расширении IT-компаний; со своей стороны и Китай в рамках рабочей группы будет продвигать в Индии технологии 5G, по поводу ограничения которых на Дели давит Вашингтон. Стратегический характер сотрудничества в сфере высоких технологий, тесно связанного с вопросами национальной безопасности, вызывает к жизни и процессы плавного урегулирования в спорном Кашмире. По сообщению агентства Reuters, китайский лидер выдвинул, а индийский согласился с предложением совместной обороны Кашмира, что безусловно задевает интересы Пакистана, но упомянутый визит в Пекин премьера Хана возможно и был посвящен как раз превентивному снятию соответствующих озабоченностей Исламабада. Обсуждаются и вопросы, связанные с совместным технологическим развитием двух стран, которые с практической точки зрения в современных условиях упаковываются в перенос из Китая в Индию ряда производств, учитывая существенно более дешевую индийскую рабочую силу. Дели это полностью устраивает и с инвестиционной точки зрения: Индия нуждается во внешних инвестициях, но не хочет выполнять связанные с ними политические условия, которые обычно выдвигает Запад.

Дургапурский металлургический завод. Индия. P.K.Niyogi

Косвенным признаком успеха прошедшего неформального саммита можно назвать три фактора. Первый: демонстративное внимание обеих сторон к исторической и символической стороне вопроса, тесно связанной с общим азиатским региональным наследием, которое всячески подчеркивалось обоими лидерами. Моди, в частности, отметил более чем тысячелетние связи двух стран, их совместное мировое лидерство на протяжении большей части прошедших двух тысячелетий и возвращение этой тенденции в наши дни. Си Цзиньпин, в свою очередь, подчеркнул — и это второй фактор — важность региона Ченнаи-Махабалипурама и всего штата Тамилнад, где он расположен, в морской торговле с Китаем, обратив внимание на его роль как перевалочного пункта на древнем Великом Шелковом пути. Очень знаменательный аргумент, учитывая развертывание Китаем стратегии «Пояса и пути», в которой Индия пока не участвует и к которому до недавнего времени относилась с подозрением. Не исключено, что вскоре это отношение изменится. Третий фактор: завершив переговоры с Моди в Тамилнаде, Си Цзиньпин отбыл с государственным визитом в Непал. И сам этот факт, учитывая пограничное положение этой страны между Индией и Китаем и близость к ней очагов территориальных споров между ними, показывает, что в Дели не возражают против такого визита, а это явно указывает на смягчение напряженности. Причем, включая согласование всех деталей на этапе подготовки прошедшей встречи: в противном случае сама очередность визитов китайского лидера — Непал после Индии — могла рассматриваться в определенном смысле как вызов.

И последнее. Подобно тому, как в российско-китайских отношениях огромное значение приобрели личные контакты двух лидеров — Владимира Путина и Си Цзиньпина, доверие между которыми растопило немало льда, накопившегося в институциональных контактах, аналогичный тренд наблюдается и здесь. Авторитет Нарендры Моди, триумфально выигравшего со своей партией в прошлом году многоступенчатые и очень сложные парламентские выборы (Индия — парламентская республика), в стране настолько же непререкаем, как и авторитет Си Цзиньпина в Китае или Путина в России. На наших глазах в Азии начинает складываться площадка взаимодействия, которая не исчерпывается экономикой и гуманитарной сферой, а приобретает отчетливо видимый геополитический характер. И к тому же эта площадка надежно укоренена в международных институтах с участием России. Какой импульс эта тенденция получит в будущем? Это зависит от многих факторов и, в первую очередь, от дальнейшего российско-китайского сближения и интеграции со снятием противоречий по линии Китай — АСЕАН. Но уже сегодня очевидно, что первые шаги по этому пути, способному сформировать на юге Азии совершенно новую конфигурацию сил и интересов, где не останется места экспансионистским устремлениям США и коллективного Запада, уже сделаны.

https://regnum.ru/news/polit/2747431.html

12.10.2019 За что мы должны каяться: за Сталина или за то, что мы победили в войне?

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 12 октября 2019, 22:02 — REGNUM Кто готов на все, чтобы поработить и уничтожить собственный народ, заставив его вечно каяться, присягнув своим врагам. На словах — каяться за Сталина и сталинизм, на деле — за то, что мы русские, что с нами Бог, что мы никогда не прогибались под Запад, что всегда сохраняли свою собственную историческую самость и историческую гордость и всегда стояли на пути любых претендентов на мировое господство.

СССР

Страна приближается к 75-летию Великой Победы. В телевизионных новостях и других СМИ регулярно появляются сюжеты о годовщинах освобождения советскими войсками от гитлеровской оккупации столиц бывших советских союзных республик и стран Восточной и Юго-Восточной Европы. Лидеры зарубежных стран, получающие приглашения из Москвы на празднование 9 мая — на военный парад на Красной площади, посещение Могилы Неизвестного солдата у Кремлевской стены, другие предстоящие юбилейные мероприятия, — даже те, что ехать в российскую столицу не особо хотят, все равно хотя бы внешне демонстрируют раздумья. С одной стороны, антироссийская вакханалия, которую раскручивает коллективный Запад в попытках «сдержать» Россию, переписав историю, требует от Москвы ритуального покаяния за коммунизм и за Сталина. С другой стороны, ясно, что как минимум 90% заслуг победы над нацизмом принадлежат Советскому Союзу, который, сражаясь в одиночку против коллективной военной машины всей Европы, подкрепленной американскими капиталами, смог эту машину остановить, перемолоть и обратить в бегство. И не американский ли президент Рузвельт, прочитав в переписке с британским премьером Черчиллем про «сдерживание коммунизма» и высадку на Балканах, во фланг наступающей Красной Армии, осадил того «железобетонным» как лом аргументом, против которого у Черчилля ничего не нашлось, ибо не было другого «лома». «Займемся делом или будем дожидаться, пока русские обойдутся без нас?» — так звучал вопрос Рузвельта, после которого Черчилль и согласился на план «Оверлорд» (второй фронт во Франции).

Похороны советских солдат, павших при освобождении Белграда. 1944

Будучи не в силах опровергнуть ведущую роль советского народа в Великой Победе над нацизмом, фальсификаторы идут на исторический подлог. И пытаются отделить Великую Победу от ее творцов, в частности от генералиссимуса Победы И. В. Сталина, противопоставив ему подвиг народа, совершенный как будто «вопреки» и помимо воли вождя. У этой фальсификации, явно переоценивающей историческое невежество подрастающего поколения соотечественников, имеются два среза. Один бытовой: армия, одерживающая победу вопреки верховному главнокомандующему, — нонсенс. Конкретный пример: в 1999 году, когда международно-террористические банды вторглись в Дагестан, могло быть так, чтобы это вторжение было бы отбито вопреки Владимиру Путину? Разумеется, нет. В условиях единоначалия, по которому функционирует любая армия, подчиняющаяся приказу, должен быть тот, кто этот приказ отдает. В том числе и на организацию вооруженного партизанского сопротивления на временно оккупированной территории. Не будет приказа — нечего будет выполнять. Так же и в 1941 году, когда именно Сталин, как глава государства, возглавил вооруженное сопротивление вторгшемуся агрессору. «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!», — призвал он в своей знаменитой речи 3 июля 1941 года. «За Родину! За Сталина!» — ответили фронтовики, покрыв алые боевые знамена неувядаемой славой, которая переживет века. «Победа советского народа в Великой Отечественной войне против немецко-фашистских захватчиков, одержанная под руководством Коммунистической партии во главе с верховным главнокомандующим, председателем Государственного комитета обороны СССР И. В. Сталиным», — такова официальная советская формула Великой Победы, выведенная самим народом-победителем. И именно она уже три четверти века не дает фальсификаторам спокойно спать.

Скажут, до 41-го года был 37-й! Да, но… Во-первых, именно потому, что он — был, Советский Союз встретил 22 июня без антисоветского подполья, по крайней мере организованного, внутри страны. Во-вторых, вожди этого подполья, кто бесславно завершил свою карьеру в конце 30-х годов, в стране или за ее пределами, даже не скрывали, что с Гитлером — снюхались. Против Сталина, в обмен на расчленение страны и ее сдачу в колониальную зависимость, а также собственную роль гауляйтеров при оккупантах — от Троцкого и Радека до зарубежных Романовых и Власова. То есть мы уже знаем, что в основе политического «оранжизма» лежит капитуляция. И по интересам, и в силу комплекса неполноценности, неверия в собственный народ, его духовные и нравственные силы, волю к сопротивлению, готовность к борьбе не на жизнь, а на смерть, проявляя в этой борьбе мужество и массовый героизм. В-третьих, «сталинские репрессии» по-настоящему сталинскими являлись только в своем «элитарном» сегменте, когда вычищали из подполья лиц, принимающих судьбоносные для страны решения. Массовые же репрессии в низах

а) не были столь массовыми, как фальсификаторы это рисуют (вспомним общеизвестные данные отнюдь не советского историка Земскова),
б) диктовались компрадорским страхом ответственности, которую они «переводили» вниз, отводя от себя и пытаясь предстать перед верхами в образе «святее папы римского»
и в) в немалой мере, вольно или невольно, ставили целью дискредитацию Сталина в народе, которой не добились. То есть на самом деле оказались не сталинскими, а антисталинскими.

Почему не добились дискредитации? Потому, что главное, чем занимался Сталин, — заставлял «элиту» служить народу и жестко спрашивал за то, что она этого делать не хотела. Народ же все это очень хорошо понимал и видел в Сталине народного вождя, а элиту эта связка вождя с народом бесила, отсюда и хрущевская «десталинизация» как элитный пакт отказа от служения народу и спроса за этот отказ по принципу «рука руку моет». Если вспомнить, сколько руководящих судеб в РККА было связано с именем Троцкого и не забыть про фактический «пакт Троцкого — Гесса», заключенный в декабре 1935 года, то массовую чистку комсостава можно понять. Не было уверенности в них в преддверие военных испытаний.

Кроме бытового объяснения сталинской популярности и ее роста в наши дни, имеется и ее более глубокое, историческое понимание. Клевету на Сталина возводят те, кому та наша Великая Победа стоит костью в горле. Кто готов на все, чтобы поработить и уничтожить собственный народ, заставив его вечно каяться, присягнув своим врагам. На словах — каяться за Сталина и сталинизм, на деле — за то, что мы русские, что с нами Бог, что мы никогда не прогибались под Запад, что всегда сохраняли свою собственную историческую самость и историческую гордость и всегда стояли на пути любых претендентов на мировое господство. Тех самых, что каждую сотню-полторы лет, собравшись с духом, бросались в очередную завоевательную авантюру nach Osten, чтобы покончить с Россией, а в итоге всякий раз кончали с собой, с хрустом ломая в нашей стране себе шею. Приносили на нашу землю бесчисленные страдания и разрушения, но в не меньшей степени подставляли собственные народы, обрекая их на разгребание исторических завалов, которые неизменно оставались после их собственного ухода в политическое и физическое небытие. «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается».

Советские и польские солдаты освобождают Варшаву. Январь 1945

Распад СССР ознаменовал появление в этом нескончаемом конвейере западных авантюр нового штриха — гибридного. Во все времена и во все века внутренняя «пятая колонна» была и способствовала внешним захватчикам. Даниил Галицкий против Александра Невского, князь Курбский против Ивана Грозного, гетман Мазепа против Петра Великого, февральские марионетки англичан против Ленина и Великого Октября, Троцкий против Сталина… Это вечный сюжет подобного исторического противостояния, каждый эпизод которого ставил нас перед выбором между тем, «быть народам нашей страны свободными или впасть в порабощение». Стоило хотя бы в одном из этих эпизодов проиграть, и оппозиция с удовольствием справила бы по России тризну, сплясав на наших общих похоронах. Не является исключением и нынешняя российская «оппозиция», взятая здесь в кавычки потому, что на самом деле это никакая не оппозиция, а та самая натуральная «пятая колонна». Век прежней оппозиции бывал недолог потому, что политический выбор делался внутри страны, и «глубинный» русский народ своим историческим чутьем, поддерживая каждого из перечисленных вождей-государственников, неизменно отправлял противостоявших им оппозиционеров на историческую свалку.

Нынешняя «пятая колонна», стремительно редеющая внутри, все более опирается на современных внешних захватчиков, чьи амбиции зиждятся на сомнительных представлениях о собственной «исключительности». И подкрепляются ненавистью даже не к советскому, а ко всему русскому. Нынешняя «оппозиция», справедливо именуемая «оранжевой», паразитирует на внешних и безусловно временных обязательствах сохранять приоритет международного права над национальным законодательством. Но добивается не «прав человека», а деградации суверенитета, за которым последует завершение нашей истории. Сами «оппозиционеры» при этом отдают себе отчет и в том, что Западу, по крылатому выражению генерала Шебаршина, от России нужно только одно: чтобы ее не было. Но понимая это, делают вид, что все обстоит наоборот, и Запад-де озабочен только правами человека и международным правом (которое сам регулярно и игнорирует). Этим они оправдывают не Запад, а прежде всего самих себя. Действуют они по убеждениям или находятся «в своем интересе», — Бог им судья, хотя и фактов, подтверждающих обширные связи на Западе — в элитах, концептуальных think tanks и спецслужбах, более, чем достаточно. Имеют они «крышу» и в российской элите, в ее либеральных кругах. И пытаются претендовать на «концептуальное» лидерство, определять, «что такое хорошо, и что такое плохо», задавая тренды общественных дискурсов.

Примеров тому — множество. Вот лишь один из них, частный, но он характерен заказной вакханалией, поднятой в Интернете. Некто Дмитрий Гудков, «оппозиционный» экс-депутат, развернул в интернете натуральную травлю Татьяны Кашириной, профессора, заведующей кафедрой международных отношений Дипломатической академии МИД России. За что? За висящий на стене ее кабинета календарь с портретом И. В. Сталина.

Что здесь сказать? Ну, во-первых, Сталин — глава государства, официальным правопреемником которого объявила себя Российская Федерация, у которой в момент, когда она это делала, не было другой возможности не только унаследовать место постоянного члена Совета Безопасности ООН с правом вето, но и просто легализовать себя в международном сообществе. Если протестуя против Сталина, Гудков отказывается от этой преемственности, то это его личное дело, но в глазах окружающих он выглядит не более, чем уездным предводителем хунвэйбиновской ячейки. Во-вторых, и это, на мой взгляд, самое главное именно с точки зрения общественной морали и нравственности. За «демократию», с аргументами, апеллирующими к недавней скандальной антисоветской резолюции Европарламента, о которой уже приходилось высказываться, и которой «проснувшиеся» либеральные «Спящие» выдают восторженные оценки, ратуют, насаждая в обществе паранойю доносов. «В мои годы такого в Дипакадемии не было», — намекает Гудков-младший, что ведущий вуз российского внешнеполитического ведомства не может не быть антикоммунистическим и антисоветским. Возникает вопрос: а почему? С какой, собственно, стати? В академии множество высоких профессионалов, прошедших горнило дипломатической службы. Им приходилось отстаивать национальные интересы с каждодневным риском, работать на будущую перспективу в тяжелейших условиях тотальной неопределенности. И они очень хорошо знают цену верности и предательству, усвоили ее из собственного опыта. Поскольку этот вуз и автору этих строк не чуждый в том смысле, что с ним связана моя докторская диссертация, могу засвидетельствовать, что немногим позже, чем учился там Гудков, никакой зашкаливающей антисоветчины я в его коридорах и кабинетах не увидел, и не надо возводить напраслину!

Советские солдаты в освобожденной Праге. 1945

Причем очень сомнительно, что наш «герой» сам набрел на этот «информационный повод». Скорее всего, информацию ему передали изнутри. Кто именно? Все мы совсем недавно видели, как работают с протестным контингентом сотрудники американских НКО в Гонконге, когда разразился скандал, ударивший по репутации ряда предводителей тамошних протестов. Разве у нас это устроено по-другому? Или кто-то верит в «нечаянное» совпадение раздувания скандала с календарем с тем развернутым интервью, которое, покидая Москву, дал американский посол Джон Хантсман? Позволю себе напомнить его ключевые строчки: «В своем последнем интервью я хочу выделить то, о чем говорил и в своем первом интервью: нормализация отношений между США и Россией зависит от прогресса на украинском направлении». В чем заключается «прогресс» по американской версии, уже понятно. В переигровке Минских соглашений, которые следует переписать, сделав в них главным, как проговорился один еврочиновник, вопрос о передаче российской границы с Донбассом под контроль украинской стороны, не привязываясь к очередности пунктов. Для этого общественности уже третью неделю вешают на уши лапшу, будто бы «формула Штайнмайера» включает в себя и вопрос о границе, что не соответствует действительности: его в ней вообще нет.

Разве непонятно, что «буря в стакане», поднятая Гудковым-младшим, во-первых, полностью соответствует приоритетам Запада, как они сегодня сформированы? Не вообще, а именно сегодня, в злобе дня. Во-вторых, в этом хайпе просматривается еще и интерес: сделать заявку на финансирование, показав, что на «борьбу с режимом» нужно бы чего-нибудь подкинуть. Ну и в-третьих, напомнить «болотно-сахаровским» завсегдатаям, чтобы они на фоне поствыборного затухания протестных акций в столице о своих «кумирах» не позабыли. «Ай, Моська, знать она сильна!»…

И последнее. Вся эта публика, как и связанная с ней либеральная часть «элиты», более всего любит не собственные принципы, особенно идейные, а собственный комфорт. «Война — войной, а обед — по распорядку!» Поэтому как только вся либеральная система, которая уже дала трещину, окончательно посыплется, надо ждать массового притока моментально «прозревших» компрадоров в ряды патриотов. Многие из них уже сегодня «правильно» восприняли слова Владимира Путина об исчерпанности и бесперспективности либерализма. Если проявим близорукость и этот маневр им удастся, подлинное возрождение страны окажется под серьезной угрозой, ибо под него будет заложена мощная мина. Так что будем бдительны.

https://regnum.ru/news/society/2746364.html

10.10.2019 США в очередной раз спекулируют на Синьцзяне

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 10 октября 2019, 14:36 — REGNUM

Как и следовало ожидать, торгово-экономические противоречия между Китаем и США, спровоцированные односторонними тарифными санкциями американской стороны, переросшими в полноценную торговую войну, повлекли за собой серьезные политические последствия.

Отношения между Пекином и Вашингтоном ухудшаются по всем азимутам, при этом американцы изо всех сил склоняют, и небезуспешно, на свою сторону европейских и других сателлитов. Только недавно под них прогнулась Италия, давление осуществляется на Германию и Францию, а также на восточноевропейских участников совместного с КНР формата 16+1. В АТР нагнетается военно-политическая напряженность вокруг планов создания антикитайского «Индо-Тихоокеанского» военного блока с участием США, Японии, Австралии и Индии. Пекин отвечает разработкой системы раннего оповещения о ракетном нападении, которая, как сообщил на заседании Валдайского клуба президент России Владимир Путин, создается с участием нашей страны, что является шагом по пути фактического формирования двустороннего если не союза, то тесного сотрудничества. Не только в военно-технической, но и в военно-политической сфере. Это и понятно: вызовы у России и Китая, что на глобальном уровне, что в регионе АТР, одни и те же — это агрессивная политика Соединенных Штатов, отвергающих многополярный мир и грезящих восстановлением собственного монопольного глобального доминирования.

Си Цзиньпин и Владимир Путин. Kremlin.ru

Проекцией торгово-экономического и военно-политического противостояния Пекина и Вашингтона становится информационная сфера, где борьба идет не только за образ будущего, но и за имидж тех, кто его формирует и представляет. Пытаясь вернуть утрачиваемую инициативу, США, как в нашей стране хорошо знают еще со времен холодной войны, не гнушаются откровенными провокациями. Расчет простой: не догоняешь оппонента в количественных и качественных показателях развития, отстаешь от него все сильнее, не тянешь конкуренции — любой ценой помешай его движению вперед, сдержи и останови его. И хотя в том же «валдайском» выступлении Путина содержалось предупреждение, что сдерживать Китай бесполезно, и ни у кого не получится, Вашингтон все равно пытается. Расписываясь тем самым в банкротстве собственной стратегии и модели развития, которая на фоне подъёма КНР теряет конкурентоспособность и привлекательность.

Очередной такой провокацией стало введение американских санкций против 28-ми китайских учреждений, компаний и предприятий, связанных с региональным Управлением общественной безопасности Синьцзяна. Помимо самого Управления, в запретный список вошли 19 его структурных подразделений и еще восемь компаний, занятых производством оборудования для видеонаблюдения, технологий искусственного интеллекта и распознавания лиц и голоса. Они обвиняются в участии в программах высокотехнологичного обеспечения антитеррористической деятельности в «горячих» точках КНР, одной из которых выступает Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР), в котором продолжают действовать ячейки структур, связанных с международным терроризмом. Следует оговориться, что центральным правительством КНР регион давно включен в список, выражаясь нашим языком, территорий опережающего развития. Только за первое полугодие текущего года в нем запущено 48 новых проектов, Синьцзян получил свыше 184 млрд юаней прямых инвестиций, невиданными темпами строится транспортная инфраструктура, включая сеть аэропортов и метро в административном центре Урумчи. СУАР превратился в инновационный центр «зеленой» энергетики, поставляющий электричество в другие регионы.

Внимание к социальным проектам и повышению уровня жизни характеризуется только одной показательной цифрой. Миллиард юаней в первом полугодии вложен в улучшение школьного питания в сельских районах. Широкое признание, в том числе в мусульманских странах, получили усилия центрального правительства КНР и властей Синьцзяна по сохранению уйгурского национального культурного наследия; в регионе реализован ряд проектов по линии ЮНЕСКО и т.д. И вот на этом фоне опять вылезают американские спекуляции на тему «нарушений прав человека» в китайском СУАР. Которые — показательно циничная формулировка — оказывается, «противоречат внешнеполитическим интересам» США. Как говорится, где Америка, а где Синьцзян, но поди ж ты.

Уйгурская тема в китайско-американских отношениях не новая. Совсем недавно, в июле, уже предпринималась попытка надавить на Китай. Тогда постпреды при ООН 22-х стран Запада с примкнувшими к ним Австралией, Новой Зеландией, Японией и Прибалтикой выступили с аналогичным обращением к Верховному комиссару по делам беженцев Мишель Бачелет с требованием «разобраться» с правами человека в Синьцзяне. Однако тут же получили ответ от сразу 37 государств, среди подписантов которого, помимо России, значится целый ряд мусульманских (!) стран развивающегося мира, включая практически все основные монархии Персидского залива, в том числе Саудовскую Аравию. Отсутствие в списке 22-х США недвусмысленно указало тогда на главного кукловода и координатора скандальной антикитайской акции, того самого, что на этот раз, не стал полагаться на сателлитов и самостоятельно выступил с открытым забралом.

Еще один интересный, показательный факт. Во всех пропагандистских материалах США фигурирует цифра в 1 млн представителей уйгурской народности, которые якобы содержатся китайцами в специальных «лагерях для перевоспитания». С какого потолка эта цифра взята? Поразительно, но впервые, еще в феврале нынешнего года, ее озвучил МИД Турции, когда с подачи президента Реджепа Тайипа Эрдогана предъявил Китаю обвинения в гибели в «застенках» уйгурского поэта Хейита. Официальный представитель турецкого внешнеполитического ведомства Хами Аксой тогда стал героем цитирования американских СМИ, назвав происходящее в СУАР «большим позором для человечества». Но минуло несколько месяцев, и что? Турции сейчас явно не до Синьцзяна.

Во-первых, Анкара отчаянно борется за сохранение собственной, находящейся не в лучшей «спортивной форме» государственности. Военная операция, которая проводится против курдов на севере Сирии, входит в такое вопиющее противоречие с формальными нормами международного права, что на тему «прав человека» турецким властям лучше бы помалкивать. Во-вторых, исход этой операции, как и само ее продолжение, в максимальной степени зависят от находящейся в тесной связи с Китаем России, точнее, от меры доброжелательности в понимании российскими властями того цугцванга, в котором оказалась официальная Анкара. Так что атаковать курдов в сирийском приграничье и «заботиться» об уйгурах одновременно у турок не получается: не до жиру — быть бы живу. Но их февральскую инициативу, о которой впору было бы уже пожалеть, подхватили в США, приурочив спекуляции по уйгурскому вопросу как раз к ужесточению торговой войны с Китаем. Причем Вашингтон использует наработки турецкого МИД одновременно с информационными и дипломатическими атаками на саму Анкару. Американцы явно стараются ввести ее в когнитивный диссонанс своими то разносами за покупку у Москвы С-400 и за тех же курдов, которых американцы сами, извините, и кинули — поматросили и бросили, то похвалами за участие Турции в играх вокруг Идлиба, которые преподносятся как «сдерживание России».

Американские солдаты и Отряды народной самообороны Курдистана. Qasioun News Agency

Симптоматично: когда в середине марта пресс-спикер Госдепа Роберт Палладино, грубо вмешавшись во внутренние дела КНР, призвал пекинские власти освободить задержанных в причастности к пропаганде терроризма, это произошло на фоне отмены намеченной на конец того же месяца встречи Си Цзиньпина и Дональда Трампа. Переговоры лидеров планировалось посвятить урегулированию торговых споров. И о том, что они не состоятся, объявил не Белый дом, а глава американского минфина Стивен Мнучин, который сослался на большое количество работы, которое нужно еще проделать для достижения компромисса. В итоге, после того, как эта работа была проведена, и стороны на уровне высокопоставленных переговорщиков, по сути, парафировали новое торговое соглашение, американская сторона опять свернула вбок и в одностороннем порядке объявила о новом повышении тарифов. Произошло это в начале мая, а в середине того же месяца очередным масштабным запретительным санкциям США подвергся китайский IT-гигант Huawei.

А теперь вот еще одни новые санкции, и уже против высокотехнологичного сектора Синьцзяна. Казалось бы, парадокс. Если США так интересуют вопросы прав человека в этом регионе КНР, то зачем санкции, которые ухудшают его экономическое и социальное положение? Они же прежде всего ложатся бременем на плечи обычных граждан, в том числе трудящихся на этих же «санкционных» предприятиях! На самом деле, восстановление всей этой хронологии позволяет безошибочно указать на подлинные цели США в этой пропагандистской кампании. Во-первых, опустить торговые переговоры, очередной раунд которых проходит в США, еще ниже того плинтуса, где они находятся сегодня, чтобы не допустить договоренностей, которые отвечают интересам американских производителей, однако противоречат предпочтениям и планам политического истеблишмента. Во-вторых, нанести еще один удар по китайскому сектору высоких технологий, чтобы его затормозить и осложнить китайским конкурентам дальнейшую игру на опережение американских конкурентов, и неважно, что нерыночными мерами административного давления. В-третьих, прикрыть свою реальную заинтересованность в опускании экономического противника популистским пиаром на правозащитной тематике. В-четвертых, обострить в Синьцзяне социальную обстановку, использовав это затем в качестве аргумента для нового ужесточения санкционного давления. В-пятых, и это тоже весьма немаловажно, американское давление на Китай, будь то в Синьцзяне или в Гонконге, явно рассчитано на вбивание клина между КНР и европейскими сателлитами Вашингтона, против которых США тоже ведут торговую войну. И потому не хотят объединения Пекина с европейскими столицами против себя.

Китайский ответ на американские притязания себя ждать не заставил. С призывом к США прекратить вмешательство во внутренние дела КНР обратился официальный представитель внешнеполитического ведомства Гэн Шуан. «Дела Синьцзяна являются исключительными внутренними делами Китая, — напомнил он Вашингтону, — не допускается никакое вмешательство со стороны какой-нибудь страны». Выразив американской стороне решительный протест, дипломат опроверг существование в СУАР так называемой проблемы «прав человека». И назвал инсинуации со стороны США «просто предлогом, преднамеренно созданным для вмешательства во внутренние дела Китая, который проводит в регионе политику предотвращения экстремизма и терроризма». Позже еще более жесткую позицию сформулировали в министерстве коммерции КНР, связав вопрос Синьцзяна с суверенитетом, территориальной целостностью и безопасностью страны и подчеркнув, что политика Пекина в регионе «завоевала поддержку всех этнических групп населения, ибо способствовала его экономическому развитию». Наконец, против внесения в санкционный список государственных учреждений, обеспечивающих безопасность, выступило Государственное антитеррористическое управление КНР.

Уйгурские мальчики. Хотан. КНР. Khotan

В заключение — три момента, связанных с информационной войной США якобы «в защиту китайских мусульман», несмотря на протесты против нее в самом мусульманском мире. Первое: кому, как не нам в России, понимать, куда направлены и к чему ведут подобные подрывные информационные кампании, которые в свое время также применялись и против СССР. Такие кампании ведутся на уничтожение страны посредством превращения ее в изгоя на международной арене и поддержки внутренней деструктивной оппозиции. Второе: вся международная система «правозащитных» НКО, поддержавших американскую дискредитацию Китая в уйгурском вопросе, замешана на западных ценностных стандартах. Они и выдаются за «общепринятые», хотя общепринятого в них не больше, чем общих слов в китайском и английском языках. Язык правозащитной деятельности — это язык Запада, с помощью которого в незападных странах подавляется местное коренное начало, подменяемое западными «ценностями». Не только идти в поводу у этих двойных стандартов, но и разговаривать на этом языке — значит, поощрять дальнейшие внешние «наезды». Речь ведь на самом деле идет не об универсальности прав человека, а о различии содержания этих прав от цивилизации к цивилизации, и монополии на собственное видение здесь быть не должно.

И третье: мусульманскую тему Китаю навязывают в силу того, что у этой страны нет многовекового опыта сосуществования с исламом в рамках единой страны, как, скажем, у России. Поэтому американская администрация и считает данный вопрос «узким местом», в которое если усердно долбить, то можно вывести из равновесия, спровоцировав на ошибки. Это, конечно, очень подлый и нечистоплотный подход, но необходимо привыкать к тому, что из таких «приемчиков» и состоит вся внешняя политика Запада. Видимо, шансов удержать в своих руках историческую инициативу в рамках культуры компромисса, а не доминирования, западные концептуалы попросту не видят.

https://regnum.ru/news/polit/2744231.html

08.10.2019 Откуда взялись уничтожившие СССР гниль, скверна и дрянь «перестройки»?

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 7 октября 2019, 18:59 — REGNUM В Театре на досках Сергея Кургиняна состоялась премьера спектакля «Крот», который впору назвать исторической драмой. Формально — он о «перестройке» и ее истоках, фактически — о тех подспудных настроениях и тенденциях в элите и обществе, которые ее вызвали и привели в действие дьявольский механизм разрушения Советского Союза. В обращениях к образу Гамлета, красной нитью проведенных через все трехчасовое действие, рефреном звучит параллель с нашей современностью: «Какая-то в державе датской гниль…». Гниль, скверна, перерастающие в откровенную дьявольщину, которую переродившаяся элита транслирует в общество и которая разрушает общественно-нравственную опору государственности, — спектакль на самом деле именно об этом. Сценариста и постановщика, коим выступает сам С. Кургинян, интересуют не только и не столько исторические события, связанные с деградацией, продолжающейся в стране с 1980-х годов, хотя об этом речь тоже идет, сколько состояние душ и умов, которое отражается оригинально интерпретированным афоризмом Юрия Андропова: «Мы не знаем общества, в котором живем». Дескать, вы даже не представляете себе, какие бесы в этом обществе дремлют. И какие темные даже пока еще (тогда) не силы, а настроения и комплексы подсознания готовы в нем сорваться с тормозов. Справедливости ради, об этом в свое время предупреждали и последнего царя, но он не внял. А здесь не царя, здесь сам «царь» об этом говорит, и на сцене остается многоточие: он от этого предостерегает или сам к этому ведет? Прямого ответа на этот вопрос не дается, да его, наверное, и нет. Как, например, рассматривать погоню за властью с «убитым» здоровьем и отсутствием физических сил на реформы, которые и полноценного-то лидера способны подкосить? Что это — персональная безответственность? Переоценка собственных сил? Отчаянный порыв политического самоубийцы — подтолкнуть, а там «со мной ли, без меня ль — само покатится»?.. Или все-таки последовательный, холодный и трезвый расчет контрсистемного заговора организованных внутрисистемных сил, во главе которых политический самоубийца оказался, перетащив центр власти со Старой площади на Лубянку? «С системой, — как любили припечатывать кулуарных оппонентов высокопоставленные «перестройщики», — пора заканчивать».

Андропов, кстати, в спектакле небезосновательно обвиняется в прямом физическом устранении конкурентов в борьбе за власть; речь идет о Петре Мироновиче Машерове и Федоре Давыдовиче Кулакове. Собирательным образом поздней советской «элитарной» интеллигенции выступает поэт Евгений Евтушенко. Здесь следует отметить, что в истории он, по-видимому, если и окажется, то не своим, так сказать, творчеством, в котором плебейская высокопарность всегда соседствовала с откровенным потребительским мещанством, прямо по Маяковскому:

Утихомирились бури революционных лон.Подернулась тиной советская мешанина.И вылезло из-за спины РСФСРМурло мещанина.

Евтушенко не войдет, а влипнет (уже влип!) в историю уникальной способностью профессионального флюгера унюхивать конъюнктуру и отвечать на ее запросы. От прославления В. И. Ленина и И. В. Сталина до антисоветского разворота и циничного глумления над трагедиями российских жертв международного терроризма. В спектакле, если брать идейно-политическую сторону вопроса, очень хорошо показана управляемость этих трендов со стороны тех кукловодов в ЦК КПСС и других советских государственных ведомствах, которые работали на развал Советского Союза. Захватывая внимание и воображение «благодарных» слушателей, сценический Евтушенко сначала требует разобраться со сталинским наследием с помощью «возврата» к Ленину, под коим, впрочем, легко угадывается не ленинская, большевистская приверженность суверенному пути национального освобождения от ига международного капитала, а подмена большевизма меньшевизмом и западноевропейским соглашательским оппортунизмом. Когда слушатели верят ему, идут за ним и отвергают Сталина, сразу же вслед за этим Евтушенко предает и Ленина. И звучит призыв разрушить «коммунистический дурдом», после чего «каяться, каяться и еще раз каяться» — вместо ленинского «учиться, учиться и еще раз учиться».

Евгений Евтушенко. Cybersky

«Покаявшимся» же за Сталина и за «совок» тут же вновь, натуральным «конвейером», внушается, что все беды постсоветского гниения — от сталинизма. Воспроизведенная таким образом на сцене логика подкопа под партию и страну полностью соответствует исторической правде, особенно, если вспомнить признания, сделанные на склоне лет экс-идеологом «перестроечной» КПСС Александром Яковлевым. Автору этих строк уже не раз приходилось их приводить. Но поскольку лучше самого «иуды» Яковлева об этом никто не скажет, а прямая речь всегда предпочтительнее ее пересказа, не грех еще раз напомнить. Итак:

После XX съезда в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества. Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды «идей» позднего Ленина. Надо было ясно, четко и внятно вычленить феномен большевизма, отделив его от марксизма прошлого века. А потому без устали говорили о «гениальности» позднего Ленина, необходимости возврата к ленинскому «плану строительства социализма» через кооперацию, через государственный капитализм и т. д. Разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще…

Спросят: а в чем настоящие причины нашего сегодняшнего гниения? Ответ находим у Ленина: в субъективном факторе, точнее, в его отсутствии. Класс сам не вырабатывает политического мышления, только экономическое. Политическое мышление и мировоззрение формирует партия и, сформировав, вносит его в массы: «идеи становятся материальной силой только тогда, когда овладевают массами», а чтобы они ими овладели, массы должны «все знать, обо всем судить и идти на все сознательно». Революция, по Ленину, — результат соединения двух факторов — объективного, революционной ситуации («верхи не могут управлять по-старому, а низы не хотят по-старому жить»), и субъективного — партии, которая, выработав идею и соединив ее с массами, возглавляет их в движении за перемены и переустройство жизни. Если же объективный фактор в наличии, а субъективного не сложилось, гниение, по Ленину, может продолжаться «сколь угодно долго».

Владимир Ленин

Вернуться от этого к обсуждению спектакля лучше всего через полемику, которую заочно, уже после смерти вождя Великого Октября, с ним устроил Джон Рокфеллер II, тот самый, что подарил ООН землю под здание Секретариата на Манхэттене. «Если идеи становятся материальной силой, когда овладевают массами, то наша задача — создать массы, органически неспособные к восприятию никаких идей». Именно в этом, отпето циничном афоризме, как в зеркале, отражаются как (а)морально-(без)нравственные, так и политико-идеологические императивы той гнили, скверны или, по названию упомянутого стихотворения Маяковского, дряни, которая погубила Советский Союз и продолжает губить Россию — «душу человечества». Заметим, что, солидаризуясь с гнилью, скверной и дрянью, отпрыск основателя династии Рокфеллеров, первого миллиардера среди мировых олигархов, соединяет свои классовые интересы с метафизическими устремлениями, направляя этот сплав на деградацию внутреннего содержания человека и его расчеловечивание и соединяя его с инфернальным, оккультным злом, спекулирующим на «тайных знаниях», которые в спектакле связываются с началом, идущим от древних кельтских жрецов-друидов. Не сходящий со сцены их «рупор», изо всех сил проповедующий «конец истории», на финише действия прямо говорит о том, что когда будет уничтожена душа человечества — Россия, и человечество останется без души, после этого постепенно умрет все. И ничего не останется и не будет. Что это за проект? «Золотой век» так называемой «примордиальной» (изначальной) традиции, современные адвокаты которой, апеллируя к мифологической Гиперборее, указывают на мифологическую Атлантиду как на отклонение с «арийского» географического Севера на («гондванический»?) географический Запад. Считается, что именно оно и дало начало современной западной геополитике, базирующейся именно на этой, «отклонившейся» традиции. Атлас (сын Посейдона) — Атлантида — атланты — Атлантика — атлантический: таков смысловой ряд и логическая цепочка эволюции современного Запада, которая обусловила его антихристианское перерождение и предельное, метафизическое противостояние исторической России, от ее «сдерживания» до стратегии «Drang nach Osten». «Десять царств» Римского клуба, предложенных вторым докладом Месаровича — Пестеля «Человечество на перепутье» (1974 г.) — это десять царств Атлантиды. Теневые институты Запада, выстроенные на технологиях «круглого стола», заимствованных из системы управления мифологическим Камелотом короля Артура, — консенсус атлантической модели управления десятью царствами. Все подобные институты — от концептуальных англосаксонских think tanks до «узкого круга» Черного ордена СС — оттуда, из абсолютизированной атлантической традиции. Воспроизведена она и в системах управления современными международными организациями — от ООН до НАТО и Европейского союза. И ни намека на уроки, извлеченные из судьбы Атлантиды, наказанной богами за геноцид Эллады, о которой поведали Платону египетские жрецы, а он хранил эту тайну полстолетия, раскрыв, и то иносказательно, только перед смертью.

Николай Рерих. Гибель Атлантиды. 1919

Адвокаты «примордиальной» традиции отнюдь не находятся в противоречии с диалектикой, как могло бы показаться на первый взгляд. Совсем нет. Они выводят диалектику за рамки человеческого, с которым ее соединил марксизм. На словах в сверхчеловеческое, а на деле — в бихевористский антигуманизм. И возвращают ее в подвалы гностических представлений и мифологем, доступных только «посвященным» и «инициированным». В оккультную эзотерику, связанную не с познанием и динамикой развития, а со статикой неразвития. Их задача, закольцевав развитие и сделав круг, привести его в исходную точку, где сама идея развития будет похоронена вместе с проектом ЧЕЛОВЕК. Возвращая диалектику к гегелевскому Абсолюту, они на самом деле, ради получения диалектического синтеза «Золотого века», подвергают тезис Гипербореи с антитезисом Атлантиды взаимной аннигиляции «единства и борьбы противоположностей». В этой проекции импровизированная полемика между гиперборейцами и атлантами теряет смысл, утопая в пучине «конца истории» или в эзотерической интерпретации, «Конца Времен».

Что здесь остается сказать? Традиционализм бывает рефлексивный, уравновешивающий прогресс развития постоянной сверкой времени с традицией и тем самым подчищающий за реформаторами хвосты, ограничивающий их пыл мерой исторического разума. А бывает интегральный, оккультный традиционализм, представленный, например, фашизмом, нацизмом или террористическим халифатизмом, который, соединяясь с либеральной трактовкой цивилизации как «ухода от варварства», вызывает к жизни тот самый сплав Контр‑ и Постмодерна, который и обеспечивает постисторическое торжество «Золотого века» в виде человечества, окончательно и финально разделенного с помощью новых каст на разные биологические подвиды, как это прописано в «Машине времени» Герберта Уэллса. Или у Алексея Толстого в «Гиперболоиде инженера Гарина»:

Я овладеваю всей полнотой власти на земле. Ни одна труба не задымит без моего приказа, ни один корабль не выйдет из гавани, ни один молоток не стукнет. Все подчинено, — вплоть до права дышать, — центру. В центре — я. Мне принадлежит все. Я отчеканиваю свой профиль на кружочках: с бородкой, в веночке, а на обратной стороне профиль мадам Ламоль. Затем я отбираю «первую тысячу», — скажем, это будет что-нибудь около двух-трех миллионов пар. Это патриции. Они предаются высшим наслаждениям и творчеству. Для них мы установим, по примеру древней Спарты, особый режим, чтобы они не вырождались в алкоголиков и импотентов. Затем мы установим, сколько нужно рабочих рук для полного обслуживания культуры. Здесь также сделаем отбор. Этих назовем для вежливости — трудовиками… Они не взбунтуются, нет… Возможность революций будет истреблена в корне. Каждому трудовику после классификации и перед выдачей трудовой книжки будет сделана маленькая операция. Совершенно незаметно под нечаянным наркозом… Небольшой прокол сквозь черепную кость. Ну, просто закружилась голова, — очнулся, и он уже раб. И, наконец, отдельную группу мы изолируем где-нибудь на прекрасном острове исключительно для размножения. Все остальное придется убрать за ненадобностью. Вот вам структура будущего человечества по Петру Гарину. Эти трудовики работают и служат безропотно за пищу, как лошади. Они уже не люди, у них нет иной тревоги, кроме голода. Они будут счастливы, переваривая пищу. А избранные патриции — это уже полубожества. Хотя я презираю, вообще-то говоря, людей, но приятнее находиться в хорошем обществе. Уверяю вас, … это и будет самый настоящий ЗОЛОТОЙ ВЕК (выделено мной. — В.П.), о котором мечтали поэты. Впечатление ужасов очистки Земли от лишнего населения сгладится очень скоро. Зато какие перспективы для гения! Земля превращается в райский сад. Рождение регулируется. Производится отбор лучших. Борьбы за существование нет: она — в туманах варварского прошлого. Вырабатывается красивая и утонченная раса — новые органы мышления и чувств. Покуда коммунизм будет волочь на себе все человечество на вершины культуры, я это сделаю в десять лет… К черту! — скорее, чем в десять лет… Для немногих… Но дело не в числе…

Инженер Гарин. Цитата из к/ф «Гиперболоид инженера Гарина», реж. Александр Гинцбург. 1965. СССР

Монолог, как будто срисованный с концепции «устойчивого развития», составляющей фундамент идеологии глобализации. Маленькое отступление. Важно не то, кому именно служит «примордиальная» традиция — ариям или «гондванам»: хрен редьки не слаще. Важно, что она в принципе допускает потолок развития, который по факту своего даже не существования, а признания и агрессивного продвижения обрушивает человечество в пропасть. Пределов у развития нет, развитие беспредельно, как беспределен Космос, в который оно обращено. И лучше всего, методом от противного, это доказывается первым докладом тому же Римскому клубу «Пределы роста» (1972 г.). Рост и развитие — разные категории, соответственно экстенсивная количественная и интенсивная качественная. Подмена качества количеством — важнейший признак манипуляции общественным сознанием, попросту — промывания мозгов. И именно поэтому в том докладе, от имени группы авторов из Массачусетского технологического института (МТИ или MIT), провозглашена формула «конца истории», которой одной достаточно, чтобы поставить капитализм не только вне здравого смысла, но и вне закона, как инструмент тотального геноцида в интересах сверх‑ и суперузкого круга сверхэлит. Входящие в него — бессмертны, если не биологически, то технологически. Звучит эта формула так:

Чрезмерный рост населения… — явление недавнего времени, результат снижения смертности. …Есть только два способа исправить возникший дисбаланс: либо снизить темпы прироста численности населения и привести их в соответствие с низким уровнем смертности, либо позволить уровню смертности снова возрасти (выделено мной. — В.П.). Все «естественные», «природные» меры по ограничению численности населения следуют по второму пути, ведут к повышению смертности. Любое общество, желающее избежать подобного исхода, должно добровольно… снизить темпы прироста численности населения.

Общество. Computerizer

Доклад распространили в двадцати странах, включая СССР, тиражом в пять миллионов экземпляров. За ценой, как видим, не постояли! Вот именно эти проектные планы и амбиции, оформленные их носителями с помощью оккультной эзотерики в закрытые транснациональные субъекты, которые проявляют себя в образовании, культуре и экологии намного раньше, чем в экономике, социальной сфере, политике и идеологии, — именно они и разработали «дорожную карту» глобальных перемен. Их важнейшим условием и стала советская «перестройка», завершившаяся распадом СССР. И понятно, что без внутренней гнили, скверны и дряни в нашей стране и в правящей партии такие перемены были неосуществимы. Гниль, скверна и дрянь — это одновременно и среда обитания таких «перемен», и их визитная карточка. Наилучшей иллюстрацией к ним представляется концепция «революции удовольствий» Герберта Маркузе: «управление инстинктами обеспечивает контроль над личностью». «Ешь, пей, жуй», — известный рекламный слоган, удачно прозвучавший в спектакле парафразом знакомой с детских лет песенки:

Мы едем, едем, едемВ далекие края.Хорошие соседи,Счастливые друзья.Мы едем, едем, едемИ песенку поем.А в песенке поетсяПро то, как мы живем…Тра-та-та, тра-та-та!И еще раз тра-та-та!

Герберт Маркузе

И единственное, в чем можно и нужно поспорить с творцами этого крупного события не только культурной, но и общественно-политической жизни, каким стала постановка пьесы «Крот», на которую очень хочется обратить внимание профессиональных театральных критиков, — выведенная в ней заключительная полемика Сталина и Троцкого. Поспорить в том, что она завершается их историческим примирением. Такого примирения, при всем уважении к авторскому видению, не будет. Эволюция марксизма из XIX в XX век маршрутом к Ленину и Сталину от Маркса во многом шла в обход Энгельса, особенно позднего, которому западный марксизм всецело обязан своим возвратом в капиталистический проект и превращением в левый фланг его партийных систем. Энгельс объяснил это расширенными ресурсами классового сотрудничества пролетариата с буржуазией за счет совместной эксплуатации колоний. И именно от этого оттолкнулись оппортунисты — от Бернштейна до Каутского и от него к русским меньшевикам, которые подняли знамя «ультраимпериализма», он же — глобализм. Дальнейший вектор эволюции марксизма прошел от Ленина и Сталина к китайским революционерам, которые двинулись от ленинского вывода о революционном своеобразии (то есть специфике) Востока перед Западом, и о подъеме восточных национально-освободительных движений как условия выживания советской власти в России. Троцкий в этой схеме — такой же обратный тренд в капитализм, как оппортунисты с меньшевиками. И не случайно еще в Нью-Йорке он признал американскую версию капитализма будущей «кузницей человечества». Подобно оппортунизму, Троцкий выбивается из мирового коммунистического движения даже без тех связей, которые он, проиграв внутрипартийную борьбу в ВКП (б) и СССР, установил не только с правящими кругами Запада в процессе создания антисоветского IV Интернационала, но и, это главное, — с нацизмом. И если первое всего лишь выводит Троцкого на оппортунистическую периферию коммунизма, указывая на несоответствие его большевистской риторики меньшевистской идеологии и политике, то второе ставит крест на его левизне как таковой. Превращая «демона революции» в инструмент того самого инфернального, предвечного зла, которое в спектакле сценический Сталин характеризует как антихриста, победу над которым считает главным делом всей своей жизни. И демонстрируя в этом «демоне» убежденного, концептуального носителя той самой гнили, скверны и дряни, проникновение которой внутрь коммунизма и укоренение в нем, не раскрытое в должной мере «стеснявшимся» этой темы партийным официозом, во многом предопределило временное завершение Великого Красного проекта.

И последнее. Спектакль побуждает ДУМАТЬ, возвращая из «нирваны» внутренней эмиграции и физического выживания в серой повседневности к пронзительным смыслам бытия, без которых подлинное развитие, только и обеспечивающее настоящее и будущее, немыслимо и невозможно. И еще раз: если это произведение театрального искусства искусственным путем будет выведено за скобки профессиональной театральной критики, это гораздо больше скажет о плачевном состоянии этой критики, чем о самой премьере, которая, безусловно, состоялась и удалась. Спасибо за это творческому коллективу и его бессменному руководителю.

https://regnum.ru/news/cultura/2740773.html

07.10.2019 Почему в очередной раз провалились переговоры США – КНДР

В Стокгольме при посредничестве Швеции завершились очередные переговоры делегаций КНДР и США, результатам которых стороны дали совершено разные, по сути, противоположные оценки. Главными переговорщиками от сторон выступили северокорейский посол по особым поручениям Ким Мен Гиль и американский спецпосланник по КНДР Стивен Бигэн. Встреча продолжалась восемь с половиной часов.

По заявлению Государственного департамента США, американская стороны «выдвинула многие творческие идеи и ряд новых инициатив», которые «должны позволить добиться прогресса в реализации договоренностей сингапурского саммита между лидерами США и КНДР». Отметим, что, говоря о Сингапуре, американское внешнеполитическое ведомство имеет в виду первую встречу Ким Чен Ына и Дональда Трампа, она прошла 12 июня прошлого года в одноименной столице этого города-государства. Вспоминать больше нечего: вторая встреча, состоявшаяся 28 февраля 2019 года в Ханое, завершилась безрезультатно. Лидеры прервали общение и, отказавшись от совместного заявления и протокольных мероприятий, символически разъехались в разные стороны. За этим последовало краткое, скорее демонстрационное, чем содержательное, общение Кима и Трампа 30 июня после саммита «двадцатки» в Осаке, ограничившееся взаимными комплиментами и прогулкой в сопровождении южнокорейского президента-посредника Мун Чжэ Ина по 38-й «демаркационной» параллели в пограничном между Севером и Югом Пханмунджоме.

Ким Чен Ын и Дональд Трамп. The White House

Взаимных демаршей на той краткой встрече не было, поэтому сейчас надежды и осторожный оптимизм по поводу стокгольмских консультаций проявляли многие, в том числе официальный представитель китайского МИД Хуа Чуньин, которая в своем заявлении высказалась за компромисс. Но в результате северокорейский МИД все равно — в отличие от американского внешнеполитического ведомства — от комментариев воздержался, предоставив охарактеризовать то, что произошло на переговорах, их главному участнику Ким Мен Гилю. По его оценке, встреча «не оправдала ожиданий Пхеньяна и в конце концов прервалась». Сторона КНДР не стала скрывать «крайнего разочарования» представленными США «новыми подходами» и оставила за Вашингтоном решение вопроса о том, «стоит ли возобновлять рабочие консультации». В США по этому поводу отмечают, что приняли шведское приглашение на новый раунд переговоров, но в свете северокорейских комментариев не стали уточнять, ожидается ли участие в них Пхеньяна.

Что произошло в Стокгольме и почему оценки сторон не совпадают? Потому что, по всей видимости, в Белом доме, осознавшем, что взять Ким Чен Ына нахрапистым «кавалерийским наскоком» и извлечь из переговоров с КНДР предвыборные дивиденды не получится, попросту решили «поставить на паузу», чтобы не признавать провал Трампа и минимизировать возможный ущерб его электоральным позициям. Об этом говорит крайняя скупость Вашингтона в интерпретации своих «новых идей и инициатив», о которых ничего не известно, кроме того, что в обмен на отмену на три года санкций, наложенных на КНДР по линии ООН и снятие запретов на экспорт Пхеньяну американского угля и текстиля, США требуют ни много ни мало полного демонтажа главного ядерного центра страны в Йонбене. Понятно, что предложения Вашингтона всегда отдают двойной бухгалтерией: три года пройдут, их как раз хватит на демонтаж центра и ядерное разоружения Пхеньяна, а после этого санкции будут возвращены — смотрите опыт Ирана. А вот разговаривать с безъядерной КНДР никто не станет. Мягко говоря, недоумение вызывает и перечень статей предлагаемого к разрешению экспорта: и уголь, и текстиль это те позиции рынка, которые США оспаривают у Китая. И в предложении Трампа ясно просматривается стремление за «большим» не забыть и «малое», и под шумок «денуклеариризации» Корейского полуострова заняться еще и прибыльной торговлей, потеснив конкурентов, у которых никак не удается выиграть торговую войну.

Как говорится, бизнес, ничего личного; правда, бизнес этот густо замешан на большой политике и геополитических амбициях Вашингтона. И если вот эту инициативу в Белом доме решили обнародовать, посчитав самой «невинной», то остается только догадываться, какими были остальные! Если они вообще были… Так в чем же была подоплека происходящего вокруг КНДР? В ряде факторов. Во-первых, в США никак не могут смириться с проигрышем партии, которую рассчитывали выиграть. В ряде американских СМИ, которые используются в качестве информационных «сливных бачков» концептуальными центрами, от штаб-квартир спецслужб до олигархических штабов в лице крупных банков и корпораций, уже пробрасывалась версия причин февральского провала переговоров между Кимом и Трампом в Ханое. Общая логика, которая выводилась этими массмедиа, заключалась в том, что США удалась фактическая блокада северокорейского режима, навязанная на ранних этапах сближения России и Китая, еще тогда, когда Москва и Пекин не имели такого уровня взаимного доверия. И вынужденно пошли на компромисс с Вашингтоном, согласившись с санкциями против Пхеньяна. В результате Трамп склонил Кима к переговорам, и все было бы для американской стороны хорошо, но вмешался Китай. Си Цзиньпин резко активизировал контакты с северокорейским лидером и убедил его в готовности Поднебесной его поддержать, после чего линия Кима на переговорах с Вашингтоном резко ужесточилась.

Встреча Ким Чен Ына и Си Цзиньпина. Gov.cn

Самое интересное, что эта версия достаточно близка к действительности, но представляет ее в половинчатом виде. Действительно, черная кошка между КНР и КНДР пробежала в конце 2013 года, когда в Пхеньяне был смещен со всех постов и казнен Чан Сон Тхэк, дядя Кима, занимавший в северокорейской иерархии власти вторую позицию после правящего племянника. По мнению ряда информированных аналитиков, Чан рассматривался одной из ключевых фигур, представлявших неформальное влияние Пекина, которое с китайской стороны осуществлялось через тогдашнего председателя ВСНП КНР Чжан Дэцзяна (учился в Пхеньяне, свободно владеет корейским языком). Восстановление полноценных китайско-северокорейских связей обусловлено несколькими факторами. Среди них отдельно необходимо выделить важную роль, которую сыграл президент России Владимир Путин. Его встреча с Ким Чен Ыном во Владивостоке 25 апреля нынешнего года подвела черту под длительным процессом сближения позиций не только в российско-северокорейских отношениях, но и во всем дальневосточном треугольнике Москва — Пекин — Пхеньян. В результате Вашингтон утратил навязанную санкциями инициативу в урегулировании кризиса на Корейском полуострове, оказавшись в хвосте у Москвы и Пекина, которые, заметим, последовательно реализуют совместную дорожную карту, выработанную и обнародованную еще летом 2017 года.

Второй момент в ситуации вокруг КНДР связан с геополитическими амбициями США в Азии, где начиная со времен Барака Обамы предпринимаются попытки создания нового военно-политического альянса, эдакого «восточного НАТО», которые маскируются под формирование некоего «Индо-Тихоокеанского региона» (по сути театра военных действий), отражающего устремления Вашингтона по сохранению доминирования в этом регионе, включая контроль над ключевым для мировой торговли Малаккским проливом. В «Индо-Пасифике» США планируют объединить под своим началом страны, уже выполняющие функции американских «непотопляемых авианосцев» — Японии и Южной Кореи — с Индией, которую очень сильно обхаживают. С учетом вхождения Индии в ШОС и БРИКС, крепнущих связей Дели с Россией, не будет преувеличением сказать, что за эту страну ведется борьба между американо-японским и российско-китайским альянсами. Главная ставка Вашингтона в этой борьбе — противоречия Индии с Пакистаном, которые, в свою очередь, выступают проекцией китайско-индийских противоречий, сохраняющихся вдоль всей линии их границы. И нажим на Северную Корею это, с одной стороны, «беспокоящий огонь» по позициям Москвы и Пекина, а с другой — стремление убедить сателлитов из Токио и Сеула в незыблемости американских гарантий безопасности.

Третий фактор, рассматривающийся «моментом истины» в отношениях Пекина и Вашингтона, — тайваньский и гонконгский вопросы, которые в США стремятся разыграть против Китая, явочным порядком нагнетая напряженность внутри так называемого «Китайского мира» (предложим этот термин по аналогии с «Русским миром»). Прямого влияния на корейский кризис это не оказывает, но играет важную роль в формировании общего контекста ситуации вокруг КНДР.

Протесты в Гонконге

Четвертое, о чем можно упомянуть, — вызывающая изжогу в Вашингтоне китайская и российская стратегия «сшивания» Большой Евразии за счет сопряжения проектов ЕАЭС и «Пояса и пути». Полноценное развертывание этих процессов, которое не за горами, существенно подрывает экспансионистские планы США в регионе. Оно не только предлагает большинству расположенных здесь стран полноценную торгово-экономическую и инфраструктурную альтернативу «Индо-Пасифике», но и способствует урегулированию внутрирегиональных проблем, в частности, связанных с территориальными спорами в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. Укрепление связей Китай — АСЕАН, перемены во внешней политике Филиппин, отход от США Пакистана подтверждают перехват геополитической инициативы Москвой и Пекином.

Приведенный далеко не полный список обстоятельств, которые превращают Корейский полуостров в узел противоречий в АТР, объясняет как цену торговли Вашингтона вокруг КНДР, так и озабоченность американских стратегов неспособностью реализовать свои цели, главной из которых является решение северокорейской ядерной проблемы в одностороннем порядке. Теперь уже понятно, что Ким Чен Ын не уступит Трампу ни одной принципиальной позиции. Ключи к корейскому урегулированию находятся не в Вашингтоне и не в Токио или Сеуле (хотя Мун Чжэ Ин и очень старается), а в Пекине и Москве. Именно эта, четко оформленная ось противостояния на Дальнем Востоке постепенно приходит на смену региональному разброду, шатаниям и борьбе всех против всех. По мере формирования в регионе системы угроз и вызовов не может не начаться коллективного ответа на них ведущих континентальных стран, незаинтересованных в сохранении вблизи их границ ни очагов напряженности, ни иностранного внешнего влияния.

https://regnum.ru/news/polit/2739911.html

05.10.2019 Вашингтон играет против России и Китая в «двух следователей»

Посетивший Италию и Ватикан государственный секретарь США Майкл Помпео, после встречи с главой итальянского МИД Луиджи Ди Майо обрушился с критикой на Китай и Россию. Причем, характер этой критики ставит под серьезное сомнение добросовестность Вашингтона, ибо вызывает к жизни даже не призраки двойных стандартов, а технологию «доброго» и «злого» следователей. Нагляднее всего это проявилось в заявлениях шефа американской дипломатии, посвященных России. Поблагодарив итальянскую сторону за пролонгацию антироссийских санкций, Помпео обмолвился, что необходимость в продолжении санкционной войны существует из-за Украины — для того, чтобы продолжить давление на Москву до тех пор, пока ситуация в этой постсоветской республике не изменится.

Это, по меньшей мере, странно в условиях, когда перемены, идущие в Киеве после встречи президента США Дональда Трампа, шефа госсекретаря, с президентом Украины Владимиром Зеленским и скандального опубликования их предыдущего июльского разговора по телефону, меняют ситуацию отнюдь не в пользу властей официального Киева. Получается, что Трамп требует от Украины помириться с Россией, а Зеленскому настоятельно рекомендует найти общий язык с Владимиром Путиным, а Помпео тем временем поступает строго наоборот, закручивая гайки в отношениях с Москвой, ссылаясь на украинский кризис. Что это? Очередная фронда против президента Трампа очередного госсекретаря? Но Помпео, в отличие от своего предшественника Рекса Тиллерсона, по сути, открыто позиционирует себя президентским ставленником, полностью разделяющим позиции Трампа. Тогда что? Правая рука не знает, что делает левая?

Госсекретарь США Майкл Помпео и президент США Дональд Трамп на пресс-конференции во время заседания МИД НАТО в Брюсселе, Бельгия

Вряд ли, очень сомнительно. Нынешний Белый дом трудно заподозрить в дезорганизации и неспособности одергивать заигравшихся собственных функционеров: пример Джона Болтона, отправленного в отставку после того, как тот наговорил лишнего в Киеве, является достаточно свежим. Тогда, может быть, логичнее предположить, что эпистолярные маневры Трампа и Помпео другого свойства и рассчитаны на развертывание американцами какой-то очень сложной, многоходовой игры, в ходе которой Россию собираются затянуть в ловушку под видом содействия улучшению российско-украинских отношений? Например, в вопросе об украинском контроле над российской границей с ДНР и ЛНР?

И если такое представить, то националисты, собирающиеся на новый майдан, получается, таскают каштаны из огня лично для Порошенко, подрывая урегулирование. И недавняя отставка Курта Волкера — именно об этом, тоже для отвода глаз. И, стало быть, в этот план входит обратная рокировка в украинской власти, о перспективе которой, кстати, сам не устает повторять и сам экс-президент. И даже «дело Байдена» здесь не очень при чем. Байден сдулся прямо на старте предвыборной борьбы, ему для обвала рейтинга хватило уже того, что стало известно и без Зеленского. Никакие расследования, с участием «Руди» Джулиани или без него, принципиально ничего не изменят, только добавят внимания и красок.

Если все обстоит именно так, то Москва своей уступчивостью Вашингтону по части необъяснимо «сдержанной» реакции на отказ в визах российской делегации в ООН, а теперь очередная подобная новость, еще и на «Диалог Форт-Росс» в Калифорнии, сама провоцирует ястребов в США на дальнейшие провокации. Между тем, чтобы избежать этого, в том числе на Украине, ответ российского МИД должен был быть предельно и показательно жестким. В духе знаменитого «разворота над Атлантикой». То есть бойкота 74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, в сочетании с обструкционистской позицией по отношению к США в Совете Безопасности. Неужели на Смоленской не понимают, что американцы берут на испуг, одновременно зондируя ситуацию на предмет отодвигания в нашу сторону пресловутых «красных линий»? Поэтому, чем раньше, дальше от границ своих интересов и решительнее эти линии провести, тем скорее провокации прекратятся.

Обращение Министра иностранных дел Российской Федерации Сергея Лаврова к Генеральной Ассамблее. 2019. Unmultimedia.org

Помимо России, Помпео в Риме дежурно «прокатился» в адрес властей Ирана и Венесуэлы, повторив избитые и предельно конъюнктурные тезисы американской позиции, выдержанные в двойных стандартах явных противоречий с международным правом и существующими общепризнанными мировым сообществом договоренностями. А затем перешел к Китаю, которому уделил особое внимание. «Я призвал своих итальянских друзей обратить внимание, как Китай использует свою экономическую мощь, чтобы развивать политическое влияние и подрывать суверенитет», — рассказал госсекретарь журналистам после встречи с Ди Майо. «Я выразил обеспокоенность по поводу хищнического подхода Китая к торговле и инвестициям и его значения в Европе, Африке и мире в целом», — продолжил шеф вашингтонской дипломатии, выразив «недовольство» решением Италии присоединиться к китайской инициативе «Пояса и пути».

Маленький штрих, опять обращающий нас к игре в «злого» и «доброго» следователей. Когда в Киеве антикитайскими эскападами насчет недопустимости участия китайских компаний в приватизации строителя авиадвигателей «Мотор сич» разразился Болтон, который заодно предостерег Украину и другие восточно-европейские республики от пользования инвестициями из КНР, обвинив инвесторов из Поднебесной в «коррупции», ему это в итоге обошлось потерей должности. Можно судить-рядить и спорить, что стало непосредственным поводом, но причина понятна: у Трампа на Украине своя игра, и твердолобая апология интересов «глубинного государства», которой занялся экс-советник по национальной безопасности, Белому дому оказалась ни к чему. Болтона убрали очень быстро, двух недель после возвращения из Киева не прошло. А теперь, когда в Италии то же самое, слово в слово, повторяет госсекретарь Помпео, Трамп все это молча глотает? Правда, еще не прошло тех самых двух недель, кто знает? Хотя очень сомнительно, чтобы Помпео разделил судьбу Болтона, не для того Трамп ради его назначения в Госдеп оголил отнюдь не дружественное ему ЦРУ, за которым нужен глаз да глаз. Особенно в нынешней ситуации.

Но коль скоро такая параллель между Украиной и Китаем в американской политике просматривается, то нам важнее всего то, каким образом эта коллизия отзовется для России. Если смотреть на ситуацию под этим углом, то следует признать, что китайская дипломатия в ответ на попытку унижения, совершенную госсекретарем США, отреагировала с жесткостью, не в пример российской. Правда, локальной: переброшенный на китайскую половину поля американской стороной «мяч» полемики подхватил посол КНР в Риме Ли Цзюньхуа. Охарактеризовав пассажи Помпео о «хищнической» политике Китая как «необоснованную и злостную клевету», китайский дипломат обвинил Госдеп и Вашингтон в целом в отравлении отношений Китая с третьими странами и в стремлении «как создать трудности в китайско-американских отношениях, так и вмешаться в отношения КНР с другими странами». Посол больно уколол американцев, напомнив им про их собственное авторство идеи «свободной мировой торговли» (это положение действительно содержалось в обнародованных 8 января 1918 года «Четырнадцати принципах» президента Вудро Вильсона).

Развязав с Китаем и другими странами торговую войну, Вашингтон следует отнюдь не принципам, которые он пиарит, а интересам, которые связаны с понесенными «убытками». Классический вариант двойных стандартов. Создаем правила, по ним играем и выигрываем. Как только перестали выигрывать, то это, значит, не «мы» плохо работаем. И не «чужие» работают хорошо. Это правила, «нами» же придуманные и окружающим навязанные, оказывается, — негодные. Когда правила игры перестают устраивать джентльменов, джентльмены меняют правила.

Встреча президента Республики Италия Серджо Маттарелла с президентом Китайской Народной Республики Си Цзиньпином на бизнес форуме Италия-Китай. 22 марта 2019.

Quirinale.it

Кстати, в чем состояли китайско-итальянские договоренности о «Поясе и пути»? Это был меморандум, подписанный во время визита на Апеннины в марте этого года Си Цзиньпином и итальянским премьером Джузеппе Конте. Дело в том, что Китай в последние время очень активно продвигает проект крупнотоннажных контейнерных морских перевозок и очень сильно вложился в реконструкцию Суэцкого канала. Но это не решило проблем доставки грузов в Европу через порты Средиземноморья, так как они не в состоянии принимать гигантские контейнеровозы из Поднебесной. Это пока по силам только двум портам, которые оба расположены на Балтике — Гамбургу и Роттердаму. Подключая к «Поясу и пути» Италию, а до этого и Грецию, куда также пролегает нынешний маршрут госсекретаря Помпео, Китай рассчитывал проинвестировать итальянскую и греческую портовую инфраструктуру, расширив географию и логистику морской торговли за счет европейского Юга. Получается, что давление США на Италию осуществляется с целью помешать этим китайским планам. То есть это часть торговой войны Вашингтона против Пекина, переведенная из сугубо экономического измерения уже в геополитическое.

О том же самом, по сути, Помпео договаривался и в Ватикане. Спекуляции «в защиту христиан» Ближнего Востока, которые оказались важным пунктом переговоров госсекретаря и папы Франциска, в условиях приближающегося завершения войны в Сирии явно апеллируют не к урегулированию, а к противостоянию. Ибо рассчитаны на повод к новому вмешательству в этот регион, который составляет важный транспортный узел на маршруте «Пояса и пути». Попутно становится понятной и подоплека состоявшейся три с половиной года назад встречи Франциска с патриархом Кириллом; подписавшись под соответствующими пунктами Гаванской декларации, российский церковный предстоятель фактически согласился на определенную роль в ватиканской геополитической игре. И, возможно, именно поэтому та тема, к счастью, не получила развития.

Сегодня представляется, что в Белом доме пошли на своеобразную хитрость. Столкнувшись с жестким противодействием своим протекционистским устремлениям и испугавшись дальнейшего сближения Китая с Европой, администрация Трампа скорректировала тактику. От лобового давления «по всем фронтам» США перешли к двойной игре. Сначала Трамп как «первое лицо» рассказывает, как Америка жаждет всем «добра» и выдвигает инициативы, которые должны в этом убедить. А затем отправляет по городам и весям кого-нибудь из «вторых лиц», в данном случае госсекретаря Помпео, с тем, чтобы он на месте, уже тет-а-тет, объяснил, чего именно требуется от их «генеральной линии» Вашингтона, которая, оказывается, на самом деле и не думала меняться. Та же Италия в результате уже дала слабину, отказавшись от включенного в договоренности с Китаем пункта о совместном распространении телекоммуникационных сетей 5G. И представляется, что это только начало; у США много рычагов давления на Рим, и один из них — больной для него вопрос о незаконной миграции из расположенной на другом берегу Средиземного моря Ливии, тема которой итальянской стороной поднималась, но разрешения не получила. Надо понимать, что пачками плывущие с противоположного берега утлые суденышки — очень действенный инструмент давления на Италию, и Конте вынужден будет пойти на существенные уступки. Особенно сейчас, после развала прежней правительственной коалиции, избавившего его от назойливых союзников.

Лодка с мигрантами

Что все это означает для Москвы и Пекина? Только одно: конфронтация, причем, по всем азимутам, будет нарастать, и Вашингтон пойдет на все, чтобы не просто сохранить свой контроль над Европой в рамках НАТО, но и усилить его, жестко построив европейских сателлитов под ранжир собственных геополитических интересов. Даже у Китая с Европой из-за этого не особенно получается, хотя в отличие от российско-европейских, китайско-европейские отношения лишены идеологического морализаторства и предельно прагматизированы. Чего уж говорить о России, у которой с Европой давнишние «единство и борьба противоположностей», усугубленные влиянием США.

Так случилось, что похороны Жака Ширака, «последнего из европейских могикан», делавшего в этой формуле акцент не на борьбе, а на единстве, символически прошли и как похороны «европейской мечты» определенной части российских элит. Россия и Китай, обособленные на евразийском Хартленде и окруженные кольцом либо откровенных противников, либо зон нестабильности и хаоса — наиболее реалистичная картинка современности. С одной стороны, эта картинка кажется нерадостной; с другой — это ведь западные геополитические концепции толкают на экспансию в наши пределы их создателей. А значит, в русле уже не раз подтверждавшей себя исторической логики, они рано или поздно в очередном таком порыве обязательно (и окончательно) сломают себе шею.

Договариваясь друг с другом и координируя свою политику на Западе и на Востоке, Москве и Пекину нужно, сидя на берегу, подождать, пока мимо них не проплывет труп врага. Он обязательно проплывет. Только нужно научиться ждать, не уступая грубому нажиму, который, это надо понимать, если что и отражает, то растущую историческую исчерпанность, идейное и политическое бессилие.

https://regnum.ru/news/polit/2738576.html

01.10.2019 КНР отмечает 70-летие: история и современность

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 1 октября 2019, 18:32 — REGNUM 1 октября Народный Китай отмечает 70-летие, а следом за этим, уже 2 октября, точно такой же 70-летний юбилей исполняется советско-китайским дипломатическим отношениям, которые в 1991 году с распадом СССР были плавно переоформлены в российско-китайские. Комментариев и комментаторов этого события множество. Большинство придерживаются рамок исторической правды и объективности, давая высокую оценку истории и современности взаимодействия наших стран и народов. Однако имеются и исключения. К сожалению, западный тип политической культуры, рассматривающий любые политические процессы и отношения с позиций доминирования, а не развития, прочно въелся в поры нашей интеллектуальной действительности. И получает регулярную подпитку не только со стороны либералов, но и от так называемых «патриотов», которых с либералами часто объединяет мистически иррациональное западничество.

При этом необходимо отметить ряд обстоятельств. Во-первых, в подобных комментариях забывается о том, что ухудшение советско-китайских отношений в конце 1950-х годов — это улица не с одно-, а с двусторонним движением. Ответственность за него несут обе стороны. Укоренившееся в поздней советской историографии мнение о китайском «зигзаге», который «всё испортил» — поверхностное изобретение хрущевской пропаганды, которая таким образом прикрывала и оправдывала решения XX съезда КПСС о развенчании «культа личности» и XXII съезда, принявшего новую, третью, весьма сомнительную и кое в чём троцкистскую партийную программу. По ряду причин — от вопросов судьбы международного коммунистического движения до двусторонних советско-китайских отношений, в том числе связанных с Корейской войной 1950−1953 годов — с этим не согласились в Пекине. Да и не могли согласиться ни с политической, ни с моральной точки зрения. Для китайского руководства, лично Мао Цзэдуна, согласие с Хрущевым в этом вопросе ставило крест на всех достижениях первого десятилетия КНР, превращало их в заложников любых последующих авантюр всё более непредсказуемого советского руководства. Да и просто означало потерю лица, о чем Мао, по свидетельству очевидцев, Хрущеву прямо и сказал — глаза в глаза.

Никита Хрущев и Мао Цзэдун. 1959

Во-вторых, многие современные российские эксперты гораздо лучше знают Запад, чем Восток, и с трудом воспринимают всё отличное от западных стандартов упомянутой политической культуры доминирования. Измеряя категориями баланса российско-западные отношения, они с тех же позиций подходят и к отношениям с Востоком. Не понимая сути отношений СССР и КНР в 1950-е годы, они также далеки от адекватного восприятия современного этапа их развития между КНР и Россией, считая, что баланс от знака «плюс» в нашу сторону тогда сегодня сменился «минусом».

В-третьих, сказывается явная недостаточность современных экспертных представлений о геополитике, что во многом обусловлено поверхностным, не соответствующим действительности с точки зрения методологии взглядом на нее как на якобы «устаревшую» дисциплину, которая в современных условиях будто бы уступает место геоэкономике. В этой среде нет понимания ни о том, что геоэкономика как была, так и остается не более чем частью геополитики (те же трубопроводы не протягиваются по политически нестабильным территориям, а 60% мировой торговли, идущие через Малаккский пролив, например, зависят от 7-го американского флота, под прицелом которого пока находятся), ни о доминирующем в связи с этим векторе китайской геополитики, нацеленном на Юго-Восток, в океанскую зону, где американские стратагемы формируют охватывающий КНР «кольцом анаконды» «Индо-Тихоокеанский» театр военных действий (ТВД).

На фоне этого вектора, парирующего вполне конкретные внешние угрозы, российско-китайская граница для руководства КНР, как и Российской Федерации, остается чуть ли не единственным рубежом мира и сотрудничества по всем пограничным периметрам, сухопутным, морским и даже воздушно-космическим. Своеобразным стратегическим тылом, имея который за спиной, каждая из наших стран получает редкую по нынешним временам, уникальную возможность сосредоточиться на отражении настоящих, а не выдуманных угроз, масштабы и интенсивность которых в современном мире постоянно растут. Поэтому тем «Фомам неверующим», которые настырно ищут «черную кошку в темной комнате, где ее нет», хочется порекомендовать вспомнить совсем недавний эпизод с совместным патрулированием воздушного пространства над Японским морем российскими и китайскими стратегическими бомбардировщиками. Начавшись с серии бессильных протестов Москве и Пекину со стороны американских региональных сателлитов, он предсказуемо завершился взаимной грызней «в прямом эфире» Токио и Сеула при «скромном» помалкивании не знающего, как реагировать, Вашингтона. Поверьте, читатель — это очень дорогого стоит!

Что дала миру Великая Китайская революция, которая с точки зрения китайской историографии подвела черту под «столетием унижений», избавление от которых ставится в заслугу Мао Цзэдуну не столько даже партийно-государственным официозом, сколько широким общественным мнением КНР?

Самое главное и самое парадоксальное: всемирно-историческое значение китайского опыта по-настоящему проявило себя на фоне потери нами Советского Союза. Двинувшись путем, который проложил народам мира Великий Октябрь, Китайская революция подтвердила историческую правомерность ленинского разрыва как с империализмом, так и с внутримарксистским оппортунизмом, благодаря которому (разрыву) и произошла Великая Октябрьская социалистическая революция. Выяснилось, что спекуляции как врагов марксизма, так и догматиков от него — от либералов до европейских партий II Интернационала и российских меньшевиков, согласившихся на альянс с буржуазией под влиянием устаревшего тезиса о «мирном вырастании» социализма в капитализме — потерпели окончательный крах. Пока перед глазами современников был только советский опыт строительства социализма в отдельно взятой и далеко не самой развитой России, его еще можно было списывать на «случайность», тем более что именно к этому призывала троцкистская «пятая колонна» мировой капиталистической олигархии в коммунистическом и рабочем движении.

Когда тем же путем национальной специфики в интерпретации марксизма, которая была гениально предсказана В.И. Лениным в тезисе о «своеобразии» восточных революций, отличающем их от западных, двинулся Народный Китай, еще менее развитый, даже по сравнению с дореволюционной Россией, Западу стало уже не до спекуляций. Верность теории марксизма-ленинизма оказалась доказанной практикой, а с этим не шутят. Именно за этим последовал крах колониальной системы империализма, поставивший Запад на край пропасти, от которой ему удалось отойти только ввиду соглашательства поздней советской элиты.

Владимир Ленин

Иногда спрашивают: а почему после Хрущева отношения Советского Союза с Китаем не удалось нормализовать? С одной стороны, причиной стало развертывание в КНР «культурной революции», которое не было остановлено со сменой власти в СССР. Хотя было понятно, что наиболее уродливые проявления этой политической кампании, как и того, что ей предшествовало в виде курса «трех красных знамен» (новой генеральной линии, большого скачка, народных коммун), ставили целью, доведя ситуацию до абсурда, как можно надежнее разорвать с изменившим сталинизму руководством СССР. С другой стороны, «великая полемика» 1963−1964 годов между КПСС и КПК, оборвавшаяся с отставкой Хрущева, показала, что советская компартия в целом если не приняла, то по умолчанию согласилась с установками XX съезда. Не могла внушить Пекину никакого оптимизма (об этом мало говорится, но это факт) и фигура А.Н. Косыгина на посту главы Советского правительства.

Там хорошо разобрались в дилемме между хозрасчетом и сталинской моделью, отображенной в работе «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 г.), предполагавшей внедрение в качестве основного экономического показателя не прибыли, а себестоимости (на этой посылке, в частности, базировалась сталинская политика снижения цен). И осознали, что в Советском Союзе не просто твердо встали на путь постепенного движения к рынку, а принялись за подмену тактикой рыночной стихии стратегии плана. То есть взялись за ревизию и свертывание социализма. С китайской точки зрения, вкупе с оставленными в силе решениями XX съезда, всё это не обнадеживало и не создавало перспектив возврата к трендам 50-х годов, даже несмотря на политическое фиаско Хрущева. Справедливости ради признаем, что под таким пониманием были серьезные основания. Мы часто критикуем следующее после Мао и промежуточной фигуры Хуа Гофэна китайское руководство в лице Дэн Сяопина, положившего политику реформ и открытости в основу по сути антисоветского альянса с США.

Дэн Сяопин с Джимми Картером. 1979 год

Но нельзя забывать, что первым на этот путь вступили мы сами, когда именно Косыгин своим авторитетом прикрывал установление концептуального альянса с Западом значительной части стоявшей за ним советской элиты, имя которому — Римский клуб. (Обо всех подробностях и перипетиях этого процесса и этой «высокой» поддержки подробно писал Джермен Гвишиани, зять Косыгина, стоявший у истоков связей с западными элитами на «римской» площадке). На излете «культурной революции», антисоветский и антиноменклатурный пафос которой серьезно обеспокоил руководство КПСС и СССР, было принято решение разыграть «западную» карту; встречные действия КПК и КНР (Киссинджер, а затем Никсон в Пекине, китайско-вьетнамская война, скрепившая китайские договоренности с США) по сути создали ситуацию своеобразного «кастинга» в борьбе между СССР и КНР за внимание Запада. И кто виноват, что этот «кастинг» брежневское руководство проиграло столь же бездарно, как хрущевское — упомянутую «великую полемику» первой половины 60-х годов?

Возвращаясь к геополитике, отметим, что в результате обсуждаемых процессов того времени в глобальном треугольнике (СССР — США — КНР) сложилась ситуация советского «одиночества», против которого произошло объединение остальных двух сторон. Со всем известным трагическим для нашей страны финалом. Разумеется, в этом исходе значительную роль сыграл «не наш» выбор Запада, но с сегодняшних позиций просто уму непостижимо, почему кто-то в ЦК КПСС, а тем более в Политбюро, рассчитывал, что Запад примет советскую сторону. При том, что все его геополитические концепции однозначно считали Советский Союз «реинкарнацией» Российской Империи. А саму Россию — главным препятствием глобальной гегемонии Запада, ибо она находится в центре евразийского Хартленда, а Китай — на его важной, но всё же периферии.

Алексей Косыгин и Линдон Джонсон. 1967

И в этом контексте отметим главный итог нынешнего российско-китайского партнерства. Сегодня роль геополитического «одиночества» всё прочнее переходит к США и Западу. С одной стороны, это оставляет их в очень сложном положении с точки зрения исторической перспективы. С другой, менталитет англосаксов, диктующий их намерения, вкупе с их же материальными возможностями всё более последовательно ставят планету перед угрозой военного сценария. И нет другой силы, способной предотвратить этот трагический исход для человечества, кроме такой же последовательности дальнейшего российско-китайского сближения. Никакая иная конфигурация, как и ООН, такого предотвращения не обеспечивают, а наоборот, провоцируют потенциального агрессора окончательно выйти из рамок международного права и разбить «возмутителей спокойствия» своей гегемонии поодиночке.

С точки зрения цивилизационной мы явно недооцениваем общности исторических судеб России и Китая в XX веке, причем настолько уникальной и необратимой, что она серьезно изменила цивилизационный фундамент обеих стран. Можно сколько угодно рассуждать о решающей роли православия и конфуцианства, на которых выросли наши страны-цивилизации. Но это будет чистой… не правдой, а полуправдой. Ибо вторая половина правды заключается в том, что марксизм-ленинизм, включая идеи Сталина и Мао, внесли в этот фундамент такие коррективы, которые существенно его изменили. И без учета этих изменений, а также их необратимости, ни Россию, ни Китай сегодня не понять и не измерить. И верить в них без этого понимания тоже не получится.

Посмотрев на нынешнюю ситуацию через призму этих исторических коллизий, легко убедиться, что главной заслугой современного Китая, которая перекрывает и оправдывает те перегибы и ошибки, которые имели место в ходе социалистического строительства, остается сохранение верности марксизму и социализму. Его творческое развитие, включавшее поиск и, главное, успешное нахождение ответов на важнейшие теоретические и практические вопросы, поставленные жизнью. Один только вывод из бедности за считанные годы около 700 (!) млн жителей сельских и отдаленных районов уже говорит сам за себя, давая отповедь тем, кто настойчиво пропагандирует «буржуазное перерождение» КПК вслед за КПСС. Но ведь это только один, хотя и архиважный пример. Имеются и множество других.

Съезд КПК Dong Fang

Автору этих строк не раз приходилось упоминать о противоречиях, которые были внесены в партийно-государственные документы КПСС и СССР признанием тезиса о науке как «непосредственной производительной силе». Мы в Советском Союзе об этот вопрос откровенно споткнулись: не признали движущую силу науки — интеллигенцию — классом, оставив ее безликой «социальной прослойкой» и подтолкнув тем самым в объятия диссидентства, во многом обеспечившего успех «перестроечного» развала страны. А в Китае этот вопрос решили с помощью появившейся при Цзян Цзэмине теории «трех представительств», которая расширила классовые рамки социализма, включив в них не только интеллигенцию, но и предпринимательство. И открыв тем самым путь дальнейшему подъему страны и укреплению классовой гармонии в обществе.

Но есть и другие примеры. Спекулянты от либерализма и ложно понимаемого «патриотизма» и сегодня пытаются доказать, что социализм в СССР якобы «зашел в тупик», что и предопределило разрушение страны, и будто бы по-другому быть не могло. Неправда! Опыт Китая это конъюнктурное утверждение, рассчитанное на «похороны» марксизма и социализма, полностью опровергает. КНР на рубеже между XVII и XVIII съездами КПК столкнулась во многом с теми же сложнейшими проблемами, что и СССР, главными из которых стали забюрокрачивание партийно-государственного аппарата и его тотальная коррупция, являющаяся предтечей переоформления власти в передающуюся по наследству собственность ценой ликвидации завоеваний социализма. И именно китайский опыт, связанный с эпохой — ее уже можно так называть — правления Си Цзиньпина, наглядно демонстрирует, что выход — был, и это — жесточайшая, бескомпромиссная даже не борьба с коррупцией, а объявленная ей война на уничтожение. Прежде всего в партийных рядах, за восстановление личной партийной примерности и авторитета партии в народе.

Председатель КНР Си Цзиньпин. Kremlin.ru

Если это удалось КПК, то почему не получилось у КПСС? Ответ на этот вопрос, лишенный ликвидационной антикоммунистической конъюнктуры, звучит так. «Тупик социализма», как его называют антикоммунисты, на деле не является никаким тупиком, ибо имеет не объективное, а субъективное происхождение, которое заключается в наличии/отсутствии у правящей партии решимости и политической воли к наведению порядка. Поэтому это не «тупик», а трудности роста, объясняемые постоянной борьбой «двух линий» внутри партии — пролетарской и буржуазной. В которой пролетарская часть партии апеллирует к третьей, уже не партийной, а народной «линии масс» и с ее помощью отстаивает социализм перед угрозой буржуазного перерождения. А теперь, комментируя это важнейшее положение идей Мао Цзэдуна, давайте вспомним, сколько копий было брошено в адрес И.В. Сталина, сколько мусора было нанесено на его могилу за абсолютно верный, как выясняется, теоретический вывод об обострении классовой борьбы в период социалистического строительства.

И последнее. На завершающемся в Пекине праздновании 70-летия КНР яркое подтверждение получила преемственность партийной линии, выразившаяся в последовательной демонстрации больших портретов всех лидеров партии и страны с 1949 года, без разделения их и их заслуг и неудач на «правых» и «виноватых». В едином историческом строю символически проследовали Мао Цзэдун, Дэн Сяопин, Цзян Цзэминь, Ху Цзиньтао и Си Цзиньпин. Исключение, надо понимать, сделано только для Хуа Гофэна, находившегося у фактической власти короткие два с половиной года и ничего не успевшего. Вот этому единству истории и современности, которому Китай обязан несомненными успехами своего Народного 70-летия, у этой страны, этого народа и этих руководителей нужно поучиться. Чтобы подчеркнуть не случайность происходившего сегодня, следует напомнить, что основные концепции правления китайских лидеров от Цзян Цзэминя до Си Цзиньпина — «трех представительств», «научного управления», «социализма с китайской спецификой в новую эпоху» — были сформированы не без участия секретаря ЦК КПК Ван Хунина. На XIX съезде в 2018 году он был избран в состав семерки членов Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК нынешнего созыва, что персонифицирует линию этой преемственности, указывая на ее продуманный, концептуальный характер.

Мировая система социализма, во главе которой находится Народный Китай, не прекратила своего существования с распадом СССР. Она сохранилась, обеспечив опередившим время идеям коммунизма необходимую передышку и паузу. Будущее — за ними! Иначе у человечества просто нет будущего, и ему неоткуда взяться.

https://regnum.ru/news/polit/2735567.html