- Павленко В.Б. 2020-2
- 27.04.2020
- 26.04.2020
- 20.04.2020
- 19.04.2020
- 14.04.2020
- 13.04.2020
- 10.04.2020
- 08.04.2020
- 06.04.2020
- 05.04.2020
- 04.04.2020
- 02.04.2020
- 01.04.2020
- 29.03.2020
- 28.03.2020
- 26.03.2020
- 25.03.2020
- 22.03.2020
- 18.03.2020
- 16.03.2020
- 13.03.2020
- 11.03.2020
- 10.03.2020
- 07.03.2020
- 05.03.2020
- 03.03.2020
- Все страницы
2020 март-апрель. Статьи
27.04.2020 В России вышло в свет интересное историческое исследование из КНР
Совместное заявление, подписанное Владимиром Путиным и Си Цзиньпином в июне 2019 года, признает гуманитарные обмены одним из ключевых направлений сотрудничества. Поэтому особенно важно лучше понять взаимные точки зрения, причем, не только в том, в чем они сходятся, но и в части, касающейся различных трактовок прошлого. Эти взгляды нуждаются в таком же сопряжении, какое происходит между критически важными для каждой из наших стран международными проектами ЕАЭС и «Пояса и пути».
26.04.2020 Почему не состоялись саммиты «Группы двадцати» и Совета Безопасности ООН?
Властям штатов дана «отмашка» на финансовые претензии Китаю за эпидемию. Первым «отметился» Миссури, а к нему уже готовится присоединиться соседний Миссисипи. Тактика заключается в том, чтобы инициатива исходила из удаленных от Вашингтона региональных властей Среднего Запада, чтобы придать ей видимость «независимости» и «объективности». И чтобы вал таких исков нарастал как снежный ком, грозя «проблемами» тем, кто не внемлет фактическому запрету на связи с КНР.
22.04.2020 150-летие В. И. Ленина
Советская власть, создателем которой выступила партия большевиков во главе с Лениным, является прямым преемником тысячелетней России. Венцом ее развития и творцом исторического максимума, поднявшего нашу страну на вершину 9 мая 1945 года, невозможную без 25 октября (7 ноября) 1917 года. В истории эти даты между собой неразрывно связаны. И потому именно советская власть и великий Красный проект по праву ведут с имперской Россией не только исторический, но и нравственный, метафизический диалог.
20.04.2020 США – Китай: надоест ли Трампу ломиться в открытую дверь?
Тактика грубого информационного нажима могла бы принести плоды при двух условиях. При сохранении безраздельной гегемонии американских СМИ в мировом информационном поле. И при консолидированном двухпартийном единстве стоящего за ними делового и политического официоза. Но если первое условие, пусть и с оговорками, еще присутствует, хотя при сильно поколебленной гегемонии сегодня можно говорить лишь о существенном преобладании, то второе условие не выполняется. От слова совсем. Отсюда и результат.
19.04.2020 Борьба с коронавирусом? Или с согражданами?
Казалось бы, стало лучше – надо, наоборот, смягчать. Или хотя бы не усугублять. Ан, нет! Это в обычной человеческой логике так, а в логике градоначальника все обстоит ровным счетом наоборот. Чтобы эту его логику постичь, надо Джанни Родари перечитывать с его бессмертным Чиполлино. Про простой дождь за 100 лир, сильный — за 200 лир и с громом и молнией — за 300 лир, как пообещал сановный лимон простым овощам
14.04.2020 Храм в душе или «пир во время чумы»?
Отмена салюта, который, чтобы посмотреть, необязательно выходить из дома – его если не видно почти из каждого окна, то уж слышно абсолютно везде и отовсюду – это как чума без колокольного набата. В чем был главный смысл знаменитого парада 1941 года, эхо которого до сих пор разносится по планете? В святой и непоколебимой уверенности в том, что враг будет разбит, победа будет за нами
13.04.2020 Россия: «правовое государство» или общество моральных принципов?
Вопрос в очередной раз состоит в выборе русского, российского пути, в фундаменте которого находится дилемма между формально-правовой легитимностью, требующей в рамках либеральной концепции «правового государства» максимально детальной, порой доходящей до абсурда, всеобщей регламентации всего и вся. И обществом моральных устоев или моральных принципов, которое в России всю жизнь существовало вместе и параллельно с правом как «волей господствующего класса».
10.04.2020 Нищета, которую западные «куртизанки» выдают за блеск
Дойдет ли до Вашингтона и его марионеток, что язык ультиматумов, угроз и односторонних санкций – не тот, которым стоит разговаривать с другими в столь опасную, кризисную эпоху? Есть желание договариваться – надо спрятать куда-нибудь гегемонистские амбиции: или диалог – или гегемонизм, и одно с другим никак не сочетается.
08.04.2020 Что ищет в коронавирусном хаосе «коллективный» Киссинджер?
Спекулируя на том, что ни одна страна, «включая США», не в состоянии бороться с вирусом в одиночку, Киссинджер мягко проталкивает мысль о том, что правительства государств, продемонстрировавшие слабость, выйдут из эпидемии ослабленными и с подорванной легитимностью. И пока они не сдадутся и не проявят готовность «слить» свои суверенитеты в глобальных интересах, волны эпидемий – коронавируса или чего-нибудь похлеще – будут накатываться одной за другой.
06.04.2020 Между коронавирусом и комарами: есть ли выход из эпидемической ловушки?
Доклад бундестага ФРГ: очень хотелось бы, чтобы вместо или хотя бы на фоне многократно повторяемой до состояния зомби мантры «Сидим дома!», которая в эти дни несется с экранов ТВ, слово взяли профессионалы. И помимо мер по преодолению конкретной вспышки конкретного заболевания, представили обществу более широкую информацию об эпидемиологической ситуации и, главное, перспективе
05.04.2020 Германский бундестаг в русле «эпидемического» сценария Фонда Рокфеллера
Концептуальная власть, представленная закрытыми транснациональными субъектами, управляет иначе, чем государственная. Она не руководит, а создает мизансцены, в которые помещает государственные власти, побуждая их действовать по лекалам обстоятельств. Коронавирус – это именно мизансцена, и нынешняя смена реальностей, которую мы наблюдаем, демонстрирует нам, как буквально за квартал переворачивается мир со всеми его, казалось бы, «на века» укоренившимися константами.
04.04.2020 «Призрак социализма» внимательно присматривается к России
Выбирая из двух сценариев борьбы с пандемией, связанных с тотальной или умеренной чрезвычайщиной, поначалу и у нас, и за рубежом, глядя на китайский опыт, ударились в радикализм. А затем подсчитали, прослезились и спохватились; вдруг нечаянно выяснилось, что не так страшен черт, «как его Малюта» — призрак развала и голода, который незримо встает в перспективе борьбы с коронавирусом «любой ценой» и до последнего из сограждан.
02.04.2020 Почему США вновь завели заезженную пластинку о «китайском вирусе»?
Одно из двух. Либо разведсообщество США максимально подогнало выводы доклада под фантазии бывшего шефа ЦРУ, возглавляющего ныне американскую дипломатию. Либо сам «главный дипломат», используя в целях личного пиара прошлое служебное положение и связи в спецслужбах, сунул нос в черновик документа, который готовился для президента, и обнародовал его содержание раньше него. Так сказать, «полез поперек батьки».
01.04.2020 Откуда коронавирус и пришел ли конец глобализму?
Нам усиленно внушают, что государства ввиду «некомпетентности и коррумпированности» бюрократий расширяют своей деятельностью пропасть социального неравенства, избавиться от которого можно будто бы только с помощью единых мировых правил, которые должны придти на смену государственному «эгоизму» и «безответственности». Для ускорения именно этого процесса и применяются различные технологии, включая «цветные революции», которые становятся результатом систематической работы по подрыву власти.
29.03.2020 Как Китаю удалось остановить распространение коронавируса
Успехи КНР в борьбе с эпидемией объясняются, во-первых, беспрецедентной политической волей, а во-вторых — твердостью китайского руководства, которое возглавило комплекс мероприятий по профилактике разрастания болезни и преодолению ее последствий. В-третьих же, эффективность проведенных в Китае мероприятий в очень значительной мере обусловлена фундаментальной управляемостью страны, где успешно работает не только административная, но и партийно-идеологическая вертикаль.
28.03.2020 Борьба с коронавирусом — билет в «новый дивный мир»?
Как специалист в технической, прикладной, а не политической сфере, Сноуден переоценивает возможности внутреннего электронного шпионажа; на нынешнем уровне его развития пока не представляется возможным охватить все необходимые для этого базы данных. Но мы же понимаем, что это дело техники, и именно поэтому экс-сотрудник АНБ особо обеспокоен чрезмерным интересом власть предержащих к технологиям искусственного интеллекта, в частности к теме «больших данных».
26.03.2020 На выходе из пандемии может родиться новый мир
Декларируя себя страной «победившего капитализма», Россия далеко не первый раз по факту своего растущего участия в международных делах и глобальной расстановке сил оказывается в одной «обойме» отнюдь не с империалистическим миром Запада. А со старыми и проверенными друзьями и партнерами по мировой системе социализма, отнюдь не бывшей; просто мы из нее во время антисоветского переворота 1991 года выпали. Так не пора ли исправить это недоразумение?
25.03.2020 Нужна ли России полемика с такими «монархистами»?
Ответ придумывающим для государственного ТВ новых «вождей» России
22.03.2020 Гиганты Азии объединяются против вируса? Или против сценария катастрофы?
Нервозность продолжает нагнетаться такими темпами, которые наводят на закономерный вопрос: являемся ли мы свидетелями стихийного развития событий или наложение эпидемии на нефтяной кризис происходит в управляемом режиме и ставит перед собой весьма далеко идущие цели? И какие ближайшие и последующие перспективы национального развития такой управляемый сценарий подрывает? Национализацию элит и суверенитетов? Тогда не следует ли более опасаться глобалистского реванша, чем эпидемии?
18.03.2020 «Вирусные» выборы в Америке разрушают политическую систему?
Если раньше, не считая средневековых эпидемий чумы, основные пандемии проходили на периферии мир-системы глобального капитализма, а «цивилизованные» свысока посматривали на страдания «аборигенов», не забывая использовать ситуацию для продвижения неоколониальных интересов, то сегодня в роли такой периферии оказался сам Запад. В этом смысле ситуация уникальная, не имеющая в Новейшей истории ни аналогов, ни прецедентов.
16.03.2020 Что задумало «глубинное государство» и кто и как к этому примазывается?
Персона Горбачева ничего, кроме аллергии и чувства отвращения, не вызывает. Однако просто так он не высказывается, и вне зависимости от степени вовлеченности в текущие процессы жанр «Обращения к мировым лидерам» требует внимания. Горбачеву априори известно больше, чем многим тем, кто сегодня находится во власти или около нее. Безосновательно надеяться, что концептуальные бенефициары протекающих процессов либо раскололись, либо утратили над ними контроль. Все гораздо сложнее.
13.03.2020 Вирус из Америки, или Обучение шерифа правилам приличия
В Пекине никогда не признаются, что провели спецоперацию, на наш взгляд, очень удачную и, главное, своевременную, по принуждению Вашингтона к элементарному приличию, порядочности и чистоплотности в международных отношениях. Но очень похоже, что это на самом деле именно так. И как быть Трампу, который очень любит искать соринку в чужом глазу, но не замечает бревна в собственном? Для начала пусть почувствует себя на месте Асада. Не повредит!
11.03.2020 Финал соглашения ОПЕК+: экономика или все-таки геополитика?
Не слишком ли много телодвижений Вашингтоном совершается в военно-политической сфере и не складывается ли из этих фрагментов единый пазл? В рамках подготовки к натовским учениям обновляется содержимое баз хранения американской техники двойного базирования в Европе, на ближайшие подступы перебрасывается стратегическая бомбардировочная авиация. Все сходится на апрель, когда в России намечено всенародное голосование по конституционной реформе, а следом — праздник 75-летия Победы.
10.03.2020 Пересмотр внешних обязательств — главный итог конституционного голосования
Конституционная реформа, в ходе которой будет утвержден приоритет национальных интересов над внешними, неизбежно должна привести к пересмотру тех международных обязательств, которые носят кабальный характер, вредят суверенитету и национальным интересам России. В частности, не должно остаться никаких препятствий неограниченному промышленному и технологическому развитию страны, невзирая на навязываемую через институты и структуры ООН догматику «устойчивого развития».
07.03.2020 Посол Чжан Ханьхуэй ставит like российско-китайской дружбе
Ухань – город славной революционной истории. Это и один из центров Синьхайской революции 1911-1912 годов, и «колыбель» трех крупнейших вооруженных восстаний китайской Красной армии. Это город-герой, символизирующий во многом общую судьбу наших стран и народов в XX веке.
05.03.2020 США продолжают резонансные провокации против КНР
Вашингтон в одностороннем прядке произвольно присваивает себе право ставить свои отношения с зарубежными странами в зависимость от уровня их связей с Тайванем. Разумеется, назло Пекину. Сближение третьих стран с островными сепаратистами США будут поощрять развитием с ними «особых» отношений, а приверженность принципам и отказ от такого сближения – «наказывать», снижая уровень и интенсивность контактов и связей.
03.03.2020 Трампу не дано ни развязать, ни разрубить корейский «узел»
Южная Корея – главная ставка и главный приз в крупной геополитической игре, которую Москва, Пекин и Пхеньян ведут против Вашингтона. И последний, шаг за шагом повторяя ошибки позднего СССР, находится если не на пороге, то близко к порогу перехода количественного накопления таких ошибок в качественные перемены. Всю глубину этих будущих перемен, похоже, что и олицетворяет приближающийся выбор между Трампом и Сандерсом.
27.04.2020 В России вышло в свет интересное историческое исследование из КНР
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 27 апреля 2020, 20:02 — REGNUM Вышел в свет русский перевод монографии китайского ученого-филолога, преподавательницы Института журналистики пекинского Китайского народного университета Чжао Юнхуа «Русская пресса в Китае: 1898−1956» (М., 2017). Представляя собой очень интересное исследование, обобщающее представления о российском присутствии в Поднебесной в первой половине переломного для наших двух стран XX столетия, книга не ограничивается анализом журналистики, а представляет собой более широкий взгляд на историю российско‑ и советско-китайских отношений на всем пути и в динамике тех исторических трансформаций, через которые проходили наши страны. Сегодня официальные двусторонние связи переживают уникальный подъем, открывая дорогу широким перспективам народной дипломатии, призванной дополнить межгосударственные контакты институтов и органов власти всех уровней прямым общением людей, в том числе представителей журналистских сообществ. Совместным заявлением, которое было подписано лидерами России и Китая Владимиром Путиным и Си Цзиньпином в июне 2019 года, гуманитарные обмены признаны одним из ключевых направлений сотрудничества. Поэтому особенно важно лучше понять взаимные точки зрения, причем не только в том, в чем они сходятся, но и в части, касающейся различных трактовок прошлого. Эти взгляды в конечном счете нуждаются в таком же сопряжении, какое происходит между критически важными для каждой из наших стран международными проектами ЕАЭС и «Пояса и пути». Ведь в условиях стремительно меняющегося мира успех в достижении целей такого сопряжения в гуманитарной сфере, которая отражает непреходящие смысла бытия, актуальные для всего человечества, не менее важен, чем в экономике, политике или идеологических аспектах прошлого, настоящего и будущего.
Работа Чжао Юнхуа наполнена множеством интереснейших фактов, целый ряд которых до этого либо не был известен, либо широко не освещался; годы кропотливого труда в китайских и российских книгохранилищах позволили автору овладеть огромным фактическим материалом, который был использован при написании книги. Перед нами встают не только названия выходивших в Китае периодических изданий и имена русских журналистов, связавших с этой страной свою творческую и человеческую судьбу, но и события, в которые эти судьбы были вплетены. Следует отметить крайнюю сложность исторического периода, который охватывается рамками исследования. Синьхайская революция (1911−1912 гг.) с чередованием прогресса и реакции, противоборством центростремительных и центробежных тенденций, обособлением милитаристских клик и противостоянием между Севером и Югом, апрельским переворотом 1927 года, последовавшей гражданской войной, а также антияпонским сопротивлением, — каждое звено этой исторической цепочки является самостоятельной темой. Тем ценнее проведенная автором систематизация, которая позволила не «утонуть» в материале, превратив книгу в набор фактов, а придать ей четкую структуру и логику изложения, превращающую ее в серьезный научный труд, написанный, однако, доступным и понятным языком.
В работе подробно описываются трудности, с которыми сталкивалась русскоязычная периодика. Большая часть газет и журналов в зоне КВЖД прекращали существование после выпуска нескольких номеров из-за преследований российской цензуры и причин экономического характера. Но встречались и издания-долгожители, к которым автор относит газету «Новый край» и журнал «Вестник Азии», а также издательства, как казенные — печатную палату КВЖД, издательство Исследовательского общества восточной провинции, так и ряд частных. Отдельной темой в этом контексте рассматривается опыт деятельности харбинской издательской группы «Заря» М. С. Лембича с филиалами в Шанхае и Тяньцзине. А также находившейся с ней в конкуренции группы «Рупор», стоявшей? в отличие от более или менее нейтральной к советской власти «Зари», на жестких антисоветских и антикоммунистических позициях. Помимо газет, «Заря» издавала специальную литературу в области политики, экономики и юриспруденции, а также культурно-образовательные сборники. Характерно, что высокий авторитет редакции и выпускаемых ею газет впоследствии послужил поводом для ее фактического захвата японскими оккупантами, подчинившими редакционную политику собственным интересам, направленным против СССР. В работе раскрывается, как это происходило на харбинском и шанхайском этапах деятельности. На развалинах разгромленных ими русскоязычных изданий, прежде всего лояльных к СССР, японцами создавались антисоветские информационные холдинги, целью которых становилось продвижение изданий, подобных «Харбинскому времени» (1942 г.) и «Шанхайскому времени» (1941 г.). Слияния и поглощения завершали процесс консолидации белогвардейской прессы в оккупационных интересах, прикрывая коренной поворот в редакционной политике объединением нейтральных изданий с антисоветскими. Характерно: создание «Харбинского времени» было дополнено информационной провокацией в виде фейка об убийстве китайцем японского гражданина, а когда китайская полиция попыталась расследовать истоки этой дезинформации, японские оккупанты «дали ей по рукам», взяв белогвардейских марионеток под свою защиту.
Рассматривая антикоммунистические репрессии милитаристского Бэйянского правительства, автор указывает ряд интересных для российского читателя актов, которые ограничивали деятельность русскоязычных коммунистических газет в Маньчжурии. Среди них:
- «Положение о контроле печатных СМИ» (март 1921 г.);
- «Регламент цензуры русскоязычных периодических изданий» (декабрь 1922 г.);
- «Временный закон об ограничении русскоязычных газет» (ноябрь 1925 г.);
- «Временное постановление о проверке литературы, пропагандирующей идеи коммунизма» (тоже ноябрь 1925 г.).
Правомерной выглядит периодизация русских массмедиа с их принадлежностью к двум традициям — дореволюционной и советской. А также с отдельным выделением русского эмигрантского пласта. В его типологии отчетливо прослеживается понимание общего переходного характера, который, с одной стороны, ломал человеческие судьбы, а с другой — приводил динамику этого процесса в соответствие с историческими тенденциями. От антисоветских русскоязычных СМИ он двигался к нейтральным и от них — к коммунистическим, советским. Воспроизводятся и нюансы этого разделения, тесно связанные с развитием событий в наших странах. Упоминается о китайском информационном измерении Гражданской войны в России. В частности, о публикации управляющим КВЖД генералом Д. Л. Хорватом в «Вестнике Маньчжурии» Манифеста белогвардейской власти с призывом к мировым державам вторгнуться в Советскую Россию, чтобы устранить от власти большевистскую партию. Приводятся и другие примеры подрывного и капитулянтского поведения белоэмигрантских элементов и их СМИ, связанные с альянсом атамана Семенова, одного из ярых противников советской власти в российском Забайкалье, с японцами. Или с провокационными попытками белой прессы подорвать отношения Китая с СССР путем разжигания между странами противоречий. Все это послужило дополнением к политике «хозяина северо-востока» милитариста Чжан Цзолиня, а после его гибели — его сына Чжан Сюэляна. На волне укрепления власти Чан Кайши этот курс привел к конфликту гоминьдановского режима с СССР на КВЖД (1929 г.).
К этому следует добавить, что из советских и российских исторических трудов нам известно, что экстерриториальность КВЖД, строительство которой было запущено усилиями С. Ю. Витте, в дореволюционный период подкреплялась особой системой во многом коррупционных связей генерала Хорвата с министром финансов, а затем премьер-министром В. Н. Коковцовым. Благодаря его покровительству администрации железной дороги КВЖД уже к 1907 году превратилась для российского бюджета в «черную дыру». Ряд отечественных авторов даже высказывают версию, что именно незаинтересованность генерала Хорвата в установлении над магистралью неограниченного российского суверенитета сыграла едва ли главную роль в провале попыток определенных кругов поставить перед российскими властями вопрос о придании Маньчжурии статуса двойного, российско-китайского подчинения (проект так называемой «Желтороссии»). На эти и другие действия железнодорожной администрации в своих дальневосточных воспоминаниях указывал и генерал А. И. Деникин.
Автором очерчиваются территориальные ареалы развития и распространения русской и русскоязычной прессы, первоначальным центром которой в Китае становится Харбин, откуда газеты расходились по территории зоны отчуждения КВЖД. После поражения царской России в войне с Японией 1904−1905 годов, а особенно после Февральского переворота и Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года в этот процесс включаются разнообразные партийные интересы — от правых, бонапартистских, и либеральных октябристско-кадетских до эсеровских и социал-демократических, большевистских. (Любопытная деталь: председателя третьей царской Государственной думы А. И. Гучкова, часть биографии которого связана с КВЖД, недолюбливавший его Николай II именовал «русским Юань Шикаем», по имени основателя Бэйянской клики в постмонархическом Китае).
В работе Чжао Юнхуа подробно раскрываются фабула и динамика противостояния традиционной правой русской прессы, прежде пользовавшейся поддержкой властей Российской империи, с левыми изданиями партий, оппозиционных монархии. Правомерен вывод о том, что противостояние русских белых и красных в СМИ (и, как мы понимаем, не только в СМИ) приобрело непримиримый характер, став, по сути, двумя противоположными «системами журналистики», общим у которых был только язык. Белая и красная стороны по сути вели друг с другом в Китае «холодную гражданскую войну», ставшую продолжением «горячей» Гражданской войны в самой России, но не закончившуюся с созданием СССР, а продолженную вплоть до образования в 1949 году Китайской Народной Республики (КНР). В ходе этого противостояния, и это верно указано в работе, антисоветские тенденции и элементы опирались на институциональную базу поддержки антикоммунистической власти — российской, китайской и оккупантской японской. Сначала такой властью выступала администрация КВЖД во главе с генералом Хорватом, который предпринимал многочисленные попытки вовлечь в травлю советских изданий китайские власти. Затем, после воцарения в Маньчжурии Бэйянской клики и перехода КВЖД под контроль Китая, а также в период совместного управления железнодорожной зоной отчуждения, преследование советских СМИ, вкупе с поддержкой белогвардейских изданий, осуществлялось уже Главным управлением полиции Особого района. И, наконец, с началом в 1931 году японской оккупации региона и провозглашением в 1932 году марионеточного квазигосударства Маньчжоу-го советские СМИ, как указывает автор, подверглись натуральному удушению, в то время как белогвардейские использовались, в том числе в интересах японских оккупантов. В книге приводятся подтверждающие это многочисленные факты, в том числе создание в 1934 году распоряжением правительства Маньчжоу-го, формальные власти которого управлялись полчищами японских «советников» и «консультантов», Харбинской ассоциации белогвардейских журналистов. И хотя эти издания японцы в итоге тоже со временем закрыли, проводившаяся ими до этого информационная политика, помимо антисоветизма, сочетала поддержку оккупантов с антикитайскими тенденциями, которые Чжао Юнхуа именует «синофобскими». И именно это обстоятельство прежде всего объясняет, возможно, излишнюю категоричность оценки автором всех русских некоммунистических СМИ как «колониальных». В отличие от советских журналистов, которые, как указывает автор, «были тесно связаны с каждым этапом революционной борьбы в стране или, по крайней мере, принимали в ней участие. Они освещали революционные события и оказывали активную поддержку происходящему… смогли разрушить информационную монополию западных государств и начали передавать новости о китайском народе и ходе революции всему миру. …Газеты и журналы, создававшиеся в Китае советской властью или большевиками, хотя и были немногочисленны, однако представляли собой невиданное ранее явление; эта периодика полностью соответствовала потребностям китайской революции, и заслуги ее велики».
Особенно показательно, что в Шанхае, свободном от оккупации до начала в 1937 году полномасштабной агрессии японской военщины против Китая, белогвардейские СМИ нередко действовали под контролем других внешних сил. И иногда напрямую управлялись иностранцами. В книге приводится примеры газет «Русь» и «Руль», где главным редактором работал итальянец А. Симонис, «Нашей газеты» во главе с англичанином Аткинсом и т. д.
Не обходятся в работе Чжао Юнхуа и острые углы, обусловленные бело-красным противостоянием и отбросившие проекцию на историю межгосударственных отношений России и Китая. Это и упомянутый проект «Желтороссии», связанный с конкуренцией России и Японии вокруг «особой зоны» строительства КВЖД на северо-востоке Цинской империи, ослабленной поражениями второй половины XIX века. И столкновения русских и китайских СМИ по вопросу о территориальной целостности Поднебесной в ходе Синьхайской революции. И упомянутый конфликт на КВЖД, послуживший предпосылкой к японскому вторжению и последующей продаже японцам (в лице Маньчжоу-го) южного сектора дороги от Харбина до Чанчуня и, далее, до Ляодунского полуострова. И антикоммунизм Бэйянской клики, унаследованный гоминьдановским правительством, закрывавшим после переворота 1927 года глаза на многие акции белогвардейцев. В том числе даже на их сопротивление китайским властям, которое оказывалось в расчете на создание базы нападения на СССР в Синьцзяне. И т. д.
Антикоммунизм Бэйянской клики и вызванная им динамика событий на северо-востоке Китая, которая в итоге привела к разрыву дипломатических отношений с СССР и конфликту на КВЖД, очень сильно повлияли на географию красного «сектора» русскоязычной прессы. Упадок Харбина как ее центра, окончательно оформившийся после вторжения в Маньчжурию в 1931 году японцев, привел к появлению новых центров русских СМИ, главным из которых становится Шанхай; распространение русские СМИ получают и в Тяньцзине. Кроме того, если говорить об официальном советском влиянии, то корпункты ТАСС открываются в Ханькоу, который в настоящее время является частью Уханя, а также в Чунцине.
Чжао Юнхуа отдает дань заслуженного признания деятельности в Китае издателя газет «Копейка» и «Новости дня» В. А. Чиликина. Подчеркивается его показательная эволюция от «белоэмигрантского» антикоммунизма к поддержке даже не только СССР, но и коммунистических идеалов Великого Октября, о чем он в 1937 году сообщил в письме советскому послу в Токио К. А. Сметанину. Высочайшая оценка дается наследию выдающегося советского журналиста В. Рогова, деятельность которого во главе корпункта ТАСС в Ханькоу не только информировала советскую и мировую общественность о борьбе китайского народа с агрессией, но и мобилизовала на эту борьбу самих китайцев. Осуществлялось это с помощью журнала «Шидай», выходившего на китайском языке. В августе 1945 года журнал совместно с русским издательством «Эпоха» стал выпускать китайскую газету «Синь шэнхэ бао» («Новая жизнь»), преобразованную в «Шидай жибао»; поместив в первом выпуске портрет Мао Цзэдуна, газета стала важным ресурсом информационной поддержки КПК. С началом Великой Отечественной войны важным источником информации, вещавшим на русском и ряде диалектов китайского, а также на английском и немецком языках, стала шанхайская советская радиостанция «Голос Родины». Ее в августе 1941 года основал крупный культурный деятель русской эмиграции В. Е. Валин.
В монографию успешно вплетены примеры солидарности и взаимной поддержки русских и китайцев, в том числе в оценке тяжелых страниц китайской истории. Например, восстания ихэтуаней, более известного как «боксерское», которое, ввиду колебаний императорского двора по отношению к восставшим и его лавирования между ними и Западом, стало поводом для антикитайского выступления Альянса восьми держав, объединившего будущих противников по Первой мировой войне. Чжао Юнхуа приводит исполненные глубоким сочувствием и сопереживанием слова работавшего в Китае российского журналиста Д .Г. Янчевецкого, посвященные штурму Пекина: «Двенадцать часов лились потоки человеческой крови на вековых безмолвных стенах и под стенами священной столицы. Безоблачное небо, точно потрясенное и возмущенное смертоносным грохотом земных орудий, омрачило свою ясную лазурь и обволоклось грозными свинцовыми тучами… Пекин пал». Другим примером является поддержка корреспондента ТАСС Перлова, прибывшего в Нанкин в 1931 году, на фоне Мукденского инцидента, положившего начало японской агрессии в Маньчжурии, крупным китайским журналистом-международником Чжао Миньхэном. Еще один пример — уникальное своей исторической ценностью сообщение об Октябрьской революции в ряде шанхайских газет, которое, на наш взгляд, требует текстуального воспроизведения: «Правительственная газета России: охранные войска Петрограда совместно с Социалистической рабочей партией свергли правительство Керенского. Главный вдохновитель революции — господин Лилинь (то есть В. И. Ленин)». В ряду позитивных примеров — и важные сведения о поездке в Китай делегации Коминтерна во главе с советским дипломатом Н. Г. Войтинским, члены которой еще в апреле 1920 года, более чем за год до создания КПК, встретились с ее будущими основателями, идеологами и лидерами — Ли Дачжао и Чэнь Дусю.
Погрузившись в тот водоворот событий, который затронул характер русского влияния в Китае в связи с Великим Октябрем в самой России, автор, с одной стороны, находится на стороне партии большевиков и советской власти. В книге проводится четкий водораздел между отношением к Китаю императорской и Советской России. С пониманием и в позитивном ключе автор освещает изгнание китайскими властями из страны генерала Хорвата и атамана Семенова. Отмечает, что взаимное дипломатическое признание РСФСР и Китайской республики в сентябре 1920 года стало возможным в результате двух обращений советского правительства к властям Поднебесной, то есть признает, что инициатива в этом принадлежала советской стороне, а не захватившим власть в Китае милитаристам, которые, и это очевидно, лишены авторских симпатий. Более того, рассуждая в рамках сравнительного анализа особенностей восточной политики царской России и Советского Союза, Чжао Юнхуа приходит к точному, важному и актуальному по сей день выводу об излишней ориентации российских элит на Запад, которая устанавливает приоритет европейского и североамериканского внешнеполитического вектора. И служит причиной ряда российских неудач на восточном направлении, как произошло в XIX веке, когда решение о развороте внешней политики Российской империи в направлении АТР (весьма актуальном, заметим, и сегодня) запоздало на несколько десятилетий.
Во многом, как представляется, авторская позиция обусловлена и тем, что белогвардейская тема, надо признать, для Китая достаточно болезненна не только с современной, идеологической, но и с сугубо исторической точки зрения. Ибо с одним из лидеров русского Белого движения, бароном (и графом) Романом Унгерном (фон Штернбергом) связана независимость Монголии, отвоеванной у Китая с участием его сил, брошенных после этого в «ледяные походы» против советской власти. Возможно, что именно с этим фактором автор связывает определенные симпатии к Советам китайских властей, которые к 1920 году сначала запретили версии русских газет на китайском языке, а затем закрыли ряд изданий откровенно белогвардейской направленности.
Вместе с тем, с другой стороны, трудно согласиться с содержащимся в выводах исследования утверждением, что СССР «вел в отношении Китая двойную политику, игнорируя силы КПК и надеясь на то, что китайская революция перейдет на сторону Гоминьдана». На самом деле, как представляется, все обстояло иначе. Во-первых, с точки зрения международного права находившийся в изоляции СССР, особенно в условиях угрозы войны, не мог усугублять свое положение, отказываясь от поддержки официальных властей, которые, понимая приближение японской агрессии, предпринимали попытки объединить страну. И делали это в ряде случаев в альянсе с КПК (Северный поход Чан Кайши против милитаристов; антияпонский альянс Гоминьдана и КПК и т. д.). Заострим вопрос: мог ли СССР в 1937 году не оказать Китаю помощи в борьбе с Японией, начиная с восстановления дипломатических отношений и кончая направлением в страну военных советников и военной авиации? Ответ очевиден: нет, не мог! Потому, что если СССР не оказал бы помощи, не заслуживала ли тогда наша страна действительно обоснованного осуждения за измену принципам международной антифашистской солидарности? Безусловно, заслуживала бы. Выиграла бы КПК, если СССР не оказал бы Китаю помощь и поддержку или проиграла? Двух мнений быть не может: КПК от этого неизбежно проиграла бы, и очень сильно, ибо собственных сил сдержать натиск агрессора у нее недоставало. А вместе с КПК японскому разгрому подверглась бы китайская социалистическая и коммунистическая перспектива, в результате чего мы давно бы уже жили совсем в другом, куда более безнадежном мире. Во-вторых, благодаря выдающейся роли в китайской демократической революции Сунь Ятсена, КПК и Гоминьдан вплоть до чанкайшистского переворота 1927 года находились в настолько тесном политическом союзе, что ряд руководителей Компартии, включая Мао Цзэдуна, входили в руководящие органы Гоминьдана. В-третьих, внутри самой КПК существовали разные группы, что в условиях гражданской войны усиливало динамику внутренних процессов в партийном руководстве (переход основного влияния в партии от Чжан Готао к Мао Цзэдуну, тесно связанный с позицией ряда военных лидеров, прежде всего будущего маршала Е Цзяньина). И напротив, стоило КПК консолидироваться, сплотившись после VII партсъезда в Яньани в монолитную политическую силу, как она сразу же получила мощнейшую поддержку СССР, которая сыграла важную роль в победе китайских коммунистов в гражданской войне 1945−1949 годов и привела к созданию КНР. (Речь идет о передаче китайской Красной армии всего вооружения и боевой техники разгромленной советскими войсками японской Квантунской армии, что свело к нулю изначальное преимущество войск Чан Кайши в силах и средствах ведения вооруженной борьбы). Противоречия между нашими двумя партиями — ВКП (б) и КПК — в те годы также имелись, но они не носили слишком уж принципиального характера; кроме того, существовал и механизм их преодоления — Коминтерн с его Исполкомом. Наконец, в-четвертых, сама логика исторических процессов в Китае, продиктованная коренным стремлением китайского народа к полному и окончательному объединению родины, побуждает и современное руководство КПК и КНР к политическому взаимодействию на Тайване именно с Гоминьданом. А тот, в свою очередь, столкнувшись с неприкрытым западничеством и проамериканским компрадорством «демократов», тоже избавляется от исторических заблуждений антикоммунизма и в целях преодоления островного сепаратизма идет на сближение с КПК. С российской точки зрения, это закономерный и позитивный процесс, продиктованный объективным ходом всемирно-исторического развития. И не кто иной, как Советский Союз, в течение послевоенной четверти века, несмотря на противоречивую динамику советско-китайских отношений, всемерно поддерживал КНР в возвращении законным властям Пекина их заслуженного постоянного представительства в Совете Безопасности ООН и изгнании из него американских марионеток сепаратистской тайваньской клики.
Разумеется, рассуждая обо всем этом, мы вслед за автором монографии выводим за скобки вопрос о кризисе наших отношений в 60-е — 80-е годы, ибо это совсем другая тема, требующая очень осторожного подхода. Причем в рамках не «однозначных», «единственно верных» и потому поверхностных взглядов, априори односторонних и субъективных. А с позиций всемирно-исторической судьбы великого Красного проекта, его идеологии и созданной им социалистической мир-системы.
В качестве определенного замечания следует также отметить, что в работе Чжао Юнхуа просматриваются элементы некоторой унификации подходов к русскому влиянию в Китае, которые выходят за рамки собственно русского противостояния белых и красных и замешаны на позициях «мягкого» национализма. В некотором смысле недооценивается тот факт, что российский перелом 1917 года в реальности лишил русское влияние в Китае, в том числе информационное, государственного статуса и поддержки. И превратил его в заложника как внутреннего противостояния в самой России, так и расстановки сил в не менее острых перипетиях китайских перемен, вызванных перманентной борьбой за власть уже после Синьхайской революции, между 1912 и 1927 годами. Так, в изложении событий, связанных с воцарением Бэйянской милитаристской клики, связанной с диктатором, а впоследствии самопровозглашенным императором Юань Шикаем, автор ограничивается констатацией фактов, оценки которым по сути никакой не дается. Она отмечает, что после отмены в марте 1920 года суверенитета КВЖД просоветский идеологический «маятник» качнулся в обратную сторону, чему в немалой степени поспособствовало назначение незадолго до этого генерал-инспектором трех маньчжурских провинций известного своим антикоммунизмом милитариста Чжан Цзолиня. Воцарившись затем, в 1924 году, в Пекине, этот яркий представитель Бэйянского истеблишмента, пытавшийся диктовать свои условия даже Сунь Ятсену, в июне 1928 года был изгнан из столицы войсками Чан Кайши, организатора «шанхайской резни», запустившего в Китае маховик многолетней гражданской войны. Упоминание этого эпизода в монографии, как и его последствий для русских СМИ, четко показывает представления автора об эволюции внутриполитической борьбы в Китае и проекции, отброшенной ею на отношение китайских властей к СССР и советскому влиянию. Характерное для первого этапа противостояние Север — Юг после смерти Сунь Ятсена разрешилось переходом власти к Чан Кайши. За ним последовал антикоммунистический переворот 12 апреля 1927 года, с одной стороны, а с другой, нажим на милитаристов в ходе Северного похода, совершенного Гоминьданом совместно с силами КПК. На завершающем этапе, однако, подчинив себе Бэйянскую клику, Чан Кайши обрушил на коммунистов репрессии на внутреннем фронте. На внешнем же фронте был спровоцирован кризис в отношениях с СССР вокруг КВЖД, к которому привели провокации против советских дипломатических учреждений и репрессии, примененные к их сотрудникам. Разрешить его удалось только с помощью локального военного конфликта. И вот эта, проявившаяся таким образом, общность исторических судеб Красного проекта в России и в Китае, как и компартий наших стран, на наш взгляд, в книге Чжао Юнхуа недооценивается и потому не акцентируется. И это особенно странно, учитывая сближение с СССР, в рамках которого Сунь Ятсен принял в Гуанчжоу советскую делегацию, оставив после себя «Завещание Гоминьдану и письмо ЦИК СССР» с призывом к безусловному сохранению советско-китайского союза.
Многоэтажный характер цензуры, который последовательно ограничивал деятельность как «белых», так и «красных» русскоязычных СМИ в Китае — от царских чиновников до японских оккупантов, побуждает автора монографии к выводу о том, что речь на самом деле шла об ограничении любого русского влияния. Не совсем понятно, однако, почему, оказавшись в тисках противоречия между национализмом и коммунизмом, Чжао Юнхуа пытается мягко оправдать стремление китайских властей «не допустить нового господства России в Китае». Ведь такого господства, в отличие, например, от англичан, никогда не было, и русские его не добивались. Да и появление в 1921 году в стране своей, ныне правящей Компартии, с одной стороны, явилось прямым результатом воздействия со стороны российского Великого Октября, а с другой, — ответом на внутренний вызов Бэйянской клики. Да и русское влияние в Поднебесной в целом долгое время ограничивалось северо-восточными районами, в то время как в центре страны и на юге, за исключением Шанхая и Уханя, оно до определенного момента практически стремилось к нулю и не могло конкурировать с влиянием западных держав, прежде всего Великобритании, Франции и США. В монографии это обстоятельство отражено слабо и лишь на примере шанхайского периода. Хотя оно, между тем, очень хорошо показывает разницу между российским и западным воздействием на внутренние китайские события, особенно с учетом того, что последнее, в отличие от первого, опиралось на мощную институциональную организацию и структуру (включая колониальные банки Шанхая и Гонконга), сформировавшуюся в период Опиумных войн.
В завершение нашего анализа хотелось бы поблагодарить Чжао Юнхуа за постановку и прояснение вопросов, важных не только для китайской, но и для актуальной российской истории. Автор упоминает о важной роли советского журналиста Н. Ф. Светлова, основавшего газету «Шанхайский день», ставшую печатным органом Общества желающих вернуться на Родину. И о разоблачительной публикации в 1939 году в адрес проживавшего в Шанхае предводителя маргинальной ветви Дома Романовых — Владимира Кирилловича Романова, которая была помещена в еще одной издававшейся обществом газете «Возвращение на Родину». С учетом того, что уже через два года этот отпрыск самозванца Кирилла Владимировича, провозгласившего себя в эмиграции «императором», поддержал Гитлера, призвав «русских людей» следовать за ним против большевиков, эпизод оказался чрезвычайно показательным. Прежде всего с точки зрения прояснения подлинных замыслов тех внешних сил, которые стояли за этим династическим проектом так называемых «Кирилловичей». Спустя много лет, в 1992 году, разрушители СССР Ельцин и Собчак добились захоронения В. К. Романова в царской усыпальнице Петропавловской крепости Ленинграда, переименованного Собчаком в Санкт-Петербург, запустив тем самым череду многолетних попыток добиться в России с помощью его потомков «монархической» реставрации. Своей кульминации эти попытки достигли во второй половине 90-х годов, однако провалились во многом благодаря государственнической позиции, занятой священноначалием Русской православной церкви во главе с Патриархом Московским и Всея Руси Алексием II.
Необходимо упомянуть и еще об одном эпизоде, связанном с «монархической» эмиграцией, который Чжао Юнхуа описывает косвенно, без привязки к данной теме, но при этом неожиданно, видимо, и для самой себя, выдвигает новую версию, связанную с биографией эмигранта и теоретика так называемого «народного монархизма» Ивана Солоневича. Поддерживая притязания на власть упомянутого В. К. Романова, этот деятель, до сих популярный в некоторых российских «монархических» кругах, Великую Отечественную войну провел в нацистской Германии. Его антисоветские труды, снискавшие популярность у верхушки Третьего рейха, использовались нацистскими властями для антисоветской пропаганды, в том числе на временно оккупированной советской территории. Чжао Юнхуа в своей монографии описывает эпизод со взрывом в начале марта 1938 года редакции белоэмигрантской газеты «Русский голос» и указывает, что она в Шанхае располагалась на улице Сихуадэ (ныне — Чанчжи). В результате теракта погибли Тамара Солоневич, являвшаяся супругой Ивана Солоневича, а также секретарь редакции Н. Михайлов. Упоминаний о самом И. Солоневиче не содержится. А вот официально признанная в России биография этого деятеля, подтверждая данный эпизод, указывает, что он произошел не в марте, а в феврале 1938 года, и не в Шанхае, а в Софии, после чего И. Солоневич и выехал из Болгарии в нацистский рейх. Учитывая серьезность внимания, уделяемого в КНР достоверности источников, которые используются в исторических и гуманитарных исследованиях, а также приведенные подробности, необходимо констатировать, что разрешить это противоречие версий, уточнив существенные детали, могут и должны дополнительные исследования уже российских ученых-историков. Вопрос — важный, и с исторических позиций, и с точки зрения состояния современного общественного мнения.
В заключение хочется поздравить китайскую исследовательницу с несомненным научным и творческим успехом. И еще раз поблагодарить ее за глубокий интерес к российской истории, подчеркнув, что он отражает современные — объективные и долгожданные — тенденции сближения наших стран и народов. Поэтому книга «Русская пресса в Китае: 1898−1956», на наш взгляд, привлечет самое серьезное внимание российской общественности и получит многочисленные и заинтересованные отклики читателей.
https://regnum.ru/news/innovatio/2930929.html
26.04.2020 Почему не состоялись саммиты «Группы двадцати» и Совета Безопасности ООН?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 26 апреля 2020, 10:38 — REGNUM Пятница, 24 апреля, могла стать «большим днем», а при определенных условиях — и точкой перелома в наблюдающемся ныне перманентном обострении международной напряженности. Могла, но не стала. Интенсивные дипломатические маневры, которые наблюдались в последние недели и в самую последнюю неделю в особенности, связывались с двумя противоположными тенденциями. Первая — обострение претензий США к Китаю; вторая — предложение французского президента Эммануэля Макрона, которое поддержал его российский коллега Владимир Путин. По нему лидеры пятерки стран, являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН, должны были провести саммит «на удаленке», объявив о «перемирии» в связи с пандемией коронавируса и оставив свои разногласия, в том числе санкции, до победы над болезнью. И обсудить совместные действия по ее, победы, приближению. Важно подчеркнуть, что в вопросе санкций Россия занимает общую позицию с Китаем. На онлайн-саммите «Группы двадцати», который прошел 26 марта, Путин и китайский лидер Си Цзиньпин такую инициативу выдвинули в своих выступлениях. И учитывая высочайший уровень стратегической координации Москвы и Пекина, трудно предположить, чтобы это было случайным совпадением. Месяц назад «двадцатка» договорилась о сотрудничестве; решили продолжить диалог в соответствующем формате. Поэтому информация, распространенная влиятельной китайской газетой South China Morning Post из Гонконга (Сянгана) о том, что новый саммит G20 планировался на 24 апреля, но сорвался, с одной стороны, не удивила, а с другой, вызвала искреннее сожаление. Было понятно, что а) обещанный пресс-секретарем российского лидера Дмитрием Песковым саммит постоянных членов Совета Безопасности ООН тоже будет отложен, ибо речь шла о проведении двух форумов в один день в последовательном режиме. И б) что обсуждать «пятерке», в общем-то, в данной ситуации нечего. Ибо принципиально вопрос стоит иначе и ребром: договариваемся или продолжаем задирать ставки в противостоянии. И это — Рубикон. Один ответ на этот вопрос — одна модель дальнейшего хода событий, другой ответ — другая модель. Отыскать что-либо третье здесь трудно. Можно лишь предположить, что, загнав противоречия в тупик, стороны впоследствии вернутся к попытке компромисса. Хотя чем дальше закрутится спираль противостояния — тем сложнее из нее будет выходить. И тем менее очевидны возможные результаты, по аналогии, скажем, со сделкой ОПЕК+, «отложенной» на месяц и до сих пор не дающей объявленного улучшения ситуации на нефтяном рынке.
Словом, получилось так, что эти два саммита, пока не состоявшихся — «пятерки» и «двадцатки» — оказались моментом истины. Ибо фактически поставили мир на развилку двух повесток — радикально конфронтационной и умеренно прагматической. Выбор того или иного варианта выводил на разные сценарии дальнейшего развития событий. Как мы уже знаем, выбран конфронтационный вариант: Вашингтон отказался не только снять, но и приостановить свои надуманные претензии к Пекину, смысл которых сводится к привлечению Китая «к ответственности» за бушующую в США эпидемиологическую катастрофу. Ибо переход количества погибших от вируса на шестой десяток тысяч иначе, как катастрофой, не назовешь. Жесткий спор развернулся вокруг ВОЗ. Американский президент Дональд Трамп потребовал начать «двадцатку» с рассмотрения отчета этой международной организации, входящей в ООН, с прицелом на то, чтобы с нее «спросить»; для этого он еще 15 апреля «обрубил» ВОЗ американское финансирование, но эту лакуну в сопоставимых масштабах дополнительных 30 млн долларов очень быстро заполнил Китай, позицию которого фактически поддержала Россия, если судить по заявлению главы МИД Сергея Лаврова, что хотя ВОЗ и действовала не идеально, но было бы неправильно сваливать на нее промахи самих властей США. Это — к вопросу о повестке «двадцатки»; что касается «пятерки» членов Совбеза, то и здесь Вашингтон во главу угла поставил свой эгоизм. И заведомо двигаясь в русле конфронтации, потребовал обсудить на ней перспективы трехстороннего договора по РСМД с участием не только США и России, но и Китая. Хотя Пекин уже неоднократно заявлял о том, что для него никакие сокращения в этом секторе вооружений неприемлемы до тех пор, пока потенциал китайской триады СЯС (стратегических ядерных сил) не окажется сопоставимым с потенциалами США и России. И поскольку расширять свои СЯС за рамки разумной достаточности в Китае не стремятся, понятно, что речь идет о пропорциональных сокращениях России и США. Москва к такому подходу Пекина проявляет понимание. Он, с одной стороны, объясняется тем, чтобы побудить Вашингтон вернуться за стол переговоров по истекающему в 2021 году договору СНВ-3. С другой стороны, важен ядерный фактор, даже в формате средней и меньшей дальности. Ибо, при отсутствии договоренностей по СНВ, именно он останется главным фактором, сдерживающим американскую ставку на развитие конвенциональных сил с доведением их до уровня, позволяющего нанести с их помощью глобальный обезоруживающий удар. «Лишние» китайские ядерные вооружения в этой ситуации точно не помешают. Ведь по кому именно вашингтонские стратеги собираются нанести такой удар, вопросов не возникает, ибо в принятой в декабре 2017 года, уже при Трампе, Стратегии национальной безопасности «противниками» США признаются две страны — Россия и Китай. Об этом же говорят и легенды проводимых американскими вооруженными силами стратегических учений, на которых раз за разом отрабатывается именно такой тип ударов.
Месседж, посланный Белым домом Китаю, таким образом, до предела понятен: в США властям штатов явно дана «отмашка» на выставление Поднебесной финансовых претензий за эпидемию. Поскольку первым на этом поприще «отметился» штат Миссури, а к нему уже готовится присоединиться почти соседний Миссисипи, то становится понятной и тактика. Она заключается в том, чтобы инициатива исходила из удаленных от Вашингтона региональных властей Среднего Запада, и таким образом ей была придана некая видимость «независимости» и «объективности». И чтобы вал таких исков в американские же суды под предлогом их экстерриториальной «исключительности», «воспетой» в свое время предшественником Трампа — Бараком Обамой, нарастал как снежный ком, грозя «проблемами» тем государствам, которые не внимут вводимому таким вот экстравагантным способом фактическому запрету на связи с КНР.
Но не только. Стремясь с помощью этой череды заведомо известных, зависимых от властей, но «резонансных» судебных решений добиться растущей изоляции Китая и подорвать основу его будущего экономического роста в условиях депрессивного обвала Запада, прежде всего в самих США, в Вашингтоне не забывают и об «обеспечительных» мерах таких исков. «Мастера судебных интриг», обладающие шулерским «искусством» превращения любых законов в пресловутое дышло, обратили свои взоры на американские «Treasures» — долговые обязательства правительства США. С их помощью на протяжении десятилетий покрывается постоянный рост американского государственного долга, превысившего все возможные и невозможные пределы: официально его размер уже зашкалил за 20 трлн долларов; неофициально специалисты говорят о цифрах, приближающихся к 40 трлн. По сути, это классическая «пирамида», очень хорошо нам знакомая по временам МММ, «Хопра», а также «государственного» лохотрона ГКО (государственных казначейских обязательств) ельцинских времен, завершившегося памятным дефолтом августа 1998 года. Не должно быть никаких иллюзий: в случае с США все закончится так же, как и тогда в России, ибо даже «творцы» этих афер одни и те же, а приведенный выше размер американского долга однозначно «не отыгрывается». Неподконтрольный российским властям ЦБР привязан к финансовым властям США, которые эту «музыку» и заказывают, и «реализуют» по всему миру за счет монопольного положения доллара, который ошибочно считается американской валютой, а на самом деле выступает активом ФРС. И имеет к национальным властям США отношение не большее, чем печатная продукция ЦБР — к властям Российской Федерации. Это просто колониальная модель отъема активов у большинства и их консолидации в пользу меньшинства внутри стран, и в пользу элит «золотого миллиарда» за счет остальных. В том числе за счет России и Китая. Да и самих США, где в кругах, близких к концептуальным, с некоторых пор показательно заговорили о конвертации «золотого миллиарда» в некие «платиновые сто миллионов», которые не покрывают численность населения не только всего Запада, но даже и США.
Так и появилась в современной американской повестке тема получения с Китая «компенсации за вирус». В размере, до цинизма совпадающем с объемом «Treasures», находящихся на балансе регулятора КНР — Народного банка Китая. И именно эту сумму в 1,2 трлн «зеленых рублей» Вашингтон с помощью своих карманных судов собирается отсудить у Пекина, «убив» тем самым даже не двух, а трех «зайцев». Обнулить с помощью вирусно-политической аферы свой долг перед Пекином без всякого согласия и даже обсуждения с его стороны — это раз. «Кинуть», извините за сленг, на деньги всю планету, ибо руками Китая, который бросится избавляться от такого количества «трежерей», США обрушат мировые финансы, провернув свой собственный дефолт, как водится, за чужой счет — это два. Есть и третий смысл: на этом фоне Трамп, присваивающий себе нимб избавителя от долгов, как рассчитывают в Белом доме, восстанавливает лидерство в избирательной кампании и выигрывает ноябрьские «выборы» при любом раскладе в условиях как реального дефолта, так и в его «предвкушении». А стрелки «ответственности» за эту финансовую катастрофу, необходимо опять-таки перевести на Поднебесную, припомнив ей заодно еще и взаимодействие с Россией, благодаря которому подобный сценарий не прошел в 2009 году, хотя именно под него тот кризис тогда и затевался.
Такая вот «нехитрая» комбинация — «из трех пальцев» для всех и с выходом «в дамки» для США и лично для Трампа. А что будет дальше со всем остальным миром, в том числе с партнерами по западному альянсу, то по американской традиции — «проблемы индейцев шерифа не волнуют».
Самое «интересное» во всей этой истории заключается в том, что, сделав выбор в пользу давления на Китай и рассчитывая получить на этом тактическую выгоду в виде второго президентского срока, Трамп безнадежно проигрывает стратегически. И изменяя первоначально провозглашенной цели «восстановления величия Америки», идет на поводу у глобалистов, у которых совсем другие цели: тактически — руками Трампа «слить» свою траченную молью возрастную агентуру влияния в американской и в целом западной политике a la Джозеф Байден; стратегически — обновив кадры, «перезагрузить» систему к тому моменту, когда глобализм сможет, спекулируя на репрессивном обособлении государств в борьбе с эпидемическим форс-мажором, вернуть себе привлекательность за счет критики «всевластия» государственных институтов. Подобная перспектива, в корне противоречащая интересам не только России и Китая, но и самих США, шансы на выживание у которых при таком развороте снижаются за счет не доводящего до добра продолжения имперского перенапряжения сил. К тому же таким образом получают поддержку и те сторонники глобализма, которые сохраняют определенные, пусть сейчас и не доминирующие, позиции и в Москве, и в Пекине. И это — натуральная бомба под будущее и наших стран, и всего человечества.
Избежать такого сценария трудно, но пока еще не поздно. Достаточно вернуться к дилемме выбора, обозначенного в самом начале, обратив внимание на конструктивный, умеренный сценарий. Лакмусовой бумажкой перехода к нему и должно стать возобновление подготовки отложенных на днях саммитов. Ибо понятно, что оно возможно только при отказе от чрезмерного радикализма, который сегодня демонстрируется американскими властями. Одно из двух: или отказ от односторонних импульсивных действий, какими бы привлекательными ни казались их сиюминутные плоды. И смирение гордыни с возвратом к многосторонней повестке, формирующейся с учетом интересов всех трех основных центров глобального влияния — не только в Вашингтоне, но и в Пекине и Москве. Или — движение к всеобщему обвалу, масштабы которого вообще не поддаются никакому описанию. Бывает, конечно, что решения в пользу здравого смысла принимаются доброй волей; но чаще случается, что они становятся результатом своевременного осознания того тупика, в который ведут ничем не прикрытые амбиции. Это вполне нормально, ибо в глобальной игре, как и в футболе, «самое красивое — это счет на табло», то есть конечный результат, который, как мы все надеемся, и обозначит долгожданный «свет в конце туннеля».
Но и в этом случае России и Китаю нельзя будет терять бдительности, чтобы не упустить завоеванного таким трудом. И чтобы этот «свет» не оказался «прожектором встречного поезда».
https://regnum.ru/news/polit/2929324.html
20.04.2020 США – Китай: надоест ли Трампу ломиться в открытую дверь?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 20 апреля 2020, 17:24 — REGNUM
В той упрямой настойчивости, с которой США пытаются атаковать Китай по фейковому вопросу о «занижении» количества заболевших коронавирусом и жертв эпидемии, угадывается глубокий и далеко идущий подтекст. Идет очень крупная и важная игра, причем, глобальная, и удача в этой игре, судя по всему, не на стороне Дональда Трампа, вопреки его «фартовой» фамилии. Иначе с чего было бы американскому президенту набрасываться на американских же журналистов, пытаясь доказать им недоказуемое: что без малого уже миллион заболевших в США это меньше, чем 85 тыс. в Китае. И что 4,6 тыс. летальных исходов в Поднебесной своей численностью превышают уровень смертности в Америке, переваливший на пятый десяток тысяч человек.
Еще Трамп «наехал» на губернаторов, обвинив их в неспособности применять «лучшие в мире» американские тесты, которые-де «спасут планету». И, разумеется, запустил очередной пучок критических стрел в Китай. «Китайские власти должны понести ответственность, если выяснится, что Пекин сознательно скрывал данные о коронавирусе», — подкрепил свое недовольство Трамп на брифинге в Белом доме, оправдывая известную истину, что наступление это лучшая оборона. Ибо тема коронавируса, точнее, вопиющей неготовности властей США к эпидемии, медленно, но уверенно продвигается в «топы» президентской кампании, в которой из-за этого наблюдается некое подобие перелома, и инициатива начинает переходить к Джозефу Байдену. И это несмотря на то, что позицию Трампа разделили некоторые иностранные сателлиты США, например министр экономического сотрудничества и развития Герхард Мюллер и глава МИД Австралии Марис Пейн.
Между тем в самих США, даже в рядах тех, кто требует призвать Китай к ответу, в отношении политики Белого дома и действий Трампа в условиях эпидемии существуют определенное раздражение и скепсис. Агентство Bloomberg, принадлежащее экс-мэру Нью-Йорка Майклу Блумбергу, снявшему свою кандидатуру с демократических праймериз в пользу Байдена, еще месяц назад публиковало пророческий материал своего колумниста Холла Брэндса. Это весьма непростой автор, имеющий тесные связи с Ассоциацией Генри Киссинджера и alma-mater крупного бизнеса США — Американским институтом предпринимательства (AEI), связанным с такими видными фигурами неоконсервативного истеблишмента, как супруги Чейни и идеолог «глобальной демократической революции» Майкл Ледин. Не питая симпатий к Китаю и обвиняя правящую КПК с позиций американского официоза в «необоснованности претензий на глобальное доминирование», Брэндс, однако, признавался, что еще меньше оснований (хотя и больше «понтов») на сохранение своего лидерства наблюдаются у США. И перечислял весь спектр ошибок Трампа, масштаб которых требует воспроизведения, чтобы было понятно, как они оцениваются в Америке, и почему политические акции действующего хозяина Белого дома так резко покатились вниз:
- попытки скрыть от общественности серьезность эпидемиологической ситуации и последовавшего за ней экономического кризиса;
- неумение разговаривать с людьми и незнание, как своевременно донести до них необходимую и точную информацию, что привело к утрате в обществе доверия к руководству страны;
- неспособность грамотно использовать фору, полученную благодаря относительно раннему решению об ограничении поездок;
- упрямство в заблуждениях, неумение признавать и исправлять допущенные ошибки;
- неготовность результативно взаимодействовать с международными партнерами (за этим тезисом скрываются спесь и попытки диктата, оттолкнувшие от Трампа, например, европейских сателлитов США).
Собственно, все это вкупе с ущемленным самолюбием, неспособным воспринимать никакую критику, и комплексом «непризнанного гения» американский президент и продемонстрировал на брифинге, вызвав у журналистов откровенное раздражение. И тем самым ясно показал, что те советы, которые Брэндс дал ему месяц назад, явно не являющиеся плодом только его мыслей, а отражающие позицию определенных кругов и отнюдь не сторонников глобализма по Байдену, ему — «не в коня корм». Что за советы? Они не менее важны, чем анализ ошибок Трампа, поэтому воспроизведем и их. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что в Белом доме к ним не прислушались и двинулись своим путем:
- возглавить усилия «большой семерки» по разработке вакцины и преодолению последствий пандемии;
- взять на себя «ручное управление» региональными и местными властями штатов и ответственность за рекомендуемые им меры по борьбе с вирусом;
- предложить такую концепцию борьбы с эпидемией, которая не ограничивалась бы запретительными мерами, а отвечала бы демократической традиции;
- выйти из информационной изоляции и не уступить Китаю борьбы за образ постэпидемического будущего (который, как надо понимать, Америка сейчас начисто проигрывает китайской концепции «единой судьбы человечества»).
Ничего этого сделано не было, отсюда и вопиющие провалы, которые самым примитивным образом, «шитым белыми нитками», информационный рупор Белого дома пытается прикрыть «переводом стрелок» с собственной больной головы на других, кто «назначен виновными». В первую очередь на ВОЗ и Китай. Такая тактика в информационной войне могла бы принести плоды при двух условиях. При сохранении безраздельной гегемонии американских СМИ в мировом информационном поле. И при двухпартийном консолидированном единстве стоящего за ними делового и политического официоза. Но если первое условие, пусть и с оговорками, еще присутствует, хотя при сильно поколебленной гегемонии сегодня можно говорить лишь о существенном преобладании, то второе условие не выполняется. От слова совсем. Отсюда и результат. Истеблишмент США расколот и предвыборной борьбой, и фигурой самого Трампа, и шлейфом скандалов, с которыми связано его четырехлетие, и, самое главное, провалами в противовирусной борьбе. Очень скоро Трамп и Байден сойдутся лицом к лицу. И с учетом ситуации, вопросы, главный из которых «почему?», будет задавать оппонент главы Белого дома. А его хозяин вынужден будет на эти вопросы отвечать (именно по этой схеме, как помним, разворачивались дебаты на Украине, где кандидат Зеленский вопросы задавал, а еще пока президент Порошенко на них не мог ответить, периодически переходя в отчаянные и безнадежные «психические атаки»). Что это за вопросы? Никакого секрета они не составляют:
- вот эти почти 800 тыс. заболевших и более 40 тыс. умерших — это и есть «America first»? Если это не брутально оригинальное прочтение «лидерства», то кто в случившемся виноват? Можно ли было всего этого избежать? И что с ним делать?
- как жить дальше и за чей счет восстанавливать экономику — не корпорациям, а микро-, мелкому и среднему бизнесу — прежде всего занятость, и это при нынешних 17 млн новых, «вирусных» безработных?
И т. д.
Трамп будет обвинять Китай, американские СМИ, своих «несознательных» сограждан. Будет рассказывать про «лучшие в мире вакцины». Байден же станет рубить его на корню все тем же «Почему?». В том числе, почему Трамп, будучи президентом, так легкомысленно отнесся к предупреждениям разведки — в ноябре и январе?
В этой ситуации ни украинский компромат на Байдена, ни даже китайский, если Трампу его удастся раздобыть, могут не сработать. Конечно, действующий президент — опытный политик и хороший полемист. Но против «лома» фактов нет приема. Если, конечно, нет другого «лома» уже других фактов. Кто берется предсказать, что произойдет за оставшиеся до выборов полгода? В каком эпидемиологическом, экономическом и социальном состоянии США подойдут к началу ноября? Естественным будет развитие событий, или проявят себя некие рукотворные факторы? Раздавать прогнозы — неблагодарное дело, но вариант, при котором Трамп разделит судьбу другого президента-миллиардера Герберта Гувера, проигравшего в 1932 году «выборы второго срока» Франклину Рузвельту под грузом «ответственности» за Великую депрессию, в которой главным виновным был не он, на сегодня вполне реален.
Ну и применительно к китайско-американским отношениям следует сказать еще и вот о чем. Неуклюжесть и дилетантизм Трампа в международных делах нигде не проявляется настолько откровенно, как в случае с давлением на КНР. То, как настырно и последовательно не только президент, но и вторящий ему американский истеблишмент муссируют тему «ответственности КПК», — лакмусовая бумажка их крайнего примитивизма. Нападая на правящую партию в расчете на воссоздание мизансцены завершающего этапа прошлой холодной войны, они уповают на повторение Китаем ошибок и судьбы Советского Союза. И наглядно демонстрируют твердолобость американского антикоммунизма в его маккартистском, плебейско-зоологическом обличье, неспособного распознать внутри коммунизма определенные нюансы. «Перестройка» в СССР принесла Западу успех только потому, что его давление на советское руководство пришлось на фазу раскола и внутренней в нем борьбы. И попало с этой борьбой в резонанс. С Китаем же все обстоит иначе, и Трамп со своим давлением опоздал как минимум на восемь, а то и на десять-двенадцать лет. Перемены, связанные с приходом к власти в 2012 году Си Цзиньпина, были непростыми, особенно на стадии подготовки этого транзита власти. И только в видимой части политической жизни готовились начиная с 2007 года. А в реальности — еще раньше. И когда транзит наконец состоялся, нынешняя игра Трампа уже оказалась проигранной задолго до ее начала и даже до появления на политической арене самого Трампа. Поэтому будь нынешний американский президент и его команда дальновидней и просто умней, они бы эту игру и не начинали бы. Хотя, нет сомнений, что их об этом предупреждали, да они не послушались и «поперли буром».
Нет сейчас в китайской элите раскола, на котором можно было бы сыграть, а есть группы. И тренды, главным из которых является очень тонкий и гибкий, поэтапный пересмотр системы политической наследственности, внедренной Дэн Сяопином, в пользу централизованного, вертикально-интегрированного партийно-политического руководства. С персональной системой власти и ответственности. Обратим внимание, читатель: кто в руководстве КПК и КНР обнародовал уточненную информацию о количестве жертв коронавируса в Ухане, скорректированную на 1,3 тыс. погибших, которую некоторые, особо жадные до сенсаций СМИ попытались выставить «доказательством» сокрытия информации? Это было проделано руководящей рабочей группой ЦК КПК по борьбе с коронавирусом, которая была создана 25 января главным органом Политбюро ЦК — Постоянным комитетом (ПК). Возглавивший рабочую группу премьер Госсовета КНР Ли Кэцян тогда, в тот же день, вылетел в эпицентр эпидемии Ухань, чтобы на месте изучить обстановку и принять соответствующие меры.
Внимательный наблюдатель заметит, что общая идеология противодействия инфекции с самого начала принадлежала именно Посткому Политбюро во главе с Си Цзиньпином, от которого исходили все руководящие указания; рабочая группа же — чрезвычайный исполнительный орган по выполнению поручений Посткома, перед которым она отчитывается. Строго «по команде», ибо возглавляющий ее премьер Госсовета является членом Посткома, в котором председательствует Си Цзиньпин. Следовательно, коррективы внесенные рабочей группой в статистику эпидемии в Ухане лишь укрепляют позиции КПК, ЦК, Политбюро и Посткома, ибо находятся в русле руководящих указаний. Ответственность за ошибки в статистике, которые безусловно являются технической погрешностью, в этой ситуации, согласно существующей властной иерархии, возлагаются именно на рабочую группу, которую Постком, получается, «поправил».
Слабость понимания специфики партийно-государственного руководства страной, структуру которого КНР унаследовала от СССР, всегда отличала мыслящих прямолинейно американских руководителей, которые, например, в свое время сильно комплексовали и затруднялись тем, что переговоры с президентом США ведет Генеральный секретарь ЦК КПСС, а не председатель Президиума Верховного Совета СССР. Советская сторона в итоге устранила взаимное непонимание, когда Л. И. Брежнев в июне 1977 года, через пять лет после начала интенсивных советско-американских контактов, совместил эти посты.
Так что, желая каким-то образом поколебать позиции Си Цзиньпина и развернув для этого международную пропагандистскую кампанию, Трамп на самом деле их лишь укрепил. А в фокус международного внимания вместо этого поставил статистические погрешности, допущенные представителями «туаньпай» — неформальной внутрипартийной группы в КПК, объединяющей выходцев из КСМК — Коммунистического союза молодежи Китая, то есть китайского комсомола. Который, в отличие от советской традиции, в своей деятельности куда более самостоятелен и менее зависим от КПК, чем советский ВЛКСМ от КПСС. Вследствие этого группа «комсомольцев» в КПК, из среды которых вышел экс-руководитель КСМК Ли Кэцян (1993 — 1998 гг.), традиционно более лояльно относится к контактам с западными партнерами, чем представители традиционного партийного истеблишмента, с которым неразрывно связан Си Цзиньпин.
По всему по этому не оправдаются и, более того, обернутся противоположностью любые попытки США давить на Китай с помощью санкций; всякий раз, вместо внутренних трений, они будут приводить к консолидации руководства и усилению в нем центростремительных, вертикальных тенденций. Пусть американские политические стратеги на этот счет не заблуждаются. Гораздо большего можно достичь с помощью честного и равноправного диалога, и именно такой подход, кстати, существенно повысил бы шансы Трампа на переизбрание в ноябре, заставив очень сильно нервничать его главного конкурента и стоящих за ним спонсоров, тесно связанных с глобализмом. Необходимость заострить на этом внимание диктуется тем, что, по-видимому, ни в Китае, ни, кстати, в России политический официоз вовсе не горит желанием вновь иметь дело с глобалистскими «опричниками», а потому совсем не заинтересованы в фиаско Трампа и готовы договариваться. Но по-честному, не путем односторонних уступок и не друг за счет друга, пусть в Вашингтоне на это не рассчитывают и добросовестно обучаются новым реалиям.
То же самое относится и к России, где американская стратегия по старинке ориентируется на социально и идеологически близкие ей «оранжевые» элементы, всякий раз садясь в лужу с их поддержкой и портя на этом отношения с официальной государственной властью. В конце концов, пусть в Белом доме, наконец, обратятся к тем образцам здравомыслия, которые накоплены, но сегодня не востребованы американским политическим планированием. Например, перечитают завершающую главу знаменитой «Дипломатии» того же Киссинджера, где подчеркивается, что политические системы, выстроенные по схеме «лояльной оппозиции», то есть договорного чередования у власти заведомо системных политических сил, свойственны только западной политической культуре, и за пределами Запада попросту не действуют.
США, особенно в той ситуации, в которой они оказались в ходе эпидемии, нужно не хорохориться и не задирать ставки, а проявить мудрость и гибкость в сочетании с благоразумием и скромностью. Глядишь, все у них и получится.
https://regnum.ru/news/polit/2922930.html
19.04.2020 Борьба с коронавирусом? Или с согражданами?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 19 апреля 2020, 13:26 — REGNUM С телеэкрана московский градоначальник говорит все очень красиво. Дорогие, дескать, москвичи, мы за вас всей горой, только о ваших интересах и печемся, одних штрафов ради вашего здоровья на 50 млн «рябчиков» вам же и подвесили. Распространение вируса по экспоненте нашими высочайшими усилиями мы притормозили. Несмотря на пресловутую «оптимизацию» медицины. Худшее для вас, неразумных и несознательных, не состоялось. И на этой радостной волне мы объявляем о новых «милостях». Ужесточаем вам с 22 апреля ordnung, а компенсацию получите лекарствами от ОРВИ. Вспоминается некрасовская «Железная дорога» с бочкой спиртного: «Шапки долой — коли я говорю!».
Казалось бы, стало лучше — надо, наоборот, смягчать. Ну, или хотя бы не усугублять. Ан, нет! Это в обычной человеческой логике так, а в логике градоначальника все обстоит ровным счетом наоборот. Чтобы эту его логику постичь, надо уже не Некрасова, а Джанни Родари перечитывать с его бессмертным Чиполлино. Про простой дождь за 100 лир, сильный — за 200 лир и с громом и молнией за 300 лир, как пообещал сановный лимон простым овощам. Или «Незнайку» перечитывать, которого уже почти запретили. Или вот это пророческое видео вспомнить — привет из 1982 года, на которое уже приходилось ссылаться.
А теперь факты из нашей «вирусной» повседневности. Факт первый. Нам рассказывают, что электронный пропуск сделать несложно, раз плюнуть-де. Сегодня, проявив законопослушность, попытался сделать это заранее, не дожидаясь «пяти часов до первой поездки». На собянинском сайте говорится, что обладателям удостоверений государственного образца с 22-го числа необходимо «зарегистрировать на сайте mos.ru номера своих личных/служебных машин, а также электронных карт».
Сначала набрал заветные семь семерок, и побеседовав с «виртуальным оператором единой справочной службы правительства Москвы» (почему-то сразу вспомнился «искусственный интеллект Миа» из рекламы сотовой связи), принялся ждать обещанного «ответа специалиста». Сколько прошло минут — врать не буду, не засекал. Но довольно много. И вполне достаточно, чтобы убедиться, что ответа ждать придется еще дольше. В приличных организациях в таких случаях включают обратный счетчик и информируют клиента, каким в очереди является его звонок, и когда примерно он дождется ответа. Но это, наверное, не тот случай…
Не будучи сильно искушенным в электронной тематике, понял, что сам не справлюсь и прибегнул к помощи много раз выручавшего в подобных и похожих случаях товарища по прежней работе в Совете Федерации. Забегая вперед, скажу, что проблема разрешение получила, но даже у высококлассного специалиста, который компьютер с закрытыми глазами разбирает и собирает быстрее, чем иной военнослужащий автомат Калашникова, на это ушло часа два с половиной. Кстати, и товарищ, попытавшись дозвониться, чтобы подтвердить успешность своих мучений, прождал с трубкой в ухе более 20 минут и от этой затеи отказался, прокомментировав сие фиаско весьма неблагозвучной народной идиомой. Поэтому не могу знать, у них это только в выходные так или всегда? Первый раз обратился. Хотя, если судить по тому, что втолковывал «виртуальный оператор», работать они как бы подрядились в режиме 24/7.
Главной, почти не решаемой, по словам товарища, оказалась проблема несовпадения количества цифр любых возможных групп, взятых с социальной карты москвича, с числом клеточек в форме на московском правительственном сайте. К каким ухищрениям он прибегнул, чтобы сплошную комбинацию из двенадцати цифр с отстоящей от них на один интервал восьмеркой преобразовать в принятые, наконец, системой четыре группы да еще с дробью и несколькими дополнительными нулями, — только ему и известно. Но он человек скромный, о деталях не распространяется. И т. д. Когда все наконец удачно завершилось, и на почту пришел долгожданный цифровой пропуск на машину и социальную карту, я задал товарищу риторический вопрос: может ли простой смертный пенсионер и даже средней руки «юзер», не отягощенный специальными познаниями в сфере IT, справиться с решением этой задачи? И получил весьма эмоциональный и почти однозначный ответ: «Очень вряд ли!». По телевизору елей, на деле — полная противоположность. По сути, вот эта электронная система, даже без учета ее по-библейски оккультного содержания, к которому мы еще вернемся, представляет собой инструмент сегрегации, во-первых, меньшинства «продвинутых» (они же «креаклы») и большинства обычных людей, работа которых с компьютером связана лишь отчасти, и во-вторых, молодежи и старшего поколения. И понятно, что социальному апартеиду в рамках такого вот «электронного» расслоения вследствие этой сегрегации подлежат простые люди и старики, что прямо противоречит положению Конституции, запрещающему дискриминацию по возрасту и социальным признакам. Но у мэрии свое видение, пусть и вывернутое наизнанку. Дескать, кому нужно из дома выходить — пусть разбирается. А не разобрался и некому помочь — его проблемы. «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!» На пути в «светлое цифровое завтра» никто кормить не обещал.
Ну и объявления в электричках и в метро на английском языке, которые откровенно попахивают навязыванием комплекса неполноценности. Как призыв к капитуляции. Автобусы — и на тех конечная остановка без английского не обходится. Воспринимается по меньшей мере оскорбительно. Особенно в пустой столице страны с закрытыми границами и, разумеется, без туристов, надо ли под которых подстраиваться, когда и если они будут — тоже очень сомнительный вопрос. Представим себе, чтобы где-нибудь летом 1942 года в том же московском метро зазвучали объявления на немецком…
Факт второй. Сто раз уже говорилось, что САМОизоляция она потому и «само», что это не карантин и не домашний арест. Под собственную ответственность. И гнать верующих из храмов на Светлое Христово Воскресение — и это на фоне продолжающегося промывания мозгов про большевиков как «богоборческую» власть — для этого нужно обладать особо изощренной фантазией, а также беспредельным цинизмом и лицемерием. Эпидемии в России не новость. Под рефрен прикрытых высокими регалиями и погонами фальшивок о Ленине и советской эпохе, в новоявленные инквизиторы определили правоохранителей, среди которых, как известно, существует определенный процент тех, что особой обходительностью с гражданами не отличаются. На этом фоне кривая преступности немедленно поползла вверх — а как вы хотели? Но те, кто «определили», сделали при этом вид, будто они этим не озабочены и будто им неведом феномен «эксцесса исполнителя». Это когда, чтобы выслужиться и заработать у начальства заветный «лайк», бегут впереди паровоза. Или дают волю неудовлетворенному самодурству. В одном из районов Подмосковья чуть не оштрафовали храм и его настоятеля. За то, что на службе присутствовали верующие. И это в Страстную неделю. Хорошо, что дело было улажено вмешательством церковного священноначалия. Это пока еще не массовое явление, но, как видим, уже вполне возможное. В округе, далеко не самом проблемном, первый случай заболевания был зафиксирован 5 апреля. Всего болеют 35 человек на 100 с небольшим тыс. населения — 0,035%. Ни одного смертельного случая пока нет. Нужно ли в этой конкретной ситуации пугать подобными пиночетовскими мерами? И откуда бы храм взял деньги на штраф? Иконы и церковную утварь за границу продавать? Или с прихожан, которые сидят в изоляции и не ходят на работу?
Вот спрашивается, кому и зачем понадобилось подставлять силовиков? По сути, в угоду либерал-оранжистам. Чтобы соединить «пятую колонну» с «шестой»?
Самое печальное, что как только «меры» закончатся, начальники повалят в эти же храмы грехи замаливать. Ничто не ново под луной, особенно если вспомнить лермонтовский памфлет про «Божий суд», что «недоступен звону злата».
Факт третий. 16 апреля Комитет Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи одобрил и рекомендовал нижней палате принять во втором чтении правительственный законопроект «О едином федеральном информационном регистре, содержащем сведения о населении РФ». Виталий Колесников, замглавы ФНС, из которой, напомним, вышел нынешний премьер-министр Михаил Мишустин, с неподдельным энтузиазмом сообщил, что документ предлагает соединить реестры МВД и ЗАГС в едином «реестре населения». Или, как он его назвал — в «золотом идеальном профиле» каждого гражданина, который позволит проследить все его связи — деловые и не очень. И вычислить каждую копеечку дохода. Оруэлл со своими «Скотным двором» и «1984» нервно курит в сторонке.
Хотя дело здесь даже не столько в «доходах», которыми прикрывают тот самый призрак библейской темы о «печати антихриста», подкрепленной решениями Нюрнбергского трибунала, признающими цифровую идентификацию человека преступлением. Еще в декабре 2017 года патриарх Кирилл, обращаясь к творческой интеллигенции, помнится, говорил, что «нужно быть слепым, чтобы не видеть приближение грозных мгновений истории, о которых говорил в своем Откровении Иоанн Богослов…». «Приближение и удаление конца света зависит от нас самих, — продолжал предстоятель. — Каждый, особенно публичные люди, должны осознать ответственность за Россию и весь род человеческий и затормозить наше сползание в бездну окончания истории».
А вот глава упомянутого думского комитета, небезызвестный Александр Хинштейн, вопреки предостережениям патриарха, правительственной инициативе очень обрадовался, намекнув, что в условиях коронавирусной инфекции грех упустить такой шанс умножить возможности мытарей. О духовной стороне вопроса этот деятель, конечно же, не задумался. Не попиаришься нынче на этом деле… Когда-то сделал шумную журналистскую карьеру на разоблачениях властных злоупотреблений. А сейчас? Как сказали в свое время про Машу Гайдар ее бывшие «оранжевые» подельники, «знала, где висеть под мостом со своими лозунгами — чтобы из Кремля увидали».
По отдельности каждый из приведенных здесь фактов, список которых ими не исчерпывается, — как бы отдельная тема. А соединишь их вместе — и начинают проступать контуры такой перспективы, для которой коронавирус — не угроза и не вызов, а удачно подвернувшийся повод отрепетировать определенную модель будущего — под шумок домашнего сидения и множащихся бед граждан. Вот это «ситуация улучшается, а мы ужесточаем режим», особенно на фоне учиненного 15 апреля бардака в метро и на дорогах, заставляет очень крепко задуматься, не являемся ли мы свидетелями реализации некоего сценария? Который с эпидемией если и связан, то весьма отдаленно. И если через неделю-полторы после толкучки в подземке мы получим всплеск заболеваемости, что совсем не исключено, «крайними» опять окажутся граждане. А не собянинский оперштаб, которому на всякий случай сразу же выдали индульгенцию с «правом на ошибку». Хотя если и говорить о преступной халатности, то это как раз именно тот самый случай.
И не оставляет мысль: может быть, людей сознательно провоцируют на крайности, чтобы развязать себе руки? Или, хрен редьки не слаще, просто скрывают под ширмой «чрезвычайщины» собственную растерянность, беспомощность и надежду на «авось»?
https://regnum.ru/news/polit/2921618.html
14.04.2020 Храм в душе или «пир во время чумы»?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 14 апреля 2020, 14:18 — REGNUM Утром вчерашнего дня ТВ объявило о вечернем салюте в ознаменование 75-й годовщины освобождения Вены; вечером того же дня поступил «отбой»: салют отменен. И повод найден формально неубиенный: коронавирус. Дескать, «не время» устраивать «пир во время чумы». Вот именно вечером это стало понятно? А утром, когда оповещали о салюте, получается, были сомнения? Что ж такого между утром и вечером произошло, что вдруг «просветление» снизошло? Или просто позабыли, или наплевали, а потом спохватились — и решение принималось «между дел»? Такова фабула.
Нет, никто не спорит: ситуация действительно тяжелая. Плюс многого, нам по-видимому, не говорят; только через завесу достаточно высокого уровня секретности пробиваются расплывчатые сведения о множественности штаммов вируса, который постоянно мутирует и по-разному распространяется и действует в различных странах. Не исключено, но в этом случае следует признать, что имеем дело даже не с биологическим, а с биоэтническим или биорасовым оружием. Это вытекает из вопросов, которые при ближайшем рассмотрении представляются риторическими: почему ни SARS в 2003 году, ни MERS в 2012-м не получили пандемического распространения, а ограничились определенными странами и ареалами? Это были «пилотные» эксперименты? И именно наработанный в ходе их «материал» позволил «запустить» нынешнюю эпидемию? Или нынешняя — тоже «промежуточный» этап, как предрекают многие специалисты в разных странах? Это-де «присказка», «сказка» впереди, ждать осталось недолго, а пока с максимальной пользой дела следует использовать нынешнюю «генеральную репетицию»…
Но вернемся к отмененному салюту. «По форме — все верно, по существу — издевательство», — так формулировал классик со свойственной ему прямотой и без политеса. По этой логике и парада 7 ноября 1941 года проводить не нужно было. Немцы под Москвой, на ближних подступах, в пяти километрах от нынешней МКАД. Какой парад? Но это — вульгарно материалистический подход тех, кто не понимает, как работает метафизика. А она в ту войну работала по формуле: «Третий Рим против Третьего рейха». Россия против Германии, а точнее, против Европы и Запада в целом — смысл второго порядка. Коммунизм против фашизма — третьего порядка; социализм против капитализма — порядка четвертого. Все остальные «против» — вообще исчезающего значения.
Как два различных полюса,Во всем враждебны мы.За свет и мир мы боремся,Они — за царство тьмы!
Эти строчки из «Священной войны» — не про коммунизм против фашизма. И даже не про русских против немцев. И тем более не про Сталина против Гитлера. Это — про «жить и нежить», про смыслы бытия. Про то, получит ли бытие продолжение — или все, кранты: история закончена, и будущего больше нет. И не будет. А прошлое обольют бензином и сожгут, как книги на берлинской мостовой, чтобы — без возврата…
В оптике последних двух порядков парад был действительно не нужен, и логика понятная: собрать в кулак все силы, не распыляя их на символическое мероприятие и не отвлекая войска с фронта, чтобы ненароком не превратить его в ритуальное. В первом, высшем, смысле — парад был критически необходим. Как обращение не к воле, а к духу. Как единение с предками. Как верность традиции, пусть и недавно сложившейся, но уже укорененной в исторической преемственности. Как сакральное, символическое действие, которое пробуждает и активирует дух, многократно умножая силу сопротивления. Не было бы того парада — не факт, что Москву бы удержали. «История только у бандитов и неумных людей не терпит сослагательного наклонения, у меня терпит», — говорил православный историк Владимир Махнач. Сталин, постигший душу русского народа, это понимал. В отличие от Гитлера с его оккультными загогулинами, который если бы понял, поставил бы исход войны в зависимость от срыва того ноябрьского парада на Красной площади. Только вот — не понял, Господь его разума лишил. «Богом хранимая Держава Российская», — этот литургический богослужебный оборот отражает сумму смыслов именно такого, метафизического понимания Истории.
С этой, в прямом и переносном смысле, колокольни отмена салюта — метафизическая ошибка. Как и шараханья двусмысленности вокруг предстоящего юбилейного парада. «Должны перенести, три даты рассматриваются, но тренировки, прогоны и репетиции официально не прекращены», — извините, но это пресловутый «шаг вперед — два шага назад». Или «стой там — иди сюда». Не говоря уж про панические слухи и интернет-спекуляции вокруг войск, которые утром выдвигаются в Москву на парадную площадку, а вечером следуют обратно. И тем более недопустимо, чтобы в духе «толерантности» проброс по 9 мая, до которого разобраться с эпидемией «не успеем», делала дама приятной внешности, пусть и в ранге вице-премьера. Ребята, вы что? В своем уме? Какая дама? Какие чиновники? Это — сугубая прерогатива Главковерха, и на любые комментарии любых других лиц, пусть и должностных, даже премьера и министра обороны, должно быть наложено жесточайшее табу. Иначе «картинка» переворачивается с ног на голову, а народ теряет пространственно-временную ориентацию. И тихо (пока) фонареет от происходящего.
Другой пример: патриарх призывает верующих не ходить в храмы на Пасху. Смысл праздника в чем? В Божественной победе над смертью, отказаться от прославления которой предлагают из страха перед смертью — прав возвысивший свой голос протоиерей. Не оксюморон ли? По Вере — да воздастся. Да и сам предстоятель признает, что происходящее — «по грехам нашим». И раньше он предупреждал, что поступь Последних Времен не слышит только глухой. Но теперь ясно, что это он головой понимает, с рациональных позиций, анализируя окружающую действительность. Как и большинство мирян. А в душе что — сомнения? Где по-настоящему проникновенное Слово Пастыря (помните такую ТВ-программу?), с которого все начинается. Для контраста — граф Григорий Орлов в чумной Москве. С чего начал, ступив на землю из кареты? «В церквах служить и бить набат!» — знал особые «дезинфицирующие» свойства колокольного звона. На дворе XVIII век. Ни вакцин, ни анализов, ни средств защиты. Ни даже градусников. И тем более никаких ИВЛ. Справился. Феномен духовной защиты никто не отменял, хоть ни пальцами, ни на зуб его проверить нельзя. По Вере — и воздалось. И Орлову, и Екатерине, которая ради него личным решением отменила ему двухмесячный карантин. И вышла навстречу герою.
И почему сегодня «непонимание» штрафов прихожанам от имени Церкви очень показательно выражает гражданское лицо, имеющее отношение к Патриархии, но не имеющее — к священноначалию? Последнее же, опять-таки «толерантно», помалкивает… Тоже ошибка, и тоже, разумеется, метафизическая. И она от недоверия и боязни положиться на клир и прихожан. И от непонимания, что идти или нет — люди на местах сами себя отфильтруют, по совету настоятелей и исповедников. Опять-таки, каждый — по своей Вере.
Что происходит сегодня, и в чем причина споров о законности/незаконности предпринимаемых мер? Потому, что обращаются они к букве, а не к духу. И воспринимаются поэтому примерно так, как здесь показано: histodessa.ru/zhvanetskij-turnikety/ И никак иначе. И все — закономерно.
Не только у нас, во всем мире так. Тот же Трамп что, не знает рузвельтовского опыта «бесед у камина», ставших важным фактором перелома в общественных настроениях в критический момент? Или не владеет искусством разговора с простыми людьми, которые «элиты», отделившись от них шлагбаумами с охраной, давно утратили? Профессор Юрий Качановский в своей книжке «Диктатура Сталина» приводит пример из своей молодости, когда он в конце 40-х годов студентом ехал в одном вагоне с возвращавшимися домой после военной службы «дембелями». И разговорившись с одним из них об американской ядерной угрозе (у СССР бомбы еще не было), был поражен глубочайшей внутренней убежденностью ответа, смысл которого заключался в том, что «товарищ Сталин все знает, все видит и примет меры». И ведь не ошибся! Желающим позубоскалить насчет «тоталитаризма» и «всеобщего доносительства» — настоятельная рекомендация перечитать тексты сталинского выступления от 3 июля 1941 года, а также его тоста за русский народ от 24 мая 1945 года. Может, хоть что-то в этой жизни поймут? А буде среди них «околовласть предержащие» — глядишь, наконец, и остановят вал грязных заказушных «художественных» и «документальных» провокаций — это в канун юбилея Великой Победы-то? Ибо поймут, что на фоне этого вала доверительному разговору с соотечественниками, как и пониманию с их стороны, просто взяться неоткуда.
Отмена салюта, который, чтобы посмотреть, необязательно выходить из дома — его если не видно почти из каждого окна, то уж слышно абсолютно везде и отовсюду — это как чума без колокольного набата. В чем был главный смысл знаменитого парада 1941 года, эхо которого до сих пор разносится по планете? В святой и непоколебимой уверенности в том, что враг будет разбит, победа будет за нами. Имеются многочисленные свидетельства современников того исторического события, которые прямо свидетельствуют: до парада сомнения были, после — их сменила твердая и непоколебимая уверенность.
Потомкам и наследникам Победы, связанным с нею символической — соборной — связью нынешних и прошлых поколений, считать акт душевного подъема «пиром во время чумы», забывать о духе и обращаться к голому разуму, который очень часто в критических условиях или отключается, или переключается в противоположность? Что же сделало с нами всеми тридцатилетие безвременья и чистогана? И не в этом ли главная причина обрушившихся на нас бед?
Есть такая притча: двое рабочих под дождем, по колено в грязной жиже месят на стройке раствор. «Чем занимаетесь?», — спрашивают. «Да вот, мучаемся тут…», — в сердцах выпаливает в ответ один. «Храм строим», — улыбнувшись отвечает второй. Ничего не напоминает?
https://regnum.ru/news/society/2916148.html
13.04.2020 Россия: «правовое государство» или общество моральных принципов?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 13 апреля 2020, 10:56 — REGNUM Интересная и очень показательная дискуссия развернулась в части юридического сообщества, пытающегося осмыслить правовую сторону событий, переживаемых нами в связи с эпидемией коронавируса. И мечущегося между рациональностью/избыточностью принимаемых мер, их соответствием/несоответствием действующим правовым нормам и специфичностью детализации этих норм в определенных сферах.
Наиболее общие умозаключения и аргументы сторон спора выглядят следующим образом. С одной стороны, указывается, что при всей противоречивости процесса принятия решений и его результатов, в которых отражается наложение эпидемии на нефтяной кризис и конституционный процесс, в нашей стране всегда существовали определенные «рамки», не допускавшие отказа от определенных процессуальных ритуалов. А сейчас, похоже, эти рамки утрачены («резьбу сорвало»). Причем властями всех уровней — исполнительными и судебными, а также федеральными и региональными; дескать, «борьба с коронавирусом» все спишет. Отдельно говорится о законодательных властях, которые принимают новые законы «с колес» и в темпе, который исключает своевременное доведение их до граждан. И потому ставят под сомнение постулат о «незнании законов, которое не освобождает от ответственности», тем более что граждане и без того запутаны противоречивостью нововведений, по которым, добавим от себя, за одно и то же деяние могут применяться штрафные санкции, отличающиеся размером в несколько раз. Что это как не пресловутые «двойные стандарты», превращающие закон в дышло?
В порыве откровенности данная сторона договаривается до аргументов, которые юридическое сообщество, в общем-то, обычно держит глубоко под спудом и вслух не приводит. «Юрист — это специалист по нормам. Причем вовсе не обязательно по тем нормам, которые могут быть названы Правовыми с большой буквы… Практикующий юрист, как правило, вполне в курсе и учитывает в своей деятельности и те нормы, которые никем не закреплены (обычаи), и те нормы, которые не совсем правовые, и те, что им явно противоречат, но существуют» в виде «социального регулятора». «Владение этой системой норм и делает юриста юристом — этаким профессиональным прорицателем: сделаешь так — будет то-то, сделаешь этак — вот то-то. Конечно, нормы могут меняться, но и эти изменения всегда оставались в системе…» А теперь они из системы вывалились, или система от них освободилась. Поэтому в рамках не собственного выживания, а общественной необходимости задачей юристов этой стороне дискуссии видится восстановление если не правовой системы, то «хоть какой-то нормативности». И желательно во взаимодействии с «самоустранившейся» под нынешний форс-мажор от этого круга вопросов судебной системой. Которой, добавим от себя, в нынешней ситуации действительно не позавидуешь, ибо она застряла в «полупозишн» между молотом действующей в экстремальных условиях власти и наковальней рассчитанного на повседневную стабильность закона.
За это противоречие ухватывается оппонирующая сторона юристов, которая пытается равноудалиться между властью и законом и свести суть проблемы к слабости чрезвычайного даже не законодательства. А правоприменительной практики, прикрываемой тезисом о «карантинном праве», в отсутствие которого и власти, и суды вынуждены принимать и поддерживать решения, диктуемые санитарно-эпидемиологической медициной. Делается это хотя бы для того, чтобы потом, «если что», не оказаться крайними и не понести ответственность за бездействие, когда придет завершающий этап «наказания невиновных». В отстаивании этой позиции данная сторона уходит в «историю вопроса» так далеко и глубоко, что начинает сетовать на отсутствие формализованных правил и подходов к действиям в чрезвычайных условиях и при военном положении, попутно подчеркивая, что подобный опыт, во-первых, корнями находится чуть ли не во временах Великой Отечественной войны, а во-вторых, и тогда по-настоящему не обобщался и не систематизировался. «Надо не политические решения говорить… а анализировать. Какие правовые акты принимались… как они исполнялись, кем, какие именно органы власти были задействованы… как они формировались на освобожденных территориях и в каком порядке и пр.», — призывает вторая сторона дискуссии. И попутно сетует, что «массив норм» здесь пролегает от Конституции и европейских конвенций до гражданского права, а опытом правоприменительной практики хотя бы в отдельно взятой сфере санитарного и ветеринарного законодательства обладает лишь очень ограниченный круг далеко не самых высокооплачиваемых юристов. Да и распространяется этот опыт только на дела в торговле, сельском хозяйстве, строительстве. И — все.
«Презумпция незаконности и необоснованности принимаемых мер должна сохраняться и в условиях карантина, — сбивается с равноудаленности от сторон противоречия автор, понимая, что предложение создать новую форму права шансов на реализацию не имеет. — Почему в одни магазины можно ходить, а в другие — нет? Почему одни предприятия закрыты, а другие имеют право продолжать работать? Почему можно идти на работу по улице, но нельзя гулять в безлюдном парке? Почему одним категориям граждан можно перемещаться свободно, а другие обязаны сидеть дома, нет ли тут дискриминации или необоснованных привилегий? Какой правовой статус у лиц, находящихся в «самоизоляции» или «карантине», как он сочетается с иными правовыми статусами? Как можно ограничивать свободу слова, свободу собраний, права на правосудие и защиту достоинства личности? И — главное — как все эти ограничения сопоставляются со ст. 16.1 Гражданского кодекса РФ, гарантирующей право на компенсацию вреда от законных действий госорганов в случаях, установленных федеральными законами?»
Итак, от восстановления нормы, то есть от возврата к привычной регулятивности, до учреждения новой регулятивности, загримированной под отраслевую детализацию нормы, — таков диапазон дискуссии юристов. И им не позавидуешь, ибо и спор, как представляется обеим сторонам, принципиален, и ставки в нем высоки. Одно плохо. К праву, как и к юридической стороне вопроса, этот спор отношение, может быть, и имеет. Но к переживаемой всеми нами ситуации — никакого. Вскользь один из участников это понимание обнаруживает («мы чувствуем себя, наверное, в чем-то похоже на то, как чувствовали себя российские юристы сто лет назад: нет больше старого права, кому нужны наши «астрологические прогнозы», если «звездного неба над головой» больше не видно?»). Но, видимо, опасаясь, что подобные рассуждения далеко заведут, быстренько сворачивает на проторенную дорожку сугубой узкопрофессиональной аргументации.
Между тем, что произошло сто лет назад? Октябрьская революция, которая именно как революция действительно перевернула свод правовых норм. От чего к чему? В рамках классового подхода ответ на этот вопрос дает теория марксизма, из которой следует, что право — есть не что иное, как возведенная в закон воля господствующего класса. В этом суть поворота, убравшего «звездное небо над головой» юристов дореволюционной формации. И традиции. Однако с переворотом в праве, отразившим смену господствующего класса, не прекратилась историческая преемственность. Вспомним, как отвечал на вопрос о том, что именно, какую страну и какое общество будут строить большевики, один из белогвардейских героев булгаковских «Дней Турбиных»? Однозначно и бесповоротно резюмировал: «Россию!» «Видишь стол? Он и останется столом, как ты его ни назови и под что ни пытайся приспособить». И оказался прав: вместо теоретических абстракций в духе «охапки хвороста» в костер «мировой революции» очень скоро прозвучало: «Мы — одни». То есть если дадим себя увлечь подобными абстракциями, очень быстро разделим судьбу Баварской и Венгерской советских республик, с тем лишь отличием, что прекратит существование не только советская власть, но и историческая Россия как таковая, которую разорвут между собой на части бывшие союзники по Первой мировой войне, превратившиеся в интервентов сразу же, как их погладили против шерстки.
В 90-х годах Россия пережила еще один, такой же коренной перелом, как и в начале XX столетия. И в ней снова поменялся господствующий класс, установивший законом уже собственную волю. Но страна опять сохранилась, «рассудку вопреки, наперекор стихиям». Что дважды спасало нас на столь крутых исторических поворотах, пережить которые и сохраниться в мире способны единицы стран и народов? Ответ однозначный: культура! Настоящий социальный регулятор — это именно феномен культуры, а отнюдь не совокупность норм, правовых ли, граничащих с правом или противостоящих ему. Как и не само право как таковое. Три правовых системы за столетие — а страна живет. Да и сами-то эти системы отнюдь не двигали переменами на каждом из соответствующих этапов, а осуществлялись post-factum, вследствие этих перемен.
Во-первых, из этого следует, что где сменилось три правовых уклада, там и четвертый укоренится; очень может быть, что первые шаги к этому укоренению мы сегодня и видим. Даром ли, что критикуемые инициативы Владимира Путина насчет оплачиваемых выходных один из участников дискуссии, усматривающий противоречие их Трудовому кодексу РФ, оставаясь в тисках привычной нормы, сопровождает вопросом «Who cares?», в смысле «Кто заплатит за этот банкет?». А может, норма — не умерла и не исчезла «как класс»? Что, если под шумок наблюдаемых нами тектонических сдвигов она «всего лишь» кардинально изменила вектор? Что если на противоположное направление? Революция — это ведь не матросы в пулеметных лентах и не пиф-паф, как вбили себе в голову многие, насмотревшись «штурма Зимнего» по версии Эйзенштейна. Это комплекс перемен, которые затем, по мере распространения политического поворота на остальные области общественной жизни — экономику, социальную сферу — фиксируются правом. И выстрел «Авроры» послужил поворотным пунктом лишь в одном конкретном, отдельно взятом эпизоде, а подобных эпизодов и Россия, и человечество видели множество. Да и вопрос о мирном, эволюционном пути революционных перемен стоял в повестке дня почти до последнего момента, пока Временное правительство не загнало в подполье Советы. И не лишило их возможности стать локомотивом этих перемен. Возможно те, кто считают, будто Россия «исчерпала лимит на революции», на самом деле путают их с вооруженными восстаниями и гражданскими войнами, которых при осуществлении назревших революционных перемен действительно хотелось бы избежать. И забывают, что наряду с революциями снизу, с ниспровержением всех и всяческих устоев, существуют и консервативные революции сверху; более того, как показал опыт обоих российских переломов XX века, даже когда перемены начинаются снизу, они всякий раз приводят к жесткой вертикальной стабилизации. И в конце концов, страна спасается именно благодаря этому.
Возвращаясь к культуре как главному социальному регулятору российской жизни и истории, отметим, что это в России так. На Западе — все по-другому, и вот там-то роль такого регулятора и принадлежит праву, что и вызвало к жизни мифологему «правового государства». Но это не Россия в этом уникальна, наша уникальность в других вещах. По части главенства права же, «до безобразия» и «до противности» уникален как раз Запад. Ведь именно «Запад — единственная (!) цивилизация, которая ставит право и контракты выше обычаев и традиций», — это мнение Эдуарда Азроянца, крупного отечественного специалиста в сфере сравнительных цивилизационных исследований. Применительно к нашей истории неоднократно об уникальной регулятивной, а не только познавательной и просветительской роли культуры упоминал известный политолог Сергей Кургинян. И многие другие. Поэтому когда участники спора относят обычаи, являющиеся неотъемлемой частью культурной матрицы, к «побочным» нормам, порой несовместимым с правом, они всего лишь констатируют и демонстрируют собственное пребывание в плену иллюзий профессионального образования, выстроенного по западной модели и методологии, которые отнюдь не являются истиной в последней инстанции. И применимы лишь на Западе, в рамках местных культурных матриц, очень сильно отличающихся от российской. Поэтому правильнее было бы сказать, что это не юристы спорят между собой; на самом деле они просто в рамках собственной профессиональной компетенции подняли куда более важный и широкий вопрос, за что им спасибо, хоть они и не смогли на него ответить. Вопрос этот в очередной раз состоит в выборе русского, российского пути, в фундаменте которого находится дилемма между формально-правовой легитимностью, требующей в рамках либеральной концепции «правового государства» максимально детальной, порой доходящей до абсурда, всеобщей регламентации всего и вся. И обществом моральных устоев или моральных принципов, которое в России всю жизнь существовало вместе и параллельно с правом как «волей господствующего класса». И именно потому, что со сменой такого класса Россия всякий раз сохранялась, а сами спорящие друг с другом юристы по сути признают, что чем больше детализируешь и прописываешь на бумаге — тем больше жизнь вскрывает все новых и новых неизведанных ранее узких мест, верным представляется второй подход. И что-то подсказывает, что наше юридическое сообщество достаточно образованно, опытно и наделено надежным чувством профессионального самосохранения, чтобы с честью найти выход из этой дилеммы текущего момента. В общих интересах народа и страны, которые, как видно из полемики, это сообщество к его чести отнюдь не связывает с перспективами собственного корпоративного выживания.
https://regnum.ru/news/polit/2914556.html
10.04.2020 Нищета, которую западные «куртизанки» выдают за блеск
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 10 апреля 2020, 17:19 — REGNUM
На состоявшемся 26 марта онлайн-саммите «Группы двадцати» по противодействию пандемии коронавируса лидеры России и Китая Владимир Путин и Си Цзиньпин высказались за всесторонний отказ от политики односторонних санкций. В условиях кризиса мировой экономики, спусковым крючком которого послужила эпидемия, а подлинные причины лежат куда глубже и заключаются в капитализме, изжившем себя с точки зрения как экономики, так и идей гуманизма, вопрос стоит о выживании человечества в целом. «Поодиночке не спастись, и мировое сообщество должно объединиться», — прозвучало из Москвы и Пекина. На словах с этим все согласились, на деле получается совсем иначе. Сначала «агрессивно-послушное» большинство Генеральной Ассамблеи ООН, представленное американскими марионетками, которые давно оторвались от своих народов и превратились в бюрократических прихлебателей так называемой «глобальной элиты», прокатили российский проект резолюции по остановке санкций. А теперь, на фоне пожирающей Запад эпидемиологической катастрофы, разброд и шатания среди западных элит решили, как водится, преодолеть за счет «внешнего врага», списав на него собственную беспечность, безответственность, просчеты и в конечном счете откровенную профнепригодность.
«Врагом», разумеется, вслед за Россией, назначен Китай — страна, первой подвергшаяся удару вирусной стихии. Страна, справившаяся с этим ударом, накопившая и передавшая соседям, в том числе геополитическим конкурентам и просто недругам, ценнейший материал и успешный опыт борьбы с эпидемией. Страна, над которой эти недруги сначала издевались, называя вирус «китайским». А теперь принялись ее «прессовать» в тайных надеждах, во-первых, ослабить и подорвать ее международные позиции и внутреннюю устойчивость, а во-вторых, что-нибудь с нее «стрясти» в финансовом смысле. Весь цинизм Запада в проведении этой подлой, дурно пахнущей политики состоит в том, что — давайте называть вещи своими именами — своим появлением «на арене» глобальных событий коронавирус обязан именно Западу. И далеко не факт, что в Ухане он оказался случайно, без злого внешнего умысла. Но если так, то — вдумаемся — Китай, уже один раз пострадавший от вирусной атаки, пытаются заставить под ее же предлогом пострадать повторно. Не США, которые, как выясняется, скрывали от всего мира факты заболеваний коронавирусом у себя еще до вспышки в Ухане, а Китай, куда эпидемия вследствие этого сокрытия перекинулась. Скрыли — сами, а вот обвиняют в своих проблемах не себя, от кого пошло, а тех, от кого это скрыли. Каково? Как показывалось автором этих строк:
— Запад разрабатывал тему катастрофической эпидемии уже давно, начиная как минимум с 2010 года. И рассматривая ее через призму корпоративно-олигархических интересов, конечным результатом запускаемой вирусом цепочки управляемых перемен провозглашал разделение человечества на глобальные «город» и «деревню», то есть на «людей» и «недочеловеков», в нацистской терминологии «untermenschen» (https://regnum.ru/news/society/2902397.html);
— концептуальные разработки этих планов были спущены в западные парламенты, где сценарий глобальной эпидемии подвергся уточнениям в приложении к национальным последствиям (https://regnum.ru/news/polit/2906097.html). Более того, с коронавирусом еще в 2012 году на Западе был проведен эксперимент, позволивший получить представление о свойствах и параметрах будущей эпидемии, а также о масштабах смертности, прописав ее в сценарных разработках (https://regnum.ru/news/society/2907488.html);
— «стратегические умы» Запада, обуреваемые «недержанием» своей заинтересованности в реализации этих человеконенавистнических замыслов, даже не скрывают стремления удержать американское и в целом западное господство над миром, вернув несогласных с ним в «стойло» неоколониального миропорядка. И лишив их шансов на настоящее и будущее (https://regnum.ru/news/society/2909830.html).
Иначе говоря, Запад не просто знал о предстоящей эпидемии, о чем проговорились, оправдываясь, американские спецслужбы, которые об этом, оказывается, еще в ноябре, а затем в январе информировали Белый дом. Он эту эпидемию апробировал на соотечественниках, готовил и запускал в остальном мире, и когда о связанных с этим подробностях в социальных сетях рассказал официальный представитель МИД КНР Чжао Лицзянь, Запад не смог возразить ничем. И впал в истерику, устроив скандал вызванному «на ковер» в Госдеп китайскому послу Цуй Тянькаю. Представляется, что именно тогда, на фоне откровенного проигрыша информационной войны вокруг коронавируса, в Вашингтоне и других западных столицах, прежде всего Лондоне и Токио, было принято решение устроить грандиозную, геббельсовскую по масштабам провокацию. И взять мировое общественное мнение не умением, так хоть числом, за счет количественного доминирования американских СМИ в мировом информационном поле, что крайне важно для промывания доверчивых мозгов.
Очень показательно: буквально на днях из предвыборной гонки в американской Демпартии вышел главный «возмутитель спокойствия» Берни Сандерс. Вышел будто бы из-за отсутствия электоральных перспектив, что не вполне очевидно. И не вполне достоверно, учитывая «удаленный режим», в котором в США проходят ныне праймериз, диктующий непрозрачность результатов. Скорее всего, Сандерсу «сделали предложение, от которого нельзя отказаться». Чтобы любой ценой заткнуть политика, умело разоблачающего махинации и подлоги клинтоновско-глобалистского истеблишмента, которому абсолютно не нужна ни сама тема, ни правда о финансовых «похождениях» Джо Байдена и его отпрыска на Украине и в Китае, подрывающая предвыборные позиции «главного» демократического кандидата. С Сандерсом «в информационном тылу» та антикитайская спецоперация, которую сейчас начинают проворачивать, оказалась бы под перманентной угрозой разоблачения своего грязного и очень «заинтересованного» происхождения.
Так что происходит? Буквально синхронно, с интервалом в день-два, в ведущих западных странах — Великобритании, США и Японии — развернулась кампания с обвинениями Китая в сокрытии масштабов пандемии коронавируса. И якобы именно это — надо же! — стало причиной коллективного западного фиаско в борьбе с эпидемией, в которой европейские и американские управленческие и здравоохранительные системы показали такой верх некомпетентности и растерянности, что срочно потребовалось оправдаться перед общественностью, свалив вину и ответственность — в прямом и переносном смыслах — с больной головы на здоровую. Тему эксплуатировали и раньше, но как-то вяло и неорганизованно. Сейчас за дело взялись основательно — системно. И стало понятно, что предыдущие утечки из доклада разведки Дональду Трампу, как и будоражащие общественность обвинения Китая со стороны госсекретаря Майка Помпео, — лишь информационная артподготовка перед началом настоящего наступления. Что еще обращает внимание? Все материалы из СМИ указанных стран — Daily Mail (Великобритания) и Bloomberg (США), публикующего как свои комментарии, так и данные, которые «утекли» из недр правительства Японии, — очень плотно подогнаны друг к другу, и трудно отделаться от мысли, что имеет место некий сговор под видом «разделения труда». Daily Mail организует «вброс» о финансовой стороне претензий к Китаю со стороны «коллективного Запада», Bloomberg же подгоняет под задачу дискредитации Пекина международно-правовую «базу», а также служит ретранслятором и популяризатором уже практических шагов, предпринятых в антикитайском порыве японской стороной. Скорее всего, по отмашке «старших товарищей».
О чем пишут в Daily Mail? Коротко. Экс-вице-премьер Грин, экс-министры Смит, Дэвис, Паттерсон и еще одиннадцать «авторитетных» парламентариев-консерваторов под ширмой «Общества внешней политики Генри Джексона» состряпали и обнародовали некий доклад, показательно названный «Коронавирус: вина Китая и юридические перспективы компенсации». В нем они, отпуская в полет безудержную фантазию, в известном стиле «трех П» — «пол — потолок — палец» — обвиняют Китай, что (якобы) сокрытие информации о протекании коронавирусной инфекции в Ухане и ее распространении по стране (якобы) нанесло странам «большой семерки» ущерб в размере 3,2 трлн (!) фунтов стерлингов. Британская «доля» этой суммы, которую они хотят взыскать с Китая через Международный суд, Гаагский арбитраж, ООН и ВТО, по подсчетам этих аферистов составляет 351 млрд фунтов, потраченных кабинетом министров в связи с эпидемией. Будто бы Китай нарушил некие «юридически обязательные международные правила здравоохранения, которые требуют от государств предоставления полной информации обо всех потенциальных пандемиях».
Понятно, что все эти обвинения шиты белыми нитками и выглядят попыткой поживиться за чужой счет, закрыв таким образом собственные просчеты. Авось, выгорит, как у той гопоты на вокзале: «Мужик, кирпич купи, а? Не то в морду получишь…». Ведь «право», которое они гордо кличут «международным», — суть свод двойных стандартов, применяющихся строго избирательно, в интересах самих этих наследников пиратского морского беспредела, с викторианских времен служившего важным источником пополнения казны «Их Величества». Китай хорошо знаком с этими «цивилизованными порядками» по «опиумным войнам» XIX века, в ходе которых подвергся тотальному унижению, разграблению и наркотизации населения, а также посадил себе на шею британские глобальные банки, которые местами сидят на ней до сих пор. Например в Гонконге, где после его присоединения к КНР они прикрываются согласием китайского правительства на «одну страну — две системы», и чуть что не по ним, дергая за ниточки, устраивают там уличную протестную вакханалию оранжевого типа.
Только нынешний Китай — не тот, что был тогда (по Черномырдину, «здесь вам не тут»). Да и сближение Пекина с Москвой оптимизма международным рэкетирам тоже не добавляет.
Понимая сомнительность предъявляемых Китаю обвинений, американский Bloomberg «поправляет» британских «торопыг» из Daily Mail. Не все, дескать, так просто. Содрать с Китая деньжат, въехав в рай на чужом… бюджете, — оно, конечно бы, неплохо. Только это может не получиться, сетуют в Bloomberg, трезво оценивая как туманность перспективы выполнения Пекином односторонних западных судебных решений на этот счет, даже загримированных под «международные», так и полное отсутствие таких перспектив при рассмотрении вопроса китайскими народными судами. С неподдельной радостью сообщая алчущим животворной «халявы» о двух исках, поданных против КНР в США, в Bloomberg тем не менее «терзаются смутными сомнениями» и не обольщаются:
— «установить, что китайские власти в соответствующее время знали об угрозе возможности превращения вируса в чрезвычайную ситуацию международного масштаба, может быть трудно, учитывая ограниченность научной информации о заболевании»;
— «даже если действия/бездействие Китая влекут его международно-правовую ответственность, перспектива привлечения его к таковой международным судом или трибуналом не выглядит обнадеживающей»;
— и, вот незадача, «большинство стран, включая США…, имеют законодательные положения, предоставляющие суверенный иммунитет иностранным государствам в национальных судах» и т. д.
Надежда остается только на одно — на признание, что какие-то просчеты в Поднебесной в ходе борьбы с эпидемией делались региональными властями, ответственность за которые по принципу суверенитета и единства власти должно-де нести центральное правительство. Но это слабая надежда, которая питает разве что юношей…
Итак: Китай виноват априори, поэтому «должен» Западу кучу денег, но сам не отдаст, потому, что не за что отдавать, а взыскать их с него не получится. Что делать? Именно в этой дилемме между «имею желание» и «не имею возможности» следует поискать корни демарша японского премьера Синдзо Абэ с выделением более 2,2 млрд долларов на свертывание и вывод японских предприятий и других субъектов экономики из КНР, о чем с неподдельной радостью сообщает тот же Bloomberg. Запад запускает «пилотный» проект подрыва китайской экономики с помощью ее дезорганизации путем вывода промышленных и финансовых активов. Таким образом, виртуальный «долг за эпидемию», повешенный на Пекин, служит для Запада поводом для введения сменяющих друг друга пакетов односторонних санкций. Кто-нибудь сомневается в том, что за выводом активов последуют другие меры, закручивающие удавку? Рано или поздно, но постараются довести дело до прикрытия под этим санкционным предлогом участия КНР в глобальных финансовых институтах, пересмотрев или вообще аннулировав, например, ее немалую долю в «корзине» SDR — электронной валюты МВФ. То есть вычеркнуть Пекин из глобализации, сохранив ее в формате «Pax Americana». Добиться этого мечтают уже давно, с кризиса 2008−2009 годов, когда в марте 2010 года в знаковом издании «Project Syndicate» появилась статья тогдашнего североамериканского директора Трехсторонней комиссии Джозефа Ная-младшего «Проигрышная ставка Китая против Америки» (https://inosmi.ru/fareast/20100311/158553411.html). И поскольку «проигрышной» та ставка, вопреки мнению теневого мэтра американской политики, не оказалась, а в проигрыше в ходе конкуренции с тех пор регулярно остаются сами США, западными элитами явно принято решение «включить» против Пекина институциональные меры.
А с Японии их начали в качестве эксперимента. Просто потому, что выбрали страну и лидера, которого, если что, им «не жалко». И Токио послушно рубит азиатский сук, на котором сидит. Еще в начале марта должен был состояться первый за долгие годы государственный визит в Японию председателя КНР Си Цзиньпина, который был бессрочно отложен из-за эпидемии. Пойдет так дальше, вряд ли к этой теме вернутся в Пекине, что грозит Токио практически полной изоляцией от остальной Азии, которой памятны преступления японской военщины в годы Второй мировой войны, и которые простить ей не готовы даже такие же американские сателлиты из Сеула.
Следует отдать должное выдержке, которую в этой ситуации демонстрируют власти КНР. Вице-премьер Госсовета КНР Ху Чуньхуа, ответив на телефонный звонок главы британского минфина Риши Сунака, терпеливо напоминает ему о договоренностях лидеров — Си Цзиньпина и Бориса Джонсона, достигнутых в ходе двух телефонных разговоров. Ни о каком «долге за эпидемию» британский премьер не упоминал, значит, тема возникла в конъюнктурном режиме и не является предметом обсуждения. И дело не только в том, что Ху Чуньхуа курирует в Госсовете экономику; гораздо важнее, что он выходец из комсомольской среды, которая традиционно более других открыта для диалога с Западом. И его выход нужен, чтобы британской стороне стала понятной окончательность «месседжа»: от ворот поворот. Другой вице-премьер Госсовета — Лю Хэ — проводит совещание правительственной комиссии по вопросам финансовой стабильности и развития; лейтмотив — расширение масштабов помощи регионам, пострадавшим от эпидемии, и скорейший полноценный запуск экономики. «Сигнал» Западу тоже более, чем прозрачный: ускоренная переориентация КНР на внутренний рынок, к которой призывает тот самый китайский политик, что всего три месяца назад подписал в Вашингтоне «мировое» соглашение с самим Трампом, поставив на паузу тарифную войну. «Китай никогда не просил никого копировать его методы (борьбы с эпидемией)», — заявляет на пекинском брифинге официальный представитель МИД КНР Чжао Лицзянь. Именно он обнародовал в Facebook информацию об американском происхождении вируса, который в США почему-то упорно именуют «китайским». Это сродни сталинскому «Думайте, товарищи руководители», только адресовано оно не своим чиновникам, а иностранным «партнерам», чтобы они не торопились «сжигать мосты», превращаясь во врагов. Обратного пути может и не отыскаться.
Дойдет ли до Вашингтона и его марионеток, что язык ультиматумов, угроз и односторонних санкций — не тот, которым стоит разговаривать с другими в столь опасную, кризисную эпоху? Есть желание договариваться — надо спрятать куда-нибудь гегемонистские амбиции: или диалог — или гегемонизм, и одно с другим никак не сочетается. Нет желания говорить, а очень хочется задрать ставки в геополитической игре, использовав собственные проблемы для нажима на других, — надо быть готовым, что ничто так не укрепляет российско-китайское взаимодействие и не приближает появления полноценной альтернативной глобальной повестки, как неуклюжие действия правящей Западом корпоративной олигархии. Нет больше у нее прежнего «зловещего превосходства», о котором писал в свое время Карл Поланьи, а интеллектуального превосходства, по отношению к которому он формулировал свою мысль, нет тем более. Времена наступают другие — более жесткие, но и более честные, в которых исчезает наносное, а остается сущностное. И в которых справедливость не будет пустым звуком, как в стремительно уходящую в прошлое эпоху «развитого империалистического глобализма».
https://regnum.ru/news/polit/2912590.html
08.04.2020 Что ищет в коронавирусном хаосе «коллективный» Киссинджер?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 8 апреля 2020, 15:30 — REGNUM Патриарх американской и мировой политики, экс-госсекретарь и экс-советник президентов Ричарда Никсона и Джеральда Форда по вопросам национальной безопасности Генри Киссинджер вновь вышел из тени и вслед за британской королевой Елизаветой II высказался о ситуации, сложившейся в мире в связи с пандемией коронавируса. Комментарий Киссинджера, еще и возглавляющего аналитический центр своего имени (Kissinger Association), помещен в официозе финансово-олигархических кругов США The Wall-Street Journal (WSJ), что придает его выступлению особый смысл и привязку к корпоративно-олигархическим интересам. (Статья: www.wsj.com; русский перевод: aftershock.news).
Как и Елизавета, Киссинджер говорит не столько о самой эпидемии, сколько о том, какими будут ее последствия для мира и мирового порядка. Но в отличие от британского монарха, которая нарисовала общую картину обывательского смирения перед лицом предстоящих человечеству испытаний, намекнув, что их будет много, и что они будут накатываться волнами, чередуясь с относительными затишьями, американский политик явно обращался не к согражданам/подданным, а к элитам.
Начинает он с аллегории, усмотрев связь нынешних событий с битвой в Арденнах в декабре 1944 года, и на правах ее участника приписывает американцам в тех событиях «выносливость», скрепленную «национальной целью». Символическая аллегория — вещь в политике серьезная, отсылающая к скрытым смыслам. Поэтому следует напомнить, что в Арденнах союзники от немцев огребли по полной, и, судя по сводкам американского командования тех дней, в которых постоянно звучала тема отката к Ла-Маншу, находились в шаге от полного краха. Спасли их две вещи. Во-первых, неопределенность целей немецкого наступления (есть версия, что остановились там, где было нужно, чтобы что-то очень важное вывезти, и задачу добить союзные войска не решили не потому, что не могли, а всего лишь перед собой ее не ставили). И, главное, ускоренное по «очень настоятельной», если не сказать нижайшей, просьбе Уинстона Черчилля, с которой он обратился к И. В. Сталину, наступление советских войск. Начав Висло-Одерскую операцию на две недели раньше срока, 12 января 1945 года, советское Верховное Главнокомандование ради спасения союзников согласилось действовать в невыгодных погодных условиях, которые ограничивали возможности советской авиации. Так что если продолжать «коронавирусную» аллегорию Киссинджера, то следует отметить, что американская «выносливость» тогда получила прочное внешнее обеспечение, так сказать, «золотое покрытие» в виде советской военной мощи. И спасением в Арденнах Вашингтон и Лондон обязаны прежде всего Советскому Союзу. Очень неудачный пример для апологии американского доминирования в постэпидемическую эпоху, который, помимо всего прочего, еще и ставит под вопрос репутацию Киссинджера как квалифицированного историка. Одно из двух: или «патриарх» выходит в тираж, или у него недостает аргументов, потому и занимается историческим мифотворчеством, по части которого американцы традиционно вне конкуренции. Да и привычный джокер куда-то испарился из рукава.
Понимая слабость или, точнее, неопределенность нынешних американских позиций, Киссинджер с помощью многоэтажного политеса прячет идеи сохранения глобального доминирования США под видом «объективных» перемен, после которых мир-де прежним не будет. И под этим прикрытием формулирует программу «перезагрузки» Америки, чтобы она смогла подогнать современное «разделенное», как он говорит, состояние под стоящие перед ней глобальные задачи и им соответствовать. Это ни что иное, как призыв, преодолев внутренние разногласия между «националами» Трампа и глобалистами Байдена путем списания последних («Администрация США проделала солидную работу по предотвращению немедленной катастрофы»), «остановить распространение вируса, а затем обратить вспять таким образом и в таких масштабах, которые поддерживают доверие общественности к способности американцев управлять собой».
Восстановление дееспособности США, тесно связанное с пролонгацией президентства Дональда Трампа, поддержанного обществом против глобалистов, — это, по Киссинджеру, необходимое, но недостаточное условие выхода из постэпидемического кризиса в пользу США и Запада. Так сказать, первый шаг. Второй, главный — параллельно с «кризисными усилиями» запустить «мероприятия для перехода к посткоронавирусному порядку».
Спекулируя на том, что ни одна страна, «включая США», не в состоянии бороться с вирусом в одиночку, Киссинджер мягко проталкивает мысль о том, что правительства государств, продемонстрировавшие слабость, выйдут из эпидемии ослабленными и с подорванной легитимностью. Если не получится их ослабить с помощью кризиса, вызванного вирусом, то «политические и экономические потрясения могут продолжаться в течение нескольких поколений». Совместив это «откровение» с «коронавирусным» выступлением Елизаветы, получаем следующую картинку. Пока государства не сдадутся и не проявят готовность «слить» свои суверенитеты в глобальных интересах, волны эпидемий — коронавируса или чего-нибудь похлеще — будут накатываться одной за другой, прерываясь на короткие передышки и отворачивая население от политики в пользу, по Елизавете, «тихого семейного бытия». Иначе говоря, замысел состоит в том, чтобы вся национальная тематика — патриотизм, историческая память, государственные интересы и т. д. — надоела людям настолько, чтобы утратить в их глазах всякую ценность, заставив принять в качестве новой ценности мировое правление и глобальную идентичность.
«Удовлетворение потребностей на данный момент должно в конечном итоге сочетаться с глобальным совместным видением и программой», — так у Киссинджера звучит этот бесконечно циничный императив, который живо перекликается с тезисом одного из идейных вдохновителей глобализации и расчеловечивания Герберта Маркузе: «Удовлетворение инстинктов обеспечивает контроль над личностью».
Предлагаемые Киссинджером «серьезные усилия» концентрируются в трех областях и, что очень важно, привязываются к опыту плана Маршалла и Манхэттенского проекта.
ДЛЯ СПРАВКИ:
План Маршалла (1948 г.), названный так по имени предложившего его госсекретаря Джорджа Маршалла, — это программа восстановления европейской экономики после Второй мировой войны, де-факто привязанная к планам европейской интеграции под эгидой США и в целом англосаксонских элит, подкрепленная рядом появившихся в то же время политических институтов: Западноевропейского союза (ЗЕС) с участием Великобритании (1948 г.), Американского комитета объединенной Европы (1948 г.), позднее преобразованного в Бильдерберг (1954 г.), а также НАТО (1949 г.). Понятно, что участие в интеграционном процессе, детали которого были разработаны еще в Третьем рейхе, в недрах СС и СД, стало условием распространения плана Маршалла на те или иные страны.
Манхэттенский проект — условное обозначение исследований и работ по созданию ядерного оружия, которые в США были запущены в августе 1942 года и завершились испытательным атомным взрывом в пустыне Аламогордо, американский штат Нью-Мексико, 17 июля 1945 года. Успех того испытания, приуроченный к началу Потсдамской конференции лидеров держав-победителей (2 августа 1945 г.), был призван оказать давление на СССР, поэтому он получил продолжение в атомных бомбардировках Хиросимы и Нагаски 6 и 9 августа 1945 года. В 1946 году в ООН был внесен так называемый «план Баруха», американская инициатива, разработанная олигархом и политическим кукловодом Бернардом Барухом, известным тесными связями в администрациях Франклина Рузвельта и Гарри Трумэна. План, ставший продолжением предложения ядерной монополии США, Великобритании и Канады, изложенного 5 марта 1946 года в Фултонской речи Уинстоном Черчиллем, за которым стояли Барух и его британский политический «двойник», барон и медиа-магнат Уильям Бивербрук, предполагал «международный контроль» над ядерной сферой, который предлагалось передать МАГАТЭ. Но учитывая, что агентство находилось под полным американским контролем, Советский Союз не принял «план Баруха» и предусмотрительно не стал ограничивать себя в ядерных разработках, что означало бы превентивное одностороннее разоружение перед американской ядерной угрозой и шантажом.
Поскольку и план Маршалла, и Манхэттенский проект, как мы убедились, являлись инструментами закрепления послевоенного американского лидерства — в экономической и военно-политической сфере — и были направлены против СССР, постольку апелляция Киссинджера к этим историческим примерам воспроизводит ту ситуацию, демонстрируя антироссийский вектор ее логики. Кстати, вряд ли случайно так совпало, что именно в эти дни европейские лидеры в режиме видеоконференции обсуждают программу преодоления экономического кризиса, которую глава Европейской экономической комиссии (ЕЭК) Урсула фон дер Ляйен называет «новым планом Маршалла». Если отбросить частности, то уже второй раз за последние годы Европу пытаются превратить в «четвертый рейх» и «централизовать» вокруг Германии, на которую собираются повесить европейские долги, передав ей фактическое управление Европейским союзом. Как и в 2012 году, когда главным толкачом аналогичной программы, связанной с выпуском «евробондов», выступал Джордж Сорос, так и от сегодняшних «коронабондов» Берлин всячески открещивается, но ему их усиленно навязывают. Комментарий Киссинджера в WSJ ясно показывает, в чьих интересах это делается.
Первая область, на которую указывает Киссинджер в своих рассуждениях о посткоронавирусном будущем, — «укрепление глобальной устойчивости к инфекционным заболеваниям». Ключевой фрагмент здесь: «Нам необходимо разработать новые методы и технологии для инфекционного контроля и соразмерных вакцин для больших групп населения». «Нам» — это США; следовательно, речь идет о том, чтобы посадить мир на «иглу» навязанных ему под эгидой ВОЗ американских средств профилактики. О том, что в недрах ряда структур, «отвечающих» за «проблему» народонаселения, проект депопуляции или радикального сокращения численности является приоритетным, а Киссинджер не раз говорил о себе как о «рокфеллеровском республиканце», понятно, куда он клонит. Вопрос эпидемиологической безопасности той или иной страны находится в обратно пропорциональной зависимости от использования американских разработок, в том числе вакцин. Спасают только собственные препараты! Тут самое время вспомнить о недавно раскрывавшейся автором этих строк связке «инфекционной» проблематики в докладах Фонда Рокфеллера и берлинского Института Роберта Коха, имеющего статус документа германского бундестага.
Вторая сфера, озаботившая Киссинджера. США должны «залечить раны мировой экономики», разработав и внедрив меры, направленные на «смягчение последствий надвигающегося хаоса для наиболее уязвимых групп населения мира». Это означает, что Киссинджер рекомендует категорически отказаться от «плюрализации» экономических институтов и, отвергая и без того мифологическую «глобализацию для всех», настаивает на продолжении глобализации в американо-западных интересах, условием которой считает сохранение американского доминирования. Грубо говоря, это подкоп под Китай с его альтернативными международными институтами и проектами, вроде «Пояса и пути». А также подтверждение нынешнего статуса связки Банка международных расчетов (БМР) с МВФ и Всемирным банком как «мирового центробанка», при котором незападные участники «Группы двадцати», не входящие в учредители и совет директоров БМР, рассматриваются «странами второго порядка». В их числе и все пять членов БРИКС, включая Китай и Россию.
Третье, на что обращает внимание Киссинджер, и в чем он окончательно «снимает маску», — «защита либерального порядка», давно, заметим, обанкротившегося. «Глобальное отступление от баланса власти с легитимностью приведет к распаду общественного договора как внутри страны, так и на международном уровне», — угрожает «патриарх», призывая все стороны к сдержанности не только в международной дипломатии, но и (!) во внутренней политике. ПриХватизируя легитимность как эксклюзивную компетенцию пресловутой «американской исключительности», Киссинджер ставит «мировых лидеров» перед выбором — «справиться с кризисом и строить будущее» или «поджечь мир».
Именно на это хотелось бы обратить внимание волюнтаристских комментаторов, интерпретирующих статью Киссинджера как «руку дружбы», протянутую России и Китаю, которые, как вытаскивается из прежних его публичных выступлений, мыслятся «равноправными партнерами» в рамках глобального треугольника, составляющего основу «нового миропорядка». Ничего подобного! Рассматривать сказанное Киссинджером под таким углом — это его сознательно искажать, камуфлируя исходящие от него угрозы и убаюкивая общественное мнение подобно той лягушке, которую сварили, бросив в воду, нагреваемую по-фабиански медленно и постепенно. Киссинджер действительно совершает редкие вояжи в Москву и частые в Пекин, всякий раз интригуя и провоцируя разногласия между двумя ведущими столицами Евразии. Китай нужен Киссинджеру как экономический партнер США против России, а Россия — как военно-политический противовес Китаю. Именно такая схема американо-китайских и американо-российских отношений представляется Киссинджеру и тем кругам «конечных бенефициаров» глобализации «Pax Americana» инструментом разжигания и управления российско-китайскими противоречиями. Один раз, в 70-е — 80-е годы прошлого века, «челночная дипломатия» госсекретаря Киссинджера не только на Ближнем Востоке, но и на Востоке в целом позволила США и Западу этой цели достичь. Другой раз, во второй половине 2010-х годов, такая попытка разбилась о совместную позицию Москвы и Пекина, которая кардинальным образом изменила течение и итоги рукотворного кризиса 2008−2009 годов, загнав олигархических хозяев Киссинджера вместе с манипуляторами из ФРС и американскими властями из стратегического наступления в глухую оборону.
Властвовать любой ценой — не подавляя с позиции силы, если ее не хватает, так с помощью хитрости и интриг, разводя и сталкивая всех вокруг друг с другом, — таков «месседж» Киссинджера, адресованный «мировым лидерам». И он полностью отражает образ мышления и кредо глобального господства англосаксонских концептуальных элит, за рамками которого будущего они себе не мыслят. Сегодня у России и Китая имеется уникальный, выстраданный всей историей наших отношений в Новую и Новейшую эпохи, шанс собственными усилиями «справиться с кризисом и строить будущее». И при этом не позволить «коллективному» Киссинджеру «поджечь мир», тихо и без резких движений сопроводив его в сугубые географические пределы, из которых западный экспансионизм вылупился на заре колониальной эпохи, и возврат в которые положит долгожданный конец его глобальным амбициям. И весь мир, наконец, вздохнет полной грудью, как в мае 1945 года.
https://regnum.ru/news/society/2909830.html
06.04.2020 Между коронавирусом и комарами: есть ли выход из эпидемической ловушки?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 6 апреля 2020, 19:10 — REGNUM Пандемия коронавирусной инфекции, сильнее всего поразившая США и Европу, по своей разрушительности уже сравнивается со Второй мировой войной. Сначала, 23 марта, соответствующий кризис этого уровня был объявлен в Италии, а теперь об этом говорит уже и глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. Президент США Дональд Трамп «путается в показаниях». То ли ему сообщали об угрозе эпидемии, но он не воспринял ее как настоящую угрозу. То ли воспринял, но не захотел баламутить население. То ли захотел это сделать, да система реагирования оказалась неготовой… Или попросту занимался отражением импичмента, по завершении которого с головой окунулся в предвыборную борьбу. Хотя уже сейчас ясно, что исход выборов в США, если дело дойдет до голосования, не свалившись в штопор полного общественного и государственного коллапса, будет определяться не партийными съездами и митингами сторонников «главных» кандидатов, а эпидемиологической статистикой. Какими темпами будет снижаться (если будет) количество заболевших и удастся ли обуздать галопирующую… нет, господа либералы, не «излюбленную» вами инфляцию. А смертность, которая зашкаливает не только в США, но во всех западных странах, бросая тамошней «демократии» куда более серьезный вызов, чем противостояние с Востоком и в первой, послевоенной, и в нынешней, второй, холодных войнах.
Вопрос вопросов: почему Запад оказался тотально не готов к эпидемии той болезни, о существовании которой он хорошо знал, вспышку которой прогнозировал, разбирая в деталях не только зарождение и развитие эпидемии, но и возможности и конкретные ответные действия государственных институтов? Ведь тотальная секретность западных властей во всем, что касается «деликатных» планов элит, как сейчас становится понятно, — это в том числе инструмент их самозащиты от сограждан, превращенных в объект манипуляций и экспериментов, — это в XXI веке-то!
А теперь факты, которые, чтобы представить, обратимся к расшифровке доклада бундестага ФРГ о кризисных сценариях будущего. Его мы на днях рассматривали, выяснив, что документ этот появился совсем не случайно, а представляет собой «слепок» с одного из сценариев, получается, что «вышестоящего» по отношению к немецкому парламенту Фонда Рокфеллера.
Итак, германский доклад состоит из двух частей, посвященных разным кризисным сценариям — катастрофическому наводнению и вирусной инфекции. Первую часть, несмотря на всю ее важность, мы по понятным причинам опустим и обратимся ко второй, эпидемиологической. В ней более всего нас интересуют подробности, от которых, без преувеличения, у эмоциональных особ могут зашевелиться на голове волосы.
«Вирусный» раздел доклада рассматривает два варианта эпидемиологического сценария. По первому из них, считающемуся относительно «безобидным», пандемия может возникнуть естественным, природным путем, в результате рецидива известных патологий — кори, брюшного тифа, лихорадок Эбола или Ласса или очередной мутации вируса гриппа. Рассмотрение другого варианта, к которому и отнесен «новый» коронавирус Modi-SARS, сопровождается очень многозначительной оговоркой: «В исключительных случаях эпидемии могут также возникнуть в результате случайного или преднамеренного выброса, например в результате лабораторной аварии, продовольственного или биологического терроризма». Пытаясь, видимо, минимизировать шок, авторы ссылаются на опыт «писем с сибирской язвой», распространенных в США в 2001 году, вскоре после теракта (или провокации?) с «башнями-близнецами» Всемирного торгового центра.
Интересно, почему не упоминается даже государственный терроризм, не говоря уж о корпоративном? «Этого не может быть потому, что не может быть никогда?» Ну-ну…
Называя новый вирус «гипотетическим», а его эпидемию «необычной», авторы тем не менее обнаруживают предельную осведомленность о его характеристиках, как совпадающих, так и отличающих его от атипичной пневмонии (SARS-CoV), знакомой нам по эпидемии 2003 года. Хотя сегодня основные симптомы и протекание заболевания известны практически уже каждому, потрудимся воспроизвести соответствующий фрагмент документа, отдавая себе отчет в том, что готовился он осенью 2012 года, то есть восемь лет назад. Итак:
Гипотетические виды вируса Modi-SARS («новый коронавирус») идентичны естественному SARS-CoV («атипичной пневмонии») практически по всем свойствам.
Инкубационный период, то есть время от передачи вируса человеку до первых симптомов заболевания, обычно составляет от трех до пяти дней, но может варьироваться от двух до 14 дней. Болеют почти все инфицированные люди. Симптомами являются жар и сухой кашель, у большинства пациентов отмечается одышка, изменения в легких, видимые при рентгенографии, озноб, тошнота и мышечные боли. Также могут возникнуть диарея, головная боль, сыпь, головокружение, судороги и потеря аппетита. Уровень смертности высок среди 10% больных, но различается в разных возрастных группах. Дети и подростки, как правило, ограничиваются летальностью около 1%, в то время как смертность в группе старше 65 лет составляет 50%. Длительность заболевания атипичной пневмонией (SARS-CoV) также различалась в зависимости от возраста пациента; более молодые часто выздоравливали всего за одну неделю, в то время как тяжелые пожилые пациенты проходили лечение в больнице в течение примерно трех недель, а иногда даже до 60 дней.
При моделировании эпидемии Modi-SARS мы исходили из одинакового распространения вируса во всех возрастных группах. Уровень человеческих контактов во внимание не принимался. Передача происходит главным образом воздушно-капельным путем, но вирус в течение нескольких дней может сохранять заразность и на поверхностях любых предметов.
И далее главное.
До первых симптомов больные люди уже заразны. Это единственное различие между гипотетическим Modi-SARS и SARS-CoV, который может передаваться от человека к человеку только при явных симптомах болезни. Для лечения нет лекарств, поэтому оно может быть только симптоматическим. Вакцина также недоступна в течение первых трех лет. В дополнение к соблюдению правил гигиены, защитные меры предполагают изоляцию больных или подозреваемых, а также использование защитных масок, очков и перчаток. Однако эффективность изоляции и карантина ограничена сильной заразностью при появлении симптомов. Инфекция распространяется спорадически и кластерами. Передача происходит через контакты в домохозяйстве и в больничной среде, а также в общественном транспорте, на работе и в свободное время.
Спрашивается: откуда немцы знали свойства «нового коронавируса» восемь лет назад? Они об этом проговариваются. «Этот вирус с лета 2012 года был обнаружен у шести пациентов, двое из которых умерли. Один из пациентов излечился в Германии», — сообщают авторы доклада, вышедшего уже в декабре того же 2012 года. И понимая, что берут на себя грех тем, что не бьют в набат, начинают оправдываться: «В отличие от атипичной пневмонии (SARS-CoV), однако этот вирус, по-видимому (сногсшибательная формулировка!!! — В. П.), почти не передается от человека к человеку, поэтому риск распространения инфекции является низким». Бог им судья, ведь фрагментом выше авторы утверждали прямо противоположное. Да и два летальных исхода из шести случаев — это уровень смертности выше 30%.
Самое интересное: в докладе ни слова об этих шести «нулевых» пациентах, у которых летом/осенью 2012 года был обнаружен «новый» коронавирус. Кто они, откуда взялись, где заболели, каким образом были вычислены и диагностированы? Как заразились, если вирус «не заразен», — ветерком надуло? Кто и на основании каких исследований поставил один и тот же «новый» диагноз в разных странах (и в каких именно?), если в распоряжении немцев оказался только один из пациентов? И чем они занимались все эти восемь лет, если три года, необходимые для разработки и апробации вакцины, прошли уже почти трижды? Тайны, покрытые мраком, оставляющие место даже не полету фантазии, а прямому вопросу «в лоб»: это был глобальный эксперимент, в котором участвовала Германия?
Далее две вещи, которые даже на наш взгляд, не посвященный в премудрости медицины, представляются исключительно важными.
Первое. Авторы утверждают, что сценарий распространения «нового коронавируса» связан с его быстрой мутацией, из-за чего приобретенный иммунитет носит временный характер и действует не более года, и переболевшие, когда приходит вторая волна эпидемии, заболевают снова, как и в третьей волне. Оговариваясь о замедлении распространения инфекции с помощью противоэпидемических мер, авторы тем не менее утверждают, что сокращение количества зараженных происходит только при прохождении пика инфекции и уменьшается по двум причинам — люди либо выздоравливают и получают временный иммунитет, либо умирают.
Огромное количество больных в тяжелой стадии, требующих госпитализации, по мнению авторов, превышает возможности систем здравоохранения, поэтому в острой фазе эпидемии каждом конкретном случае придется делать выбор — лечить или дать умереть. (В Италии, судя по информации из этой страны, медики такой выбор уже делают, причем в массовом порядке).
Второе. Помимо «нового коронавируса», в докладе вскользь упоминается еще один возбудитель: вирус Chikungunya (Чикунгунья. — В. П.), или «новый» ВИЧ. И его свойства, измененные мутациями, якобы передаются через дыхательные пути, а переносчиками, как при малярии, выступают кровососущие насекомые, в частности комары, не способные, как доказано китайскими исследованиями, переносить «новый» коронавирус.
Автор этого материала лишь пересказывает немецкий доклад. И не обладает компетенцией, чтобы сделать вывод о наличии/отсутствии взаимосвязи между этим его выводом и появлением на юге России комаров, принадлежащих к видам Aedes aegypti и Aedes albopictus. Тем самым видам, что являются переносчиками «смертельно опасных вирусов Чикунгунья (!), Зика и Денге». Отметим только, что эта информация в конце августа 2019 года была распространена одной из центральных российских газет со ссылкой на Московский государственный медицинский университет, Институт общей генетики и МГУ.
И последнее. В докладе бундестага говорится о том, что в части, касающейся инфекционной пандемии, документ подготовлен хорошо известным в Европе и мире берлинским инфекционным Институтом Роберта Коха (RKI). Тем интереснее становится комментарий нынешней эпидемиологической ситуации директором этого учреждения, непосредственно подчиненного германскому Минздраву, Лотаром Вилером, который он дал в середине марта. Продолжительность пандемии будет зависеть от скорости разработки вакцины, а также от того, как много людей переболеет и приобретет иммунитет. По его оценке, переболеть коронавирусом может до 70% населения планеты, но каким будет окончательный уровень летальности, сказать пока трудно. Что-то, видимо, идет не совсем так, если в сценарии, представленном бундестагу, количество заболевших только в первой волне составляет от 26 до 29 млн человек, а общая смертность во всех трех волнах достигает 7,5 млн. И это, понятное дело, по одной лишь Германии. Ошиблись «дозой»? Или, если так пойдет, кому-то вместо второй волны захотелось сразу выпустить на арену комаров?
Очень хотелось бы, чтобы вместо или хотя бы на фоне многократно повторяемой до состояния зомби мантры «Сидим дома!», которая в эти дни несется с экранов ТВ, а также демонстрации откровенной шизы, в которую от домашнего сидения впадает «творческая» часть общества, слово взяли профессионалы. И помимо мер по преодолению конкретной вспышки конкретного заболевания, представили более широкую информацию об эпидемиологической ситуации и, главное, перспективе. Все-таки предупрежден — значит, вооружен. Или вооружение обреченных на спасение собственными руками утопающих предложенными «сценариями» не предусматривается?
https://regnum.ru/news/society/2907488.html
05.04.2020 Германский бундестаг в русле «эпидемического» сценария Фонда Рокфеллера
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 5 апреля 2020, 15:02 — REGNUM Содержание доклада Фонда Рокфеллера о сценариях глобального развития, в который был вписан прогноз эпидемии вирусной пневмонии, но в привязке не к нынешнему, а к 2012 году, получило подтверждение уже в официальном государственном источнике. Один из блогеров обнаружил на сайте германского бундестага сценарный «Доклад о защите населения с риск-анализом — 2012». И раскрыв самые общие моменты этого документа, поместил на него ссылку, позволяющую прочитать его полностью. Здесь мы посмотрим на ситуацию по горячим следам публикации. А подробное обсуждение этого доклада впереди, в следующем материале, где мы сравним его основные положения с докладом Фонда Рокфеллера, остановившись на интересных частностях, которыми он изобилует. И, забегая вперед, уже сейчас обнаруживается удивительное сходство двух документов — и в объявленных сроках эпидемии, и в ее географии, и в количестве предполагаемых жертв.
Три общих соображения прежде, чем перейти непосредственно к опубликованному блогером обзору немецкого доклада. Первое. На самом деле официальный статус документа бундестага отнюдь не говорит о его приоритете над докладом НКО «Фонд Рокфеллера». В глобалистике все обстоит ровным счетом наоборот. Рокфеллеровский доклад — концептуальный документ вышестоящего уровня, в котором изложен не только «эпидемический» сценарий, но и вся последовательность смены следующих сценариев. От эпидемии — к ремейку терпящей сейчас, казалось бы, бедствие глобализации. А от нее — к всеобщему хаосу и разделению мира и человечества на «глобальный город» и «глобальную деревню» — транснациональные, организованные поверх, а точнее вместо государств и сквозь уже «бывшие» к тому времени государственные границы.
Доклад бундестага — документ исполнительный, нижестоящий и привязанный к «прогнозу» сценариев Фонда Рокфеллера, рассматривающий только один из этих сценариев — первый («Lock Step») и только в оптике одной страны — Германии. Но Германия, как об этом рассказывал наш легендарный разведчик генерал Юрий Дроздов и признавал в своих мемуарах («Моя жизнь в политике») экс-канцлер ФРГ Герхард Шредер, тесно привязана к США Канцлер-актом, обязывающим каждый шаг внутриполитической жизни согласовывать с Вашингтоном вплоть до 2099 года. Поэтому у автора этих строк нет сомнений, что документы, подобные немецкому, существуют и в самих США, и в других странах, являющихся их вассалами-сателлитами. Исследователь теневых процессов в мировой политике Дэниэл Эстулин, например, упоминает о плане 55/2 («Обработка сада»). Документ предусматривает участие армии США в подавлении гражданских беспорядков и координацию Пентагоном деятельности Национальной гвардии штатов. Поэтому сегодняшние действия Дональда Трампа по вводу войск в крупные города — отнюдь не экспромт. Кстати, в плане 55/2 США упоминаются через запятую с «любым последующим политическим объединением», то есть не исключается распад страны, в условиях которого координирующая роль кризисного управления переходит к FEMA, аналогу российского МЧС (хотя на самом деле наоборот: это МЧС срисовывали с FEMA). Политолог Владимир Штоль приводит конкретные примеры секретных двусторонних документов, например с Италией, позволяющих США осуществлять вмешательство, в том числе полицейское и военное, во внутреннюю политику стран НАТО в случае угрозы их выхода из блока. И т. д. Все это — не новость и ни какие не «конспирологические измышления». Эпидемия — безусловный повод для такого вмешательства.
Второе. У власти на Западе два «контура». Первый, видимый, — государства и правительства, управляющие с помощью конституций, законов, подзаконных актов, органов власти с их исполнительно-распорядительными функциями и полномочиями, надзорных и правоохранительных органов, судебной системы и т. д. Еще этот «контур» включает межгосударственные объединения вроде ЕС и НАТО, а также международные организации: ООН, группы «двадцати», «семи» и т. д. Второй «контур» — концептуальная власть, как сформулировал в свое время этот феномен Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев), у которого первенство во внедрении этого термина долгое время оспаривали авторы популярной в 1990-е годы «Концепции общественной безопасности «Мертвая вода». А им на смену в 2000-е пришли безымянные, но легко угадываемые создатели четырехтомника «Проект Россия» с двумя художественными приложениями, выполненными в жанре детективной социально-политической фантастики, — «Воины креатива» и «Праведный меч».
Концептуальная власть, представленная закрытыми транснациональными субъектами, управляет иначе, чем государственная. Она не руководит, а создает мизансцены, в которые помещает первый «контур», побуждая его действовать не в своих интересах, а по сложившимся обстоятельствам. Ракеты из околокорейской акватории по Японии и Гавайям, ликвидированные силами ПРО США в январе 2018 года, — одна мизансцена, и помещенный в нее Дональд Трамп принялся искать «выходы» на Ким Чен Ына, чтобы не быть втянутым в большую войну без собственного ведома. Коронавирус — другая мизансцена; мы сегодня все без исключения ощущаем себя в какой-то иной реальности. Так вот смена реальностей — это всего лишь смена мизансцен, и нам буквально за квартал продемонстрировали, как переворачивается мир со всеми его, казалось бы, «на века» укоренившимися константами. Это — стратегия. А вся текущая политика — суть тактически-ситуативное реагирование на мизансцену, и когда этот хаос приведет к искомым результатам, «заинтересованные» наблюдающие опять сменят мизансцену, и что-то подсказывает, что пойдут они по той самой рокфеллеровской «цепочке» сценариев.
Управляемой сменой мизансцен, кстати, был и распад СССР, и не случайно, что именно с 1992 года начинается активная фаза формирования системы «устойчивого развития», которой отводится ключевая роль не только «в цепочке», но и в целой группе документов и институтов ООН.
Что находится в основе разделения «контуров» власти на первый и второй? Две карты мира. Одна — хорошо известная нам политическая карта мира государств, другая — корпоративная карта мира, поделенного на сферы влияния транснациональных банков и корпораций, которая кардинально отличается от первой, но которую, в отличие от нее, не публикуют. Но она непременно имеется, если не в картинке, то в умах и интересах «конечных бенифициаров» глобальной «рыночной» экономики. Им и принадлежат основные идеи сценариев, разработанных «яйцеголовыми» интеллектуалами из ведущих think tanks с обоих берегов Атлантики.
Третье. Скорее всего, что связка глобальных сценариев с национальными, которая продемонстрирована Фондом Рокфеллера и германским бундестагом, существует не только в реализуемом «Lock Step» — сценарии глобальной пандемии и преодоления ее последствий, но и в трех остальных сценариях рокфеллеровской «цепочки» — «Clever Together», «Hack Attak» и «Smart Scramble». Это такой интегрированный суперсценарий эволюции всей мир-системы в определенном направлении, отвечающем определенным групповым и корпоративным интересам.
А теперь к основным позициям документа бундестага. Речь в нем идет, напомним, о сценарии «всемирного распространения гипотетического модифицированного вируса SARS («тяжелого острого респираторного синдрома»)», возбудителем которого «…может быть SARS-Coronavirus».
Во-первых, авторы доклада отмечают, что «эпидемия начнется в феврале в Юго-Восточной Азии и оттуда быстро перекинется в Европу и США. Перечень мер, которые будут принимать правительства, в разных странах будет разный, но главные среди них — карантин и самоизоляция».
Во-вторых, сказано, что «распространение вируса не окажет отрицательного воздействия на окружающую среду и животный мир, но возможен некоторый ущерб для животноводства и птицеводства, поскольку фермеры будут болеть. Учреждения культуры практически не пострадают, особенно те, которые занимаются сохранением исторического наследия. Максимальный урон, согласно прогнозу, будет нанесен отраслям народного хозяйства, которые обеспечивают каждодневные потребности рядовых людей в товарах и услугах. Речь, видимо, идет в первую очередь о среднем и малом бизнесе на местах. И поскольку рядовым людям придется совсем плохо, и они будут отчаянно протестовать, ожидаются серьезные перемены в политике».
Отмечается, что «крупные корпорации пострадают меньше. Инфраструктурные отрасли, такие как энергетика и связь, устоят. А про туризм, ресторанное дело, театры и концерты можно забыть на много лет. Пассажирские авиалинии исчезнут как класс, останутся лишь грузовые авиаперевозки».
В-третьих, общее количество жертв «оценивается числом до 7,5 миллиона человек, к которому можно прибавить от трети до половины пропавших без вести» (без вести «пропадут» погибшие в своих квартирах одинокие старики; в острой фазе эпидемии будет не до них). «Продолжительность всемирной вирусной эпидемии в прогнозе оценивается тремя годами. В документе приведены графики, на которых волна заболеваемости проходит три пика с уменьшающейся амплитудой».
Разве не видно, что те стадии развития пандемии коронавируса, указанные в документе бундестага, которые уже пройдены, обнаруживают очень много сходства с тем, что происходит вокруг нас. Кроме одного — сроков, 2012 года; и это несовпадение, как уже приходилось отмечать на примере доклада Фонда Рокфеллера, объясняется тем, что сценарий пандемии не единственный и реализуется во взаимодействии с другими сценариями, которые в немецком докладе не прописаны. Но — угадываются.
И разве не понятно, что именно продолжительность и «кровавый» характер сценария, изобилующего фантастическим количеством жертв, сопоставимым с очень крупными военными конфликтами и даже мировыми войнами, вызывает у власть предержащих всех стран такую оторопь и такую спорадичность действий, включая порой избыточность реакции. Это не от умысла или зла. Это — от страха неопределенности, хотя и умысел в определенных случаях не исключен.
Можно долго и шумно обсуждать и дискутировать на тему, что нас ждет. А можно, будучи предупрежденными и, следовательно, вооруженными, — предуготовиться. На нашей стороне — фактор времени, обусловленный размером наших пространств, которые в сравнении со скученной Европой и океаническими побережьями США, являются на пути эпидемии серьезным препятствием. Слом и преодоление чужих сценариев возможен, но только при ряде условий:
- во-первых, при наличии своего собственного контрсценария, способного по принципу дзюдо использовать силу чужих сценариев для ее обращения в свою пользу. Сегодня, когда налицо фантастический уровень дезорганизации и раскола Запада и дезориентации властей его первого «контура», сопоставимый разве что с мировыми войнами XX столетия, вовлеченность в общую вакханалию является инструментом ухода от нее в сторону собственных национальных планов и интересов;
- во-вторых, для этого должно быть уже сейчас понятно, куда мы будем выходить из «пандемического» сценария, ибо «Clever Together» глобализации по Рокфеллеру нас не устраивает. Издержки участия в ней наглядно продемонстрированы эпидемией. Иначе говоря, должна быть своя, альтернативная сценарная «цепочка»;
- в-третьих, чтобы этот выход был, в нынешней ситуации следует максимально сохранить экономику, а также общество, не допустив его морально-психологического надлома и, как следствие, маргинализации, неизбежной при разрыве социальных связей и кардинальном обнищании. Такая маргинализация чревата бунтами и следующими за ними атомизацией и общественным распадом, выход из которого практически невозможен.
И совершенно понятно, что выполнение этих условий, являющееся следствием их осмысления и сделанных в результате его выводов, предполагает наличие у нас, в России, своего второго «контура» власти. И что-то подсказывает, что он у нас имеется. Иначе не объяснить, как удалось сохранить страну на тех крутых поворотах, куда нас бросила история вследствие распада Советского Союза. Чудес в этом мире не случается, особенно в условиях, когда на дезинтеграцию, фрагментацию и распад России вслед за СССР все эти годы работали очень многие — и внутри страны, и за ее пределами.
Ну, а то, что этот «контур», в отличие от Запада, где он легко просматривается в структуре акционерного капитала ведущих транснациональных банков и корпораций, у нас внешне не проявлен и не засвечен в сфере публичной политики, — это наше безусловное и безоговорочное преимущество. Правда, с другой стороны, это указывает на серьезную зависимость нашего бизнеса, лишенного доступа к концептуалитету, от внешних «контуров». Но об этом, правда, мы и так хорошо осведомлены.
Отсюда вывод: единственным надежным условием выживания в обстановке, когда глобальные сценарии приведены в действие, остается максимальное укрепление суверенитета. Чем его больше — не только в политике, но и в экономике, — и чем выше уровень самодостаточности страны, тем выше вероятность выйти из замкнутого сценарного круга, по которому сегодня запускают человечество. Превратившись одновременно в новую «точку сборки» для тех, кого этот замкнутый круг ущемляет. Поэтому не поддаемся панике и — думаем.
https://regnum.ru/news/polit/2906097.html
04.04.2020 «Призрак социализма» внимательно присматривается к России
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 4 апреля 2020, 15:55 — REGNUM Мэр Москвы Сергей Собянин, выступая в эфире Первого канала, высказался против социальных выплат из региональных бюджетов гражданам, оставшимся без работы в результате «самоизоляционных» мер, принятых для борьбы с коронавирусной инфекцией. «Бюджеты треснут», — резюмировал градоначальник, предложив бизнесу, контролирующему производственную сферу, «проявить социальную ответственность». И выразил уверенность в том, что поскольку речь пока идет об одном месяце, то у работодателей хватит ресурсов, чтобы в этот сложный период поддержать тех, кто оказался на вынужденных каникулах.
У этого заявления, как представляется, два среза. Первый очень хорошо иллюстрируется другим заявлением — главы «всемогущего» на сей момент Роспотребнадзора Анны Поповой о том, что эпидемия развивается по «благоприятному» сценарию. То есть это не взрывной рост «итальянского» типа, о подготовке к которому во время посещения Владимиром Путиным инфекционной больницы в Коммунарке его предупреждал героический главврач Денис Проценко (здоровья ему и долгих лет счастливой жизни!). А еще некоторые из губернаторов, в рамках «особых» полномочий, которые предоставил им президент, пока осторожно, но заговорили о сокращении срока всеобщих эпидемических «выходных». В эту же тенденцию укладывается и существенное «смягчение» ужесточения мер самоизоляции в Москве и Подмосковье. Принятый в итоге вариант значительно отличается от первоначального.
И показательно: чтобы предотвратить возможность произвольного толкования содержащихся в нем мер правоохранителями — в духе пресловутого «эксцесса исполнителя», — о принятом порядке передвижения на автомобилях, например, Собянин сообщил согражданам лично. Становится очевидным, что верх потихоньку начинает брать здравый смысл, суть которого наиболее рельефно выразила вице-премьер Татьяна Голикова: нужен адекватный баланс между изоляцией и экономикой, чтобы не остаться у разбитого корыта после окончания эпидемии. А такая угроза отнюдь не мифическая, если даже «небожители» из МВФ не удержались от того, чтобы перепугать общественность сообщением об «остановке мировой экономики».
В этом же русле следует рассматривать и «нефтяное» сближение России с США и с Саудовской Аравией, с которыми мы, казалось бы, разругались в дым и безвозвратно. Характерно: американский президент Дональд Трамп, выслушав своих нефтяников, не пошел у них в поводу и не стал педалировать тему антироссийских санкций, что само по себе уже примечательно, особенно на фоне тенденций, сложившихся в последние годы. И если мы увидим на будущем возобновленном саммите ОПЕК+ в составе участников делегацию еще и США, представители энергетического ведомства которых успели выйти на контакт с российскими коллегами, никто, в общем-то, уже не удивится.
И поскольку мартовский ценовой обвал оказался результатом совокупного воздействия двух групп факторов — эпидемического дефицита спроса на главный энергоноситель и нефтяного кризиса в российско-саудовских отношениях — по крайней мере, вторую часть этой составляющей, а может и больше, рынок, безусловно, отыграет. И вряд ли для этого потребуется слишком много времени: политический фактор тем и специфичен, что последствия его (не)вмешательства не связаны с инерцией технологических и производственных процессов. Посчитали, договорились — и вперед, была бы воля.
Другой вопрос: хватит ли России при сниженных объемах производства ценовой справедливости на уровне в 42 доллара за бочку, если и при 60 долларах и других масштабах добычи далеко не все в экономике было гладко. И если резервы, на которые работает пресловутое бюджетное правило, на фоне последних событий рухнули весьма ощутимо. Но это уже вопрос, действительно, другой. Иначе говоря, все, что здесь перечислено — и из московских и российских, и из международных реалий — говорит о том, что из двух сценариев борьбы с пандемией, связанных с тотальной или умеренной чрезвычайщиной, поначалу и у нас, и за рубежом, глядя на китайский опыт, ударились в радикализм.
А затем подсчитали, прослезились и спохватились; вдруг нечаянно выяснилось, что не так страшен черт, «как его Малюта» — призрак развала и голода, который незримо встает в перспективе борьбы с коронавирусом «любой ценой» и до последнего из сограждан. В конце концов, жизнь ни в коей мере пока не опровергла и шведский опыт противодействия инфекции, фактически не связанный с чрезвычайщиной. И различие в масштабах и расстояниях здесь не аргумент, ибо чем выше плотность населения — тем сильней эпидемиологическая угроза, и сдается, что именно это нас пока спасает в большей мере, чем все «превентивные меры», вместе взятые. Но у проблемы неготовности бюджетов помочь в полном объеме гражданам, как это делается в ряде зарубежных стран, поднятой Собяниным, которая, оговоримся, действительно имеет место быть, есть и другой срез. И он состоит, во-первых, в моральных качествах нашего доморощенного бизнеса, на который уповает мэр, взявшийся расписываться за другие регионы, в которых есть свой бизнес со своей системой отношений с региональной властью. (Об этом автор, около двух десятков лет проработавший в «обойме» одного из таковых субъектов РФ, от Москвы весьма удаленного, знает не понаслышке). Во-вторых, если экстраполировать этот срез на международный уровень, где экономика абсолютного большинства стран давно уже превратилась в директивный придаток «больших» корпоративно-олигархических, преимущественно финансовых, интересов, то вопрос состоит уже не в исчерпанности модели отношений олигархов с нанятой ими властью, а в капитализме как таковом.
Проблема воспитания российского бизнеса, проявившаяся в нынешнем вирусно-экономическом кризисе, — в том, что в сохранившей, в отличие от Запада, приоритет власти над бизнесом России цинизм отдельных «хорьков» если что и демонстрирует, то их дремучую неспособность постичь эту разницу моделей. Между прочим, о ней открытым текстом писал «младореформаторский пахан» Егор Гайдар, сокрушавшийся, что если на Западе «собственность определяет власть», то в России — «власть — собственность». И раз так, то у нас капитализм, исчерпавший себя уже и на Западе, исчерпан дважды. А с учетом дореволюционного опыта столетней давности — трижды. За примерами ходить далеко не нужно.
Белгородские бизнесмены написали в президентскую администрацию донос на своего губернатора Евгения Савченко за просьбу помочь, и не такими уж большими деньгами, с приобретением медицинского оборудования. А некий «креативно-продвинутый» дизайнер выразил негативное отношение к предложению президента Путина сохранить работникам зарплату на период вынужденного простоя, описав свои эмоции от выступления главы государства вообще с помощью матерного сленга и выложив это в свободный доступ. В целом же социальные сети буквально пестрят примерами откровенного саботажа работодателями президентских поручений.
Поэтому на что рассчитывает мэр Собянин, делая подобные заявления, автору этих строк, в общем-то, непонятно. Тем более что несколько ранее, на этапе последовательного закручивания гаек чрезвычайщины, он и сам признавал, что многие потеряют работу и будут нуждаться в социальной поддержке. А теперь, когда стало понятным, и когда сам признался, что подобные чрезмерные меры излишни, получается, что сделал шаг назад еще и в социальной сфере? Неужели непонятно, что «крайними» окажутся отнюдь не работодатели, а лишенные средств к существованию граждане? Кроме того, не надо забывать, что, демонстративно отказывая в повиновении властям, недалекая часть бизнеса еще и провоцирует их на репрессивные меры, создавая тем самым проблемы большинству простых сограждан, которые становятся объектами дополнительных «эпидемических» ограничений. Как быть?
Капиталистическая модель в своей притворно-социальной ипостаси, именуемой «кейнсианством» и призванной в свое время хоть что-то противостоять примеру подлинно социального государства, созданному в СССР, выработала специфический трехсторонний механизм согласования интересов власти, бизнеса и трудящихся. Последних в нем представляют профсоюзы, и очень хорошо известно, что профбоссы являются неотъемлемой частью существующей системы. И если на Западе их задачей является удержание труда в узде капитала, то у нас, в логике нашей модели, они служат, прежде всего, сохранению политической стабильности и лояльности политическому режиму. Поэтому ни на Западе, ни в России нельзя представить себе подлинной фронды профсоюзов по отношению, соответственно, к бизнесу и к власти. Тем более интересной, заслуживающей самого пристального внимания, является прозвучавшая на днях инициатива ФНПР о национализации стратегически важных компаний страны. В последние часы она получила продолжение в письме председателя профсоюзной федерации Михаила Шмакова премьер-министру Михаилу Мишустину. «Национализация наиболее важных предприятий в России может потребоваться в связи с нестабильностью в экономике», — считает глава ФНПР, добавляя, что серьезной проблемой видятся перспективы рейдерских захватов крупных бизнесов. Отметим, что кризисное рейдерство со скупкой обесценивающихся активов за копейки — по сути, легальный инструмент концентрации собственности, в том числе средств производства, в монопольных руках кучки «конечных бенефициаров» всех без исключения крупнейших транснациональных банков и компаний. Что касается стран, не принадлежащих к ядру мир-системы глобального капитализма, к числу которых относится и Россия, то этот захват, как правило, осуществляется в интересах западных монополий и уже через них оказывается вовлеченным в сферу влияния тех самых «конечных» интересов. Это — стандартная модель рукотворных кризисов, запуск и завершение которых регулируются подъемом и обвалом учетных ставок соответствующих центробанков — экономических регуляторов и эмитентов резервных валют.
И поскольку никаких оснований «подозревать» российский олигархический бизнес в приверженности национальным интересам сам он за три десятилетия так и не предоставил, постольку предложение ФНПР, явно согласованное «в верхах», является актуальным, важным и имеет хорошую перспективу реализации именно в кризисных условиях. Как это, например, было успешно проделано в Донбассе, когда бандеровский Киев, заручившись согласием олигархов-собственников, объявил тотальную экономическую блокаду народным республикам Донецка и Луганска. Уже тогда было понятно, что донбасская национализация — пилотный проект с большим будущим, перспективы которого пределами Донбасса отнюдь не ограничиваются.
Сразу вспоминается некий апокриф, с некоторых пор разгуливающий по московским «политическим салонам».
Якобы в самом конце НЭПа один из наркомов экономического блока, собрав в Большом театре тогдашних олигархов, вышел на сцену в комиссарском прикиде времен Гражданской войны и громогласно объявил: «Господа! Мы знаем, что у всех у вас кое-что припасено на черный день. Так вот, этот день — настал. Прошу, господа». Так это было или нет — история умалчивает, но суть — явно не в этом. А в том, что призрак социализма, который бродит по Европе еще с мирового финансового кризиса 2008−2009 годов, когда международная олигархия, неудачно сыграв ва-банк, получила в ответ на свой «лом» — симметричный «ломовой» ответ Москвы и Пекина, вновь очень пристально присматривается к России. И в нынешней вирусной вакханалии это не может не вызывать ощущений «осторожного», но тем не менее вполне себе исторического оптимизма.
https://regnum.ru/news/polit/2905599.html
02.04.2020 Почему США вновь завели заезженную пластинку о «китайском вирусе»?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 2 апреля 2020, 17:06 — REGNUM
В китайско-американских отношениях разразился новый скандал. Как сообщают из Белого дома «информированные источники», на прошлой неделе Дональд Трамп получил секретный доклад разведки, из которого следует, что Китай, а также еще ряд стран, включая Россию, Иран, Саудовскую Аравию и КНДР, занижали данные статистики по заболеваемости коронавирусом. И именно из-за этого-де США не сумели качественно подготовиться к эпидемии и несут в ней существенные потери. Ибо напомним, что если в Китае за всю эпидемию было зафиксировано 82 тыс. случаев заражения, а скончались около 3,5 тыс. человек, то в США уже сейчас количество заболевших достигло 210 тыс. человек и более 5 тыс. умерли. И кроме Штатов, Китай по этим показателям уже успели обогнать европейцы — Италия и Испания.
Разведка разведкой, но вот американский госсекретарь Майк Помпео еще почти две недели назад высказывал примерно подобные же мысли, требуя от Китая «прозрачности» и обвиняя в «дезинформации» те же самые страны — Россию и Иран. Тогда это вызвало жесткую отповедь главы иранского МИД Мухаммада Джавада Зарифа, закономерно обвинившего США в том, что постоянным уплотнением санкционного режима против Тегерана они обрекают на болезнь и смерть от вируса многих иранцев и потому несут прямую ответственность за распространение эпидемии.
Получается, одно из двух. Либо разведсообщество США максимально подогнало выводы доклада под фантазии бывшего шефа ЦРУ, возглавляющего ныне американскую дипломатию. Либо сам «главный дипломат», используя в целях личного пиара прошлое служебное положение и связи в спецслужбах, сунул нос в черновик документа, который готовился для президента, и обнародовал его содержание раньше него. Так сказать, «полез поперек батьки». Возможен и третий вариант — игра в «злого и доброго следователей». Ибо как только Помпео высказал Китаю, России и Ирану свои обвинения, Трамп предложил «не нагнетать», показательно набросившись на проведенной «под руку» пресс-конференции на журналиста, задавшего ему «неудобный» вопрос. Хозяина Белого дома в общем-то можно понять: государственная машина США демонстрирует в борьбе с эпидемией просто-таки фантастическую неповоротливость и неэффективность, по сравнению с которой меркнет даже некомпетентность властей Старого Света, которые, пусть и с опозданием, но постарались взять ситуацию с распространением вируса под контроль. Трампу только и остается, играя в «объективность», искать виноватых на стороне или делать хорошую мину при плохой игре, заявляя, что он обо всем, что касается масштабов эпидемии, знал уже давно, но не хотел пугать и расстраивать сограждан, вот и не подготовился как следует.
Хотя совершенно очевидно, что причина неготовности американских властей к эпидемии банальнее некуда: в начале февраля стартовали президентские праймериз, уже через неделю после этого прошел «супервторник». И Трампу стало не до эпидемии, которую он прохлопал, и вместо того, чтобы ею заниматься, мерялся остроумием со своим главным визави Джо Байденом, подлавливая его на неточностях и оговорках в эпистолярно-предвыборном жанре.
Но 20 марта минуло давно, а тема внезапно зажила «новой жизнью» именно сейчас, пусть и привязавшись как к поводу к злополучному докладу разведсообщества. Почему? Очень просто: 26 марта прошел «противоэпидемический» онлайн-саммит «Группы двадцати», и выступивший на нем Си Цзиньпин предложил ряд мер, которые американскому политическому бомонду явно не понравились.
О чем говорил китайский лидер? Прежде всего он предложил объединить усилия в «общемировой войне» — так он назвал борьбу с коронавирусом. С одной стороны — укрепить взаимодействие по всему спектру противодействия распространению инфекции — от обмена информацией и противоэпидемического пограничного контроля до сотрудничества в таких технологических вопросах, как разработка рабочих препаратов и вакцин. С другой стороны — сделать упор в совместной работе на помощи наиболее уязвимым развивающимся странам, которые не имеют развитых систем здравоохранения.
Технологии для Вашингтона, как известно, «Кощеева игла в яйце». Еще в присно памятные времена под их эгидой действовал одиозный КОКОМ — Координационный комитет по контролю над экспортом в коммунистические страны, с помощью которого был введен фактический режим необъявленных санкций против СССР. Сейчас вроде бы не холодная война (или уже?), да и Китай, в отличие от Советского Союза, связан с США многомиллиардным взаимным торговым оборотом, поэтому КОКОМ-2 ударил бы прежде всего по самому Вашингтону. Поэтому американская сторона ведет себя не столь прямолинейно. И пытаясь маскировать неблаговидные дела благочестивыми словами, выступает против Пекина с «закрытым забралом» лукавой формулы «защиты интеллектуальной собственности», которая-де укладывается в нормы «рыночной конкуренции». Отказаться же от предложений Си Цзиньпина публично — себе в убыток, тем более что китайский лидер высказался за руководящую роль в международном сотрудничестве Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ); информационные позиции США хоть и остаются мощными, но далеко не так неуязвимы, как еще относительно недавно.
«Не в дугу» Трампу и вторая инициатива Си Цзиньпина — о формировании региональных механизмов реагирования на чрезвычайные медицинские ситуации. Причины все те же: Вашингтон привык не сотрудничать, а руководить. Но учитывая обстановку, сложившуюся в самих США, руководить другими, не наведя порядок у себя — на это согласных не окажется. Еще Си Цзиньпин предложил усилить роль «Группы двадцати», превратив ее в координационный центр диалога и обменов при выработке политических решений. Проблема для США здесь в том, что принять подобную инициативу от страны «второго порядка», которой Китай рассматривают «теневые» хозяева «двадцатки», значит поднять ее до «своего» уровня. Коему, в их представлении, соответствуют только учредители и члены совета директоров Банка международных расчетов (БМР), который составляет ее «первопорядковое» ядро. То есть западные страны и Япония. Не говоря уж о том, что Китай предложил в условиях пандемии отказаться, хотя бы временно, от любых режимов санкций. И, по сути, воспроизвел инициативу генсека ООН Антониу Гутерреша, таким образом ее поддержав.
Но самое главное, что для США неприемлемо — предложенное китайским лидером увеличение поставок на международные рынки высокотехнологичной продукции фармацевтических компаний из КНР. И неважно, что они прошли успешное испытание не словами, а делами и могут принести пользу и спасение многим. Какое до этого дело тем, кто давно поделил мировой рынок. И не для того Вашингтоном затевалась тарифная война, чтобы, согласившись с китайским предложением, обнулить ее результаты, которые играют для Трампа важную роль в предвыборной борьбе, с которой еще непонятно что будет. Недаром, комментируя ситуацию с претензиями разведки США к Китаю, американский президент не удержался, чтобы не напомнить о 250 млрд долларов, на которые по двустороннему январскому соглашению Поднебесная закупит американской продукции. Вслед за американцами подтянулся и их британский «непотопляемый авианосец», пообещав в развитие темы «посчитаться» с Пекином за распространение «искаженной» информации. Так что кому эпидемия, а кому — мать родна.
По сути, все эти претензии — что американские, что британские — демонстрируют крайнюю форму унизительного бессилия, в которой оказался Запад, пропустив удар пандемии, и допустив катастрофу в своих странах, что особенно рельефно выглядит на фоне завершения вспышки заболевания в Китае и на порядок менее угрожающего ее развития в России. Да и Иран, как ни крути, в лидерстве по заболеваемости на замечен. А КНДР — та вообще «виновата» во всем априори, а в данной конкретной ситуации — тем, что не показала у себя ни одного случая, что по американским понятиям невозможно, с учетом пребывания по соседству с такими крупными первоначальными очагами инфекции, как Китай и Южная Корея. По уши оскандалившись своим эпидемическим провалом, США и их ближайшие партнеры хорошо понимают, что конкуренцию в борьбе с коронавирусом тем, от кого они безнадежно отстали, они уже не навяжут. Остается последнее средство, рекомендованное к применению еще Геббельсом — тотальная ложь, которая «чем чудовищнее — тем скорее в нее поверят». Не подняться самим — не беда, опустим до своего плинтуса других. Причем эта информационная спецоперация авторов доклада Трампа весьма подозрительно совпадает не только с саммитом «двадцатки», но и с поступившей из Китая информацией о первом в многострадальном Ухане случае «привозного» заболевания коронавирусной пневмонией, ибо «своих» не фиксируется уже давно.
Дважды лично побывав на пресс-конференциях посла КНР в России Чжан Ханьхуэя, посвященных проблеме противодействия инфекции в Китае, автор этих строк видел, насколько скрупулезный подход к полной достоверности той информации, которая поступает от пекинских властей, демонстрируется китайской стороной. Очень дурно пахнут и эксплуатируемые в США фейки из китайских социальных сетей, где размещаются фотографии очередей к похоронным бюро. Никто же не принимает за чистую монету и не спекулирует на год за годом вспыхивающих сплетнях, также «подкрепленных» фотографиями и видеороликами о восстанавливаемых в США концлагерях. Или о гробах, накапливаемых в каком-то безумном количестве, и о целлофановых мешках на случай, если их все-таки не хватит.
Вот такая информационная «свобода», если не сказать безответственность по-вашингтонски. Поэтому можно понять ту резкость, с которой официальный представитель МИД КНР Хуа Чуньин отреагировала на утечки из секретного американского доклада. «В условиях, когда эпидемия продолжает бушевать по всему миру, такие действия, как клевета, агрессивные нападки и попытки перекладывать свою личную ответственность на других, никак не смогут восполнить уже потерянное время». Время для Трампа, похоже, действительно стремительно уходит.
В заключение еще об одной стороне американской информационной провокации. Список стран, обвиненных Вашингтоном в «дезинформации» — повторим его еще раз: Китай, Россия, Иран, Саудовская Аравия, КНДР — очень подозрительно и почти во всех деталях воспроизводит «ось зла», придуманную еще одним из предшественников Трампа, Джорджем Бушем-младшим на фоне американского вторжения в Ирак. Ясно ведь, что первые трое в этом списке, разработанном официальными документами США, вроде Стратегии национальной безопасности, рассматриваются «угрозой». С КНДР тоже все понятно: эта страна не захотела подыгрывать Трампу в его предвыборной гонке и делать вид, что обсуждает с Вашингтоном в переговорном процессе свою капитуляцию перед американским давлением. Она открыто заявила, что односторонних уступок не будет и все разговоры о пресловутой денуклеаризации находятся в жестком пакете с опережающими ее гарантиями безопасности со стороны самих США. Чем провинилось Саудовское королевство? Обвалом нефтяных цен, которые больно ударили по американским сланцевикам. И с точки зрения Вашингтона, отчего ж не повоспитывать саудитов, чтобы впредь было неповадно, идя на принцип, замахиваться на интересы сюзерена. Словом, наложение эпидемиологического мирового кризиса на такой же мировой нефтяной создает спецэффекты, которые выводят Трампа из равновесия. А неудачи в борьбе с эпидемией в самих США усугубляют этот «коктейль» проблем перспективой подрыва политической стабильности в стране, где в последние годы только ленивый не упоминает о растущем региональном сепаратизме.
То ли еще будет, ой-ой-ой…
https://regnum.ru/news/polit/2903714.html
01.04.2020 Откуда коронавирус и пришел ли конец глобализму?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 1 апреля 2020, 16:23 — REGNUM Глобализму приходит конец? Коронавирусная пандемия — фактор неопределенности? Ответ на первый вопрос: нет, не приходит; глобализм отступает и перестраивается, проводит перегруппировку с тем, чтобы через некоторое время вернуться. После того, как мы «нахлебаемся» чрезвычайщины и станем «более сговорчивыми». Вот этим «нахлебаемся» глобализм сейчас и постарается заняться, доводя чрезвычайщину до абсурда. Поэтому борьба с ним в самом начале, и еще большой вопрос, насколько активно (а не притворно) она ведется. И у нас, в России, и в окружающем мире. На второй вопрос ответ еще сложнее. Неопределенностью нынешняя эпидемия может рассматриваться только в том смысле, что это фактор лишь одного из сценариев, и в соответствующих концептуальных разработках он показан через запятую с другими сценариями, с помощью которых кое-кто собирается у нас за спиной сформировать будущее. Связь и взаимное дополнение друг друга этими сценариями, как и их не только потенциальная, но и практическая взаимозаменяемость, из которой, как змея из норы, выползает определенная стратегия, неявная потому, что поэтапная, концептуалы огласке не предают. Это не в их интересах. Потому и разводят сценарии подальше друг от друга, чтобы никто не вздумал их совместить. «Или — или»: так ставится вопрос в рамках конъюнктуры, а не «что за чем следует», как он стоит на самом деле. Что же касается неопределенностей, то их у концептуалов — целый список по трем позициям:
- технологические неопределенности;
- социальные и экологические неопределенности;
- экономические и политические неопределенности.
И из этого списка объемом в пятнадцать позиций выведены две главные неопределенности, именуемые «критическими». И это отнюдь не коронавирус (в списке эпидемический фактор вообще отсутствует), а, во-первых, судьба глобализации («глобальной экономической и политической интеграции») и во-вторых, способность/неспособность ее субъектов к адаптации, которая именуется «адаптивным потенциалом»: поддерживают ли они глобализацию или противятся ей. В первой «критической» неопределенности разброс вероятностей колеблется между глобализацией институтов и экономики за счет «устойчивых и эффективных транснациональных политических структур» с одной стороны и протекционизмом и раздробленностью с другой. Во второй — между высоким и низким уровнями адаптации. И критерием того и другого, если отбросить политес, предлагается готовность «трансформировать структуры и (!) системы» по мере «изменения контекста». О каком изменении и какого контекста идет речь? По мнению автора этих строк, о векторе, заданном теорией модернизации (Вебера и Дюркгейма). Но не в первозданном, оригинальном ее прочтении, а в другом, извращенном и опошленном постмодернистами-шестидесятниками — Беллом, Ростоу и Бжезинским. А также — о, ужас! — Гэлбрейтом, обласканным нашим угодливым постсоветским «интеллектуалитетом», обученным держать рыло строго по ветру. От модернизации постмодернисты отказались в пользу постмодернизации, только вот название теории из шулерских соображений поменять «забыли». А наш «интеллектуалитет» и рад обманываться, иначе ведь «в буржуинство» никак…
Напомним этот постмодернизационный вектор: от традиционных обществ с религиозной/идеологической мотивацией — к переходным. Помните, с какой готовностью у нас записывались на «переход» «от авторитаризма к демократии», а на самом деле — на возврат от социальной справедливости социализма обратно к капиталистической эксплуатации? От «переходной» же стадии нам предлагают, отбросив «атавизмы» этой справедливости, а заодно и идентичности и исторических корней, двигаться к рационализму. Разумеется, секуляризованному и подвергнутому деидеологизации, которая оборачивается антикоммунизмом, борьбой с памятниками, мавзолеями и исторической памятью.
Так о каких «концептуалах» идет речь? В мае 2010 года, на фоне нефтяной катастрофы в Мексиканском заливе, которую целый ряд экспертов, причем западных, считают рукотворной, в свет вышел программный доклад Фонда Рокфеллера «Сценарии будущего технологий и международного развития» («Scenarios for the Future of Technology and International Development»). Все, о чем говорилось выше, именно из этого документа. И именно здесь были обнародованы четыре сценария:
- «Тотальная блокировка» («Lock Step») — мир жесткого государственного контроля и авторитарного руководства, которому противопоставлено растущий социально-политический протест;
- «Умное сообщество» («Clever Together») — мир глобализации, зашифрованный под координацию успешных стратегий решения неотложных и укорененных проблем человечества;
- «Цифровой беспредел» («Hack Attack») — мир ослабления государств и правительств, на фоне которых расширяются масштабы преступности и появляются опасные технологические инновации, особенно в киберсфере;
- «Локализация технологий» («Smart Scramble») — раздробленный и экономически депрессивный мир — лоскутное одеяло, в котором сообщества и отдельные лица выживают локально, опираясь на ситуативные решения растущего комплекса проблем.
-
Эмблема Фонда Рокфеллера
Откуда берутся сценарии? На этот вопрос с определенной откровенностью «между строк» отвечают разработчики и авторы доклада. Это Джудит Родин, занимавшая пост президента Фонда Рокфеллера с 2005 по 2017 годы, руководившая подготовкой доклада. А также Питер Шварц, основатель и председатель Глобальной бизнес-сети (Global Business Network — GBN) — консалтинговой компании со штаб-квартирой в Сан-Франциско и офисами в Нью-Йорке, Лондоне и Кембридже (штат Массачусетс, США). За годовую подписку в 40 тыс. долларов корпоративные клиенты GBN вплоть до 2013 года, когда «сеть» прекратила существование, получали доступ к разработкам «альтернативных вариантов» глобального развития. В своей работе GBN опиралась на опыт и методологию сценарных разработок корпорации RAND и аналитического отдела глобальной нефтяной компании Royal Dutch Shell.
«Мы полагаем, что (!) планирование сценариев (!) имеет большой потенциал для использования в филантропии (Фонд Рокфеллера позиционирует себя «филантропами» — В. П.) для выявления внешнего вмешательства, (!) моделирования и репетиции важных решений, которые могут иметь глубокие последствия», — откровенничает Дж. Родин, замечая, что «планирование сценариев позволяет нам добиться большего эффекта». И переходит к сути глобального планирования, отмечая, что деятельность олигархического фонда помогает сформировать набор инструментов для улучшения жизни уязвимых и бедных слоев. Запомним эти слова, читатель: в них альфа и омега всей системы глобального управления, частью которой является глобальное планирование, включая разработку сценариев. Посыл такой: государства ввиду некомпетентности и коррумпированности бюрократий расширяют своей деятельностью пропасть социального неравенства, избавиться от которого можно будто бы только с помощью единых мировых правил, которые должны придти на смену государственному «эгоизму» и «безответственности». Для ускорения именно этого процесса и применяются различные технологии, включая «цветные революции», которые становятся результатом систематической работы по подрыву власти. Далее социальную сферу виртуально объединяют с экономикой и завязывают на экологию, выставляя экологическую безопасности мерилом всего сущего. Разумеется, за счет национальной безопасности и ее ключевых составляющих — военной, экономической, духовной/идеологической безопасности и т. д. Ловкость рук — и никакого мошенничества!
«Сосредоточив свое терпение, капитал (!) и внимание на связях между технологиями и международным развитием, филантропия (то есть олигархия — В. П.) (!) изменит не только жизнь, но и сам контекст, в котором действует сфера благотворительности, — вторит Родин П. Шварц из GBN. — Этот отчет (а не просто доклад — В. П.) представляет собой первый шаг в этом направлении. В нем рассматриваются четыре совершенно разных — но очень возможных — сценария будущего технологий и развития, чтобы осветить ожидающие нас впереди сложности и проблемы…». «Это приведет к новому (!) стратегическому диалогу между ключевыми заинтересованными сторонами на государственном, частном и благотворительном (то есть олигархическом — В. П.) уровнях о технологиях и программах политического и гуманитарного развития, — откровенничает Шварц. — На протяжении 40-летней карьеры планирования сценариев я работал со многими ведущими мировыми компаниями, правительствами, фондами и НКО, и я воочию знаю силу этого подхода».
Как пишутся сценарии? Здесь нам поможет следующая выдержка из введения к документу: «Процесс начинается с выявления сил, выступающих двигателями перемен, а затем объединяет эти силы различными способами, чтобы создать набор разнообразных сценариев будущего. Сценарий — это среда, в которой великие перемены можно (!) не только представить, но и реализовать». Как говорится, спасибо за откровенность. Как писал еще советский Наркоминдел Георгий Чичерин, «государственные люди Темзы умеют видеть далеко и обладают тонким чутьем к поднимающимся новым историческим силам; вступить в соглашение с такой силой, чтобы ее обезвредить, — вот торжество английского традиционного государственного искусства». То есть, уточним, взять эти новые силы под контроль, направив их активность в «нужное» русло. Какое? Для этого переходим к самим сценариям. Первый — «Lock Step» («Тотальная блокировка») — для нас и наиболее актуальный. Вот, что там написано:
2012 год — пандемия, которую мир ожидал годами, наконец-то разразилась. В отличие от вируса H1N1 2009 года, этот новый штамм гриппа, происходящий от диких гусей, был чрезвычайно опасным и смертельным. Даже самые подготовленные к пандемии страны были быстро поражены вирусом, который распространился по всему миру, заразив почти 20% населения мира и убив восемь миллионов человек всего за семь месяцев, большинство из них — здоровые молодые люди. Пандемия также оказала смертельное воздействие на экономику: международная мобильность людей и товаров остановилась, что привело к ослаблению таких отраслей, как туризм, и разрыву глобальных цепочек поставок. Даже на местах обычно шумные магазины и офисные здания месяцами были пусты, без сотрудников и клиентов. Пандемия охватила планету — хотя непропорционально большое количество людей погибло в Африке, Юго-Восточной Азии и Центральной Америке, где вирус распространился как лесной пожар. Но даже в развитых странах сдерживание было проблемой… Тем не менее, несколько стран показали себя лучше, в частности, Китай. Быстрое обеспечение обязательного карантина для всех граждан китайским правительством, а также мгновенное и почти герметичное закрытие всех границ спасло миллионы жизней, остановив распространение вируса намного раньше, чем в других странах и сделав более быстрым восстановление после пандемии.
Правительство Китая не было единственным, кто предпринял крайние меры для защиты своих граждан. Во время пандемии национальные лидеры во всем мире усилили свои полномочия и установили герметичные правила и ограничения — от обязательного ношения лицевых масок до проверки температуры тела на въездах в общественные места, такие как вокзалы и супермаркеты. Даже после того, как пандемия закончилась, этот тотальный надзор за гражданами и их деятельностью сохранился и даже усилился. Чтобы защититься от распространения все более глобальных проблем — от пандемий и транснационального терроризма до экологических кризисов и растущей нищеты — лидеры во всем мире установили жесткий контроль над всеми сферами жизни…
Граждане охотно отдали часть своего суверенитета и свою частную жизнь патернализму в обмен на безопасность и стабильность, а у национальных лидеров было больше возможностей для наведения порядка так, как они считали нужным. В развитых странах этот усиленный надзор принимал разные формы: например, биометрические идентификаторы и более жесткое регулирование ключевых отраслей, стабильность которых считалась жизненно важной для национальных интересов. Во многих развитых странах с этими мерами медленно, но неуклонно восстанавливался порядок и, что немаловажно, экономический рост. Однако в развивающихся странах история была другой — и гораздо более изменчивой. В целом тотальный контроль принимал разные формы в разных странах, в значительной степени опираясь на возможности, масштаб и намерения лидеров…
К 2025 году люди устали от такого контроля сверху, когда власти делают выбор за них. Везде, где национальные интересы сталкивались с индивидуальными, возникал конфликт. Стихийный отпор становился все более организованным и скоординированным…, вызывая гражданские беспорядки. В 2026 году протестующие в Нигерии свергли правительство, сытые по горло укоренившимся кумовством и коррупцией. Даже те, кому нравились стабильность и предсказуемость, начали чувствовать себя стесненными множеством жестких правил и непреодолимостью национальных границ. Чувствовалось, что рано или поздно что-то неизбежно нарушит аккуратный порядок, который так усердно установили правительства мира.
Комментарии нужны, кроме того, что штамм «от диких гусей», скосивший восемь миллионов, может оказаться не аллегорией, а проектом следующей эпидемии, которая уже сейчас прогнозируется специалистами? Эти люди хорошо знают, о чем пишут. Еще раз: все это было опубликовано уже давно, в 2010 году. И в интересах кланового фонда, занимающегося в профильном порядке и во взаимодействии с институтами ООН, в частности, с Экономическим и социальным советом (ЭКОСОК), контролем численности населения? Или все и так ясно?
Следующий сценарий: «Clever Together» («Умное сообщество») — это мир победившего глобализма, квинтэссенцией которого служат:
- «утрата национальными государствами части своей власти вследствие появления региональных структур управления»;
- «возникновение централизованных структур глобального контроля и управления, причем, не только в энергетике, но и в стандартах технологий и болезней» (опять болезни — уже в «благополучном» сценарии — явно не случайно! — В. П.);
- «создание новых альянсов и связей между корпорациями, НПО и сообществами» (транснациональная система связей без государств — значит, против государств — В. П.);
- и, наконец: «В 2022 году консорциум стран, НПО и компаний учредил Глобальное бюро по оценке технологий, оценивающее и дающее разрешение на их применение в тех или иных странах». (Прикрываются местными условиями, но с помощью аналогичного «бюро» под названием МАГАТЭ в 1948 году в ООН уже пытались протащить «план Баруха» — ядерную монополию Запада, которую еще в Фултонской речи предложил Черчилль — В. П.).
А теперь внимание, читатель! Авторы доклада выдают нам сценарии «Lock Step» и «Clever together» как параллельные. Так ли это? И если так, то почему сценарий эпидемии, как исходной точки для глобального «закручивания гаек» отнесен к 2012 году и так сильно запоздал? Причина, на наш взгляд, вот в чем. Сценарии не параллельные, а последовательные. Просто кого-то из глобалистов заел зуд, вызванный, как предупреждал товарищ Сталин, «головокружением от успехов» в эпоху Барака Обамы. Вот и решили обойти «Lock Step» и нырнуть прямиком в глобалистский «Clever Together», авось «прокатит». В сценарной разработке последнего имеются два демонстрирующих это пассажа:
- «В 2015 году критическая масса населения со средним уровнем дохода и развитых стран с сильным экономическим ростом публично взяла на себя обязательство использовать свои ресурсы для решения глобальных проблем, начиная с изменения климата. Вместе их правительства разработали планы мониторинга и сокращения выбросов парниковых газов в краткосрочной перспективе и улучшения поглощающей способности природной среды в долгосрочной»;
- «В 2017 году было достигнуто международное соглашение о депонировании углерода (к тому времени у большинства транснациональных корпораций был главный специалист по выбросам углерода), и интеллектуальные, и финансовые ресурсы были объединены для создания процессов улавливания углерода, которые наилучшим образом поддержали бы глобальную экосистему. Была также создана действующая глобальная система ограничения и торговли».
Первое событие состоялось, и именуется оно Парижским соглашением; второе — нет; между ними «вклинилось» избрание президентом Дональда Трампа и выход США из этого соглашения. И начиная с этого, все Конференции Сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК) — и в Катовице (2018 г.) и особенно в Мадриде (2019 г.) — превратились в базар препирательств по вопросу о торговле неиспользованными квотами на парниковые выбросы (то есть воздухом); продавать и иметь с этого хотели все, а покупать и тратиться — никто. Таким образом, избрание Трампа — Рубикон, с которого сценарий «Clever Together» был сочтен забеганием вперед, и было принято решение о возврате к очередности, начиная с «Lock Step». Если еще точнее, то само избрание Трампа в паре с Brexit — настоящие политические землетрясения, охватившие ядро англосаксонского центра глобальной мир-системы западного капитализма. И они стали следствием концептуального переосмысления основных тенденций. Поэтому не случайно Дж. Родин отправили в отставку именно в 2017 году; не исключено, что вперед забежали не без «подачи» самих разработчиков.
Так что у нынешнего коронавируса — четкое и вполне определенное место в системе запланированных событий. Их итогом и станет возврат глобалистов, скорее всего, после Трампа, второй срок которого радикально обновит «демократическую» матрицу и выдвинет когорту новых лидеров. Среди них, возможно, уже угадывается первый кандидат — конгрессвумен от Гавайского штата Тулси Габбард, оставшаяся в списке праймериз между Джо Байденом и Берни Сандерсом, несмотря на неизменное фиаско во всех подряд штатах. Глобалисты обкатывают «новые» кадры?
Но и это не главное. Главное — что будет после возврата к «Clever Together», свернутому сегодня в угоду «Lock Step»? И после того, как народы, уставшие от полицейских мер, коррумпированных режимов и социального апартеида, под диктовку Twitter и Facebook их сметут? То есть после того, как глобалисты вернутся, уже без Обам, Хилларей и прочих Байденов. И даже без Соросов. А вот это прописано в последующих сценариях, которые — еще раз — «подключены» к концептуальной матрице не параллельно, а последовательно. И «мостиком» служит следующий фрагмент доклада: «К 2028 году, несмотря на продолжающиеся усилия по руководству «умным ростом», стало ясно, что мир не может поддерживать такой быстрый рост вечно». Понятно, что сказано? «Clever Together» тоже приговорен, ибо это лишь этап, перед которым поставлены определенные задачи и у которого есть начало и конец.
Коротко, чтобы не выходить за рамки разумного объема. Непосредственный результат глобализации — и здесь снова необходимо вернуться к сценариям Бжезинского из «Великой шахматной доски» — установление «трансъевразийской системы безопасности». В докладе Фонда Рокфеллера это третий сценарий — «Hack Аttack» («Цифровой беспредел»). Ключевой элемент здесь Китай. Сегодня, в рамках сценария «Lock Step», его душит «злой следователь» Трамп; потом, в рамках сценария «Clever Together» Китай поднимут, сделав флагманом глобального развития за счет тестируемой им системы социальных рейтингов, которую признают «образцовой», достойной подражания. Когда ее распространят по всему миру, внезапно выяснится, что «цифровой концлагерь» имеет серьезный побочный эффект — разрастание международной кибер-преступности. Здесь заслуживает внимание следующий фрагмент:
Преступные сети приступили к подделке законных товаров с помощью реверс-инжиниринга. Многие из них оказались низкого качества и были просто опасны. В условиях слабости систем здравоохранения, коррупции и невнимания к стандартам — как внутри стран, так и со стороны глобальных органов, таких как ВОЗ — зараженные вакцины попали в системы общественного здравоохранения…
Смертность и вызванные ею скандалы резко повлияли на доверие населения к вакцинам; родители начали избегать вакцинации своих детей, и вскоре показатели младенческой и детской смертности выросли до уровня, невиданного с 1970-х годов.
Что там у нас было записано, причем, именно в 70-е годы, в первом докладе Римскому клубу «Пределы роста»? Напомним, читатель: «Чрезмерный рост населения… — явление недавнего времени, результат снижения смертности. …Есть только два способа исправить возникший дисбаланс — либо снизить темпы прироста численности населения и привести их в соответствие с низким уровнем смертности, либо позволить уровню смертности снова возрасти». Комментарии нужны? Это — итог «умного сценария» глобализации, закономерный финал «кооперативной», точнее корпоративной модели глобального развития.
Из «Hack Аttack» и вырастает финальный, четвертый этап («сценарий») драмы, призванной завершить проекты «человечество» и «человек», — полностью атомизированный и разобщенный мир «Smart Scramble» («Локализация технологий»). По Бжезинскому — «мировой центр по-настоящему совместной политической ответственности». Это — модель «глобального города» нескольких сотен мегаполисов, преимущественно западных, связанных между собой первоклассными коммуникациями, которые проложены через остальную «глобальную деревню» — территорию хаоса и архаики. Она служит «городу» источником ресурсов, а «порядок» в ней поддерживается с помощью концепций управления хаосом, основанных на теории нелинейной зависимости Эдварда Лоренца и практических наработках Стивена Манна и его камарильи в Институте проблем Сложности в Санта-Фе (штат Нью-Мексико, США). В России «пробный шар» в виде плана двадцати агломераций-мегаполисов был выкачен уже через полгода после появления доклада Фонда Рокфеллера. Вот исчерпывающая публикация на этот счет «Передел России» в газете «Ведомости» от 16 ноября 2010 года. После нее тоже кое-что происходило. В частности, известная полемика Алексея Кудрина и Сергея Собянина. В ней «высокие стороны» усиленно старались переплюнуть друг друга по части дифирамбов агломерационному принципу госстроительства. Здесь без комментариев, кроме одного: как подсказывают информированные источники, по некоторым документам, относящимся к международному праву, введение режима ЧС при эпидемии вовлекает в систему управления территориями, на которых этот режим введен, международные здравоохранительные структуры — ту же ВОЗ. А она, помимо ООН, определенным образом связана с орденом госпитальеров (св. Иоанна Иерусалимского) — вотчиной Ватикана и, следовательно, правящих там иезуитов.
Так что нынешний коронавирус сценария «Lock Step» — «черный лебедь» отнюдь не для глобалистов, а скорее «черная метка» государствам, завлекающая их в болото чрезвычайщины, которая в последующем аукнется их дискредитацией и возвратом глобализации «Clever Together». А через нее, а также через беспредел «Hack Attak» — к финалу «Smart Scramble». И не будем забывать, что Фонд Рокфеллера, а также Совет по народонаселению, созданный в 1952 году и тесно связанный с Экономическим и социальным советом ООН, в недрах этого олигархического клана — далеко не единственные. Существует еще и Фонд братьев Рокфеллеров, который в рамках представленных сценариев отрабатывает тематическую, а также региональную проблематику в виде «пилотных проектов». Вот их нынешний список — он очень показателен:
Тематика:
- практика демократии (инструкция «цветным революциям»),
- миростроительство («управление» внутренними конфликтами и внешнее постконфлктное «урегулирование»),
- устойчивое развитие (как идеология глобализации).
Регионы:
- Китай,
- Западные Балканы,
- Калпеперовские культура и искусство (гранты фонда культуры и искусства им. Чарльза Э. Калпепера).
С относительно недавних времен здесь произошли изменения. Так, оставлена идея фрагментации КНР с выделением из нее Юга страны, раньше «китайский» проект именовался «Южным Китаем». Одновременно «культурная» тема сменила собой прежний урбанистический проект «больших городов».
Как избежать этого «колеса» сценариев, в который нас загоняют подобно белке, чтобы мы бежали все быстрее и быстрее в заданный нам тупик, — отдельный вопрос. И отдельная большая тема. Пока же основные модели поведения лежат на поверхности:
- власти — вести себя адекватно и разумно, и как можно скорее убрать чрезвычайщину, разумеется, как только это позволит эпидемиологическая (а не политическая!) ситуация, не доводя людей до крайности кризиса в экономике и социальной сфере и не заводя их на протест;
- гражданам — своим демонстративным неповиновением не провоцировать власть на более жесткие меры, понимая, что именно этого ждут — не дождутся те, кто запустил цепочку этих адских сценариев и рассчитывает от нее на эффект, примерные параметры которого мы только что описали.
Ключевой вопрос здесь, обеспечивающий баланс государственных и общественных интересов, — доверие к власти, поддерживающей постоянный диалог с согражданами. Что же касается аналитики текущих событий, отображаемых информационным полем, то она конечно интересна и требуют внимания, но не за счет вопросов стратегии, упустив которые можно оказаться в роли путника, заблудившегося в тумане и за деревьями не увидеть леса. Со всеми вытекающими из этого геоисторическими и персональными последствиями.
https://regnum.ru/news/society/2902397.html
.
29.03.2020 Как Китаю удалось остановить распространение коронавируса
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 29 марта 2020, 17:43 — REGNUM
Формула китайского успеха — не только в противостоянии коронавирусу, но и в целом ряде других вопросов стратегии развития, — именно в этих фундаментальных вещах, в контекст которых помещены конкретные меры по противодействию эпидемии. Их на днях «из первых рук» и прокомментировал председатель КНР, генсек ЦК КПК и председатель Центрального военного совета (ЦВС) КПК и КНР Си Цзиньпин в материале «Победа над эпидемией невозможна без исследований и технологий», который был распространен китайскими СМИ.
Обратившись к историческому опыту, китайский лидер вспомнил о «Ханьшу» — исторической хронике династии Хань (400 с лишним лет, середина которых в более привычном нам «летоисчислении» пришлась как раз на Р.Х.). «Если настиг мор, — цитирует он документ, — необходимо освободить дворцовые палаты, и это будет лучшим лекарством». Так Си Цзиньпин указывает на истоки главного решения, принятого и проведенного в жизнь руководством КПК — о тотальном карантине.
ЦК партии, по его словам, возглавил работу по мобилизации научно-технического фактора по всей стране. Более десятка правительственных ведомств, представители которых, объединенные в рабочую группу по борьбе с вирусом, определили пять основных направлений работы:
- лечение заболевших с помощью уже существующих лекарств;
- работа в области разработки вакцины;
- обеспечение лечебных учреждений контрольно-измерительной техникой;
- научные исследования в сфере эпидемиологии и этиологии заболевания;
- эксперименты на животных.
В результате тесной координации этих направлений рабочей группой всего за одну неделю был установлен геном вызвавшего эпидемию коронавируса, выделен его штамм, и эта информация была сделана достоянием мировой общественности. Было выпущено множество препаратов для обнаружения вируса, обнародованы рекомендации по оказанию помощи, госпитализации и наиболее действенным методам лечения пациентов. Быстрыми темпами продвигается работа по разработке вакцины; с опорой на научно-просветительскую работу вносится спокойствие и ощущение стабильности в общество, которое полностью приняло предложенные ему меры и сплотилось по их проведению в жизнь.
Подводя итоги шагов, позволивших переломить неблагоприятное развитие ситуации и исключить катастрофический сценарий, Си Цзиньпин далек от эйфории и шапкозакидательских настроений и говорит о немалых усилиях, которые еще нужно приложить для победы над инфекцией. «Мы до сих пор не полностью понимаем источник и место вспышки пневмонии, вызванной коронавирусом нового типа, пути ее передачи, патогенез, опасные и смертельные последствия, варианты диагностики, лекарства для спасения и последствия после реабилитации пациентов», — отмечает глава китайского государства. И предлагает ряд первоочередных задач, на решении которых нужно сосредоточиться и мобилизовать ресурсы власти и народа.
Первая задача, которую ставит Си Цзиньпин перед китайской наукой и медициной — соединить теорию с практикой, процесс исследований с непосредственным лечением. С тем чтобы с максимальной скоростью внедрять все новое, что появляется буквально ежедневно. С этой целью лидер предложил максимально обобщать опыт успешного лечения, а также взятый у излечившихся биологический материал, предотвращая с их помощью переход болезни у тех, кто сейчас находится на излечении, из легкой стадии в тяжелую и летальную. Отдельно он настойчиво напоминает о необходимости соединения в лечебной практике методов, разработанных передовой современной наукой, с тем, что имеется в анналах традиционной национальной медицины.
Вторая задача посвящена скорейшей разработке вакцины, чтобы этот процесс в минимально короткие сроки перетекал из исследовательского в производственный. Жизнь и здоровье людей — на первом месте, отсюда — решающее значение профилактики. Наука, как мы в России помним еще со времен социализма — это непосредственная производительная сила. И при этом текущие условия не должны заслонять перспективных целей долгосрочного характера; здоровье нации должно быть обеспечено не только в настоящем, но и в будущем.
Третьей задачей Си Цзиньпин видит координацию и интеграцию исследований происхождения вируса, а также путей и направлений его передачи — «как возникают возбудители болезни, и куда они направляются». К исследовательской работе китайский лидер призывает максимально подключить новейшие технологии, в том числе искусственный интеллект и метод больших данных. Полноценная профилактика и контроль эпидемии, подчеркивает он, невозможны без изучения «первоисточников» болезни.
Социальную адаптацию населения, в эпицентр которой поставлена психологическая помощь и реабилитация, в которой нельзя забывать о семьях, понесших в борьбе с вирусом потери, председатель КНР считает четвертой важнейшей задачей, особо подчеркивая, что «при ненадлежащем решении этой проблемы может возникнуть скрытая опасность для социальной стабильности». Поэтому психологическое состояние населения он призывает держать в центре внимания, всемерно помогая согражданам переживать сложное время.
Пятая задача связывает ситуацию в общественном здравоохранении с обеспечением национальной безопасности КНР. «Биологическая безопасность, — предупреждает ответственных должностных лиц Си Цзиньпин, — неотъемлемая часть всей государственной безопасности», поэтому профилактика и контроль эпидемиологической угрозы должны быть отработаны в режиме как мирного, так и военного времени. Эта мысль китайского лидера наводит на многие вопросы, которые в истории с этой пандемией, начавшейся с Китая, остаются не проявленными. Но крупнейшие российские специалисты, подобные, например, доктору Леониду Рошалю, не стесняются говорить о сложившейся ситуации как о «репетиции биологической войны».
Коронавирус для Си Цзиньпина — не завершенная история, а точка отсчета для принятия и осуществления комплекса государственных мер по повышению общественной безопасности в сфере общественного здравоохранения. В числе мер, ориентированных на обозримую перспективу, автора этих строк, например, впечатлило предложенное углубление «целостности наук о жизни», через призму которых следует рассматривать и решать ключевые вопросы, которые появляются в здравоохранении.
Данный пункт, скорее всего, главный, ибо он комплексный и основан на системе определенных философских взглядов на жизнь и общество, которые соединяют нынешние китайские достижения и проблемы с глубокими историческими корнями, в которых отыскиваются и черпаются соответствующие научные и организационные решения китайской власти. В философии политики такой подход именуется концептуальным, то есть управляющим общественным развитием. И призванным вполне определенным образом реагировать на получаемые вызовы и угрозы.
Отдельными пунктами прозвучали задачи общественной поддержки движения за гигиену и санитарию, а также международного научно-технического и технологического сотрудничества. От себя добавим, что Китай оказывает остальным странам и мировому сообществу в целом большую помощь и поддержку. Но при этом пропорционально распределяет силы и ресурсы, продвигая вперед цели национального развития. Это, конечно же, противоречит либерально-глобалистской догматике постсоветских времен, но в полной мере отвечает принципу экономического, социального и политического суверенитета. Поэтому международное обеспечение эпидемиологической безопасности, а также взаимодействие с ВОЗ лидер КПК и КНР провозглашает важным шагом на пути построения «сообщества единой судьбы человечества». И поскольку эта идеологема, подкрепленная решениями XVIII и XIX съездов КПК, является краеугольным камнем укрепления Китаем своих международных позиций, постольку это нужно понимать в русле безусловного приоритета и преимущества социалистических принципов над буржуазно-капиталистическими. Это особенно важно потому, что многие у нас в стране считают, что быстрому преодолению эпидемии Китаем, особенно наглядному по сравнению с вакханалией, охватившей Европу и США, способствует естественное превосходство в чрезвычайных условиях авторитарных моделей управления над демократическими. Не совсем верное утверждение. Скорее речь идет, подчеркнем это еще раз, о безальтернативности социалистических моделей. И социалистической перспективы — и в нашей стране, и в конечном счете во всем мире.
P.S.
В процессе авторской работы над этим материалом мировые СМИ облетела «горячая» новость. Представитель Государственного комитета КНР по вопросам здравоохранения Ми Фэн сделал официальное заявление о том, что в Китае в целом удалось остановить распространение коронавирусной инфекции. Будем считать это наглядной иллюстрацией к тому, о чем сообщал Си Цзиньпин в материале, распространенном на днях китайскими СМИ.
https://regnum.ru/news/polit/2898757.html
28.03.2020 Борьба с коронавирусом — билет в «новый дивный мир»?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 28 марта 2020, 16:55 — REGNUM Поглощенные внутренними событиями, которые связаны с эпидемией коронавирусной пневмонии в нашей стране, мы в последнее время мало обращаем внимание на происходящее за рубежом, если это не относится к цифрам о количествах вновь выявленных случаях заболевания, а также умерших и выздоровевших. А зря, ибо кое-что указывает отнюдь не только на серьезность эпидемиологического положения дел, но и на попытки использовать его в определенных международно-групповых и корпоративных интересах. Что, строго говоря, работает на версию искусственного происхождения коронавируса в американских лабораториях, о чем на днях подробно рассказал один из российских телеканалов. И о чем еще раньше, вызвав истерику в Вашингтоне, сообщил в социальных сетях официальный представитель МИД КНР Чжао Лицзянь.
Что обратило на себя внимание в итогах онлайн-саммита «Группы двадцати», «сигнал» к проведению которого за два дня до этого подал не кто иной, как генсек ООН Антониу Гутерреш, предложивший под видом отмены санкций перейти к «плану военного времени», то есть фактически к всеобщему военному положению? Давайте посмотрим на содержание итогового заявления лидеров «двадцатки». Что в нем бросается в глаза?
Во-первых, расширение полномочий ВОЗ по координации международных действий и выделение ей средств, предоставлять которые, помимо государств, подрядили частный сектор и НКО. Защита медработников и логистика доставки лекарств — вопросы важные, но кто это будет обеспечивать, в частности первое, в самой организации? Или при ней появятся военизированные структуры? Далеко не везде государства по факту текущего состояния дел имеют монополию на вооруженное насилие, и как быть? Расширять практику гуманитарных интервенций? Только вот в трех странах из шести, находящихся в рамках международного «постконфликтного кризисного» урегулирования — Гвинее, Либерии и Сьерра-Леоне — лихорадка Эбола свирепствовала именно в тот момент, когда они уже находились под фактическим управлением Комиссии ООН по миростроительству (КМС), и это ничем не помогло. Более того, возвращаясь к теме происхождения вирусов, вспоминаются публикации в мировых СМИ, которые именно в период вспышки инфекции раскрыли нахождение в Гвинее лаборатории крупной американской фармацевтической корпорации Gilead Sciences. «Военное положение», предложенное Гутеррешем, оно осложнит или, напротив, упростит деятельность подобных «контор», которым под видом борьбы с эпидемией будут вручены рычаги управления на местах? Сколько таких лабораторий по всему миру, в том числе на постсоветском пространстве, где они развернуты на базе бывших советских лабораторий, — вам, читатель, подскажут специалисты. Навскидку, в одной Армении их сразу три.
Да и сам факт постановки ВОЗ в один ряд, через запятую, с МВФ и Всемирным банком, которые входят в структуру ООН и являются «внеконкурсными», 21-м и 22-м участниками «двадцатки», увязывает ее в один узел со стоящим за МВФ и ВБ базельским Банком международных расчетов (БМР). А он через Базельский клуб напрямую влияет на политику центробанков. Вопрос не праздный, если учесть, что «двадцатка», в первый раз собравшаяся в нынешнем формате первых лиц государств и правительств в 2008 году, на самом деле существует с 1999 года и все это время объединяла глав центробанков и минфинов. «Рамочные» меры заявления онлайн-саммита «двадцатки» вполне могут быть конкретизированы без лишнего влияния, так сказать, в рабочем порядке, на уровне Базельского клуба, междусобойчики которого проводятся регулярно.
Во-вторых, договорились закачать в мировую экономику 5 трлн долларов. За чей счет будет этот «банкет», например, у нас, в России, когда глава Минфина Антон Силуанов еще неделю назад признавался, что экономический кризис, совмещенный с эпидемией, обрушивает «целые отрасли» российской экономики? За кого мы в этой схеме отвечаем? За постсоветское пространство? На каких условиях? Помнится, Россия, как правопреемница СССР, уже разок заплатила чужие долги, и о том, что она взамен получила, подробно рассказывал президент Владимир Путин. Дырку от бублика!
В-третьих, еще предстоит осмыслить содержащуюся в заявлении связь между Международной организацией труда (МОТ) и развитыми странами ОЭСР, которым, опять-таки через запятую, «поручили» отслеживать ситуацию с занятостью в странах с высоким распространением пандемии. О том, что профбоссы тесно связаны с корпоративными интересами, говорит их вовлеченность наряду с представителями крупного бизнеса в глобальные и региональные элитарные объединения. А те, в свою очередь, усиливают в связи с эпидемией свою закрытость, отказавшись в нынешнем году от годовых саммитов (пример: «собрание 2020 года переносится» — https://www.bilderbergmeetings.org/index.html).
Но самое главное произошло все-таки после онлайн-саммита. 27 марта со ссылкой на лондонскую The Guardian была распространена информация об инициативе британского экс-премьера Гордона Брауна по созданию «временного» мирового правительства. По его словам, «мировым лидерам нужно создать временную форму глобального правительства с участием экспертов в области здравоохранения и руководителей международных организаций для борьбы с двойным медицинским и экономическим кризисом, вызванным пандемией». Заметим при этом, что практика использования крупных отставных политиков в целях продвижения глобальных инициатив на Западе широкого используется еще с 1983 года, с создания так называемого Совета взаимодействия; в постсоветские времена имели место несколько подобных инициатив, заведенных под фигуру Горбачева.
И не бывает более постоянного, чем временное. Практически одновременно с Брауном, а точнее, за несколько дней до него, о «бесславном конце Европейского союза», бросившего на произвол судьбы Италию, высказался Ватикан, где один из епископов севера страны — Джампаоло Крепальди — обвинил Европейскую экономическую комиссию (ЕЭК) в «позднем», а ЕЦБ — в «плохом» вмешательстве. И заявил, что «коронавирус окончательно продемонстрировал искусственность ЕС, который не в состоянии заставить государства, на которые он был (внимание!) наложен для приобретения суверенитета, сотрудничать друг с другом».
Епископ явно выступает не без ведома Святого престола, поэтому самое время вспомнить декабрьскую публикацию в ИА REGNUM Станислава Стремидловского, в которой рассказывалось о программном рождественском выступлении папы Римского Франциска перед Римской курией, в котором происходящие перемены были охарактеризованы как «эпохальные». Призвав «понять вызовы настоящего времени с проницательностью», понтифик заявил, что христианского мира больше не существует, что он, по сути, разрушен изнутри, и в связи с этим призвал к «новой евангелизации» (https://regnum.ru/news/polit/2815039.html). При этом, как указывает в своих работах известный критик Ватикана Ольга Четверикова, «новая евангелизация» на основе автократической централизации управления против «епископальной коллегиальности» была провозглашена еще папой Иоанном Павлом II, ближайшими сподвижниками которого тогда выступили многолетний госсекретарь Святого престола кардинал Агостино Казароли и будущий преемник, нынешний почетный папа Бенедикт XVI (тогда кардинал Йозеф Ратцингер). Последний, в бытность уже папой, в 2009—2010 годах, обвиняя «мировых финансистов» в только что завершившемся финансовом кризисе, неоднократно призывал создать «мировое правительство».
Суммируем: католическая «новая евангелизация» на развалинах ЕС, «военное положение» от генсека ООН и «мировое правительство» от отставного, но влиятельного представителя англосаксонских элит. Плюс расширение полномочий ВОЗ и других ключевых глобальных институтов «двадцатки» в ходе закрытого от СМИ онлайн-саммита, к которому приурочены эти инициативы. На этом информационном фоне обращает внимание интервью подзабытого американского диссидента Эдварда Сноудена, которое он на днях дал организаторам международного кинофестиваля в Копенгагене. Специалист, знающий толк в высокотехнологичном шпионаже, отмечает введенные в ряде стран, в частности, в Израиле, Иране и США меры по вычислению мест нахождения, маршрутов передвижения и контактов больных или подозреваемых на болезнь с помощью геолокации их мобильных телефонов. (Отметим, что аналогичные меры, уже на уровне поручения премьер-министра — Минкомсвязи, по информации СМИ, готовятся и в России). «Они уже знают, что вы ищете в интернете. Они уже знают, куда движется ваш телефон. Теперь они знают, какой у вас пульс. Что будет, если они объединят эти данные и предоставят их искусственному интеллекту?» — сообщает Сноуден. И отмечает, что «меры, принимаемые в условиях чрезвычайной ситуации, в особенности сейчас, имеют тенденцию оставаться надолго». «Чрезвычайные ситуации растягиваются на продолжительное время, — подчеркивает специалист, — и властям становятся удобны их новые возможности. Им начинает это нравиться».
На следующий день после введения в Москве системы ограничений для лиц старшего возраста СМИ распространили информацию о том, что 63 тыс. человек, которые относятся к возрастной группе свыше 65 лет, запрет московских властей нарушили. Говорилось и о том, что это было установлено по попыткам использовать заблокированные социальные карты при проезде на транспорте. Нет вопросов: если речь идет об остановке распространения эпидемии, подобные меры могут считаться оправданными, но устанавливаться должны, как подчеркивают представители РПЦ, комментируя попытки отменить богослужения в храмах, законом, а не решениями исполнительной власти. И главное: кто даст — и выполнит! — гарантии, что концом эпидемии завершатся и подобные эксперименты в сфере тотального контроля. Ведь если Сноуден прав, и описанные им планы получат широкое хождение по миру и после окончания пандемии? Как специалист в технической, прикладной, а не политической сфере, экс-сотрудник АНБ, конечно же, переоценивает возможности внутреннего электронного шпионажа; на нынешнем уровне его развития пока не представляется возможным охватить все необходимые для этого базы данных. Но мы же понимаем, что это дело техники, и именно поэтому Сноуден особо обеспокоен чрезмерным интересом власть предержащих к технологиям искусственного интеллекта, в частности к теме «больших данных». И лишь вопросом времени, по оценкам ряда вирусологов, является появление новых, еще более агрессивных вирусов; поэтому многие из них оценивают то, что происходит в мире сегодня, краткими характеристиками «учения» или «генеральная репетиция».
«Цифровой концлагерь», как иносказательно именуют все эти процессы, получающие импульс к развитию именно в экстремальных ситуациях, которые вполне могут создаваться чьим-то усмотрением и в определенных интересах, имеет хорошо известную трактовку и в библейско-евангельском прочтении. Поэтому в заключение весьма кстати вспомнить проектное пророчество британского интеллектуала Олдоса Хаксли, внука Томаса Хаксли, одного из ближайших соратников шефа британской разведки Герберта Уэллса, Чарльза Дарвина, родоначальника социального дарвинизма, а также Фрэнсиса Гальтона, создателя евгеники — учения о «естественной» природе расовых различий и закономерности расовой сегрегации. В книжке «О дивный, новый мир» Хаксли-младший представляет себе будущее человечества следующим образом: «Демократия изменит свою суть: старые и странные традиции (выборы, парламенты, верховные суды) останутся, но базисом будет ненасильственный тоталитаризм. О демократии и свободе будут постоянно говорить по телевидению и писать в прессе. Но это будут не более, чем слова, пустые по смыслу и формальные по содержанию. В это время правящая олигархия и ее хорошо натренированные элитные подразделения солдат, полицейских, фабрикантов мыслей и манипуляторов сознанием будут править миром по собственному усмотрению».
Помните анекдот брежневских времен, в котором на вопрос о том, будет ли ядерная война, следует ответ: «Война — нет, но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется»? Ничего не напоминает?
https://regnum.ru/news/polit/2898410.html
26.03.2020 На выходе из пандемии может родиться новый мир
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 26 марта 2020, 19:40 — REGNUM Китайское агентство Синьхуа, комментируя глобальный охват пандемии коронавируса, которая создала тяжелейшие проблемы огромному количеству стран, побудив многие страны ввести у себя меры чрезвычайного и даже военного положения, напомнило об инициативе партийно-государственного лидера КНР Си Цзиньпина, которую он высказал ровно семь лет назад, выступая в Москве, в Московском государственном институте (университете) международных отношений (МГИМО). Речь идет о концепции общей (изначально «единой») судьбы человечества, которая, по мнению авторов материала, приобретает особое значение в условиях расползающейся эпидемии, ибо помогает народам мира совместно преодолевать эту угрозу, ставшую вызовом всему миру. Отмечается, что вирус превращается в глобальный кризис, который не только угрожает жизни и здоровью людей, но и наносит серьезный экономический, социальный и политический ущерб пораженным им странам и провоцирует расизм, ксенофобию и демонизацию пострадавших теми, кто боится еще сильнее быть втянутым в его воронку. «Мир находится в режиме выживания, — констатируется в материале. — Полную победу над пандемией он может держать лишь с помощью сплоченности и координации».
Упоминая о развитии этой концепции Си Цзиньпином в начале 2017 года, в выступлении в отделении ООН в Женеве, агентство приводит комментарий на него Клауса Шваба, основателя и президента Всемирного экономического форума (ВЭФ) в Давосе: «Все страны должны совместно формировать будущее мира, составлять международные правила, управлять глобальными делами и обеспечивать, чтобы все могли пользоваться результатами развития». В материале Синьхуа не упоминается, но вполне угадывается тематика «устойчивого развития», квинтэссенцией которых выступают его 17 «целей», принятых на период 2015—2030 годов четвертым Всемирным саммитом по целям развития, который прошел на полях 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 2015 году.
Перечисляя практические действия Пекина по реализации этой концепции, основанные на многосторонних подходах, а также вклад КНР в борьбу с вирусной пневмонией и помощь в этом другим странам, авторы материала постепенно подходят к главному — «односторонним и протекционистским «встречным ветрам», которые угрожают глобальному сотрудничеству». Причем делают это, несмотря на «новаторский дух» китайской инициативы, которая «нашла отклик у мировых лидеров».
Почему именно эта часть материала представляется главной? Потому что концепция — любая, а тем более связанная с общественным развитием — это, в конце концов, теория, и воплощение ее в жизнь на практике — длительный процесс, на ход которого воздействуют не только объективные факторы, нередко именуемые «колесом истории», но и субъективные, которые не только способны повернуть это «колесо» в обратном направлении, но и, бывает, проделывают это в реальности, и распад СССР — лишь наиболее яркий пример этого; другим, не менее показательным, например, может служить архаизация ряда ближневосточных стран, оказавшихся жертвами так называемой «арабской весны». И стратегическая правильность тех или иных теоретических посылок отнюдь не обеспечивает им успех в практической политике до тех пор, пока не достигается взаимодействия объективного и субъективного факторов, что исчерпывающе доказано еще В.И. Лениным на примере революционного процесса. И вполне применимо к политическому процессу в целом, в том числе международному.
Как утверждает неомарксистская мир-системная теория, мир — это единая система со стабильными ядром и периферией и подвижной полупериферией. Нужно ли пояснять, что ядром существующей мир-системы является Запад, прежде всего его англосаксонский центр, одновременно представляющий собой культурную периферию этого ядра. Неизменность доминирования англосаксонского центра внутри ядра обеспечивается примитивизацией общественного сознания с внедряемым в него приоритетом экономики. В мире его основой выступает разветвленная система глобальных институтов, контроль которых над мировыми процессами обеспечивается в обход суверенитетов, с помощью пересекающих государственные границы горизонталей глобализированных СМИ, бизнеса и гражданского общества (НКО и НПО). Причем управляющие центры таких горизонталей расположены на Западе и с их помощью навязывают формируемые ими «правила игры» остальному миру, которому они представляются как «международные», в «общих интересах», хотя на самом деле являются корпоративными. Ибо Запад — не только англосаксонский, весь — вотчина корпораций, которые, объединяясь в непрозрачные транснациональные субъекты по интересам, контролируют собственные государства и используют их потенциал для контроля над упомянутой системой горизонталей.
«Запад — единственная нетрадиционная цивилизация, которая вперед ставит не традиции и обычаи, а право и контракты», — подчеркивает крупный российский специалист в области сравнительных цивилизационных исследований проф. Эдуард Азроянц. Стало быть, существующий международный порядок является зеркалом западных государственных и, шире, цивилизационных интересов, а еще шире — узкого круга верхушек тех самых транснациональных субъектов, которые выражают интересы глобальных корпораций и банков. Это нетрудно доказать, причем разными способами. Например, с помощью структуры их акционерного капитала, обнаруживающей контроль над ними — всеми, без исключения — ограниченной группы «многотриллионных» компаний по управлению активами. Или статусом стран «второго порядка», который имеют в «Группе двадцати» участники БРИКС по отношению к странам-учредителям и членам совета директоров базельского Банка международных расчетов (БМР). Так что глобализация — это не равноправная игра всех по общим правилам, как утверждает Шваб — язык дан политику, чтобы скрывать свои мысли, а, по определению Николаса Хаггера, «глобалистская фаза развития» Запада. То есть проект пересмотра международного (мирового) порядка в интересах корпораций, в которых и действует система глобальных институтов.
В Китае это очень хорошо понимается, и замысел следующий. Взять западный корпоративный план, и, ухватившись за его букву и с опорой на собственный экономический и политический потенциал, побудить Запад к действительному равноправию. Обвинение США в «одностороннем протекционизме, подрывающем международное сотрудничество», скажем прямо — это именно следование букве. Что позволяет Пекину ставить вопрос таким образом? Во-первых, собственная экономическая мощь, сопоставимая с США, во-вторых, сближение с Россией, обладающей сопоставимым с ними ядерным потенциалом. Но есть и третий фактор: зачатки альтернативной Западу мир-системы, формируемой параллельно существующей, с новым ядром в виде системы новых глобальных институтов, которые дублируют нынешние. В настоящее время сформированы, «обкатаны» и успешно функционируют ШОС, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), Новый банк развития (НБР) БРИКС; в проекте — Большое Евроазиатское партнерство, соединяющее китайский проект «Пояса и пути» с российским проектом постсоветской евразийской интеграции.
Конечно, этого, во-первых, мало — система должна приобрести настоящую разветвленность, раздавшись вширь и вглубь; во-вторых, АБИИ и НБР пока еще далеко не конкуренты МВФ и Всемирному банку, но «лиха беда начало» и «дорогу осилит идущий». И если в мир-системе западного ядра Китай и Россия — страны «второго порядка», сумевшие выбраться с периферии на полупериферию, но дальше их никто пускать не намерен, отсюда и протекционизм, то у «восточной» мир-системы ядро другое, по отношению к которому Запад остается на периферии. По сути, строительство параллельной системы институтов — это заявка на «глобализацию наоборот», и эквивалентом именно этого и является концепция «единой судьбы» человечества, в которой эта общая судьба рассматривается не по-западному, а по-восточному.
В чём отличие «восточной» трактовки от «западной»? А вот в этом разобраться нам как раз и поможет ситуация с коронавирусом. Ряд российских и иностранных наблюдателей уже обратили внимание на то, что в поведении стран по отношению к охватившей мир пандемии можно выделить два алгоритма. В рамках одного из них страны «отшибают» друг у друга всё, что можно, включая запасы защитных масок; другой алгоритм поведения побуждает страны, которые его придерживаются, проводя противоэпидемиологические мероприятия у себя дома, одновременно оказывать помощь ближним и дальним соседям. Излишне напоминать, что наиболее ярким представителем первой модели поведения являются США, а вторую демонстрируют Россия, Китай, а также Вьетнам и Куба. Ничего не напоминает, читатель?
Поскольку существующая мир-система с ядром на англосаксонском Западе является капиталистической — мы как-то позабыли весьма актуальные для происходящего определения, а они многое объясняют, постольку альтернативная мир-система, которая начинает выстраиваться, а точнее, воссоздаваться на Востоке, по факту своей альтернативности не является и не может быть капиталистической. Очень даже не исключено, что альтернативный миропорядок или, по крайней мере, его правила вырабатываются именно в экстриме современной вирусной повседневности, и это очень тонко уловили авторы материала в Синьхуа, говорящие не о синергетическом наложении друг на друга эпидемического и социально-экономического кризисов, а об едином кризисе, база которого сформирована симбиозом того и другого.
Остается напомнить, что концепция «единой судьбы человечества» в ее китайском прочтении, как ее в свое время изложил Си Цзиньпин, является производным от другой руководящей концепции КПК и КНР — социализма с китайской спецификой. Обратим внимание: само допущение у социализма национальной специфики, которое, казалось бы, в корне расходится с поздней советской интерпретацией социализма как «единственно верного» и «монолитного» учения, на самом деле уходит корнями в поздние труды В.И. Ленина и ни в коей мере социализму не противоречит. Что и доказано успехами Китая в последние десятилетия.
Остается еще раз напомнить, что декларируя себя капиталистической страной, Россия всякий раз по факту своего растущего участия в международных делах и глобальной расстановке сил оказывается в одной «обойме» отнюдь не с империалистическим миром Запада. А со старыми и проверенными друзьями и партнерами по мировой системе социализма, отнюдь не бывшей; просто мы из нее во время антисоветского переворота 1991 года выпали. Так не пора ли исправить это недоразумение, тем более, что чрезвычайный характер переживаемой нашей страной и миром ситуации создает благоприятные условия для решительных перемен?
И вряд ли случайно инициатива китайского лидера, которой посвящен обсуждаемый материал в Синьхуа, семь лет назад прозвучала именно в Москве.
https://regnum.ru/news/polit/2896825.html
25.03.2020 Нужна ли России полемика с такими «монархистами»?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 25 марта 2020, 14:49 — REGNUM Не могу не прокомментировать ответ г-жи Чавчавадзе на мою статью от 10 февраля «Государственное ТВ нашло для России нового вождя».
В доказательство этой точки зрения приведу фрагмент своей докторской диссертации.
Дискуссия вокруг содержания советского проекта, продолжавшаяся на протяжении «перестройки» и в постсоветское время, сводится к двум основным точкам зрения, которые в реальной жизни, как правило, трансформируется в соотношение курсов Ленина и Сталина.
Одна, апеллирующая к решениям XX съезда КПСС (1956 г.), их противопоставляет, считая сталинизм искажением ленинизма. В качестве аргументов обычно приводятся: замена НЭПа индустриализацией и коллективизацией, обновление партийного руководства, деградация и упразднение Коминтерна (в этом Сталина особенно обвинял Троцкий), свидетельства Авторханова, Кожинова, Романова и других авторов, утверждавших, что к концу жизни Ленина Сталин от него отошел, а Троцкий, наоборот, приблизился.
Другая точка зрения, более глубокая, во многом преемственная взглядам Бердяева, Ильина, Федотова, евразийцев, которой вместе с Жуковым, Карповым, Нарочницкой, Панариным придерживается и автор диссертации, рассматривает обоих советских вождей в контексте исторической преемственности. Она видит советский проект глобальным (и потому, разумеется, самостоятельным) продуктом глубокой (в том числе теоретической и концептуальной) традиционалистской трансформации коммунизма, нашедшей отражение в теории и практике государственного строительства в СССР, а впоследствии и в КНР. При этом отмечается, что без традиционалистского преобразования советский проект не имел шансов быть реализованным ни как глобальный, ни как альтернативный западному.
Получается, что первая из упомянутых позиций требует ортодоксально-идеологического единства формы и содержания советского проекта: государство диктатуры пролетариата, представляющее собой «площадку» дальнейшего формирования путем «мировой революции» единой мировой коммунистической общности — с постепенно отмирающей государственностью и приходящим ей на смену коммунистическим общественным самоуправлением. Вторая, в отличие от первой, признает лишь коммунистическую форму, не только выхолащивая коммунистическое содержание (идею «мировой революции»), но и по сути заменяя его национально-государственным. Таким образом, генезис советского глобального проекта выглядит как поочередное доминирование различных фаз, представляющих собой соответствующие этапы: от Октябрьского переворота к «военному коммунизму»; от него — к ленинскому НЭПу, а от НЭПа — к сталинской модернизации (индустриализации, коллективизации, культурной революции) — коммунистической по форме, но традиционалистской по содержанию.
Общий вектор данного процесса отразил ряд особенностей внутрипартийной борьбы в преддверии, в момент и после взятия большевиками власти, обусловленных, по-видимому, не только взаимодействием, но и органически присущим России внутренним противоборством властного легального и, как правило, оппозиционного латентного и тайного институционального участия.
Во-первых, тактически верное решение большевиков взять власть в момент, когда делегаты II Всероссийского съезда Советов уже собрались, но еще не сформировали фракции и группы, без проблем легитимировав первые декреты советской власти, принадлежало не Ленину, требовавшему восстания уже с конца сентября 1917 г., а Троцкому. Причем в начале октября 1917 г. Ленин, протестуя против отсутствия реакции на его письма по поводу безотлагательного проведения восстания (на отсрочке которого настаивал Троцкий), писал о готовности подать в отставку из ЦК, оставляя за собой право «свободной агитации в низах и на съезде партии». Преодолеть замалчивание ЦК своих обращений по поводу сроков восстания Ленину, как указывает историк Рабинович (со ссылкой на Лациса), удалось благодаря Петроградскому комитету партии. С одной стороны, добившись решения о восстании, которое, как показывает Плимак, впоследствии затягивалось Троцким до 24−26 октября, Ленин будто бы исчерпал конфликт в ЦК; с другой стороны, появился новый конфликт: Зиновьев и Каменев, не соглашаясь с этим решением, обнародовали план восстания, но, несмотря на требования Ленина об их исключении из партии, остались в составе ЦК.
Во-вторых, в преддверии и непосредственно во время восстания между Лениным и Л. Д. Троцким наблюдалась скрытая борьба за власть, которая в ряде случаев балансировала на грани перехода в явную форму. Так, сразу же после решения политбюро ЦК РСДРП (б) о восстании (10 октября) руководством военного отдела Петроградского совета, а также его солдатской секции было принято решение о создании при возглавляемом Л. Д. Троцким Петросовете Военно-революционного комитета (ВРК) (11 и 13 октября), которое 16 октября было утверждено пленумом Петросовета. (Троцкий настаивал на проведении восстания одновременно со съездом Советов, утверждая, что этой точки зрения, в отличие от Ленина, а также оппозиции в лице Зиновьева и Каменева, придерживалось большинство членов ЦК). Как подчеркивается Рабиновичем, партия большевиков не принимала участия в деятельности ВРК вплоть до 15−16 октября, когда данный вопрос рассматривался сначала поддерживавшим Ленина Петроградским комитетом РСДРП (б), посчитавшим необходимым «уточнить статус ВРК», а затем ЦК, сформировавшим для участия в ВРК большевистский Военно-революционный центр (ВРЦ) в составе Свердлова, Сталина, Бубнова, Урицкого и Дзержинского. (Троцкий и его сторонники, как видим, в нем отсутствовали). После этого ВРК, несмотря на крайнюю остроту момента, оттягивал организационное заседание до 20 октября, на котором сформировал бюро из 5 членов, включая близкого к Троцкому Антонова-Овсеенко; причем ни он, ни два других избранных в его состав большевика (Подвойский и Садовский), в свою очередь, не вошли в ВРЦ РСДРП (б). Первый официальный документ, подтверждавший совершение революционного переворота, датированный 25 октября, был подписан ВРК, что выглядит явной претензией на власть Троцкого, который признавал впоследствии, что документ «явно забегал вперед», но оправдывал его появление историческим значением данного момента. (При этом действовал запрет ЦК на появление в Смольном Ленина, который он в сложившейся ситуации проигнорировал). Однако в ночь с 25 на 26 октября появилось написанное Лениным Воззвание II съезда Советов, в соответствии с которым власть из рук ВРК, номинальным руководителем которого являлся левый эсер Лазимир, а фактическим — Троцкий, передавалась Советам. Съездом были избраны Центральный исполнительный комитет (ЦИК) Советов и Советское правительство — Совет народных комиссаров (СНК). Во главе СНК был утвержден Ленин, а Троцкий был назначен Народным комиссаром иностранных дел.
Диссовет плюс Экспертный совет ВАК по политологии (когда писал, был госслужащим). Тридцать три доктора наук — политологи и историки, диссовет смешанный был, этому ничего не возразили. Да, в цитате опущены инициалы (занимают много места); оригинал, во избежание измышлений — в библиотеке РГСУ, а автореферат — здесь.
К сведениям из фрагмента можно добавить разве что сближение в период болезни Ленина Троцкого с Крупской, откуда и пошли слухи и спекуляции о переходе на его позиции Ленина. Имеется пока не доказанная, но вполне достоверная и имеющая право на существование гипотеза, что знаменитое ленинское «Письмо к съезду» с критической характеристикой Сталина было состряпано как раз Троцким и Крупской, питавшей к Сталину личную неприязнь. Помещение его затем в неполные и полное собрания сочинений Ленина для троцкистов, сохранивших влияние в партаппарате, несмотря на все чистки, было делом техники.
В приведенном фрагменте заодно содержится ответ на вопрос об «опломбированном вагоне», ставший предметом спекуляций для всех «честнейших» историков, защищаемых г-жой Чавчавадзе и ей подобными, сделавшими очернение советской власти профессиональным родом деятельности. Для этого они идут даже на откровенные пакости, пытаясь поставить на одну доску с большевиками Керенского на основании его принадлежности к Петросовету. Но скромненько так «забывают» о большевизации Советов после корниловского мятежа, когда подал в отставку весь эсеро-меньшевистский президиум Петросовета и его возглавил Троцкий. Керенского среди отставников, однако, не обнаружилось, и понятно почему. Должность в Совете, которую г-жа Чавчавадзе ему приписывает, почерпнув эти «сведения» из Википедии, где «ошиблись номером», будущий премьер третьего и четвертого Временных правительств занимал после Февральской революции, где вместе со Скобелевым был одним из товарищей (заместителей) председателя Исполкома Петросовета Чхеидзе.
И да, если Брестский мир плохой, то как плохим может быть Троцкий, который ему препятствовал? В логике записных «монархистов», возомнивших себя «элитой», Троцкий вроде бы — или агнец, или сами они расходятся с логикой, впадая в когнитивный диссонанс. А скорее всего, просто про логику в фонтане эмоций позабыли, вымазывая всех одной краской и не считаясь с тем, что у цветов существуют оттенки. Или вот такое соображение от г-жи Чавчавадзе: Брестский мир плох потому, что после этого Антанта начала интервенцию. Разве это не доказательство, что против Советской России немцы действовали в фактическом сговоре с Антантой? И когда не получилось задушить советскую власть руками кайзеровской Германии, так называемые «союзники» сначала предложили Ленину за продолжение войны по сто рублей за каждый русский штык «пушечного мяса», а после отказа принялись валить его собственными силами. Это, кстати, и ответ на инсинуации о заинтересованности в большевиках американцев. Есть такое понятие — информационная спецоперация. И г-жа Чавчавадзе, когда подобными публикациями таковую проводит, на голубом глазу думает, будто это только она такая умная. Да и насчет «проиграли проигравшим» — неудачное высказывание, пусть и президентское. Брестский мир по содержанию ничем не отличался от пакта Молотова — Риббентропа. В обоих случаях останавливалось пролитие русской крови, мы получали передышку, зато рекой начинала течь кровь солдат и офицеров западных армий. А итог Брестского мира общеизвестен: как и предсказывал Ленин на VII чрезвычайном съезде партии, через полгода все вернулось на круги своя. Чтобы не быть голословным:
Я вернусь к товарищу Рязанову, и здесь я хочу отметить, что подобно тому, как исключение, случающееся раз в десять лет, лишь подтверждает правило, так и ему случилось сказать нечаянно серьезную фразу. Он сказал, что Ленин уступает пространство, чтобы выиграть время. Это почти философское рассуждение. На этот раз вышло так, что у тов. Рязанова получилась совершенно серьезная, правда, фраза, в которой вся суть: я хочу уступить пространство фактическому победителю, чтобы выиграть время. В этом вся суть, и только в этом. Все остальное — только разговоры: необходимость революционной войны, подъем крестьянства и пр. (Ленин, из заключительного слова по обсуждению Политического отчета ЦК съезду).
Съезд особо подчеркивает, что ЦК дается полномочие во всякий момент разорвать все мирные договоры с империалистскими и буржуазными государствами, а равно объявить им войну (Из резолюции съезда «О войне и мире»).
Да, и насчет «отданных территорий» не надо сказок: их за месяц до большевиков в том же Брест-Литовске сдала немцам украинская Центральная рада. Г-жа Чавчавадзе, наверное, это в школе не проходила, а потом, в более зрелом возрасте, восполнить пробел оказалось непосильной задачей.
Идем дальше. Американский историк Роберт Уорт (а не Джон, как перепутала г-жа Чавчавадзе, обвиняющая других, что они пишут «с бодуна» — не правда ли, глубоко «дворянский» эпитет, а она — по трезвой лавочке) ненавистен этой публике за правдивую книгу. В которой он показал, кто и чего стоил в бывшей «императорской» элите. Не только Колчак. Пусть свидетели полемики сами оценят, из каких побуждений обанкротившийся кандидат в диктаторы, с пеной у рта защищаемый в фильме и вокруг него, попал на прием к «архитектору» Версаля президенту Вильсону из следующего фрагмента из книги «Антанта и русская революция». И сравнят прочитанное с тем, что пишет обиженная на Уорта г-жа Чавчавадзе. Цитата объемная, но ничего не поделаешь, она того стоит.
Несколько иной по характеру миссией, потому, что она прошла практически без публичных фанфар, стала поездка в Соединенные Штаты делегации морских офицеров во главе с адмиралом Александром Колчаком, командующим Черноморским флотом, который позднее, во время Гражданской войны, стал вождем Белого движения. Во время визита миссии (госсекретаря при Теодоре Рузвельте) Рута адмирал Гленнон и его коллеги совершили поездку в Севастополь, где располагалась Черноморская морская база, и встретились с Колчаком, который только что оставил свой пост под давлением взбунтовавшихся матросов. Будучи убедительным оратором, Гленнон сумел успокоить матросов, но ему не удалось устранить их протесты против Колчака. Русский адмирал вместе с американцами вернулся в Петроград и, очевидно, произвел на них очень благоприятное впечатление, поскольку Гленнон пригласил его посетить Соединенные Штаты. Предложение главным образом было жестом доброй воли с неопределенной мыслью использовать знания и опыт Колчака в американской морской экспедиции за овладение турецкими проливами. Сначала Временное правительство отнеслось к этой идее весьма прохладно, но, когда сам Рут обратился по этому вопросу к Керенскому, неохотно было дано разрешение. Ходили слухи, что Колчака назначат командовать флотом Соединенных Штатов, и американского военно-морского атташе в Петрограде забросали прошениями русские морские офицеры, которые стремились сменить внушающую им отвращение революционную обстановку на службу за границей. Адмирал с группой из четырех офицеров покинул Россию ближе к концу июля, и некоторое время они провели в Англии, инспектируя там средства морской авиации. Делегация отплыла на британском крейсере в Канаду и уже оттуда направилась в Нью-Йорк и Вашингтон в качестве гостей американского правительства. Колчак встречался с (послом России в США) Бахметьевым, (госсекретарем) Лэнсингом и другими официальными лицами и выяснил, что предполагаемая морская экспедиция отменена — если о ней вообще когда-либо серьезно помышляли. Он провел несколько недель, работая и рассматривая коллекции в военно-морском колледже в Ньюпорте, а затем наблюдал за маневрами в Атлантическом океане на борту военного корабля «Пенсильвания». Разочарованный отсутствием полезной деятельности, Колчак решил вернуться в Россию. Он нанес прощальные визиты и был представлен президенту. Один из офицеров его группы остался в Соединенных Штатах, трое остальных вместе с Колчаком отплыли из Сан-Франциско на японском пароходе вскоре после ноябрьского захвата власти большевиками. Адмирал оставался на Дальнем Востоке до тех пор, пока ему не представилась возможность принять активное участие в антибольшевистском движении в Сибири.
Один вопрос к г-же Чавчавадзе: говорить американцы могли все, что угодно, в том числе и между собой. А вот на кого они в России ставили — на большевиков или все-таки на Колчака? Ответ понятен сам собой, как и то, что на организацию поездки Колчака в США силенок у его благодетеля адмирала Гленнона не хватило и он прибегнул к помощи «тяжелой артиллерии» — экс-госсекретаря, руководителя делегации, которому зависимый от Антанты, в отличие от большевиков, Керенский, конечно же, не уступить не мог. А когда Колчака не стало, а вместе с ним и альтернативы советской власти в России, кто же будет ставить на проигравшихся? Только вот признал Советскую Россию, вернее, уже СССР, официальный Вашингтон лишь через полтора десятилетия, уже при Франклине Рузвельте.
А теперь главное. В своем экстатическом «папирусе» г-жа Чавчавадзе приводит обширную цитату своего супруга, который — ну ясно же, «не дворянское дело» опускаться до какой-то полемики с каким-то ученым, да еще и коммунистических взглядов — разразился весьма эмоциональным спичем. Из него следовало, что к нацистским последышам никакого отношения он не имеет. И всегда душой болел за Родину. Так? А теперь факты.
Это из официальной биографии нашего «героя» на сайте nobility.pro, где размещены сведения о представителях грузинской элиты в России. Упоминается, как видим, и «героиня» нашей полемики. Отметим, что в других версиях факт тесной связи с «великим князем» Владимиром Кирилловичем, отпрыском предавшего царя Кирилла Владимировича Романова, объявившего себя в эмиграции «императором» и получившего за это обструкцию остальных эмигрантов, включая военную организацию РОВС — Русского Общевоинского союза, мягко опускается. Ибо — «не комильфо». Почему же? А потому:
Обращение Главы Российского Императорского Дома Государя Великого Князя Владимира Кирилловича. В этот грозный час, когда Германией и почти всеми народами Европы объявлен крестовый поход против коммунизма-большевизма, который поработил и угнетает народ России в течение двадцати четырех лет, я обращаюсь ко всем верным и преданным сынам нашей Родины с призывом: способствовать по мере сил и возможностей свержению большевистской власти и освобождению нашего Отечества от страшного ига коммунизма. Владимир Сен-Бриак, 26 июня 1941 года
Еще помнится плакат художника Любимова, где рядом с Гитлером, на фоне дымящейся немецкой техники, изображен В. К., который сокрушенно изрекает фюреру: «Н-да, Адольф, что-то у тебя тут не получается…«
Может быть, Зураб Чавчавадзе и действительно не является нацистом, но скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Он, конечно, может сделать вид, что служил В. К. только из-за денег, что клюнул на ничего не стоящие побрякушки, которые этот «недоцарь» щедро рассыпал, как дворник противогололедную смесь после снегопада, покупая на них падкую на титулы «элиту». Или возжелал привилегий от властных, не побоюсь этого слова, мерзавцев — Ельцина и Собчака, что организовали предателю и отщепенцу пышные похороны в Петропавловской крепости — слаб человек, что сделаешь…
Кстати о Собчаке и Ельцине.
«Непорочные» связи, правда? Интересно, Ельцину об этом рассказали? Или скрыли — мало ли чего, кто его знает, чья возьмет?.. Другое свидетельство, теперь не из коммунистических источников, а из суперпатриотического «Русского вестника»:
Красиво сказал Ильин, и главное, метко. Не в бровь, а в глаз, особенно насчет недержания…
И еще. Тут вот какая «загогулина»: что коммунистическое, что некоммунистическое патриотические издания едины в одном: дружно называют патронов наших «героев» с маленькой буквы, не обращая внимания на официальные правила правописания. Так что это не авторские опечатки. Случайно ли?
Далее в материале из «Русского вестника», кстати, идет подробное, по пунктам, разъяснение, почему ни о каком престоле этому… этой «ветви» мечтать не приходится. Кому интересно — просим. Наши «князь» с «княгиней» об этом не знают? Или выгоды ради можно и на историческую память плюнуть, и патентованному нацисту послужить? За приемный дом, крашеные пробки от бутылок для «иконостаса» на грудь, да особняк на Воробьевке, комплекс которых в брежневские времена столичные острословы именовали «Заветами Ильича».
Опус г-жи Чавчавадзе можно разбирать еще долго, и отнюдь не только по содержанию, но и по форме — хамски отвратительной манере общаться с теми, кто «ниже сословием». Думайте, читатель, что ЭТИ ОНИ нам готовят, если что. Стойло сословного общества с полным отсутствием социальных лифтов, вот что. «Чтоб служила мне рыбка золотая и была у меня на посылках». Финал их ждет аналогичный пушкинскому.
И последнее. Про Омельяновича-Павленко слышал, только их не один, а двое было — братья; один даже св. Георгия успел получить, служа России. А потом скурвился и стал предателем, вместе с братом. Копаться в том, родня это или нет, — считаю ниже своего достоинства. Для меня они одним миром с Гитлером мазаны. Не интересует. Прямой вопрос — прямой ответ. Честь имею, г-да «дворяне»…
https://regnum.ru/news/polit/2895172.html
22.03.2020 Гиганты Азии объединяются против вируса? Или против сценария катастрофы?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 22 марта 2020, 17:43 — REGNUM
Пандемия коронавируса вносит коррективы если не в графики международных контактов, то в формат их организации и проведения. Первая в нынешнем году трехсторонняя встреча глав дипломатических ведомств «большой» азиатской «тройки» — Китая, Японии и Южной Кореи — прошла 20 марта в режиме видеоконференции. Переговоры, инициированные Пекином, стали своеобразным продолжением прошлогодней августовской встречи глав МИД этих стран, в ходе которой принимающей стороне, которой выступил Китай, пришлось взять на себя сложную миссию посредника в урегулировании выходивших тогда на пик торгово-экономических противоречий между Токио и Сеулом. В нынешних, существенно изменившихся условиях на передний план вышел круг проблем, связанных с коронавирусом, эпидемия которого нарастает на юге Корейского полуострова, держит в напряжении Японию, а в Китае идет на ощутимый спад (в Ухане, очаге инфекции, например, новых случаев заражения не фиксируется уже четыре дня).
Проинформировав коллег о достижениях своей страны и предложив соединить усилия в противостоянии эпидемии, глава МИД КНР Ван И высоко оценил уровень взаимопомощи трех стран до настоящего момента, но отметил, что этого уже недостаточно и жизнь диктует свои требования. В частности, развивая повестку прошлогодней встречи, китайский министр выступил за всеобъемлющее восстановление экономического сотрудничества и торговли, особо подчеркнув, что от трех азиатских гигантов в значительной мере зависят темпы оживления мировых рынков и подъем региональной и глобальной экономики.
Для этого дипломатического хода Пекин, надо признать, выбрал наиболее удачное время. В эпидемиологических вопросах Китай имеет полное право выступать в эксклюзивной роли победителя вируса, который к тому же продемонстрировал максимальную мобилизационную эффективность своей государственной системы и высокий уровень выживаемости экономики. А вот Вашингтон, главный союзник и военно-политический патрон Японии и Южной Кореи, находится в нокдауне из-за эпидемии; сразу вслед за видеопереговорами в Азии последовала информация о том, что США вышли на «почетное» третье место в мире по количеству заболевших. А также что президента Дональда Трампа спецслужбы и разведсообщество еще в январе, оказывается, предупреждали о неизбежной масштабной вспышке заболеваемости, да он этим предостережениям не внял, пустив ситуацию на самотек. В стране беспрецедентный обвал деловой активности, отсюда и решения о прямом финансировании населения. Еще Америка занята скандалом с рядом сенаторов, которые использовали служебную информацию из администрации о возможном обвале фондовых рынков в целях личного обогащения путем махинации с куплей-продажей акций.
На кого в этой ситуации опереться Сеулу и Токио — вопрос риторический. Тем более, что у каждой из этих столиц пандемия выявила «болевые точки», и здесь уже не до выяснения отношений в междусобойчике; вопрос о выживании стоит в более широкой плоскости. Поблагодарив Китай за поддержку, которую он им оказывает в борьбе с эпидемией, главы дипломатических ведомств Кан Ген Хва и Тошимицу Мотэги, забыв прежние разногласия, умиротворенно посетовали на экономические проблемы. И дружно поддержали Пекин в том, чтобы «свести к минимуму воздействие на основные торгово-экономические обмены между странами», связав движение навстречу друг другу не только с развитием и региональной стабильностью, но и с вопросами безопасности, что, безусловно, не могло не покоробить слуха стратегов из Вашингтона.
Что конкретно их интересует? Кан Ген Хва призвала Японию и Китай уменьшить или вовсе отказаться от ограничительных мер на въезд южнокорейских бизнесменов, а также принять во внимание фактор существенных причин для поездок друг к другу у других лиц. Сеул можно понять: ограничения против приезжающих из Южной Кореи уже ввели более 170 стран. В том числе Япония, которая притормозила программу безвизового обмена и установила полный запрет на въезд тех, кто прибывает из наиболее неблагополучных юго-восточных районов юга Корейского полуострова. Практически это полная деловая изоляция страны. А в Китае, где ввиду размеров территории прерогатива введения ограничений передана на места, уже более двадцати провинций безоговорочно отправляют на двухнедельный карантин всех прибывших из Южной Кореи.
Сеул воздержался от аналогичных шагов по отношению к Китаю, но ответил Японии симметричными встречными мерами, также временно отказавшись от безвиза для японских туристов и ужесточив правила и систему досмотра въезжающих путешественников.
Чем озабочен Тошимицу Мотэги? Конечно же, перспективой отмены или переноса предстоящей токийской летней Олимпиады. Ибо практически по всем крупным соревнованиям и турнирам первой половины этого года — от футбольного ЧМ—2020 до чемпионатов мира по самым различным видам спорта — решения уже приняты и обнародованы. И более того, соответствующие «карательные» рекомендации в отношении национальных чемпионатов почти по всем видам спорта получили национальные федерации, а в СМИ ряда преимущественно европейских стран широким потоком льются нападки и даже угрозы в адрес тех, кто этим указаниям не внял.
Глава японского МИД уверен, что эпидемиологическая обстановка в его стране не является фатальной и готовность к проведению Олимпийских Игры — стопроцентная. Не стоит и вопрос о том, чтобы убрать с арен зрителей и соревноваться без них. По мнению Мотэги, это невозможно, и министра можно понять: нарушается спортивный принцип, да и средств на подготовку к Играм потрачено немало, и их хотелось бы «отбить». Между тем в Японии выявлены 1,6 тыс. случаев заражения коронавирусом. Из них больше всего — около 160 — на острове Хоккайдо, в достаточном удалении от японской и олимпийской столицы. «Со стороны коллег была высказана поддержка японской позиции», — с благодарностью резюмировал дипломат, подводя в своем выступлении итоги переговоров.
Что в сухом остатке? Стороны согласились координировать усилия и сдерживать распространение эпидемии, а также изучат вопрос о совместном механизме контроля и профилактики, чтобы избежать трансграничного распространения инфекции. Одновременно в рамках обещанной вскоре новой видеоконференции, участие в которой примут главы минздравов трех стран, Пекин, Токио и Сеул договорились активизировать взаимоприемлемые и безопасные с эпидемиологической точки зрения пути поддержки научных, образовательных и гуманитарных обменов. А также обеспечивать своевременную передачу друг другу важной информации по исследованиям в сфере разработки и апробации противовирусных вакцин.
Но что самое главное? Принятые трехсторонние меры, при всей их важности, а также при том, что они, возможно, даже заработают, преодолев национальные и ведомственные эгоизмы, никак не снимают вопроса о всеобщей панике, охватившей мир. Здравый смысл в ней чем дальше, тем больше уступает место банальной истерике. Масштаб экономических потерь от принимаемых профилактических мер существенно превышает скорость распространения пандемии. Он таков, что высокой остается вероятность по завершении всей этой коронавирусной эпопеи, грубо говоря, остаться на экономических развалинах, и это спровоцирует куда больший снежный ком проблем, чем те, что созданы болезнью. Никто ведь даже не пытается посчитать, во что обойдется преодоление последствий. Не только в экономическом, но и в социальном плане, если иметь в виду уничтоженные эпидемией рабочие места и даже целые отрасли экономики, а также перераспределение мировых рынков. В глобальном экономическом мире, который олицетворяют собой «мировые фабрики», которыми в прошлом и настоящем являются эти три азиатских страны, падение неизбежно окажется весьма существенным. И купировать его в рамках трехстороннего взаимодействия может и не получиться. Особенно с учетом американского и европейского факторов.
Однако нервозность продолжает нагнетаться такими темпами, которые наводят на закономерный вопрос: являемся ли мы свидетелями стихийного развития событий или наложение эпидемии на нефтяной кризис происходит в управляемом режиме и ставит перед собой весьма далеко идущие цели? И какие ближайшие и последующие перспективы национального развития такой управляемый сценарий, если о нем говорить, подрывает? Национализацию элит и суверенитетов? Тогда не следует ли более опасаться глобалистского реванша, чем эпидемии? Ведь не ровен час, вспышка инфекции закончится, а мы по выходе из нее обнаружим себя совсем в другом мире, в иной экономической реальности, за которой неизбежно последуют и глобальные политические подвижки, которые трудно будет назвать приемлемыми.
https://regnum.ru/news/polit/2891749.html
18.03.2020 «Вирусные» выборы в Америке разрушают политическую систему?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 18 марта 2020, 11:52 — REGNUM Когда в январе нынешнего года Китай и США подписывали тарифное соглашение, приостановившее разгоревшуюся между этими странами торгово-экономическую войну, очень многие политологи и эксперты рассуждали об этом событии через призму того, как «отскочил» Пекин в ситуации, когда у него дома быстрыми темпами разворачивалась эпидемия вирусной пневмонии. И утверждали, что именно Китай от этого соглашения выиграл, ибо неизвестно, какие бы он потери понес в условиях наслоения на инфекционную вспышку еще и противостояния с США, то есть по сути войны на два фронта — внутренний и внешний. Особенно усердствовал в этом сам американский официоз, выдавая состояние крайнего возбуждения. Так, министр торговли Уилбур Росс бестактно заговорил о «пользе вируса для США» в том смысле, что он ослабит Китай, а один из республиканских сенаторов Том Коттон еще и принялся спекулировать на происхождении инфекции, связав это с некоей «секретной лабораторией» в Ухане. Но как бы позабыв при этом, что она функционирует в структуре Института вирусологии, который, в свою очередь, является частью Уханьского университета и действует вполне открыто и прозрачно, обладая высшей степенью допуска по международной сертификации. Заодно напомним и «первоисточник» сенаторского фейка. Это израильский специалист по биологической безопасности Дени Шохам, распустивший в свое время этот слух в интервью американскому изданию The Washington Times.
Прошло всего два месяца, и о торговом соглашении сегодня уже никто не вспоминает. И что-то подсказывает, что происходит это не только потому, что на фоне разрастания эпидемии с ее распространением на остальной мир, причем прежде всего на страны Запада, в том числе США, данная новость ушла на второй план. Но и в силу того, что, как выясняется, главным бенефициаром того документа стали отнюдь не китайцы, а именно американцы. Как тут не вспомнить, что под соглашением, которое с китайской стороны подписывал главный переговорщик, вице-премьер Госсовета КНР Лю Хэ, со стороны Вашингтона подпись поставил собственноручно президент Дональд Трамп. А когда немало удивленные таким раскладом журналисты спросили на брифинге в американской столице у китайского чиновника, как так получилось, тот уклончиво объяснил, что каждая из сторон вправе сама определять уровень подписания. Это, конечно же, было чистой правдой, но не ответило на вопрос о том, почему Трамп так нуждался в этом соглашении. С одной стороны, конечно же, вмешивался актуальный на тот момент фактор импичмента и предстоящих выборов, который американского президента нервировал. И хотя по раскладу в Сенате Конгресса было понятно, что никакое отстранение ему грозит, всё равно в предвыборную борьбу легче вступать без «хвостов», чтобы не гадать, где и как они могут потом аукнуться. Но с другой стороны, поскольку кашу с антикитайскими тарифными санкциями заварил именно сам Трамп, то деятельное, «впереди паровоза», участие в его урегулировании очень походило на сдачу позиций. И в американских СМИ подобные комментарии проскакивали: дескать, «назвался груздем, но в кузов не полез». Точнее, быстренько из него ретировался.
Сегодня всё встает на свои места. Это мы могли гадать на кофейной гуще. А президент США, у которого хоть и не очень гладкие отношения с разведсообществом, но информацию от него он получает регулярно и качественную, видимо, был в курсе того, что его страна находится вслед за Китаем в очереди на эпидемию, предотвратить которую система здравоохранения не в силах. Или уже проспала «точку невозврата». Или, что тоже не исключено, если взять за основу версию об американском происхождении вируса, высказанную недавно официальным представителем МИД КНР Чжао Лицзянем, стала жертвой собственной авантюры, получив «обратку» естественным бумерангом. Живущий в стеклянном доме не должен бросаться камнями, особенно в тех, с кем связан теснейшими узами взаимной зависимости. А также тысячами нитей деловых связей, контрактов, студенческих и культурных обменов и крупной китайской диаспорой в США.
Что получилось? Китай уже преодолел основные последствия охватившей его беды и семимильными шагами выходит из эпидемиологической «комы». В большинстве регионов новые случаи заражения не фиксируются уже неделями и даже месяцами. В массовом порядке и повсеместно, за исключением Уханя и в какой-то мере остального Хубэя, возобновляют работу предприятия. На выходе эффективная вакцина от вируса, на случай, если правы скептики и грядет вторая волна эпидемии, которая, впрочем, не ожидается такой интенсивной. Китайские власти с чувством исполненного долга уже сами предостерегают своих сограждан от посещения «опасных» стран, из числа которых Китай вот-вот будет полностью исключен. Зато в нём оказался весь блок НАТО в полном составе, за исключением разве что его восточноевропейских неофитов. Более того, Пекин оказывает европейцам, например, той же Италии, помощь, направляя специалистов. Которые профессионально, со знанием дела указывают на ошибки принимающей стороне, с которой вмиг слетела европейская спесь. Объясняют, обучают и консультируют итальянский персонал, а также своим примером показывают, как это делается. По мере разрастания эпидемии, которая, в отличие от Китая, в Европе на подъеме, к китайской помощи наверняка вынуждены будут прибегнуть и другие страны, не справляющиеся с вирусом своими силами. При этом Китай не ставит никаких условий; казалось бы, что проще, напомнить Европе о проблеме сетей 5G, развитие которых в кооперации с Поднебесной власти ЕС тормозят в угоду американским амбициям, и добиться своего. Нет, в понимании Пекина это разные вопросы: нужно остановить пандемию и спасти людей; а со спорами разберемся потом. Парадокс в том, что дождавшись помощи от Пекина, европейские власти получили от ворот поворот от тех же американцев, наиболее резонансным решением которых в отношении Старого Света оказалось закрытие собственных границ от «понаехавших» главных союзников.
И всё же почему так разволновался Трамп, хотя еще совсем недавно, по завершении эпопеи с несостоявшимся импичментом, он разве что фонариком не светился от ощущения своей «победоносной» важности, являя собой образчик респектабельной самоуверенности? Один из факторов ответа на этот вопрос проявил себя в неожиданной плоскости переноса праймериз, который из-за вирусной эпидемии уже официально объявлен в четырех штатах — Кентукки, Луизиане, Джорджии и Огайо. При том, что в других штатах праймериз проходят по графику. Казалось бы, в чём проблема? Не проведут сегодня — проведут завтра. Или послезавтра. Но не всё так просто. Во-первых, перенос праймериз представляет собой экстраординарную ситуацию, особо чувствительную для США из-за привычки к неизменности процедур. Во-вторых, никто не скажет, сколько продлится эпидемия, и если она затянется, то партийные голосования придется проводить «на флажке», ибо национальный конвент (съезд) по выдвижению кандидатов в президенты и вице-президенты у демократов назначен на 13−16 июля. И как он пройдет с точки зрения легитимности полученного результата — большой вопрос. Можно, конечно, сроки конвента сорвать, и его перенести, и это будет по демократам и их главному кандидату несомненным ударом. Но обратным концом ударит и по Трампу как по действующей власти, которая не смогла остановить эпидемию, то есть проявила профнепригодность, создав предпосылки для срыва выборов. Куда выведет такая логическая цепочка рассуждений — догадаться нетрудно.
Республиканцам в этом плане проще: у них и кандидат давно определился, и национальный конвент этой партии состоится только через полтора месяца после демократов — 24−27 августа. И что здесь главное, то это такая дилемма. Одно дело, если с неизбежными шероховатостями все согласятся и по умолчанию их примут. Другое, если вмешаются «параллельные» сценарии, и эти шероховатости будут использованы для нагнетания напряженности и (!) постановки под сомнение итогов ноябрьского голосования. Или вообще его срыва. Уточним: если глобалисты из штаба Джозефа Байдена, которого с помощью ухищрений со снятием в его пользу остальных кандидатов, что мы наблюдали на днях, скорее всего, проведут в главные кандидаты, бортанув «внесистемного» Берни Сандерса, решат, что дело швах, и их ставка проигрывает, на что они готовы пойти? Будут дожидаться неминуемого поражения и честно его признают? Или рискнут сыграть ва-банк, применив прием, именуемый «ход конем по голове»? Каким именно будет этот ход? Варианты есть, и разные, об этом лучше спросить специалистов по США, но на выходе при любом из них — делегитимация власти и следующий за этим раскол общества. Со всеми вытекающими последствиями в виде отрыва от него власти. Мы разве забыли, что такое «парад суверенитетов»? До каких масштабов он может дойти в ядерной стране? А если к этому приложится катастрофический масштаб эпидемии, которую не удастся обуздать? Ведь в приоткрытых исследователями секретных документах Госдепа открытым текстом фигурирует формулировка «США или любое последующее политическое объединение». Содержится в них и упоминание о том, что в экстремальных условиях политической дестабилизации функции центра управления страной переходят к FEMA — американскому МЧС.
С одной стороны, вероятность чисто гипотетическая, умозрительная. С другой, глядя на то, с какой ненавистью Трампа проклинает тот же Джордж Сорос, например, во врезавшемся в память выступлении в Давосе, то возникают сомнения не в том, до какой точки они готовы дойти, а где смогут остановиться. Или их остановят. В стране, которая, несмотря на внешний лоск и показную респектабельность, всего сто лет назад еще жила лозунгом «Бог создал всех людей разными, а полковник Кольт уравнял их в правах», последствия непредсказуемы. И можно понять озабоченность Трампа, признавшегося аккредитованным при Белом доме представителям СМИ, что он, конечно, оставляет вопрос о дате праймериз «на усмотрение штатов». Но считает перенос выборов «серьезным» и «тяжелым делом».
И надо понимать, что за последние два десятилетия уже дважды — на выборах 2000 и 2016 годов — будущий президент, побеждавший в Коллегии выборщиков, уступал своему конкуренту по количеству проголосовавших за них американцев. И оба раза такими победителями оказывались республиканцы — Буш-младший и Трамп. И поскольку среди проигравших Гор и Хиллари Клинтон — знаковые фигуры демократического, то есть глобалистского, истеблишмента, зуб демократы на республиканцев держат большой, а особенно на Трампа, которого воспринимают не иначе как катастрофическим зигзагом, подрывающим «генеральную линию» на глобализацию.
Уже приходилось называть нынешнюю эпидемию «черным лебедем», который выступает внешним фактором по отношению к противостоянию глобальных элит. Но поскольку созданная им мизансцена всё более оказывает решающее влияние на их интересы, понятно, что обе стороны будут использовать и уже используют его друг против друга. И это резко увеличивает количество неизвестных в глобальном геополитическом уравнении. Но для начала следует осознать простую вещь. Если раньше, не считая средневековых эпидемий чумы, основные пандемии происходили на периферии мир-системы глобального капитализма, а «цивилизованные» свысока посматривали на страдания «аборигенов», не забывая использовать ситуацию для продвижения своих неоколониальных интересов, то сегодня в роли такой периферии оказался сам Запад. В этом смысле ситуация уникальная, не имеющая в Новейшей истории ни аналогов, ни прецедентов. И главный вопрос, вытекающий из нее, состоит в том, означает ли это, что новая, параллельная и альтернативная мир-система с другим глобальным центром, по отношению к которому периферией является уже сам Запад, уже сформирована и заявляет о себе? Или маятник событий пока лишь движется в этом направлении, но крайней точки не достиг? И каким станет мир, когда это, наконец, произойдет?
https://regnum.ru/news/polit/2887910.html
16.03.2020 Что задумало «глубинное государство» и кто и как к этому примазывается?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 16 марта 2020, 12:06 — REGNUM Как «свобода лучше несвободы», так и мир лучше войны, с этим спорить никто не возьмется. Беда только, что общественное внимание к этим очевидным вещам всякий раз из популистских соображений пытаются привлечь настолько одиозные персонажи, что все, о чем бы они ни заговорили, немедленно встречает жесткое отторжение. Не потому, что это плохо, а из-за крайне негативной реакции на самих этих деятелей, которые для широкой общественности как красная тряпка для быка. Вот только нарисуются и рот откроют — и уже никто не слушает и тем более не вникает; эмоции через край хлещут, причем преимущественно в нецензурной форме. Ельцин со своей семейкой, Гайдар, Чубайс, Бурбулис, Медведев, всякие там Кохи-Бойки и Поповы-Собчаки — список обширен. Иных уж нет, а те далече… Но даже в этом перечне, в рамках существующей в нем «табели о рангах» антирейтинга, есть эксклюзив, до которого далеко всем, в том числе некоторым, вместе взятым. Разумеется, речь о Горбачеве, без деятельного участия которого и весь перечисленный список особого вреда бы не нанес, ибо никто из него никогда не получил бы и сотой доли того аппаратного веса и влияния на принятие решений, какое они приобрели вследствие «перестройки».
И вот на днях этот, казалось бы, политический призрак выступил с претенциозным «Обращением к мировым лидерам», принявшись сетовать, что мир-де сползает к войне. Пойдем по порядку. Сначала о контексте этого обращения, потом — о его содержании, и «на сладкое» — о некоторых неявных тенденциях и процессах в глобальных элитах, которые оно обнаруживает (или может обнаруживать).
К каким именно лидерам обращается экс-генсек разгромленного им же самим ЦК КПСС? Тех, кто волей судеб оказался его подельником и одновременно бенефициаром фиаско, понесенного правящей партией и всей нашей страной, уже нет не только при власти, но и в живых — ни Рейгана и Буша-старшего, ни Коля, Тэтчер или Миттерана, ни даже скончавшегося буквально на днях генсека ООН Переса де Куэльяра. Уже сменились несколько поколений лидеров, заслуженно считающих Горбачева предателем страны и национальных интересов (в России и на постсоветском пространстве) или попросту лузером (на Западе). Именно лузером и лишенной харизмы серостью, в которой тот же Запад, завороженный разрушением СССР, увидел было деятельного и эффективного «злого гения», но очень скоро убедился в обыкновенной бездарности политического импотента, который так же на корню последовательно провалил все многочисленные проекты, которые под него завели и профинансировали глобалисты. Какие именно? Чтобы не быть голословным, загибаем пальцы. Международный «Зеленый крест» и так называемая «Хартия Земли», соучредителем которой Горбачев выступил в первой половине 90-х годов вместе с Морисом Стронгом — канадским генсеком Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро в 1992 году. Не рискнув вынести этот проект на голосование на самом форуме, данный документ, объявленный ни много ни мало «глобальной конституцией», попытались открыть к подписанию на базе ЮНЕСКО в Париже, но провал ожидал его и там. Это раз. Два — это экуменический форум «Состояние мира», созванный в 1995 году на базе штаб-квартиры Международного Горбачев-фонда — не московского его филиала, а настоящего, головного, — в Сан-Франциско. Именно там Бжезинский провозгласил условием глобализации регионализацию с разрушением государств и смешением религий. Весь пар ушел в свисток, несмотря на обильные вливания, на которых настояли старший Буш и Тэтчер. Именно они привлекли для этого сразу несколько крупных транснациональных корпораций и банков, а затем, в 2000 году, вывели Горбачева на первый Всемирный саммит ООН по «Целям развития», более известный как Саммит тысячелетия. Однако созданная в рамках проекта Комиссия по глобализации — это уже провал номер три, пришедшая на смену Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству (комиссии Ингвара Карлссона) и призванная завершить создание сети «глобального лидерства», запущенное в Сан-Франциско, оказалась ни на что не способной. И после трех саммитов в Лондоне, Брюсселе и Мехико тихо испустила дух, не исторгнув из своего чрева никакого результата, тем более концептуального документа с «дорожной картой» глобальных перемен, подобного, например карлссоновскому докладу «Наше глобальное соседство» (1995 г.). После этого — и это четыре — ожидаемо провалился еще один форум — Мировой политики, созванный в 2003 году в Турине в целях консолидации сторонников глобализма. Его в итоге прикрыли, а Горбачева окончательно отодвинули от корыта, щелкнув затем по носу воссозданием этого Форума мировой политики в 2008 году во французском Эвиане. С последующей передачей его под патронат Дмитрия Медведева, который, будучи президентом России, трижды проводил его в Ярославле, рассчитывая при поддержке влиятельных симпатизантов, вроде участвовавшего в заседании 2011 года Бжезинского, превратить в инструмент пролонгации президентства на второй срок. Но, как помним, не сложилось.
И вот теперь вдруг горбачевское «Обращение к мировым лидерам». Что это и к чему? Преодолевая естественную брезгливость, следим за логикой. Тезис первый: в воздухе пахнет войной, и все поют дифирамбы ядерному оружию, ибо ради власти некие «ястребы» готовы на все. Что бы это были за «ястребы»? Тезис второй: остановиться и одуматься. Если война — следствие политики, то долой такую политику, распускает нюни Горбачев, вступая в спор с Клаузевицем, что очень напоминает попытку во избежание жары запретить восход солнца. Третий тезис — пандемия коронавируса. Надо полагать, как инструмент миролюбия. Тезис четвертый, он же последний — если бы лидеры США и Великобритании согласились приехать в Москву на 75-летие Великой Победы, то ситуацию можно было бы обсудить в рамках постоянного членства в Совете Безопасности ООН, подыгрывает Горбачев Владимиру Путину. При этом он делает вид, будто другого места для встречи нет. И будто бы такая встреча, даже если она состоится, что-то решит, а не превратится в фактическое оформление противостоящих друг другу западного и восточного блоков. Ведь если, как свидетельствует и глава МИД России Сергей Лавров, вспоминающий о совместном заявлении Горбачева и Рейгана о недопустимости ядерной войны, Запад сегодня к повторению того заявления не готов, то и встреча ни о чем.
Итак, первое. Война как продолжение политики — это не субъективное «человеконенавистническое» пожелание упомянутого Клаузевица, а объективная реальность. Как вещество, поле, плазма и т. д. — формы существования материи, а лед, жидкость и пар — воды, так и война — форма политики, и степень ее угрозы не измеряется в моральных единицах, коих в природе не существует, а определяется балансом возможностей и известностью намерений потенциальных противников. Хочешь мира — готовься к войне. И если подпись Рейгана под упомянутым заявлением объяснялась результатами проведенных по его поручению исследований, из которых выходило, что любая «ограниченная» ядерная война унесет жизни никак не меньше, чем 30 млн американцев, то подпись Горбачева — готовностью под разговоры о мире сдать систему и страну. Сегодня нам это должно быть понятно со всей ясностью. Поэтому нежелание современного Запада декларировать отказ от ядерной стратегии объясняется очень просто: там в первую очередь уверены в превосходстве своих возможностей, а что касается наших намерений, рассчитывают на реализацию формулы Бжезинского: «500 млрд долларов вашей элиты лежит в американских банках, и вы еще разберитесь, это ваша элита или уже наша». И недавний отказ депутатов Думы поддержать конституционный запрет чиновникам на владение зарубежной недвижимостью — вот здесь следует искать корни этих западных надежд. А не в моральных принципах, показательным эквивалентом которых служит фундаментальное противоречие между двумя базовыми принципами международного права — территориальной целостностью и самоопределением, позволяющее использовать его как дышло. Исключено, что Горбачев этого не понимает, а раз понимает и констатирует, что «гора не идет к Магомеду», то, следовательно, таким завуалированным способом предлагает «Магомеду пойти к горе» и повторить «перестройку» с разрушением страны. Это тот самый случай, когда пословица «горбатого могила исправит» имеет не только иносказательное, но и прямое прочтение.
Иначе говоря, делая вид, что критикует Вашингтон и Лондон за приверженность ядерной стратегии и отказ ехать в Москву, Горбачев на самом деле предлагает «быть умнее» отнюдь не Трампу и Джонсону, а Путину. И разоружиться, не доводя дело до войны ради абстрактного «мира на все времена», которого, даже если предположить его согласие, после этого не будет. А будет кровавый хаос на всей постсоветской территории с войной всех против всех, зонами локальной внешней оккупации, совпадающими с дислокацией ядерных объектов и природных ресурсов, и подливанием бензина в огонь этой войны ее западными кураторами на остальных территориях. Что это, как не ультиматум российской власти и России в целом: или мы уступаем, или война. Другое дело, как мы убедились из горбачевских художеств на глобалистском поприще, что все это он несет в формате отсебятины, а не как месседж определенных кругов, которым сам он хочет снова «понравиться», но которые усвоили ему цену, и к тому же им сейчас не до него. Своих проблем хватает. Это не означает, что Запад не готовит войну — готовит. И об этом внятно говорят российский Генштаб, с одной стороны, а с другой — беспрецедентная за постсоветское время кампания начинающихся маневров НАТО со стратегической переброской войск из США в Европу и участием модернизированных частей и соединений двойного базирования. Горбачев это прекрасно видит, потому и поднимает «военную» тему, чтобы своим ультиматумом действиям Запада подыграть, убедив его, что еще может быть тому полезен.
На что расчет? На историческую память нашего народа о трагедии 22 июня 1941 года; именно оттуда родом все спекуляции на тему «мира в обмен на перестроечную капитуляцию», ответ на которые Вашингтон дал еще в 1981 году устами первого госсекретаря в рейгановской администрации генерала Хейга: «Есть вещи поважнее, чем мир». Надо четко понимать, что это кредо англосаксов, для которых важнее мира — собственное глобальное господство, ради которого они готовы поставить на кон само свое физическое существование. Изменить это свойство, имманентно присущее западным элитам, мы не можем, значит, должны поменять к нему отношение, не только осознавая, что мир — улица не с односторонним разоружением, а с двусторонним движением, но и руководствуясь этим осознанием в практической политике. Ни шага, ни полшага уступок; тридцать лет назад мы уступили на три столетия вперед, теперь — очередь Запада «подавать пример» в одностороннем порядке. Что? Не хотят они такого мира? Значит, мира вообще не будет, только и всего. Ах, судьба человечества? А на кой нам человечество без России? Если без России, то будем считать проект такого человечества неудачным, и у него нет будущего. Имеем право на субъективное восприятие. Плюс ультиматумом по ультиматуму. Да и другого разговора Запад не понимает, поэтому горбачевскую логику кота Леопольда следует отвергнуть, причем категорически. Осознавая при этом, что это сам он никому не нужен, как тот «неуловимый Джо» из анекдота. А вот последователей у его взглядов в российской пятой колонне найдется не меньше, чем на Западе, и они с готовностью их подхватят. Уже этим занимаются, судя по списку СМИ, которые поместили горбачевское обращение и развернули вокруг него «разъяснительную работу».
И здесь мы подходим к главному: у Запада одновременно и много проблем, и амбиции глобального господства никуда не делись. Горбачев здесь — «лакмусовая бумажка». Это означает, что свои проблемы они изготовились решать, по Бжезинскому, «против России, за счет России и на ее обломках». И чтобы поразмышлять на тему, как именно они собираются это сделать, соединим разложенную нами по полочкам идею ядерного разоружения с другими горбачевскими тезисами — про «ястребов», про «политику, продолжением которой является война», и про коронавирус. То, что Горбачев все это завязал в один узел, говорит о том, что эти темы не сами по себе, а действительно в такой узел завязаны, и наш «неисправимый», продвигая эту смысловую комбинацию, элементарно проговаривается по Фрейду.
Так что происходит в мире? Похоже, что следующее. То, что западные элиты расколоты противостоянием финансового и промышленного капитала — глобалистов с условными традиционалистами — это правда, но не вся. Вторая часть правды заключается в том, что фигурантов этого раскола, выражаясь метафорически, между Байденом и Трампом, используют, управляя ими, втемную. Классическая модель «двух рук, управляемых одной головой», которую впервые описал еще Карл Маркс в середине XIX века, применив ее к двухпартийным системам Запада. На этапе ускоренной глобализации — от «перестройки» и распада СССР и до прихода во власть в Китае Си Цзиньпина и возвращения к ней в России Владимира Путина — в жизнь проводилась неоднократно упоминавшаяся автором этих строк модель Бжезинского из «Великой шахматной доски»:
- в перспективе пяти лет (от исходного 1997 г.) — предотвращение любого вызова господству Америки из Евразии, исходящего от отдельного государства и/или коалиции;
- в перспективе двадцати лет — создание под контролем США «трансъевразийской системы безопасности»;
- за рамками двадцатилетней перспективы — растворение американского господства в действующем в его интересах «мировом центре совместной политической ответственности». То есть в «многополярном мире», пиаром которого сегодня занимаются все субъекты глобальной политики, в том числе противоборствующие.
После 2012 года выяснилось, что внутри этой предполагаемой глобализационной интеграции «что-то пошло не так». И российско-китайская коалиция, бросающая США вызов, все-таки сформировалась. И «трансъевразийской системы» как не было, так и нет, а есть, выражаясь языком геополитики, американские попытки уравновесить альянс России и КНР наспех сколачиваемыми периферийными паллиативными конструктами, вроде «Индо-Тихоокеанского» партнерства. И главное, Китаем, опирающимся на меняющийся баланс мировой экономики и российскую военно-политическую поддержку, предпринимаются настойчивые попытки перехватить бразды правления в «мировом центре», который в его первоначальном варианте «совместную» ответственность декларирует, но не предусматривает. Понятно, что перехвата не выйдет, ибо система заточена под американское и в целом западное доминирование, и пересмотр этого вектора возможен только в случае поражения Запада в мировой войне — горячей или гибридной. Но не исключено другое: раскол с возникновением параллельной мировой системы (или мир-системы), как уже один раз произошло в 1917 году. Система соответствующих институтов — ШОС, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), Новый банк развития (НБР) БРИКС — именно про это. В планы концептуальных элит такой раскол не входит: как и тогда, это крах системы с перспективой столетней борьбы за ее восстановление с неясным исходом. То есть можно и проиграть, причем запросто.
И тогда, надо полагать, было принято решение «включить вторую руку», на некоторое время положив под сукно глобализационный проект, а для этого — сформировать на Западе временный альтернативный тренд, действующий, однако, в тех же конечных интересах, а не против них, как играет российско-китайская альтернатива. И как предстает Трамп в интерпретации восторженных поклонников и циничных заказчиков. Так и появились проекты «Трамп» и Brexit. Создать у мировой общественности впечатление, что Запад меняется, что там происходят тектонические сдвиги в сторону традиционализации и отказа от глобализма, продемонстрировать эти сдвиги, сдав позиции вышедших в тираж глобалистов вместе с ними самими. Кто не помнит, первым «звоночком» стали праймериз 2016 года не только в Демократической партии, где Берни Сандерс долго возил «носом по батарее» Хиллари Клинтон так же, как он это сегодня проделывает с Джо Байденом. Но и в Республиканской партии, где сенсационно и очень быстро «соскочил» с предвыборной гонки Джеб Буш, а вперед вышел Трамп. Вот эта демонстрация «иного» тренда, охватившая обе партии, символическим проявлением которой стал крах бушевско-клинтоновского междусобойчика, правившего Америкой почти два десятилетия и отнюдь не собиравшегося сходить со сцены, и является наилучшей иллюстрацией того, что это концептуальная разработка; случайно таких совпадений в политике не происходит.
И что сделал Трамп, придя к власти? В полном соответствии с нашим предположением сделал основной упор в политике против России, а в экономике — против Китая. В военной же сфере проявлением этой тенденции может служить стремление США расширить российско-американский ядерный диалог за счет КНР, и клюнуть на это означает подыграть этому курсу западных концептуальных элит (они же «глубинное государство»). Именно поэтому Горбачев и не конкретизирует «ястребов», что их разделение с «голубями», которых он вообще не упоминает, — такое же условное, как в Сирии или Афганистане умеренных оппозиционеров с радикальными. То же самое дышло: в «ястребы» сегодня запишут оппонентов Трампа, а завтра, когда потребуется вернуться к глобализационному проекту, — уже его самого.
Почему к лавированию «глобализаторов-концептуалов» на пути к своей конечной цели добавился коронавирус? Ну опять, не бывает в политике случайных совпадений, и очень похоже, что правы те специалисты-вирусологи, что предрекают появление в скором будущем новых штаммов, в которых смертоносность ВИЧ будет сочетаться с воздушно-капельным способом распространения. На искусственное происхождение нынешней заразы не так, чтобы прямо, но достаточно прозрачно намекнули на днях в Китае, устроив Вашингтону весьма тонкий и качественный троллинг. И истеричность реакции на него с вызовом «на ковер» в Госдеп китайского посла лишь доказывает небезосновательность подобной версии. Гадать о том, является ли фактор вируса оружием глобалистов против традиционалистов или наоборот — контрпродуктивное дело, ибо в рамках нашей версии этот фактор — внешний по отношению к их противостоянию. Скорее всего, перед нами пресловутый «черный лебедь», который является элементом внешнего управления этим противостоянием, ведь если политики управляют решениями и действиями, то концептуалы — созданием мизансцен, помещая их в тот или иной ограничивающий и направляющий контекст. В этой логике любой новый штамм — нынешний или будущие (как и вообще любое «из ряда вон» событие) — это очередная мизансцена, приложенная к решению текущих задач.
Не владея, по-видимому, конкретикой и не являясь частью этой нечистоплотной игры, Горбачев тем не менее в принципе знает ее изнутри и обладает опытом, достаточным для более или менее надежной ориентации в протекающих процессах. Вот он и сделал очередную, скорее всего, последнюю в своей жизни ставку, прочувствовав коррекцию концептуального вектора. Если бы против Владимира Путина и Си Цзиньпина играла, скажем, Хиллари Клинтон, шансов у этой ставки бы не было. Но играет Трамп, что особенно важно с учетом внутренней расстановки сил в России и Китае, где в элитах сохраняются позиции сторонников глобализации «по Бжезинскому». Поэтому Горбачев рискнул. И «миротворческая» тематика, на которой он сделал акцент, помимо всего прочего, может послужить источником и внутренних противоречий в России, что мы наблюдаем по поведению оппозиции в процессе формирования конституционных поправок, и провоцирования проблем в российско-китайских отношениях тоже. Особенно учитывая неприязнь к Горбачеву китайских товарищей, которая лучше всего характеризуется афоризмом Си Цзиньпина сразу же вслед за избранием в 2012 году генсеком ЦК КПК: «Я не стану китайским Горбачевым!»
Краткое резюме. Главный «перестройщик» своей персоной ничего, кроме сильнейшей аллергии и чувства почти физиологического отвращения, не вызывает. Однако просто так он не высказывается, и вне зависимости от степени вовлеченности в текущие процессы, жанр «Обращения к мировым лидерам» требует внимания. Горбачеву априори известно больше, чем многим тем, кто сегодня находится во власти или около нее. Делать главный вывод из его появления на публике: радоваться тому, что в лице Трампа традиционалисты-де опрокидывают глобалистов, что Brexit раскалывает Запад, а в перспективе и Британию, и потому проект глобализации скоро можно будет сдавать в архив, как минимум преждевременно. И тем более безосновательно надеяться, что концептуальные бенефициары протекающих процессов либо раскололись, либо утратили над ними контроль. Все гораздо сложнее, и единственное, что можно констатировать с высокой вероятностью, — неизменный рост неопределенности. Хотелось бы, чтобы понимание этих вещей более присутствовало в экспертном сообществе, чем это имеет место сегодня.
https://regnum.ru/news/polit/2885260.html
.
13.03.2020 Вирус из Америки, или Обучение шерифа правилам приличия
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 13 марта 2020, 21:09 — REGNUM Коронавирусная эпопея вступила в новую стадию. Эпидемия в Китае, как известно, идет на спад. Выявление новых случаев заболевания происходит уже даже не в Хубэе, а только в провинциальном центре — Ухане, где и был первоначальный очаг. В ряде городов и уездов провинции эпидемиологическая обстановка практически пришла в норму, а количество заболевших не увеличивается уже несколько дней; общее их число сокращается ввиду выздоровления прежних больных. В окружающих регионах позитивные тенденции обнаруживают себя еще ярче: поскольку новых случаев не выявляется уже неделями, а в некоторых провинциях обнадеживающая статистика сохраняется более месяца, можно с относительной уверенностью говорить, что эпидемия остановлена.
Значительно хуже обстоит дело в окружающем мире; массовая отмена международных спортивных соревнований самого высокого уровня тому пример. На этой неделе с подачи американского президента Дональда Трампа начались разговоры о переносе на год вперед даже летней Олимпиады в Токио. И хотя японские государственные и спортивные власти такой вариант отметают, но делают это как-то неуверенно, с оглядкой на МОК, который пока отмалчивается, и на Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ), от которой «получают рекомендации». «Флагманами» распространения болезни выступают Италия, Иран и Южная Корея. Немногим лучше дело обстоит в Европе, особенно во Франции и Германии, а также в США, которые по темпам распространения инфекции быстро догоняют трех «лидеров».
На этом фоне и произошли показательные события, которые явно увязаны единой логикой и демонстрируют подлинное состояние отношений Китая и США, невзирая на приостановку между ними тарифного противостояния. Тема эпидемии, которую буквально на днях ВОЗ уже объявила пандемией, открыла в этих отношениях новый фронт, подвинув их еще ближе к состоянию полномасштабной холодной войны, как охарактеризовал складывающуюся обстановку известный российский синолог (китаист) Юрий Тавровский. Около недели назад, после всех высоких оценок, которые Китай получил от руководства ВОЗ, в ситуацию вмешался госсекретарь США Майк Помпео. И обвинил китайские власти в преднамеренном утаивании информации о распространении эпидемии, из-за чего в США не успели подготовиться и оказались, по словам шефа дипломатического ведомства, «среди отстающих». «Работа с китайским правительством была полна разочарований», — ударился он в патетику, сложив в этом усилия с организаторами информационных провокаций в Интернете, которые уже давно раз за разом запускают «утку» о якобы выходе вируса из лаборатории Института вирусологии при Уханьском университете.
Панику американских властей, которая достигла апогея днем 13 марта, когда Трамп был вынужден собрать в Белом доме экстренное совещание в связи с информацией о заражении вирусной пневмонией бразильского президента Жаира Болсонару, с которым он сам встречался всего две недели назад, можно понять. Однако представляется, что паникуя, американцы не забывают и про интересы, используя любую ситуацию, даже откровенно проблемную, с тем, чтобы выжать из нее максимум. Опыта и «мастерства» в подобных диверсиях, выведенных в случае с заявлением Помпео на высший дипломатический уровень, США не занимать. Когда мы произносим словосочетание «мировые СМИ», адресуя этот пассаж какой-нибудь сомнительной кампании, правильнее говорить об американских СМИ, под дудку которых привычно пляшет остальное агрессивно-послушное большинство. Но здесь «коса» вдруг «нашла на камень». И пассаж госсекретаря получил из Пекина «ответку» по полной программе. Официальный представитель китайского МИД Чжао Лицзянь неофициально, не с трибуны ведомственного брифинга, а в социальных сетях, обвинил американских военных в том, что вирус в Ухань завезли именно они. «Ухватив за язык» главу американского Центра по предупреждению и контролю заболеваний (CDC) Роберта Редфилда, который в выступлении в Конгрессе признал, что некоторые жертвы сезонного гриппа в США на самом деле погибли именно от коронавирусной инфекции, он задал медицинскому чиновнику ряд нелицеприятных вопросов. «Когда в США появился «нулевой пациент»? — спрашивает Чжао Лицзянь. — Сколько людей инфицировано? Возможно, что американские военные привезли эпидемию в Ухань?». «Будьте прозрачны! — обратился он к Редфилду. — Обнародуйте данные».
Разумеется, пост дипломата вызвал мощнейший резонанс. И поскольку сам Чжао Лицзянь последний раз проводил брифинг 6 марта (в КНР есть такая практика: официальные представители МИД периодически по кругу сменяют друг друга), то иностранные журналисты в Пекине поспешили поинтересоваться у другого официального представителя Гэн Шуана, разделяет ли МИД такое мнение. Или, иначе, подтверждает ли Китай обвинения в адрес США по занесению в Поднебесную нынешней заразы? «В международном сообществе, в том числе в США, — ответил Гэн Шуан, — существуют различные точки зрения относительно источника коронавируса. Китай уверен, что данный вопрос требует профессионального научного изучения и оценки». И в дополнение, напомнив о «безответственных заявлениях», которые делаются на тему происхождения вируса в США чиновниками высокого ранга и членами Конгресса с целью дискредитации Китая, предложил уточнить у американской стороны, являются ли подобные заявления «официальной позицией США».
Удар не в бровь, а в глаз! Почему, когда Вашингтон на официальном уровне главы дипломатического ведомства распространяет (дез)информацию, основанную на сомнительных и непроверенных версиях, то это журналистским сообществом считается в порядке вещей и никого не удивляет? И почему стоит только высказать неофициальную версию, нуждающуюся в проверке и подкреплении фактами, китайскому дипломатическому чиновнику, как все сразу же встают на уши? Это что такое? Пресловутые двойные стандарты? На каком основании они применяются в ситуации, когда, по оценке даже генерального директора ВОЗ, международного ведомства, по сути, подконтрольного американцам (если уж называть вещи своими именами), мир должен быть благодарен Китаю за остановку эпидемии? И ведь правда: можете, читатель, например, представить себе, что с заявлением, подобным сделанному Помпео, выступил, например, глава МИД КНР Ван И, обвинив США в распространении вируса? Нет, разумеется, такое невозможно. Так почему Помпео это себе позволяет? Потому что США — гегемон? Но те времена уже прошли, и развязка торгово-экономического конфликта, когда начавший его в предвыборных целях Трамп был вынужден отступить или по крайней мере взять паузу — весьма наглядно показывает, «кто is who» в мировых делах.
Разумеется, в Пекине никогда не признаются, что усилиями двух официальных представителей МИД провели спецоперацию, на наш взгляд, очень удачную и, главное, своевременную, по принуждению Вашингтона к элементарному приличию, порядочности и чистоплотности в международных отношениях. Но очень похоже, что это на самом деле именно так, ибо вариант, что один официальный представитель не опровергает, но и не подтверждает слова другого, никак не вяжется с тем высочайшим уровнем государственной организации и исполнительской дисциплины, которые Китай продемонстрировал в борьбе с эпидемией. Скажем прямо: скорее всего, смысл в том, чтобы США усвоили этот урок.
Причем градус этого «обучения» приличию в считанные часы был смикширован уточняющей публикацией гонконгской газеты South China Morning Post. Приняв эстафету этой тонкой игры, она высказала «предположение», что вирус занесли участники американской команды, прибывшей в Ухань в конце октября прошлого года на VII Всемирные летние военные игры. По срокам всё подходит: первый пациент с коронавирусом в мегаполисе был выявлен в середине ноября. Никаких обвинений в «биологической войне», преднамеренном заражении, запрещенных разработках и т.д. от китайской стороны в адрес Вашингтона не последовало не только официально, но даже и «в версиях». Тем не менее мы-то хорошо знаем, что самые различные эксперты из разных стран, появлявшиеся в том числе и на российском телевидении, а уж в Интернете их было пруд пруди, тему эту, весьма для США неудобную, поднимали. Вашингтон очень любит обвинять в различных нарушениях других, отыскивая в их глазу соринку с помощью, скажем, «Белых касок», но не замечает бревна в собственном. А теперь всё по-другому. Оно, конечно, с одной стороны, «не пойман — не вор». Но с другой, «нет дыма без огня» или, как в том анекдоте, «ложку-то нашли, а осадок-то остался…». Так пусть Трамп почувствует себя на месте Асада. Ему это точно не повредит.
Утратили ли в Вашингтоне способность извлекать уроки из полученных пощечин — уже другой вопрос. В конце концов, «спасение утопающих — их собственное дело». Нам же важно, что такие уроки Америка стала получать; глядишь, и подумают там в следующий раз: а надо ли замахиваться, чтобы, получив ответный замах, не ударить, ибо страшно, а спрятать размахнувшуюся руку за спину, а голову в песок? Дурачков-то вокруг, жадно ловящих каждое слово из Вашингтона, в последнее время явно поубавилось. Глядишь — и научатся вести себя не по-ковбойски, а как это принято у цивилизованных людей. Чай, не в прериях Среднего Запада, однако…
https://regnum.ru/news/polit/2884075.html
11.03.2020 Финал соглашения ОПЕК+: экономика или все-таки геополитика?
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 11 марта 2020, 14:14 — REGNUM Самые разные оценки даются российскими экспертами и СМИ разрыву соглашения России с ОПЕК. С одной стороны, популизм записных «респектабельных» оппозиционеров, сомкнувшихся с либеральной внесистемной оппозицией, частью которой они на самом деле являются, с убежденностью в том, что власть либо переоценила свои силы, или вообще пошла на поводу у корпоративных интересов. И, следовательно, совершила если не преступление, то фатальную ошибку, наплевав на интересы простых сограждан. Некоторые алармисты из этой когорты договорились до постановки знака равенства между 9 марта 2020 года и 22 июня 1941 года. Понятно, что это выглядит явным перебором, даже если с пониманием отнестись к такой точке зрения на случившийся мировой обвал. Получается, что для дискредитации власти хороши все средства, но не вполне понятно, чем в таком случае сами обвинители отличаются от «обвиняемых». А заодно и от «пятой колонны».
С другой стороны, звучат встречные аргументы. ОПЕК-де теряет членов — Катар, Ливию, Иран, Эквадор, а по факту еще и Венесуэлу. То есть, по сути, консорциум разваливается, ибо недооценил и прозевал «сланцевый» подъем США, которые шаг за шагом отжимают нефть у участников картеля, и как только точка невозврата в этом процессе приХватизации нефтеносных районов будет пройдена, американцы свернут «сланец» и установят гегемонию монополиста. И тогда Россия, у которой критической является цена отсечения в 40 долларов за баррель, даст сто очков форы контрагентам ближневосточных монархий, у которых порог бюджетной «рентабельности» в 1,5−2 раза выше. Тем более что американское давление на Москву, в отличие от остальных, куда менее эффективно ввиду российского военно-политического потенциала.
Представляется, что не всё так просто, и представленные крайние точки зрения, оставаясь в поле экономики, не учитывают геополитические факторы, забывая, что нефть по-прежнему остается не столько экономическим, сколько важнейшим политическим ресурсом. О чем в данном конкретном случае даже не идет, а может идти речь?
Первое, что обращает на себя внимание, — как бы случайно совпавший с бурными событиями на нефтяном и фондовых рынках отказ Дональда Трампа от приезда в Москву на празднование 75-летия Великой Победы. Предложение от российского президента Владимира Путина поступило еще в прошлом году. Получив его, хозяин Белого дома думал. И выбирал. Да, «алиби» у него для отказа «железобетонное» — выборная кампания, а май — это почти на финише праймериз и всего за два месяца до республиканского национального конвента, который выдвинет его соискателем второго президентского срока. И вот именно сейчас вдруг решил не ехать, попутно намекнув, что отправит «представительную делегацию», но не уточнив при этом ее состава. Понятно, что речь, скорее всего, идет о вице-президенте Майкле Пенсе и госсекретаре Майке Помпео, но Трамп, видимо, этот вопрос рассматривает с позиций торга с Кремлем. Чем о большем удастся договориться по спорным вопросам, — тем выше уровнем будет американская делегация.
Но не это здесь главное. А что по-настоящему важно? То, что никакой иной формат американского представительства, кроме того, от которого Белый дом уже отказался, не предусматривает удовлетворения другой инициативы Путина — провести саммит лидеров стран, являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН. Место ведь не определено, и почему не Москва? Что здесь важно, помимо того, что сам Трамп, взяв недельную паузу, это российское предложение в свое время поддержал? А то, что ни Пенсу, ни Помпео на таком саммите делать нечего — не их уровень. Значит, настоящей целью Трампа сейчас является не избежать предвыборной критики оппонентов за поездку в Москву — нет сомнений, что с ней он бы справился и даже обернул в свою пользу, ему не привыкать. Но Трампу по каким-то причинам важно сделать ход, исключающий крупные политические и морально-психологические преференции России, которые она получила бы, если бы такой саммит состоялся вслед за юбилеем окончания Второй мировой войны в Европе, что, согласимся, выглядело бы очень символично. Не в этом ли причина такого демарша? И если вдруг в этом, то налицо очень серьезный шаг Вашингтона, который показывает крайнее недовольство Трампа нынешним разворотом событий. Видимо, Москва чем-то очень сильно уязвила США, предвосхитив какие-то крупные планы их администрации. Чем именно? Не «рокировкой» ли с ОПЕК?
Второе. В недавнем знаковом интервью сирийского президента Башара Асада телеканалу «Россия 24» прозвучала знаковая мысль. Как бы ни проходил диалог вокруг Идлиба, какие бы стороны в нем ни участвовали, как бы ни складывались отношения в треугольнике Россия — Турция — Иран и как бы ни маскировались под «умеренную» оппозицию поддерживаемые Анкарой исламисты, дело восстановления территориальной целостности Сирии будет доведено до конца. И как только этот финал достигнут в Идлибе, силы правительственной армии перебросят, как сказал Асад, на восточный берег Евфрата, ибо судьба этой целостности станет решаться именно там. Сирийский лидер дипломатично не уточнил, что речь идет о Дейр-эз-Зоре, районе Эт-Танфа, где на стыке границ Сирии, Ирака и Иордании расположена американская военная база, которая остается там без приглашения властей Дамаска, но под формальным предлогом «защиты» все той же нефти, переданной под контроль сирийских курдов. Но понятно, что вызов Асадом брошен именно США и он не мог быть сформулирован таким образом как минимум без соответствующих консультаций с Москвой и Тегераном.
Не исключено, что и этот эпизод мог сыграть свою роль в наблюдаемом явном обострении российско-американских отношений, которое было подкреплено в том числе и намеками Трампа о том, что России придется-де «отвечать за Крым».
Третье. Нашумевшее заявление украинского президента Владимира Зеленского о выходе Киева из «нормандского формата» через год, если в Донбассе не произойдет урегулирование по украинским лекалам, выработанным, как мы понимаем, в Вашингтоне. Параллельно Зеленский, предвосхищая Трампа, отказывается от празднования юбилейного Дня Победы в Москве, а в СМИ начались утечки о новой партии военной помощи ВСУ со стороны США, пусть и списанным вооружением и боевой техникой, но для Украины это разве что не «последний писк». Не забудем при этом и о смене лидера в предвыборной кампании демократов, с выходом на передние позиции Джозефа Байдена, того самого, с которым связывается скандал, едва не стоивший импичмента самому Трампу. Надо понимать, что Зеленский, выражаясь футбольным языком, оказался в своеобразной «коробочке» — между хозяином Белого дома и его главным оппонентом. И в этом положении крутится как белка в колесе. Заявление о фактической неэффективности «нормандского формата» — камень в европейский огород, с намеком на переориентацию Киева с Берлина и Парижа на Вашингтон. Особенно на фоне известных инициатив французского президента Эммануэля Макрона, который и на празднование в Москву едет, и в саммите «пятерки» Совбеза ООН участвовать готов, и вообще в настоящий момент наиболее повернут к России из всех западных лидеров. И очень рассчитывает с помощью контактов с нами прибрать к рукам лидерство в ЕС, пока в Берлине будет меняться власть.
Киев нашел выход из цугцванга окончательной переориентацией с Германии на США? И на что конкретное он подрядился? Вопрос, однако, и отнюдь не праздный…
И последнее, самое главное и самое тревожное, с этим связанное. Речь о предстоящих широкомасштабных апрельских учениях НАТО с ярко выраженной антироссийской направленностью на «консолидацию восточного фланга» Североатлантического альянса. Уже имеется появившаяся опять-таки в эти дни информация о переброске на Европейский театр военных действий (ТВД) стратегических бомбардировщиков B-2; параллельно США поддержали Реджепа Тайипа Эрдогана против России в Идлибе и, договорившись с «Талибаном» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), начинают серьезное сокращение своего присутствия в Афганистане, по сути, бросая на произвол судьбы только что вступившего во второй срок президентства Ашрафа Гани.
Не слишком ли много телодвижений Вашингтоном совершается в военно-политической сфере и не складывается ли из этих фрагментов единый пазл? О явной подготовке НАТО к крупному военному конфликту, с учетом тех самых предстоящих учений, еще в декабре предупреждал начальник российского Генштаба генерал Валерий Герасимов. В рамках подготовки к натовским учениям обновляется содержимое баз хранения американской техники двойного базирования в Европе, на ближайшие подступы, как видим, перебрасывается стратегическая бомбардировочная авиация, которая ранее неоднократно участвовала в подобных маневрах, но действовала в основном с американских аэродромов. Все сходится на апрель, когда в России намечено всенародное голосование по конституционной реформе, а следом — праздник 75-летия Победы. И именно к этому важнейшему рубежу формируется и обостряется напряженность по всему периметру западных и южных границ России, а также прилегающих к ним зон безопасности. И практически везде в них становятся возможными резкие перемены — от обострения военно-политической обстановки в Афганистане и/или Сирии до использования Украиной натовских учений в качестве прикрытия крупной провокации в Донбассе. Ведь об этой теме в Киеве не забывают ни на минуту, используя любой предлог для того, чтобы ее в очередной раз «размять».
Словом, что если итог венских переговоров с ОПЕК наделен не только экономическим, но и геополитическим смыслом и призван смешать карты в определенных раскладах, которые для России могут оказаться как минимум нежелательными? Ведь если не всё, то очень многое в этом мире, на таком переломе эпох и событий, представляется взаимосвязанным…
https://regnum.ru/news/polit/2881026.html
10.03.2020 Пересмотр внешних обязательств — главный итог конституционного голосования
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 10 марта 2020, 09:38 — REGNUM Смысл поправок в Конституцию, предложенных президентом России Владимиром Путиным, заключается в восстановлении приоритета национальных интересов над международными. Из этого вытекает и настоятельная необходимость пересмотра определенных обязательств. Первый прецедент с выходом России из соглашения ОПЕК+ уже имеется. Хотя, судя по падению мировых цен на нефть и темпам роста и удешевления саудовского нефтяного экспорта, складывается впечатление, что создали его не совсем там, где нужно.
А где нужно? Ни в какой сфере отказ от удавки международных обязательств не актуален до такой степени, как в вопросах так называемого «устойчивого развития». Однако работа по международной отчетности здесь, похоже, продолжает вестись, невзирая на наносимый этим ущерб. У проблемы две стороны — концептуальная и техническая. Техническая сторона проявляет себя в конкретных деталях. Главная из них — демагогическое требование ко всем государствам непременно следовать курсу на «декарбонизацию» экономики и сокращение парниковых выбросов. В рамках этого требования выбросы отделяются от поглощения; в результате рассматривается не баланс того и другого, а только лишь абсолютные показатели выбросов. Например, мы часто сталкиваемся с обвинениями России в том, что она является одним из основных — пятым по счету после Китая, США, Европы и Индии — эмитентом парниковых газов. Это правда, и наш ежегодный объем таких выбросов составляет 2,2−2,3 млрд тонн CO₂-эквивалента. Но при этом замалчивается другое: поглотительный ресурс российских природных сред. По ряду серьезных экспертных оценок, он многократно, до 4−5 раз превышает выбросы, хотя официальные документы Минприроды в угоду международным манипуляторам пытаются его занизить до 20 раз, рассказывая, что он намного меньше выбросов и не превышает 600 млн тонн CO₂-эквивалента. Для чего это делается — другая тема, на нее мы рассуждать не будем и оставим читателю самостоятельно подумать о том, кому это выгодно и по каким причинам. Для нас здесь более принципиален вопрос, что выше — выбросы или поглощение. Ибо если выше выбросы, как утверждает Минприроды, то Россия — загрязнитель окружающей среды и в соответствии с 16-м принципом Рио-де-Жанейрской декларации по окружающей среде и развитию. И должна за это платить, в том числе участием в программах по сокращению выбросов. Если же выше поглощение, то в соответствии с этим принципом она ни платить, ни сокращать не обязана, ибо является не загрязнителем, а наоборот, донором, перерабатывающим не только свои, но и чужие выбросы.
Как достигается двадцатикратное занижение? В ход идет все:
- и взаимные противоречия международных документов, оставляющие люфт для применения двойных стандартов; так, 17-й принцип упомянутой Декларации Рио позволяет формировать отчетность по методике самих отчитывающихся, а Киотский протокол и Парижское соглашение требуют применять только методику МГЭИК — Межправительственной группы экспертов по изменению климата (несмотря на ее хорошо известную марионеточную конъюнктурность);
- и содержащееся в некоторых руководящих документах Минприроды требование учитывать только поглотительный ресурс лесов, а не всех природных сред — тундр, степей, болот, водных и снежных поверхностей, которые признаются поглотителями в международных документах;
- и поглотительный ресурс лесов эти документы требуют учитывать не весь, а только «управляемых» лесов, где ведется активная хозяйственная деятельность (это в России-то с ее размерами и уровнем развития инфраструктуры, особенно на «Северах» и за Уралом);
- в ближайшем будущем, по мере развития практики долгосрочной аренды природных парков иностранцами, им будет передаваться и их поглотительный ресурс, как уже произошло с заповедником «Бикин» на Дальнем Востоке. Представляется, что когда это будет проделано в массовом масштабе, настоящие размеры ресурса признают, только он на полвека будет уже не нашим, а чужим, как в басне про вершки и корешки.
И т.д. Не бравировать нужно проблемами, стремясь ослабить международные позиции своей страны, а, понимая трудности, обращать их из минуса в плюс, в том числе через прямое закрытие и недопущение проектов, подобных «Бикину».
Что касается концептуальной стороны «устойчивого развития», то она заключается в идее ограничения ресурсного потребления, положенной в основу «устойчивого развития» еще задолго до первого доклада «Пределы роста» (1972 г.) группы Денниса Медоуза из Массачусетского технологического института (MIT). И она отнюдь не призвана спасти экологию и окружающую среду. На самом деле эта идея имеет целью под данным предлогом затормозить рост потребления развивающихся стран, ибо он угрожает перераспределением природных ресурсов не в пользу Запада.
Надо отметить, что весь доклад «Пределы роста» был основан на мифологии, не имеющей ничего общего с наукой, ибо эту мифологию выстраивали на произвольном соединении якобы единой связью факторов, которые между собой абсолютно не связаны, что признавали сами авторы. Некоторые из них, например, Эрих Янч, даже подробно рассказывали, каким образом они обнаруживали и «натягивали» такую «связь» на реальность, совершая тем самым откровенный подлог, что на языке уголовного законодательства любой страны именуется мошенничеством. Помимо этих свидетельств, существуют и документы. Например, заключение совета-семинара РАН, сделанное в 2004 году в ответ на поручения президента и правительства России по вопросу о ратификации Киотского протокола. Аргументы, которые в нем приведены, настолько всеобъемлющи и универсальны, что нуждаются в прямом воспроизведении.
Итак:
- Первое. Киотский протокол не имеет научного обоснования.
- Второе. Киотский протокол неэффективен для достижения окончательной цели Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК), как она изложена в статье 2-й («стабилизация концентраций парниковых газов в атмосфере на таком уровне, который не допускал бы опасного антропогенного воздействия на климатическую систему»).
- Третье. При предполагаемом удвоении ВВП в течение десяти лет следует признать наличие серьезных экономических рисков в рамках Киотского протокола даже в его первой фазе (то есть до 2008 г.). В дальнейшем при ратификации Россией Протокола ее экономические потери будут увеличиваться. Выход России из Протокола (в случае его ратификации) может вызвать тяжелые юридические и имиджевые последствия.
- Четвертое. Ратификация Протокола в условиях наличия устойчивой связи между эмиссией CO₂ и экономическим ростом, базирующимся на углеродном топливе, означает существенное юридическое ограничение темпов роста российского ВВП.
- Пятое. В ходе работы совета-семинара РАН выявились серьезные экологические, экономические и социальные проблемы, связанные с изменением климата. Это требует привлечения к данной проблеме внимания научных организаций России, а также законодательной и исполнительной власти. Необходима организация и осуществление комплексной межведомственной программы исследований изменений климата и их воздействия на экономическую и социальную сферу России.
Первые два пункта в комментариях не нуждаются, кроме единственного. Сказанное о Киотском протоколе по изложенным в документе основаниям сохраняет актуальность и для Парижского соглашения, а также для так называемых «Целей устойчивого развития», которые из года в год становятся предметом российской отчетности перед ООН. И которая является отнюдь не обязательной, а представляет собой добровольное принятие удавки абсолютно излишних обязательств. Третий и четвертый пункты решения РАН наглядно демонстрируют подлог тех, кто пытается доказать возможность роста ВВП без увеличения выбросов. Поскольку при нынешнем технологическом укладе это невозможно, то когда слышите подобные «аргументы», читатель, имейте в виду, что это либо манипуляции со статистикой, либо констатация промышленной деградации и увеличения ВВП за счет виртуального «сектора» экономики. Интересен и пятый пункт, из которого следует, что климатические изменения, которые происходят, не связаны с антропогенным фактором. Их причины нуждаются в углубленных исследованиях, а не в апологии «устойчивого развития», которая, как идеологема глобализации, служит инструментом разрушения национальных суверенитетов в пользу некоего «коллективного», то есть глобального, как и было записано в четвертом докладе Римскому клубу Яна Тинбергена «Пересмотр международного порядка» (1976 г.).
Немного о «Целях». Семнадцать «Целей устойчивого развития» — это продолжение восьми «Целей развития тысячелетия» на период 2000—2015 годов. А те, в свою очередь, являются выжимкой из «Повестки на XXI век», принятой Конференцией ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро в 1992 году. Подпись России там под этим и другими документами глобализации по поручению Ельцина поставил вице-президент Руцкой, и ни один, ни другой в этом ничего не понимали. От слова совсем. Просто, извините, тупо ложились под Запад.
Помимо решения РАН, имеются и относительно недавние исследования и документы, авторы которых приходят к тем же самым выводам и при этом конкретизируют цифры возможного ущерба от применения мифологии «устойчивого развития» к повседневной политической и экономической жизни. Так, в появившемся летом 2016 года докладе «Риски реализации Парижского климатического соглашения для экономики и национальной безопасности России», подготовленном Институтом проблем естественных монополий (ИПЕМ), указывается, что годовые потери компаний и предприятий, спровоцированные внедрением углеродного сбора (налога) при ставке в 15 долларов на тонну CO₂-эквивалента, составят около 42 млрд долларов. При ставке в 35 долларов они возрастут почти до 10% ВВП, что, как указывается в документе, приведет к закрытию множества предприятий и ликвидации целых отраслей промышленности.
При чем здесь углеродный налог? В 1995 году появился доклад Комиссии ООН по глобальному управлению и сотрудничеству (комиссии Карлссона) «Наше глобальное соседство». Главное в этом программном документе, который у нас был сначала издан и распространен, а затем изъят даже из библиотек, — это глобализация природных ресурсов. В нем вводятся два понятия. Первое: «мировые ресурсы» — это совокупность того, чем владеют все страны; второе: «глобальное общее достояние» — это глобализированные ресурсы, переданные под международный контроль. В докладе ставится задача постепенного перевода всех «мировых ресурсов» в категорию «глобального общего достояния». То есть под контроль тех, в чьих интересах проводится глобализация. И за пользование этим «достоянием» нужно платить глобальные налоги в ООН. Иначе говоря, глобальные налоги, и не только углеродный, — неотъемлемая часть глобализации, так сказать, ее экономическое наполнение с целью обеспечить функционирование «коллективного» суверенитета.
Чтобы подвести под этим вопросом черту, вспомним адмирала Цебровски — экс-советника главы Пентагона Дональда Рамсфелда, который еще в 2005 году выдал на этот счет исчерпывающие откровения. «Страны, которые не поддаются глобализации и не готовы принять американский мировой порядок, должны подвергнуться цветным революциям и с их помощью быть подчинены Западу. Страны, соглашающиеся с глобализацией, во-первых, должны стать частью западной цивилизационной культуры, то есть принять западные ценности, а во-вторых, от них требуется предоставить западным корпорациям природные ресурсы». Так чьим именно в «глобальном» мире является «общее достояние» и общее ли оно вообще? Риторические вопросы, однако…
И что такое глобализация? Очень просто: сочетание ликвидации государств с разрушением идентичностей, всеобщей атомизацией и «сборкой» этих «атомов» в новую глобальную общность, лишенную национально-государственных корней и, разумеется, суверенитетов. Если коротко, то глобализация — это глобалистская фаза развития одной из цивилизаций, в интересах которой, диктуемых не государственными, а корпоративными императивами, она и проводится. И в чьих именно интересах, нам только что доходчиво изложил адмирал Цебровски. Ибо если уничтожаются государства, то основополагающей единицей глобальной организации становятся корпорации, которые давно уже конкурируют с государствами размерами экономик (вспоминаем работу В. И. Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма»). Поэтому другое актуальное определение глобализации — «корпоративный проект трансформации мирового порядка».
Из этого вытекает первый вопрос к нашему участию и нашей «добровольной» международной отчетности: зачем нам это нужно и соответствует ли это нашим национальным интересам? Ответ: интересам не соответствует, а нужно тем кругам, которые рассчитывают с помощью такого участия утвердиться в неформальной системе элитарных транснациональных связей. В обмен на сдачу национальных интересов.
Идем дальше.
Еще с упомянутого первого доклада Римскому клубу «Пределы роста» во главу угла концепции «устойчивого развития» (в нем она называлась «глобальным равновесием») ставились два фундаментальных ограничения:
- остановка промышленного развития на уровне 1975 года;
- и сведение к нулю роста численности населения (не более двух детей в семье).
Соединение последующих докладов с глобализацией, запущенной распадом СССР, осуществлялось системой специальных институтов, в структуру которой были включены сторонники идей Римского клуба в СССР во главе с А. Н. Косыгиным, который действовал через своего зятя Джермена Гвишиани.
У международных институтов, например МИПСА (Международный институт прикладных системных исследований в Вене, созданный в 1972 г. с участием стран НАТО и Варшавского договора, включая СССР и США), в середине 70-х годов появились филиалы и в СССР. В них, как в пробирке, под надзором «старших товарищей» и была выращена «команда Гайдара», приступившая в 1992 году к уничтожению российской промышленности.
Отсюда второй вопрос к нашему «добровольному» участию: понимаем ли мы, что вовлечение в так называемый «климатический процесс», продиктованное идеями деиндустриализации, неразрывно связано и с депопуляцией, частью которой является борьба с традиционной семьей? Это не разные проекты, а две части одного и того же проекта, и постановка по предложению президента Путина конституционных барьеров на пути депопуляции при одновременном участии в международной отчетности по борьбе с так называемыми «климатическими изменениями» — это не что иное, как раздвоение политической личности.
Мой ответ на этот вопрос: мы все хорошо понимаем. И встроенные в глобализацию корпоративные интересы определенных заинтересованных групп, в том числе из экономического блока правительства, Центробанка и связанных с ним институтов банковской системы, прежде всего Сбербанка, руководствуясь конъюнктурой, делают вид, будто этого раздвоения не существует. А все остальные — мы с вами — просто следуем в их фарватере, не вникая в суть вопроса.
Следующий важный момент. Деиндустриализацией и депопуляцией дело здесь не ограничивается. Во-первых, программные доклады Римского клуба — это не только «Пределы роста», а весьма широкая проблематика, охватывающая весь круг вопросов глобального развития, формирующая своеобразную «дорожную карту» управляемых глобальных перемен. Во-вторых, с 1992 года, когда снимаются барьеры, поставленные на пути глобализации существованием СССР, глобальные институты начинают сводиться в цельную систему «устойчивого развития»; сам этот термин появился в докладе Всемирной комиссии по окружающей среде и развитию (комиссии Брунтланд) «Наше общее будущее» в 1987 году.
Параллельно активно внедряется конъюнктурное представление о якобы «универсальности» экологии, будто бы экологическая безопасность — не одна из составляющих национальной безопасности, как на самом деле, а определяющее звено, стоящее выше национальной и военной безопасности, что не соответствует действительности. В рамках этой «широкой» трактовки экологии ее искусственно и императивно соединяют с экономическим и социальным развитием. Так рождается основополагающая формула «устойчивого развития» — экология, экономика, социалка. И эта формула красной нитью проходит через все ключевые документы ООН. Так деиндустриализация и депопуляция Римского клуба дополняются десоциализацией и десуверенизацией, вытекающими из последующих документов глобализации. А само «устойчивое развитие» принимает вид стратегии «четырех ДЕ», это авторское изобретение. Именно в этих «четырех ДЕ» и состоит концептуальная сторона «устойчивого развития». В целом же мы просто принялись играть в чужие игры. И это вредит национальным интересам России, которые состоят в поддержании самодостаточности и суверенного развития, в которых нам это участие отказывает. У нас и пример перед глазами имеется — Дональд Трамп с выходом из Парижского соглашения, а мы вместо изучения этого опыта включаемся в его критику и рубим сук, на котором сидим.
Что в «сухом остатке»? Проведение всенародного голосования по поправкам в Конституцию России, в ходе которого будет утвержден приоритет национальных интересов над внешними, неизбежно должно привести к пересмотру тех международных обязательств, которые носят кабальный характер, вредят суверенитету и национальным интересам. В частности, не должно остаться никаких препятствий неограниченному промышленному и технологическому развитию страны, невзирая на навязываемую через институты и структуры ООН догматику так называемого «устойчивого развития». Экология — важная проблема, но она носит не всеобщий, глобальный, а локальный характер, представляя собой сферу компетенции местных, в крайнем случае региональных, в самом крайнем — федеральных властей. Но если по вопросам экологии Россия и после 22 апреля продолжит выполнять принятые на себя обязательства и отчитываться перед ООН, это будет означать, что на результаты народного конституционного волеизъявления попросту наплевали. Допустить этого нельзя ни в коем случае; новая широкая и всеобъемлющая дискуссия по данному вопросу настоятельно необходима потому, что затрагивает жизненные интересы не только нашей страны в целом, но и каждого из ее граждан.
https://regnum.ru/news/polit/2879210.html
07.03.2020 Посол Чжан Ханьхуэй ставит like российско-китайской дружбе
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 7 марта 2020, 14:33 — REGNUM
В Китае продолжается борьба с вирусной пневмонией. Эпидемиологическая ситуация в Поднебесной постепенно нормализуется, чего, однако, не скажешь о других охваченных вирусом странах, среди которых разрастающимися масштабами эпидемии отмечаются Южная Корея и Италия. Уже возникают прецеденты международных трений вокруг их взаимных посещений гражданами, как это на днях имело место в отношениях между Сеулом и Токио, а также в Европе, где «карантинной» дискриминации все чаще подвергаются жители Апеннин.
За ажиотажем, поднятым вокруг эпидемии в СМИ, на второй план потихоньку отходит ситуация в очаге инфекции, провинции Хубэй и ее административном центре Ухане. Вперед выдвигаются волнующие всех технические подробности медицинского характера: какие лекарства подходят для профилактики, когда и какая будет вакцина и насколько она действенна, окончится ли эпидемия к лету или ожидается ее вторая волна. Вопросы, безусловно, волнующие, но поскольку все мы люди, очень важным представляется и гуманитарный срез проблемы. Это как на войне: есть стрелки на картах, отражающие ход стратегических наступательных и оборонительных операций, перемещения фронтов и армий, а есть простые человеческие судьбы, далеко не всегда заметные в водовороте разнообразных сводок, донесений и отчетов. Так и здесь. Как живет и чем знаменит китайский Ухань? Признаемся самим себе, что знаем мы об этом мало: 99, а то и все сто человек из ста, если их спросить, сходу выпалят одно-единственное слово: «Коронавирус!».
Посол КНР в России Чжан Ханьхуэй, очень много сил и времени уделяющий донесению до российской общественности самой свежей и достоверной информации о борьбе с заболеванием, как говорится «из первых рук», решил заполнить и этот пробел. И подробно рассказал об истории Уханя, произошедших в нем знаменательных событиях и том следе, который он оставил в отношениях наших двух стран и народов. Но прежде всего он обратил внимание на подвиг жителей города, которые согласились с практически полной изоляцией от внешнего мира, чтобы не допустить распространения инфекции. Как выяснилось, 58% мировой заболеваемости и 75% погибших приходится даже не на Хубэй. А на сам Ухань. «Нам следует осознать вклад жителей Уханя, мир в долгу перед ними», — приводит дипломат слова Брюса Эйлворда, старшего советника генерального директора Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ).
Ухань — город славной революционной истории. Это и один из центров Синьхайской революции 1911−1912 годов, которая, как отмечает Чжан Ханьхуэй, «положила конец двухтысячелетнему феодальному режиму в Китае», и «колыбель» трех крупнейших вооруженных восстаний китайской Красной армии — Наньчаньского, Кантонского и восстания «Осеннего урожая». Это город-герой, символизирующий во многом общую судьбу наших стран и народов в XX веке. В 11-миллионном мегаполисе свято почитают подвиг советских летчиков-добровольцев, которые прибыли сюда в 1938 году для помощи китайскому народу в отражении японской агрессии. В трехдневном авиационном сражении над Уханем были сбиты 47 самолетов захватчиков. Останки пятнадцати советских героев покоятся в уханьской земле, и памятник им, расположенный в парке с символическим названием «Цзефан» («Освобождение»), является одним из главных мест паломничества горожан и гостей города.
В Китае не забывают о той помощи, которую оказал становлению КНР Советский Союз. Из 156 крупных промышленных и инфраструктурных объектов, которые были построены в стране с советской помощью и участием, семь находятся в Ухане. В том числе первый в городе мост через реку Янцзы, символически соединивший берега северной и южной частей Китая. Это тот самый рубеж, который во время гражданской войны 1945−1949 годов гоминьдановцы с помощью зашедших в реку британских военных кораблей и американских бомбардировок хотели удержать, превратив в границу внутри разделенной надвое по корейскому сценарию страны. Стремительное наступление Красной армии с форсированием Янцзы опрокинуло тогда эти планы. И в итоге отбросило чанкайшистскую клику на Тайвань, заставив ее забыть о надеждах на реванш. Как здесь не вспомнить и о советской военной помощи, в частности, о передаче китайским коммунистам всего вооружения и боевой техники, которые были захвачены у японцев советскими войсками в ходе разгрома Квантунской армии, ставшего победным финалом всей Второй мировой войны.
Посол упоминает и о том, что именно в Ухане в 1956 году состоялся хорошо известный старшему поколению российских граждан заплыв по Янцзы председателя КНР Мао Цзэдуна. По свидетельству дипломата, Ухань вождь посетил с инспекционной поездкой и трижды искупался в великой реке, посвятив этому несколько стихотворных строк. При всей неоднозначности трактовки этого события, полученной в свое время в советских СМИ, в Китае о нем помнят и его почитают.
Сегодняшний Ухань — один из центров регионального взаимодействия между нашими странами, глубоко вовлеченный в механизм российско-китайского сотрудничества «Волга — Янцзы». И не случайно побратимом китайского мегаполиса, имеющего статус «Центра промышленных инноваций двух стран», является волжский Саратов. Ширятся связи между вузами Уханя и Российской Федерации; с нашей стороны в авангарде здесь Санкт-Петербургский политехнический университет. А вообще в Ухане 84 учебных заведения и еще 111 научно-исследовательских институтов, что вывело его на 19-ю строчку в рейтинге двух сотен крупнейших мировых наукоградов, составленном влиятельным американским журналом Nature. В Китае впереди него по этому показателю только Пекин и Шанхай.
В Ухане помнят об относительно недавнем, состоявшемся в 2016 году, посещении города председателем российского Совета Федерации Валентиной Матвиенко, а также о подписанном на полях ее визита соглашении о сотрудничестве, центральным звеном которого стал транзитный проект «Китайско-европейского экспресса». В мегаполисе построен и успешно функционирует торгово-выставочный центр трансграничной торговле импортными товарами из нашей страны, а также магазин розничной торговли.
Ухань — город, где глубочайшая история встречается с современностью. Посол Чжан Ханьхуэй рассказал и о том, более 2 тыс. лет назад именно в этих местах на берегах Янцзы появлялись блестящие образцы художественного творчества, слагались эпосы, которые сегодня по праву считаются частью китайского и мирового культурного наследия. И передовая промышленность, несмотря на упадок Китая в «столетие унижений», тоже появилась в Ухане; более сотни лет назад именно здесь построили крупнейший в Азии металлургический завод. А красоты богатейшей природы среднего течения Янцзы, где почти на 8,5 тыс. кв. км раскинулся город, уверен дипломат, еще увидят его многочисленные гости. В том числе наши сограждане, которые смогут посетить его после окончания нынешнего форс-мажора, начало которого пришлось на российские новогодние праздники, а пик — на китайские. В Ухане их ждут — и в рамках традиционного китайского гостеприимства, и с благодарностью за сочувствие, поддержку в интернете и гуманитарную помощь, направленную из России в начальный, самый сложный период эпидемии.
И «like» Чжан Ханьхуэя российско-китайским отношениям выдает то нетерпение, с которым в Поднебесной эту победу над бедой приближают.
https://regnum.ru/news/polit/2878214.html
05.03.2020 США продолжают резонансные провокации против КНР
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 5 марта 2020, 19:42 — REGNUM
Как и следовало ожидать, США продолжили нажим на Китай. Причем, невзирая ни на торгово-экономическое соглашение, приостанавливающее тарифную войну, идущую между двумя странами с весны 2018 года, ни на те сложности, с которыми сопряжена борьба с эпидемией вирусной пневмонии, которую КНР ведет с крайним напряжением сил. Палатой представителей Конгресса США одобрен законопроект, связанный с Тайванем, точнее, распространяющий на отношения мятежного острова с окружающим миром явочную «экстерриториальность» американской юрисдикции. Как уточнил на ведомственном брифинге в Пекине официальный представитель МИД КНР Чжао Лицзянь, действия американских законодателей вступают в противоречие с официально признанным США принципом «одного Китая», а также с нормами и принципами международного права и отношений и двусторонними китайско-американскими договоренностями. Если не вдаваться в подробности, Вашингтон в одностороннем прядке произвольно присваивает себе право ставить свои отношения с зарубежными странами в зависимость от уровня их связей с Тайванем. Разумеется, назло Пекину. Сближение третьих стран с островными сепаратистами США будут поощрять развитием с ними «особых» отношений, а приверженность принципам и отказ от такого сближения — «наказывать», снижая уровень и интенсивность контактов и связей.
Прежде всего, здесь необходимо вспомнить об историческом бэкграунде. Когда в конце Второй мировой войны создавалась ООН, ее основателями, внесшими наибольший вклад в победу над гитлеровской Германией и милитаристской Японией, были признаны пять держав — СССР, США, Великобритания, Франция и Китай. Поднебесная оказалась в этом списке потому, что первой, еще задолго до официального начала войны, приняла на себя японский удар. В 1931 году японская военщина вторглась в Маньчжурию — северо-восточные провинции Китая. Отторгнув их от Пекина, японцы провозгласили на этих территориях находящийся в марионеточной зависимости от Токио «бантустан» — Маньчжоу-Го, псевдогосударственное образование, формальным главой которого был провозглашен Пу И, последний император Цинской династии, свергнутой в ходе Синьхайской революции 1911−1912 годов. В июле 1937 года, после так называемого «инцидента Лугоу» в Пекине, началась уже полномасштабная военная агрессия. Сопротивление китайцев японские каратели подавляли с кровавой жестокостью, невиданной даже для нацистской СС; общие потери Китая составили около 35 млн человек, а военные действия продолжались до осени 1945 года, когда удар, нанесенный в Маньчжурии советской Красной Армией, лишил Японию ее основной сухопутной силы — Квантунской армии, побудив к быстрой капитуляции, означавшей долгожданный победный конец всей Второй мировой войны.
После этого в Китае разразилась четырехлетняя гражданская война, завершившаяся 1 октября 1949 года провозглашением КНР. Но к тому моменту, как страна обрела стабильную и устойчивую народную власть, с создания ООН и ее Совета Безопасности с пятью постоянными членами прошли уже четыре с половиной года. И все эти годы Китай в нем был представлен гоминьдановским контрреволюционным режимом генералиссимуса Чан Кайши. Проиграв гражданскую войну, чанкайшисты потеряли все позиции в материковом Китае и бежали на Тайвань, где и обосновались на долгие годы, сохраняя раскол страны. При этом от своей власти в дореволюционном Китае они унаследовали и кресло в Совбезе. Советский Союз в те годы многократно ставил вопрос о том, чтобы постоянное членство перешло от тайваньского режима к законным властям КНР, представляющим почти 100-процентное население страны, но все попытки Москвы в этом направлении всячески блокировались западными державами, прежде всего США и Великобританией.
Запад «держал паузу» до тех пор, пока ему не стало выгодным использовать в своих интересах растущие противоречия между СССР и КНР. В 1971 году США, отказавшись от поддержки режима Чан Кайши, признали законные права Пекина на мандат постоянного члена Совета Безопасности. Вместе с этим Запад постепенно, шаг за шагом, подводил дело к официальному признанию КНР, которое США осуществили в 1979 году, одновременно завершив дипломатические отношения с Тайванем. То есть признали Китай единым и неделимым под властью официального Пекина. Но американцы не были бы американцами, если бы параллельно с этим не принялись использовать противоречия материка и острова в своих конъюнктурных интересах. В том же 1979 году был принят американский закон о Тайване. В его рамках в Арлингтоне, штат Вирджиния, был основан так называемый Американский институт, отделения которого были открыты в Тайбэе и Гаосюне, превратившись в фактическое неформальное посольство США. Штат тайваньских отделений института комплектовался и по сей день комплектуется кадровыми госдеповцами, представителями USAID и других правительственных ведомств, а директор имеет статус посла. В перечень официальных функций заведения входит никак не относящееся к исследовательской деятельности, которой вроде бы должен заниматься нормальный институт, оказание консульских услуг американским гражданам и распределение грантов.
По этой же схеме развивалась и китайско-британская история с возвращением КНР Гонконга, ныне Специального автономного района КНР Сянган. С одной стороны, компромисс, на который пошли британские власти, явился вынужденной реакцией на рост влияния и авторитета КНР в мире. С другой же стороны, возвращение Гонконга осуществлялось в виде «аванса» под вовлечение Китая в будущие западные проекты. А когда «что-то пошло не так», и Китай стал проводить самостоятельную политику, раздражение Запада вылилось в подрыв стабильности, первой «пробой сил» и одновременно генеральной репетицией которого стала еще «зонтичная революция» осени 2014 года.
Иначе говоря, юридически признав принцип «одного Китая», заключающийся в принадлежности ему Тайваня на правах автономного района, США и ряд их сателлитов на деле повели и до сих пор ведут себя крайне двусмысленно, сохраняя в Тайбэе фактическое квазипосольство, маскируемое под местное отделение Американского института. И при этом фактически делегируют статус тайваньского посольства у себя дома Тайбэйскому экономическому и культурному представительству.
За пределы всех рамок приличия сближение США с Тайванем, затронувшее и сферу военного и военно-технического сотрудничества, включая торговлю оружием и боевой техникой, вышло при нынешнем президенте Дональде Трампе. Выиграв выборы и пребывая в статусе избранного президента при «хромой утке» Бараке Обаме, первое, что сделал на этом направлении Трамп — это обрушился на Пекин с жесткой критикой состояния торгового баланса китайско-американских отношений, усугубив ситуацию прямым звонком главе тайваньской администрации Цай Инвэнь. Множество недружественных шагов было осуществлено и позже. Особое место в этом перечне не может не занимать тайваньский след нынешних событий в Гонконге. Ибо сам законопроект о выдаче преступников, послуживший для них детонатором, был спровоцирован просьбой властей Тайваня, навстречу которым Пекин пошел, руководствуясь доброй волей и необходимостью углубления взаимопонимания и взаимодействия между соотечественниками по обеим сторонам Тайваньского пролива. С учетом роли Вашингтона и Лондона в инструктаже погромщиков и координации их действий, в которых деятельно поучаствовали сотрудники американского генконсульства, нет сомнений, что трагедия с убийством жителем Гонконга тайваньской девушки, с чего все и началось, была по максимуму использована западными спецслужбами для раздувания кризиса.
Отдельной темой является нагнетание Вашингтоном военно-политической напряженности в Тайваньском проливе, который в КНР считают внутренней акваторией и через который региональное военно-морское командование США регулярно провокационно проводит маршруты движения кораблей американских ВМС. Вкупе с попытками сколачивания в регионе «восточной НАТО», подливанием масла в огонь территориальных споров Китая с соседями, а также военной помощью островным мятежникам, это означает балансирование на грани военного конфликта у самых границ КНР. И, кстати, у дальневосточных границ и Российской Федерации, что является дополнительным аргументом в пользу укрепления сотрудничества Москвы и Пекина в сфере обороны и безопасности, осуществляемого на двусторонней основе и в рамках ШОС.
В этом ряду принятие нижней палатой Конгресса упомянутого законопроекта, представляющего собой грубый нажим США на третьи страны, чтобы побудить их вслед за Вашингтоном явочным порядком пересмотреть принцип «одного Китая» — очередной предсказуемый шаг по пути конфронтации и обострения обстановки. США целенаправленно, шаг за шагом, точно так же окружают Китай, стремясь изолировать его от региональных партнеров, как они поступают с Россией на Европейском театре военных действий (ТВД). Очень показательно, что уже не раз военно-стратегические учения с отработкой условных ударов по вероятному противнику вооруженные силы США в АТР проводили одновременно против России и Китая. Комплекс противоречий, которые переплелись в регионе, не охваченном, в отличие от Атлантики, остатками системы поддержания стратегической стабильности, включает многое. И реваншистские амбиции Японии, и раскол Корейского полуострова, и наращивание Пентагоном военно-морской мощи, и стремление подорвать идущий сейчас перспективный диалог Китая со странами АСЕАН. И многое другое, включая будущее развертывание систем американских РСМД и претензии США на Арктику. Именно поэтому тайваньский вопрос для России — это не «посторонние» противоречия на периферии наших геополитических интересов, а одно из «солнечных сплетений» глобальной политики, оказывающее очень большое влияние в том числе и на нашу военную и в целом национальную безопасность. На прошедших в январе нынешнего года «президентских» выборах Цай Инвэнь и ее Демократическая прогрессивная партия сохранили власть и парламентское большинство. Однако незадолго до этого они понесли существенное поражение в ходе местных выборов. И это порождает на острове ситуацию если не двоевластия, то лишает правящие проамериканские круги монополии на власть. И имеются очень большие основания полагать, что ближайшие годы окажутся для Тайваня и тайваньцев своеобразным моментом истины. Как и для материкового Китая, который считает императивом именно мирное воссоединение родины, для которого уже сегодня существуют определенные предпосылки. И именно этим тенденциям противостоит нынешнее американское вмешательство в китайские внутренние дела.
https://regnum.ru/news/polit/2876704.html
03.03.2020 Трампу не дано ни развязать, ни разрубить корейский «узел»
ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО, 3 марта 2020, 17:42 — REGNUM
Вокруг Корейского полуострова очередной переполох. Днем 2 марта с военного полигона в районе города Вонсан на восточном побережье вооруженные силы КНДР осуществили запуск двух «неопознанных снарядов» в сторону Японского моря. Проделав путь в 240 км и достигнув высоты около 35 км, они упали в воду, не долетев до 200-мильной зоны японских исключительных экономических интересов. Инцидент спровоцировал реакцию военных ведомств Сеула и Токио. Южнокорейский Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) выпустил заявление о «внимательном отслеживании» возможных «дальнейших пусков», а японский министр обороны Таро Коно предположил, что речь идет о баллистических ракетах малой дальности. Отдельно подчеркивается, что это первый такой пуск в 2020 году; в последний раз это происходило 28 ноября прошлого года, и тогда, как сообщалось, испытывался «сверхкрупный калибр» реактивных систем залпового огня (РСЗО). А через несколько дней, 7 и 13 декабря, на полигоне Сохэ, по заявлению официального представителя Академии оборонных наук КНДР, прошли «очень важные испытания, результаты которых в ближайшем будущем сыграют большую роль в очередном изменении стратегического статуса КНДР».
Помнится, возмущаться тогда принялся сам глава вашингтонской администрации Дональд Трамп, который обвинил северокорейского лидера Ким Чен Ына в стремлении создать ему проблемы в предстоящей избирательной кампании. Размениваться на встречный импульсивный «обмен мнениями» Ким тогда не стал и дал Трампу развернутый ответ в самом конце декабря на пленуме ЦК Трудовой партии Кореи (ТПК). То есть придал этому ответу максимальный вес, облачив его в форму официальных партийно-государственных решений, зафиксированных в коммюнике этого высокого собрания. «КНДР продолжит энергично продвигать разработку стратегических вооружений для обеспечения национальной безопасности до тех пор, пока США не откажутся от своей враждебной политики по отношению к КНДР и не создадут долговечный и прочный механизм обеспечения мира на Корейском полуострове». И «развитие необходимых КНДР вооружений для обеспечения самозащиты от враждебных сил, нарушающих суверенитет и безопасность, и есть путь, по которому КНДР должна идти без колебаний». Ибо «наличие и продолжение укрепления непобедимой военной силы, на которую никто не может напасть, являются для ТПК неизменной целью оборонного строительства». Поэтому «мы хотим более энергично продвигать разработку стратегических вооружений, и мир скоро станет свидетелем того, как у КНДР появится новое стратегическое оружие».
О каком оружии идет речь, в открытых СМИ КНДР не сообщается, поэтому гадать на кофейной гуще мы не будем и оставим эту тему специалистам. В общих чертах только представляется, что совмещение тематики уложившихся в две с половиной недели ноябрьских и декабрьских испытаний с последующим вынесением этого вопроса на партийный пленум, что говорит о высокой степени готовности проекта, не является случайным. Имел ли к этой стратегии отношение вчерашний запуск? Вряд ли: если главным адресатом месседжа пленума стали США и лично Трамп, то нынешний имеет других адресатов и другие цели. Ничего особого не произошло, никаких «спецзаявлений», подобных декабрьским, не было. Обычные, рядовые пуски, осуществленные вроде бы по принципу «на то и щука в пруду, чтобы карась не дремал». Но косвенно они бьют не только по Южной Корее и Японии, но и по США, а кроме того, очень грамотно запускают «черного кота» между всеми этими тремя главными геополитическими оппонентами Пхеньяна. Обращает внимание выбранная дата — на следующий день после отмечаемого 1 марта в Южной Корее национального праздника — основания 101 год назад, в 1919 году, движения Самиль, поставившего целью борьбу за независимость Кореи от японского колониального владычества, под которым полуостров пребывал с 1910 года. Пользуясь случаем, южнокорейский президент Мун Чжэ Ин обратился к стране и соседям с призывом объединить усилия в борьбе против эпидемии коронавирусной пневмонии, поразившей юг Корейского полуострова, вслед за Китаем. «Ракетный» ответ Севера не означает отказа от взаимодействия, но ставит вопросы геополитики впереди гуманитарного контекста вспышки заболевания, которая в КНДР пока не перекинулась. С одной стороны, «политический вирус» взаимных обязательств Сеула с Вашингтоном и Токио препятствует такому взаимодействию. С другой, без южнокорейско-американского альянса провисает японский «фланг» дальневосточного треугольника, из которого США надеялись «выжать» проект «восточной НАТО». Отвечая Муну ракетами, Ким по сути ставит ему условием сближения ослабление, вплоть до прекращения, связей с США и Японией. И надо особо подчеркнуть, что тот же самый намек южнокорейский лидер в конце декабря получил и в Китае, который посещал в рамках участия в очередной встрече руководителей КНР, Южной Кореи и Японии в Чэнду (провинция Сычуань). Во время двусторонней встречи с Мун Чжэ Ином, Си Цзиньпин тогда обратил его внимание на совпадение позиций Пекина и Сеула в поддержке мира и стабильности на Корейском полуострове и необходимости решать имеющиеся спорные вопросы путем переговоров. И главное в этом заявлении, как видим — символическое вытеснение из этого урегулирования США, как страны, не имеющей отношения к данному вопросу.
Итак, создавая решающий, по мнению Пхеньяна, стратегический противовес военной угрозе со стороны Америки, лидер КНДР одновременно поддерживает надежную координацию с Пекином и, соответственно, с Москвой, учитывая совместное российско-китайское происхождение «дорожной карты» урегулирования на полуострове. И при этом дает понять, что у Сеула в шкале его внешних приоритетов — эксклюзивное положение, кардинальным образом отделяющее юг полуострова от его нынешних американских и японских партнеров. То есть, с одной стороны, показывает Муну, что уровень его контактов с КНДР обратно пропорционален таковым с США и Японией, а с другой, оставляет ему право соответствующего выбора. А также, если он окажется «правильным», соответствующие китайские гарантии. И официальный Сеул, уже убедившийся за краткие месяцы резкого потепления отношений Юга с Севером в его огромной общественной популярности и поддержке, ощутимо колеблется. Ракеты, адресованные Японии и США, но никак не Югу — еще один аргумент в пользу «правильности» сеульского выбора, а относительная сдержанность ответной южнокорейской реакции — свидетельство его принятия к сведению.
Перед нами очень тонкая дипломатическая игра Ким Чен Ына, которую он не смог бы вести без поддержки России и Китая. Становится понятным, что ввязывание Трампа в переговоры с КНДР по денуклеаризации Корейского полуострова имело расчетом оказавшиеся неверными представления о проблемах в китайско-северокорейских отношениях, ибо прямых контактов между Кимом и Си Цзиньпином в начале этого процесса действительно не было. Но как только процесс был запущен, они внезапно появились, очень быстро укрепившись до уровня тесной координации и личных встреч каждые несколько месяцев. Подтянулась и Россия. Это и встреча Владимира Путина с Ким Чен Ыном в символическом для американской дипломатии Владивостоке. И визиты в Пхеньян главы МИД Сергея Лаврова и главы Совета Федерации Валентины Матвиенко. В результате Трамп, рассчитывавший взять КНДР «голыми руками» и, добившись ее ядерной капитуляции, положить этот успех в копилку своей избирательной кампании, внезапно очутился в ловушке, где полностью на его стороне оказалась разве что выключенная по сути из этого процесса Япония. А дальше Пхеньян стал натурально диктовать Вашингтону условия уже его капитуляции, ибо дать КНДР настоящие американские гарантии, которые зашифрованы под формулой «долговечного и прочного механизма обеспечения мира», для США и есть одновременно и капитуляция, и потеря лица перед Сеулом и Токио. Там ведь такие гарантии не будут восприняты иначе, как признанием Вашингтоном пределов своего могущества, и их прокомментируют известным афоризмом про Акелу, который «промахнулся».
Ну и как тут не вспомнить совместный российско-китайский проект резолюции о политическом урегулировании на Корейском полуострове, внесенный в Совет Безопасности ООН 17 декабря прошлого года. Три пункта — приверженность сторон денуклеаризации, призыв к США и КНДР продолжить диалог (после успешных «очень важных» испытаний в КНДР и в канун пленума ЦК ТПК) и отменить часть американских санкций. Этим документом Трамп просто загонялся в цугцванг: «согласиться нельзя отклонить», и где поставить запятую, если согласие — это потеря лица, а отклонение идет в открытый предвыборный пассив? «Сам де кашу с Кимом заварил — сам теперь и расхлебывай», — если не сказали, то подумали оппоненты республиканского президента, попутно отметив, что корейский блицкриг обернулся провалом.
Что теперь? Скорее всего, следующее. Во-первых, на денуклеаризации будет поставлен, а точнее, уже стоит жирный крест. И «очень успешные» северокорейские испытания — тому свидетельство. Огромные расходы на стратегические проекты в расчете на скорый отказ от них не делаются, на это были способны только Горбачев с Ельциным. Первый, как помним, закрыл проект «Энергия — Буран» и сбежал из Восточной Европы; второй сдал американцам много чего, начиная с лазерных технологий космического базирования и кончая тем, что в ЦРУ в свое время назвали «государственной тайной США», в обмен на американскую поддержку преступного расстрела Дома Советов. Ким Чен Ын на такое явно не способен. И во-вторых, фиаско в переговорах с Пхеньяном вкупе с провалом американских попыток создать «восточную НАТО» в рамках мифологического «Индо-Тихоокеанского» региона вносит разлад как между США и их тихоокеанскими сателлитами, так и между самими этими сателлитами. И чем оглушительнее будут американские неудачи на северокорейском направлении — тем неуютнее будут себя чувствовать в Токио и тем настойчивее будут искать альтернативу «правильного» выбора в Сеуле. Рискнем предположить, что Южная Корея — главная ставка и главный приз в этой крупной геополитической игре, которую Москва, Пекин и Пхеньян ведут против Вашингтона. И последний, шаг за шагом повторяя ошибки позднего СССР, находится если не на пороге, то близко к порогу перехода количественного накопления таких ошибок в качественные перемены. Всю глубину этих будущих перемен, похоже, что и олицетворяет приближающийся выбор между Трампом и Сандерсом. Как говорится, в добрый путь! Но это уже совсем другая история.
https://regnum.ru/news/polit/2874072.html