- Павленко В.Б. 2020-5
- 22.10.2020
- 21.10.2020
- 16.10.2020
- 14.10.2020
- 13.10.2020
- 10.10.2020
- 06.10.2020
- 05.10.2020
- 02.10.2020
- 01.10.2020
- 27.09.2020
- 26.09.2020
- 21.09.2020
- 19.09.2020
- 18.09.2020
- 16.09.2020
- 14.09.2020
- 11.09.2020
- 09.09.2020
- 08.09.2020
- 05.09.2020
- 04.09.2020
- 02.09.2020
- 01.09.2020
- 29.08.2020
- 28.08.2020
- 25.08.2020
- Все страницы
2020 Сентябрь-октябрь. Статьи
22.10.2020 Откуда родом антиармейская ликвидационная «реформа» Минфина?
Предложения Минфина по так называемой «реформе Вооруженных сил», несвоевременные и откровенно вредительские с точки зрения национальных интересов России, весьма своевременны и актуальны, если смотреть на них глазами заказчиков. Именно этим объясняется, что они прозвучали как раз тогда, когда в США к власти рвется коррумпированная, погрязшая в нечистотах аморальности, но «социально близкая» нашим «реформаторам» шайка демосектантов.
21.10.2020 Ракеты как геополитический «момент истины» с центром в АТР
Что означает весь этот запутанный винегрет американских действий – судорожных, спорадических? Что происходит? На наш взгляд, наблюдаются несколько взаимосвязанных сюжетов, которые американская сторона, ущемленная крайним дефицитом времени, пытается разыграть одновременно, в духе известного пошловатого афоризма «и рыбку съесть, и косточкой не подавиться».
16.10.2020 На что рассчитывают в США, предлагая России дружить против Китая?
Долголетию Генри Киссинджера можно позавидовать. Но пару месяцев назад с изложенной им инициативой уже выступали госсекретарь Майк Помпео и президент Дональд Трамп. «Мэтр» выходит в тираж, судорожно пытаясь сохранить видимость интеллектуального влияния при полном отсутствии новых идей? Или это его идея была перехвачена более молодыми и проворными, а самого оставили на бобах доказывать собственное авторство? Нам эта коллизия интересна только как констатация финала американского лидерства.
14.10.2020 Латвия сегодня: еще раз о цене забвения исторической памяти
Главная проблема в том, что по мере усложнения политической обстановки и все более громкого бряцания оружием со стороны Пентагона именно Прибалтика, в том числе Латвия, становится «передовым плацдармом» НАТО. То есть, презрев исторические уроки – а чего еще можно было ожидать от пересмотра не только оценок, но и фактов и событий минувшей войны, официальная Рига возвращается в статус «территории подскока», приближенной к жизненно важным центрам потенциального противника.
13.10.2020 Военный парад в Пхеньяне как символ восточного драйва на фоне упадка Запада
Дальневосточная динамика сегодня на порядок превосходит атлантическую, которая буквально на глазах деградирует до уровня периферии глобальной политики. В то время, как на Востоке жизнью ставятся краеугольные вопросы международной безопасности, связанные с ядерной темой, на Западе которую неделю бушуют страсти вокруг откровенно мелкого, недостойного серьезного внимания инцидента с российским оппозиционером Навальным.
10.10.2020 Посол КНР Чжан Ханьхуэй подвел годовые итоги российско-китайских отношений
Переходные эпохи, вроде тех, которую ныне переживает мир, вообще-то на друзей небогаты. Каждый, как правило, выживает сам, не особо полагаясь ни на «ближних», ни на «дальних». В таких условиях доверительное партнерство, а тем более сотрудничество в вопросах безопасности – большая редкость, исключение из правил. Для России и Китая это исключение очень важно. Ибо мир меняется, причем, невиданными за последнее столетие темпами.
06.10.2020 Почему поездка в Пекин Владимира Зеленского в российских интересах
Желание Киева выжить любой ценой, которое выливается в «танцы на канате» между Пекином и Вашингтоном, если оно разрешится даже не китайским «выбором», а хотя бы равной удаленностью, намного сильнее подорвет позиции бандеровского национализма, чем военное противостояние в Донбассе. И даже его распространение на всю Новороссию. Именно поэтому в Москве не могут не наблюдать, причем весьма заинтересованно, за развитием китайско-украинского диалога
05.10.2020 Борьба за «чистоту» глобализации как информационное контрнаступление КНР
В Пекине не надеются на благоразумие и договорную способность США и Запада. А просто используют конъюнктурную односторонность западной политики, которая зациклена на собственных интересах и игнорирует все остальные, считая их «вассальными», для наглядной демонстрации несправедливости существующего миропорядка. Слабые места аргументации Запада благодаря этому становятся достоянием широкой общественности, что особенно важно, если США и их сателлиты все-таки рискнут пойти на раскол ООН.
02.10.2020 Кризис в Карабахе и многозначительная пауза Пекина
Конъюнктурная двойственность Эрдогана, судя по реакции Пекина на последние события в Нагорном Карабахе и вокруг него, похоже, может сыграть с ним злую шутку. И «рыбку съесть», ухватившись за протянутую из Пекина транспортную артерию «Пояса и пути», и «косточкой не подавиться», продолжая подталкивать превращенного в марионетку Алиева к расширению военных действий против Армении, долго не получится.
01.10.2020 Китай празднует 71-ю годовщину провозглашения народной государственности
Американская логика предельно понятна: «подстрелить» Китай на взлете, пока США, двигающиеся к упадку, но сохраняющие определенные преимущества на важнейших направлениях, определяющих характер двусторонних отношений, не утратили возможности влиять на глобальные процессы. Именно здесь корни всех тех, внешне неожиданных инноваций в американской политике, которые пришли вместе с эпохой Трампа.
27.09.2020 О чем поговорили между собой Си Цзиньпин и Ёсихидэ Суга
Японию, не владеющую подлинным суверенитетом, занимают конкретные экономические вещи; Китай как полноценную суверенную страну, помимо инструментов взаимодействия, которыми являются конкретные институты и форматы, не может не интересовать идеология партнерства, на каких принципах оно выстраивается в региональном и глобальном аспектах.
26.09.2020 В чьих интересах в очередной раз подал голос Михаил Горбачев?
О каком российском «посредничестве» лепечет Горбачев в ситуации, нерв которой ясно чувствуется в полемике, развернувшейся с трибуны ООН? Ведь если ключевое слово в российско-американских отношениях сегодня – сдерживание, то в российско-китайских – партнерство. Не может и не должно быть знака равенства между потенциальным противником, которого сдерживают, и партнером, который сам является участником этого сдерживания. И с которым вместе стоим локоть в локоть.
21.09.2020 Приоритеты ООН в российской и китайской политике
Вопрос стоит не о выходе из фарватера Запада, чтобы встроиться в китайский фарватер, поменяв «шило на мыло» — это измышления либералов и, в целом, западников, пытающихся с помощью подобной демагогии отстоять свои приоритеты, обеспечивающие им влияние здесь и позиции на Западе. А об отказе от любого фарватера, кроме своего собственного.
19.09.2020 Кому и почему не дает покоя Мавзолей Владимира Ильича Ленина
«Шабаш ведьм» вокруг Мавзолея основателя СССР, а с ним и Российской Федерации, требует развенчания В. И. Ленина, которое, в свою очередь, обнуляет легитимность современного российского государства. Главная их цель, о которой никогда не будет заявлено вслух, — восстановить сословное общественное устройство. И возвратить народ в социальное стойло, из которого его вывел Великий Октябрь. А заодно превратить Россию в придаток Запада и арену его будущего противостояния с Китаем.
18.09.2020 Дело Навального: дисциплинированный хор марионеток против России
По обе стороны Атлантики тему Навального развернули синхронно. И не «по горячим следам», а когда выяснилось, что Германия в этой провокации с так называемым «отравлением» свою миссию не тянет. Тут-то «помощь» и подоспела. Повторим: с обоих берегов Атлантики одновременно. И нужно быть очень ангажированным либералом или лишенным совести, прожженным политиканом, чтобы за этими совпадениями не увидеть по-настоящему крупной, «большой политики», развернутой своим острием против нашей страны.
16.09.2020 Московский саммит ШОС провозгласил глобальную альтернативу
Прошедший саммит глав МИД ШОС в Москве позволяет смотреть в будущее с осторожным оптимизмом. Ибо самое главное, что недостает современному миру и загоняет его в тупик, – представления о всевластии Запада и об отсутствии ему вменяемых альтернатив. Перефразируя классика, такая альтернатива – существует. И это лишь вопрос времени, чтобы придать ей не только институциональное и политическое, но и идеологическое оформление.
14.09.2020 «Зачем России партийная система?» как главный вопрос к итогам выборов
Давно пора отдать себе отчет в том, что все эти «игры в партии и партийки», которые у нас ведутся с переменным успехом с начала 90-х годов, себя не то чтобы изжили. Просто слизанные с западных моделей, они изначально находились по ту сторону от традиционных отечественных реалий, как они сформированы нашей историей. И поскольку создавались эти партии не в союзном масштабе, а по республикам, из этой конструкции уже тогда, в конце 80-х годов, за версту торчали уши разрушителей СССР.
11.09.2020 Откуда «стратеги» Deutsche Bank скомпилировали идею вселенского хаоса?
Доклад аналитиков о грядущей «эпохе беспорядка» явно инспирирован не самим Deutsche Bank. Его просто используют в качестве канала информационной коммуникации с глобальным социумом, до которого с его помощью доводится содержание определенного проекта. Речь идет о «прогнозе», для превращения которого в «самосбывающийся» будет задействован весь недюжинный потенциал американских спецслужб, банков, корпораций и СМИ, а также контролируемая Вашингтоном система глобальных институтов.
09.09.2020 Китай: продажа «трежерис» как вызов американскому доминированию
Мировая история знает очень мало примеров, когда упадок одних великих держав с подъемом им на смену других осуществлялся мирно. Гораздо чаще он приводил к крупным потрясениям, и яркими примерами в этой дилемме «старых и новых» лидеров служат обе мировые войны XX века. Как Германия к середине прошлого столетия гарантированно опережала бы Англию, так и СССР с его динамикой развития опережал Германию. Сегодня теми же самыми характеристиками можно описать противоречия между США и Китаем.
08.09.2020 Чем завершилось европейское турне главы дипломатии КНР
Сложилось четкое впечатление, что именно французские лидеры в беседах с главой МИД КНР Ван И в наибольшей мере, по сравнению с остальными европейцами, заинтересованно обсуждали именно европейскую, а не двустороннюю повестку. И нашли в лице руководителя китайской дипломатии весьма благодарного и отзывчивого партнера, проявившего к этой в целом антиамериканской проблематике не менее глубокий интерес.
05.09.2020 Китай начинает плавную коррекцию концептуальных установок развития
Развитие в рамках «Пояса и пути» инфраструктурных проектов, как и повышение зависимости от КНР стран, находящихся на его маршруте, является фактором, объективно способствующим «выдавливанию» интересов и влияния Вашингтона с южной евразийской периферии. И наибольшей востребованностью, в том числе с точки зрения формирования мироустроительной альтернативы западному доминированию, обладает последовательное укрепление российско-китайского стратегического взаимодействия.
04.09.2020 Россия и Китай совместно отстаивают историческую правду
Вступление в историческую полемику Китая, ранее в ней практически не участвовавшего, существенно меняет баланс сил. И количественно и качественно. Ибо это для нас, в России, мы – не Запад. Для большинства же незападных стран Россия – не совсем, конечно, Запад. Но и не Восток, ближе к Западу, чем к Востоку. Именно поэтому американские исторические спекуляции нередко достигают цели. Сейчас так уже не получится.
02.09.2020 Маньчжурская операция и внутриполитическая жизнь в Китае
Если говорить об исторических судьбах Китая и китайской революции, то блестяще осуществленная советскими войсками Маньчжурская операция, разблокировав статус-кво многолетнего внутриполитического конфликта между Гоминьданом и КПК, освободила дорогу историческому творчеству китайского народа.
01.09.2020 Глава МИД Китая Ван И выступил в крупном западном «мозговом центре»
Китай озабочен недопущением изоляции на Западе, которое продавливает Вашингтон, рассчитывая выдавить Поднебесную из глобальных институтов. Прорыв Пекина в Европу – это очень действенная альтернатива планам Вашингтона, особенно учитывая напряженность американо-европейских отношений. Интерес Европы в том, что будет, если США и дальше пойдут вразнос, как это происходит сейчас? Удержится ли глобальная стабильность в процессе неизбежного в этом случае переформатирования международных институтов?
29.08.2020 За что Нурсултану Назарбаеву выписали «премию» ООН?
Выбор 29 августа в качестве даты «Международного дня действий» для ООН – не что иное, как «шпилька» в адрес СССР за неподчинение ядерному диктату глобальной олигархии США. Для нашей страны этот день – повод не для акций за «безъядерный мир» под американскую диктовку, но День национального спасения, дань памяти героизму советских ученых, которые в тяжелейших условиях послевоенного восстановления сумели обеспечить страну ядерным щитом, к которому через семь лет добавилась и ракетная составляющая.
28.08.2020 Одновременно с антикитайской риторикой США усиливают антироссийскую
Очень многое в США связано с выборами и включено в соответствующие расклады, имеющие финальной точкой дату 3 ноября. Однако намеки обеих противоборствующих кандидатов на поствыборное будущее на оптимистический лад никак не настраивают. Мир находится в большом и глубоком кризисе, и в определенных кругах, как и всегда в таких случаях, растет искушение поискать выход из него на путях не терпеливого развязывания узлов, а их быстрого разрубания.
25.08.2020 Кто выиграет и проиграет от прихода к власти Джозефа Байдена
Мосты сожжены, и хороших вариантов нет. Ни для Китая, ни для России. Останется у власти Трамп, после него всё равно вернутся демократы, просто развернуть им эту махину в сторону ремейка глобализации окажется труднее. А придут они сейчас – всё произойдет быстрее и жестче: Москву и Пекин вместе с другими «странами-изгоями», явочным порядком лишив права вето и выкинув из Нью-Йорка ооновскую штаб-квартиру, просто вытеснят из международно-правового поля – на периферию, в изоляцию.
22.10.2020 Откуда родом антиармейская ликвидационная «реформа» Минфина?
Владимир Павленко, 22 октября 2020, 20:20 — REGNUM Беда, коль пироги начнет печи сапожник,А сапоги тачать пирожник,И дело не пойдет на лад.Да и примечено стократ,Что кто за ремесло чужое браться любит,Тот завсегда других упрямей и вздорней:Он лучше дело всё погубит.
Так говорил знаменитый русский баснописец Иван Андреевич Крылов, на житейских премудростях которого были воспитаны десятка полтора поколений соотечественников. Но со временем премудрости позабылись, и потому мудрости убыло пропорционально безграничному взлету самомнения и амбиций.
Глава Минфина Антон Силуанов, потомственный финансист, представления которого о военной сфере ограничиваются двумя годами срочной службы на излете перестройки, взялся реформировать Вооруженные силы. Мы не будем перечислять все «нововведения», направленные им в Совбез, от которых за три версты разит некомпетентностью, верхоглядством и неспособностью адекватно оценить соотношение в современном мире внешних военных угроз и внутренних оборонных возможностей и потенциала. Поскольку на этот счет высказались очень многие эксперты, профессионально специализирующиеся на военных вопросах, повторять их исчерпывающие аргументы не имеет смысла. Достаточно вполне прозрачных намеков представителей Кремля на «инициативный» характер минфиновских предложений, которые не имеют ничего общего с принятием решений, а также отрицательных заключений на них Министерств обороны и внутренних дел и Совета Федерации. Если всё прозвучавшее в экспертной сфере за последние два-три дня систематизировать, обобщить и сделать из него выжимку, то получится известный на весь мир афоризм: «Кто не хочет кормить свою армию — будет кормить чужую».
Нас интересует другое. Во-первых, почему минфиновские озвучили всё это именно сейчас, не до, а уже после внесения в Государственную думу проекта бюджета на 2021 год и плановый период 2022—2023 годов, причем на фоне консультаций министра Силуанова с фракциями перед первым чтением, которое состоится 29 октября? Ведь это означает, что показатели бюджета сверстаны, должностные лица, ответственные за это, за свою работу отчитались, тем более что одновременно с Думой документ направляется президенту. Предлагать то, что неминуемо приведет к пересмотру этих параметров, породив вопросы в духе «а чем думали раньше?» — сомнительное занятие, если только при этом не ставится задача заведомой дезорганизации работы государственных органов. Ибо антиармейские инициативы ведомства, бесконечно далекого от проблем обороны, безопасности и охраны правопорядка, не обладающего ни опытом, ни штатом специалистов, способных рассмотреть их в контексте вопросов стратегического планирования внутренней и внешней политики и т.д., не могут не стать своеобразным фоном для рассмотрения бюджета парламентариями. Как минимум последним дается понять, что поскольку документ вскоре рассчитывают пересмотреть, не следует слишком «усердствовать» в защите «военных» статей расходов.
С этим «во-первых» перекликается «во-вторых». На что рассчитывают в Минфине? Ведь замахиваясь на полномочия президента и Совфеда, в ведении которых, в отличие от финансового ведомства, подчиняющегося премьер-министру, по новому закону о правительстве будут находиться силовые министерства, они направляют скандальные предложения не первому лицу, а в Совет безопасности. Это чистейшей воды конъюнктурный формализм и подмена, прикрываемая чиновной казуистикой: дескать, Совбез возглавляет глава государства, «как бы» поэтому туда и направляем.
Подлинная причина, как и ответы на эти вопросы, лежат вне плоскости и финансов, и обороны; косвенно об этом дружно говорят и эксперты: никакой реальной «экономии» на людях в погонах минфиновским не выгорит. А что тогда они получат? Не секрет, что на фоне бурных событий последнего времени внутри страны и за ее пределами в той субстанции, которую последователи буржуазных школ общественно-политической мысли подобострастно именуют «элитой», зреет внутренняя турбулентность. Всем понятно, что определенный, очень значительный этап в жизни страны подходит к концу, и продолжать прежнее существование невозможно. Может быть, низы еще не созрели, чтобы отказаться по-старому жить, как говорил классик. Но вот управлять по-прежнему уже не получается у верхов: ситуация изменилась кардинально, и эти перемены продолжают нарастать в геометрической прогрессии. Соответственно сужается ресурсное поле, на котором «элита» паразитирует, и которое она, в рамках сложившегося общественного договора, делит с согражданами. Железобетонный закон жизни, проверенный многажды и везде, где только можно: когда такое начинается, в «элите» возникают и разрастаются противоборствующие кланы, внутри которых консолидация происходит по принципу авиационного транспондера — «свой — чужой». Никуда, разумеется, не деться от корпоративных интересов, на которых этот принцип работает. Но там, где подобные интересы обнаруживаются, в жертву им непременно приносятся национальные интересы, ибо в «элитной» логике, «что хорошо для своей компании — то хорошо и для страны».
Разрастаясь подобно злокачественной опухоли, подобные кланы могут не только, грубо говоря, «сожрать» кого угодно, включая руководство страны, для начала вынуждая его играть в систему сдержек и противовесов и сохранять баланс, не допуская чрезмерного усиления одних кланов по отношению к другим. Ввиду приоритета интересов корпораций над всеми остальными интересами они подрывают устойчивость системы в фазе перехода к горизонтали, на которой этот баланс выстроен, от вертикали авторитета. Пределов в борьбе за ресурсы — любые, а особенно властные — не существует. И домогаясь их любой ценой, чтобы не быть «сожранными» конкурентами, кланы, даже если они сами этого не желают или не понимают, начинают расшатывать государственные устои, разбивая целостную, подчиненную внутренней логике, жизнь страны на эпизоды борьбы за куски общественного пирога, влияния и ресурсного контроля. Переводя эти абстрактные рассуждения на язык родных осин, вполне имеем право сравнить инициативы Минфина по «экономии» на обороне и безопасности именно с такой клановой борьбой. Чтобы избежать голословности, приведем аналогичный недавний пример, который у всех на слуху. Тот же Минфин выложил 41 млрд народных рублей за акции «социально близкого» ему «Аэрофлота», выпущенные в рамках дополнительной эмиссии, взяв на это деньги из «неразменного» Фонда национального благосостояния (ФНБ). Ни на что другое в ФНБ денег не находится, а на «Аэрофлот» с его патологической тягой к «замещению наоборот» — отечественных самолетов импортными — пожалуйста. Как уже достаточно давно изъяснился один высокопоставленный правительственный чиновник, «пока есть Boeing и Airbus, отечественные модели нам не нужны». Государственники в правительстве, к которым прежде всего относятся первый вице-премьер Андрей Белоусов и вице-премьер Юрий Борисов, курирующий, заметим, в том числе и оборонный комплекс, приняли ответные меры, запустив процесс как минимум корректировки, а как максимум пересмотра принципов и порядка формирования ФНБ, в основе которого лежит пресловутое «бюджетное правило» отсечения от экономики и консервации ее развития доходов энергетического экспорта. Либералам — назовем своим именем этот клан, в интересах которого действует министр Силуанов, происходящее, надо полагать, очень не нравится. Вот они и придумывают ответный «асимметричный» ход, с помощью которого стремятся нанести своим «обидчикам» встречный ущерб, и им при этом глубоко наплевать на то, что гипотетическая реализация их предложений нанесет удар по национальной и военной безопасности страны.
Кто еще, кроме Силуанова, просматривается в этом либеральном клане? Разумеется, руководство ЦБР, которое пересмотр «бюджетного правила» задевает никак не меньше, чем Минфин. От этого руководства ниточка родственных связей тянется в либеральные «террариумы», маскирующиеся под «инновационные» вузы — ВШЭ, а также РАНХиГС, отдельными аспектами деятельности которой недавно наконец-то заинтересовались органы, которые принято именовать компетентными. Они, правда, и раньше интересовались; кое-кто даже, помнится, скрывался и неделю отсиживался от выемки документов за океаном — ну, чтобы «чего не вышло». Кто еще? Куда ж без Чубайса, который отчаянно сражается за «бездонную» кормушку «Роснано», давая государству прозрачный намек на то, что Арктика, на освоение которой в интересах страны его, по слухам, «сватают», в сферу его личных интересов не входит, и «полярником» он себя не видит. Типа, «не царское дело».
Отдельный вопрос о том, почему и в каких целях на этом фоне раскручивается очередная мутная волна коронабесия с привычным «оперштабом» в московской мэрии. Пусть читатель сам ответит себе на вопрос о том, кому выгодны драконовские меры против школьников, пенсионеров и посетителей непродовольственных заведений под эпидемическим предлогом? Только предварительно свяжем этот вопрос с воспоминанием о том, из чьих рук Сергей Собянин в свое время получил кресло, с мясом выдранное у покойного Юрия Лужкова, которого как коренного москвича упрекали в чем угодно, но не в ненависти к своему городу и его жителям. И вспомнив, протянем ниточку нашей логики к упомянутому минфиновскому «дацзыбао», направленному в Совбез, где на непыльной должности первого зампреда с приличным бюджетным окладом с некоторых пор обретается Дмитрий Медведев. Случайно ли за месяц до предложений Минфина по разрушению армии и МВД экс-первое и экс-второе лицо, тогда еще без маски (а сейчас?), обмолвилось о «базовом доходе» для сограждан. В условиях расцветающего коронабесия это читается как ликвидация источников работы с отодвиганием самих работников с помощью пресловутой «социальной дистанции» «за Можай» и заменой заработанной заработной платы крохотными подачками «от щедрот душевных» на уровне МРОТ, кланяться за которые придется пожизненно, чтобы не отобрали. А еще за «четырехдневку» — четырехдневную рабочую неделю, было уже отвергнутую, но буквально на днях, конечно же по «чисто случайному» совпадению, возвращенную в актуальную повестку определенными недюжинными усилиями. А что? При таких раскладах «дать этим, сидящим по домам самоизолянтам» семь выходных дней, чтобы и пославословить своим «благодетелям» успели, и «бухнуть» за их здоровье дешевого зелья. Не выходя за порог и ни в коем случае не объединяясь.
И главный вопрос. Не кажется ли нам всем, что загнав «подданных» по домам, заткнув им рот масками, отловив и наградив непомерными штрафами «ковид-диссидентов», а также изолировав от школьников и студентов наиболее опытную и профессиональную часть педагогов, которым есть что рассказать о современности, ибо они помнят другую, честную и порядочную, жизнь, либеральным реваншистам легче всего протаскивать свои клановые интересы? В том числе путем «ползучего» государственного переворота. Давайте вспомним весеннюю «ковид-опупею»: 90% разговоров о борьбе с инфекцией приходилось на московские власти, а 99% настоящей, реальной работы по экстренному строительству и укомплектованию инфекционных госпиталей по всей стране — на Министерство обороны, бюджет которого ненамного отличается от столичного! Наверное, именно этим военные и «провинились», это им сегодня и припоминают.
Силуанов — Набиуллина с ее «степенями родства» в либеральных «заповедниках» — Чубайс — Собянин — Медведев — клановый круг замкнулся? Почти, но не вполне. Есть еще как минимум два показательных нюанса. Первый — недавние телевизионные и не только славословия в адрес юбиляра по фамилии Алексей Кудрин, с волнительными воспоминаниями многих лет его работы в качестве «лучшего министра финансов» по версии вашингтонского МВФ, лавры которого он заслуженно поделил с «лучшей центробанкиршей» по той же версии.
Второй нюанс заключается в том, действительно ли либералам «наплевать», как мы предположили выше, на подрыв боеспособности армии и флота и ослабление правоохранительной системы? Или речь идет о заинтересованном, деятельном участии в этом подрыве разными путями, в том числе с помощью таких вот, с позволения сказать, «инициатив»? По глазам, как говорится, ударила информация от «клуба олигархов», известного под названием Всемирного экономического форума (ВЭФ), того самого, что в Давосе. Из нее следует, что уже через два года, в 2022 году, «благодаря» технологическому развитию в мире исчезнут 75 млн рабочих мест, а взамен будут созданы 133 млн, но других. Разве мы не понимаем, что смысл этого «пробного шара», выкаченного в докладе The Future of Gobs-2018, подготовленном еще два года назад, когда никакого пандемического «дурдома» еще и на горизонте не просматривалось, в том, чтобы разрушить и уничтожить трудовые коллективы? И ликвидировать их как базовую единицу социальной системы и организации, наиболее сплоченную, способную к совместным и солидарным коллективным действиям. В том числе протесту против навязываемых перемен.
Но ВЭФ, в отличие от «Роснано», ВШЭ и прочих подобных заведений, российским либералам не подотчетен, а напротив, представляет для них в глобальной иерархии «вышестоящую инстанцию», под двери которой они ползут и в которые с надеждой и елеем в глазах «царапаются» сами. Стало быть, именно на глобальном уровне и следует искать заказчиков событий, которые мы с вами переживаем. Доморощенные же либералы — либо банальные исполнители, которые если и со своей долей интереса, то строго сермяжного, сиречь шкурного. Либо «смотрящие» от своих хозяев, претендующие на то, чтобы совместить эту роль с «пастухами» для «этих аборигенов». Или «гауляйтеров» при оккупантах. Как предупреждал еще в 2013 году с трибуны Всемирного Русского Народного Собора историк и политолог Андрей Фурсов: «Если мы хотим понять мир и участвовать в игре на мировой арене, необходимо изучать реальные субъекты современного мира — закрытые наднациональные структуры». Вот нам всем, читатель, представители этих самых «наднациональных структур», данные во всей «красе» и остроте наших ощущений. Пусть их «там, наверху» и держат на ролях пресмыкающихся. Ну и что, что роль унизительная? Им это как «в глаза божья роса». «Лишь были б желуди — ведь я от них жирею…».
Подводя краткий итог, еще раз зафиксируем самое важное. Ликвидационные предложения Минфина по так называемой «реформе Вооруженных сил», несвоевременные и откровенно вредительские с точки зрения национальных интересов России, весьма своевременны и актуальны, если смотреть на них глазами заказчиков. Именно этим объясняется, что они прозвучали как раз тогда, когда в США к власти рвется коррумпированная, погрязшая в нечистотах аморальности, но «социально близкая» нашим «реформаторам» шайка демосектантов. «Военная реформа от Силуанова», чиновника, профессионально непригодного для рассуждений на темы обороны и безопасности — это, скорее всего, часть более широкой и всеобъемлющей программы, разработанной за рубежами нашей страны и направленной на ее подрыв и разрушение. Сознательно он идет на это или его используют втемную — уже второй вопрос.
https://regnum.ru/news/polit/3096865.html
21.10.2020 Ракеты как геополитический «момент истины» с центром в АТР
Владимир Павленко, 21 октября 2020, 11:04 — REGNUM Изменение динамики в американской предвыборной кампании в пользу Дональда Трампа, связанное с запуском в СМИ «украинского» компромата на чету отца и сына Байденов, послужило сигналом к продолжению «закручивания гаек» во внешней политике США. Еще с августа в информационное поле начали запускаться «пробные шары» насчет размещения в Азии, или, в американской лексике, «Индо-Тихоокеанском регионе» (ИТР), ракет средней и меньшей дальности (РСМД). Строго говоря, первые такие заявления из Вашингтона прозвучали еще год назад, но они не были конкретизированы. И вот тема вернулась, подтверждая общеизвестный факт, что это не экспромт, а планомерная и последовательная реализация стратегических целей, заявленных еще до Трампа, в 2011 году, администрацией его предшественника Барака Обамы, в форме «возвращения в АТР». Трамп лишь скорректировал нюансы, расширив АТР до ИТР. Интересна не сама эта линия, а те «ужимки и прыжки», с которыми она осуществляется, утрачивая напускную респектабельность, и ощущение фатальной необратимости происходящего.
Вначале заявление об американских ракетах в Азии сделал президентский спецпредставитель по контролю над вооружениями Маршалл Биллингсли; затем ему подыграл шеф Пентагона Марк Эспер, призвавший к готовности противостоять России и Китаю по всему миру. Тут же, в августе, были организованы «утечки», что консультации на эту тему Вашингтон уже проводит с Токио; Биллингсли тогда подчеркнул, что РСМД — это «как раз тот вид оборонительных вооружений, который такие страны, как Япония, захотят в будущем и будут в нём нуждаться». Весьма символично, что буквально через три недели в отставку засобирался, а затем быстренько ушел в нее японский экс-премьер Синдзо Абэ, связывавший свое лидерство с диалогом с Россией ради решения «Курильского вопроса». Сменивший его Есихидэ Суга сразу же повел себя в этом вопросе как откровенный ястреб, как бы давая понять, что эпоха интенсивных российско-японских контактов позади. Учитывая фактическое внешнее управление со стороны США, под которым находится Япония, а также соединяя поспешно-демонстративную смену власти в Токио с заявлениями официального Вашингтона по поводу РСМД в АТР (или ИТР), получаем фактическую перегруппировку американцами конфигурации противостояния России и Китаю. Люди возрастом постарше хорошо помнят, как в канун размещения американских РСМД в Западной Германии, в 1982 году, на фоне принятия соответствующего окончательного решения такую же смену власти и тоже кулуарно, без выборов, провернули и там. Заменили левую правящую коалицию Гельмута Шмидта правым альянсом Гельмута Коля. То есть это такая несомненная и проверенная американская технология.
На днях в вопросе об РМСД в АТР американский министр обороны пошел еще дальше, призвав готовиться «к худшему сценарию», если не сработает американское сдерживание Москвы и Пекина. Понятно, что имелась в виду военная конфронтация; учения, включающие отработку одновременных ударов по Китаю и России, в США проводятся регулярно, следовательно, идет «шлифовка» на местности соответствующих планов. Заявление было сделано в качестве «затравки» к дипломатическому вояжу шефа Пентагона по ряду стран региона. Это побудило некоторых экспертов, причем специалистов именно по военным вопросам, небезосновательно усмотреть в такой подборке событий активизацию попыток США сколотить в регионе «восточную НАТО». Перед тем, как прозвучало заявление Эспера, российский посол в Вашингтоне Анатолий Антонов сообщил СМИ о получении информации по поводу готовности Вашингтона разместить РСМД в азиатском регионе. Между этими событиями Эспер развил бурную активность на китайском направлении, совершив ряд попыток вмешаться в отношения Пекина с соседями по АСЕАН под предлогом «защиты свободы судоходства в Южно-Китайском море». Кроме того, американский министр опубликовал достаточно провокационную статью подрывного характера, в которой попытался противопоставить КПК китайскому народу. И внушить читателю, что китайская армия НОАК служит интересам партии за счет народа. В Китае главе Пентагона жестко ответили как МИД, так и министерство обороны.
Одновременно пошли, прямо скажем, неожиданные подвижки в вопросе о судьбе российско-американского Договора СНВ-3 (ДСНВ), срок действия которого истекает в феврале 2021 года. Сначала Вашингтон делал вид, будто не замечает приближения этого срока, затем американской стороной была поднята пропагандистская кампания с требованием «подключить» к переговорам на эту тему, помимо России и США, еще и Китай. Когда в американской столице столкнулись с совместной позицией Москвы и Пекина, что тематика СНВ и РСМД остается вопросом сугубо российско-американского диалога, а российская сторона еще и намекнула, что есть и другие не охваченные ограничениями обладатели ядерных арсеналов — Лондон и Париж, и что они являются союзниками США, американцы занялись демагогией. И принялись рассуждать о том, что британские и французские ядерные вооружения-де «не наращиваются, в отличие от китайских». При этом всячески обходилось стороной, что Китай развернул как раз РСМД, а не СНВ, то есть средства доставки с дальностью менее 5,5 тыс. км, а не больше этого порога. И поступил так для того, чтобы сбалансировать потенциальную ядерную угрозу со стороны США, взяв под прицел передовые точки американского военного базирования в АТР на случай агрессии. То есть китайские РСМД, во-первых, разворачиваются на своей, а не чужой территории, во-вторых, носят оборонительный характер, ибо берут под зонтик свое протяженное и уязвимое для агрессии побережье, и в-третьих, они не представляют угрозы территории США, так как до нее не достают. Вброшенный в ответ тезис о развертывании американских РСМД «для достижения регионального баланса» уже с американской стороны не выдерживает никакой критики. Прежде всего потому, что Вашингтон с его «внутренней империей» в лице Пентагона тем самым, по сути, противопоставляют региональную безопасность глобальной, ибо будто бы развивая первую, демонстрируют явное намерение разрушить вторую. Кроме того, США — не азиатская держава и не имеют отношения к АТР, хотя и подчеркивают наличие там своих интересов, преимущественно антикитайского и антироссийского свойства. Американским союзникам — Японии и Южной Корее — китайские РСМД несут угрозу только в контексте наличия там американских военных баз. Что касается российских РСМД, то решение об их развертывании в регионе Москва еще более года назад, при денонсации ДРСМД, внятно и четко связала с началом размещения их американской стороной. Не ранее, но и не позднее этого. До тех пор на это действует мораторий; поэтому мяч на американской стороне, и с опасениями насчет подобной угрозы Токио лучше обращаться в Вашингтон: не будет американских ракет — не появится и российских. Ну, а если уж «открытым текстом», то Японии при таком географическом расположении, территории и скученности населения не нужно «роя» ни российских, ни китайских ракет; вполне хватит одной северокорейской, с боеголовкой вроде той, после испытательного взрыва которой в мае 2018 года в КНДР пришлось закрыть не выдержавший «нагрузки» ядерный полигон Пхунгери.
На этом фоне в США совершают очередной кульбит. Делая вид, будто тематика развивается «с чистого листа» и «забыв» про Китай и «рост его ракетно-ядерного потенциала», «спецпереговорщик» Биллингсли предлагает Москве продлить ДСНВ с условием заморозки стратегических потенциалов двух стран на нынешнем уровне. И на фоне продления — договариваться. С одной стороны, предложение разумное, с другой, оно не лишено и внутриполитической предвыборной логики, ибо США стремятся пролонгировать ДСНВ еще до президентских выборов, намеченных на 3 ноября. Москва отвечает незамедлительно: на совещании с членами российского Совбеза президент Владимир Путин выдвигает встречное предложение: продлить без условий, ибо и в нынешнем виде всё это неплохо работает. В США поднимается шум: продлевать без условий не хотят. Надо полагать, по двум причинам: боятся развертывания гиперзвуковых комплексов «Авангард», стремясь поставить их «на прикол», а заодно подтверждают свой внутренний предвыборный интерес. Ведь продление «без условий» не позволяет ничего предъявить избирателю: дескать, ну и что? «Эти русские» в чём уступили? Где заслуга Трампа? Ах, не уступили? Тогда как измерить «величие Америки»? «На нет — и суда нет».
Что означает весь этот запутанный винегрет судорожных, спорадических действий? Короче говоря, что происходит? На наш взгляд, наблюдаются несколько взаимосвязанных сюжетов, которые американская сторона пытается разыграть одновременно, в духе известного пошловатого афоризма «и рыбку съесть, и косточкой не подавиться». Первый сюжет — самый сермяжный, предвыборный. Трампу позарез нужен шумный внешнеполитический успех в сфере ракетно-ядерного контроля. Или хотя бы видимость такового, которую можно «продать» избирателю. Первой попыткой такой «успех» обозначить стал переговорный процесс с Ким Чен Ыном; когда стало ясно, что из-за американского упрямства в вопросе снятия санкций и предоставления гарантий договариваться не о чем, и переговоры захлебнулись, Трамп понадеялся на диалог ради диалога. Но случился грандиозный «облом»: Пхеньян от него не просто отказался, но и во всеуслышание — и не раз — заявил, что в его планы участие в избирательной кампании Белого дома не входит. Второй «облом» произошел на китайской «ниве», когда Вашингтону не удалось усадить Пекин за стол переговоров. Дело, помнится, тогда дошло до откровенного юродства: на двусторонней российско-американской встрече по контролю над вооружениями Биллингсли выставил на стол флаг КНР, что, по его словам, символизировало негласное присутствие Пекина, несмотря на его официальный отказ. Ясно, что когда дипломатию из-за стола переговоров начинает тянуть к перформансам, рассчитанным на непосвященную в дипломатические нюансы широкую публику, к микрофонам и журналистам, то это либо профессиональная самодискредитация, либо «белое полотенце на канаты». И вот сейчас, когда не вышло ни первого, ни второго «заброса удочки», ни в Пхеньян, ни в Пекин, Вашингтон умерил гордыню и обратился за помощью к Москве. Надо ли идти навстречу? Надо, ибо иначе велик риск развертывания неконтролируемой гонки вооружений, и если такое произойдет, то окажется тем самым редчайшим случаем, когда ни у кого не будет не только «взаимного выигрыша», но и «нулевой суммы»: проиграют все.
Второй сюжет: отчаянные попытки США закрепиться в АТР ради «восточной НАТО». Обозначив «смирение» в вопросах СНВ, Вашингтон надеется создать себе «лазейку» под предлогом упомянутого достижения «регионального баланса». В долгий ящик откладываются вопросы, связанные с АСЕАН, которые очень сильно заботили США всего год назад. Теперь не до них. С участниками этого объединения, в котором существуют различные группы, с разными отношениями с Китаем, но которые едины в стремлении решать вопросы азиатской безопасности в азиатском кругу, то есть не с США, а с Пекином, нужно работать. Целенаправленно, планомерно и нудно. Это долгая история, нахрапом не возьмешь, а американская дипломатия находится в жестком цейтноте: не «ведет» события, а едва за ними поспевает. Ей в данном случае проще провести «разведку боем», открыв против Китая очередной информационный «фронт». Заявить о ракетах и дальше приступить к спекуляциям вокруг конкретных пунктов их дислокации. Ведь относительная ясность пока существует только с японским «непотопляемым авианосцем» — там просто сопротивляться этим планам некому. Но коль скоро регион, в американском представлении, не АТР, а ИТР, то одной Японии мало, она в нём маленькая песчинка, удаленная от периферии потенциального театра военных действий. А список возможных других участников весьма ограничен. Индия, несмотря на сложности с Китаем и Пакистаном, на это явно не пойдет, иначе зачем ей участие в ШОС? С Филиппинами у США при президенте Родриго Дутерте сильно осложнились двусторонние отношения. Представить, что «ракетным» сателлитом США станет Вьетнам, очень трудно, практически невозможно, хотя бы из-за исторической памяти. Австралия слишком далеко; ракеты если и долетят, то размер подлетного времени обнуляет фактор внезапности нападения, облегчая противнику ответно-встречный удар. Грубо говоря, американские базы на Окинаве, Гуаме и в Южной Корее будут уничтожены раньше, чем американские ракеты приблизятся к побережью. В мусульманских Малайзии и Индонезии сильны антиамериканские настроения, которые тамошние лидеры не могут не учитывать. Остаются — и то теоретически — Южная Корея и Сингапур. Однако Мун Чжэ Ин — взвешенный политик, который дорожит отношениями с Севером и не готов ими расплачиваться за амбиции США. В ходе недавнего шумного разрыва между КНДР и Югом последний вел себя крайне осторожно и осмотрительно, не рассыпался угрозами, по большей части оправдывался, призывал к миру, дружбе и национальному единству. Сингапур населен этническими китайцами, правда, из южнокитайской народности хакка, но сути дела это не меняет. Некоторые наблюдатели упоминают о Тайване, правящий режим в котором охотно идет на сближение с США и покупает американское оружие. Однако при всем своем авантюризме ни Вашингтон, ни Тайбэй не могут не понимать, что даже заикнуться на тему РСМД на Тайване — значит сорвать ситуацию почти в неконтролируемый предвоенный штопор. А реально их поставить не дадут — будет война. Поэтому представляется, что заявить о ракетах, как это проделал Эспер, обозначив пожелание иметь их на боевых позициях в перспективе полугода, — это одно. А реально их разместить — совсем другое. Азия — не Европа, где остатки фронды и собственного достоинства исчезли вместе с принятием «плана Маршалла» и последующим созданием НАТО. «Ответка» прилетит неминуемо. Причем как симметричная: вблизи США есть достаточное количество стран с левыми правительствами — от Кубы до Никарагуа и от Мексики до Венесуэлы, так и асимметричная. Никто не мешает Китаю приступить к наращиванию стратегического ядерного потенциала, не тягаясь при этом с Вашингтоном в количественном отношении и не ввязываясь в дорогостоящую гонку вооружений, просто следуя принципу разумной достаточности. С упором на ракеты с РГЧ — разделяющейся головной частью.
Но есть во всем этом и третий сюжет, возможно, главный: посеять раздор между Россией и Китаем, пробудив взаимное недоверие. Ведь примерно понятно, как тот же Трамп постарается преподнести американской общественности, скажем, договоренность по ДСНВ. Дескать, «с Россией мы договорились», а «Китай участвовать не хочет», пусть остается «в изоляции». Поэтому не случайно посол Антонов, получив подтверждение готовности США развернуть РСМД в Азии, немедленно прокомментировал это в том смысле, что российская сторона непременно примет ответные меры. То есть разместит против американских ракет свои собственные, тем более что у нашей страны, в отличие от Вашингтона, места для их дислокации предостаточно. Тем самым российская дипломатия послала США сигнал о том, что возможное продление ДСНВ не следует отождествлять с развязыванием рук в сфере РСМД, которая является отдельным, самостоятельным вопросом. Москва сигнализирует и Пекину, что глобальная и региональная безопасность обеспечиваются разными способами. И согласие на конкретный ДСНВ отнюдь не означает принятия американской авантюристической политики в целом. Это означает, что развести наши страны у США не получится.
Кстати, читатель, вы обратили внимание, насколько притих, сбавив обороты своей недавней бурной деятельности чуть ли не главного мирового «ньюсмейкера», госсекретарь Майк Помпео? Авторский взгляд на этот уникально говорливый «феномен» заключается в том, что по определенным причинам, тесно связанным как с приближающимися выборами, так и с общей остротой момента, его сейчас «поставили на паузу». Чтобы не раздражал ни своего избирателя, ни окружающую дипломатию. Не исключено, что это является признаком ведущейся серьезной игры, однако ее результатов, на наш взгляд, не следует ожидать до 3 ноября. Наступает пресловутый «момент истины».
https://regnum.ru/news/polit/3095173.html
16.10.2020 На что рассчитывают в США, предлагая России дружить против Китая?
Владимир Павленко, 16 октября 2020, 17:34 — REGNUM
Один из ведущих мировых «кукловодов» Генри Киссинджер, изрядно постаревший, но не утративший авантюрного драйва, выступил в Экономическом клубе Нью-Йорка с фактическим планом стратегии США на противостояние с Китаем. Призвав к «новому способу мышления», вытекающему из того, что США находятся не на подъеме, как во времена противостояния с СССР, а в стадии упадка, и потому не способны решать прежние задачи в одиночку, Киссинджер заговорил о «рокировке» наоборот. Открыто признав, что сближение Вашингтона с Пекином в последней трети прошлого века осуществлялось в интересах совместного противостояния с Москвой, он предложил повторить тот маневр теперь уже с Россией против Китая. А в отношениях с самим Китаем обозначить «красную черту», за которую не должна заходить полемика, то есть «договориться» о том, что можно говорить и чем угрожать друг другу, а что и чем нет.
В связи с этим возникает ряд исторических параллелей и соображений. Прежде всего, следует отметить, что Киссинджер, в свое время обвинявший советскую дипломатию в косности и неспособности уловить конъюнктуру, способствующую прорывам, из-за чего, как он считает, было упущено немало возможностей, сам показывает удивительную инерцию мышления. Понятно традиционное стремление американских стратегов не менять планов, которые успешно работают, применяя их неоднократно. Однако на этом опыте сами американцы костенеют, а другие — учатся. Пусть не быстро, но все более эффективно отражают угрозы. Пример несостоявшейся «цветной революции» в Белоруссии, постоянные «обломы» с российской оппозицией, которая тем больше теряет влияние, чем сильнее ее поддерживают извне. И так далее. Все это помимо того, что дважды войти в одну и ту же воду не получается. Кроме того, Киссинджер, безусловно, прав, что США сейчас не на подъеме. Но, делая ставку на прозападное лобби в российских верхах — а оно, надо признать, никуда не делось, «мэтр» вроде бы должен понимать, что звезд с неба не хватает и оно. А поскольку «сближение» — это улица отнюдь не с односторонним движением, принятие соответствующих решений в Москве на фоне постоянно нарастающего негатива в отношениях с Западом как минимум проблематично.
Второй важный аспект. Пандемия коронавируса не только нанесла серьезный удар по США, исчисляющийся миллионами зараженных и сотнями тысяч погибших, но и существенно подпортила им имидж. Как, кстати, и всему Западу. Окружающий мир задается естественным вопросом: почему страны, которые десятилетиями считались «маяками прогресса», перед лицом эпидемии «горят синим пламенем», а развивающийся мир, прежде всего тот же Китай, дает им сто очков вперед? И что же это за «гегемон» такой, что на всех жалуется, приплетая шитые белыми нитками доводы? Россия-де вмешалась в выборы, Китай-де «наградил» вирусом. Спрашивается, а если вы так думаете, то сами-то где были, если вас так легко «ущучить»? И потом, если ты настоящий «гегемон», то без особого шума примешь в ответ такие меры, что впредь будет неповадно, вне зависимости от того, обидели тебя на самом деле, или это просто показалось. А когда вместо ответа из Вашингтона раздается многомесячный, даже уже многолетний «плач Ярославны», изрядно всем надоевший, то это показатель не силы и не «гегемонизма», а слабости и упадка. Горбачев тоже в свое время со слезами на глазах упрашивал «не раскачивать лодку», и ныл по этому поводу до тех пор, пока лодка не перевернулась. О «перестройке» в Америке не говорит только ленивый, и некоторые факты современности до боли напоминают события тридцатилетней давности у нас. Например, расовые волнения и общественное помешательство вокруг них с массовым «сдвигом фазы» на почве «толерантности» разве не служат калькой с национальных конфликтов в «перестроечном» СССР, которые начались сразу, как только центр ослабил хватку? А политические диверсии, сплошь и рядом устраиваемые губернаторами-демократами против центральных республиканских властей? Или вывод войск из Афганистана с фактической сдачей страны в руки талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) или даже ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ)? Это разве не параллель, которая в первую очередь бьет по престижу и авторитету военных, которых следующим шагом неминуемо обвинят в «проигрыше войны» и ответственности «за ее жертвы»? В этом свете киссинджеровский тезис о «новом мышлении» говорит сам за себя…
Третье, на что следует обратить внимание. Ярким примером упадка США служит тот международный контекст, в который помещены предложения «мэтра». Заигрывать с Китаем против СССР принялись с начала 70-х годов; Киссинджер сам признавался, что втихаря ездил с деликатной миссией в Пекин для подготовки визита в феврале 1972 года президента Ричарда Никсона. Но даже при этом раскладе сам по себе этот визит тогда ничего путного не дал; события получили развитие и ход только после смерти Чжоу Эньлая, а затем Мао Цзэдуна, разгрома радикалов из «шанхайской четверки» и успешного «подсиживания» Дэн Сяопином ставшего преемником Хуа Гофэна. Только в 1979 году, то есть уже при Джеймсе Картере, американо-китайский альянс обрел более или менее определенные очертания, когда между странами были установлены дипломатические отношения, а Советский Союз ввязался в афганскую войну. Которой, в свою очередь, предшествовала цепь событий с формированием у нашего «южного подбрюшья» дуги нестабильности с помощью революций в Иране и Афганистане, внутренней дестабилизации последнего и активизации деструктивных процессов в советских среднеазиатских республиках.
Но еще важнее, что поскольку Запад был тогда консолидирован антисоветской стратегией НАТО, отдельные устремления некоторых европейских лидеров навстречу СССР в Вашингтоне не без изящества использовались для стратегической дезинформации Москвы, прикрывая сближение с Китаем политикой «разрядки» международной напряженности. Сначала повязали СССР договоренностями в свете ПРО и ОСВ, а затем хельсинкским Заключительным актом СБСЕ, и только после этого действительно сблизились с Пекином и, поменяв собственное руководство с Картера на Рональда Рейгана, открыли карты реальной стратегии по удушению СССР. Для того чтобы все это осуществить, требовался реальный и очень мощный контроль над Европой, в которой — такая иллюстрация — запросто, в течение одного года, в 1981—1982 годах, под «новые задачи» поменяли лидеров таких «неслабых» стран, как Франция (Миттеран вместо д’Эстена) и ФРГ (Коль вместо Шмидта). А заодно, засветив некоторые «теневые» стороны своего влияния, вроде «Красных бригад» и сети Gladio, взорвали изнутри всю политическую систему Италии, физически ликвидировав в рамках этой стратегической спецоперации их руками ряд влиятельных политиков и банкиров общеевропейского уровня.
Сегодня, если следовать этой логике в той же мере, в какой предложение Киссинджера воспроизводит американскую логику 70-х годов, от Вашингтона следовало бы ожидать «умиротворяющих» действий на китайском направлении вкупе с поощрением к таким действиям Европы, и попыток кулуарных контактов с Россией в обход Китая. Что мы имеем на самом деле? А имеем мы одновременный нажим Вашингтона и на Москву, и на Пекин, то есть действия, обратные тем, которые несколько десятилетий назад получились у Киссинджера и его преемников в руководстве американской дипломатией и Советом национальной безопасности — от Бжезинского до Пойндекстера. Да, США в последние недели резко развернулись в теме ДСНВ, предприняв шаги к продлению этого почти умершего договора. Но ситуация, при которой Вашингтон незадолго до этого настаивал на участии в переговорах Китая, причем, вопреки солидарному мнению Москвы и Пекина, а теперь соглашается на возврат к двустороннему формату, — как роспись в собственном отступлении и, к тому же, крайнем дефиците времени.
Еще один важнейший момент. Китайско-американские договоренности 70-х и 80-х годов базировались на отмене запретов инвестиций в Китай, которому был дан «зеленый свет» в превращении в «мировую фабрику». Экономика «реформ и открытости» при Дэн Сяопине, в условиях почти нулевого внутреннего потребления и отсутствия для этого у населения ресурсов, поднималась исключительно производством на экспорт. Надо ли говорить, что ничего подобного США России предложить не могут, а будут и дальше ужесточать санкции, как делают это на фоне предложений Киссинджера. А даже если бы и предложили, у нашей страны отсутствуют ресурсы эти ниши занять, и кроме того, «стык», в котором США находятся с европейскими лидерами, исключает подключение к такой стратегии Европы — главного традиционного партнера России, отношения с которым у нашей страны уже упали ниже всякого «плинтуса». И если говорить о европейском аспекте российско-американских отношений, то лакмусовой бумажкой действительных, а не «болтологических» намерений Вашингтона, их отражением в практике, служит поведение Польши, прибалтийских марионеток США, а также Украины. А оно на российском направлении не меняется, и крайняя русофобия — это тот единственный, помимо военных, консенсус, объединяющий берега Атлантики, которые по все остальным вопросам международной повестки — от ВТО до климата — все более оставляют желать лучшего. Не говоря уж о цепи поджогов постсоветских рубежей в Белоруссии, Карабахе, Киргизии, которые, как понятно даже школьнику, не могли состояться без деятельного участия Вашингтона.
Но это все аргументация «от противного». Главный аргумент, который работает против инициативы Киссинджера, это стратегический характер, который приобрели российско-китайские отношения. Две страны — даже порознь, а тем более вместе — безоговорочно ключевая сила в Евразии. Координация между ними укрепляется. Практически похоронены все фобии, сопровождавшие раскол прошлого века, с обеих сторон произведена соответствующая работа над ошибками. Киссинджер, наверное, запамятовал, как на пару с Бжезинским в 2009 году наезжал в Китай с предложениями создать «междусобойчик», некую G2, по разделу советского наследства. Оба получили в Пекине от ворот поворот, убыв из китайской столицы несолоно хлебавши. С той поры минуло всего десятилетие. Поскольку то «деликатное» предложение Вашингтона, отклоненное Пекином, случилось уже после Мюнхенской речи Владимира Путина, реакцией на которую оно являлось, Россия в тот момент уже обозначила противостояние с Западом. И Запад, как встарь, решил найти против этого российского «лома» китайский «прием». Но не тут-то было. Ничего принципиального в мировом балансе и раскладах с тех пор не поменялось. Зато круто изменилась американская позиция: от попыток заключить антироссийский союз с Китаем Вашингтон, развернувшись на 180 градусов, добивается теперь антикитайского альянса с Россией. Ясно ведь, что это когнитивный диссонанс, вызванный цугцвангом безысходности. Историческое время, пропорционально исторической динамике, работает против США и Запада, и в Вашингтоне, по привычке переоценивая собственную привлекательность и рассматривая окружающих наивными людьми, надеются это время даже не обогнать, а обмануть.
Еще раз: Россия и Китай, связанные отношениями укрепляющегося стратегического партнерства, извлекли уроки из прошлого. И в Москве, и в Пекине очень хорошо понимают ситуацию и видят американские маневры насквозь. В том числе их главное, не озвучиваемое вслух, но глубокое и непреходящее желание — стравить между собой наши страны и народы, чтобы мы в американских интересах между собой боролись, а лучше воевали до последнего русского и китайца. Вашингтон можно понять: иных способов сохранить пресловутое американское лидерство не осталось: в «американскую исключительность» после коронавирусной эпопеи никто не верит даже на Западе. Но нам-то такой «банкет» зачем? Никто не толкает США в пропасть, как они сами это проделывали с Советским Союзом. Но и заботиться об американских интересах за счет своих собственных не с руки, ни России, ни Китаю. Провокация, замешанная на конъюнктуре и лжи, излюбленный прием американской пропаганды, но она дает сбой и в последние годы уже не воспринимается в мире истиной в последней инстанции.
И последнее. Политическому — и физическому — долголетию Киссинджера можно позавидовать. Но «и на старуху бывает проруха». Не дальше, чем пару месяцев, назад с изложенной им инициативой уже один за другим выступали госсекретарь Майк Помпео и президент Дональд Трамп. Говорит ли это о том, что «мэтр» выходит в тираж, судорожно пытаясь сохранить видимость интеллектуального влияния при полном отсутствии новых идей? Или что его идея была перехвачена более молодыми и проворными, а его оставили на бобах доказывать собственное авторство, — нам это по большому счету неинтересно. Важно, что подобное предложение в любом случае является актом своеобразного «политического стриптиза», наглядно показывая, что «король — голый». Не Киссинджер, разумеется, и даже не США, а весь сформированный XX веком институт гегемонии над миром западной цивилизации. На дворе новое столетие, и этой гегемонии приходит конец, в чем, сами того не желая, расписываются как раз те, кто на ее достижение положил собственную жизнь и судьбу.
https://regnum.ru/news/polit/3091939.html
14.10.2020 Латвия сегодня: еще раз о цене забвения исторической памяти
Владимир Павленко, 14 октября 2020, 16:57 — REGNUM
13 октября 1944 года, после напряженных боев, продолжавшихся почти месяц, войска 2-го и 3-го Белорусских фронтов под командованием генералов армии И. И. Масленникова и А. И. Еременко вступили в столицу советской Латвии Ригу, приступив к её освобождению от немецко-фашистских захватчиков. Через два дня, 15 октября, советские части форсировали Даугаву, завершив овладение и левобережной частью города, ознаменовавшее полное изгнание из Риги гитлеровцев. 13 октября в Москве в честь героев Рижской наступательной операции прогремели залпы победного салюта. Так была продолжена славная традиция отмечать фейерверками освобождение советских городов от захватчиков, зародившаяся в ходе начавшегося 11 июля 1943 года контрнаступления Красной Армии на Курской дуге и освобождения в ходе неё Орла и Белгорода.
Освобождению Риги предшествовал блестящий маневр Ставки советского Верховного Главнокомандования под руководством осуществлявшего общее командование операцией Маршала Советского Союза А. М. Василевского. Силы 1-го Прибалтийского фронта генерала армии И. Х. Баграмяна нанесли удар, прорвав оборону противника в направлении Мемеля (Клайпеды); тем самым была создана угроза полного окружения оторванной от Восточной Пруссии группировки вермахта в Прибалтике, что вынудило немецкое командование начать отвод войск из Риги. Это не только значительно облегчило освобождение города, но и фактически его спасло, ибо штурм в лоб с перспективой окружения на правом берегу Даугавы сразу двух немецких армий не оставлял латвийской столице шансов уцелеть в эпицентре неизбежных разрушительных сражений за каждую улицу, каждый дом. Советское командование это понимало, поэтому и поставило задачу немцев в Риге не уничтожить, а выдавить, выкурить их из города, уникального своей неповторимой исторической ценностью и архитектурной красотой, не допустив его разрушения.
В боях за Ригу смертью храбрых пали 150 тысяч красноармейцев, в том числе бойцов и командиров 130-го ордена Суворова Латышского стрелкового корпуса, сформированного в июне 1944 года из граждан Латвийской ССР, проживавших за пределами республики. Более 20 тыс. воинов корпуса и помогавших проведению Рижской операции партизан за проявленные мужество, героизм и совершенные подвиги были удостоены боевых орденов и медалей.
Минуло 76 лет. Какие же новости приходят из столицы теперь уже независимой Латвии в эти дни, которые вроде бы располагают совместно отдать дань памяти героям, спасшим от порабощения и гибели не только Ригу, но и всю республику? Которую, напомним, немецко-фашистские власти после оккупации переименовали в «генеральный округ «Lettland» в составе рейхскомиссариата «Ostland». И устроили на ее территории один из самых страшных лагерей смерти «Salaspils» (он же «Kurtenhof»), в котором истязались и гибли ни в чем не повинные дети, кровь у которых забирали для нужд фашистских госпиталей. Правда, власти «европейской» Латвии массовых пыток и жертв общим числом, как свидетельствуют архивные данные, около 53 тыс. человек не признают. Убеждают себя и окружающих в том, что лагерь был чем-то вроде «курорта», где умирали только по «естественным» причинам. По крайней мере, именно так утверждается в новой экспозиции, открывшейся на территории бывшего концлагеря в начале февраля и вызвавшей возмущение широкой общественности и жесткий комментарий российского МИД.
Ну, так что там с новостями?
Новость №1. 9 октября латвийские власти задержали председателя латвийского Республиканского общества военных ветеранов, гражданина Российской Федерации, полковника в отставке Владимира Норвинда, по сути, интернировав его в один из центров содержания нелегальных мигрантов для последующей высылки в Россию. Ветерану советской военной службы аннулировали вид на жительство, обвинив в «чрезмерной активности» возглавляемой им организации, имеющей в республике более 20 отделений, на поприще организации выборов в российские органы власти среди сограждан. «Отягчающим обстоятельством» для полковника, по словам латвийских правозащитников, послужило ежегодное участие в организации праздничных концертов с исполнением песен военных лет на 9 мая, в честь Дня Победы над немецким фашизмом. С точки зрения республиканских властей — «несомненное и злостное нарушение общественного порядка», мешающее им переписывать историю и прославлять легионеров СС, которые воевали на стороне Гитлера.
Ветеран, которому в процессе депортации стало плохо с сердцем, обратился к главе псковского территориального представительства МИД России Александру Иванову. Испугавшись общественного резонанса, власти Латвии срочно поместили его в одну из рижских больниц, но попыток организовать депортацию не оставили. Несмотря на отсутствие «разрешительных медицинских показателей» и протесты врачей, уже на следующий день, 10 октября, Владимира Норвинда, инвалида 2-й группы, почти полвека прожившего в Риге, в послужном списке которого участие в боевых действиях в Афганистане и ликвидация последствий аварии на Чернобыльской АЭС, под конвоем Государственной пограничной охраны отправили на пограничный пункт.
Этот конкретный случай для современной Латвии, власти которой кичатся «принадлежностью к европейской цивилизации и ценностям», но сохраняют у себя институт «неграждан», к которым и принадлежит пострадавший ветеран, вполне типичный. Просто он получил огласку, а сколько таких эпизодов «проходят тихо»…
Новость №2. Системные операторы прибалтийских республик договорились о системе бойкота электроэнергии и транзита, поступающегося с Белорусской АЭС. Подчеркивается, что методология расчетов между собой и с Россией принята с учетом существующего в Литве закона о чрезвычайном положении. При его введении, как сообщается в СМИ, «полоса пропускания с Беларусью устанавливается на уровне в ноль МВт». Латвийские медиа с нескрываемой гордостью сообщают читателям, что во внимание было принято решение трех республик «сократить на 38% межсетевые соединения для торговли между Латвией, Эстонией и Россией. В результате этого литовско-белорусский участок не используется в коммерческих целях, а также создается эффективная система контроля над происхождением электроэнергии».
К этому следует добавить, что свою АЭС — Игналинскую, расположенную в Литве, которая снабжала дешевой электроэнергией почти всю Прибалтику, литовские власти давно закрыли по требованию Евросоюза, невзирая на существенные экономические издержки для соседей и потерю рабочих мест своими согражданами.
Новость №3. Экс-президент Латвии Эгис Левитс направил в Сейм (парламент) законопроект «О латышских исторических землях», в котором попытался обосновать латвийские «права» на Пыталовский район Псковской области. Фокус в том, что Латвия после растянувшейся на полтора десятилетия эксплуатации этой темы сама отказалась от подобных претензий. Правда, вынужденно — не из чувства исторической правды и справедливости, а от большого желания заключить с Москвой полноценный пограничный договор, который невозможен при наличии любых неурегулированных территориальных вопросов. Латвийские наблюдатели и даже политики, в основном из Сейма, которому теперь в этой провокационной теме предстоит вымазаться, рискуя либо подлинной репутацией перед мировым сообществом, либо конъюнктурной — перед марширующими под знаменами СС националистическими реваншистами, высказывают не столько энтузиазм, сколько опасения. Ведь если амбиции зашкалят и документ пройдет через парламент, это будет равнозначно денонсации договора о границе, что вредит в первую очередь самой Латвии, где многие считают, что у России будут развязаны руки.
Почему экс-глава республики так подставляет депутатов? По слухам, в отместку за перенаправление экспортных потоков из России в российские порты. Что качественно и не в лучшую сторону повлияло на латвийский бюджет и кошельки поборников сведения счетов с советским прошлым. Как говорится, «назло маме отморожу уши».
Все эти новости весьма показательные. Как и еще одна, источником которой является директор некоего Института Латвии Вита Тимермане-Моора. «Мы нормальная страна. Да, мы, с одной стороны, около России, другие говорят — вы, три страны Балтии, где Балтийский путь, вы едины. Третьи говорят: вы — Восточная Европа, бывший советский блок…». Пропагандистка явно уклоняется от главного вопроса. Почему образ «молодой и прогрессивной демократии», которая «сбросила с себя оковы советской оккупации» и «пришла к успеху в составе единой Европы», поблек настолько, что стал нуждаться в дешевом промоушене. Ведь проговаривается же директриса, что речь идет о «формировании единого образа страны для иностранцев». Следовательно, он отсутствует? После трёх десятилетий «независимости», под которой понимается статус вашингтонско-брюссельского «бантустана»? Ведь не секрет, что Латвия, как все прибалтийские республики, остается для европейцев «краем света», откуда любыми способами бегут её собственные граждане. И задача состоит в том, чтобы пустить пыль в глаза с помощью демагогии о «первых рядах в борьбе с коронавирусом».
О 76-летии спасения советскими освободителями Риги в длинном списке только одна новость, которую латвийские СМИ сообщают как бы нехотя, и то со ссылкой на ТАСС. Вот она: «В Риге проходят мероприятия по случаю 76-й годовщины освобождения столицы от немецко-фашистских захватчиков. Мероприятия начались с традиционной церемонии возложения цветов и венков к памятнику советским воинам-освободителям Риги. В ней приняли участие представители посольства РФ в Латвии, Русской общины Латвии, партии «Русский союз Латвии», Латвийского антинацистского комитета, Латвийского комитета по правам человека, Социалистической партии Латвии, ветеранских и общественных организаций». Официальные власти мероприятие, как водится в постсоветские годы, проигнорировали, хотя на маршах легионеров СС их представители всегда светились регулярно, хотя иногда прятали лица и не торопились раздавать интервью. Разумеется, не ответили они и на поздравление по случаю памятной военной годовщины российского посла Евгения Лукьянова. Не понравилось, видимо, что вещи там названы своими именами: «75 лет назад отгремели последние залпы Великой Отечественной войны, советский народ нанес сокрушающий удар по нацизму. Победа, добытая кровью и потом, мужеством и болью, стала для всех нас символом несгибаемой стойкости и несокрушимости духа. Сегодня, в 76-ю годовщину освобождения Риги от немецко-фашистских захватчиков, мы чтим память о подлинном героизме, проявленном воинами Красной армии при очищении латвийской земли от «коричневой чумы», — написал дипломат на посольской Интернет-страничке. Напомнив тем самым местной «кошке, чье мясо она съела», занимаясь не просто переписыванием истории, но и «переформатированием» под антисоветский стандарт латвийского общественного сознания.
Самое интересное, что в этом латвийском «театре абсурда» все и всё понимают, включая самих националистов, когда они не в угаре съездов и митинговой стихии, а на досуге, в здравом уме и, даже если не совсем, трезвой памяти. Раньше Латвия, как и две другие прибалтийские республики, являлись высокоразвитыми промышленными и сельскохозяйственными регионами великой державы, которые вся Советская страна знала и любила за РАФики, ВЭФы, молочную продукцию и песчаные пляжи знаменитого Рижского взморья. Сегодня это глубокая и депрессивная аграрная периферия, живущая подачками из Брюсселя и сворачивающимся год от года российским грузовым транзитом. И к ней в определенном смысле брезгливо, как к менялам своего первородства на чечевичную похлебку и «цепной Моське» Вашингтона, относятся даже представители «коренного» ЕС в лице стран «старой Европы». Но это еще полбеды. Главная проблема в том, что по мере усложнения политической обстановки и все более громкого бряцания оружием со стороны Пентагона именно Прибалтика, в том числе Латвия, становится «передовым плацдармом» НАТО. То есть, презрев исторические уроки — а чего еще можно было ожидать от пересмотра не только оценок, но и фактов и событий минувшей войны, официальная Рига возвращается в статус «территории подскока», приближенной к жизненно важным центрам потенциального противника. То есть прифронтового полигона. Ничего не поделаешь: такова закономерная плата за исторический ревизионизм и откровенное ренегатство. На память приходят чешские протесты середины нулевых годов против размещения на бывших советских аэродромах натовских военных баз. Они-то наивные думали, что все позади и у них после разрыва с «тоталитарным прошлым» все будет, а им за это не будет ничего. А оказалось, что все только начинается. Так теперь и здесь, по мере вынужденного привыкания к американскому военному присутствию в Латвии.
Рано или поздно эта коллизия взаимосвязи исторической памяти с современной судьбой постепенно прозревающим латвийским народом будет осмыслена и осознана. Главное, чтобы оставалось время перевести стрелки исторических часов на несколько минут, а лучше десятилетий назад. И избежать тем самым неминуемой катастрофы.
https://regnum.ru/news/polit/3089858.html
13.10.2020 Военный парад в Пхеньяне как символ восточного драйва на фоне упадка Запада
Владимир Павленко, 13 октября 2020, 12:24 — REGNUM В Пхеньяне прошли масштабные торжества по случаю 75-й годовщины Трудовой партии Кореи (ТПК), бессменно возглавляющей страну на протяжении всего послевоенного времени. Обращаясь к истории, название партии напоминает, во-первых, о символике соединения идей коммунизма и народной государственности, ибо ТПК была образована путем слияния Компартии с Новой народной партией. Во-вторых, о заявке на объединение разделенной корейской нации, так как ТПК в ее окончательном виде 1949 года является результатом одновременных интеграционных процессов не только на Севере, но и на Юге. На июньском (1949 г.) объединенном пленуме Трудовых партий Северной и Южной Кореи было принято решение о создании единой ТПК, ибо начиная с 1946 года, с репрессий против коммунистов и народников, предпринятых на Юге американскими оккупационными властями, большая часть партийного актива перебралась в северную часть Корейского полуострова, а на Юге была сохранена внушительная подпольная сеть партийных организаций и ячеек. После отсоединения и провозглашения в 1948 году самостоятельного южнокорейского государства партийцы не раз проводили масштабные акции протеста против раздела родины, однако верх в итоге взяли геополитические реалии, связанные с началом холодной войны и американской ядерной монополией. Общая логика событий неумолимо вела к Корейской войне, послужившей первым крупным «полигоном» и пробой сил в военном противостоянии Запада и Востока.
Мировые СМИ в эти дни подробно обсуждают главную с их точки зрения часть торжеств — ночной военный парад в Пхеньяне. Миру было продемонстрировано не только большое количество новых образцов военной техники и вооружений, включая стратегические МБР и ПЛАРБ, являющиеся носителями ядерного оружия, а также новые системы обычных вооружений, но и новый облик Народной армии КНДР. Наблюдатели сходятся в главном: за последние три года Пхеньян сделал решительный и очень результативный шаг вперед в сфере технической оснащенности вооруженных сил, совершив прорыв прежде всего в высокотехнологичной сфере оборонного сектора. Необходимо констатировать: КНДР обладает ракетно-ядерным щитом, достаточным для того, чтобы потенциальный агрессор счел заведомо неприемлемым ответный ущерб от своей возможной авантюры и от нее отказался еще на этапе стратегического планирования.
Конкретные тактико-технические характеристики представленных на параде ракетных и иных образцов вооружений Пхеньян, разумеется, держит в секрете, но нет недостатка в экспертных оценках. Высказано уже многое, и в глобальном, и в региональном аспекте. И в контексте северокорейско-американских отношений, и касательно региональных сателлитов США, у которых прогресс КНДР в военно-технической сфере вызывает серьезные опасения. Добавить здесь практически нечего, а пересказывать — бессмысленно: оригинал всегда лучше копии. Поэтому отметим, что куда меньше наблюдатели рассуждают о политических аспектах прошедших торжеств и тех «сигналах», которые Север посылает миру, своим друзьям и союзникам и своим оппонентам. Между тем они не менее, если не более значимы, чем военные. Прежде всего, демонстрация мощи КНДР, особенно если рассматривать ее через призму прорывного развития ОПК или ВПК, как его именует северокорейский лидер Ким Чен Ын, — безусловный «привет» Вашингтону. В том смысле, что она имеет прямое отношение к прошлогоднему февральскому провалу переговоров Кима с американским президентом Дональдом Трампом в Ханое. Следует полагать, что твердость и неуступчивость Ким Чен Ына, поставившего вопрос ребром — денуклеаризация КНДР происходит только в обмен на опережающее снятие с республики международных экономических санкций, введенных по инициативе Вашингтона, а также на безусловные гарантии военной безопасности со стороны США — имеет простое объяснение. Она связана с очевидно высокой степенью готовности уже тогда, полтора года назад, военно-технологических достижений, которые представлены сегодня. Имея подобный козырь, лидер КНДР существенно расширил пространство маневра, позволяя себе говорить с Трампом практически на равных. А уже после того, как главы двух стран разъехались из вьетнамской столицы, Пхеньян наотрез отказался от дальнейших переговоров «ради переговоров». За прошедшее время официальные должностные лица КНДР неоднократно делали заявления о том, что пока позиция Вашингтона неизменна и он не готов к диалогу «по существу», с взятием на себя конкретных обязательств, никакого диалога и не будет. Причем официальные комментарии этой позиции раз за разом ужесточались. В ход с северокорейской стороны пускались такие достаточно болезненные, если не сказать унизительные для Белого дома аргументы, как нежелание Пхеньяна участвовать в избирательной кампании Трампа, демонстрируя «успехи» и «миролюбие» его внешней политики и тем самым помогая ему переизбраться. Кроме того, решением Ким Чен Ына формирование основ внешней политики КНДР на американском направлении передано «этажом ниже», его младшей сестре Ким Ё Чжон, которая в северокорейской иерархии считается «лидером №2». То есть сам Ким не считает необходимым заниматься отношениями с США лично.
Второй внешнеполитический «сигнал» пхеньянского юбилейного парада имеет китайское происхождение. Учитывая высокую интенсивность контактов между Ким Чен Ыном и Си Цзиньпином, которые с начала переговорного процесса между КНДР и США встречались между собой уже четыре раза, включая государственный визит китайского лидера в Пхеньян, Север заручился прочной поддержкой КНР. И если в плоскости стратегии переговоров с США это было понятно с момента появления российско-китайской «дорожной карты» мирного урегулирования ядерной проблемы, то в вопросах тактики лидеры Китая и КНДР показали способность сверять позиции и координировать между собой каждый шаг. Трудно представить, чтобы Вашингтону, мечтающему остаться с Севером один на один, понравилась такая мобильность.
Развивая эту тему, следует подчеркнуть, что «вооруженные» торжества в Пхеньяне остаются фактором, который может оказать определенное влияние на исход выборов в США, счет до которых пошел на недели, а скоро пойдет на дни. Причем сразу в двух аспектах. С точки зрения отношений Вашингтона с Пхеньяном Ким Чен Ын остается своеобразным символом несгибаемости, стремящимся не подыгрывать Трампу в расчете на его благосклонность в случае победы, а наоборот, использовать предвыборные затруднения американского лидера для достижения собственных целей. Чтобы побудить его смягчить переговорные позиции, вернув их в конструктивное русло здравого смысла. С точки зрения отношений с Пекином США оказываются в ситуации «одного против двоих». Заведомо более сильный из оппонентов участвует в конфликте опосредованно, но держит руку на пульсе, и не знаешь, когда и с какими целями он вмешается, вот и приходится «распылять силы». Если кто-нибудь считает такой расклад случайным, то самое время обратить внимание на то, что в положении американской стороны уже давно находится Индия. Имея как минимум три неурегулированных территориальных спора с Китаем, Дели по тому же самому вопросу сталкивается и с Пакистаном, который является союзником Пекина. Технология даже не похожая — та же самая. Для иллюстрации — выдержки из поздравления Си Цзиньпина по случаю юбилея ТПК:
«В течение 75-летней славной истории ТПК объединила северокорейский народ и руководила им в борьбе за независимость, государственном и социалистическом строительстве. Китай в качестве товарища и друга рад важным результатам партии и народа КНДР по руководством председателя Ким Чен Ына»;
«многократные встречи с Ким Чен Ыном позволили достичь важных договоренностей в укреплении и развитии межпартийных и межгосударственных отношений, в строительстве социализма в обеих странах на благо их народов» и т.д.
Третий момент, который следует выделить в политической стороне партийного юбилея — здесь мы потихоньку переходим к содержанию праздничной речи Ким Чен Ына — южнокорейский. В целом выступление носило подчеркнуто внутриполитический характер, и единственная столица, которой в нём адресовался внешний посыл — Сеул. Прозвучало это так: «Шлю теплый сердечный привет и любимым соотечественникам на Юге страны и горячо желаю, чтобы как можно скорее была преодолена эта кризисная ситуация со здравоохранением и пришел день, когда Север и Юг пожмут руки друг другу». Согласимся, что после шумной ссоры с прекращением переговоров, разрывом линий коммуникации и уничтожением офиса межкорейской связи в Кэсоне стилистика столь же обнадеживающая, сколь в ней заложено антиамериканское содержание. И понятно, какой расчет. Сеул и ранее молчаливо не одобрял нажима Вашингтона на Пхеньян, призывая «жить дружно», ибо имел на Север собственные виды, которые ограничивал нехотя, из специфически понимаемой «солидарности» с заокеанским патроном. Да и на межкорейский разрыв на Юге отреагировали, во-первых, мягче, чем когда бы то ни было, а во-вторых, в известной мере взяли на себя роль адвоката Севера перед Вашингтоном. Здесь следует отметить и добрые личные отношения, которые сложились между Кимом и южнокорейским президентом Мун Чжэ Ином.
Адресатом четвертого месседжа торжеств в Пхеньяне выступает Япония, точнее, новое руководство этой страны в лице премьер-министра Есихидэ Суги, которое послание из КНДР уловило, прочитало и на него отреагировало. Генсек японского кабмина Кацунобу Като признал невозможность перехвата показанных на северокорейском параде ракет с помощью состоящих на вооружении его страны систем ПРО и пообещал теснее координироваться с Вашингтоном; заметим при этом, что должность этого высокопоставленного чиновника является своеобразным инкубатором или трамплином для будущих новых премьер-министров. Поэтому уровень, на котором сделано это заявление, практически является высшим.
Но главное измерение состоявшегося праздника всё-таки внутриполитическое. Мировые СМИ по-разному характеризуют откровения Ким Чен Ына о том, что он «не оправдывает, как следует» доверие народа, и что ему недостает «усилий и искренности» для того, чтобы преодолеть стоящие перед страной трудности. В этой связи следует, на наш взгляд, отметить другое: высказанную Кимом уверенность в неизменной поддержке сограждан, даже если это будет сопряжено с серьезными трудностями. Естественная историческая параллель, которая здесь напрашивается, просьбы И.В. Сталина об отставке с поста генсека ЦК ВКП (б) в адрес съезда партии, которые звучали в периоды наиболее острых внутрипартийных разногласий. Да и В.И. Ленин, помнится, настаивая на немедленном выступлении в октябре 1917 года, в своей полемике с противниками взятия власти использовал угрозу «выхода из ЦК и апелляции к партийным низам». Тот же самый прием был им применен в ходе дебатов вокруг Брестского мира на VII внеочередном съезде партии в марте 1918 года. Исторический опыт подсказывает, что подобное, как правило, происходит в преддверии крупных прорывов, когда решение уже принято и имеется необходимость нащупать обратную связь с партийными массами, убедившись в их поддержке. В этом смысле обращает особое внимание, что важнейшей темой речи Ким Чен Ына на праздничной площади стал предстоящий VIII съезд ТПК, который начнет работу в январе 2021 года. Вторая тема — прозвучавшая несколько раз рефреном социалистическая перспектива, как и социалистический опыт, поставленный лидером ТПК и КНДР во главу угла достигнутых результатов. Еще одна тема, которую зарубежные наблюдатели, немного поторопившись, вынесли в «топы», — отсутствие в КНДР случаев заболевания коронавирусом. И за это Ким с трибуны поблагодарил сограждан, сказав им спасибо. Если соединить эти поднятые на параде вопросы, то не вызывает сомнений, что речь идет о национальной консолидации для решения определенного круга новых стратегических задач, освещение которых ожидается на съезде. И в этом смысле состоявшийся парад может оказаться элементом подготовки к партийному форуму, на котором, как сообщалось ранее, будет представлен новый пятилетний план социально-экономического развития страны.
Суммируем. Дальневосточная динамика — не только в КНДР, но прежде всего в китайско-американском противостоянии, неотъемлемой частью которого является перетягивание каната между Вашингтоном и Пхеньяном, сегодня на порядок превосходит атлантическую, которая буквально на глазах деградирует до уровня периферии глобальной политики. В то время, как на Востоке жизнью ставятся краеугольные вопросы международной безопасности, связанные с ядерной темой, на Западе которую неделю бушуют страсти вокруг откровенно мелкого, недостойного серьезного внимания инцидента с российским оппозиционером Навальным. То, что для европейской политики данная тема затмевает все остальные, включая вопросы войны и мира, ясно свидетельствует об ускоряющихся темпах европейского вырождения, ставящего вопрос о будущем Старого Света. Это не послевоенная Европа, разрушенная, но не лишенная исторического драйва, который побудил И.В. Сталина обратиться к лидерам вновь созданной ГДР со словами, признающими европейские масштабы и роль в мировой динамике. «Русский и немецкий народы, которые понесли наибольшие потери во Второй мировой войне, как никакие другие доказали способность к историческому действию», — так это прозвучало в октябре 1949 года. Ныне «Закат Европы», о котором в своем провидческом труде предупреждал Освальд Шпенглер, становится явью.
Из главного фронта холодной войны Европа превращается — уже превратилась! — в глубокий даже не тыл, а в некое подобие Австралии и Новой Зеландии пятидесятилетней давности. То есть в пресловутый «край света». И пристальное международное внимание, прикованное к военному параду в Пхеньяне, который, например, лет тридцать-сорок назад мировые СМИ бы не заметили, лучше всего свидетельствует о кардинальных переменах в глобальной расстановке сил. Поэтому, продолжая подрывать сложившийся в мире баланс, о чём говорит китайско-американское противостояние, Вашингтон и его сателлиты по НАТО играют с огнем, ибо собственными руками делают свое превращение в периферию необратимым. Причем в весьма близкой исторической перспективе.
https://regnum.ru/news/polit/3088491.html
10.10.2020 Посол КНР Чжан Ханьхуэй подвел годовые итоги российско-китайских отношений
Владимир Павленко, 10 октября 2020, 09:40 — REGNUM
На фоне постоянного обострения российско-американских и китайско-американских отношений, напряженности в них, нагнетаемой Вашингтоном, который обвиняет теперь уже не только Пекин, но и Москву в распространении пандемии, ударившей сильнее всего по США, продолжает динамично углубляться двустороннее сотрудничество России и Китая. Два крупнейших государства Евразии, вместе занимающие почти половину ее площади, уже не первый год совместно работают над реализацией ряда проектов, ищут пути и возможности совместной защиты существующего миропорядка от посягательств со стороны США и Запада.
У российско-китайского взаимодействия два основных мотива. Первый — объективный: ближайшее соседство в Евразии и беспрецедентная протяженность общей границы. Само географическое положение создает уникальные предпосылки для теснейшего торгово-экономического и гуманитарного сотрудничества, а также особой роли Москвы и Пекина в поддержании евразийской стабильности. К этому взывают и традиции пограничной дружбы и взаимодействия, которые охватывают куда большие исторические периоды доброго соседства, чем краткие по меркам истории времена непонимания и конфронтации, которые — и это особенно важно, несмотря на наблюдавшуюся иногда остроту, никогда не перерастали в войну. Наши народы, подвергшись неспровоцированной агрессии «новых варваров», понесли колоссальные, наибольшие потери во Второй мировой войне, с которыми не сравнятся потери никаких других стран, ни победителей, ни агрессоров. Мы вместе выходили из послевоенной разрухи, явив в 50-е годы миру совершенно новые, незнакомые до этого человечеству, образцы горячей, искренней дружбы, благодаря которой сумели восстановить отношения после нескольких десятилетий последующей исторической размолвки. Второй мотив российско-китайского сближения — субъективный, связанный с санкционной кампанией, по сути войной, которую ведут против наших стран США, а с их подачи — и другие государства Запада, являющиеся их сателлитами в НАТО. Россия и Китай не оформляют военного союза, но тесно координируют свои усилия в сфере политики, в том числе глобальной, обороны и безопасности. Находясь на разных театрах военных действий, наши страны взаимно дополняют стратегические возможности и служат друг другу надежным тылом на случай внешней агрессии. Очень показательно то, с какой настойчивостью Вашингтон вновь и вновь возвращается к безрезультатным попыткам добиться участия КНР в российско-американских переговорах по стратегическим ядерным вооружениям, прежде всего по ДСНВ. Ничего из этого не получится, но дело даже не в этом. На наш взгляд, происходящее в ядерной сфере — это лучший барометр существенного изменения международной обстановки не в пользу США. Ведь до сближения Москвы и Пекина Вашингтон на подобном никогда не настаивал, и стал вести себя так только когда осознал, что потенциалы наших двух стран окончательно переведены в режим сдерживания тех внешних угроз, которые исходят не друг от друга, а от третьих стран. А они у них общие. Сама формула «ревизионистских государств», этот прилепленный нам ярлык, который не имеет ничего общего с действительностью, но красноречиво характеризует отношение официального Вашингтона к России и Китаю как к геополитическим оппонентам и потенциальным противникам. Оно заложено в концептуальные государственные документы США, в частности, Стратегию национальной безопасности, и побуждает нас к поиску путей совместного реагирования, а в случае необходимости и отражения этой угрозы.
Учитывая то, что недавно отмеченная 71-я годовщина образования КНР с интервалом в один день совпадает с такой же годовщиной установления между нашими странами дипломатических отношений (СССР признал КНР на следующий день после ее провозглашения, 2 октября 1949 г.), можно считать эти даты общим праздником. Тем более, что советская сторона тогда немало сделала для окончательной победы китайской революции, в которой Советский Союз был заинтересован по многим причинам. В том числе потому, что это был вопрос и нашей безопасности. Ведь если вспомнить о Каирской конференции 1943 года лидеров США и Великобритании с главой чанкайшистского режима, состоявшейся в канун конференции американского президента и британского премьера с советским лидером И. В. Сталиным в Тегеране, то речь шла о послевоенном превращении Китая в американский оплот против СССР. Причем, с предоставлением США военных баз вблизи советских границ. Ясно, что такая перспектива, снятая и ликвидированная победой сил КПК в Гражданской войне 1945 — 1949 годов и созданием КНР, ничего хорошего нашей стране не сулила.
В честь этой сдвоенной даты посол КНР в Российской Федерации Чжан Ханьхуэй выступил с развернутой статьей в «Российской газете». В ней он подводит итоги пандемии и ее влиянию на современную ситуацию в мире, а также дает оценку, подчеркнем, что высокую, состоянию и перспективам российско-китайских отношений.
Отдавая должное бескорыстному взаимодействию наших стран в борьбе с эпидемией, высокопоставленный дипломат, не скрывающий, что считает свою миссию в Москве делом всей своей жизни, подчеркнул мысль, которую за последние месяцы неоднократно высказывал китайский лидер Си Цзиньпин. Мир меняется, причем, невиданными за последнее столетие темпами. И поскольку это порождает международную турбулентность, чем выше ее уровень — тем важнее наличие прочных дружеских и партнерских связей и отношений, которые сложились между Москвой и Пекином. Здесь самое время добавить, что переходные эпохи, вроде тех, которую ныне переживает мир, вообще-то на друзей небогаты. Каждый, как правило, выживает сам, не особо полагаясь ни на «ближних», ни на «дальних». В таких условиях доверительное партнерство, а тем более сотрудничество в вопросах безопасности — большая редкость, исключение из правил. Для наших двух стран это исключение очень важно. Мы привыкли и умеем считать балансы — экономические, социальные, политические, наконец, военные. И выводить на их основании соотношение сил. Но это сугубо материальная сфера. Любой специалист в области межгосударственных отношений скажет, что, грубо говоря, посчитать «железо», вычислив потенциальные военные возможности любой другой стороны, — чисто технический вопрос. Это в общем-то из космоса делается, с помощью орбитальных группировок, у кого они есть (а у кого нет, тот в такие «игры» не играет). Гораздо сложнее выяснить намерения; именно этим в основном занимаются все разведслужбы, на это идут их неслабые бюджеты, и все равно ошибки в оценках, а иногда и настоящие провалы случаются с неослабевающей регулярностью. И понятно: речь ведь идет о таких тонких «материях», как внутренний мир, особенности менталитета, воспитания, жизненного опыта, взгляды, убеждения и мотивации конкретных людей, принимающих решения.
Учитывая это обстоятельство, отметим, что выяснение взаимных намерений для Москвы и Пекина — вопрос, ушедший далеко в прошлое и при нынешней интенсивности взаимных контактов, особенно на уровне лидеров, не вполне актуальный. Отмечая масштабы двусторонних обменов, Чжан Ханьхуэй напомнил и о четырех в этом году телефонных переговорах Владимира Путина и Си Цзиньпина, их подробном взаимном информировании друг друга, в том числе путем корреспонденции. Завершится эпидемия — восстановится и тесное личное общение лидеров, которые за многие годы работы рука об руку, такое впечатление, что научились понимать друг друга с полуслова. И о праздновании 75-й годовщины Победы во Второй мировой войне, в ходе которого было принято важное и для Москвы, и для Пекина решение о совместной защите исторической памяти и противодействии фальсификациям, очевидной конечной целью которых является даже не «обнуление» военной истории, а пересмотр итогов Второй мировой войны, что наглядно демонстрируется политикой современного японского государственного реваншизма. И о визите в Россию главы МИД КНР Ван И и его переговорах с российским коллегой Сергеем Лавровым, которые прошли на полях саммита руководителей внешнеполитических ведомств стран-участниц ШОС, проведенных в преддверие предстоящей ноябрьской встречи в видеоформате государственных лидеров. И о контактах по военной политике, в частности, о том, что министр обороны КНР Вэй Фэнхэ дважды в этом году возглавлял представительные китайские делегации, приезжавшие в Россию для укрепления координации двух стран по линии вооруженных сил и т. д.
Упомянул Чжан Ханьхуэй и о взаимодействии двух стран по вопросам общественного здравоохранения. Его интенсивность в условиях пандемии не только значительно возросла, но и приобрела характер совместного противодействия попыткам ряда стран политизировать эпидемиологическую проблему, превратив ее в некий «политический вирус», вреда от которого больше, чем от вируса болезнетворного. Посол КНР образно охарактеризовал партнерство Москвы и Пекина в этой деликатной сфере как создание «неприступной крепости» доверия и сотрудничества, которую» нельзя будет сломить никаким обманом».
Несмотря на форс-мажор эпидемии, способный нанести существенный урон любым планам, практически не снизились показатели торгового оборота, которые по состоянию на август находились в рамках прошлогодних рекордных графиков, на уровне 68,7 млрд долларов, что в годовом исчислении при сохранении динамики выводит на показатели более 100 млрд. Успешно развивается реализация планов, намеченных в связи с перекрестным проведением Годов научно-технического сотрудничества; причем, следует отметить, что в данной сфере взаимодействие давно спустилось с верхних эшелонов вниз, на уровень конкретных научных организаций и коллективов. Частью укрепления этого взаимодействия рассматриваются совместные исследования в сфере высоких технологий, в особенности искусственного интеллекта.
Совместные усилия две страны предпринимают и в укреплении центральной роли ООН в международных делах, которая противопоставляется односторонним попыткам подрыва и пересмотра существующего миропорядка, а также формирующих его действующих норм международного права. Российско-китайское сотрудничество, по мнению Чжан Ханьхуэя, носит «всепогодный» характер и не зависит от текущей политической конъюнктуры. Как показала пандемия, оно также не подвержено влиянию разнообразных катастроф и не «прогибается» под внешним давлением. Здесь надо понимать, что Москва и Пекин давно усвоили исторические уроки и прекрасно понимают, что для успешного противостояния гегемонии одностороннего доминирования, проведения в жизнь честных и равноправных правил глобальной игры нашим странам необходимо держаться друг друга. Противостоять давлению США и Запада, если называть вещи своими именами, ни одна из наших стран в одиночку не сможет. А вместе мы порождаем синергетический эффект, когда потенциалы за счет их взаимного дополнения в экономической и военно-политической сферах не складываются, а умножаются.
В целом, обсуждаемая статья Чжан Ханьхуэя стала заметным событием не только в двусторонних отношениях, но и в международной политике в целом, вдохнув порцию оптимизма в наше непростое время. И имеется четкое ощущение, что как только будут сняты эпидемиологические ограничения, восстановительными темпами пойдет и укрепление двусторонних обменов на уровне народной дипломатии, которые сегодня частично заморожены из-за вспышки заболевания. Ибо российско-китайское стратегическое взаимодействие, основанное на чувствах симпатии и дружбы друг к другу наших народов, сегодня является едва ли не самой примечательной чертой современных международных отношений. Аналогов ему в мире нет, и не предвидится.
https://regnum.ru/news/polit/3086513.html
06.10.2020 Почему поездка в Пекин Владимира Зеленского в российских интересах
Владимир Павленко, 6 октября 2020, 16:04 — REGNUM Неделю назад, в канун 71-й годовщины создания КНР, появилось интервью украинского президента Владимира Зеленского китайскому государственному информационному агентству Синьхуа. Поздравив председателя КНР Си Цзиньпина и «весь китайский народ» с этой датой, Зеленский вспомнил Мао Цзэдуна и охарактеризовал провозглашение им в 1949 году КНР «новой страницей многотысячелетней истории Китая». За длинными и многословными тирадами президента Украины, стахановскими темпами теряющего доверие у себя на родине, скрывалось и главное, чему посвящался этот сеанс общения с китайской аудиторией. «Буду рад приветствовать председателя КНР Си Цзиньпина в Украине. Для меня было бы большой честью посетить волшебный Китай», — так звучал этот месседж, далеко идущий, но отнюдь не сенсационный, ибо еще весной в телефонном разговоре с украинским коллегой Дмитрием Кулебой глава китайского МИД Ван И дал согласие на посещение Киева. И это можно было бы рассматривать первым шагом на пути обмена визитами, но помешал захлестнувший Украину пик эпидемии.
С одной стороны, Украина — верный сателлит США, отношения которых с Китаем по инициативе Вашингтона постоянно обостряются и уже успели за последние месяцы скатиться от торговой и тарифной войны к политической конфронтации, за которой явственно просматриваются контуры военно-стратегического противостояния. Пока регионального. Но с намеками на разрастание до глобального уровня полноценной холодной войны. С другой стороны, Запад устал от Киева и связанных с ним проблем и скандалов. Опыт афер на Украине нынешнего демократического кандидата в Белый дом Джозефа Байдена в его бытность вице-президентом, наглядно убедил американский истеблишмент, что на Украине нет ничего, что не продавалось бы и не покупалось. А острота взаимного недоверия и ненависти противоборствующих группировок во власти такова, что ни о какой конфиденциальности сделок с представителями украинского руководства не может быть и речи: сдадут и глазом не моргнут. Особенно «достал» Киев европейских лидеров: не только постоянным финансовым попрошайничеством, но и попытками пересмотра Минских соглашений по Донбассу, которые дискредитируют двух европейских участников «Нормандской четверки» — Берлин и Париж — перед третьим участником, Москвой. Да и перед международным сообществом тоже. Европейцы даже уже не ставят украинским властям условия послушания, как это делал Байден и продолжает делать МВФ; они просто отмахиваются от Киева с его проблемами как от назойливой мухи, не скрывая раздражения. Жизнь между тем течет своим чередом и требует материального обеспечения, с которым у Украины туго. Отсюда — нет, не «разворот» Киева в сторону Пекина, у которого, по мнению украинских лидеров, «денег куры не клюют». На это нужна политическая воля, а киевский менталитет другой: «нашим — вашим за копейку спляшем». Поэтому вместо «разворота» мы наблюдаем «недоворот»: протянутая на Восток «лодочкой» рука — назад от корпуса, по-прежнему развернутого на Запад и загнутого в этом направлении под 45 градусов. С верноподданнейшим выражением на «физиогномии» и стопроцентной готовностью обмануть и «кинуть» как только «рак на горе свистнет». Примерно по этой схеме разворачивается эпопея вокруг «Мотор Сич» — советского, ставшего украинским, предприятия по производству авиадвигателей для самолетов и вертолетов, расположенного в Запорожье. В 2016 году с участием его и китайской компании Beijing Skyrizon аналогичное предприятие было создано в Чунцине; в обмен китайская сторона сначала вложила 100 млн долларов и подписала договор еще на 150 млн в модернизацию производственных мощностей «Мотор Сич», а затем, в 2019 году, выкупила контрольный пакет его акций. Однако «Гладко было на бумаге — да забыли про овраги». В Киеве решили эту сделку провернуть «под шумок» китайско-американского противостояния, в расчете, что Вашингтону не до того. Просчитались: оказалось, «до». И меньше всего США заинтересованы в утечке в Китай советских военных технологий, для чего, собственно, китайская сторона и купила контроль над «Мотор Сич». Чтобы выйти из щекотливой ситуации так, чтобы «и рыбку съесть, и косточкой не подавиться», украинский Антимонопольный комитет, пообещав «не согласовать» проект, поставил его на паузу. Минуло три с половиной месяца, и в начале августа его попытались «реанимировать»; думая, что американцы «успокоились», подали в антимонопольное ведомство заявку на совершение покупки акций китайцами. Но не тут-то было. Дело дошло до прямого звонка Зеленскому госсекретаря Майка Помпео, о котором Госдеп сообщил в конце августа. И вопрос снова завис на неопределенный срок; в кулуарах обсуждаются разные варианты, вплоть до появления вскорости еще одного претендента в «стратегические инвесторы», теперь уже американского. Видимо, судьба «Мотор Сич» решится на американских выборах, точнее, по их итогам.
Если к этому добавить, что США воспрепятствовали еще ряду сделок с китайской стороной в сферах, которые считают важными с точки зрения укрепления военного потенциала КНР, включая знаменитый Южмаш, то понятно, что имидж у Киева в глазах Пекина далеко не лучший. Как говорится, можешь — делай, а если знаешь, что любой окрик из Вашингтона поставит на договоренностях крест, то и не пытайся тогда обманным путем нажиться надеждой на нерасторопность патрона, подставляя тем самым не застрахованного от провала этой надежды партнера.
Откровенно подобострастный тон интервью Зеленского Синьхуа — это не что иное, как в том анекдоте, «найти ложку» при «сохранившемся осадке». Отчаянно напрашиваясь в Пекин, украинский президент пытается отыскать формулу, позволяющую, оставаясь в орбите американского влияния, одновременно присосаться к китайской кормушке. Расчет простой: в СМИ уже «утекали» возможные сроки визита Зеленского в Поднебесную, в частности назывался ноябрь. И это выглядит вполне логично, особенно в случае победы Байдена: воспользовавшись «пересменкой» в США и «обнулением» нынешней администрации, спекулируя на росте двусторонней торговли, выпросить в Китае финансовую помощь, в которой отказал Запад. И закрыть с ее помощью бюджетные дыры. Те «аргументы», которыми все это сопровождается в интервью Синьхуа, «шиты белыми нитками»; на это указывает и наивно-восторженный тон Зеленского, изобилующий пространными и красивыми прилагательными взамен жесткой, деловой конкретики существительных. Антикоммунист, заискивающий перед националистами, и при этом рассыпающийся в комплиментах верной своим идеологическим принципам социалистической державе, как «бегущий майор» из армейской шутки, который «в мирное время вызывает недоумение, а в военное — панику». Ничего не поделаешь, «жить захочешь — и не так раскорячишься».
Это в интервью главное, все остальное имеет настолько фоновое значение, что нет необходимости рассматривать, а тем более пересказывать его подробно. К тому же украинский президент еще и говорил насколько откровенными, настолько же и бессодержательными лозунгами, не обозначив ни одной конкретной темы. Почему? По всей видимости, потому, что эти темы, как и вся связанная с ними повестка, будут формулироваться отнюдь не в Киеве, а в Пекине. А в чем заинтересован Китай — это уже вполне обозначено. Во-первых, и это ухвачено Зеленским весьма точно, территория Украины — важнейший транзит на маршруте «Пояса и пути». Не будет ошибкой или преувеличением сказать, что генеральной целью этого проекта, сшивающего Большую Евразию системой взаимосвязанных веток транспортных коммуникаций, является Европа. В смысле, конкуренция за Европу с США. Попытки эксплуатировать антиамериканизм в европейских кругах предпринимались еще Советским Союзом, но окончились неудачей. Но если советский проект «завоевания Европы» путем «выдавливания из нее США» конкурировал с НАТО, пытаясь наделять европейцев безопасностью, то китайский апеллирует к интересам ЕС, отличным от Вашингтона. Иначе говоря, предлагая Пекину Украину в качестве транзитного маршрута в Европу, Зеленский опять-таки вольно или невольно наступает на хвост США. Причем дважды. И сам играет на стороне Пекина, и упрощает тому геополитическое проникновение в Старый Свет. Понимает или нет украинский лидер, что ставит себя на такую «растяжку», по сравнению с которой история с «Мотор Сич» покажется бульварным водевилем, другой вопрос. На наш взгляд, не может не понимать — если не он сам, то его советники. Но «голод не тетка», особенно финансовый и кредитный. Возможно, он тешит себя иллюзиями, что «всего лишь» заполняет внутренний вакуум, образованный «кидаловом» бандеровской Украины Западом: дескать, не дали денег в Вашингтоне и Брюсселе, дадут в Пекине и, в отличие от Вашингтона, не поставив при этом политических условий.
Поэтому, во-вторых, отметим это еще раз, «Пояс и путь» прежде всего инфраструктурный проект, а у инфраструктуры, как и у любой системы, всегда существуют управляющие центры и периферия, на которой и оказывается в данном случае Украина. Стать пространством китайского транзита в Европу и одновременно стремиться в НАТО — это раздвоение личности. И хотя Украина откровенно страдает этой напастью с самого 2014 года, жизнь — лучший учитель, а заодно и лекарь. Она неминуемо выправит приоритеты, перенаправив «вектор» транзитных интересов в стремлении уйти с периферии и достичь центра, с Запада на Восток в сторону ШОС, почти две трети участников которой входят в ЕАЭС и ОДКБ. По крайней мере, Киеву придется как минимум изучить и выучить значение термина «геополитика». Большая Евразия, которой, по сути, присягает Зеленский, напрашиваясь на дружбу с Китаем и замаливая свою и предшественников непоследовательность (если не сказать, проституционность) на этом направлении, — это не только пространство, но и институты. Сопряжение институтов, эпицентром которого как раз ШОС и выступает. Белорусский статус наблюдателя в этой организации — следствие именно этой коллизии, тесно связанной с расширением спектра двусторонних отношений с Пекином. А также с появлением у последнего в республике собственных продвинутых интересов.
Отметим, и это уже в-третьих, что с началом поствыборного кризиса в Минске эти китайские интересы не были никак обозначены в публичной политической сфере. Но это не значит, что они утратили актуальность, которая, как и их цена, напротив, возросла. Просто эти интересы оказались в зоне, за безопасность которой отвечает Россия. Зеркальная ситуация, как, например, с КНДР, находящейся в зоне геополитической ответственности Китая. Поэтому ожидаемый вояж Зеленского в Пекин тем в большей степени будет иметь последствием возвращение, а точнее, сохранение Украины в российской системе безопасности, чем более существенная помощь будет Киеву оказана. Кстати, сам факт сохраняющейся зависимости Украины от России буквально на днях подтвердил такой авторитетный американский эксперт, как экс-главком объединенными силами НАТО в Европе, то есть на Европейском ТВД (театре военных действий), генерал Бен Ходжес.
В-четвертых, наряду с инфраструктурой, в сфере китайских интересов на Украине уже находятся энергетика, как газовая и угольная, так и ядерная, а также мобильная связь и сельскохозяйственный сектор. Весь восток Украины — от Харькова до Мариуполя, включая Киев, обустроен связью четвертого поколения от одной из ведущих коммуникационных корпораций КНР Xinwei Group. А корпорация COFCO Agri, наряду с некоторыми сельскохозяйственными угодьями, которыми управляет через «третьи руки», контролирует часть портовых мощностей по перевалке зерновых и масличных культур. Но главное, если говорить о секторальном взаимодействии — это опять-таки вопрос оборонно-промышленного комплекса, в который встроен упомянутый «Мотор Сич». Представляется, что цепочка китайских интересов в этой сфере, выстроенная через Украину и ШОС, рано или поздно упрется в сохраняющуюся технологическую неразрывность с российской частью бывшей советской «оборонки». Учитывая, что своей полноценной технологической базы в военпроме Китаю пока создать не удалось, на передний план выйдут вопросы военно-технического взаимодействия, которые неминуемо потребуют интеграции украинских предприятий с российскими и далее — с китайскими. Понятно, что США будут этому всячески препятствовать, но не все в их силах. В конце концов, именно распад СССР, к которому Вашингтон приложил деятельное участие, создал ситуацию, в которой выживание экс-советского ОПК в значительной мере связано с торговлей оружием. Как говорится, «за что боролись, на то и напоролись!».
И здесь мы подходим к главной части ответа на вопрос, почему, несмотря на всю (а)моральную тщедушность нынешней украинской власти, ее движение в сторону Пекина требует безусловной российской поддержки. Желание Киева выжить любой ценой, которое выливается в «танцы на канате» между Пекином и Вашингтоном, если оно разрешится даже не китайским «выбором», а хотя бы равной удаленностью, намного сильнее подорвет позиции бандеровского национализма, чем военное противостояние в Донбассе. И даже его распространение на всю Новороссию. Именно поэтому в Москве не могут не наблюдать, причем весьма заинтересованно, за развитием китайско-украинского диалога. Жизнь уже продиктовала нынешнее сближение Москвы и Пекина, которое в последние годы обретает зримые черты фактического геополитического альянса. И этот вывод, если говорить об исторической перспективе, уже даже не долгосрочной, а ближней, максимум средней, с каждым днем все актуальней применительно к отношениям Москвы и Киева. Не исключено, что это сама Ее Величество История таким образом готовится замкнуть трагедию последнего тридцатилетия. И соединив ее конец с началом, запустить процесс неизменного возвращения «на круги своя».
Ну, а антироссийская риторика, несмотря на глубинные тенденции, предопределяющие ее незавидную судьбу, на какое-то время еще останется в Киеве знамением уходящего времени.
https://regnum.ru/news/polit/3082930.html
05.10.2020 Борьба за «чистоту» глобализации как информационное контрнаступление КНР
Владимир Павленко, 5 октября 2020, 07:39 — REGNUM Китайские СМИ подводят итоги публичным международным мероприятиям в рамках 75-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, на которых выступил партийно-государственный лидер страны Си Цзиньпин: общей политической дискуссии и саммиту по биоразнообразию. Главный вывод обозначен выбором между отживающим свой век протекционизмом и односторонними подходами с их претензией на сохранение глобального доминирования и продолжением глобализации, «только по-честному», на равноправной основе всеобщей выгоды. Как мы понимаем, это наиболее общая схема, очень удобная в информационном плане для поляризации представлений о современности у широкой мировой общественности. Китайский международный агитпроп просто-таки гениально использует технологию биполярной, черно-белой картинки, придуманной и отработанной на Западе еще во времена Гарри Трумэна и Дина Ачесона, которую он против самого Запада и обращает. В американском исполнении нападок на КНР за руководящую роль КПК этот метод выглядит набившим оскомину и весьма примитивным дежавю маккартистского антикоммунизма, эдакой попыткой второй раз войти в одну и ту же воду. Тем более, что никто не верит в «наивность» западных лидеров, которые долгие годы, когда «было нужно», успешно сотрудничали с КНР и правящей в ней КПК, а теперь — надо же! — вдруг «прозрели». Всем понятно, что «прозрение» это «шито белыми нитками» вполне узнаваемых корпоративных интересов, диктующих свою волю американским и западным институтам. А вот в исполнении китайских пропагандистов, которым удалось вдохнуть в подобное противопоставление по принципу «острия против острия» новое содержание, оно выглядит свежо, оригинально и — реально работает. Об этом, например, можно судить не столько даже по низкой эффективности американских подрывных усилий, сколько по тому интересу, который позиция КНР вызывает в Европе. А он наглядно выражен резким расширением диалога и контактов между Пекином, с одной стороны, и Брюсселем, а также ведущими европейскими столицами — Берлином и Парижем, с другой.
Выступление Си Цзиньпина. ООН News.cn
Так в чем же суть этой, по сути, глобальной полемики о будущем, которое, по американской версии, заключается в выборе между демократией и коммунизмом, а по китайской — между «единой судьбой человечества» и национальным обособлением? Прежде всего, главное, что следует иметь в виду, когда речь идет о глобальной проблематике, как в целом, так и в частностях, вроде борьбы с «глобальными климатическими изменениями», за «всеобщий выигрыш, без нулевой суммы» или по «правам человека» — это содержание глобализации как проекта. Вся история глобализации — от плана Маршалла, Западноевропейского союза, НАТО, европейской интеграции и ее франко-германской «оси» — ЕОУС, «Общего рынка», ЕС — до Римского клуба, разрядки, Заключительного акта Хельсинки, «перестройки» и постсоветской системы глобальных институтов — это проект полного и окончательного утверждения западного мирового господства. С «венцом» в виде представлений о нескончаемом «золотом веке», уходящих корнями в сакральную для западной традиции и культуры мифологию «десяти царств» Атлантиды. Поэтому глобализация — отнюдь не «равноправное объединение человечества», каковой ее представляют западные пропагандисты от науки, а глобалистская фаза развития западной цивилизации, философия которой закладывалась герметическим, каббалистическим символизмом масонства и футурологией Герберта Уэллса, политические механизмы — институциональным объединением западных элит, идеология — взаимодополняющими конструктами «конца истории» и «столкновения цивилизаций». Ведь не секрет, что глобальное торжество симулякра либеральной демократии по Фрэнсису Фукуяме достигается противопоставлением Запада остальным цивилизациям по Сэмюэлю Хантингтону («The West against the Rest»).
Цивилизации, изображенные в книге Сэмюэля П. Хантингтона «Столкновение цивилизаций»
Закономерен вопрос: в Пекине разве этого не понимают, если выступают за продолжение глобализации? Или надеются «перехватить бразды правления» этим процессом, заместив в нем западное влияние? Ни то, ни другое. Нет в китайских верхах, как и в западных элитах, такой наивности, чтобы верить в подобный исход столкновения с Западом. А есть понимание, что возглавить глобализацию, подменив американское лидерство китайским, не получится потому, что у нее западный исторический, философский, идеологический фундамент и институты. Надо понимать, что глобализацию, чисто теоретически, может осуществить любая цивилизация, достигшая высокой стадии развития. Однако поскольку в конкретной современной реальности это прерогатива Запада, неудачный опыт такой попытки Советского Союза показывает, что выиграть конкуренцию в биполярном противостоянии при главенстве правил игры чужого проекта, не получается. И не получится. Более того, по мере обострения этой конкуренции, внутри бросившей вызов элиты вызревают группы, ориентированные на обмен собственного глобализационного проекта на участие в западном. И это в той же мере ведет к капитуляции, как и отсутствие таких групп, если такое предположить, рано или поздно приведет конкурирующие проекты к лобовому военному столкновению. Этому же Китай учит и собственный опыт XIX века, запустивший «столетие унижений»: в отличие от завоевателей прошлых времен, которые были соседями и рассматривали Поднебесную естественным мировым центром, а потому пределом их мечтаний оставалось в ней воцарение, колониальная традиция Запада шансов на это не оставляет. Как говорится, проверено практикой. Единственный шанс заключается в том, чтобы подвергнуть эрозии глобализацию изнутри, осуществив «перезагрузку» всей глобальной системы и расчистив место для нового проекта, в котором уже не будет места западному лидерству. А вот что будет — это другой вопрос, но на данном этапе он преждевременен потому, что основным противоречием современности выступает дилемма между глобализмом и национальной государственностью. И с этой точки зрения цепочка нынешних китайских идеологем, выдвинутых уже в эпоху Си Цзиньпина — «китайская мечта», рубежи «двух столетий» (столетних юбилеев), «социализм с китайской спецификой в новую эпоху», «сообщество единой судьбы человечества» — выстраивает логику движения от первого ко второму. И маскирует ее лозунгом трансформации «элитарного» глобализма в «массовый». То есть, строго говоря, в антиглобализм, скажем, по Ноаму Хомскому. В какой-то мере — мы в этом сейчас убедимся — такая стратегия сродни «итальянской забастовке» — пунктуальной работе по правилам, строгость которых, граничащая с глупостью, по сути парализует любую полезную деятельность. Глобализация? Прекрасно! Делаем упор на полицентризме и равных возможностях для народов, которые провозглашает ее буква, «не замечая» ее духа и смыслов, предполагающих преференции западным элитам, в обойму которых «туземные» элиты вовлекаются лишь эпизодически и исключительно посредством сдачи национальных интересов. Как откровенничал адмирал Артур Цебровски, советник главы Пентагона Дональда Рамсфелда, «Страны, которые не поддаются глобализации и не готовы принять американский мировой порядок, должны подвергнуться цветным революциям и с их помощью быть подчинены Западу. Страны, соглашающиеся с глобализацией, во-первых, должны стать частью западной цивилизационной культуры, то есть принять западные ценности, а во-вторых, от них требуется предоставить западным корпорациям природные ресурсы».
Карта этнокультурного разделения цивилизаций, построенная по концепции Хантингтона
Признаем, что стратегия противодействия подобному варианту глобализации не просто глубокая и перспективная, но и по сути безальтернативная, особенно в условиях господства западной глобальной модели и институтов. Поэтому не случайно, что подобную стратегию развенчания элитарной «исключительности» Запада выстраивает и Россия, также требующая не «отмены» глобализации, а «равного доступа» к ее виртуально-сомнительным «благам». В противовес представлениям о «золотом миллиарде», которые на самом Западе уже успели преобразовать в «золотую сотню», а то и «десяток миллионов». И стоило главе МИД России Сергею Лаврову один раз заговорить о «деглобализации» в начале прошлого года, как выводы были сделаны, и ничего подобного больше не звучало.
Предельно ясна и суть такой стратегии, что китайской, что российской. Понятно, что требования глобализационного «равноправия», предъявляемые нашими сторонами коллективному Западу во главе с США, для него неприемлемы. Поэтому в лучшем случае они забалтываются, а в худшем — просто игнорируются и остаются без ответа. Выиграть эту информационную войну США не могут, поражение в ней считают катастрофой, поэтому ограничиваются сохранением неопределенного статус-кво. Позиции Москвы и Пекина не устраивают и компрадорских марионеток Запада за его пределами. Здесь придется добавить, что в этом вопросе положение России проблематичнее, ибо значительная часть российской элиты, несмотря на политику ее «национализации», в отличие от китайской, пуповину с Западом так и не перерезала. Отсюда «ножницы» между нашей внутренней политикой, в которой влияние компрадорских кругов по-прежнему велико, и внешней, от которой их в последние годы удалось отодвинуть.
Канелла Джузеппе. Кома
С этих позиций теперь и посмотрим на выступления Си Цзиньпина в ООН, понимая, что троллинг западных элит — единственный сравнительно мирный способ удержать их в рамках цивилизованного поведения в процессе, когда влияние Запада в мире подвергается естественной эрозии ввиду изменений в глобальном балансе. Прежде два нюанса, которые показывают, что дело обстоит именно так, а не иначе. Первый — теоретический. Формулируя положения теории «новой демократии», которая и сегодня в Китае весьма актуальна, Мао Цзэдун доказывал, что в системе зависимого капитализма основное значение имеет не классовый расклад, ибо международный буржуазный диктат все равно не допустит социалистической революции в подконтрольной ему стране. А монолитность революционной партии, которая осуществляет перехват власти с опорой на меньшинство, даже и абсолютное, и затем твердой рукой проводит революционные социалистические преобразования, с одной стороны, подавляя контрреволюционные элементы, а с другой, предоставляя им шанс адаптироваться и включиться в прогрессивные перемены. Отсюда — известный лозунг о «винтовке, рождающей власть», а также тактика «единого фронта», из которой впоследствии выросла важная теоретическая инновация марксизма — теория «трех представительств», снимающая противоречия между рабочими и крестьянами с одной стороны и мелкой и средней буржуазией, и интеллигенцией с другой. Второй нюанс имеет отношение к практике. Ведя на днях видеопереговоры с лидерами ЕС Урсулой фон дер Ляйен, Шарлем Мишелем и Ангелой Меркель, Си Цзиньпин отдельно довел до собеседников китайский взгляд на проблему прав человека, по сути подчеркнув, что она наделена цивилизационным измерением и исключает навязываемый Западом универсализм подходов. «Хотите разговаривать — исключите менторский тон и всяческие поучения на тему, как нужно «правильно» соблюдать права человека, ибо сколько стран — столько и концепций», — так звучал этот посыл, которому европейские лидеры не нашли, что возразить. То есть, разговаривая с Западом с помощью привычной ему терминологии, Китай на самом деле вкладывает в нее собственное содержание, отличное от западного. И подкрепляет его весом своего международного авторитета, не считаться с которым невозможно. Именно это и называется проектной альтернативой, которая по мере продвижения неизбежно размоет монолитность западного лидерства, подвергнув его эрозии, а затем, даст Бог, и распаду. И нужно обладать безграничной наивностью, чтобы не увидеть, что при таком распаде со всей неизбежностью прикажут долго жить все действующие атрибуты (и институты), связанные с западным доминированием, даже не включая глобализацию, а с нее начиная.
|
|
23.09.2020 Выступление Председателя КНР Си Цзиньпина на 75-й сессии ГА ООН Служба новостей ООН
«Пандемия коронавируса — не последний вызов для человечества. Поэтому мы должны взяться за руки и подготовиться к новым глобальным вызовам», — заявил китайский лидер, выступая в ООН в рамках общей дискуссии, отметив также, что «лейтмотивом эпохи остаются мир и развитие». Никогда, нигде и ни с кем Запад, особенно США, не планировал «браться за руки» для совместного решения мировых проблем. Квинтэссенцией западных подходов — на деле, а не на словах — является известное высказывание Бжезинского о мире «против России, за счет России, на ее обломках». Данное изречение касается не только нашей страны, но всех остальных: смотрим приведенное выше высказывание адмирала Цебровски. В российский же адрес покойный «мэтр» американской геостратегии просто не удержался из-за патологической русофобии и ненависти к нашей стране. «Взяться за руки» — это и есть «сообщество единой судьбы», и в Пекине прекрасно понимают как созвучие этой мысли чаяниям народов, так и ее неприемлемость для западных и коррумпированных незападных элит. И поскольку участники Генеральной Ассамблеи ООН буквально разрываются между инерцией послушания Вашингтону и возможностями, которые открываются благодаря взаимодействию с Китаем, международная система, основанная на американском лидерстве, не может не испытывать серьезных перегрузок.
Отметив, что 75 лет ООН были «периодом многостороннего развития», китайский лидер призвал к решению мировых проблем «только с помощью диалога и консультаций». Само нынешнее содержание китайско-американских отношений показывает, насколько эта перспектива далека и вообще эфемерна. Более того, при Дональде Трампе линия конфронтации будет продолжена, а победи на выборах Джозеф Байден, и курс, согласно его обещаниям, вообще будет взят на раскол ООН с выделением из него «демократий», разделяющих «американские ценности», форум которых предлагается собрать в Вашингтоне в первый год нового президентства. Но в этом случае, если отстаиваемый Китаем вместе с Россией мировой порядок с центром в ООН, канет в Лету, мир опять разделится надвое, и провозглашаемые принципы вполне могут стать «точкой сборки» для Большой Евразии, которую всякий раз при встречах обсуждают российский и китайский лидеры.
Рассуждая о приверженности Китая «мирному, открытому общему развитию, основанному на сотрудничестве», Си Цзиньпин не скрывает его благоприятности для развития китайской экономики, которое, в свою очередь, поспособствует «восстановлению мировой экономики». При этом лидер КНР прямо здесь же предъявляет альтернативный вариант на неизбежный, как мы понимаем, случай, если Запад не согласится с добровольным отказом от лидерства. Тогда магистральным направлением глобальной экономики окажутся «платформы» «Пояса и пути» и АБИИ — Азиатского банка инфраструктурных инвестиций. При этом «Пояс и путь» сшивает евразийский континент системой инфраструктурных и иных коммуникаций, участие в которой — очень большой искус для европейских элит, одновременно являющийся их «яблоком раздора» в отношениях с Вашингтоном. Это очень тонкая и грамотная игра на противоречиях внутри Запада, которые усиливаются приближением развязки американской предвыборной коллизии. Что касается АБИИ, то как минимум, этот банк уже стал альтернативой Азиатскому банку развития (АБР), ключевыми акционерами которого являются Япония и США. Как максимум, АБИИ вместе с Новым банком развития (НБР) БРИКС, составляет потенциальное ядро системы институтов, которая, по оценкам западных же финансовых экспертов, очень скоро сможет бросить вызов нынешней системе, основанной на всевластии МВФ и Всемирного банка.
Беспроигрышно обыгрывается в выступлениях Си Цзиньпина в ООН и тема «устойчивого развития», которую Китай, поддерживая, адаптирует к собственным национальным задачам. Хорошо известно, что перелом в борьбе с бедностью — приоритетная задача внутреннего развития КНР, связанная с отчетом о достижении к 2021 году рубежа общества «среднего достатка». Но в выступлении в ООН, учитывая удаленность аудитории от китайской внутренней политики, упор делается на том, что Пекин решает эту задачу в контексте «Целей устойчивого развития» и добивается ее выполнения на десятилетие раньше 2030 года — срока, принятого Всемирным саммитом ООН в 2015 году.
То же самое в полной мере относится и к повестке «климатических изменений». Призывая участников сессии Генеральной Ассамблеи «взять на себя высокую ответственность перед человеческой цивилизацией», координируя и балансируя экономическое развитие с сохранением и защитой окружающей среды, китайский лидер говорит не о сокращениях антропогенных выбросов, а только об остановке их роста — к 2030 году. А к 2060 году обещает обеспечить в КНР «углеродную нейтральность», то есть, надо понимать, нулевой баланс между выбросами и их поглощением окружающей средой. О конкретных цифрах речи не идет, и в этом нетрудно увидеть приверженность КНР линии, взятой еще прежним руководством страны во время завершившейся скандалом Конференции Сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК) в Копенгагене (2009 г.). Жестко выступив против кулуарных договоренностей Запада за счет развивающихся стран, предложив развитому «первому миру» ответить за экологические последствия опережающей индустриализации, Пекин тогда получил мощную поддержку G77 — группы, объединяющей страны «третьего мира». И это — тоже шаг навстречу альтернативным вариантам глобального развития, размывающим монолит лидерства США и Запада.
G-77
Будучи суммированными, эти примеры, в дополнение к которым можно привести и другие, указывают на то, что в Пекине не надеются на благоразумие и договорную способность США и Запада. А просто используют конъюнктурную односторонность западной политики, которая зациклена на собственных интересах и традиционно игнорирует все остальные, считая их «вассальными», для наглядной демонстрации несправедливости существующего миропорядка. Слабые места аргументации Запада благодаря этому становятся достоянием широкой общественности, что особенно важно, если США и их сателлиты все-таки рискнут пойти на раскол ООН или как минимум постараются создать внутри нее некое «привилегированное» ядро.
Повторим: сложившиеся условия, в особенности обострение экономических противоречий и их перевод в плоскость военно-политической конфронтации, не оставляют ни Китаю, ни России иного варианта, кроме жесткого отстаивания фактически уже сданных в архив американской стороной принципов Устава ООН. Дело явно идет не к многополярности, а к возобновлению глобальной двусторонней блоковой конфронтации. И ответственность за все связанные с этим последствия в глазах всего мира должна быть сфокусирована на истинных виновниках глобального раскола — элитах Запада. Это далеко не праздный вопрос. И он связан с исходными позициями сторон в возможных военных потрясениях с огромным удельным весом в них информационной составляющей.
https://regnum.ru/news/polit/3081225.html
02.10.2020 Кризис в Карабахе и многозначительная пауза Пекина
Владимир Павленко, 2 октября 2020, 17:46 — REGNUM Международный кризис вокруг Нагорного Карабаха вызывает реакцию во всем мире. Наиболее наглядный пример — совместное заявление лидеров стран-сопредседателей Минской группы ОБСЕ — Владимира Путина, Дональда Трампа и Эммануэля Макрона, высказавшихся за прекращение вооруженного противостояния и переход к мирному урегулированию, которое поначалу очень не понравилось турецкой стороне, вынужденной затем под международным давлением подкорректировать свою позицию. Главе МИД Турции Мевлюту Чавушоглу в разговоре с российским коллегой Сергеем Лавровым по сути пришлось дезавуировать собственного президента Реджепа Тайипа Эрдогана.
Сформулировал свою позицию и ближайший партнер России — Китай. По заявлению официального представителя МИД КНР Ван Вэньбиня, Китай надеется, что участники обострения в Нагорном Карабахе «проявят спокойствие и сдержанность и смогут решить разногласия политическим путем», ибо в Пекине уверены, что обеспечение регионального мира и стабильности «соответствует интересам всех сторон, включая Армению и Азербайджан». С тех пор, а это заявление состоялось 28 сентября, китайская сторона события в конфликте не комментировала. Некоторые российские и западные наблюдатели увидели в этом желание попросту отстраниться от конфликта на постсоветском пространстве, и оказались не правы. На самом деле, если вспомнить начальную фазу белорусского кризиса, то председатель КНР Си Цзиньпин первым из иностранных лидеров поздравил с победой Александра Лукашенко, подчеркнув тем самым, что Китай безоговорочно признает итоги голосования. А вот реакции на последующее обострение из Пекина, как и в случае с Карабахом, также не последовало, что подводит к выводу о том, что Китай в принципе не склонен к спорадическим действиям в плоскости тактики, предпочитая ситуативному реагированию более фундаментальную стратегию, основанную на долгосрочных приоритетах. И поскольку главный приоритет КНР — внутреннее развитие с переориентацией внешнего вектора «мировой фабрики» на внутреннее потребление, постольку и внешним приоритетом является выстраивание системы отношений в Евразии, прежде всего с Россией и субъектами постсоветского пространства.
И в эту канву, легко объясняющуюся быстрым ростом благосостояния и покупательной способности собственного населения внутри страны и расширением спектра внешних угроз, в том числе санкционного характера, как нельзя лучше укладывается внешнеполитическая осмотрительность, которую ни в коем случае нельзя путать с бесхребетностью. Лучше всего это иллюстрируется фактом развернутого интервью, которое на днях дал государственному агентству Синьхуа украинский президент Владимир Зеленский. И надо понимать, что это не случайное событие, а «дальние подступы» к намеченному на конец года его визиту в Пекин, которого напряженно ожидают не только в Китае и на Украине, но и в России. Но это уже другая тема, поэтому вернемся к китайской позиции в отношении конфликта вокруг Карабаха.
Условно можно говорить, что у нее два дна или два среза. Первый связан с отношениями между сторонами конфликта. С точки зрения геополитики, Закавказье — важный транзитный маршрут одной из веток «Пояса и пути». Сухопутных веток таких пять. Две тянутся в Россию и далее в Европу — через Казахстан и Монголию; еще две, включая китайско-пакистанский экономический коридор, замкнуты в ареалах Южной и Юго-Восточной Азии, огибая с востока и запада Индию. А вот пятая ветка через Среднюю Азию и Иран тянется в Азербайджан и, минуя Армению, которая в число участников «Пояса и пути» не входит, дальше в Турцию, проходя через всю ее территорию, вплоть до Стамбула. Это важный фактор китайских национальных интересов, и он, казалось бы, диктует «особый» характер отношений именно с Баку и Анкарой, а не с Ереваном. Но в том-то и заключается многотысячелетний опыт китайской дипломатии, что не все так просто, и не все измеряется одной только экономикой. Действительно, в апреле 2019 года азербайджанский президент Ильхам Алиев был приглашен в Китай для участия в саммите стран-участниц «Пояса и пути», встречался с Си Цзиньпином, а также состоялась церемония подписания документа об экономическом взаимодействии на сумму, превышающую 820 млн долларов. Но, во-первых, по международным меркам, это не так много, даже если учитывать более, чем 1-миллиардный торговый оборот двух стран. При этом Китай среди азербайджанских торговых партнеров — лишь четвертый, и на него приходится менее 6% внешнеэкономических связей Баку. А во-вторых — и это главное, в Пекине очень тонко выстраивают систему балансов. И стоило Алиеву по окончании форума убыть на родину, как уже через две с небольшим недели, в середине мая, в Пекин с визитом прибыл уже армянский премьер-министр Никол Пашинян, который, помимо протокольных мероприятий, принял участие в крупном международном форуме «Диалог азиатских цивилизаций».
Как говорится, почувствуйте разницу. В форуме «Пояса и пути» участвовали десятки глав государств и правительств; мероприятие важное, но, если так можно выразиться, «массовое», посвященное прежде всего экономике и, конкретно, созданию в странах-участницах при поддержке Китая транспортных коридоров, требующих строительства соответствующей инфраструктуры. Это главная статья проекта «Пояса и пути»; остальные сферы сотрудничества движутся вслед за ней, строго в ее фарватере. Что касается цивилизационного диалога, то участие в нем Армении — дань глубокой истории, которой обладают китайско-армянские связи. Еще задолго до XIX века и колониальной экспансии Запада, когда присутствие иностранцев в Поднебесной находилось под фактическим запретом, армянским купцам китайской стороной был предоставлен целый ряд эксклюзивных преимуществ, да таких, что даже иеузитские миссионеры, периодически наезжавшие в Китай с «просветительскими» задачами, перед пересечением границы как правило переодевались в одежду армянских купцов. Чтобы не вызывать подозрений и не провоцировать фиаско своих миссий еще до их начала.
На еще один важный аспект китайско-армянских связей неоднократно указывали ереванские политологи. Поскольку узел противоречий в ближневосточном регионе завязан на исламский фактор, который определенные силы стремятся переоформить в исламистский, постольку гуманитарная мысль Армении интересна Китаю, как взгляд изнутри проблемы, но в то же самое время и несколько снаружи. Он шире взгляда, диктующегося тюркской принадлежностью Азербайджана, который в Пекине по умолчанию увязывается с турецкими интересами. А они при Эрдогане направлены на воссоздание некоего неоосманистского образования, в котором Баку отводится роль и место глубокой периферии.
И здесь мы переходим ко второму срезу (или дну) нынешнего обострения армяно-азербайджанского конфликта. К роли в нем Турции, которая не постеснялась весьма прямолинейно, без привычной восточной «обходительной» хитрости, обозначить свои претензии на Карабах, как часть не столько азербайджанской, сколько турецкой территории, как она видится Анкаре в будущем. Новая «османская» империя по соседству с западными границами Китая, с входящим в него Восточным Туркестаном, по сути, Уйгуристаном, который является Синьцзян-Уйгурским автономным районом (СУАР) в составе КНР, официальный Пекин напрягает не столько с геополитической точки зрения, сколько в рамках религиозной и этнической составляющих этого проекта. Инициатором обострения здесь Эрдоган, тогда еще премьер-министр Турции, выступил достаточно давно, в 2009 году, когда восходил к неограниченной власти и, уступив популистским требованиям толпы, вышедшей на улицы Анкары и Стамбула, а затем сыграв на ее инстинктах, предъявил Пекину провокационные обвинения в «геноциде» уйгурского населения КНР. Тогда Китай потребовал у Турции объяснений за фактическое самоуправство премьера, ибо официально турецкий МИД во главе с Ахметом Давутоглу осудил протесты в Урумчи, административном центре СУАР. И привел статистику последствий беспорядков, из которой следовало, что большая часть жертв вспышки насилия оказалась отнюдь не уйгурской, а ханьской национальности. Грубо говоря, имело место подстрекательство местными, а также прибывшими из-за рубежа провокаторами-экстремистами к погромам этнических китайцев. Что произошло в ответ? Эрдоган и не подумал извиниться; за него, как и в случае с недавней отповедью турецкого «квазисултана» лидерам стран Минской группы ОБСЕ по Карабаху, ситуацию с Пекином урегулировал все тот же глава МИД. И он подтвердил, что у Турции «не было намерений вмешиваться во внутренние дела Китая», зафиксировав тем самым, что со стороны Эродгана имела место провокация не только против КНР, но и против собственных турецких властей. Как говорится, чего только не сделаешь, если амбиции зашкаливают, прут фонтаном, а «химера, именуемая совестью», ухмыляясь, помалкивает.
Эрдоган сделал определенные выводы, но весьма специфические. Пребывая с визитом в Пекине в июле 2019 года, он вообще как будто позабыл об уйгурском «вопросе», всячески избегая дискуссии на эту тему. И высказался за тесные культурные и экономические связи с Китаем, а также за сотрудничество в сфере безопасности. Ирония судьбы: не прошло и десяти дней, как Китай подвергся дипломатической и информационной атаке 22-х западных стран, опять-таки поднявших так называемый «уйгурский» вопрос. Эрдоган, следуя линии, взятой в ходе пекинского визита, снова промолчал; однако, отказавшись от критики Китая, турецкий лидер «зажал» и поддержку Пекина. Через неделю появилось обращение 37 стран, включая Россию и мусульманские страны зоны Залива, в которой политика китайских властей в Синьцзяне, особенно по части борьбы с экстремизмом и терроризмом, получала полную поддержку. Подписи Турции не появилось и здесь. Любящий играть на публику, когда это выгодно, Эрдоган, стоило запахнуть ответственностью, попросту устранился от конфликта. И принялся действовать исподтишка. Вот выдержка из одного из докладов по ситуации на Ближнем Востоке, датированного еще 2015 годом. «В течение нескольких десятков лет (!) Турция укрывает несколько сотен тысяч уйгур (!), в том числе активистов Исламского движения Восточного Туркестана (организация, деятельность которой запрещена в РФ)… Бездеятельность спецслужб Турции в отношении данной организации негативно сказывается на развитии политического диалога между двумя государствами. В течение последних лет (2013−2015 гг.) по данным китайских спецслужб через территорию Турции регулярно осуществляется переброска завербованных в КНР уйгур и мусульман других национальностей для участия в боевых действиях на стороне «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ)».
Если читатель думает, что сегодня что-то изменилось, то он сильно заблуждается. При этом, как следует из того же доклада, «при растущих объемах двусторонней торговли между КНР и Турцией (с 606 млн долларов в 1995 г. до 28,3 млрд долларов в 2014 г.) растет и дисбаланс (Турция больше импортирует), четко фиксируемый турецкими аналитиками, которые указывают, что в подобных условиях не приходится говорить о создании «китайско-турецкого экономического коридора». Турецкая сторона пытается одновременно выполнить две взаимосвязанные задачи: во-первых, сократить дисбаланс в торговле с Китаем, во-вторых, нарастить объемы двусторонней торговли и китайских инвестиций в турецкую экономику, прежде всего в транспортную систему и энергетику».
Вот эта конъюнктурная двойственность Эрдогана, судя по реакции Пекина на последние события в Нагорном Карабахе и вокруг него, похоже, может сыграть с ним злую шутку. И «рыбку съесть», ухватившись за протянутую из Пекина транспортную артерию «Пояса и пути», и «косточкой не подавиться», продолжая подталкивать превращенного в марионетку Алиева к расширению военных действий против Армении, долго не получится. Хотя бы потому, что в изрядно расколотом сегодня международном сообществе с совместным заявлением России, США и Франции начинает складываться консенсус против азербайджанского агрессивного поведения, в поддержке и провоцировании которого Эрдоган рискует оказаться в полной изоляции. В конце концов, Китаю, в рамках его проекта «Пояса и пути», который объективно соединяет различные края и углы Евразии единой логистикой и транспортной системой, политическая дестабилизация на этом маршруте, которую даже не подхлестывает, а откровенно организует турецкий лидер, явно ни к чему. И пусть официальную Анкару не ободряет молчание Пекина, ибо это, не исключено, получит несколько иное продолжение, чем ожидает Эрдоган. Случайно ли страны, которые в последнее время вполне откровенно идут на сближение с Китаем, например, Саудовская Аравия, вслед за ним, выступили за мирное урегулирование конфликта за столом переговоров. Не говоря уж о российской реакции и российской позиции, с которой китайская дипломатия давно уже нашла и наладила точки соприкосновения, что наглядно демонстрируется совместными голосованиями в Совете Безопасности ООН. Как гласит русская пословица, «Сеющий ветер пожнет бурю».
https://regnum.ru/news/polit/3080445.html
01.10.2020 Китай празднует 71-ю годовщину провозглашения народной государственности
Владимир Павленко, 1 октября 2020, 14:56 — REGNUM Китайская Народная Республика отмечает 71-ю годовщину со дня своего провозглашения в 1949 году. С прошлогоднего юбилея минул год, события которого во внутренней и внешней политике Китая существенно различались. Внутри страны, вышедшей на финишную прямую в достижении первого рубежа «двух столетий», — созданию к 2021 году, к столетию КПК, общества среднего достатка, были предприняты значительные и успешные усилия по преодолению бедности. Основной упор был сделан на подъеме отсталых, преимущественно сельских районов, многие из которых при поддержке центра существенно нарастили экономический потенциал, продвинувшись на пути решения многолетних социальных проблем. Примеров множество, мы выбрали один из наиболее показательных. В августе руководящая группа Госсовета КНР по оказанию помощи в развитии бедных районов отчиталась о значительном увеличении объема продаж продукции, произведенной в 22-х наименее развитых регионах, удаленных от моря, центральной и западной частей страны, которые почти достигли 103 млрд юаней (немногим менее 15 млрд долларов). Сообщается, что это результат стимулирования потребления с помощью прямой поддержки, которую оказывают развитые приморские провинции востока страны, которые эту продукцию покупают. Кстати, эта практика, получившая одобрение на государственном уровне, будет продолжена. Уже сейчас более 50-ти уездов в регионах, которые еще не избавились от бедности и нищеты, получают гарантии по закупкам у них продукции жизненно важных для них отраслей и предприятий, вплоть до конкретной товарной номенклатуры и объемов.
Мао Цзэдун
Отдельно следует сказать о том, что важнейшим приоритетом в этой кампании официальный Пекин видит опережающее развитие наиболее проблемных национальных автономий, к которым в стране относятся Синьцзян-Уйгурский и Тибетский автономные округа, темпы развития которых, пропорциональные как государственным, так и частным инвестициям, существенно превосходят остальную территорию страны.
Необходимо подчеркнуть, что интенсивность кампании по борьбе с бедностью не уменьшилась даже на фоне эпидемии коронавируса; напротив, противоэпидемиологические мероприятия, связанные с развертыванием специализированных медицинских учреждений, переориентацией научных исследований и производственных мощностей на борьбу с вирусом, были вплетены в эту кампанию в качестве ее неотъемлемой части. То, как быстро и эффективно эти задачи были решены, показывает естественные преимущества социализма с его системой государственного планирования и управления, задающей вектор развития и встроенному в нее частному сектору. Связав судьбу с социализмом, страна уверенно развивается и быстро идет вперед. Именно поэтому у китайских лидеров имеются достаточно весомые основания для вывода, который в последние недели неоднократно звучал с самых больших высот китайской политики. Социализм с китайской спецификой в новую эпоху практически идеально подошел Китаю и демонстрирует невиданную в истории страны эффективность. На наш взгляд, потому, что он успешно вписался в традиционную шкалу китайских ценностей и в полной мере соответствует коллективистскому национальному духу и менталитету.
Ожидается, что основные итоги рубежа первого из «двух столетий» (второй связан с 2049 г., столетием КНР) будут подведены в начале марта будущего года на сессиях ВСНП и Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК). А сейчас, уже через две недели, в середине октября, в Пекине пройдет очередной пленум ЦК КПК, на котором будут, по сути, утверждаться планы на начинающуюся в будущем году XIV пятилетку.
Однако успехи внутреннего развития достигаются в сложных условиях ужесточения внешнеполитической обстановки. За прошедший год очень многое изменилось в международных делах. Стремительными темпами нарастает навязанное Китаю Вашингтоном двустороннее противостояние. США все активнее переходят к широкому использованию методов и средств, заимствованных из арсеналов Холодной войны, направляя острие своих информационных атак в идеологическую сферу, против руководящей роли КПК. Внутри КНР, где не осталось сил, способных бросить вызов партийному руководству, которое смогло очистить партию от коррумпированных элементов, вернув ей народное доверие, эти «интеллектуальные упражнения» американских политиков, среди которых особо усердствует госсекретарь Майк Помпео, не достигают никакого эффекта. А вот на коллективном Западе все обстоит иначе, и к жизни порой пробуждаются застарелые фобии зоологического антикоммунизма, которые США нагнетают и используют в том числе в целях недобросовестной конкуренции. Например, спекулируя на вопросах военной и информационной безопасности сателлитов по НАТО, Вашингтон отчаянно препятствует проникновению в Европу китайских технологических инноваций, в особенности сетей 5G, а также инфраструктурных проектов, связанных с инициативой «Пояса и пути».
Темы для спекуляций вокруг обострения китайско-американских отношений Белый дом и Госдеп отыскивают с упорством, достойным лучшего применения. Это и набивший оскомину вопрос о коронавирусе, который Дональд Трамп в выступлении на юбилейной сессии Генеральной Ассамблеи ООН опять провокационно назвал «китайским вирусом». И американские маневры вокруг ВОЗ, которой Вашингтон обрубил финансирование, сославшись на ее «связи с Китаем», а на самом деле в США, скорее всего, просто боятся, что признание авторитета и полномочий организации, критикующей Вашингтон за ошибки и провалы во внутренней противоэпидемической политике, породит новые вопросы к ним у мирового сообщества. Это и вопросы интеллектуальной собственности, в краже которых Вашингтон по-прежнему обвиняет Китай, несмотря не только на принимаемые Пекином меры по охране авторских прав, но и на признания международных организаций в том, что в 2019 году китайское происхождение имела половина патентов на изобретения, полученных в мире. И, конечно же, ядерная тема, где спекуляции против Китая заключаются в попытках увязать судьбу истекающего в 2021 году российско-американского ДСНВ с участием в нем Китая. Когда российские переговорщики напоминают американским коллегам об аналогичных вопросах к Франции и Великобритании, те парируют их утверждениями, что Пекин-де, в отличие от Парижа и Лондона, наращивает свой ядерный потенциал. Но помалкивают, что речь идет не о стратегическом арсенале, а о средствах РСМД, что если и угрожает США, то лишь силам их передового базирования в АТР, регионе, который в Вашингтоне мечтают превратить в «индо-тихоокеанский», чтобы сколотить в нем антикитайский военный блок. И в котором сами США, если верить неоднократным заявлениям главы Пентагона Марка Эспера, намерены разместить свои РСМД, попытавшись заодно втянуть в конфронтацию с Китаем еще и страны АСЕАН. Хотя они такой сомнительный международный «лоббизм» и отвергают, не желая играть в американские игры.
Но нигде антикитайские усилия США не выглядят более цинично и так не демонстрируется стремление «раскачать» Пекин и вывести его из себя, спровоцировав на авантюру, как в вопросе о Тайване, где партнером Вашингтона в провокациях служит «демо-прогрессивная» администрация мятежного острова во главе с Цай Инвэнь. В прошедший год стало окончательно ясно, что администрация Белого дома рассматривает принцип «одного Китая», признанием которого было обусловлено восстановление двусторонних дипломатических отношений в 1979 году, «фиговым листком» прикрытия своей эгоистической политики. Именно в конце 2019 и 2020 году масштабную инерцию обрела практика поставок на Тайвань американских вооружений, причем, не только оборонительных, но и наступательных, как, например, военная авиация. Мало этого, в фактическую повседневность вошло посещение Тайваня американскими должностными лицами, коими только в августе и сентября стали два федеральных министра. Не менее агрессивно в этом вопросе ведут себя и некоторые американские марионеточные сателлиты, например, представители Чехии, также протоптавшие дорожу на Тайвань в обход принципа «одного Китая».
Куда выведет «кривая» устроенной Вашингтоном конфронтации с Китаем? Не секрет, что в основе нападок США по любым вопросам — от коронавируса до ядерного оружия — находятся опасения проиграть экономическую конкуренцию. Специалистам хорошо известно, что вопросы эпидемиологической и военной безопасности были поставлены американской стороной в повестку дня китайско-американских отношений только после того, как Вашингтон «обломался» в получении доступа к китайским технологиям. Напомним, с каким багажом прибыла в Пекин в мае 2018 года первая из крупных делегаций США, которая, по официальной версии, собиралась заниматься разрешением торговых и тарифных противоречий. Представители Вашингтона потребовали нескольких вещей, в том числе двух главных, для которых остальные выглядели «фоном». Первое: прекратить государственную поддержку Китаем высокотехнологичного сектора своей экономики, что было преподнесено под ширмой «нарушения принципов свободной конкуренции». И второе, тесно связанное с первым: разрешить в эту отрасль западные, прежде всего американские инвестиции. И получив отказ, США буквально через две недели ввели первый крупный пакет антикитайских тарифных ограничений.
Американская логика предельно понятна: «подстрелить» Китай на взлете, пока США, двигающиеся к упадку, но сохраняющие определенные преимущества на важнейших направлениях, определяющих характер двусторонних отношений, не утратили возможности влиять на глобальные процессы. Именно здесь корни всех тех внешне неожиданных инноваций в американской политике, которые пришли вместе с эпохой Трампа. Это и протекционизм, и односторонность подходов, и попытки разрешения экономических противоречий методами военно-политического давления и угроз. И именно за эту «потерю берегов», которая подкрепляется системным отказом США от собственной подписи под целым рядом двусторонних и многосторонних обязывающих документов, Вашингтон и получает из Пекина встречную порцию критики. Разворачивая глобализацию вспять, США озабочены отнюдь не теми угрозами, которые несет этот процесс в том виде, в котором он осуществляется, народам мира. Вашингтон волнует только судьба его собственного лидерства, поэтому имеются все основания полагать, что когда и если конкуренция со стороны КНР была бы устранена, США немедленно вернулись бы к глобализационной практике, причем в самой жесткой форме фактического диктата, известной под названием Pax Americana.
Поздравляя Народный Китай с очередным государственным днем рождения, следует очень ясно отдавать себе отчет в том, что сегодня именно эта страна является ближайшим партнером России в сдерживании агрессивных поползновений Запада и его попыток вернуть себе сомнительное «право сильного» в одиночку, и по собственной прихоти вершить делами и судьбами человечества.
https://regnum.ru/news/polit/3079116.html
27.09.2020 О чем поговорили между собой Си Цзиньпин и Ёсихидэ Суга
Владимир Павленко, 27 сентября 2020, 16:28 — REGNUM Смена власти в любой стране — это завершение предыдущего и начало нового этапа развития. Япония — не исключение, особенно в ситуации, когда власть поменялась внезапно и досрочно. Известно, что прежний премьер-министр Синдзо Абэ мечтал о том, чтобы возглавить проведение в Токио Олимпийских игр, перенесенных с 2020-го на 2021 год из-за эпидемии коронавируса, после которых, видимо, и намеревался покинуть свой пост. Можно упомянуть и другие «неоконченные» дела, например перенесенный по той же причине на неопределенный срок весной этого года государственный визит в Японию председателя КНР Си Цзиньпина. Поэтому не исключено, что под официальной версией об ухудшении состояния здоровья С. Абэ скрываются более глубокие причины, связанные с новыми задачами, возникшими перед страной и перезагрузкой ее внутренней и внешней политики.
С учетом тесной военно-политической зависимости Японии от США, определяемой ее статусом сателлита Вашингтона, его «непотопляемого авианосца» в АТР, особое внимание обращает то, что новый премьер-министр Есихидэ Суга сменил своего предшественника не после, а до президентских выборов 3 ноября в США. Это вносит в них дополнительную интригу. Ведь если иметь в виду взаимозависимость политических процессов и наличие у США рычагов внешнего контроля над ситуацией в вассальных государствах, в число которых Япония, без сомнения, входит, наряду с членами НАТО, то получается одно из двух. Или исход американских выборов предрешен, и события в Японии развиваются в русле логики заданного «вектора», или обстановка в США полностью непредсказуема, и правы те эксперты, которые предрекают стране тяжелые потрясения, к которым элиты стран-союзниц готовятся заранее.
Всё это очень хорошо понимается в других странах, в том числе в Китае. На днях состоялся первый телефонный разговор Си Цзиньпина с новым японским лидером Е. Сугой. Предположений за рамками официальной версии высказывается много, но они остаются предположениями. И поскольку нам особенно важны подходы Пекина как главного в современном мире внешнего стратегического партнера России (республики, входящие в ОДКБ, не в счет, для России это, если называть вещи своими именами, внутренний фактор), внимательно сосредоточимся на том, о чём говорил Си Цзиньпин. И о чём он умолчал, но что при этом было поднято японской стороной.
Констатируя значимость и естественную близость друг другу Китая и Японии как соседей, крупных держав и наиболее развитых экономик Азии, обладающих широким спектром региональных и глобальных связей, китайский лидер подчеркнул позитивный характер динамики, достигнутой в двусторонних отношениях. Понятно, что это прямой намек новому премьеру Японии на необходимость преемственности с политикой предшественника, сделавшего немало для разблокирования китайско-японских связей и решения существующих между странами споров уже в свой первый приход во власть, в 2006—2007 годах. За этим последовал экскурс в более давнюю историю: Си Цзиньпин напомнил собеседнику о «принципах и духе» четырех базовых двусторонних документов, которые и сформировали современные отношения. Отступая от непосредственного содержания разговора, напомним, о каких документах идет речь: Китайско-японское совместное заявление (1972 г.); Китайско-японский договор о мире и дружбе (1978 г.); Совместная декларация (1998 г.); Совместное заявление по всестороннему развитию стратегических взаимовыгодных отношений (2008 г.). Продолжая это небольшое отступление, отметим, какие исторические вехи отражены этими датами. 1972 год — это визит в Пекин президента США Ричарда Никсона, которому предшествовало восстановление КНР в правах постоянного члена Совета Безопасности ООН, ранее принадлежавших тайваньскому режиму. Далее: 1978 год — активная фаза диалога Дэн Сяопина с президентом США Джеймсом Картером. Как помним, он завершился установлением через год дипломатических отношений Пекина и Вашингтона, а также провозглашением в Китае на базе договоренностей с США «курса реформ и открытости». Почему «на базе»? Потому что данная политика неразрывно связывается с доступом на контролируемые США и их сателлитами внешние рынки и обретением статуса «всемирной фабрики», что было исключено без благосклонности Вашингтона. А 1998 год — следующий после воссоединения Китая с Гонконгом (ныне Сянган) и за год до воссоединения с Макао (Аомэнь). По сути, это рубеж формирования руководящего принципа «одна страна — две системы» на 50 лет вперед, что стало условием соответствующих соглашений КНР с Великобританией и Португалией. Наконец, 2008 год — это успешное проведение пекинской летней Олимпиады, которое значительно укрепило международный статус и авторитет КНР. По сути, каждый из четырех документов, о которых Си Цзиньпин напомнил Е. Суге, — это рубеж укрепления позиций КНР в мире, и глубоко символично, в том числе для современности, что Япония на каждом таком повороте всякий раз безоговорочно следовала в фарватере этих тенденций. И повторяла маневры в отношениях с Китаем Вашингтона, а затем Лондона. Сегодня, когда США, а за ними уже и Великобритания берут курс на критику и конфронтацию с КНР, китайская сторона предостерегает Японию от нарушения «духа» предыдущих договоренностей двух сторон, ставя в зависимость от их судьбы текущее развитие отношений. И совсем не случайно Си Цзиньпин связал «четыре документа» с укреплением взаимного политического доверия, необходимого в условиях нынешней, «новой эпохи». Причем, «новая эпоха» здесь — не абстракция, а важнейшая идеологема, внедренная в руководящие документы КПК с целью обозначить особенности, цели и задачи правления нынешнего, пятого поколения руководителей КНР. Не правы те, кто усматривают связь «новой эпохи» с нынешней эпидемией; коронавирус и всё, что вокруг него вертится в мировой политике, в китайском прочтении — лишь частный случай «новой эпохи». Полноценное же ее толкование оперирует тематикой «двух столетий» — соответствующих юбилеев КПК и КНР, наступающих соответственно в 2021-м и 2049 годах. Первый из этих рубежей — строительство в Китае общества «среднего достатка», и именно в рамках этой кампании в стране осуществляется масштабная борьба с бедностью; второй связан с превращением КНР в мощную социалистическую, по сути, сверхдержаву. В выстраивании этой идеологической цепочки задач — это следует отметить особо — просматривается проектное соединение, точнее, наложение «китаизированного марксизма» — «социализма с китайской спецификой» — на традиционные, исторически обусловленные конфуцианские установки, в частности концепцию «трех эпох» Кан Ювэя, крупного конфуцианского мыслителя конца XIX — начала XX веков. Китайские руководители именно потому не устают подчеркивать органичность для страны социализма с китайской спецификой, что они смогли успешно адаптировать его постулаты к конфуцианскому учению. И добились этого именно благодаря «национализации» марксизма. Если же говорить о вирусе, то данная тематика в переговорах китайского и японского лидеров заняла важное место, но исключительно в прикладном значении — как аргумента в пользу объединения усилий. Увязав современность с борьбой как с эпидемией, так и с протекционизмом и односторонними подходами, за которыми вполне прозрачно угадывается критика США, Си Цзиньпин указал собеседнику на политический выбор, перед которым стоит Япония, дав прозрачный намек на пути его осуществления. По сути, это предостережение Токио от слепого копирования нынешнего американского отношения к Китаю. И именно в этом контексте, надо полагать, в аргументации Си Цзиньпина прозвучала единственная за весь разговор «проблемная» апелляция к «урегулированию исторических и других чувствительных вопросов». И если то, что касается истории, в комментариях не нуждается, то под «другими вопросами» со всей очевидностью скрывается сохраняющий актуальность территориальный спор Пекина и Токио вокруг архипелага Сенкаку (китайское название — Дяоюйдао), расположенного в Восточно-Китайском море.
Выстроив эту логику, Си Цзиньпин заговорил о «серьезной ответственности» двух стран за мирное региональное и глобальное развитие, еще раз намекнув, что следование в фарватере США ни к чему хорошему в сложившейся ситуации не приведет. Приоритеты этой ответственности китайским лидером были расставлены в следующем порядке: международный порядок и система с центром в ООН; координация и кооперация в рамках многосторонних международных структур и региональных механизмов сотрудничества; совместное противодействие глобальным вызовам; помощь в процветании Азии. Забегая вперед, отметим, что эту тематику выделил и Е. Суга; однако он ее с виду конкретизировал, а на самом деле предельно заузил, ограничившись вопросами подписания до конца текущего года соглашения по Всеобъемлющему региональному экономическому партнерству (ВРЭП). А также ускорения переговоров по зоне свободной торговли между Китаем, Японией и Южной Кореей. Почему не уточнил тематику ВРЭП Си Цзиньпин, хотя этот проект напрямую затрагивает интересы Китая, ибо в него в полном составе включена «десятка» стран-участниц объединения АСЕАН, с которым Китай выходит на важные договоренности по Кодексу поведения в Южно-Китайском море? Скорее всего, ввиду расширительного толкования международных и региональных институтов и механизмов. Японию, не владеющую подлинным суверенитетом, занимают конкретные экономические вещи, о которых и говорил Е. Суга; Китай как полноценную суверенную страну, помимо инструментов взаимодействия, которыми являются конкретные институты и форматы, не может не интересовать идеология партнерства, на каких принципах оно выстраивается в региональном и глобальном аспектах. Пекин явно готов использовать весь комплекс влияния. И не случайно китайские лидеры регулярно упоминают об «экономической глобализации» в контексте именно глобального порядка. Не скрывая, что ей препятствует протекционизм Трампа. Япония же в этом раскладе играет ограниченную роль «пристяжного» США. По-видимому, новый японский премьер либо не может, по крайней мере пока, обсуждать концептуальные вопросы, и потому, соблюдая осторожность, ограничивает себя частностями. Либо «прощупывает» позицию Китая, избегая каких-либо, даже риторических, намеков на обязательства. Неизвестно ведь, как «оно» повернется, да и торопиться раньше завершения американской выборной эпопеи ему, по-видимому, никакого резона нет.
Почему автор так считает? Во-первых, стороны, опять-таки, если судить по официальным сводкам, исключающим неоправданные домыслы, вообще не затронули ряд тем, которые составляют важную часть современной актуальной двусторонней и международной повестки. Например, перспективы и сроки упомянутого отложенного государственного визита в Токио Си Цзиньпина. Никаких «утечек» на этот счет также не отмечено. Во-вторых, ни Е. Суга, что понятно, ни Си Цзиньпин, что наводит на определенные размышления, ни в коей мере не затронули вопросы «свободы морской торговли», тесно связанные с китайским проектом «Пояса и пути». О торговле речь вообще шла лишь применительно к развитию двусторонних контактов, связей и обменов. С одной стороны, понятно, что этот круг проблем Пекину необходимо обсуждать не с Токио, а с Вашингтоном, который по-прежнему в значительной мере контролирует морской торговый транзит с помощью своих ВМС. В том числе на переходах из Индийского океана в Тихий, по которым идет значительная часть как китайского, так и японского импорта, в первую очередь нефтяного. С другой стороны, совместные декларации на эту тему, которые становятся неотъемлемой частью любых встреч китайских представителей с иностранными делегациями — двухсторонних и многосторонних, оказывают воздействие на международную информационную среду, затрудняя Вашингтону реализацию его протекционистских планов и мер. В-третьих, ни в какой мере не обсуждалась ситуация вокруг Корейского полуострова, что вызывает вопросы уже к японской стороне. Тем более что Е. Суга буквально днем ранее живо обменивался мнениями на эту тему в таком же телефонном разговоре с южнокорейским президентом Мун Чжэ Ином. С одной стороны, опять же, понятно, что Сеул, в отличие от Токио, данная тематика затрагивает ввиду непосредственной вовлеченности в противостояние Юга с Севером. С другой стороны, «секретом Полишинеля» в мировой политике является то обстоятельство, что это противостояние является проекцией другого, имеющего не только региональное, но и глобальное измерение — Вашингтона с Пекином и Москвой. Как с авторами первоначальной и последующей, скорректированной, «дорожной карт» политического урегулирования на полуострове. Это в очередной раз не может не наводить на мысль, что на обсуждение с Пекином данного круга вопросов у японской стороны попросту нет американского мандата. Впрочем, никто не может утверждать, что «проблемная» тематика не была выведена за скобки информационных сообщений и не вошла в ту их часть, которую СМИ представили формулировкой «обсуждения сторонами ряда вопросов, представляющих взаимный интерес».
Поэтому в «сухом остатке» первых китайско-японских переговоров на высшем уровне в новом составе прежде всего следует отметить продемонстрированное сторонами различие кругозоров. Если китайский лидер встраивал двустороннюю проблематику в глобальный контекст, то японский — в региональный. Почему так происходило, мы уже обсудили. Как максимум, Токио лишен права говорить на эти темы с Пекином, а как максимум — не торопится этого делать, ожидая итогов выборов в США. И это обстоятельство видится главным итогом той четверти века, которая минула с выхода известного опуса Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска», в котором записной идеолог американской гегемонии отводил Японии роль глобальной державы, а Китаю — региональной. Время, как говорится, всё расставило по своим местам.
wikipedia.org
https://regnum.ru/news/polit/3074764.html
.
26.09.2020 В чьих интересах в очередной раз подал голос Михаил Горбачев?
Владимир Павленко, 26 сентября 2020, 13:11 — REGNUM
Престарелый «перестройщик» Михаил Горбачев, который в свое время, в мае 1989 года, успел оскандалиться и в Пекине, по сути сыграв на обострение внутриполитического кризиса в КНР, завершившегося через две недели после его отъезда подавлением мятежа на площади Тяньаньмэнь, несмотря на трагические последствия своего правления для СССР, вновь пытается напомнить о себе. Вернувшись к идее «нового политического мышления», банкротство которой наглядно показали обвал Советского Союза и последующий подъем Китая после тех событий, он призвал Россию стать «посредником» в конфликте между США и КНР, чтобы не допустить сползания двух стран к биполярной конфронтации.
Разберем этот оксюморон сначала с исторической точки зрения, а затем с позиций актуальной современной политики. Во-первых, любые инициативы, которые исходят от Горбачева, для Китая неприемлемы из принципа, от слова «совсем». Как и для современной России. Они — оскорбительны. Поучать нынешнее руководство обеих стран берется лузер, бездарно угробивший и потерявший нашу с вами Советскую Родину. С российской точки зрения, чему он может научить? Кроме лузерских манипуляций, цену которым очень скоро, вслед за распадом СССР, узнали и западные лидеры, связавшие с Горбачевым кучу глобалистских проектов, которые он из-за профнепригодности своим «благодетелям» за их деньги преспокойно провалил. С китайской стороны всё для него обстоит еще хуже. Вместо того, чтобы отстаивать национальные интересы СССР и вести дискуссию по существу, включая острые углы советско-китайских отношений времен раскола 60-х годов и конфронтации наших двух стран в 70-е и 80-е годы, он принялся в Пекине разговаривать с китайскими лидерами языком «перестроечных» лозунгов, на уровне всем нам хорошо известного дешевого афоризма «свобода лучше несвободы». И в конце концов «слил», не создав даже видимости «сохранения лица». Тот визит — точка невозврата, прежде всего для СССР. У Горбачева предсказуемо не нашлось ни мужества, ни дипломатического мастерства как уклониться от обвинений руководства КПСС в «ревизионизме» за «развенчание» И. В. Сталина, которые предъявил Дэн Сяопин, так и перевести разговор в конструктивное русло. Не потому ли, что он подспудно понимал всю черную несправедливость решений XX съезда КПСС? Ну, так нужно было готовиться к сложным переговорам, а не пытаться «брать нахрапом». Зато у Горбачева хватило «ума» в судьбоносный момент для двусторонних отношений в отместку Дэну ввязаться во внутрипартийный китайский спор и найти «общий язык» с таким же «перестройщиком» Чжао Цзыяном, поддержав вместе с ним «оранжевый» протест — и на улицах, выйдя в толпу, и в Пекинском университете. Кто бы сомневался, что «Горби» — мастер не созидания, а разрушения, в котором поднаторел, забалтывая проблемы и пуская их на самотек подзуживанием масс. Поэтому и в России, и в Китае, да, думается, и в США отношение к его советам однозначное: если и выслушать, набравшись изрядного терпения, то поступить ровным счетом наоборот. Даже если бы в конкретном совете и был какой-то смысл, реализовывать его бессмысленно: издержки от контактов и даже ссылок на этот политический труп много выше любых сомнительных преференций.
Во-вторых, горбачевский аргумент насчет «остановки холодной войны» (ценой капитуляции перед врагом) очень наглядно коррелирует с тем, что все эти откровения он выдал в интервью не кому-нибудь, а далеко не последнему японскому СМИ Asahi, и не когда-нибудь, а в дни смены японского премьера. Не секрет, что досрочная отставка Синдзо Абэ, который должен был передать свой пост только в 2021 году — знак признания официальным Токио провала «Курильской» темы, в которой японской стороне срочно потребовалась «свежая кровь». Причем, опять-таки не случайно, что к власти Есихидэ Суга пришел сразу вслед за 75-й годовщиной поражения во Второй мировой войне. Так сказать, «подвели черту», свалив ауру того фиаско на прежнего премьера и избавив от нее нового. В эти теперь уже внутренние японские разборки и влез Горбачев, позволив Токио прикрыть собственные провалы «великими идеями», которые из его чрева исходят. Всем понятно, что Горбачев — пигмей и банкрот, но на Западе у него все-таки имеется мифологизированное распадом СССР «имя», которое он японцам продал — назовем вещи своими именами — ради того, чтобы продолжить американскую политику и просунуть «черного кота» между Москвой и Пекином.
В-третьих — и это главное. Горбачев даже в нынешнем преклонном возрасте не настолько деградировал и опустился в личностном плане, чтобы не понимать масштабов вреда от своей инициативы. В условиях, когда Москва и Пекин, повторим, вопреки горбачевским усилиям мая 1989 года, восстановили отношения и, не провозглашая формального союза, фактически объединяют усилия в противостоянии США и, в целом, заточенным на Вашингтон попыткам восстановления западной глобальной гегемонии, этот ликвидатор СССР продолжает разрушительную деятельность. И играет на разрыв этого наметившегося соединения сил, только и способного удержать Вашингтон в узде относительного приличия от новых авантюр. Кому непонятно, что даже если бы Китай и США приняли Россию в качестве «арбитра» в своем споре, то выиграла бы от этого только американская сторона? А что касается Китая, то дополнительный импульс там получили бы те силы, которые выступают против сближения с Россией, регулярно напоминая о прошлой конфронтации и связанных с ней сюжетах.
Простой пример: судьба Договора об СНВ, которая как раз в эти дни служит предметом полемики Москвы и Вашингтона. «Посредничество» между Китаем и США в этой сфере — это не что иное, как вовлечение Пекина в переговоры, участвовать в которых он не хочет. То есть это — встать на американскую позицию и таскать Вашингтону каштаны из огня, что категорически неприемлемо с точки зрения российско-китайского стратегического партнерства. И, кроме того, противоречит национальным интересам России, если иметь в виду обещанную американцами модернизацию их ядерной триады. Горбачев явно не читал Освальда Шпенглера, который более века назад недвусмысленно предупреждал, что западный капитализм в своем «закате» — от Европы до Америки — дотянет до XXI века и в попытках удержаться на гребне истории может учинить вселенский пожар.
Злая ирония судьбы. Выступая за «арбитраж» Москвы между Пекином и Вашингтоном, сам Горбачев или его советники, ему подобное «посоветовавшие», как будто забыли, что считанные недели назад госсекретарь Майк Помпео, а следом за ним и сам президент Дональд Трамп уже высказывали «робкую» надежду, что Россию-де удастся развернуть против Китая. Так вот, горбачевская инициатива «посредничества» — это первый ход в превращенной в двухходовку темы того, о чем говорили американские лидеры. Горбачев, ничтоже сумняшеся, предлагает России не сразу перебежать на сторону США, а сделать это в два прыжка, так сказать, поэтапно, через промежуточную стадию этого самого «арбитража». Вот ей-Богу, возвращаясь к теме злосчастного визита мая 1989 года в Пекин, тогда «промолчал — сошел бы за умного», как гласит народная пословица. Ибо «иногда жевать — лучше, чем говорить».
Чтобы показать, насколько Горбачев далек от жизни, от национальных интересов России и Китая и, наконец, от глобальных раскладов, обратимся к только что состоявшимся в видеоформате выступлениям в ООН, в ходе общеполитической дискуссии на сессии Генеральной Ассамблеи, лидеров наших стран Владимира Путина и Си Цзиньпина. А также к удивившей своей неконструктивной краткостью семиминутной речи Трампа, которой хватило ровным счетом для того, чтобы воспроизвести обвинения в адрес Пекина по коронавирусной теме. Которая, заметим, как «оговорка по Фрейду», выдает все американские комплексы, связанные с ниспровержением американского могущества. Невооруженным глазом видно, что российский и китайский лидеры, каждый со своими нюансами и акцентами, говорили об одном, а американский президент, «в противоход» им — совсем о другом. Поскольку эти выступления — момент истины, высказанный пусть и с виртуальной, но трибуны ООН, где лидеры оказываются раз в пять лет, постольку горбачевские разговоры о «посредничестве» попросту смешны там, где все более рельефно выступают перспективы изоляции США в глобальном треугольнике. Как подлинной ревизионистской державы, вопреки «ревизионизму», который приписывается документами официального Вашингтона Москве и Пекину.
Традиционные российские акценты в международных делах — вопросы глобального военно-стратегического баланса и, шире, глобальной политики; китайские — в глобальной экономике и международных институтах. И В. В. Путин, и Си Цзиньпин сделали упор на «своих» вопросах. Но каждый коснулся и всех остальных. И это говорит не только о совпадении позиций, но и об определенном разделении между Москвой и Пекином сфер ответственности в противодействии импульсивным действиям Запада, создающим угрозу миру и международной безопасности. Показательно: оба лидера отдали дань 75-летию Великой Победы над фашизмом и милитаризмом во Второй мировой войне, подчеркнув, что истоки легитимности международного порядка, основанного на Уставе, целях и принципах ООН, — в этом всемирно-историческом триумфе, в борьбе за который наши две страны понесли самые тяжелые потери.
Оба говорили об эпидемии коронавируса и том вкладе, который внесли наши страны в противодействие этой неожиданной угрозе. Почему-то наблюдатели сделали акцент только на «жареном»: обещании российского президента бесплатно привить от этой заразы сотрудников ООН, а китайского лидера — выделить на противоэпидемические цели в бюджет ООН дополнительно 50 млрд долларов. Хотя речь на самом деле идет о специальной системе и программе восстановления мировой экономики с использованием для этого международных институтов, включая «Группу двадцати». Дуплетом прозвучали российская и китайская инициативы создать «зеленые коридоры» для продвижения гуманитарной помощи в борьбе с пандемией в обход односторонних режимов санкций (Путин), а также приостановке в этих условиях, вплоть до моратория, долговых выплат развивающихся стран (Си).
Вопросы стратегической стабильности (Путин) и экономической глобализации (Си) — тоже своеобразное разделение функций. Незыблемость права вето «пятерки» постоянных членов Совета Безопасности при любой реформе этого главного органа, обеспечивающего коллективный характер глобального управления с помощью сохраняющегося баланса сил (Путин) и отказ от «холодной» или «горячей» конфронтации, противопоставление ей открытого, совместного и всеобщего развития человечества, объединенного единой судьбой (Си). Евразийская «интеграция интеграций» — Большое евроазиатское партнерство (Путин) и сочетание внутреннего и внешнего развития с упором на расширение национальных рынков (Си).
Очный саммит пятерки постоянных членов Совбеза как предложенный российским президентом способ договориться о коллегиальных правилах игры в переживаемую эпоху глобального транзита и принципиальный отказ от экспансии и гегемонии китайского лидера, создающий для такого разговора необходимый фундамент. Предупреждение милитаризации космоса и сохранение двустороннего формата ДСНВ как ответ на американский ультиматум, предъявленный России спецпредставителем Трампа Маршаллом Биллингсли: либо «усаживаете» за стол переговоров Китай, либо США проведут модернизацию своей стратегической ядерной триады. Ах, Великобритания и Франция не наращивают свой ядерный потенциал, в отличие от Китая? Так ведь и Китай стратегические арсеналы тоже не расширяет, а разворачиваемые им РСМД если и угрожают США, то не территории, населению и экономике страны, а передовым пунктам базирования американских вооруженных сил в АТР, источникам потенциальной военной угрозы для КНР. Какой может быть здесь знак равенства, когда в Вашингтоне думают о гегемонии, а в Пекине — об обороне? А Лондон и Париж — те вообще на глубокой периферии китайских оборонных интересов, ибо находятся в российской зоне стратегической ответственности, что на днях ясно показали маневры российской дальней авиации над Северным морем, ставшие ответом на вакханалию американских ВВС у приполярных и причерноморских российских границ.
Суммируем: о каком российском «посредничестве» лепечет Горбачев в ситуации, нерв которой ясно чувствуется в самой тематике полемики, развернувшейся с трибуны ООН? Ведь как вытекает из вышеизложенного, ключевое слово в российско-американских отношениях сегодня — сдерживание, в российско-китайских — партнерство. Не может и не должно быть знака равенства между потенциальным противником, которого сдерживают, и партнером, который сам является участником этого сдерживания. И с которым вместе стоим локоть в локоть. Единственный, причем, виртуальный способ занять «посредническую» позицию для Москвы — свернуть партнерство и отказаться от сдерживания. Почему виртуальный? Потому что это будет уже не «посредничество», а капитуляция. Которая, если говорить о Китае, кардинально ухудшит и его положение, оставив один на один с США, как уже случилось в 1989 году, когда Горбачев подыграл американцам, облегчив тем травлю Пекина после тяньаньмэньских событий. Правда, Бог тогда «пометил шельму». За что боролся, на то, как помним, и напоролся спустя два года. За пекинским «майданом» последовал «московский», только вот у нас в верхах не отыскалось «своего Дэн Сяопина». И вообще никого, кроме «своего Чжао Цзыяна», которому отказали в поддержке даже военные, и который безвольно опустил руки, сдав власть марионеткам Запада.
Сухой остаток или «мораль сей басни» очевидна. Если кто инициативе Горбачева и аплодирует, то разве что Вашингтон. И то брезгливо, зажимая двумя пальцами нос. В Москве же и Пекине ему отвечают словами русской пословицы: «Чья бы корова мычала, а горбачевская — молчала!». И ныне, и присно, и вовеки веков. Аминь!
https://regnum.ru/news/polit/3074392.html
21.09.2020 Приоритеты ООН в российской и китайской политике
Владимир Павленко, 21 сентября 2020, 12:05 — REGNUM В Нью-Йорке открывается юбилейная, 75-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН, посвященная такой же по счету годовщине этой главной международной организации. Как обычно, в начале любой ежегодной сессии происходит политическая дискуссия об актуальных вопросах и проблемах современности, в рамках которой делегации высказывают позиции своих стран. Юбилейные сессии, раз в пять лет, становятся площадкой для участия в этих дискуссиях глав государств и правительств, как это, например, имело место в 2015 году. Тогда с трибуны Генеральной Ассамблеи последовательно выступили Владимир Путин, Си Цзиньпин и Барак Обама. Государственные первые лица участвуют в юбилейных мероприятиях и еще по одной причине. С 2000 года каждые пять лет на площадке ООН, на полях сессий Генеральной Ассамблеи, проходят Всемирные саммиты по Целям развития, формат которых предполагает выступления лидеров. Первые «Цели» — «Цели развития тысячелетия» (ЦРТ) — восемь принципов так называемого «устойчивого развития» — были приняты первым таким Всемирным саммитом 2000 года, более известным как «Саммит тысячелетия». ЦРТ представляли собой выжимку из объемного, тяжелого и очень трудного к восприятию документа под названием «Повестка дня на XXI век» («Agenda-XXI»). В 2015 году, на четвертом Всемирном саммите, ЦРТ были переоформлены в семнадцать ЦУР — «Целей устойчивого развития», рассчитанных до 2030 года. Принятие ЦУР в рамках мероприятий, связанных с 70-й сессией Генеральной Ассамблеи ООН, предварило 21-ю Конференцию Сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК), которая прошла в ноябре того же 2015 года во французской столице и приняла Парижское соглашение по климату. ЦУР и климатическое соглашение в Париже — главные задачи глобалистской повестки, и на нынешней сессии планируется подвести итоги первого пятилетия ее «добровольно-принудительного» продвижения.
Ритуальные пляски вокруг так называемых «климатических изменений», которые, как доказано учеными, в том числе из РАН, не зависят от деятельности человека, а представляют собой естественные природные процессы, отражающие свойственные природе циклические колебания, всякий раз обостряются перед крупными международными мероприятиями. Расчет глобализаторов климатической повестки состоит в попытке протащить на них соответствующие решения. Но им противостоят квалифицированные ученые и эксперты, которые давно определили удельный вес в «глобальном потеплении» так называемых «парниковых газов», которые выбрасываются промышленностью, не более, чем в 1%. Тем не менее глобальная афера с внедрением ограничений на промышленное развитие и навязыванием производителям «углеродного налога» — слишком лакомый кусок для многих, и их стремление воспользоваться этим «шансом» подогревается еще и возможностью «ущемить» конкурентов, существенно понизив за счет взимания этого нового сбора рентабельность их производственной деятельности. Именно в этом корни того «зеленого шабаша», которым планета, вопреки национальным интересам большинства стран и здравому смыслу, объята в последние годы.
Словом, тема эта не новая. Вот и сейчас идут спекуляции вокруг внедрения в предстоящем пятилетии этого самого «углеродного налога». Агентура глобального влияния бенефициаров этих, с позволения сказать, «инноваций», предсказуемо зашевелилась и в России. В частности, буквально на днях главный из так называемых «младореформаторов», которые в 90-е годы уничтожали отечественную промышленность, подверг жесткой критике существующий законопроект по ограничению промышленных выбросов, потребовав пересмотреть его в сторону введения полноценного «углеродного налога». Собираясь, видимо, отчитываться перед западными кураторами, «реформатор», за которым прочно закрепился имидж «смотрящего за Россией» от глобальных структур, пугает российскую общественность прогрессирующей неконкурентоспособностью отечественного экспорта в случае, если мы сами не накинем на себя «углеродную удавку». Надо полагать, что начавшийся пересмотр правительством прежних либерально-компрадорских констант внутренней экономической политики, очень сильно эту «реформаторскую» публику шокирует. Это с одной стороны. Другая же сторона этого вопроса состоит даже не в перспективе бойкота российских товаров на внешних рынках, а в том, что другие страны, понимая всю эфемерность климатической «проблематики», изыскивают возможности уклониться от участия в соответствующих аферах двумя способами: ускоренной переориентацией на внутренние рынки, а также коррекцией своей международной отчетности. Китай, с которым Россию связывает комплекс важнейших интересов, обусловленных совместным отстаиванием сложившего международного порядка, — не исключение. В условиях обострения отношений с США, которое из торгово-экономической сферы быстро перекинулось в политическую, официальный Пекин, нащупав уязвимую точку американской политики, связанную с продвижением протекционизма и односторонним отказом от международных договоренностей, всячески отстаивает многосторонние подходы. Это очень сильная позиция, которая вбивает клин внутрь самого Запада — между США и Европой; она уже привела к активизации контактов и обменов с Пекином европейских столиц. Что же касается климатической повестки, то Китай потому так последовательно стоит за соблюдение Парижского соглашения и введенной им системы постоянного ужесточения международных ограничений, что в их рамках он очень гибко подходит к отчетности за собственные действия. В отличие от других стран, которые отчитываются за выбросы и их сокращение по валу — в абсолютных цифрах, в китайскую отчетность внедрен относительный, подушевой подход. Отчеты составляются в единицах на душу населения, что позволяет почти 1,5-миллиардная численность населения страны, при которой удельные показатели находятся на минимальном уровне. Другим странам, население которых значительно меньше, включая Россию, в отличие от КНР, такой подход невыгоден, и Пекин вполне резонно этим пользуется, получая серьезные односторонние преимущества.
Здесь однако важно оговориться, что политика Китая в вопросах «устойчивого развития» не направлена против России, а имеет целью устранение несправедливостей и диспропорций, которые вызваны более ранней индустриализацией на Западе. Еще при первой попытке принять то, что впоследствии стало именоваться «Парижским соглашением», а предпринята она была в 2009 году в Копенгагене, китайская сторона именно так и поставила вопрос. По ее мнению, западные страны-инициаторы климатических игр должны учитывать собственную ответственность за вековое загрязнение окружающей среды и брать на себя более жесткие обязательства, которые не распространялись бы на незападных членов международного сообщества. Но копенгагенский форум, на котором столкновение западной и китайской позиций оказалось главной фабулой, окончился провалом, а затем стало ясно, что западные столицы, прежде всего европейские, продолжают действовать в собственных интересах. Именно тогда и поэтому Китай, защищая свои интересы, отказался от отчетности в абсолютных цифрах и перешел к относительным.
У России, несмотря на отсутствие сопоставимой с КНР численности населения, имеются собственные возможности обеспечить соблюдение национальных интересов с помощью отчетности. Для этого нужно показать реальную статистику промышленных выбросов и многократного превышения объемов их поглощения природной средой. Это автоматически, в соответствии с международными документами, в частности, с программной Рио-де-Жанейрской декларацией по окружающей среде и развитию (1992 г.), позволяет нашей стране вообще не участвовать в процессе сокращений, защищая таким образом свою промышленность и своих производителей. Однако, как уже показано на примере действий пресловутых «реформаторов», внутри страны, в отличие от консолидированного своим единством Китая, существуют влиятельные прозападные групповые интересы, которые этому препятствуют. До тех пор, пока такой расклад в «верхах» будет сохраняться, невозможным представляется и реальное, а не декларативное взаимодействие Москвы в климатических вопросах с Пекином. Точки потенциального соприкосновения и даже взаимного совпадения интересов имеются, но для этого нужно отказаться от либеральной повестки внутри страны, и не только в вопросах отчетности, но и поменять экономическую модель, что сейчас и происходит. Хотя намного медленнее, чем хотелось бы, и со скрипом преодоления либерально-компрадорского сопротивления.
Суммируя эти рассуждения, выясняем, что Россия в международной повестке находится в некоей «полупозишн». И ей приходится двигаться между «Сциллой» угрозы разрушения ООН и связанного с ней международного порядка, который обеспечивает нашей стране высокий статус мировой державы, и «Харибдой» застоя в национальном развитии, который является последствием выполнения требований климатической повестки в той форме, в какой это происходит сегодня. Разрешить эту дилемму можно — повторим это еще раз — путем устранения из экономики и внутренней политики так называемых «либеральных реформаторов». Более того, благодаря этому будут преодолены потенциальные точки возможных нестыковок с Китаем и найдены пути взаимодействия и даже объединения природных и промышленных потенциалов и балансов наших двух стран. В том числе и в сфере отчетности, что сделало бы позицию Москвы и Пекина неуязвимой для критики со стороны глобальных институтов и вытекающих из нее санкций Запада. Но этому отчаянно противостоит все то же либерально-компрадорское лобби, заточенное на политику сохранения полуколониальной зависимости от Запада. А также некоторые представители других «башен», по-прежнему неоправданно грезящие расколом Запада и объединением с Европой. И здесь, если говорить об исторической традиции, определяющей поведение элит, многим нашим «элитариям» самое время поучиться у китайцев умению видеть свою страну «центром мира», глобальным аттрактором, Поднебесной, откуда стремиться — некуда. Тем более, что в соответствии с канонами геополитики, именно наша страна представляет собой такой центр, именуемый «Хартлендлом».
С полным пониманием изложенных обстоятельств мы теперь можем возвращаться к повестке политической дискуссии, ведущейся в Генеральной Ассамблее ООН в рамках ее нынешней юбилейной сессии. А также очертить на этом фоне позицию КНР, как она преподносится китайскими СМИ в канун и в ходе нью-йоркского форума, на котором выступления лидеров наших двух стран — Владимира Путина и Си Цзиньпина — ожидаются в видеоформате.
Главный аспект предстоящих дискуссий в Генеральной Ассамблее и на Всемирном саммите по ЦУР — увязка глобального характера существующих проблем, как они видятся из Пекина, с многосторонними подходами к их решению. «Найти пути реализации коллективных возможностей, удерживая потенциальный конфликт под контролем с помощью постоянных контактов», — этот постулат, выдвинутый одним из экспертов ООН, в Китае считают соответствующим главной задаче ООН — предотвратить новые войны между великими державами. Осознавая, что с этим тезисом явно не согласны в Вашингтоне, о чем говорят приверженность к односторонним действиям, разрушение международно-договорной системы в сфере безопасности, экономическое и военно-политическое давление на оппонентов, китайская дипломатия сосредотачивается на двух направлениях. Первое — активная работа в ООН и участие в ее программах, особенно в том, что касается миротворчества и миротворческих операций. КНР — безусловный лидер по этим показателям, что признается мировым сообществом, а также руководством ООН. И работает на авторитет Китая, демонстрируя единство слов и дел, особенно среди развивающихся стран, которых среди членов ООН большинство. Действуя по принципу «капля камень точит», официальный Пекин создает себе позитивный имидж еще и тем, что поступает гораздо тоньше США и других стран Запада; предоставляемая международная помощь со стороны КНР не обставляется политическими условиями, как это любит делать Запад. Пример: масштабные вложения Китая в инфраструктурные проекты на маршруте «Пояса и пути», не связанные с политикой и, следовательно, рассчитанные не на сиюминутные дивиденды, а на перспективу. Другой пример: справившись с эпидемией, Китай приложил беспрецедентные усилия для помощи другим странам, и на этом фоне США, ранее удерживавшие пальму первенства по количеству зарубежных проектов, откровенно «поплыли», по сути отказались от содержательной дискуссии и сорвались в штопор конфронтации, мотивы которой очень похожи на «спасение лица» или «мундира». Второе направление, также весьма перспективное, — работа с американскими сателлитами, прежде всего в Европе. В китайских документах, обнародованных к юбилейной сессии ООН, подчеркивается (антиамериканское) совпадение позиций КНР и ЕС по части защиты существующего миропорядка и правил международной торговли. К эрозии НАТО такая линия, разумеется, не приведет. Но Европа не может не поддерживать лозунгов свободы и открытости, ибо провозгласила их в качестве «европейских ценностей», солидаризуясь с которыми она вынуждена вступать в споры с Вашингтоном. Частью этого курса КНР является и упомянутая климатическая повестка. В ЕС в свое время сделали очень серьезную ставку на экономику «устойчивого развития», создав в Старом Свете мощный экопром с годовым оборотом, приближающимся к триллиону долларов. Выходом из Парижского соглашения Дональд Трамп европейцев сильно напугал, ибо поставил под вопрос будущее этого весьма доходного сектора европейской экономики. Тем более, что в европейских столицах хорошо отдают себе отчет в «лукавом» характере своей политики, базирующейся на понимании, что «зеленая» тема — это откровенный лохотрон, поэтому терять в случае неудачи особо нечего, а вот приобрести при успехе можно многое. Причем практически бесплатно. Поэтому лидеры ЕС вполне удовлетворены формальной поддержкой Пекином близкой им тематики, что укрепляет их позиции в разговоре с Вашингтоном. «КНР активно стыкует собственные планы развития с Повесткой дня ООН в области устойчивого развития на период до 2030 года, достигнув немалых результатов в борьбе с бедностью и изменением климата», — говорит Си Цзиньпин. И видно, что для него программным является пункт борьбы с бедностью, в реализации которого в Китае в последние годы действительно сделано очень немало. Европейцев же в этой шкале приоритетов интересует признание тематики «климатических изменений», и они с готовностью не обращают внимания на китайскую «удельную» отчетность, для них значения не имеющую. Для Китая же главное — троллинг Вашингтона руками его же европейских партнеров и выход на широкое взаимодействие с Европой — не только экономическое, но и технологическое. Ценой поддержки «зеленой» тематики вполне может стать судьба сетей 5G. Вашингтон, прикрываясь соображениями национальной и коллективной безопасности в рамках НАТО, пытается не допустить китайского проникновения в Европу, в этом весь смысл санкций против Huawei и других компаний китайского высокотехнологического сектора, а также выдавливания китайских проектов из США (TikTok, WeChat и т. д.).
На днях в видеоформате прошло важное мероприятие — саммит Китай — ЕС, в котором приняли участие Си Цзиньпин с китайской стороны, а с европейской — главы Европейского совета и Еврокомиссии (ЕЭК) Шарль Мишель и Урсула фон дер Ляйен, а также канцлер Германии Ангела Меркель, как глава государства, председательствующего в ЕС. В ходе переговоров китайский лидер сформулировал четыре основных принципа взаимодействия между Китаем и объединенной Европой:
- мирное сосуществование;
- открытость обсуждений и сотрудничества;
- мультилатерализм (многосторонние подходы);
- диалог и консультации как условие поступательного развития отношений.
В этом перечне обращают внимание две важные вещи, показывающие, что Пекин, развивая взаимодействие, ни в коем случае не готов ни поступаться принципами, ни идти партнерам на идеологические уступки. Первое: «мирное сосуществование» — суть сдерживание, знакомое нам по политике СССР в отношении США и НАТО. Эта система работала. И «поплыла» она лишь по мере сдачи нашей страной принципов, и начало этому процессу положило ошибочное подписание в 1975 году с Западом Заключительного акта СБСЕ в Хельсинки. И второе: принципы, выдвинутые Си Цзиньпином европейским лидерам, ни в коей мере не содержат «общей» гуманитарной и правозащитной проблематики. Напротив, китайский лидер специально оговорил, что «в мире не существует универсальных путей развития прав человека». Что «нет оптимального способа, как и пределов совершенства» в обеспечении «гарантий прав человека». И что «все страны мира занимаются собственными вопросами». «Китайская сторона не признает «наставничества» в вопросах прав человека, выступает против практики двойных стандартов» и готова наращивать обмены с ЕС «на основе принципа взаимного уважения…», — заключил Си Цзиньпин, «забив гвоздь» в попытки западного гуманитарного диктата.
Поскольку Россия еще в 2005 году согласилась с ЕС тоже на четыре «общих пространства», имеет смысл, несмотря на то, что они приказали долго жить, сравнить их подзабытое содержание с четырьмя принципами Си Цзиньпина. Чтобы «почувствовать разницу». Итак, российско-европейские «пространства»:
- экономическое;
- свободы, безопасности и правосудия;
- внешней безопасности;
- науки, образования и культуры.
И невооруженным глазом видно, что второй и четвертый пункты по сути носят зависимый характер, ибо это не Европа, а Россия принимала на себя обязательства признать западные принципы «свободы», «правосудия», а также «образовательные стандарты», главным из которых является пресловутый ЕГЭ, которого в Китае нет, и никогда не будет. Получается как и с «зеленой» тематикой: можно подстраиваться под чужую повестку, становясь, в конечном счете, частью чужого проекта, а можно, вкладывать в нее собственное содержание, жестко ограничивая внешнее влияние на формирование внутреннего пространства и порядков. Россия долгие годы шла первым путем, Китай — вторым, и только сейчас в российской позиции намечаются долгожданные изменения к лучшему.
Следует четко осознать: вопрос стоит не о выходе из фарватера Запада, чтобы встроиться в китайский фарватер, поменяв «шило на мыло» — это измышления западников, пытающихся с помощью подобной демагогии отстоять свои приоритеты, обеспечивающие им влияние здесь и позиции на Западе. А об отказе от любого фарватера, кроме своего собственного. И это в одинаковой мере касается как экономической, так и гуманитарной модели в широком ее понимании, с включением как образовательной темы, так и вопросов демократии и прав человека, принципов правозащитной деятельности, которые на нашей национальной почве гораздо полнее удовлетворяются обращением к российской традиции, чем к внешней инновации, заточенной под пресловутую «американскую исключительность».
С пониманием всех этих особенностей и нюансов и следует воспринимать предстоящие выступления Владимира Путина и Си Цзиньпина на стартовавшей в Нью-Йорке юбилейной, 75-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
https://regnum.ru/news/polit/3069107.html
19.09.2020 Кому и почему не дает покоя Мавзолей Владимира Ильича Ленина
Владимир Павленко, 18 сентября 2020, 17:31 — REGNUM Как и следовало ожидать, циничная провокация Союза архитекторов с «реиспользованием» Мавзолея В. И. Ленина после выноса из него тела вождя Великого Октября, основателя СССР и современной Российской Федерации, как его законной правопреемницы, — далеко не случайна. Сегодня, по прошествии нескольких дней, все встало на свои места. Понятно, что перед архитекторами, руководство которых отметилось участием в создании Музея толерантности (на языке медицины, которой принадлежит этот термин, — терпимости к заразе) стояли, точнее, «кем-то» были поставлены две задачи. Первая — вспомогательная, тактическая — потроллить КПРФ перед Единым днем голосования, чтобы за счет прогнозируемой невнятной ответной реакции ее руководства на вброшенную в информационное поле подлость снизить партии электоральный результат. Эта задача провокаторами была успешно решена. Вторая задача — стратегическая: выкатить «пробный шар» с прицелом на будущее, который уже после выборов «подхватят» другие. Так и произошло. Некий «IT-сервис», специализирующийся на трудоустройстве и занятости, — не будем его называть, чтобы не делать рекламы, выдал на-гора некий отвлеченный набор цифр, привязав его к якобы «мнению» сограждан относительно дальнейшей судьбы тела В. И. Ленина. Которое, заметим, по всем православным канонам ниже уровня земли, захоронено в склепе внутри Мавзолея на Красной площади Москвы.
Якобы 40% опрошенных из 1,6 тыс. высказались за перезахоронение тела В. И. Ленина в землю. Еще 17%, кабы чего не случилось, желают с этим повременить, дождавшись, когда вымрет поколение, которому дороги вождь и идеи Великого Октября. И, наконец, только 22%, по этим выкладкам, категорически против перезахоронения в принципе и требуют оставить все, как есть.
Первое, что по этому поводу можно сказать, и что с самого начала лучше других понимали упомянутые архитекторы, — ансамбль Красной площади признан памятником культурного наследия ЮНЕСКО, и одно из двух — либо нужно из этой организации выходить и тогда на нее плевать, либо оставить Мавзолей в покое. Поэтому они и обмолвились именно о «реиспользовании», оговорившись про 50 лет, которые до этого пройдут. Объявили на это «ре» конкурс, и сразу же, как только поднялась встречная волна, его отменили. Здесь надо напомнить их IT-последователям, что играть в опасные игры с Мавзолеем в открытую не рискует и власть. Максимум, что делает — драпирует его во время военных парадов, что особенно цинично смотрелось в этом году 24 июня. «Типа» парад в честь парада Победы мы проводим, но Мавзолея, на котором во время того парада и, кстати, другого, еще более символического — 7 ноября 1941 года находился советский лидер И. В. Сталин, «типа стесняемся». А тот ноябрьский парад первой военной осени, ставший символом спасения Москвы и коренного поворота в Великой Отечественной войне, мы «типа помним» и даже каждый год его реконструируем, закрывая для этого Красную площадь для посещений. Но вот в честь какого всемирно-исторического события — Великой Октябрьской социалистической революции — тот великий парад, проложивший путь к Великой Победе был проведен, мы «типа в упор не видим». Историческую память у нас здесь «типа отшибло». «Здесь помним, а здесь — не помним». Как у героя Евгения Леонова в растасканной на афоризмы советской кинокомедии.
Второе. Что касается упомянутого IT-опроса. Сервис этот — чем занимается? Вакансиями и трудоустройством. Он что, социологическая служба или центр? Его сотрудники соответствующее образование, ученые степени и звания имеют? Научные труды по 22.00.01-й или 22.00.05-й научным специальностям у них опубликованы? Штат сотрудников с высоким удельным весом специалистов философского, исторического, социологического и политологического профиля содержат? Нет ничего этого! Получается строго по классику: «Мы все учились понемногу / Чему-нибудь и как-нибудь». С таким же успехом условный «союз золотарей-ассенизаторов» может набирать сотрудников на строительство «Токамака» или освоение окрестностей Солнечной системы.
И еще — насчет подобных дилетантских акций. Кого этот сервис преимущественно трудоустраивает? Какие категории — возрастные, профессиональные, с каким образованием, образом жизни, достатком? Любой социолог вам скажет, что без этих и многих других сведений, систематизированных по определенной методологии, сетка которых потом сличается с соответствующей структурой народонаселения, ни один опрос не то что достоверным, — даже приблизительно репрезентативным не бывает. Поскольку это понятно, как Божий день, вопрос у нас к RT и ее руководству, которое, в отличие от «трудоустроителей», все эти нюансы прекрасно понимает. Как можно было такой откровенный, извините, «косяк» разместить на сайте государственного СМИ, особенно с учетом иновещательной специфики его работы, требующей, чтобы не ставить под удар репутацию, безукоризненной корректности во всех деталях? Невзирая, что в условиях ведущейся против нашей страны информационной войны любую информацию «заклятые партнеры» будут рассматривать буквально под микроскопом, и если найдут, за что зацепиться, не преминут публично ткнуть в это носом.
Поскольку абстрактно-отвлеченный профессионализм сотрудников RT, как мы понимаем, под сомнение не берется, ясно, что как минимум решение разместить подобный «левак» или, точнее, «дезу» принималось отнюдь не агентством, а было спущено ему в виде «рекомендации», от исполнения которой нельзя уклониться. И с высочайшей степенью вероятности такая «рекомендация» поступила оттуда же, где принимаются решения драпировать Мавзолей перед праздниками Победы, откуда же еще? Не в «вашингтонском обкоме» же этим вдруг озаботились.
Третье. «Гладко было на бумаге (которая «все стерпит») — да забыли про овраги!». Нарисованные сторонниками сохранения тела В. И. Ленина в Мавзолее 22%, видимо, для умаления их, то есть НАШЕГО, общественного веса и авторитета и «промывания мозгов» остальным — это, на минуточку, более, чем пятая часть. И это очень много: в масштабах страны, в пересчете на избирателей — 22 млн человек. Наплевать на их, то есть НАШЕ, мнение, к чему мягко и ненавязчиво если не призывают, то намекают авторы «опроса» и их «популяризаторы» — просто так, без последствий, не получится. Для сведения: расклад по населению между северными и южными штатами в канун американской гражданской войны 1861−1865 годов составлял 61% на 39%, и за этим последовали четыре года массового кровопролития, обошедшегося, по разным оценкам, в 800 тыс. — 1,1 млн жертв, громадные разрушения и потрясения. Разница в пропорциях этих показателей с нашим случаем меньше, чем вдвое. Что? Почему пример — американский? Потому, что для специфического «контингента», которому эти аргументы адресуются, в силу особенностей его умственного и морально-нравственного развития, а также самоопределения в пространстве и во времени, — так доступнее.
Почему этот «контингент» не может и не хочет ждать, пока МЫ вымрем? По ряду причин. И по возрасту «контингентники» в основном принадлежат к нашему же поколению, точнее, к его переродившейся части. И «ниспровергательный» зуд в филейной части никто не отменял. С претензией на «место в истории», в которую, однако, можно попасть, а можно — влипнуть. Что, видимо, «контингентникам» невдомек. Ну, и последнее, о чем тоже уже не раз говорилось, но «кому-то» все не в прок. И не в толк. В конце концов, «повторенье — мать ученья», глядишь — чему-то и научатся…
Итак, 18 марта 2013 года «Круглый стол» некоей «ряженой» тусовки под претенциозным названием «Российское дворянское собрание» (КС РДС) обнародовал некое «открытое письмо», озаглавленное «О репрессиях после большевистского переворота в России в XX веке». Адресованное Президенту России В. В. Путину, Председателю Правительства РФ Д. А. Медведеву, Министру иностранных дел РФ С. В. Лаврову, мэру Москвы С. С. Собянину, оно также было направлено и ряду других адресатов. В их числе Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл, вдова А. И. Солженицына Наталья Дмитриевна, князь Г. Г. Гагарин, глава ЛДПР Владимир Жириновский, академик Юрий Пивоваров, историк Николай Сванидзе и лидеры внесистемной либеральной и национально-демократической оппозиции Сергей Митрохин, Владимир Рыжков, Борис Немцов и Гарри Каспаров.
По списку адресатов мартовского «открытого письма» логично предположить, что лидеры оппозиции вовлекаются в квазимонархические «игры» с помощью двух, давно растерявших остатки репутации, антисоветских историков, один из которых находится под «пожарным» следствием, и идей Солженицына, проводником которых сегодня выступает его вдова, возглавляющая фонд его имени.
Можно также вспомнить, что именно Немцов, один из адресатов «открытого письма» КС РДС, возглавлял созданную в знаковое время — в октябре 1993 года, менее чем через двадцать дней после расстрела Дома Советов — Государственную комиссию по идентификации и перезахоронению останков царской семьи, найденных в 1991 году под Екатеринбургом. Результатов этой «идентификации» РПЦ тогда не признала, поэтому перезахоронение в Петропавловском соборе происходило, хотя и в присутствии Ельцина, но в отсутствии Патриарха Алексия II (хотя именно при нем царь был канонизирован); на отпевании, вместо имен погребаемых, священник многократно произносил «Их же имена, Господи, Ты веси». Ельцин, согласившийся на эту авантюру под воздействием Собчака, у которого, говорят, с ней были связаны определенные частные мотивы, тогда был взбешен, что в конце концов и стоило Немцову широко разрекламированного «преемничества». Поэтому не исключено, что включение в список адресатов «дворянского дацзыбао» нынешнего патриарха могло быть обусловлено «расконсервацией» данной темы в июле 2012 года, когда было заявлено о возможности возвращения Церкви к вопросу о подлинности останков. Не являлось случайным и направление «открытого письма» Жириновскому. Именно в думской фракции ЛДПР 23 апреля того же 2013 года появился некий оргкомитет «За вынос Ленина!».
Но это все — антураж, «шорох орехов» вокруг главной темы. Обращение затевалось ради следующего ключевого момента, без которого оно теряло содержательный смысл. Воспроизведем эту часть текста. «26−28 октября 2012 года в Санкт-Петербурге состоялся Всемирный конгресс соотечественников. С приветственным словом к Конгрессу обратился Президент РФ В. В. Путин и призвал зарубежных соотечественников принять участие в развитии экономики России путем внедрения новых технологий и инвестиций. Но такие просьбы не будут выполнены без вынесения Ленина из Мавзолея и ликвидации кладбища на Красной площади». Вот он, сермяжный торг, который руками «ряженых недодворян» вели настоящие игроки из-за рубежа, где они поколениями переплетались с западными спецслужбами. А в один критический исторический момент не постеснялись впасть в национальное предательство, отправившись за Гитлером в статистически значительном количестве «брать реванш у советской власти», призвав «соотечественников» поддержать нацистского фюрера. Для потомков отринутых Россией кланов, пустивших корни на Западе, сведение счетов с В. И. Лениным и его памятью — сакральное метафизическое действие, ритуальный акт переписывания истории, позволяющий вновь воцариться на отечественных просторах, пусть и в роли гауляйтеров при оккупантах. Это — настоящая цена пресловутого «выноса Ленина из Мавзолея», за который они ратуют. Мобилизованные в качестве расходного материала архитекторы и IT-трудоустроители, загримированные кукловодами под «обСЧественность», уверен, и слыхом про эти планы и про эти документы не слышали. И не предполагают, что их просто используют втемную, надеясь их руками загрести жар постсоветской власти, перечеркнуть историю страны и, перекодировав, переписать ее заново. Уже как историю рабства. Помнится, ельцинский советник профессор Ракитов, в советские годы писавший учебники по марксистско-ленинской философии, а потом перекрасившийся в антисоветчика, в 1991 году призывал «сломать защитный пояс русской культуры, чтобы перестроить спрятанные за ним механизмы исторической наследственности».
Комментировать очередной «шабаш ведьм» вокруг Мавзолея основателя СССР, а с ним и Российской Федерации, развенчание которого обнуляет легитимность и современного российского государства, можно еще долго. Материала для этого, поверьте, читатель, накоплено предостаточно. Но при этом нужно четко осознать, что коллективным исполнителем именно этого государственного обнуления выступает вся эта так называемая «монархистская», точнее, псевдомонархистская тусовка. И в качестве «высочайшего» полета своей фантазии — отметим это особо! — она предъявляет общественности идеи так называемой «народной монархии» работавшего в Германии, под крылом у нацистов, Ивана Солоневича, одноименный труд которого распространялся ими в оккупированных районах СССР. Главная их цель, о которой эта подленькая публика, считающая себя «элитой», никогда не заявит вслух, но которой буквально бредит, — восстановить сословное общественное устройство. И возвратить народ в социальное стойло, из которого его вывел Великий Октябрь. А заодно превратить Россию в придаток Запада и арену его будущего противостояния с Китаем. Охамевшие представители чиновничества («ешьте макарошки», «мы вас рожать не заставляли» и т.д.), конечно, в силу ограниченности интеллекта и кругозора, не в курсе этих планов. Однако куда дует, они своим тонким до нюансов чиновничьим нюхом определяют безошибочно. Потому от нетерпения и «теряют берега».
Мавзолей В. И. Ленина сегодня, как и в ноябре 1941 года, — последний рубеж не только остатков социальной справедливости, но и нашей русской национальной обороны. Сдать его — это навсегда забыть не только о «национальной гордости великороссов», но и о патриотизме с суверенитетом. Таков экзистенциальный выбор современности, и делать его — нам.
https://regnum.ru/news/polit/3067820.html
18.09.2020 Дело Навального: дисциплинированный хор марионеток против России
Владимир Павленко, 18 сентября 2020, 11:10 — REGNUM И кто-то из доморощенных либералов еще рискнет на голубом глазу «лепить горбатого» и утверждать насчет «фундаментального» характера тех разногласий, что вызвали нынешнюю политическую грызню между Дональдом Трампом и европейскими лидерами, прежде всего Ангелой Меркель? Как говорится, «свежо предание — а верится с трудом». Сколько раз говорилось — и доказывалось, что в большой политике не бывает и не может быть случайных совпадений. Особенно по принципиальным вопросам, а такие сегодня на Западе связаны с Россией и Китаем. Есть и у нас в стране определенная когорта аналитиков и экспертов, которые рады обманываться. И потому с упорством, достойным лучшего применения, днем с фонарем ищут — и «отыскивают» — проявления «серьезных» противоречий внутри Запада, который-де «раскалывается» и внутри которого Европа вот-вот выйдет из повиновения США. И пойдет «своим путем», разумеется, навстречу России, объятиям с которой европейцам якобы мешают лишь американцы, связавшие их по рукам и ногам общей системой безопасности. Проявления западного «раскола» отыскивают и в немецком упорстве в отношении «Северного потока — 2», несмотря на нажим Вашингтона. И в стоянии официального Берлина за ядерную «сделку» с Ираном, более известную под аббревиатурой СВПД, от которой отказался Вашингтон. И в сближении европейцев с Китаем, которое-де проявляется в беспрецедентной активности связей и контактов и «проторенной» Пекином «дорожке» в Европу, которой китайские лидеры не дают зарасти, а европейские — всячески этому будто бы способствуют. И в выводе из Германии военнослужащих американского оккупационного контингента — частично в Польшу и Прибалтику, но по большей части домой. И в муссировании идеи единой европейской армии, будто бы появившейся «в ответ» на американские требования к странам Старого Света платить за свою безопасность в размере не менее двух процентов ВВП, чего европейцы, сидя под «зонтиком» США, совсем не хотят. И во многом другом.
Забегая вперед, подчеркнем: никуда Европа от США не денется, если только США на определенном историческом повороте не развалятся сами, не выдержав бремени имперского перенапряжения. Такое возможно, но доминирующей тенденцией сегодня не является. Или пока не является. Поэтому если вдоль Ла-Манша и пролегает некая «черта» между континентальным и морским, англосаксонским Западом, то это прежде всего игра самих англосаксов, которые очень похоже, что формируют на континенте расстановку сил, похожую на ту, что предшествовала двум мировым войнам прошлого столетия. И когда истерия по поводу западных «разногласий» зашкаливает, всякий раз обязательно происходит нечто, что «засвечивает» всю притворность и конъюнктурную заданность этой игры, рассчитанной на то, чтобы «развести этих русских» и взять их если не «в лоб», то обманом. Причем руками тех, кто рад обманываться. И пребывает то ли в детской, то ли в притворной «уверенности», что Запад в действительности следует тем идеалам «демократии-и-прав-человека», которые декларируют его верхушки, насквозь пропитанные системой теневых транснациональных элитных связей.
Что же такое случилось и «совпало» на сей раз? Антироссийские действия Запада по так называемому «делу Навального», точнее о его якобы «отравлении», на версии которого «локомотив» ЕС — Германия — стоит настолько упрямо, что готова за это упрямство платить серьезным ухудшением отношений с Москвой. Ибо в этих отношениях, которые с последней четверти прошлого века преподносятся образчиком «мирного сосуществования» Запада с Востоком, сегодня наблюдаются такие тренды, которым позавидует негативная динамика эскалации российско-американского и даже китайско-американского противостояния.
В один и тот же день — 17 сентября — европарламентарии подавляющим большинством голосов, то есть в режиме пресловутого «бешеного принтера», приняли резолюцию, призывающую ужесточить антироссийские санкции из-за «отравления» Навального. И тем самым развязали руки брюссельской бюрократии, которая такие меры, без сомнения, примет, объяснив их «требованием масс», от имени которых-де евродепутаты и действуют. А в США среди университетской профессуры, которая, как мы понимаем, является цитаделью экспертного «сопровождения» внутренней и внешней политики — так «сложилось исторически», тоже как по команде возникло движение за выдвижение незадачливого российского оппозиционера на Нобелевскую премию мира. Здесь дело даже не в том, что сам этот «знак международного отличия», выражаясь словами известного российского сенатора Олега Морозова, давно «превратился в помойку» — это было ясно уже тогда, когда в 1990 году премию вручили Михаилу Горбачеву, а в 2009 году — Бараку Обаме. Интереснее другое. Телеканал «Дождь», рванувший, как всегда, «впереди паровоза», записал и выложил в сеть интервью с инициатором этого выдвижения, российским профессором американского университета в штате Нью-Джерси Сергеем Ерофеевым. А тот за короткие пять минут эфира, благо язык без костей, успел наговорить и раскрыть многое. Например, что буквально через какие-то сутки после появления «у кого-то» идеи дать Навальному «Нобелевку» уже сформировался пул ученых, которые эту идею не только поддержали, но и реализовали. Удивительная оперативность, немыслимая без хорошей, профессиональной, с военной выправкой, организации, к каковой представители академического сообщества как-то не особо склонны. Чья бы это могла быть инициатива, если телеведущий «забросил удочку», а Ерофеев тут же с готовностью «клюнул» на параллель между Навальным и Лю Сяобо — китайским диссидентом, которому эту премию вручили в 2010 году. Разве трудно протянуть логическую цепочку рассуждений на эту тему к действующей Стратегии национальной безопасности США, где черным по белому записано, что Россия и Китай, как «ревизионистские» страны, бросившие Америке вызов и подрывающие тем самым Pax Americana — «миропорядок по-американски», — являются потенциальными противниками Вашингтона?
Рассказал Ерофеев и о том, что среди поддержавших выдвижение Навального много российских ученых, работающих в США. Раскрывать фамилии не стал, сославшись на правила Нобелевского комитета, но тайна эта не Бог весть какая, и кому надо — все узнает, не сейчас, так через некоторое время. Странно, однако. Вроде бы проявлять общественную активность на ниве, вредящей интересам собственной страны, пребывая за границей — «не комильфо», да и просто двусмысленно. Как говорится, «что люди подумают?». Что? Почему такая активность стране вредит? А почему — встречный вопрос — «Нобелевку» у нас, точнее у них, раз за разом присуждают нашим именно диссидентам? Да еще при этом и спекулируют на том, что получать ее должны не только политические лидеры, хотя ни Навальный, ни упомянутый Лю Сяобо по результатам своей деятельности не соответствуют официальному статусу этой награды, присуждаемой «за выдающийся вклад в области укрепления мира»? Других достойных миротворцев в России нет? Или они считают, что нет? Ведь и академик Андрей Сахаров был удостоен «Нобелевки мира» только в 1975 году за диссидентство, хотя заслужил ее много раньше, и как раз за защиту мира, обеспеченную результативным участием в разрушении американской ядерной монополии. С другой стороны, если и когда тебя ставят «на растяжку» перед дилеммой «или — или», ты ведь понимаешь, что всегда можно найти повод избавиться от тех, кто не внимает «настоятельным просьбам»? Не об этом ли, сам того не желая, рассказал российский профессор с американской пропиской «Дождю» про своих таких же «соотечественников»?
Никак нельзя обойти вниманием еще одну мысль Ерофеева: что таких, как Навальный, в России не рождалось очень давно, так давно, что и в голову никакие параллели не приходят. Просто уникальный-де случай! Полноте, профессор, знаем мы этих «прошлых Навальных», причем поименно. Будем пальцы загибать? Давайте: князь Курбский, гетман Мазепа, генералы Власов и Волкогонов… Достаточно? А то еще примеры есть, и немало.
И еще об одном совпадении. В том же 2010 году, когда свою «Нобелевку» назло официальному Пекину, получал китайский диссидент, Навальный — вот ведь гримасы нелегкой судьбы — завершил спецкурс обучения в тех же США, в Йельском университете. Этот университет, расположенный в местечке Нью-Хейвен, штат Коннектикут, является не только интеллектуальной, но и организационной вотчиной, если угодно оккультным «гнездом» влиятельнейшей части элиты США, объединенной немецким происхождением и корнями. Кто «в теме» — знает, что такое существующее при университете тайное общество «Черепа и скрещенных костей», символика которого в свое время перекочевала на знамена СС, чем в Нью-Хейвене очень гордятся. Подробно об этом в своих многочисленных трудах рассказывает эмигрировавший из США в Европу профессор Уильям Энгдаль, а мы просто перечислим бизнес-кланы немецкого происхождения, связанные с Йелем: Рокфеллеры, Гарриманы, Леманы, Тафты, Буши (те самые) и т. д.
Где европейские парламентарии, а где вот эта публика? Казалось бы, ничего общего. Ан нет: по обе стороны Атлантики тема Навального была развернута синхронно. И не сразу, «по горячим следам», а когда выяснилось, что Германия, вытолканная в «авангард» этой провокации с так называемым «отравлением», свою миссию не тянет. Можно сказать, проваливает. Тут-то «помощь» и подоспела. Повторим: с обоих берегов Атлантики одновременно. И нужно быть очень ангажированным либералом или лишенным совести, прожженным политиканом, чтобы за этими совпадениями не увидеть по-настоящему крупной, «большой политики», развернутой своим острием против нашей страны так же, как и в советскую эпоху. И как в наши же дни — против Китая. Ведь как ни крути, а случайных совпадений не бывает. Они случайными только кажутся — по умыслу или по наивности — уже другой вопрос.
https://regnum.ru/news/polit/3067318.html
16.09.2020 Московский саммит ШОС провозгласил глобальную альтернативу
Владимир Павленко, 16 сентября 2020, 16:20 — REGNUM
В странах — участницах ШОС продолжают подводить итоги саммита глав МИД, который прошел 9−10 сентября в Москве и фактически завершил год российского председательства (саммит Совета глав государств ШОС, который должен был состояться в конце июля в Санкт-Петербурге, перенесен на ноябрь и пройдет в видеоформате).
Встреча министров, которую своим вступительным словом по видеосвязи предварил российский президент Владимир Путин, сделав упор на растущей роли ШОС в вопросах безопасности в Евразии, сопровождалась активной работой «на полях». Каждый из министров провел целый ряд двусторонних встреч, что было особенно важно, учитывая существующие напряженности в китайско-индийских и индийско-пакистанских отношениях. Только накануне саммита, в конце августа — начале сентября, было отмечено очередное обострение обстановки в восточном Ладакхе, одной из точек пограничного спора Пекина и Дели. Потом по информационным лентам прошло сообщение об отказе Индии от участия в российских стратегических учениях «Кавказ-2020», стартующих 21 сентября, при том, что Китай в них участвует и уже направил для этого в нашу страну свой воинский контингент. Поэтому, помимо двусторонних переговоров, Россия, взяв на себя в определенном смысле посреднические функции, организовала и встречу в тройственном формате РИК — Россия, Индия, Китай. В целом можно сказать, что главными итогами встречи в Москве, заложившими прочную основу для ноябрьского саммита глав государств, можно считать всемерную поддержку ее участниками роли ООН как главной международной организации и гаранта существующего миропорядка. А также констатацию «альтернативности» ШОС, которая препятствует восстановлению американского и западного доминирования. Однако нельзя не видеть, что на одну ступень с ними объективно становится и «миротворческая» роль, которую ШОС играет в отношениях между своими членами — Индией и Китаем. Помимо переговоров глав МИД этих стран Ван И и Субраманияма Джайшанкара — вдвоем и с участием российского министра Сергея Лаврова, пятью днями ранее, 4 сентября, в рамках совещания глав военных ведомств СНГ, ОДКБ и ШОС, прошла и встреча министров обороны Индии и КНР Раджнатха Сингха и Вэй Фэнхэ. Причем сам факт этой встречи «на полях» постсоветского формата тесно вплетается в тему «Большой Евразии», в которой ШОС придается мощный вес не только экономического и гуманитарно-культурного, но и военно-политического характера.
Показательно: как раз в эти дни западный блок НАТО продолжает сотрясать многолетний, ныне в очередной раз обостряющийся конфликт между его участниками Грецией и Турцией. В Североатлантическом альянсе на него практически не реагируют, руководствуясь максимой Генри Киссинджера, что НАТО «не предоставляет гарантии одним своим членам против других». На этом фоне миротворчество ШОС выглядит особо привлекательно, и неслучайно Путин упомянул в своем выступлении шестнадцать заявок, которые поступили в организацию, причем как на полноценное участие, так и на статус наблюдателей и государств-партнеров. Нет сомнений, забежим здесь чуть-чуть вперед, что если в рамках организации удастся если не снять противоречия между Китаем и Индией, то хотя бы ввести их в русло диалога без пограничных обострений и угрозы военного противостояния двух азиатских гигантов, то авторитет ШОС еще более вырастет. Причем прежде всего за счет стран АСЕАН, значительная часть которых находится в бассейне Южно-Китайского моря (ЮКМ) или вблизи него. И имеет с Китаем собственные территориальные противоречия, которые хочет разрешить мирным путем. А сближение с ШОС стран АСЕАН, которое, к слову, заложено в согласованном участниками информационном сообщении о московских переговорах, почти что ставит крест на планах США сформировать в рамках пентагоновской концепции так называемого «индо-тихоокеанского региона» антикитайский и антироссийский военный блок. Ибо следует прямо признать, что этот проект мертв без Индии и лишен перспектив без поддержки со стороны ключевых участников АСЕАН из бассейна ЮКМ, так как без их участия навязать в этой акватории Китаю военное противостояние Вашингтон может только с помощью Тайваня. А это, учитывая безоговорочное международное признание принципа «одного Китая», — опасная игра «от ножа» с непредсказуемыми последствиями, в том числе для самих США.
Но обо всем по порядку. Комментируя итоги саммита, глава МИД России Лавров обратил внимание и еще на один важный аспект. Это общая оценка участниками ШОС ситуации в Афганистане и вокруг Сирии. Между тем афганский и сирийский вопросы исключительно важны. Ведь именно раскол оппозиционного «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) с вовлечением Индии в противостояние с кабульским правительством его южной ветви в свое время продвигала группа сторонников экс-советника Дональда Трампа по национальной безопасности Герберта Макмастера. Не прошло: предстоящие переговоры талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) с афганскими властями идут вразрез с этими планами Вашингтона. И активную роль в том, чтобы они состоялись, по словам Лаврова, сыграли Москва и Пекин, планомерно и последовательно работавшие как с официальным Кабулом, так и с вооруженной оппозицией. Цена вопроса — мир в постсоветской Средней Азии и в центральноазиатском регионе в целом, который в геополитическом отношении является южным «подбрюшьем» России и западным — Китая, а в целом — ключиком к региональной безопасности того, что покойный Збигнев Бжезинский, ярый русофоб, помнится, именовал «евразийскими Балканами». И не скрывал планов ввергнуть регион в хаос с тем, чтобы затем опрокинуть его на север и восток, направив дестабилизацию в сферу российских и китайских интересов.
То же и с Сирией, где участились попытки незаконно находящихся в этой стране военнослужащих США навязать российским военным локальные военные стычки, которые, надо полагать, осуществляются не без ведома определенных лиц в Пентагоне, стремящихся максимально интернационализировать сирийский внутренний конфликт. И получить предлог для собственного более масштабного вмешательства, а также для «спуска с тормозов» турецких амбиций. Случайно ли именно в эти дни Трамп, наконец, признал и без того очевидное: что пытался не просто свергнуть сирийского президента Башара Асада, но и уготовить ему судьбу растерзанного озверевшими экстремистами ливийского лидера Муаммара Каддафи.
Завершая тему московского диалога Китая и Индии, отметим, что Ван И и С. Джайшанкар подписали совместное заявление для СМИ. В нем пять пунктов:
- приоритет в разрешении ситуации имеют стратегические договоренности лидеров двух стран — Си Цзиньпина и Нарендры Моди;
- войска необходимо развести, устранив почву для периодических «невооруженных» (с использованием подручных средств) вспышек взаимного насилия (речь, напомним, идет о западном секторе — Ладакхе, но по умолчанию имеются в виду все потенциально конфликтные участки линии соприкосновения, включая как восточный сектор в штате Аруначал-Прадеш, так и центральный — в районе плато Доклам, на узком участке китайско-индийской границы между Непалом и Бутаном);
- соблюдение всех ранее подписанных протоколов, в том числе по пограничным вопросам (это очень важно потому, что большинство этих документов имеют неокончательный вид ввиду отсутствия линии границы, признаваемой обеими сторонами, и подобная ситуация сама по себе носит взрывоопасный характер);
- согласие вернуться к посредническим усилиям ООН, а также двустороннему рабочему механизму пограничных консультаций;
- и на этой основе успокоение и нормализация обстановки — переход к выработке новых мер доверия в целях поддержания регионального мира и спокойствия.
Теперь об общих вопросах, касающихся ШОС в целом. В упомянутом информационном сообщении ясно просматривается общая очередность приоритетов, как она видится прежде всего из Москвы, Пекина и Дели. Прежде всего новая глобальная ситуация, сложившаяся вследствие коронавирусной пандемии, которую большинство стран, включая членов ШОС, стремятся сделать точкой отсчета международных отношений нового типа. А США этому всячески противостоят, включая набившие оскомину механизмы односторонних подходов — санкционных и протекционистских.
Еще главы МИД ШОС констатировали наличие консенсуса в основных вопросах будущей Декларации ноябрьского видеосаммита глав государств, обнародовав перспективы новых шагов по реализации Стратегии развития ШОС до 2025 года (принятой, как помним, по итогам саммита организации 2015 г., прошедшего в российской Уфе).
Отдельной строкой — для России это особенно важно — прошло упоминание о незыблемости исторической памяти об общей победе наших стран над нацизмом, фашизмом и милитаризмом во Второй мировой войне. С учетом той атаки на историю, которая предпринята США и Западом, а также в условиях наблюдающегося весьма символичного для юбилейного года кардинального ухудшения российско-германских отношений, это дорогого стоит. Особенно имея в виду прозвучавшее в начале сентября из Пекина заявление на высшем уровне о безоговорочной приверженности КНР принципу исторической правды. А также, что ряд стран — участниц ШОС победу в войне встретили в составе именно той западной империи, которая сегодня стоит у кормила попыток переписать историю, проявляя в этом грязном деле крайнюю изощренность. То же самое в полной мере относится и к юбилею ООН, который главы МИД ШОС использовали, чтобы напомнить о «центральной координирующей роли» ООН и Совета Безопасности и принципов международного права в системе глобальной безопасности. Особенно ценно здесь индийское согласие, ибо еще в недавнем времени Дели настойчиво требовал пересмотра состава постоянных членов Совбеза в сторону его увеличения, а Россия и Китай занимали в этом вопросе очень осторожную позицию, предпочитая не расшатывать основы международной системы безопасности.
Надо отметить, что отдельной строкой в итоговый документ встречи вписана китайская озабоченность необходимостью противодействия «трем силам зла», как дипломатия КНР именует сочетание терроризма, сепаратизма и экстремизма. Этот требование в информационном сообщении дополнено упоминанием об информационной безопасности, в том числе в сети интернет. Надо ли говорить, что тем самым даются весомые с точки зрения международного права основания для профилактики и превентивного пресечения в глобальной сети пропаганды «трех зол» в целях подрыва стабильности в странах ШОС.
Важным является упоминание ядерного фактора международной безопасности, которое в итоговом документе носит широкий характер и затрагивает не только вопрос нераспространения ядерного оружия, на чем обычно любят спекулировать наши «заклятые партнеры», говоря о КНДР и Иране. Но и, вопреки Вашингтону, незыблемость СВПД — Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе. А также проведение всех процедур, необходимых для превращения в безъядерную зону Центральной Азии — постсоветских среднеазиатских республик, Афганистана и Восточного Туркестана, под которым поджигатели нестабильности обычно подразумевают дестабилизацию китайского Синьцзяна.
И последнее. Весьма далеко идущим представляется сделанный по итогам саммита комментарий Лаврова в отношении повышения роли и удельного веса ШОС в процессе принятия решений не только в ООН, но и в «Группе двадцати». Большинство наблюдателей как бы пропустили этот момент «мимо ушей». Между тем он, на наш взгляд, наделен глубоким содержательным смыслом. Дело в том, что «двадцатка» — классический пример глобального управления в интересах Запада; ядром этого форума, созданного еще в конце 90-х годов в формате глав минфинов и центробанков, является группа стран, входящих в состав учредителей и Совета директоров Банка международных расчетов (БМР). При этом, если говорить об учредителях, то среди них в 1930 году, когда подписывалось Гаагское соглашение по созданию БМР, наряду со странами — Великобританией, Францией, Бельгией и их будущими противниками (и оккупантами) во Второй мировой войне — Германией, Италией и Японией, фигурировали и США. Но не как государство, а как пул олигархических банков, тесно связанных с ФРС. Так заказчики этого проекта сложили альянс государственных и частных денег, отдав в нем бразды правления последним. Позднее, уже в послевоенное время, путем многоступенчатых манипуляций, вокруг БМР было выстроено ядро западной, с претензией на глобальную, финансовой системы. Около пятнадцати членов «Группы двадцати», связанных с Западом, так или иначе входят в это ядро или располагаются близь него. Компанию им в этом, на экстерриториальных правах, составляют и контролируемые США финансовые институты — МВФ и Всемирный банк. Вместе с БМР этот конгломерат, управляющий процессами принятия решений в «Двадцатке», формирует некое подобие коллективного мирового Центробанка. Что касается участников ШОС, то даже их верхушка, входящая одновременно в объединение БРИКС — Россия, Индия и Китай, — в неофициальных документах БМР числятся «странами второго порядка», то есть выведенными «на периферию» глобальной политики. Поэтому заявление Лаврова о растущей роли наших стран в «Двадцатке» не только отражает неумолимую смену прежних реалий, но и представляет собой весомую заявку на коррекцию прежнего статуса Москвы, Пекина и Дели в глобальных раскладах. Если автору не изменяет память, то это первый прецедент, связанный с подобным открытым вызовом — назовем вещи своими именами — существующему миропорядку. И в том, что это не случайность, убеждает другой тезис Лаврова — о странах ШОС как «альтернативе» претендующим на глобальную власть «доминаторам» в лице, скажем здесь словами российского министра, «наших западных коллег».
Дорогу, как известно, осилит идущий. Но «вначале было Слово», которое ясно обозначило цель. Поэтому прошедший саммит глав МИД стран ШОС в Москве позволяет смотреть в будущее с осторожным оптимизмом. Ибо самое главное, чего недостает современному миру и что загоняет его в тупик, — представления о всевластии Запада и об отсутствии ему вменяемых альтернатив. Перефразируя классика, такая альтернатива — существует. И это лишь вопрос времени, чтобы придать ей не только институциональное и политическое, но и идеологическое оформление.
https://regnum.ru/news/polit/3065431.html
14.09.2020 «Зачем России партийная система?» как главный вопрос к итогам выборов
Владимир Павленко, 14 сентября 2020, 20:01 — REGNUM Состоялся очередной ежегодный ЕДГ — единый день голосования, в просторечии — день региональных выборов, который в этом году впервые проводился в трехдневном формате, с 11 по 13 сентября, с упором на последний, воскресный день. По губернаторским выборам вообще оказалось без неожиданностей: и действующие главы регионов, и «врио» подтвердили свои полномочия, причем, со значительным запасом (минимальный результат — меньше 58% — у единственного ЛДПРовского губернатора Алексея Островского, Смоленская область, максимум — у севастопольского главы Михаила Развожаева — без малого 86%). «Интригующие» вопросы в этом секторе выборов имеются, но их мало, и они, как говорится, «без интриг». С натяжкой можно включить в число таковых, во-первых, то, что за «врио» в среднем голосовали активнее, чем за действующих губернаторов; исключение составили выступившие «на высоте» тяжеловесы — Рустам Минниханов в Татарстане, Александр Дрозденко в Ленинградской области и Вениамин Кондратьев на Кубани. С результатами далеко за 80% они ожидаемо «взяли свое». Успех Дрозденко следует выделить особо на фоне в очередной раз обострившегося в последнее время, в связи с разнообразными слухами о политическом будущем губернатора Санкт-Петербурга Александра Беглова, обсуждения перспектив объединения города и области, которое усиленно продвигает Дрозденко. Действующие главы регионов, не являющиеся тяжеловесами, и даже один, которого можно отнести к «полутяжелому» весу, — ростовский губернатор Василий Голубев — звезд с неба не хватали, и «средние» новички их обошли. В целом это говорит о некритичном, но уже заметном уставании избирателей от привычных лиц, хотя в конкретике в каждом субъекте имеются свои причины и свои расклады. Во-вторых, особняком стоит Иркутская область, где в прошлом году главу региона заменили после катастрофы с наводнением в Тулуне и других городах региона. «Врио» Игорь Кобзев из «Единой России» (ЕР), сменивший тогда коммуниста Сергея Левченко, победил с результатом менее двух третей, а занявший второе место представитель КПРФ «взял» почти 20%; минимальной оказалась и явка, чего не стали скрывать даже в ЦИК. Иначе говоря, несмотря на все «политтехнологические» и иные усилия центра, в Приангарье, по-видимому, уровень разочарования прошлогодними событиями по-прежнему высок, поэтому регион остается в числе проблемных и в ближайшие годы потребует пристального внимания федеральных властей, оставаясь у них своеобразной «занозой». Ну и, в-третьих, международной проекцией, безусловно, обладает высокий результат нового севастопольского городского главы Развожаева. С одной стороны, в этом просматриваются последствия губернаторской чехарды в цитадели Черноморского флота в последние годы, которая откровенно надоела горожанам. С другой, налицо серьезный уровень консолидации населения, практически не изменившийся с 2014 года, и это послужит предостережением различного рода внешним авантюристам, строящим свои расчеты и планы в надежде на изменение городских настроений.
Куда интереснее то, что происходило на выборах региональных парламентов — ЗАКСов (в смысле, Законодательных собраний). Ибо эти выборы — «пристрелочные» перед выборами в Государственную думу будущего года. Сразу скажем, что ЕР набрала голосов больше остальных во всех одиннадцати регионах, но вчистую выиграла, получив абсолютное большинство, только в четырех. Это Белгородская и Воронежская области, а также Ямало-Ненецкий автономный округ, где у партии плюс-минус две трети голосов, то есть квалифицированное большинство. И еще Магаданская область, где ЕР имеет больше 50%. Во всех остальных регионах результат — от почти 48% в Рязанской области и чуть меньше 30% в Коми. Чисто математически это оставляет лазейку для формирования в регионах оппозиционных единороссовским губернаторам коалиций; но в конкретике эта голая теория, ибо вторую-третью строчки региональных зачетов практически повсеместно поделили КПРФ и ЛДПР, за исключением Челябинской области, где вперед них вышла «Справедливая Россия». Оппозиционные наблюдатели дружно обвиняют ЕР в «специфическом использовании властного ресурса» путем трехдневного голосования, которое дает заведомые преимущества тем, у кого прочнее и эффективнее стержень внутренней организации, а по этой части за пределами двухпартийных систем власть всегда сильнее оппозиции, ибо опирается на государственный ресурс. ЕР — далеко не исключение. В самой «партии власти» успех объясняют успешно выстроенной коммуникацией с избирателями, которые в условиях эпидемии и карантина, посмотрев на «реальные дела», высказались за стабильность и предсказуемость. Истина лежит где-то между этими двумя крайностями. Без сомнения, жесткость весенних карантинных мер, выстроенных с помощью административного ресурса, существенно напугала население, которое не столько высказалось в пользу статус-кво, сколько решило «не будить лиха, пока оно тихо». В пользу того, что идея «напугать» с «прицелом» на выборы в эту стратегию возможно закладывалась с самого начала, говорят и многочисленные «утечки», впоследствии неизменно опровергавшиеся, о «второй волне» ограничительных мер по коронавирусу. Вольно или невольно, эти действия воспроизвели один из манипулятивных постулатов Курта Левина, крупного американского идеолога контроля над сознанием, работавшего под «крышей» ряда think tanks. «…Нужно держать человека в состоянии неопределенности относительно его текущего положения и того, что его может ожидать в будущем. Кроме того, если частные колебания между суровыми дисциплинарными мерами и обещанием хорошего обращения вкупе с распространением противоречивых новостей делают когнитивную структуру ситуации неясной, человек теряет представление и уверенность в том, приведет ли его какой-либо конкретный план к желаемой цели, или же наоборот отдалит от нее. В таких условиях даже те личности, которые имеют четкие цели и готовы пойти на риск, оказываются парализованными сильным внутренним конфликтом в отношении того, что следует делать».
Но в любом случае, не вызывает сомнения, что «генеральная репетиция» выборов будущего года в Думу для ее организаторов прошла пусть и не без нюансов, но в целом приемлемо. Об этом говорит не только результат ЕР, но и другие важные моменты. Могло быть и хуже.
Прежде всего, обращает внимание, что на этих выборах КПРФ впервые полностью утратила статус «железобетонно второй» партии, разделив, как уже отмечалось, эту позицию с ЛДПР. Безоговорочно вторым номером, обойдя главных конкурентов вдвое, Компартия оказалась лишь в двух субъектах. По иронии судьбы, это как раз те самые Белгородская и Воронежская области, где «конституционным большинством» отметилась ЕР. И вообще, эти две области по стилю голосования оказались самыми «системными»: 5%-ный барьер преодолели только три перечисленные партии; остальные остались за бортом Думы, если проецировать ситуацию на будущий год. В связи с этим, отметим закономерность, проявившуюся на этих выборах впервые. Результат, полученный «партией власти», оказался в строгой обратно пропорциональной зависимости от разноцветья тех, кто преодолел заветные проценты. Чем больше получила ЕР — тем меньше партий показывало результат, достаточный для претензий на попадание в нижнюю палату Федерального Собрания. От трех в двух перечисленных областях до шести и даже семи там, где «единороссы» сваливались ниже 50%. Имеет смысл эти цифры привести. В Ямало-Ненецком округе и в Магаданской области, где у ЕР, как и в Белгороде и Воронеже, более половины голосов, помимо КПРФ и ЛДПР, 5% преодолела еще и «Справедливая Россия». В Курганской и Челябинской областях, где у ЕР соответственно 47,6% и 43,7%, набравших более 5%, помимо «партии власти», еще по четыре: кроме КПРФ, ЛДПР и СР, еще и РППСС — Российская партия пенсионеров за социальную справедливость. В Калужской, Новосибирской, Костромской областях и в Коми, где у ЕР не более 44%, кроме нее, еще по пять условных «триумфаторов». В этом списке к «пенсионерам», которых еще вспомним, в Калуге, Новосибирске и Костроме добавляются «Новые люди». А в Коми «Зеленая альтернатива» «Васи Ложкина», в миру — Алексея Куделина (формальный лидер — Руслан Хвостов). И, наконец, в Рязанской области помимо ЕР (47,6%) 5%-ный барьер преодолевает наиболее широко разрекламированная из так называемых «новых партий» — «За правду» Захара (Евгения) Прилепина.
Теперь по этим цифрам немного аналитики. Прежде всего, что касается «тандема» КПРФ — ЛДПР. Если отбросить упомянутые Белгород и Воронеж, то в остальных регионах между партиями по итогам этих выборов сложился фактический паритет. В Магаданской и Рязанской областях небольшой перевес у ЛДПР, в Курганской, Калужской, Новосибирской и Костромской — тоже небольшой, но более значительный, — у КПРФ. В Челябинской области и в Коми между этими партиями фактическая ничья, а в ЯНАО с почти двукратным перевесом выигрывает ЛДПР. Вкруговую за КПРФ сохраняется второе место, отодвигающее ЛДПР на третью позицию, но этот перевес гораздо менее убедителен, чем на предыдущих выборах, и непонятно, какие у партии Геннадия Зюганова ресурсы, чтобы тенденцию к сокращению разрыва переломить. Особенно с учетом еще двух факторов. Во-первых, политтехнологи, занятые выборами, КПРФ по-прежнему откровенно «разводят» с помощью компартий-спойлеров. Пример Коми, где у КПРФ 14,8%, и она идет вровень с ЛДПР, а еще две «спойлерные» компартии в сумме набирают 7%. Приплюсуй их к результату КПРФ, — и она становится соперником уже не ЛДПР, а «единороссам», такова цена этой «комбинации». Во-вторых, как раз в канун выборов появилось откровенно провокационное «обращение» Союза архитекторов, закоперщики которого в очередной раз поднимают тему ленинского Мавзолея. И предлагают — подленько так, делая хорошую мину даже не при плохой, а при откровенно непристойной игре, — подумать о будущем здания усыпальницы В. И. Ленина после выноса из него тела вождя. Для отвода глаз, разумеется, говорится о перспективе в 50 лет. На деле же мы прекрасно понимаем, что это чистейший воды зондаж, «пробный шар», выкатить который архитекторам, главный из которых отметился участием в создании пресловутого Музея толерантности, попросил некто из тех, кому Ленин как символ великой советской эпохи в центре столицы непереносим и «сидит в печенках». И кто мечтает реализовать заявку потомков белоэмигрантских кругов за рубежом, сверстанную не без участия западных спецслужб, из 2013 года, когда их предводители поставили российским властям условием инвестиционного участия в возрождении страны вынос тела Ленина и ликвидацию «некрополя» на Красной площади. КПРФ отреагировала на это, но как-то вяло; в соответствующем заявлении Зюганова историческая правда защищалась со ссылкой на события, связанные не с самим Лениным, а происходившие вокруг Мавзолея впоследствии. Такая «осторожность» тоже могла стоить коммунистам определенного количества голосов тех, кому давно не нравится их откровенное порой соглашательство. И в этом выборном смысле «архитектурная» провокация, без сомнения, своих целей достигла.
Теперь о «партийности» пенсионеров, и это продолжение темы предвыборных политтехнологических манипуляций. В этом выборном цикле партий пенсионеров участвовало сразу две — просто «Партия пенсионеров» (ПП) и «Российская партия пенсионеров за социальную справедливость» (РПСС). Насколько эффективной оказалась примененная в этом секторе, на волне недовольства общественности пенсионной реформой, технология «разделяй и властвуй», видно по цифрам голосования. И те, и другие, ни разу не пересекаясь, прошли в ЗАКСы трех регионов каждый. ПП — в Рязани, Новосибирске и Костроме, РПСС — в Кургане, Калуге и Челябинске. То есть мало того, что пенсионеров таким образом столкнули друг с другом, существенно уменьшив, по крайней мере визуально, их протестный потенциал, так еще и развели с той же КПРФ, со всеми вытекающим для них и для нее из этого последствиями. По большому счету, совершенно ясно, что «пенсионная многопартийность», как и «многопартийность коммунистическая» — такое же рукотворное спойлерство, призванное развести по разным углам тех, кто ни при каких обстоятельствах не готов голосовать за ЕР. Проиллюстрируем последствия этой «комбинации» следующим образом. Произведя несложные арифметические подсчеты, выясняем, что средний результат ЕР на этих выборах — 49,6%, то есть меньше половины, пусть и не намного. Следовательно, суммарные цифры проголосовавших «не за ЕР», пусть и чуть-чуть, но превышают результат ЕР. Если эта тенденция сохранится на год вперед, новый состав Думы окажется несколько иным, чем нынешний. И никакие заявления председателя ЕР Дмитрия Медведева о «базовом доходе», тоже совсем неслучайно совпавшие с завершающими днями предвыборной кампании, кстати, ни к чему его, как уже экс-премьера, не обязывающие, «партии власти» в этой ситуации помочь не смогут.
И вот здесь мы подходим к завершающей части нашего анализа — так называемым «новым партиям». Только три таких партии, даже без двух субъектов «пенсионной многопартийности», а также без прошедшей в Госсовет Коми «Родины», получают в среднем 3,48% по всем одиннадцати регионам, где прошли выборы в ЗАКСы. Две из этих партий — Прилепина и «Новые люди» — своим происхождением обязаны ОНФ. Не секрет, что тесно связанному с ЕР в единую концентрическую конструкцию, где они соотносятся как «широкий» и «узкий» круги, а третья — «Васи Ложкина» — против не будет. На выходе получается парламентская коалиция ЕР + эта «тройка» с 53-мя искомыми процентами. Это, конечно, уже не конституционное большинство, но ход мыслей политтехнологов, думаю, понятен. И поскольку все вещи, о которых мы здесь говорим, вполне прозрачны и понятны функционерам соответствующих концептуальных штабов, а выводы они делать умеют, на наш взгляд, следует ожидать в ближайшее время «мягкого» возврата к тематике выборного законодательства. Как грамотно подметил в своих комментариях к итогам выборов один из лидеров фракции ЛДПР, «правила игры» у нас меняются в зависимости от электоральных тенденций. И коль скоро партийная (пропорциональная) система голосования не дает «партии власти» гарантированного устойчивого результата, «нежелательные» последствия, возможно, постараются «профилактировать» внедрением скорректированной пропорции между пропорциональным и мажоритарным (одномандатным) способами формирования Думы. Как говорится, ждем-с…
Ну, а в целом, если говорить с концептуальных позиций, пора давно отдать себе отчет в том, что все эти «игры в партии и партийки», которые у нас ведутся с переменным успехом с начала 90-х годов, себя не то чтобы изжили. Просто слизанные с западных моделей, они изначально находились по ту сторону от традиционных отечественных реалий, как они сформированы нашей историей. И поскольку создавались эти партии не в союзном масштабе, а по республикам, из этой конструкции уже тогда, в конце 80-х годов, за версту торчали уши разрушителей СССР. Автор этих строк, еще в 1994 году защитивший одну из первых в России кандидатских диссертаций по постсоветской многопартийности, был и остается при убеждении, что иной смысловой нагрузки, кроме манипулятивной, институт партий у нас не несет. Ибо ни одна из партий, включая ЕР, не выполняет ни одной из функций, присущих партиям в политической культуре Запада, внедренной в западную реальность масонскими схемами «двух рук, управляемых одной головой» с позиций «партнерства в буржуазной конкуренции» (это формулировки из масонских же источников). Назовем эти функции, чтобы думающий читатель получил возможность самостоятельного соотнесения партийной теории с партийной практикой: функция социального (классового) представительства, политическая функция (подбор и расстановка кадров для органов власти), идеологическая функция и электоральная (выборная) функция.
Спросят: а КПРФ тоже не выполняет? Хотя бы идеологической функции? Ответ: нет, не выполняет. Ибо от тезиса об «исчерпанности лимита на революции» в исполнении лидера партии, считающей своей идеологией марксизм-ленинизм, основоположникам этого учения, наверное, не по себе даже на том свете. Как и от много другого.
https://regnum.ru/news/polit/3063103.html
11.09.2020 Откуда «стратеги» Deutsche Bank скомпилировали идею вселенского хаоса?
Владимир Павленко, 11 сентября 2020, 19:51 — REGNUM В мире и в России широко обсуждается экспертный доклад рабочей группы Deutsche Bank во главе со специалистом в сфере стратегического планирования Джимом Ридом, прогнозирующий смену нынешней эпохи глобализации новой «эпохой мирового беспорядка». Надо отметить, что обсуждение ведется преимущественно в эмоциональной плоскости и, по сути, не затрагивает существа этого так называемого прогноза. Во-первых, никто из участников дискуссии по крайней мере в России не обратил внимания на явный оксюморон — неразрешимое противоречие — между «беспорядком» и новой холодной войной, на этот раз между США и Китаем. Подобного рода противостояние двух сверхдержав всегда предельно упорядочено и втягивает в орбиту той или иной из них всех остальных игроков. Ведь холодная война — это не просто порядок. Это очень жесткий порядок, формирующий специфическую, но очень надежную систему глобальной безопасности, обеспеченную взаимным сдерживанием. Альтернативой ему служит гарантированное взаимное ядерное уничтожение. Люфты «своеволия» в такой системе весьма ограничены, и тенденции к беспорядку начинают проявляться только по мере внутреннего перенапряжения и эрозии одного из противников. Во-вторых, в ходе обсуждения совершенно не берутся в расчет ни бэкграунд Deutsche Bank, тесно встроенного в систему международных олигархических банковских альянсов, ни происхождение термина «беспорядок», вытекающего из теории управления хаосом, которой занимается ряд западных think tanks. Прежде всего, Институт проблем сложности в Санта-Фе (США). В-третьих, если обратиться к работам Стивена Манна, крупного американского ученого и дипломата, одного из создателей и ведущих специалистов этого института, то управление хаосом — так называемая самоорганизация критичности, — условно говоря, предполагает два основных направления, к которым прилагаются усилия для получения результата. Это отказ от полярности систем — от любой полярности: одно-, двух-, трех‑ и многополярности — путем максимального расширения количества акторов. И это, лукавым образом, под видом «самоорганизации», означает провоцирование и нагнетание кризисной критичности за счет вброса в нее «самоорганизующей» ценностной «матрицы», которую Манн именует «вирусом индивидуализации», то есть «ценностей демократии и прав человека», эксплуатация которых подрывает традиционные общества.
Два слова о статусе Deutsche Bank. Глобально-олигархическая банковская система образована переплетением не только акционерных капиталов, но и институциональных связей — формальных и неформальных. В «обойму» входят около четырех десятков банков, структурированных с помощью ряда банковских сетей, в которых государственные и частные интересы соединены таким образом, что первые подчинены вторым. Это и понятно: на Западе, в отличие не только от России, но и от всего остального мира (что ясно видно на примере того же Китая) не власть формирует собственность, а собственность — власть. Сетей, которые можно отнести к системообразующим, — пять; из них две глобальных и три региональных, в том числе две европейских и одна американская.
Глобальные сети:
- тринадцать участников лондонских «золотых фиксингов», манипулирующих мировой ценой золота;
- тридцать так называемых G-SIBs (global systemically important banks) — глобальных системно-важных банков (в просторечии — «слишком важных, чтобы лопнуть»); данный список составляется ежегодно и обнародуется в ноябре Советом по финансовой стабильности «Группы двадцати» совместно с Базельским комитетом по банковскому надзору Банка международных расчетов — БМР).
Европейские сети:
- Inter-Alpha Group of Banks (IAGB) — «Интер-Альфа», частная сеть, соединяющая интересы кланов Ротшильдов и Ватикана: десятка банков, представляющая четырнадцать стран (костяк олигархической связки составляют банки Santander, Intesa Sanpaolo, Société Générale);
- European Financial Services Round Table (EFR) — Европейский круглый стол финансового обслуживания — переплетенная с IAGB европейская сеть, замкнутая на брюссельскую штаб-квартиру Европейского союза (ЕС): 23 банка, большинство которых входят и в другие сети;
Американская частная сеть: Financial Services Forum (FSF) — Форум финансовых услуг. В последние годы сеть подверглась оптимизации и включает восемь банковских структур, также переплетенных перекрестным членством и с остальными сетями. Кроме того, включает ряд компаний-триллионеров по управлению активами — State Street, Wells Fargo, J.P. Morgan Chase, Bank of New-York Mellon Corp., а также компанию Goldman Sachs — неформального представителя интересов Ротшильдов в США.
Если через призму этой информации посмотреть на Deutsche Bank, то он входит в EFR и в список G-SIBs, где по специальным показателям занимает восьмую позицию. До реорганизации в 2015 году группы «золотых фиксингов» входил в «пятерку» ее участников, расширенную ныне до тринадцати; также был участником FSF до оптимизации этого «форума». Высочайший статус банка в международной олигархической системе вполне очевиден. Соответственно статусу — и авторитет; выступить с прогнозом (напомним, что в данном случае речь идет о «беспорядке», то есть хаосе) может кто угодно, но прислушаются только к немногим, эксклюзивным мнениям. Поэтому если такие мнения нужно навязать, программируя тем самым ход событий, то эту миссию концептуальные штабы поручают как раз «авторитетам».
Теперь о хаосе, рассуждая о котором Манн оговаривается, что это некорректный термин, «вызывающий ассоциации с бесформенностью и чистой случайностью, которые осложняют концептуальную задачу». Тем не менее, по Манну, «хаос» употребляется как прижившийся «ярлык» и используется вместо более адекватного термина «нелинейная динамика». Чтобы стало понятнее, о чем речь, приведем и разберем ряд выдержек из работы этого концептуала-идеолога «Теория хаоса и стратегия мышления», опубликованной в середине 90-х годов.
Отказываясь от полярности, Манн расширяет количество факторов влияния. В дополнение к военным, экономическим и политическим он вводит технологические, социальные и экологические, подчеркивая, что и этого недостаточно. И критикуя линейные подходы, задается вопросами: «Где место религии и идеологии? Негосударственных акторов, таких как террористические движения? Наднациональных — в лице глобальных корпораций? Какую роль они играют?». На фоне «роста интенсивности глобальных коммуникаций и экономической взаимозависимости, а также распространения демократии» он констатирует экспоненциальный рост влияния этих нестандартных и непривычных по прежним временам факторов, на которое накладывается «ускоряющийся темп принятия решений». И приходит к выводу, что «нелинейность» не только затрудняет анализ, но и существенно корректирует правила игры.
Вердикт Манна звучит следующим образом: «Нам необходимо изменить метод, который мы используем при формировании стратегии». Ибо «классический подход описывает линейное поведение отдельных объектов, а теория хаоса — статистические тенденции взаимодействия расширенного круга таких объектов». «Как эта наука (о хаосе — В.П.) может применяться в стратегии?» — задается вопросом Манн. «Как минимум ее применение может осуществляться на двух уровнях. На материальном уровне — технологические инновации, которые эксплуатируют теорию хаоса, изменят основы войны. На теоретическом уровне она предлагает новые основы стратегического мышления», — следует ответ на этот риторический вопрос.
Как применять теорию хаоса в стратегии политики? Манн отвечает на это так. «Самоорганизация критичности — интригующее место теории хаоса, а международная среда является превосходным примером хаотической системы». Далее внимательно следим за цепочкой логики рассуждений. «Большие интерактивные системы путем организации эволюционируют к критическому состоянию, в котором небольшое событие может запустить цепную реакцию, способную привести к катастрофе… Несмотря на это, такие системы производят больше небольших событий, чем катастроф, но при этом формируют цепные реакции всех размеров, которые являются интегральной частью динамики… Благодаря этим реакциям, эти системы никогда не достигают равновесия, а развиваются от одного временного состояния к следующему».
Следующая мысль. «Самоорганизация критичности (в ходе этих цепных реакций — В.П.) ведет к переустройству миропорядка». Заметим: главное здесь, как вытекает из логики Манна, — регулирование и управление в собственных интересах динамикой соотношений между небольшими событиями и катастрофами. Для иллюстрации приводится пример с распадом СССР и последующим развитием событий на постсоветском пространстве — как оно идет, и куда, по мнению Манна, должно следовать. «Считается, что распад СССР был началом катастрофы, для преодоления которой потребовалось создать сильный центр (российский — В.П.). Но самоорганизация усиливает критичность развития, преодолевая посткатастрофическую стабильность, становящуюся временной. И поскольку необходимости в этой стабильности нет, критичность приветствует подъем республик и падение союзного правительства, так как это ведет к следующему этапу». Который, добавим от себя, разумеется, тоже должен оказаться временным. Что это как не троцкизм в его «перманентной» революционной взрывной ипостаси, противостоящий сталинской модели поступательного, эволюционного развития? И самое главное: мы же видим, что перманентная дестабилизация теорией хаоса не столько поощряется, сколько подогревается и провоцируется. Точнее, сейчас увидим. «Мизерные отклонения в начале могут привести к огромным позднее. Другими словами, крохотные причины могут вызвать непропорциональный эффект спустя определенный интервал времени», — пишет Манн, перефразируя знаменитый «эффект бабочки» Эдварда Лоренца. И предлагая воздействовать на динамику системы таким образом, чтобы в управляемом режиме направить накопление эффекта и инерции небольших событий к катастрофе. И мы понимаем, что если у распада СССР, по Манну, не должно быть стабильного измерения, то это означает, что России «нельзя дать устояться», а нужно постоянно поощрять деятельность внутренних деструктивных сил, ведущую к кризису и катастрофе, складывая ее из отдельных эпизодов. Отравление Навального, скажем, в связи с этим ничего не напоминает?
На этом хождение вокруг да около заканчивается, и Манн приступает к конкретным установкам. «Поскольку система работает на главное изменение (то есть на катастрофу — В.П.) как результат небольших, в основном игнорируемых событий», мы должны обратиться к беспорядку (он же хаос), использовав в качестве инструмента переустройства «хаотичность», имманентно присущую «интерактивным системам» вследствие многообразия действующих в них акторов, «исповедующих разные ценности и преследующих различные цели». То есть соединить потенциал разнообразных общественных проявлений и тенденций в стране-мишени, направив его энергию на ее подрыв изнутри. «Настоящей целью национальной стратегии, — поучает Манн, — является формирование широкого контекста безопасности, направленного на достижение желаемого (критического — В.П.) состояния с последующим сдвигом». Как именно? По Манну, ничего не дает международно-договорная система, в том числе в сфере военной безопасности. Ибо она стабилизирует систему, которая для достижения «настоящих» целей нуждается строго в обратном — в дестабилизации. И потом, такая система — это вопрос государственного уровня политики, эффективность действий, подстегивающих формирование критичности, на этом уровне весьма ограничена. Поэтому обращаться следует к уровню индивидуума, который «более многообещающий в плане желательных международных изменений» потому, что конфликт в борьбе за существования заложен в человеческой природе. «Чтобы направить энергию конфликта людей по пути, желательному для целей нашей (американской — В.П.) национальной безопасности, нам нужно изменить программное обеспечение. Как показывают хакеры, наиболее агрессивный метод подмены программ связан с «вирусом», и не является ли идеология программным человеческим вирусом?». «С этим идеологическим вирусом в качестве нашего оружия США способны вести эффективную биологическую войну, выбирая исходя из стратегии национальной безопасности, какие цели — народы нужно заразить идеологиями демократического плюрализма и уважения индивидуальных прав человека», — резюмирует Манн, подчеркивая, что «национальная безопасность США будет иметь наилучшие гарантии, если мы посвятим наши усилия борьбе за умы стран и культур, отличных от нашей». И предупреждает американский истеблишмент, что «если США не смогут навязать такие идеологические изменения в мировом масштабе, то продолжат иметь дело со спорадическими периодами спокойствия между катастрофическими переустройствами».
На наш скромный взгляд, становится понятно, почему США буквально на корню уничтожают всю систему международной безопасности — от контроля над глобальными и региональными ядерными вооружениями до ООН, ВОЗ и ВТО. В хаос всеобщей атомизации, предрекаемый «стратегами» из Deutsche Bank, планируется внести фермент самоорганизации по-манновски. То есть речь уже идет не об удержании Вашингтоном своих позиций в ходе глобальной конкуренции, оставаясь выше оппонентов, а об их разрушении изнутри и опускании их таким образом ниже себя. Коль скоро потенциал американского «морального» лидерства себя исчерпал, в ход идут совсем иные средства, рассчитанные на его трансформацию по сути в колониальное господство.
«Мы можем еще многого достичь, если научимся рассматривать хаос и перегруппировку как возможности, а не рваться в тупик иллюзорной стабильности», — этот вывод Манна, последствия которого мы наблюдаем уже на протяжении полутора десятилетий, как видим, американскими концептуальными элитами был услышан. И он принят — со всеми вытекающими из этого последствиями, которые на постсоветском пространстве ощущаются, пожалуй, сильнее, чем даже на многострадальном Ближнем Востоке.
Возвращаясь к докладу Deutsche Bank о грядущей «эпохе беспорядка», отметим, что он явно инспирирован не самим банком. Его просто используют в качестве канала информационной коммуникации с глобальным социумом, до которого с его помощью доводится содержание определенного проекта. Перефразируя максиму «самоорганизующейся критичности», можно сказать, что речь идет о «прогнозе», для превращения которого в «самосбывающийся» будет задействован весь недюжинный потенциал американских спецслужб, банков, корпораций и СМИ, а также контролируемая Вашингтоном система глобальных институтов.
Против этого «лома» нет иного «приема», кроме формирования альтернативной картины мира, других проектных ценностей, более адекватно отвечающих на запросы современности. И поскольку «человеческий вирус» агрессивно-подрывной «правозащитной» проповеди представляет собой, как этого не скрывает Манн, — вполне определенную идеологическую систему, причем мессианского типа, ответом может и должен стать ответно-встречный вселенский мессианизм. В конце концов, «беспорядок» или «хаос» — лишь один из возможных выходов из глобализации; не исключены и другие варианты, геополитическим эквивалентом которых станет противопоставление насаждаемому хаосу с помощью ускоренной реинтеграции постсоветского пространства. И это, как мы понимаем, уже носится в воздухе.
https://regnum.ru/news/economy/3060988.html
09.09.2020 Китай: продажа «трежерис» как вызов американскому доминированию
Владимир Павленко, 9 сентября 2020, 18:18 — REGNUM Мировое экспертное сообщество и СМИ широко обсуждают угрозу Китая распродать имеющийся у него пакет американских государственных долговых обязательств — ценных бумаг, в которых номинирована значительная часть резервов большинства стран мира. У Китая таких бумаг более, чем на 1 трлн долларов. Как следует из публикаций в англоязычной гонконгской газете South China Morning Post, ранее принадлежавшей британскому глобальному банку HSBC, в дальнейшем — австралийскому и малайзийскому миллиардерам, а теперь — китайской Alibaba Group, Китай для начала обирается распродать из триллионного пакета бумаг на общую сумму в 200 млрд долларов. Позднее эту информацию подтвердила влиятельная государственная англоязычная газета Китая Global Times.
В российские СМИ эта новость проникла со ссылкой на эксперта Российского института стратегических исследований (РИСИ) Михаила Беляева, который, в свою очередь, сослался на заявление профессора Университета экономики и финансов Шанхая Си Юньянга. Выступив со своим как бы «частным мнением», китайский ученый «предположил», что «в ситуации жесткой конфронтации с Вашингтоном Пекин вполне может начать избавляться от американских долговых бумаг (трежерис)». Как раз после этого выступления идея продажи американских «трежерей», как зовут их в обиходе российские финансисты, и получила развитие на уровне СМИ. Следовательно, профессору просто поручили «выкатить пробный шар», что он и проделал.
В связи с этим отметим, что если это произойдет, Китай пойдет путем, которым уже прошла Россия. Пакет американских долговых бумаг, составлявший в российских резервах в 2011 году около 175 млрд долларов, к настоящему времени сократился практически до нуля. Конечно, резонанс от этого шага был несравним с тем, что произойдет при китайской распродаже, ибо экономики России и США на мировых рынках практически не соприкасаются, в отличие от США и Китая — главных мировых торговых партнеров. Однако объемы продаж долгов вполне сопоставимые: избавившись от пятой доли накопленных ценных бумаг казначейства США, политические и финансовые власти КНР уменьшат свой пакет «трежерис» примерно до 800 млрд долларов. А вот куда «кривая» вынесет после этого — об этом сейчас идет спор и в Китае, и в США. Причем, если экономисты Поднебесной видят исходом такой распродажи серьезные проблемы для экономики и финансовой системы США, то их американские и, в целом, западные оппоненты призывают ситуацию не драматизировать. Только в текущем году ФРС, если отталкиваться даже от официальных данных, напечатала «зеленой бумаги» объемом более, чем на 3 трлн долларов; поэтому максимум, чем, на их взгляд, обернется выполнение китайской угрозы распродажи, это производство дополнительной наличной массы на 200 млрд, если США захотят выкупить выброшенные на рынок бумаги, а не перепродать их третьим странам. Для американского госдолга, который уже сегодня составляет 105% ВВП страны и в абсолютных параметрах, опять-таки по официальным данным, приближается к 25 трлн, ничего принципиально не изменится.
В этой схеме рассуждений, правда, имеются два «подводных камня». Первый. Ряд экспертов отмечают, что в Китае, продолжающем политику «реформ и открытости», включая интернационализацию юаня, с начала сентября начал действовать упрощенный порядок доступа нерезидентов к внутреннему рынку облигаций. Это может означать, что если Пекин предложит по своим долговым бумагам более выгодные условия, чем существуют по «трежерис», начнет кардинально меняться положение дел на мировом рынке этих финансовых продуктов. Особенно если вслед за Россией от американских ценных бумаг откажется сам Китай; тогда у мира появится альтернатива — уйти в китайские бумаги, возможно, под более высокий процент или иные преференции, сбросив американские. В среднесрочной перспективе это серьезно угрожает позициям доллара, а следом и США, которые утратят статус эксклюзивного эмитента мировой резервной валюты, а с ним и возможность закачивать в свою экономику чужие деньги. Кроме того, проблематичным станет и финансирование ежегодного бюджетного дефицита за счет частного печатного станка под названием ФРС. Второй «подводный камень» является продолжением первого. Как только зона безраздельного господства доллара начнет сужаться — а это при появлении альтернативы вложениям в «трежерис» произойдет обязательно и является лишь вопросом времени, — никаких иных способов удержать в повиновении другие страны, в том числе собственных сателлитов, кроме прямого политического принуждения, у США не останется. Однако по мере оттока мировых денег из США в Китай будет снижаться американская экономическая, а с ней и военная мощь. Без неограниченного финансирования «из воздуха» бюджет страны просто не потянет половину мировых военных расходов. Иначе говоря, покрывая продажу Китаем первых 200 млрд из триллионного пакета за счет эмиссии ФРС, Америка выигрывает тактически, в краткосрочной перспективе. Разумеется, именно это и нужно для переизбрания Дональду Трампу, а дальнейшие задачи он будет решать по мере их поступления. А эти задачи не только появятся, но и приобретут стратегический характер. Финансовые эксперты уверены, что избавление от долларовой зависимости вызовет обвал уважения к США, с которыми постепенно, шаг за шагом, просто перестанут считаться, ибо будет продемонстрировано, что выход из долларовой зоны остается безнаказанным. Как минимум это означает радикальное переформатирование мировой финансовой системы. Сегодня юань является лишь одной из пяти валют, составляющих «корзину», формирующую курс условной электронной валюты МВФ — SDR. Что будет с этой валютой при обозначенном сценарии уже завтра — предсказать не возьмется никто.
Нет уверенности, что при определенных условиях МВФ вообще останется, а не будет заменен как не подлежащий «исправлению» рудимент отжившего свое миропорядка. То же самое в полной мере относится и ко всей системе глобальных институтов, создававшихся в послевоенную эпоху под американское лидерство.
Но главное: за экономической дестабилизацией, скорее всего, последует и политическая. Мировая история знает очень мало примеров, когда упадок одних великих держав с подъемом им на смену других осуществлялся мирно. Гораздо чаще он приводил к крупным потрясениям, и яркими примерами в этой дилемме «старых и новых» лидеров служат обе мировые войны XX века. В одной из вышедших в Британии в 1909 году научных работ утверждалось, что эта страна никогда не будет воевать с Германией из-за их взаимной экономической зависимости. Автор — Норман Энджел — не учел так называемой «ловушки Фукидида», когда война остается единственным способом остановить восхождение нового лидера старым, «пока не поздно», предотвратив тем самым смену на Олимпе. Как Германия к середине прошлого столетия гарантированно опережала бы Англию, так и СССР с его динамикой развития опережал Германию. Сегодня теми же самыми характеристиками можно описать противоречия между США и Китаем. Именно поэтому, несмотря на всю остроту предвыборной борьбы в преддверие ноябрьского голосования, Джозеф Байден, пусть и нехотя, сквозь зубы, но признает логику Трампа, нацеленную на то, что Китай «нужно останавливать». Пущенные для этого в ход экономические способы хорошо известны сегодня миру под названием «торговой» или «тарифной» китайско-американской войны. Меньше упоминают о стратегическом решении, принятом еще в 2011 году демократической администрацией Барака Обамы «вернуться в Тихий океан», реализация которого сегодня набрала значительную инерцию в рамках выдвинутой Пентагоном концепции «Индо-Тихоокеанского региона». Ее содержательный смысл заключается в окружении Китая системой военных блоков, а лучше — одного крупного военного блока, подобного НАТО. Способного либо сдержать развитие Поднебесной, либо создать ей такие угрозы, которые вынужденно отвлекут внутренние ресурсы КНР на гонку вооружений для обеспечения безопасности собственной территории и питающего ее транзита.
В Пекине прекрасно понимают, что запускаемая продажа «трежерис», вкупе с весьма вероятным скорым предложением миру собственных возможностей им на замену, сочетает тактические мотивы со стратегическими. И что она чревата серьезным обострением глобальной напряженности, не только финансовой и экономической, но и геополитической, и военной. Это означает, что Китай намерен играть «в долгую» и к такой игре готов. Ну что ж, посмотрим…
https://regnum.ru/news/economy/3058607.html
08.09.2020 Чем завершилось европейское турне главы дипломатии КНР
Владимир Павленко, 8 сентября 2020, 22:19 — REGNUM
По мере ужесточения конфронтации, навязываемой Пекину из Вашингтона, китайская сторона начинает все более активную встречную дипломатию, используя те шансы, которые предоставлены Китаю сложившейся ситуацией. Главный из них, помимо укрепления связей с нашей страной в условиях неявного, но роста военной угрозы со стороны США — это расширение возможностей на европейском направлении. Учитывая как объективные противоречия США с Европейским союзом, так и субъективный фактор: деятельность Дональда Трампа, которая усугубила эти противоречия, существенно навредив отношениям Америки с Европой. И в связи с этим необходимо вернуться к основным итогам главного китайского ньюсмейкера последних дней августа и начала сентября — главы МИД Ван И, который совершил уже вторую в этом году, куда более масштабную, чем первая, поездку по Европе, посетив пять стран — Италию, Нидерланды, Норвегию, Францию и Германию.
Первое, что обращает внимание: нюансы продемонстрированного отношения к Китаю поделили европейцев на две или даже две с половиной группы. Одна из них, традиционно исторически тесно связанная с Атлантикой, прежде всего с Британией, а также с США — к ней относятся Нидерланды и Норвегия, вела себя в диалоге с Пекином очень сдержанно, не выходя за жесткие рамки протокола. И всячески давая понять, что к активному сближению со страной, к которой имеются серьезные претензии в Лондоне и Вашингтоне, она не готова. Помимо этих двух стран, примерно такой же «прохладный» подход, но с нюансами, продемонстрировала Германия, что и позволяет выделить ее в некую «половину группы». В чем-то немцы по части отстраненности даже превзошли Осло и Гаагу, в частности, в программе китайского визита не значилась встреча главы пекинской дипломатии с федеральным канцлером Ангелой Меркель. И это единственный пример, когда фактический глава государства не провел таких переговоров лично, перепоручив эту миссию «протокольному» лидеру — президенту Франку-Вальтеру Штайнмайеру. Если, конечно, не брать во внимание отсутствие приемов Ван И у номинально правящих монархов, которые текущей политикой не занимаются. С другой стороны, если говорить о Германии, то в отличие от своих соседей по Балтике, она всячески пытается доказать суверенное происхождение своей внешней политики, независимое от Вашингтона. Но у Берлина это в целом плохо получается, чем не преминул воспользоваться и сам Ван И, который в ходе переговоров и со Штайнмайером и своим коллегой Хайко Маасом, и на совместной с последним пресс-конференции всячески подчеркивал европейский масштаб своего визита, который выходит далеко за рамки двустороннего диалога. Немецкие же политики, действуя достаточно упрямо и прямолинейно, все сводили именно к двусторонности, по сути отказавшись обсуждать с китайским визитером общеевропейскую повестку.
Двумя оставшимися странами, диалог с которыми у китайского министра вышел не в пример более продуктивный и, можно сказать, эмоциональный, неформальный — в позитивном смысле — это Италия и Франция. И не случайно, именно эти страны в марте, во время своего европейского турне, посещал Си Цзиньпин, достигший тогда двух прорывов — в Риме он добился официального включения Италии в китайскую инициативу «Пояса и пути», а во Франции — солидного пакета экономических договоренностей. «Особый» характер отношений Пекина с Римом проявился и на этот раз, и трудно отделаться от мысли, что это самым непосредственным образом связано и находится в обратной зависимости от отношений с США; чем хуже с Вашингтоном — тем лучше в Пекином, и наоборот.
За рамками самого турне, помимо парижского выступления в IFRI — Французском институте международных отношений, о чем речь уже шла, остались и еще два показательных момента. Один из них — римская встреча Ван И с оказавшимся с визитом в итальянской столице главой МИД Канады Франсуа-Филиппом Шампанем, и содержание переговоров, разумеется, трудно предположить что-то другое, вращалось вокруг обсуждения проблемы, которая отравляет китайско-канадские отношения уже более полутора лет: задержания в Ванкувере Мэн Ваньчжоy, финансового директора IT-гиганта Huawei и дочери его основателя и президента Жэнь Чжэнфэя. Канадский министр пытался оправдываться, переводя разговор на другие темы, а Ван И настойчиво призывал коллегу к проведению суверенной политики, формирующейся в Оттаве. А, как мы понимаем, не в Вашингтоне, откуда — этого никто и не скрывает — пошла инициатива задержания, осуществленного в начале декабря 2018 года, на следующий день после растиражированной как «удачной» встречи лидеров КНР и США Си Цзиньпина и Дональда Трампа. Другой важный момент «за скобками» турне — комментарий чешского демарша с посещением Тайваня спикером верхней палаты парламента этой страны Милошом Выстрчилом. «Вы перешли красную черту», — отрезал Ван И в адрес чешского политика, подчеркнув, что тем самым обязательства перед КНР, взятые в рамках принципа «одного Китая», нарушил не конкретный деятель, а Чехия как страна. В Праге, где единства по данному вопросу не было, против был президент Милош Зееман, и поездка Выстрчила состоялась только из-за чрезмерной самостоятельности последнего, об этом инциденте, как представляется, пожалеют еще не раз.
Теперь о «фактуре» визитов — круге контактов
В Италии главным переговорщиком китайского гостя выступил глава МИД этой страны Луиджи Ди Майо, с которым обсуждались состояние и перспективы взаимодействия двух стран в рамках проекта «Пояса и пути», о котором в марте был подписан двусторонний меморандум. Всячески соединяя итальянскую проблематику с европейской, Ван И обратил внимание на то, что Италия стала первой страной в европейском турне, подчеркнув, что это свидетельствует об особом характере отношений Пекина с Римом. Другим собеседником Ван И выступил премьер-министр Джузеппе Конте, разговор с которым, ввиду его отсутствия в столице, прошел по телефону. Стороны затронули тему совместной борьбы с коронавирусом и ряд мировых вызовов, связанных с наступлением протекционизма. Заметим, что эта тема, упакованная в дилемму «мультилатерализм — унилатерализм» (многосторонность — односторонность) с разной степенью ответного интереса партнеров по переговорам неизменно звучала во всех столицах, где побывал китайский министр. В Риме же он сделал заявление о ряде сигналов, которые несет его визит в Европу, указав, что сквозной темой является поддержка Китаем европейской интеграции, с явным намеком, что данный фактор противостоит глобальным амбициям неназванного вслух, как и положено, Вашингтона. Именно в Риме была детально обсуждена тема завершения к концу текущего года работы над китайско-европейским всеобъемлющим инвестиционным соглашением, над которым Пекин и Брюссель напряженно трудятся уже несколько лет.
Крайней лаконичностью отличались встречи Ван И с премьер-министрами Нидерландов и Норвегии Марком Рютте и Эрной Сульберг, а также главами МИД этих стран Стефом Блоком и Ине Эриксен Серейде. От высокой оценки итогов совместной борьбы с эпидемией до обсуждения взаимной экономической открытости и предстоящей реформы ВТО. Китайский министр убеждал собеседников, что разрыв связей в треугольнике Европа — Китай — США никому не выгоден, поэтому его следует избежать. Участники переговоров рассуждали на тему учета чувствительных для сторон вопросов, а также соблюдения норм международных отношений.
Четвертым и главным пунктом остановки Ван И стал Париж, где спектр его встреч по широте своего охвата превысил все остальные столицы. Помимо президента Эммануэля Макрона, которому китайский министр передал устное послание Си Цзиньпина, прошли встречи с президентским дипломатическим советником Эммануэлем Боннэ, главой МИД Жан-Ивом Дрианом, а также с председателем Конституционного совета Франции Лораном Фабиусом, в беседе с которым Ван И сосредоточился на результатах участия двух стран в период премьерства собеседника в многосторонних соглашениях, использовав данный формат для недвусмысленной критики Вашингтона за односторонний выход из Парижского соглашения по климату (2015 г.) и подписанного в том же году «шестеркой» Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе (СВПД).
Стратегическая независимость в многополярном мире
Китайские СМИ, уделившие наибольшее внимание переговорам с Э. Макроном, отметили высокую оценку сторонами координирующей роли ВОЗ в борьбе с коронавирусом, а также нетерпение французского лидера в преддверии скорого визита в Китай, чтобы обсудить совместные интересы Пекина и Парижа в Африке и китайско-европейскую повестку. Но особый интерес привлекло заявление хозяина Елисейского дворца, созвучное настроениям его собеседника, о необходимости укрепления Европой «стратегической независимости» (разумеется, от США — В.П.) в многополярном мире. Как и в Италии, во Франции значительную часть переговорной тематики составило обсуждение перспектив китайско-европейского инвестиционного соглашения. И вообще, сложилось четкое впечатление, что именно французские лидеры в беседах с китайским министром в наибольшей мере, по сравнению с остальными, заинтересованно обсуждали именно европейскую, а не двустороннюю повестку. И нашли в его лице весьма благодарного и отзывчивого партнера, проявившего к этой, подчеркнуто антиамериканской, проблематике не менее глубокий интерес. Это очень показательный момент прежде всего для Франции, показывающий, насколько далеко простираются амбиции нынешнего французского президента и тех глобальных групп интересов, которые за ним стоят, в коррекции в пользу Старого Света нынешнего миропорядка. Разумеется, используя нынешние обширные внутриполитические проблемы в США, а также ослабление влияния Вашингтона на международной арене.
Ну, а в Берлине, которым турне Ван И завершалось, как мы уже упоминали, разговор не вполне получился, ибо с китайской стороны, вдохновленной итогами Парижа, велся в общеевропейском контексте, который немецкие переговорщики всячески зауживали до темы двусторонних отношений. Совершенно различные по масштабам ставки Пекина и Берлина вкупе с неучастием во встречах А. Меркель, сделали эту часть турне если не «проходной», то связанной прежде всего с подведением его общих итогов и результатов, достигнутых отнюдь не в Германии. Трудно объяснить, почему немецкой стороной, которая еще недавно проявляла готовность закрыть глаза на многие спорные гуманитарные вопросы китайско-германских отношений, в этот раз был дан задний ход, но это факт. Вряд ли, чтобы не злить американцев, ибо отношения Меркель и Трампа давно уже опустились ниже планки любой из эпох прежних лидеров США и ФРГ послевоенного времени.
Европейские озабоченности
Ну и на итоговой берлинской пресс-конференции, которую Ван И проводил совместно с немецким коллегой Х. Маасом, со стороны Пекина однозначно доминировали общеевропейские вопросы. Подчеркнув недопустимость вмешательства США во внутренние дела Китая в таких вопросах, как ситуация в Гонконге и Синьцзяне (хотя определенный намек здесь усматривался и в адрес Германии), глава МИД КНР сосредоточился на европейских озабоченностях, которые он вынес из многочисленных встреч в пяти столицах. Они, по его мнению, заключаются в сохранении эпидемиологической угрозы, усиливающей глубокую экономическую рецессию, усилении односторонних подходов («унилатерализма») за счет многосторонних («мультилатерализма»), а также обострении конкуренции, которая из-за разрыва традиционных экономических связей превращается в противостояние. Китай собирается и уже договорился с европейцами, правда, как видим, не со всеми, о восстановлении многосторонних приоритетов и отношений, препятствующих углублению мирового раскола. А также о контроле двусторонних китайско-европейских разногласий, в чем опять-таки просматривается заявка на придание Старому Свету дополнительных стимулов и импульсов к освобождению от нынешней зависимости от США, которую в Пекине, как, впрочем, и в Москве, считают чрезмерной, требующей пересмотра.
С учетом того, что на фоне европейского турне Ван И еще и принял участие в инициированном китайской стороной международном видеосеминаре, посвященном 75-летию ООН, Европа Пекином рассматривается мостом не только на Запад, но и в ООН, где китайская дипломатия явно рассчитывает если не на юбилейный блицкриг, то на предметное обсуждение на начинающейся сессии Генеральной Ассамблеи ООН того, кто виноват в сложившейся ситуации, и что в ней делать.
https://regnum.ru/news/polit/3057542.html
05.09.2020 Китай начинает плавную коррекцию концептуальных установок развития
Владимир Павленко, 5 сентября 2020, 17:28 — REGNUM
В конце августа в Пекине прошло крупное протокольное мероприятие — симпозиум экспертов в области социально-экономического развития. Важность его подчеркивается не только докладом, который был сделан руководителем КПК и КНР Си Цзиньпином, но и участием в нем еще двух представителей «семерки» членов Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК — Хань Чжэна и Ван Хунина. Хань, являющийся, по сути, первым вице-премьером Госсовета КНР (официально такой должности в китайском правительстве нет) на форуме представлял экономические власти. Присутствие Вана — крупнейшего идеолога, принимавшего самое активное участие в разработке всех трех последних руководящих концепций — «тройного представительства» (при Цзян Цзэмине), «научного управления» (при Ху Цзиньтао) и «китайской мечты» (при Си Цзиньпине), символизировало неразрывность связи социально-экономической сферы с соответствующими идеологическими установками. Здесь следует отметить, что «китайская мечта» выступает частью триединого концепта. В руководящих документах КПК «мечта» состоит в «великом возрождении китайской нации», предпосылки которого после «ста лет унижений» созданы с появлением КНР, а инструментом «возрождения» служит «социализм с китайской спецификой новой эпохи».
Доклад Си Цзиньпина носил программный характер. С одной стороны, он призвал «ориентироваться на долгосрочную перспективу, понимая общие тенденции». Для этого он в очередной раз за последнее время привлек внимание к развитию внутреннего рынка, связав с ним формирование «новой модели экономики», в которой внутренняя и внешняя экономическая деятельность дополняют и стимулируют друг друга. С другой стороны, апеллируя к «коллективной мудрости» в оценке ситуации и планировании развития, партийно-государственный лидер обратился к уже принятым решениям, которые составляют идеологию его правления (положение о «мудрости» напрямую заимствовано из Устава КПК, обновленного и дополненного в октябре 2017 г. XIX партийным съездом).
Говоря об инструментах роста, способного обеспечить Китаю повышение роли и статуса в мировой экономике, Си Цзиньпин поставил в центр прорывное наращивание инновационного потенциала. И здесь — это очень важно прежде всего с социальной, а также с идеологической точки зрения — единицей измерения и отправной точкой научно-технического прогресса, способными аккумулировать передовые достижения, лидер КПК и КНР назвал отнюдь не пресловутый «человеческий капитал», отсылающий к индивидуализации и атомизации, которые нередко преподносятся единственно возможными условиями продуктивного инновационного творчества. А к коллективистскому подходу, при котором функция «главных творцов технических инноваций» всецело принадлежит предприятиям. Причем этот тезис, важнейший отнюдь не только для Китая, но и для России, только не вполне у нас понимаемый и осознаваемый из-за засилья либеральной догматики, разрешает спор между сферами производства и услуг в пользу первого. Очевидна и социальная сторона производственного коллективизма, которая ставит в центр и провозглашает приоритетом в создании общественного результата не творчество «выдающихся одиночек-фрилансеров», а массовый коллективный созидательный труд. Что касается идеологического измерения — это к спекуляциям о якобы «капиталистическом перерождении» Китая, — то совершенно очевидно, что данный подход при любых формах собственности, включая экономическую многоукладность, апеллирует к социализму.
Раскрывая этот аспект, Си Цзиньпин соединил экономическое и гуманитарное развитие, олицетворяемое, как уже отмечалось, присутствием Хань Чжэна и Ван Хунина, тезисом социальной справедливости. Этот фрагмент особенно важен, поэтому приведем общую логику развития аргументации китайского лидера. «Открытие новых горизонтов социального развития» в докладе совмещало две стороны:
- «обеспечение более полной занятости и предоставлению более качественной работы» при неизменном и решительном «отстаивании социальной справедливости»;
- и «прогрессивность и научность теоретических и политических инноваций», то есть, иначе говоря, отказ от любого волюнтаризма, ответственное отношение к государственному планированию развития, не допускающему никаких руководящих решений, не просчитанных и не перепроверенных многократно.
-
Ван Хунин President.kg
Последняя мысль опять-таки отправляет нас к актуальнейшей и для нашей страны дилемме «капитализм — социализм», предлагая, по сути, отказаться от главенства экономической категории «прибыль» в пользу социальной категории «справедливость».
Что здесь еще важно? Опору для упомянутого «открытия новых горизонтов развития» Си Цзиньпин видит в концепции «совместного созидания, совместного управления и совместного использования». Это не что иное, как предусмотренная «новой моделью экономики», основанной на внутреннем спросе и рынке, связь с расширением влияния на глобальные процессы и институты путем вовлечения сначала сопредельных стран-соседей, а затем и более отдаленных партнеров в совместные крупные проекты, прежде всего, инфраструктурные. Понятно, что здесь просматривается тесная связь с инициативой «Пояса и пути», выдвинутой в 2013 году в выступлении Си Цзиньпина в Казахстане. «Совместное созидание, управление, использование» — данная формула появилась в 2015 году, и она отражает как успешный старт этого проекта, так и его институциональное наполнение в виде учрежденных в 2014 году Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ) и Фонда Шелкового пути (ФШП). У «совместного созидания, управления, использования» помимо внешней проекции имеется и внутренняя, тесно связанная с диверсификацией стратегических планов развития Китая на XIX съезде КПК (2017 г.). Как известно, концепция «китайской мечты», выдвинутая в качестве стержневой для всего правления Си Цзиньпина, сроки которого после конституционной реформы 2018 года больше не ограничиваются XX съездом КПК, то есть 2022 годом, а пролонгируются в будущее, предполагала два взаимосвязанных между собой рубежа. Первый — создание к 2021 году, к столетию КПК, общества «среднего достатка» (в китайских партийных и государственных документах фигурирует формулировка «средней зажиточности»). Второй рубеж — 2049 год, столетие КНР; к этой дате Китай должен превратиться в «богатую, могущественную, демократическую, гармоничную, модернизированную социалистическую державу».
На XIX съезде было уточнено, что решение первой задачи, включающей развернутую в стране широкую кампанию по искоренению нищеты и борьбе с бедностью, в целом должно быть достигнуто в 2020 году, в рамках завершения XIII пятилетки. С 2021 года — и об этом говорилось в докладе Си Цзиньпина на прошедшем форуме социально-экономического развития — начинается XIV пятилетка, которую лидер назвал стартовой в решении уже второй задачи, адресованной 2049 году. Но касательно этой цели на съезде последовало уточнение, что задачи «социалистической модернизации» должны быть достигнуты к 2035 году. Нюанс, как представляется, следующий. Позиционируя себя как лидера развивающегося мира, современный Китай говорит пока только о строительстве социализма, до завершения которого еще далеко. Отсюда проистекает поощрение экономической многоукладности, которая ориентирована и на разрешение противоречий с суверенитетом принципов «одного Китая» (проблема Тайваня) и «одной страны — двух систем» (Гонконг). Предполагается, что «полностью и окончательно» (пользуясь терминологией КПСС) победив в экономической сфере, социализм своим примером к середине века примирит все противоречия и обеспечит гармонию полноценного и необратимого воссоединения Китая с этими проблемными территориями. Как это сработает на практике — сказать трудно; в КПСС такие планы тоже принимались. Тридцать лет — достаточно большой срок, за который мир может неузнаваемо измениться, и уже меняется.
О чем идет речь? В докладе Си Цзиньпин указал на происходящие в мире «глубинные, вековые изменения, которые ускорились из-за пандемии новой коронавирусной инфекции», призвав «углублять осознание возможностей и рисков». Это намного более жесткая характеристика мировых процессов, чем употреблявшаяся ранее, в том числе на XIX съезде, где ключевым словом служила «неопределенность». Вот как выглядел аналогичный блок мыслей в октябре 2017 года в съездовском докладе Си Цзиньпина. «Мир в настоящее время переживает период грандиозного развития, крупных перемен и серьезной перенастройки, мир и развитие по-прежнему остаются лейтмотивом нашей эпохи. Всесторонне развиваются многополярность мира, экономическая глобализация, информатизация общества и культурное разнообразие, ускоренными темпами идет преобразование системы глобального управления и международного порядка, все более тесными становятся взаимосвязи между странами, повышается уровень их взаимозависимости, соотношение сил на международной арене уравновешивается, общая тенденция к мирному развитию является необратимой. В то же время человечество находится перед лицом множества общих вызовов: выраженная нестабильность и неопределенность в мировом развитии, недостаток драйверов роста мировой экономики, непрерывно увеличивающийся разрыв между богатыми и бедными, возникающие одна за другой острые региональные проблемы, продолжают нарастать терроризм, киберопасность, особо серьезные инфекционные заболевания, климатические изменения и другие нетрадиционные угрозы безопасности».
Различия между «тогда» и «сейчас» очевидны. «Тогда», напомним, что это было еще за полгода до торгово-тарифной войны, развязанной Вашингтоном в мае 2018 года, общие тренды руководством КНР виделись в позитивном ключе, пусть они и осложнялись тормозящими факторами, заключенными в терминах «нестабильность» и «неопределенность». Сегодня ни позитива, ни неопределенности нет, а есть понимание коренных изменений, порождающих очень серьезные риски. Отсюда и усиливающийся разворот к приоритету внутреннего развития, ибо неясно, что будет дальше. Хотя уже понятно, что время требует еще более радикальных решений. Так как ни «соотношение сил на международной арене» уже не стремится к «равновесию», ни необратимости «тенденций к мирному развитию» не усматривается, а если говорить о «преобразовании системы глобального управления и международного порядка», то налицо, скорее, тенденция к их разрушению. Происходит то, о чем приходилось говорить и писать неоднократно. Расчеты на мирное врастание в глобализацию и постепенную коррекцию этого процесса изнутри в интересах широкого международного большинства не оправдались, ибо задели корпоративные интересы западного меньшинства организаторов глобализации. Напомним в связи с этим формулу американского исследователя Николаса Хаггера о глобализации как «глобалистской фазе развития» американского «ядра» западной цивилизации, а отнюдь не «равноправного и взаимовыгодного международного взаимодействия». Столкнувшись с угрозой своему господству, Запад начинает от глобализации отказываться; США просто оказались в авангарде этого процесса, вынужденные играть ва-банк: утрата мирового лидерства превращает их в отдаленную глобальную периферию. Европа в этом понимании отстает и тормозится своей более выгодной, по сравнению с США, географической принадлежностью к Евразии. Поэтому ее лидеры остаются в плену иллюзий сохранения если не господства, то доминирующего положения. Резко активизируясь на европейском направлении, Китай повторяет попытку, предпринятую в свое время СССР в виде постановки европейских стран в зависимость от экспорта советских энергоносителей. Только на этот раз речь идет о создании не только энергетической, но и транспортной инфраструктуры, которой и является «Пояс и путь». И сегодняшние действия США — реакция именно на эти действия Пекина, которые Вашингтон счел для себя большей угрозой, чем российский стратегический ядерный потенциал, потому и произошел известный переход «первенства» по части «врагов Америки» от России к Китаю. Европа в этой ситуации, даже если бы она искренне стремилась освободиться от американской зависимости, все равно остается в американской же системе безопасности, именуемой НАТО. В свое время, в начале 80-х годов, когда заигрывания европейских элит с Москвой перешли «красную черту» и в дополнение к правящим социал-демократам в ФРГ социалисты пришли к власти и во Франции, сформировав «левый» несущий каркас европейской интеграции, из Вашингтона последовал окрик следующего содержания. «Париж и Берлин, конечно, и дальше могут заигрывать с Москвой, но тогда им придется примириться с перспективой ядерной войны в Европе», — так этот ответ выглядел в интерпретации одного из ближайших советников Джорджа Буша-старшего, тогда вице-президента США. Результат известен: постановка американских ядерных РСД в Германии, осуществленная одновременно с «мирным» политическим переворотом в этой стране, когда в результате смены маленькой партией Ганса-Дитриха Геншера коалиционных партнеров власть без всяких выборов перешла в руки правых сил. Нынешние американские угрозы разместить свои РСД в странах АСЕАН создают ощущение дежавю, как и американский нажим на Европу по части недопущения в нее китайских высоких технологий, в частности систем связи нового поколения 5G. Отметим также, что и нынешняя польско-прибалтийская карта, как и украинская, Вашингтоном разыгрываются не только против Москвы, но и против самой Европы, в том числе за ее стремление сблизиться с Пекином. Ключи от этой политики находятся в США, и вряд ли что изменится после 3 ноября, когда в этой стране пройдут президентские выборы. Выиграет Дональд Трамп — давление на Китай с целью либо заставить его отказаться от претензий на равноправие в глобализации, либо торпедировать сам этот процесс будет продолжено. Что касается перспектив победы Джозефа Байдена, то уже объявлено, что в этом случае в течение года в Вашингтоне будет создана новая международная организация стран, разделяющих глобальные «ценности» США, условно говоря, «Лига демократий», которая затем явочным порядком будет превращена в альтернативу ООН. В этом и именно в этом состоит суть тех «глубинных изменений, ускоренных коронавирусом», о которых на пекинском социально-экономическом форуме говорил Си Цзиньпин.
Не вызывает сомнений то обстоятельство, что с Байденом или без него, рано или поздно, но проект новой международной организации, призванной утилизировать ООН вместе с созданным вокруг нее послевоенным международным порядком будет реализован. И поскольку ни Китаю, ни России места в этой «новой» организации не отыщется иначе, чем через полную сдачу своих интересов и позиций — как идеологических, так и геополитических — мир опять окажется расколотым надвое. Как следует из работ китайских ученых, опубликованных в российских научных изданиях, условием реализации концептов «Сообщества единой судьбы» и ведущей к нему «дипломатии великой державы» считалась взаимная китайско-американская открытость, несмотря на «разные социальные системы, культурные традиции и этапы развития в эпоху глобализации». За рамками этого условия ослаблялась связь с реальностью одних вспомогательных китайских концептов, таких как «многосторонняя дипломатия», и совсем другое звучание приобретали другие, например, «сопредельная дипломатия».
Как показывает выступление Си Цзиньпина на упомянутом форуме в Пекине, переосмысление основных прежних установок, обусловленное возникшей коллизией противодействия им со стороны Вашингтона и его неготовностью видеть себя одинаковым с другими странами участником «Сообщества единой судьбы», уже идет. Но поскольку это процесс небыстрый, главное — не отстать от стремительно нарастающей динамики текущих событий. Условием этого — и для Китая, и, кстати, для России является четкое понимание того, что глобализация, о которой продолжает упоминаться в концептуальных документах наших стран, завершена и возврата к ней нет. Точнее, мантры об этом на деле представляет собой выбор между капитуляцией перед глобализмом и широкомасштабным военным конфликтом. Между тем осознания этого факта недостает и в нашей стране. Показательный пример: глава МИД России Сергей Лавров, обмолвившийся в начале 2019 года в одном из своих выступлений о наблюдающейся перспективе «деглобализации», с тех пор к этой теме больше не возвращался.
Другое дело, что развитие в рамках «Пояса и пути» инфраструктурных проектов, как и повышение технологической, гуманитарной, а в некоторых случаях и иной зависимости от КНР стран, находящихся на его маршруте, является фактором, объективно способствующим «выдавливанию» интересов и влияния Вашингтона с южной евразийской периферии. Но именно с южной, а не с западной, и на Европу эта тенденция вряд ли распространится иначе, чем в случае «перестроечного» распада уже самих США. Но поскольку это уже совсем другая история, наибольшей востребованностью — и с практически политической точки зрения синергии потенциалов, и в рамках формирования мироустроительной альтернативы западному доминированию — представляется последовательное укрепление российско-китайского взаимодействия. Скажем больше: ему тем меньше альтернативы, чем сильнее развиваются обозначенные Си Цзиньпином тенденции «глубинных, вековых изменений». И если Китаю для этого приходится корректировать внешнеполитические установки, то перед нашей страной стоит еще более сложная задача коренного пересмотра уже внутриполитических приоритетов.
https://regnum.ru/news/polit/3054986.html
04.09.2020 Россия и Китай совместно отстаивают историческую правду
Владимир Павленко, 4 сентября 2020, 11:16 — REGNUM На круглом столе, прошедшем 1 сентября в ИА REGNUM по случаю 75-летнего юбилея Победы над милитаристской Японией, ознаменовавшей разгром агрессора и окончание Второй мировой войны, один из уважаемых экспертов Станислав Тарасов совершенно справедливо указал на то, что защита исторической правды у нас нередко превращается в череду сугубо оборонительных информационных сражений. И предложил подумать над тем, как на этом важнейшем поле битвы за умы и сердца людей по всему миру перейти в контрнаступление, навязав западным оппонентам и их польско-прибалтийским марионеткам, которые особенно усердствуют по части исторических фальсификаций, собственную повестку. Мнения по этому вопросу разделились; что касается полемики с Западом, сошлись в том, что ее необходимо продолжать с позиций отстаивания исторической правды. И не ради американских или европейских спекулянтов, а во имя просвещения собственных граждан, особенно подрастающего поколения, учитывая кардинальное ухудшение в последние десятилетия качества школьного и вузовского исторического образования. Но в целом инициатор этого предложения как в воду глядел. Не прошло и двух дней, как наступательная альтернатива была предъявлена сразу Россией и Китаем. Причем в сложившейся ситуации обе стороны явно действуют согласованно, ибо случайных совпадений в большой политике такого уровня — а история это политика, опрокинутая в прошлое, — не бывает.
На следующий день после круглого стола в ряде российских СМИ появилась статья одного из бывших руководителей президентской администрации Виктора Иванова, экс-директора ФСКН, возглавляющего российский сектор российско-китайского Комитета дружбы, мира и развития. В ней автор, на наш взгляд, абсолютно по делу, обратил внимание на казус «европоцентризма», который мешает правильному пониманию и оценке источников, хода, исхода, итогов и исторических уроков Второй мировой войны, которая и сегодня является важнейшей темой международного обсуждения и не оставляет места для равнодушия по двум причинам. Это и самая кровавая война в истории человечества, которая обошлась нашей стране в десятки миллионов жизней и вполне могла стать концом цивилизации, победи в ней силы нацизма и милитаризма. И результаты этой войны до сих пор определяют основы существующего мирового порядка. Нынешней геополитической эрозии его в пользу США и Запада нашим оппонентам явно недостаточно; они задались целью добиться морально-нравственной, смысловой победы, подтвердив претензии на сохранение собственного глобального лидерства, а заодно и обезопасив себя от неизбежных в будущем обвинений в пособничестве нацизму, особенно на этапе его становления. Дескать, «победителей не судят».
Главное достижение статьи В. Иванова — критерии, доказывающие, что мировой характер война приобрела задолго до 1 сентября 1939 года, даты ее начала в официальной историографии, связанной с нападением Германии на Польшу и ответным объявлением Берлину войны со стороны Великобритании и Франции. И с этой точки зрения трудно возражать, что полномасштабная военная агрессия Японии против Китая, которая началась 7 июля 1937 года с японской военной провокации на пекинском мосту Лугоу (мост Марко Поло), гораздо более соответствует исходному пункту Второй мировой войны, ибо:
- налицо наличие второго агрессора — не только европейского в Германии, но и азиатского в Японии, который раньше европейского сосредоточился на военном захвате чужих территорий и начал их именно с Китая, распространив в последующем на другие страны;
- массовые жертвы, в том числе среди мирного населения страны, подвергшейся агрессии;
- оккупация обширных территорий с перекраиванием границ, которая началась как раз с отторжения от Китая его северо-восточной части — Маньчжурии;
- наличие в Азии отдельного от Европы, самостоятельного, азиатско-тихоокеанского театра военных действий (ТВД), на котором осуществлялась японская агрессия.
В связи с этим еще один важный момент. В материале обращается внимание на Антикоминтерновский пакт, подписанный послом Японии в Берлине с главой МИД Германии в ноябре 1936 года. Подчеркивается, что к этому моменту японские милитаристы уже несколько лет вели в Китае пусть и необъявленную, но, по сути, полноценную войну. И сам факт немецкой подписи под этим документом, который японская сторона именует Японо-германским соглашением по обороне от коммунизма, стал не только поддержкой агрессивных действий Токио, но и его поощрением к их расширению. В. Иванов обращает внимание, что японские войска на упомянутом мосту в Пекине в июле 1937 года появились отнюдь не из ниоткуда. Они там оказались в результате предыдущего этапа «ползучей» агрессии, начатой еще в 1931 году с захвата Маньчжурии и создания на территории трех нынешних северо-восточных провинций Хэйлунцзян, Ляонин и Цзилинь, а также части современных провинции Хэбэй и автономного района Внутренняя Монголия марионеточного государства Маньчжоу-го. Если брать политическую подоплеку тех событий, то милитаристская клика Токио явочным порядком, за спиной у Китая, попыталась не только осуществить территориальные захваты, но и пересмотреть итоги Синьхайской революции 1911 — 1912 годов, возведя на трон полностью подконтрольного ей Пу И, свергнутого тогда в малолетстве последнего императора династии Цин. И тем самым предъявила претензии на колониальное порабощение Китая. Трудно отделаться от мысли, что Маньчжоу-го — это «пилотный проект» самурайствующих агрессоров для всей страны, и стоило бы Китаю капитулировать, как следующим шагом марионеточная цинская династия на японских штыках вернулась бы править уже в Пекин, что, без сомнения, преподнесли бы миру как «восстановление законности и правопорядка». Критики Китая за то, что он не объявлял Японии войну до декабря 1941 года, то есть до вступления в нее США, совершенно не учитывают того обстоятельства, что поступи он так, японцам это, не исключено, здорово бы помогло для реализации колониального «квазимонархического» сценария, который можно назвать «оккупацией под видом реставрации». (Кстати, не этим ли самым под «крышей» определенных кругов внутри власти и при поддержке Запада и потомков белой эмиграции сегодня занимаются российские компрадорствующие «монархисты»?).
Статья В. Иванова — не первый в нашей стране материал на тему пересмотра «европоцентричной» даты начала Второй мировой войны. Этот вопрос в феврале текущего года поднимался участниками еще одного круглого стола в ИА REGNUM — «Кто и как искажает историю Второй мировой войны», посвященного беспрецедентному масштабу исторических фальсификаций, которые проявились уже и в конкретных действиях — сепаратном, без России и ее лидера, праздновании юбилейных военных дат во Франции и Польше. Отказу в приглашении на круглую годовщину высадки англо-американских экспедиционных сил в Нормандии еще можно найти хотя бы формальное объяснение: советские войска в той операции не участвовали (хотя надежно прикрывали ее на Восточном фронте масштабным наступлением в Белоруссии, вскоре после начала которого союзники, наконец, смогли прорвать оборону противника у основания нормандского полуострова Котантен и выйти на оперативный простор). Но вот юбилей освобождения Освенцима, где российское представительство тоже не пожелали видеть, хотя это прямая, безоговорочная и монопольная заслуга именно Красной армии, — уже совсем другая, дурно пахнущая история. Ибо вместо признания нашей ведущей роли в разгроме германского нацизма и японского милитаризма, России «лыком в строку» постоянно вставляются «шпильки» про пакт Молотова — Риббентропа, и понятно, почему это делается. Запад вне себя от обеспеченной этим документом невозможности единого фронта против СССР с гитлеровской Германией, прообразом и генеральной репетицией которого следует рассматривать «трогательный» альянс нацистов и западных «демократий» в поддержке Финляндии в «зимней» войне против Советского Союза. А еще раньше — в Испании, и надо признать, что тот, казалось бы, «внутренний» гражданский конфликт, из-за его интернационализации фашистской интервенцией, поддержанной лондонским «Комитетом по невмешательству», как и агрессия режима Муссолини против Эфиопии, — тоже исторические штрихи, как минимум ставящие под сомнение обоснованность признания 1 сентября 1939 года датой начала Второй мировой войны.
Маленькое отступление. Поскольку обязательно отыщутся демагоги, прикрывающие сотрясением воздуха конъюнктурные мотивы западных лидеров, превентивно напомним им, что на Западе очень хорошо знают правду и искажают ее сознательно. Пример кукловода и историка в одном лице Генри Киссинджера: в книге «Дипломатия», которую «патриарх» американской и глобальной политики писал в качестве итогового труда всей жизни, упоминается диалог Гитлера с верховным комиссаром Данцига, состоявшийся как раз на фоне визита в Москву главы МИД Третьего рейха Иохаима фон Риббентропа. «Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы уразуметь это, я вынужден буду пойти на договоренность с Россией, разбить Запад, а потом, после его поражения, повернуться против СССР со всеми накопленными силами», — дословно цитирует нацистского фюрера Киссинджер, снимая тем самым всякие сомнения в причинах нынешних спекуляций вокруг этой мотивации. И признает, что это «действительно было отражением первоочередных задач Гитлера: от Великобритании он желал невмешательства в дела на континенте, а от СССР он желал приобрести «Lebensraum» (жизненное пространство — В.П.)».
Поэтому с В. Ивановым трудно спорить — и с его логикой, и с масштабом потерь Китая в антияпонском сопротивлении, которые к сентябрю 1939 года уже составили около 10 млн человек. Тем не менее страна продолжала борьбу. Несмотря ни на фактическую изоляцию, ни на военно-техническую отсталость, ставшую следствием почти векового к тому времени зависимого, полуколониального положения, которое в китайской историографии именуется «столетием унижений». Ни на тяжесть внутренней обстановки в условиях ведущейся с 1927 года правящим Гоминьданом гражданской войны против КПК, в которой боевые действия сочетались с тотальными репрессиями против коммунистов и их вооруженных формирований.
С появления статьи В. Иванова минули всего сутки, как правоту предложенного им подхода фактически подтвердили в Пекине, сделав это на самом высоком уровне. Утром 3 сентября председатель КНР Си Цзиньпин и другие китайские партийные и государственные руководители приняли участие в праздничных мероприятиях по случаю годовщины победы китайского народа в Войне сопротивления японским захватчикам и в Мировой антифашистской войне, как именуется в Китае Вторая мировая война. Еще накануне в сообщениях официальных китайских СМИ указывалось, что речь идет о церемонии возложения корзин с цветами, которая прошла в пекинском Музее войны сопротивления китайского народа японским захватчикам. Одновременно появилась широко обсуждаемая во всем мире новость об обмене российского и китайского лидеров — Владимира Путина и Си Цзиньпина — поздравлениями по случаю отмечаемой исторической даты. Чтобы показать, насколько близки позиции Москвы и Пекина во взглядах на историю, процитируем ключевые фрагменты обоих посланий.
Общий не только смысл поздравлений, но и конкретные словесные формулировки; о войне и Победе Путин и Си говорят не только одним языком, но и одними словами, которые выделены в тексте обоих фрагментов. Очевидно, чтобы снять всякую двусмысленность в международном сообществе, китайский лидер публично подчеркнул в выступлении перед соратниками, что готов совместно с российским президентом работать для объединения усилий для защиты итогов Второй мировой войны, которые приравнял к международной справедливости.
Имеющий глаза — да увидит, уши — да услышит. Две из пяти держав — постоянных членов Совета Безопасности ООН, обладающих в нем правом вето, в одинаковой мере не приемлют ни якобы «ведущей» роли США в разгроме нацизма и милитаризма, ни будто бы «равной ответственности» СССР и Германии за развязывание войны со ссылкой на упомянутый пакт. Не согласны наши страны и с якобы «атомными» причинами японской капитуляции, которая на самом деле произошла в результате советского разгрома японской Квантунской армии. Что это означает? А то, что никакого дутого «консенсуса» по американо-польской точке зрения на войну, как и «изоляции» по этому вопросу России в природе и в мире не существует. Имеет место раскол Совбеза ООН на две позиции, принадлежащие двум группам его постоянных членов, которые не столько даже ведут между собой историческую полемику, сколько придерживаются взглядов, несовместимых друг с другом. Российско-китайской исторической правоте противостоит фальсифицирующая спекуляция коллективного Запада. Почему Вашингтон при поддержке других западных столиц, в особенности восточноевропейских, ведет себя подобным образом?
Есть ряд причин — как исторических, так и современных.
Прежде всего, заявки на лидерство, как его достижение, так и сохранение, черпают из истории. А когда их в истории недостает, как и обстоит дело с пресловутым «американским лидерством», начинают историю переписывать, подтасовывая факты и придавая им конъюнктурное звучание. Но это только половина правды. Вторая, которая Западом тщательно скрывается и которую тем не менее раскрыл В. Иванов, заключается даже не в «европоцентричности», а в «западоцентричности» мира. Западным элитам позарез нужно, чтобы высосанные из пальца представления о том, что Европа и Северная Америка будто бы являются «центром мира», где происходили и происходят все главные мировые события, сохранялись любой ценой. Потому что даже не если, а когда выяснится, что это не так, сразу же потускнеет образ пресловутой «империи добра», который Вашингтон транслирует миру под видом «американской исключительности», всякое покушение на которое вызывает у него натуральную истерику. Однако история Второй мировой войны в этот образ никак не укладывается — и в силу решающего вклада в разгром агрессора именно СССР, и потому, что вскормили и подтолкнули его к нападению на мирный Китай и на нашу страну сами западные державы. Фальсификационная кампания против священных дат 9 мая и 3 сентября, на которую выкормыши Запада поддались и в нашей стране, развернута не только ради унижения России и Китая, но и чтобы не допустить появления в общественном сознании, прежде всего самом западном, никакой альтернативы западной же гегемонии. Как в том афоризме про «Британскую империю, над которой не заходит солнце». Или, как высказался в свое время ныне покойный теоретик «столкновения цивилизаций» Сэмюэль Хантингтон, «the West against the Rest» — «Запад против остальных».
Вступление в эту историческую полемику Китая, ранее в ней практически не участвовавшего, существенно меняет баланс сил. И количественно, и качественно. Ибо это для нас, в России, мы — не Запад. Для большинства же незападных стран Россия — не совсем, конечно, Запад. Но и не Восток, ближе к Западу, чем к Востоку. Именно поэтому американские исторические спекуляции нередко достигают цели. Сейчас так уже не получится.
Еще один важнейший момент — масштаб потерь. Советские 27 млн и китайские 35 млн в сумме составляют 62 млн жизней, в которые нашим странам обошлась западная авантюра с захватом мирового господства. Даже с учетом немецких и японских потерь, суммарное количество жертв со стороны Запада как минимум в четыре раза меньше. Если же брать потери одних только англичан и американцев, то вместе взятые, они сильно не дотягивают даже до одного миллиона. Плюс сохраненная полностью в США и почти полностью в Британии инфраструктура — потому что не было оккупации, не проходила вперед-назад линия фронта со всеми разрушениями, что это прохождение сопровождают. Плюс весь мир у США в должниках и, кроме того, так рухнул экономически, что удельный вес американской экономики за счет падения конкурентов к 1945 году взлетел до 50%. Тот же Киссинджер, рассказывая о нападении Германии на СССР, едко замечает: «Гитлер, наконец, получил ту войну, которую хотел», намекая, что кампании на Западе были для него легкой прогулкой именно потому, что страны, подвергавшиеся оккупации, даже Франция, практически не сопротивлялись, не видя в поражении никакой катастрофы. Для них вопрос о жизни и смерти так, как он встал для СССР и Китая, не стоял даже риторически. Сравните гитлеровские «рекомендации» личному составу перед французской кампанией («Десять заповедей солдата вермахта») и перед нападением на нашу страну: «Солдаты! Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью!».
Самое главное: альянс по историческим вопросам с Китаем напрочь вышибает у Запада основной козырь, позволяющий ему пытаться вести полемику «с позиции превосходства». Вместо изоляции России получается изоляция самого Запада, памятуя о том влиянии, которое Пекин нарастил в развивающихся странах «третьего мира». У этой новой расстановки «исторических сил» имеется и проекция в современность. С учетом постоянного нагнетания США и их сателлитами на Западе и на Востоке военно-политической напряженности в Северной Атлантике и на Дальнем Востоке, в мировом общественном мнении со временем неизбежно сложатся параллели с событиями 75-летней давности. И в этом случае роль потенциального центра агрессии, принадлежавшая тогда Берлину и Токио, однозначно переходит к Вашингтону. И никакие «натяжки», включая попытки проводить параллели между Берлином и Москвой, не сработают в том числе из-за геополитической диспозиции. Даже при самом беглом взгляде на карту возникает ощущение дежавю — именно это уже было. Трудно не видеть, что это обстоятельство хорошо понимается и в Вашингтоне, где предпринимают недюжинные, но не дающие эффекта и не переворачивающие «картинку» усилия «назначить» на роль «нового рейха» на Западе польско-прибалтийских и украинских марионеток. А на роль «новых самураев» на Востоке — вовлекаемых в «индо-тихоокеанский» регион вместе с Японией южных корейцев, австралийцев, а также индийцев, которым, несмотря на трения с Китаем и Пакистаном, такая роль отнюдь не улыбается. Не говоря уж о соседних с Китаем странах АСЕАН, которые совсем не согласны с ролью «южного подбрюшья» КНР, которую им отвели в Вашингтоне.
И последнее. Появление 7 июля в качестве даты, обозначающей годовщину начала Второй мировой войны, восстанавливает историческую справедливость в том смысле, что в отличие от Польши, выставляющей себя «ритуальной» жертвой гитлеровской агрессии, но полностью разделяющей ответственность за очередное «самоубийство Европы», отнести к закоперщикам войны абсолютно миролюбивый, полностью погруженный в те годы в себя Китай, не повернется язык даже у самых завзятых фальсификаторов. Агрессор становится агрессором, а жертва — жертвой на самом деле, без смещения понятий. И не требуется объяснять, почему, где и в чем именно Польша, деятельно поучаствовавшая в мюнхенском разделе Чехословакии, «напоролась на то, за что сама и боролась». Повторяем, в отличие от полностью миролюбивого Китая, в котором угроза вовне если от кого и исходила, то только от не подчинявшихся слабой центральной власти милитаристов, Польша — не мирная страна, а постоянный источник провокаций, фонтанирующий, к тому же, проектными инициативами по нанесению вреда СССР тогда и России сейчас. История начала Второй мировой войны в ее нынешнем виде потому и изобилует двусмысленностью, что представить варшавских горе-стратегов невинной жертвой невозможно, как и их лондонских и парижских заступников — стороной, «честно выполняющей взятые на себя обязательства». Как 16 августа 1939 года заявил в беседе с руководителем внешнеполитической службы НСДАП, идеологом расового подхода Альфредом Розенбергом барон Уильям де Ропп, высокопоставленный офицер британских ВВС, «Польша более полезна для Англии в роли мученицы, чем в качестве существующего государства». Поэтому дата 1 сентября 1939 года и последующие дни наглядно демонстрируют дальновидность сталинского руководства СССР, прекрасно понимавшего, что подпись западных «демократий» под любым документом весит стократ меньше подписи нацистов под пактом Молотова — Риббентропа. Потому Москва и сделала тогда такой выбор, что если бы не пакт, Гитлер, не ровен час, двинулся бы на нас через Польшу сходу, а западные державы, перефразируя Киссинджера, «получили бы войну, ведущуюся в своих интересах чужими руками».
Надо понимать, что полемика вокруг начального периода Второй мировой войны не заканчивается ни статьей Виктора Иванова, ни взаимными поздравлениями Владимира Путина и Си Цзиньпина. По сути, она только начинается. Но уже с других, качественно более выгодных позиций. Плюс в ней сделан такой шаг, который противоположной стороне трудно игнорировать, и весьма сомнительно, что для ответа у нее наработана убедительная аргументация. Конечно, «не комильфо» цитировать врага, но иногда это просто необходимо. В мемуарах шефа СД Вальтера Шелленберга, убежденного сторонника стратегических договоренностей рейха с Западом, присутствует эпизод стычки с шефом гестапо Генрихом Мюллером. «Русский тебя или убьет, или обнимет, — заявил Мюллер в ответ на предложение повернуться к Западу. — А эта западная мусорная помойка все время толкует о боге, но запросто уморит голодом целый народ, если сочтет, что это в ее интересах». Как говорится, без комментариев. Видимо знал, о чем говорил.
https://regnum.ru/news/polit/3054100.html
02.09.2020 Маньчжурская операция и внутриполитическая жизнь в Китае
Владимир Павленко, 2 сентября 2020, 20:59 — REGNUM Вопрос о том, что происходило в Китае на фоне Маньчжурской операции советской Красной Армии, прост и сложен одновременно. Если коротко — происходила гражданская война между армией правящего Гоминьдана и силами КПК, которые с 1937 года были представлены 8-й армией Чжу Дэ и 4-й новой армией Е Тина. Факт гражданской войны прикрывался достаточно длительным, с того же 1937 года, существованием Единого национального фронта, в рамках которого режим Чан Кайши как раз и признал коммунистов с их вооруженными силами временными союзниками против японского вторжения. Здесь надо напомнить, что в июле 1937 года, 7-го числа, после известного инцидента на пекинском мосту Лугоу (более известном, как мост Марко Поло), началась полномасштабная агрессия Японии против Китая, в результате которой были оккупированы обширные территории. Яркий пример — чехарда столиц, когда буквально в течение нескольких месяцев японцы последовательно заняли Нанкин, затем Ухань, вынудив Чан Кайши перенести свою резиденцию, органы власти и иностранные посольства в Чунцин. (Сегодня это крупнейший мировой мегаполис, один из четырех городов центрального подчинения, ранее входивший в далекую от центра юго-западную провинцию Сычуань).
В результате всех этих трагических событий, наиболее кошмарным эпизодом среди которых стала устроенная японцами Нанкинская резня, предпринятая для запугивания китайской армии и населения, и стал возможен антияпонский союз Гоминьдана и КПК, которые воевали между собой с 1927 года, с другой резни, устроенной чанкайшистами против коммунистов в Шанхае.
Формально Единый национальный фронт в Китае дожил до советской Маньчжурской операции. Фактически он прекратил существование в 1938 году, когда японское наступление выдохлось. Токио не удалось добиться капитуляции Китая, режим Чан Кайши устоял и, воспользовавшись предоставленной военной передышкой, возобновил репрессии против коммунистов. В литературе, посвященной тому времени, подчеркивается, что к концу 1938 году проявились явные признаки фашизации Гоминьдана. Китайские историки любят в доказательство приводить известный афоризм Чан Кайши из 1943 года, заимствованный им у Гитлера, который характеризовал созданную им политическую систему как «Одна партия, одно учение, один вождь».
Фактический разрыв Единого национального фронта в «матчасти» был обозначен решениями 5-го пленума ЦИК Гоминьдана (январь 1939 г.), который в ответ на просьбу КПК о вступлении в Гоминьдан поставил коммунистам невыполнимые условия — вступать персонально, выйдя из КПК и фактически ее тем самым упразднив, а также отказаться от коммунистической идеологии. Это решение было подкреплено специальной резолюцией пленума «О мерах ограничения чуждых партий», а через месяц дополнительно был принят еще и секретный циркуляр «О мероприятиях, направленных на ограничение деятельности КПК». Тем самым антикоммунизм был восстановлен в качестве главной идеологической скрепы правящего режима. С этого времени беспрецедентных масштабов достигает антикоммунистическая репрессивная деятельность секретной полиции режима Чан Кайши, которую возглавлял Дай Ли по прозвищу «китайский Гиммлер».
Не гнушались вооруженных провокаций против коммунистов и регулярные китайские войска. Наиболее резонансным оказался аньхойский инцидент в январе 1941 года, когда гоминьдановцы разгромили штабную колонну 4-й новой армии КПК, и при этом погибли около 7 тыс. китайских красноармейцев. Ответом на него, а также на репрессивный зажим молодежных организаций, в том числе патриотических, стало образование в марте того же 1941 года Демократической лиги Китая, объединившей ряд мелких партийных организаций и движений. Это важно потому, что в 1945 году Лига станет фактической союзницей КПК в борьбе с однопартийной диктатурой Гоминьдана.
Оказавшись перед угрозой войны на два фронта — с Гоминьданом и японцами, несмотря на внутрипартийную борьбу с «московской группой» Ван Мина, Мао Цзэдун начинает осознавать неразрывность судеб Китая и СССР. Самих себя, несмотря на такие же трения с Коминтерном, китайские коммунисты признают частью мирового коммунистического движения. В декларации ЦК КПК от 7 июля 1941 года прямо говорится, что «Победа или поражение СССР будет победой или поражением Китая». Зафиксируем это в качестве очень важного момента: связать свою историческую перспективу и даже судьбу с Москвой за три дня до выхода вермахта на подступы к Смоленску, мало тогда кто решался.
Одновременно Чан Кайши укрепляет связи с американцами. В начале 1943 года США и Великобритания в одностороннем порядке денонсируют неравноправные договоры, навязанные Китаю после поражения в Опиумных войнах, и признают его «великой державой». Важнейший момент: пользуясь тем, что Советский Союз, оказавший Китаю неоценимую политическую, финансовую, военно-техническую и прямую военную помощь по отражению японской агрессии, с началом Великой Отечественной войны от китайских дел оказался отсеченным, союзники получили фору. И уже тогда попытались разыграть «китайскую карту» против не только Японии, но и СССР. С 22 по 26 ноября 1943 года, то есть по пути на Тегеранскую конференцию со Сталиным, Рузвельт и Черчилль сделали остановку в Каире, где вместе с Чан Кайши провели сепаратную китайско-западную конференцию, приняв ряд важных решений. Главное: совместная Декларация о возвращении аннексированных у Китая территорий. И с этим «китайским багажом» американский президент, которого нередко называют чуть ли не другом СССР и советского народа, и британский премьер, никогда не скрывавший к нам вражды, убывают из Каира в Тегеран.
Хорошо известны две исторические работы, на базе которых формировалось представление о Китае и КПК тех лет у широкой советской общественности, которые принадлежат представителям Коминтерна при ЦК КПК — «Особый район Китая» Петра Владимирова и «Китайские записки» Отто Брауна. В них обозначаются многие из позиций Мао Цзэдуна, которые впоследствии привели к разрыву советско-китайских отношений. Упоминается и о том, что главным биографом Мао Цзэдуна стал американский журналист Эдгар Сноу. И о прямых переговорах с Мао и Чжоу Эньлаем, которые вел в Яньани — политическом центре главного советского района Китая — американский генерал Хэрли. А также о совместной поездке после них Чжоу в Чунцин к Чан Кайши, после которой Хэрли остался там послом США. И о предложениях Мао американцам, которые шли намного дальше даже предложений Чан Кайши, в частности, о проекте совместного коммюнике, включавшего пункты о коалиционном правительстве КПК и Гоминьдана, а также объединенном командовании, в рамках которого обсуждалось назначение на первую позицию американского генерала и т.д. К этому можно добавить осуществлявшуюся в 1941—1943 года в советских районах Китая кампанию «чжэнфэн», направленную против старых партийных кадров, в том числе связанных с СССР.
С другой стороны обычно приводится аргумент о том, что СССР не терял связей и контактов с Чан Кайши и не прекращал его поддержки даже в годы жестких антикоммунистических репрессий. Вспоминают и о договоре СССР с Китайской республикой о дружбе и союзе от 14 августа 1945 года, рассчитанном на 30 лет. Отметим, что это день в день совпадает с решением японского императора о капитуляции. Квантунская армия уже разгромлена, Хиросима и Нагасаки стерты с лица земли атомными бомбардировками. По этому договору, к переговорам по которому, кстати, сторону Чан Кайши настойчиво склоняли американцы, Советский Союз сохранял контроль над КВЖД (переименованной в Китайскую Чаньчуньскую железную дорогу), над Порт-Артуром и Дальним (Далянем), а также над созданными с нашим участием промышленными предприятиями. Претензии к нашей стране обычно предъявляются в связи с обязательствами не допускать к власти в занимаемых Красной Армией районах оппозицию, чтобы не провоцировать усиление гражданской войны. И эти обязательств были выполнены: силы КПК не были допущены в освобожденные города, из-за чего в них воцарилась гоминьдановская администрация. Но и попытки американцев перебросить на север Китая чанкайшистские войска по этому же договору тоже были пресечены. По тем же самым основаниям: не провоцировать гражданскую войну.
Все это так, но необходимо отметить ряд соображений, которые в этой одномерной картинке — ЗА или ПРОТИВ — не учитываются.
Во-первых, СССР был пока еще связан союзническими обязательствами с США и Великобританией, и не мог рассматривать их активность в Китае, включая контакты с лидерами КПК, как действия, направленные против Москвы. Примером соблюдения Москвой установленных на тот момент правил игры служит обоснование объявления войны Японии. Напомним, что в рамках Потсдамской конференции союзников 26 июля была подписана Потсдамская декларация — США, Великобритании и — не СССР, а Китая (подпись Чан Кайши была получена по телеграфу). То есть получился документ, преемственный Каирской декларации 1943 года. Советский Союз 8 августа как раз и присоединился к Потсдамской декларации, которая потребовала от Японии капитуляции, на что подписанты получили из Токио фактический отказ. И именно это, а не апрельская денонсация пакта о нейтралитете, которая юридически была лишь уведомлением японской стороны как и положено, за год до истечения срока действия документа, стала основанием для вступления СССР в военные действия.
Еще один важный момент. Там, где это было можно, уже тогда помощь китайским коммунистам оказывалась, и немалая. Это не только передача силам КПК трофейной боевой техники и вооружений, захваченных как у Квантунской армии, так и у гитлеровцев в Европе — это случилось позже, уже в разгар гражданской войны и обеспечило коммунистическим силам материальные условия для сдерживания наступления Гоминьдана в первые месяцы острой фазы внутреннего конфликта. Главное, что несмотря на запрет Чан Кайши взаимодействовать с силами 8-й и 4-й армий КПК в ходе начатого 11 августа гоминьдановскими войсками на фоне Маньчжурской операции наступления на японцев, советское командование поддержало и наступление сил КПК, начатое днем раньше, 10 августа. А 18-го числа, уже после заключения договора между Москвой и Чунцином, части Красной Армии, тем не менее, соединившись с бойцами 8-й НОАК, совместно совершили символический переход Великой Китайской стены на важнейшем стратегическом направлении — пекинском, ясно показав, на чьей стороне находятся симпатии и поддержка СССР. В этой демонстративной акции приняла участие и конно-механизированная группа Монгольской народно-революционной армии.
Во-вторых, на момент начала Маньчжурской операции во внутренних делах Китая фактически сложился статус-кво. Страна была поделена на три части с совершенно различной внутренней организацией, идеологией и порядком: регионы, оккупированные японцами, территории, находившиеся под контролем сил Гоминьдана и КПК. С учетом позиций союзников, Советский Союз встал на позиции равной удаленности и невмешательства во внутренний конфликт, понимая, что первая и главная задача — освободить территорию от оккупантов, предоставив стране сделать выбор. А уж на этом фоне можно будет демонстрировать симпатии, когда капитуляция Японии будет получена, и обязательства перед союзниками — исчерпаны. Не забудем: СССР действовал в ситуации уже установленной американской атомной монополии, а также в тот самый момент, когда в англо-американском политическом руководстве решался вопрос о судьбе спланированной штабами двух стран операции «Немыслимое». Вряд ли разумным в этой ситуации было провоцировать союзников на новую войну в Европе, поводом к которой могла стать открытая поддержка КПК. Тем более, что еще осенью 1944 года, невзирая на контакты с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, Вашингтон открыто сделал официальную ставку на Чан Кайши.
И в-третьих. В Москве хорошо видели ту волну недовольства, которую вызывает в Китае однопартийная диктатура Гоминьдана, подкрепленная соответствующими решениями VI конгресса правящей партии Чан Кайши в мае 1945 года. И связывали с ней определенные надежды и перспективы. Ибо параллельно этому форуму, с апреля по июнь 1945 года, в Яньани проходил исторический VII съезд КПК, который, подобно историческому VI съезду РСДРП (б) в июле 1917 года, взял курс на революцию, конечной целью которой было провозглашено установление в Китае социалистического режима «новой демократии». Формально — через расширение советских районов путем перехода от партизанщины к регулярности и маневренной войне, а также антияпонской мобилизации масс.
Съезд консолидировал партию, существенно смягчил внутренние противоречия, в частности, из повестки был вычеркнут доклад «китайского Берии» — Кан Шэна — об итогах репрессивной кампании «чжэнфэн» (хотя сам он был избран в состав Политбюро, а через некоторое время вернулся в «обойму» большой политики, став одним из организаторов Культурной революции). Одновременно, правда, Мао и его сторонники добились на съезде самокритики «промосковского» Ван Мина. Разговор об этой фигуре отдельный. Но в целом ошибочная ставка на него Москвы во многом объяснялась идеологическим догматизмом, в частности, определенной недооценкой наследия поздних работ В. И. Ленина, в которых вождь подчеркивал неизбежность национального своеобразия революций на Востоке, показав, что такого своеобразия очень много и у Великого Октября. Сегодня следует признать:
- и что китайская революция развивалась именно по ленинской модели, и по-другому в крестьянском Китае, как и в России, где массы сельского населения тоже с энтузиазмом отнеслись к лозунгу большевиков «Земля — крестьянам!», быть не могло;
- и что теория «новой демократии» Мао Цзэдуна, во многом развивающая ленинское наследие в части, касающейся осуществления революции в аграрных и зависимых странах, тесно связанная, кстати с неомарксистской мир-системной теорией, благодаря настойчивому продвижению в этих условиях руководящей роли партии, доказала эффективность в конкретно-исторических условиях. То есть, выражаясь языком марксизма, прошла проверку практикой.
-
Ван Мин
Если говорить об исторических судьбах Китая и китайской революции, то блестяще осуществленная советскими войсками Маньчжурская операция, разблокировав статус-кво многолетнего внутриполитического конфликта между Гоминьданом и КПК, освободила дорогу историческому творчеству китайского народа. В завершение хотелось бы отметить, что сегодня, спустя годы, именно оппозиционный Гоминьдан, обновленный, прошедший через ряд трансформаций, расставшийся с антикоммунистическим наследием Чан Кайши, является главным партнером КПК и КНР на Тайване. И находится в авангарде сил, выступающих за мирное воссоединение с материком, в противовес сепаратистским амбициям правящей Демократической прогрессивной партии, тесно связанной своими интересами с Вашингтоном.
История, как всегда, все расставила по своим местам, полностью оправдав советскую осторожность по отношению к внутриполитическим делам Китая в августе 1945 года.
Материал представляет собой выступление автора на Круглом столе «День Победы над Японией — День воинской славы СССР и России», состоявшемся 1 сентября 2020 года в ИА REGNUM.
https://regnum.ru/news/polit/3052520.html
01.09.2020 Глава МИД Китая Ван И выступил в крупном западном «мозговом центре»
Владимир Павленко, 1 сентября 2020, 11:16 — REGNUM Глава МИД КНР Ван И, совершающий турне по ряду европейских стран, уже посетил с официальными визитами Италию, Нидерланды, Норвегию, Францию и находится сейчас в Германии. Подводить окончательные итоги его поездки без учета встреч в Берлине, которые проходят именно сейчас, рано. Но уже понятно, что Китай, который резко активизировался на европейском направлении с марта прошлого года, когда состоялся первый за более чем десятилетие визит в Италию, Монако и Францию китайского партийно-государственного лидера Си Цзиньпина, рассматривает европейский диалог способом преодоления последствий конфронтации, в которую с Пекином вступил Вашингтон. Важно то, что отвечая на основные пункты конфликтной повестки, навязанной Китаю со стороны США, китайский министр предпринял беспрецедентные усилия по разъяснению позиции своей страны по данному кругу вопросов не только лидерам и главам МИД посещаемых стран, с которым он провел уже не один десяток переговоров. Но и экспертному сообществу Старого Света, представленному четырьмя сотнями участников IFRI — Французского института международных отношений.
Для справки: IFRI был создан в 1979 году по поручению МИД Франции его бессменным президентом, крупным идеологом глобализма Тьерри де Монбриалем. На «личном счету» последнего имеется подготовка одного из программных докладов Римскому клубу «Энергия: обратный отсчет» (1978 г.). С 2005 года, помимо парижской штаб-квартиры, функционирует отделение в Брюсселе, что указывает на тесную связь «мозгового центра» со структурами Европейского союза. В свою очередь сам IFRI, как свидетельствуют исследователи некоторых «теневых» процессов на Западе, при формальной самостоятельности, неформально входит в систему институтов международных отношений, созданных вокруг лондонского Chatham House, наряду с подобными заведениями также в Канаде, Австралии, Нидерландах, Индии, Южной Африке. При этом на сайте IFRI в качестве партнеров упоминается американский Совет по международным отношениям (CFR), который тоже тесно связан с Chatham House, а также институт Брукингса, корпорация RAND, фонд Карнеги, ряд подобных центров в Германии, Японии и Южной Корее, а также столичный российский МГИМО.
Вообще подобные заведения на Западе, как правило, действуют в качестве центров долгосрочного стратегического планирования и тесно связаны с государственными институтами, но финансируются в основном из частных источников, что понятно: на Западе не власть формирует собственность, а собственность — власть. Не является исключением и IFRI, в бюджете которого, превышающем 6,5 млн евро в год, удельный вес частного финансирования достигает 70%. Среди списка зарубежных лидеров, выступавших в стенах IFRI, присутствуют имена Владимира Путина и Дмитрия Медведева (последний выступал и в CFR), еще в нем есть экс-лидеры ЕС и НАТО Херман Ван Ромпей, Жозе Мануэль Баррозу и Андерс Фог Расмуссен, а также ряд глав государств и правительств, включая предыдущего председателя КНР Ху Цзиньтао.
Выступив с докладом и очертив в нем круг основных проблем современности, Ван И также ответил на ряд вопросов. Ключевым, переломным моментом, обозначившим главные тенденции в текущем году, китайский министр видит эпидемию коронавируса, которая вызвала к жизни еще и «политический вирус» недоверия и конфронтации, который по последствиям он считает хуже природного. В оценке воздействия этого «политвируса» «совместное преодоление трудностей» Китаем и ЕС было противопоставлено «перекладыванию ответственности и односторонней тирании», за неназванными организаторами которых легко угадываются США. Далее руководитель китайской дипломатии по пунктам опроверг основные претензии Вашингтона в адрес своей страны. Прежде всего обвинение в стремлении «получить контроль над миром», не раз за последние недели звучавшее из уст главы Госдепа Майка Помпео. В качестве главного аргумента Ван И обратил внимание собравшихся на историю и цивилизационный код китайской нации, в котором, по его словам, имеется стремление к «миру и гармонии», а не к агрессии и гегемонии, которое служит «культурным источником» выдвинутой Си Цзиньпином инициативы «сообщества с единой судьбой для всего человечества». Рост государственной мощи Китая Ван И не связывает со стремлением к доминированию, а считает результатом успешно найденной модели развития, которая доказала свою эффективность — сочетание социализма «с китайской спецификой» с политикой «реформ и открытости». Власть КПК и открытость миру — составляющие «китайского чуда», и лидеры страны не устают повторять, что два этих выбора, сделанных соответственно более 70 лет и более 40 лет назад, пересмотру не подлежат ни при каких обстоятельствах. При этом развитие Китая устроено так, что приносит пользу не только ему самому, но и всему миру — здесь Ван И вполне прозрачно намекнул на то, что оно позволяет успешно отражать американские претензии на мировое господство, формируя таким образом альтернативу, которая пользуется всё большей поддержкой среди развивающихся стран и привлекает внимание развитых. В этом, собственно, и смысл того растущего интереса, который в Пекине проявляют к Европе.
Далее шеф китайской дипломатии совершил очень тонкий маневр, заговорив о «миростроительстве» в контексте не того официального направления деятельности ООН (Peacebuilding), которое этот термин обозначает, а китайского вклада в те программы, которые в него входят. Перечислив примеры участия КНР в проведении вопросов разоружения и нераспространения ядерного оружия, а также лидерство страны по части формирования для ООН миротворческих воинских контингентов и масштабы финансирования операций по поддержанию мира, Ван И фактически дистанцировался от идеологии «миростроительства», ограничив участие в нем своей страны исполнительскими и техническими вопросами. Между тем здесь всё гораздо сложнее; при ООН действует созданная в 2005 году Комиссия по миростроительству (КМС), а также Управление и Фонд миростроительства, занятые вопросами урегулирования конфликтов, но не внешних, а внутренних. Официально КМС ограничивает свои полномочия рядом официальных миссий в Африке и вспомогательных — там же и в Азии. Фактически же отмечены многочисленные факты возникновения в странах-участницах Организационного комитета — руководящего органа КМС — внутренних конфликтов (на постсоветском пространстве подобные прецеденты имели место во время и в преддверии членства Грузии, Украины, Казахстана). Этот ход китайского министра не противоречит действительной позиции КНР, которая как постоянный член Совета Безопасности ООН на постоянной же основе присутствует и в Оргкомитете КМС. Ибо страны-соседи Китая, за исключением Непала, конфликтному и постконфликтному урегулированию по лекалам КМС никогда не подвергались и в состав Оргкомитета если и входили, то дестабилизирующих последствий для них это не приобретало. С учетом регулярных совпадений подобного членства с возникновением внутренних проблем в постсоветских государствах, можно предположить, что определенные «закулисные игры» с помощью КМС ведутся Западом, прежде всего Вашингтоном.
После этого Ван И обратился к опыту «реформ и открытости», подчеркнув, что Китай участвует в системе глобализации и глобального управления исключительно ради защиты существующего миропорядка, который, как мы понимаем, подвергается угрозе со стороны США. Подчеркивая, что открытость распространяется и на доступ к постоянно расширяющемуся внутреннему рынку, китайский министр привел статистику: его страна является главным торговым партнером для 130 стран мира; еще со 138 государствами подписаны соглашения о сотрудничестве в рамках проекта «Пояса и пути». И всё это, особенно внутренний рынок, привлекает большой интерес со стороны транснациональных корпораций. Во многом поэтому доля страны в мировом экономическом росте на протяжении целого десятилетия стабильно не опускается ниже 30%, а в вопросах, связанных с преодолением бедности и нищеты — 70%. Это недвусмысленный ответ на американские претензии, с которых в 2018 году начиналась пресловутая «торговая война», переросшая к настоящему времени в прямое противостояние США и КНР. Китай показывает Европе, кто в этом противостоянии, на его взгляд, виновен. Продолжая эту мысль в направлении намерений своей страны, Ван И сформулировал четыре параметра ее дальнейшего развития — мирное, совместное, взаимовыгодное и «инклюзивное»; приверженность последнему, по его словам, исключает экспорт китайских институтов и моделей, а также обеспечивает защиту мирового цивилизационно-культурного разнообразия.
Переходя от экономической к политической проблематике, руководитель китайского МИД сформулировал и политические принципы, в центр которых поставлено преодоление мирового раскола и разрыва связей, угрожающих «новой холодной войной». Их Ван И представил как ответ на главные вызовы современности, а также защиту многостороннего подхода и основанного на нём мирового порядка. Эта позиция в целом понятна, но к ней имеется ряд вопросов. Главный из них — о конечных целях Китая в глобализации. Ибо многосторонность — миф, который прикрывает американоцентричность миропорядка, подвергаемую эрозии в условиях глобального кризиса. Поэтому выбор на самом деле стоит не между «мультилатерализмом» и «унилатерализмом», частью которого является американский протекционизм, а между существующим однополярным миропорядком и альтернативой ему, которую, по существу, признавая это или нет, отстаивает Китай. Понятно, и Ван И рассказал об этом в IFRI открытым текстом, что китайский путь в мировой истории особенный, основанный на представлениях о мире и гармонии. Но ведь этот путь является проекцией китайских представлений о собственной «срединной» центричности и не предполагает «многосторонних» подходов.
Разумеется, говоря о перспективе двусторонних отношений Пекина с Европой, находясь при этом в Париже, высокопоставленный китайский гость не мог обойти стороной вопрос Парижского соглашения, «упакованный» в тематику экологии и «зеленых» технологий и экономики. Здесь по крайней мере понятно, что имеется в виду. Переведя отчетность по так называемой «борьбе» с так называемым «глобальным потеплением» из плоскости абсолютных показателей в плоскость относительных — на душу населения, который у Китая, ввиду численности населения, заведомо ниже, чем у остальных ведущих мировых держав, в Пекине отстаивают право на дальнейшее развитие. Частью именно этой стратегии, дающей КНР немалые преимущества, и следует рассматривать апелляцию Ван И к низкоуглеродной энергетике и в целом концепции так называемого «устойчивого развития». Чтобы понять суть и смысл китайской позиции, достаточно обратиться к памятному «китайскому тексту», представленному в 2009 году на Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата в Копенгагене в противовес сепаратному «датскому тексту», ущемлявшему развивающиеся страны. В китайском документе прямо говорилось о «форе» в развитии, которую получил западный мир, и о необходимости компенсировать ее постановкой Запада в заведомо невыгодные условия по сравнению с Востоком.
Ну и самое последнее в выступлении Ван И — ближайшие планы Китая. В экономике — скорейшее заключение инвестиционного соглашения с ЕС, подготовка которого вступила в завершающую вазу, а также сотрудничество в сфере IT, тесно связанное с внедрением в Европе технологий 5G из КНР, против которого жестко возражают американцы. В политике — возврат к Совместному всеобъемлющему плану действий по иранской ядерной программе (СВПД) и сотрудничество в Африке. Историческое влияние на Черном континенте Франции вкупе с нынешней активностью там КНР позволяет усмотреть в постановке африканского вопроса в некотором смысле призыв к разграничению сфер влияния с Парижем.
В заключение о двух вопросах, заданных главе китайского МИД. Первый — от президента IFRI Т. де Монбриаля — о перспективах отношений Китая с США. Что очень важно? Рассуждая о неготовности Вашингтона принять утрату господствующих положений в мире, президент института в своем вопросе указал, что данный подход неизменен, вне зависимости от исхода ноябрьских президентских выборов. Для представителя западных элит эта оговорка очень показательна, ибо свидетельствует о росте сомнений в способности Вашингтона удержать глобальную ситуацию. Собственно, само приглашение Ван И в IFRI является подтверждением именно этого. Очень похоже, что на надеждах вернуть ситуацию, которая сложилась сегодня, обратно, в русло американской политики при Бараке Обаме, ставится крест. «Два раза в одну и ту же воду не входят, и что вы намерены делать?» — так этот вопрос Монбриаля звучал на самом деле.
Ван И не ограничился исходным тезисом о пребывании США на «неправильной стороне истории», а разложил ответ «по полочкам». Во-первых, подчеркнул китайский министр, противоречия с США не являются ни борьбой за мировую власть, ни спором о социальных системах. Суть противостояния — в борьбе на другом поле: односторонних подходов с многосторонними. Здесь явно усматривается ответ на инсинуации шефа Госдепа Помпео, который регулярно обвиняет Пекин как в стремлении «владеть США», так и в коммунизме. Во-вторых, ввиду постоянного санкционного шантажа со стороны США китайская сторона оставила за собой право давать на эти действия ответ, мотивируя, что тем самым отстаиваются не только национальные интересы КНР, но и нормы международного права. В-третьих, Пекин четко дал понять, что оставляет Вашингтону открытой переговорную дверь, приглашая к диалогу.
Второй вопрос последовал от экс-премьера Франции Жан-Пьера Раффарена и касался совместных мер, которые могли бы убедить Европу, что ей с Китаем по пути. В ответ Ван И поставил судьбу этой перспективы в зависимость от завершения переговоров и подписания инвестиционного соглашения. И подчеркнул высокую ответственность обеих сторон за сохранение стабильности в условиях глобальной неопределенности.
Подведем краткий, сугубо предварительный итог. Ибо турне с серией официальных визитов главы МИД КНР по Европе продолжается. Между Европой и Пекином идет плавное и неспешное разыгрывание взаимных «карт» — «китайской» и «европейской» — против США. Китай в этой ситуации больше всего заботит недопущение собственной изоляции на Западе, которое продавливает Вашингтон, рассчитывая вычистить влияние Поднебесной из глобальных институтов, где оно уже достаточно прочное. Прорыв в Европу — это очень действенная альтернатива Вашингтону, особенно учитывая напряженность американо-европейских отношений. Что касается Европы, то ее мотив, а также озабоченности в диалоге с Китаем, как в капле воды, отразились в первом вопросе, который был задан Ван И. Если США и дальше пойдут вразнос, как это происходит сейчас, каковы гарантии от Китая, что он возьмется и, главное, у него получится удерживать глобальную стабильность в процессе неизбежного в этом случае переформатирования международных институтов? Собственно, получается, что Китай давно присмотрелся к Европе, но последняя ему взаимностью не отвечала. А сейчас, под воздействием развития ситуации по негативному сценарию, что в общем-то сомнению не подвергается, начинает к Китаю присматриваться. И размышлять: идти навстречу или нет.
Интерес России в этой истории простой: стабилизация Евразии. Другое дело, что некоторые круги в российской власти и около нее, уже несколько десятилетий мечтающие «подружиться» с Европой против США, получают очередные доказательства невыполнимости этого проекта, по крайней мере в двустороннем формате. А с ними — и важную пищу для размышлений.
https://regnum.ru/news/polit/3050819.html
29.08.2020 За что Нурсултану Назарбаеву выписали «премию» ООН?
Владимир Павленко, 29 августа 2020, 17:11 — REGNUM Нурсултан Назарбаев — один из «патриархов» постсоветской политики, на днях был удостоен некоего международного статуса, на наш взгляд, весьма сомнительного, со сложным и претенциозным названием: «Чемпион за мир, свободный от ядерных испытаний». В СМИ сообщается о том, что инициатива вручения этого знака международного отличия казахстанскому «Елбасы» принадлежит исполнительному секретариату Организации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ОДВЗЯИ) во главе с Лассиной Зерба. А объявлено это решение было 27 августа, на специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, собранной по случаю Международного дня действия против ядерных испытаний, который приходится на 29 августа.
Чтобы в полной мере осознать подрывной характер выбора этой даты «празднования» и этой кандидатуры, помещенной в его центр, для национальных интересов нашей страны, следует сделать два исторических экскурса. Первый — в историю ядерной темы.
Ядерное оружие разрабатывалось в гитлеровской Германии и в США. Официально считается, что немецкий проект оказался «тупиковым», а американский — успешным и привел к появлению у США атомной бомбы. На деле все выглядело несколько иначе; по мере «раскопок», ведущихся в основном западными исследователями, появляется все больше оснований усматривать американский плагиат немецкого результата. Уже приходилось отмечать, что имеются достаточно серьезные свидетельства в пользу того, что весной 1945 года американский «Манхэттенский проект» зашел в тупик и был искусственно выведен из него с помощью немецких наработок в решающих сферах. В частности, в вопросе о накоплении объемов 235-го урана и об инфракрасных взрывателях к плутониевым боезарядам. Сообщается, что то и другое в количествах, достаточных для производства двух плутониевых и одной урановой бомбы, находилось на немецкой подлодке U-234, которая сдалась американцам в Атлантике после посещения Испании, где, по некоторым данным, на берег сошли еще и несколько крупных бонз Третьего рейха, оказавшихся потом в Аргентине и Парагвае. Те же самые источники указывают на осуществление немцами как минимум трех, из них двух полностью успешных, испытаний ядерных устройств (не путать с боезарядами), которые состоялись в октябре 1944 года на Балтике и в первой половине марта 1945 года в Тюрингии. Немецкие атомные «лавры» были присвоены американцами не «за просто так». Они были получены в обмен на индульгенцию связанным с ними нацистам, на их освобождение от ответственности за соучастие в военных преступлениях. А также за последующее привлечение большого количества немецких ученых в американские военные лаборатории и конструкторские бюро. Чего стоит имя хотя бы Вернера фон Брауна, генерального конструктора «линейки» первых ракет «Фау» — от «Фау-1» до «Фау-4», которая, по некоторым данным, еще в 1945 году уже могла выходить в космос, правда, так и не вышла. А в США Браун возглавил и успешно осуществил лунную программу НАСА. То же и с ядерными секретами рейха, которым после передачи их американцам было приказано «умереть» и быть вычеркнутыми из истории ради пресловутой «американской исключительности», воплощенной в ядерном «первенстве». А ведь Браун был далеко не единственным; еще можно назвать Рональда Рихтера, осуществившего в 1952 году первую реакцию холодного ядерного синтеза в нацистской лаборатории на острове Уэмуль вблизи аргентинского побережья, под «крышей» диктатора Хуана Доминго Перона. И еще предостаточно других имен. По решениям, которые эмиссары рейхсляйтера Бормана зачитали участникам закрытого совещания промышленников нацистского рейха, состоявшегося 10 августа 1944 года в страсбургском отеле «Мэзон Руж», нацистские капиталы интегрировались с западными. И внедрялись в ведущие и наиболее перспективные технологические компании США и других стран, в которых для контроля со стороны ушедшей в подполье НСДАП создавались технические бюро, руководить которыми предписывалось нелегальным нацистским парторганизациям, связанным с нацистскими центрами в Испании и Латинской Америке.
Но даже если эти информационные вбросы, отнюдь не беспочвенные, игнорировать и руководствоваться строго официальной версией, то никем не оспариваемой датой первого в истории ядерного взрыва является 16 июля, когда в 1945 году в пустыне Аламогордо штата Нью-Мексико был испытан один из плутониевых зарядов. Затем, 6 августа, урановая бомба была сброшена на Хиросиму, а уничтожение 9 августа Нагасаки было осуществлено второй плутониевой бомбой.
А что за дата 29 августа, на которую ооновскими структурами был впоследствии «назначен» так называемый Международный день действий? В этот день состоялся первый советский испытательный ядерный взрыв, осуществленный в 1949 году в Оренбургской области РСФСР.
Любая памятная дата — это историческая символика, в этой дате оживающая собственной жизнью, оказывая влияние на современность. Если следовать этому правилу с позиций исторической справедливости, то «Международный день действий» следовало бы назначить либо на 16 июля, либо на 6 августа, когда без всякой военной необходимости были истреблены полторы сотни тысяч ни в чем не повинных, в основном мирных японцев. Не имевших никакого отношения ни к войне, ни к японскому милитаризму, ни к императорскому авантюризму или военному союзу Токио с нацистским Берлином. Но поступить так — значило бы заклеймить по-настоящему виноватых — американцев. А организаторам этой «праздничной» провокации нужно было совсем другое — повесить ярлык «поджигателей» ядерной войны на Советский Союз. И понятно, почему. Еще в памятной речи Уинстона Черчилля с говорящим названием «Мускулы мира», с которой он 5 марта 1946 года в присутствии президента США Гарри Трумэна выступил в американском Фултоне, было предложено сохранить ядерную монополию за США, Великобританией и Канадой. Чтобы дать этой инициативе практический ход, из-за кулис — это случается крайне редко — вышли и засветились в публичном поле настоящие «кукловоды». В июне 1946 года в Комиссию ООН по атомной энергетике (предшественник созданного в 1957 г. МАГАТЭ) был внесен так называемый план Баруха. Собравшимся его представил сам автор, крупный олигарх Бернард Барух, состоявший ближайшим советником пяти президентов США, начиная с Вудро Вильсона (с 1923 г.) и до Гарри Трумэна (до 1953 г.). Правда, за исключением Кальвина Кулиджа, правившего с 1923 по 1929 год.
Барух фарисейски предложил запретить ядерное оружие и его дальнейшие разработки, передав контроль с помощью инспекций на местах вновь создаваемому в этих целях международному Агентству по атомным разработкам (ААР), а хранителем всей технологической документации, связанной с ядерными программами, сделать правительство США. Это было иезуитское по замыслу исполнение «фултонского» плана Черчилля по закреплению за Западом ядерной монополии в целях превращения ядерного оружия в решающий аргумент Вашингтона в противостоянии с СССР, позволявший безнаказанно развязать против нашей страны ядерную войну. Комиссии по атомной энергетике в нем отдавалась роль руководящего органа ААР, но при этом голосование в ней предлагалось осуществлять простым большинством без права вето, для чего планировалось вывести ее из подчинения Совета Безопасности, где у СССР такое право имелось.
Советский Союз, оказавшись перед угрозой не только ядерного уничтожения, но и фактического запрета на поиск путей собственного спасения, «план Баруха» отверг, предложив всеобъемлющее, контролируемое и проверяемое запрещение ядерного оружия, что по понятным причинам не устроило уже США. Попытка продавить этот вопрос через Совбез ООН натолкнулась на советское вето. Обсуждение в результате затянулось, и дальнейшие споры стали бессмысленными именно после 29 августа 1949 года, когда у нашей страны появилась своя атомная бомба, позволившая установить хотя бы относительное «равновесие страха». Поэтому выбор 29 августа в качестве даты «Международного дня действий» для ООН — не что иное, как реквием по «плану Баруха» и «шпилька» в адрес СССР за неподчинение ядерному диктату глобальной олигархии, осуществляющей контроль над США и другими ключевыми странами Запада. А для нашей страны этот день — повод не для акций за «безъядерный мир» под американскую диктовку, но День национального спасения, дань памяти героизму советских ученых, которые в тяжелейших условиях послевоенного восстановления сумели обеспечить страну ядерным щитом, к которому через семь лет добавилась и ракетная составляющая. Случайно ли именно сейчас, в канун этой великой даты, был рассекречен Росатомом и показан фильм о крупнейшем термоядерном испытании, проведенном в СССР в октябре 1961 года. Родина тем самым атомным проектом была спасена от ядерного уничтожения по планам, которые в Совете национальной безопасности США и Пентагоне штамповались как грибы после дождя. В расчете именно на ядерную монополию. 29 августа — это день похорон этой монополии, спасший мир от испепеления в огне ядерного пожара, ибо, как признавала потом Маргарет Тэтчер, именно ядерное оружие, точнее страх перед ядерным возмездием всегда останавливает агрессора. Но для возмездия нужна не монополия, а как минимум две стороны.
И именно чтобы ущемить нашу страну, этот день — 29 августа — в ООН и выбрали вместо «американских» дат — 16 июля и 6 августа. И согласившийся принять награду, связанную с этим днем Назарбаев тем самым расписался не в «любви к народу Казахстана», на земле которого, под Семипалатинском, был при нем закрыт один из советских ядерных полигонов. А в предательстве и ненависти к СССР, стране, которая дала ему путевку в жизнь и в большую политику. Что касается Казахстана, то разразись в условиях американской монополии ядерная война против СССР, то эта республика, вне зависимости от сегодняшних в ней настроений, в полной мере испила бы эту трагическую чашу до дна вместе с другими братскими советскими народами.
Почему лауреатом этого «достоинства» стал именно Назарбаев? Как с пафосом сообщают в ООН — за то, что в 2009 году, в двадцатую годовщину закрытия семипалатинского полигона, выступил с инициативой объявить 29 августа еще и «Всемирным днем отказа от ядерного оружия». В полном соответствии с «планом Баруха». И с пониманием беззащитности безъядерной России перед США и НАТО, которые располагали тогда тотальным обезоруживающим превосходством в конвенциональных вооружениях. И ведь выступил «Елбасы» вскоре после мюнхенской речи Владимира Путина, всего через два года, то есть когда конфликт России с Западом был уже вполне обозначен, но возможности нашей страны в этом противостоянии даже в ядерном статусе выглядели весьма ограниченными.
Почему Назарбаев так поступил? Для этого проведем второй исторический экскурс, более краткий и компактный, ибо об этой фигуре и том следе, что она оставила в постсоветской истории — реальном, а не вымышленном и отлакированном — уже приходилось рассказывать неоднократно. Со ссылками на конкретику, о которой «Елбасы», думая, что «будет несудим» потомками, сам сообщил публично, по сути написав на себя политический донос — сборник «Евразийский союз: идеи, практика, перспективы. 1994−1997».
Мы много раз слышали, что именно Назарбаев является «автором» идеи ЕАЭС. Это не совсем так, причем дважды. Самому Назарбаеву если что и принадлежит, то поправка «экономический» в названии союза. На ней он настоял, чтобы не допустить в его рамках настоящей, политической интеграции бывших союзных республик с Россией. О самом ЕАС впервые было заявлено на памятной пресс-конференции в головном здании МГУ 29 декабря 1992 года, в канун 70-й годовщины создания СССР. В присутствии автора этих строк об этом сообщил триумвират в составе Гавриила Попова, Юрия Лужкова и Анатолия Собчака. Более того, они тогда представили общественности соответствующее одноименное международное политическое движение (!) — «Евразийский союз». И только после этого «лавры» уже не первопроходца, а исполнителя, «кем-то» были переданы Назарбаеву, который стал выступать с идеей ЕАС.
Где именно он с ней выступал? А вот здесь мы подходим к самому интересному. 22 марта 1994 года он представляет проект ЕАС в лондонском Chatham House — Королевском институте международных отношений, британском центре концептуальной связки с вашингтонским Советом по международным отношениям (CFR). Еще КИМО — интеллектуальная метрополия для целой системы институтов международных отношений, развернутых под его эгидой в ряде стран британского Содружества, и некоторых других, исторически связанных с Великобританией — от Франции и Канады до Индии и Австралии. Доклад Назарбаева был показательно озаглавлен «О создании регионального пояса стабильности» — не Союзного государства, а именно «пояса», появление которого, судя по месту презентации проекта, не могло состояться без британской и, в целом, североатлантической поддержки. И получив такую поддержку, Назарбаев направляет свои стопы в уже знакомое нам по пресс-конференции Попова, Лужкова и Собчака здание МГУ, где ровно через неделю, 29 марта 1994 года, выступает с докладом по тому же вопросу, но уже под другим «углом» — «Евразийский союз необходим: мы просто обречены доверять друг другу». А еще спустя два месяца, в начале июня 1994 года, будущий «Елбасы» представляет в Алма-Ате, тогда казахстанской столице, проект документа под названием «О формировании Евразийского союза государств».
Понятна и логика эволюции заголовков: «союз государств» и Союзное государство — разные вещи; последнее ближе к всеобъемлющей советской модели интеграции, а вот первое — к «поясу стабильности», запрос на который был изложен в Лондоне. В чьих конечных интересах Назарбаев проводил эту спецоперацию, запущенную упомянутым московско-питерским «трио» в МГУ в предновогодние дни 1992 года? Водили ли они общими усилиями за нос британскую и американскую элиты или широкую постсоветскую общественность, еще не оправившуюся от шока, вызванного распадом СССР, — вопрос, ответ на который знает только сам Назарбаев. И те, кто был вовлечен в упоминаемые трагические события.
Можно также вспомнить о кануне позорных Беловежских соглашений декабря 1991 года, в суть которых Назарбаев был посвящен, но не замарался в них только потому, что просто оказался поумнее Ельцина, Кравчука и Шушкевича. Прибыл в Москву и, уточнив дальнейший план действий, отправился не в Минск и далее в Вискули, а к Горбачеву, отстранившись таким образом от заговорщиков и получив в свое распоряжение железобетонное алиби. С юмором потом вспоминал, в каком «полунетраспортабельном» состоянии через сутки явился к Горбачеву с информацией об уничтожении СССР российский «всенародный», который со своими подельниками, по слухам, «употреблял» за каждый абзац подписанного ликвидационного документа в отдельности.
И последнее. Кроме истории государств, утверждал один из первых идеологов глобализма Герберт Уэллс, существует и «более важная», с его точки зрения «история обыденного человека», которой он предлагал заменить героизм государственных подвигов, преподавая и воспитывая на ней космополитов вместо патриотов под видом человеческой «экологии» или даже «биологии». Генеральный смысл этой эпитафии проекту «человечество» и «человек», — трансформация высших смыслов бытия, апеллирующих к социальной стороне человеческой природы, которая и отличает homo sapiens от «назначенной» ему в предки соратниками Уэллса обезьяны, в сугубо физиологическую жизнедеятельность. Отделение духа от тела. Сведение этих смыслов до борьбы за физическое выживание в условиях естественного отбора, за кусок хлеба и продолжение рода. А с ним — биологического вида. К этому призывали все основные философские труды самого британского классика и по совместительству крупного разведчика — от эпической «Машины времени» до «Открытого заговора». Те, кто развалил Советский Союз изнутри, а без внутреннего ресурса это было не по силам ни одной, даже самой мощной иностранной спецслужбе и даже всем им, вместе взятым, руководствовались этими идеями, которые воспринимали с 1960-х — 1970-х годов в рамках внедрявшихся в СССР проектов Римского клуба. В какой мере с этими проектами был или не был связан Назарбаев, мы не знаем. Хотя вряд ли можно предположить, чтобы должность председателя Совета министров СССР, которая светила ему в случае сохранения Союза, могла быть предложена человеку «со стороны», не из «своего круга», не пребывавшему «в теме». Может быть именно поэтому он грустил недолго, возглавив независимый Казахстан с таким энтузиазмом, что оказался единственным из постсоветских лидеров, который, чтобы независимость от России закрепить, даже перенес столицу на северные земли, в Целиноград, подъем которого до центра, получившего всесоюзную известность, неразрывно связан с подвигом всего советского народа по освоению казахстанской целины.
Так в одной судьбе, хотя и не только в ней, соединились две темы, две истории. Одна отражает советские заоблачные достижения, обеспечившие выживание нашей Родины в страшном по своему напряжению и трагизму XX столетии, которое Осип Мандельштам красноречиво назвал «веком-волкодавом». Другая тема и история повествуют о предательстве этих достижений и великой Красной идеи и Красного проекта поздней советской элитой, принявшей в своем узком кругу решение о конвертации власти в собственность. Хрущев, накликавший своей «оттепелью» горбачевскую «перестройку», не просто скользил между черным и белым, как талантливо изобразил потом на его надгробии Эрнст Неизвестный, а задал тренд, направив этим «скользким» путем последующее поколение советских руководителей. Назарбаев — лишь один из этой когорты. Не самый яркий, но и далеко не самый последний.
https://regnum.ru/news/polit/3049048.html
28.08.2020 Одновременно с антикитайской риторикой США усиливают антироссийскую
Владимир Павленко, 28 августа 2020, 14:09 — REGNUM Между США и Китаем по инициативе американской стороны продолжает раскручиваться спираль санкционного противостояния, которое одновременно накладывается на рост военно-политической напряженности между Вашингтоном и Пекином. Так, 26 августа министр торговли США Уилбур Росс обнародовал решение о введении санкций против 24 компаний из КНР, а также представителей их персонала, которые участвуют в обустройстве искусственных островов в Южно-Китайском море (ЮКМ). Эти сооружения по решению китайских властей активно возводятся с 2013 года, укрепляя позиции КНР в этой важнейшей акватории. «США, государства-соседи Китая и международное сообщество критикуют претензии КПК на суверенитет в ЮКМ и осуждают возведение островов для китайских военных», — заявил Росс, и эти слова были включены в официальный пресс-релиз министерства.
Как видим, в своем заявлении американский министр отпустил в адрес Китая как минимум три достаточно провокационных «шпильки». Во-первых, он поставил виртуальный знак равенства между интересами США и стран Юго-Восточной Азии (ЮВА), соседних с Китаем, а также международным сообществом. Это не соответствует действительности. Страны, о которых идет речь, принадлежат к десятке членов регионального объединения АСЕАН. Часть из них, конкретно Вьетнам, Филиппины, Малайзия, Бруней, а также Тайвань, действительно вместе с КНР претендуют на ряд спорных рифов и островов, образующих в ЮКМ архипелаг Спратли (китайское название Наньша) и группу Парасельских островов (Сиша). Но эти страны, как и объединяющее их АСЕАН, находятся с Китаем в переговорном процессе по мирному урегулированию споров, и этот процесс приближается к своему логическому завершению, которым станет завершение работы и принятие Кодекса поведения в ЮКМ. Раньше участники АСЕАН неоднократно высказывались против вовлечения в урегулирование территориальных противоречий третьих стран, особенно принадлежащих к внерегиональным игрокам, понимая, что в этом случае они становятся заложниками противостояния с этими странами КНР. Прежде всего, разумеется, с США. Именно поэтому не получила развития прошлогодняя бесцеремонная инициатива Вашингтона провести в американской столице сепаратный саммит США — АСЕАН, которую в Бангкок, к месту проведения форума АСЕАН, привез президентский советник по национальной безопасности Роберт О’Брайен.
Во-вторых, Росс, в полном соответствии с провокационными методичками по подрыву стабильности в иностранных государствах, попытался приписать агрессивные намерения КПК, отделив ее интересы от интересов китайского народа и правительства. Поскольку КПК является системообразующей скрепой политической системы КНР, в этом шаге усматривается «заброс удочки» в сторону поощрения развития в Китае процессов, аналогичных советской «перестройке», которая начиналась именно с этого — подрыва руководящей роли КПСС. А закончилась, как помним, разрушением СССР. Важно, что американский министр торговли позволил себе этот пассаж уже после того, как суть взаимоотношений КПК и китайского народа и общества была подробно разъяснена сразу тремя крупными китайскими дипломатами, в том числе руководителем международной комиссии ЦК КПК Ян Цзечи, действующим главой МИД Ван И и его заместителем Лю Юйчэном. То есть американскую сторону китайские аргументы попросту не волнуют, она их игнорирует так, как будто они и не звучали, что явно выдает заказной характер действий Росса, выполняющего некие неофициальные инструкции, полученные им в обход официальной властной иерархии США. На это следует обратить пристальное внимание.
В-третьих, в заявлении Росса упоминается отдельный интерес «китайских военных», учитывая строительство на ряде искусственных островов военных объектов и ВПП аэродромной сети. Данный вопрос выходит далеко за рамки компетенции минторга США и относится к ведению Пентагона; однако шеф этого ведомства Марк Эспер не только не усомнился в правомерности вторжения Росса на «территорию» его «ответственности», но и, как увидим дальше, сам сделал ряд резонансных заявлений соответствующего содержания. Это говорит о том, что упомянутые неофициальные инструкции по организации против Китая еще одной широкомасштабной провокации являются продуктом «творчества» таких «верхов», указания которых актуальны не только для всех министерств, составляющих структуру администрации, но и для ее главы, которым является президент.
Косвенно это подтвердил госсекретарь Майк Помпео, который не преминул воспользоваться ситуацией, чтобы напомнить о своей роли в раздувании конфликта вокруг ЮКМ. «США сегодня предпринимают действия, чтобы поддержать свободу на море и выступить против принуждения в отношении наших союзников и партнеров в ЮВА. Мы не должны позволить, чтобы кампания запугивания, осуществляемая Пекином, лишала доступа к жизненно важным ресурсам морского дна и наносила ущерб критически важным экосистемам», — заявил Помпео. И здесь сразу же нужно вспомнить, что именно по его инициативе Госдеп еще 14 июля выступил с антикитайским заявлением, которое шеф ведомства сам и прокомментировал. Помпео тогда отказал КНР в признании ее интересов в ЮКМ. И потребовал от Пекина «ограничить свои территориальные притязания в большинстве частей ЮКМ береговой линией», как будто позабыв о Конвенции ООН по морскому праву, которая относит 200-мильную зону, прилегающую к побережью любой приморской страны к ее территориальным водам. Американская сторона здесь явно спекулирует на том, что в случае с ЮКМ такая китайская зона пересекается с соседними, причем, преимущественно как раз в районах «спорных» географических объектов. Ну, так поэтому Китай и члены АСЕАН и ведут между собой переговоры, не находясь в восторге от американского вмешательства в этот процесс, напоминающего геополитический рэкет. Никто из партнеров Пекина по диалогу, кроме разве что «демопрогрессивного» сепаратистского руководства Тайваня, к помощи США не только не взывает, но и ее сторонится. Однако Вашингтон настойчиво навязывает свою «крышу», с одной стороны удовлетворяя при этом амбиции по части закручивания противостояния с Китаем, а с другой, рассчитывая, что если он это противостояние выиграет, тем, чьи интересы он «защитит» от Пекина, придется эту «крышу» оплачивать. Не деньгами, так «натурой» в виде предоставления территорий под американскую военную инфраструктуру, закупок американского оружия и вывоза в США за бесценок богатых местных природных ресурсов.
Встречная реакция КНР оказалась вполне предсказуемой. Официальный представитель МИД Чжао Лицзянь подчеркнул, что Китай выступает «категорически против санкций США против китайских предприятий и персонала, принявших участие в строительной деятельности в ЮКМ» и призвал Вашингтон «исправить ошибки и немедленно прекратить вмешательство во внутренние дела Китая». Обвинив США в нарушении международного права и его основных норм, Чжао Лицзянь указал, что Вашингтон демонстрируют «типичную гегемонистскую логику и политику силы». «Китайская сторона развертывает строительную деятельность на своей собственной территории, что укладывается в суверенитет и не имеет ничего общего с милитаризацией», — ответил он Россу. Это означает, что симметричный ответ Пекина не заставит себя долго ждать, и США очень скоро получат ответные санкции.
Параллельно санкционному сюжету, как уже отмечалось, начал развиваться и другой, с откровенным бряцанием оружием. Глава Пентагона Эспер, посетивший Гавайские острова и выступивший в расположенном в этом штате Азиатско-Тихоокеанском центре исследований вопросов безопасности, сделал ряд резонансных заявлений. Общая их направленность — против России и Китая, которые, по его словам, присутствуют во всех регионах мира и нуждаются в сдерживании со стороны США (как тут не вспомнить ироничную реплику главы российского МИД Сергея Лаврова о том, что США стремятся сдерживать всех, кроме себя). Конкретно по Китаю Эспер воспроизвел упомянутые июльские претензии Помпео, пообещав «не уступать ни дюйма никакой другой стране», особо подчеркнув, что речь идет о тех, кто «считает свою форму правления, взгляды на права человека, свободу слова, религии, собраний и все остальное лучше, чем у нас».
«Косяков» и «шпилек» в этой тираде никак не меньше, чем у Росса. Даже больше. Во-первых, совершенно непонятно, о каких «дюймах» Эспер ведет речь, ибо своих таковых для «уступок» или «неуступок» у США в регионе нет, кроме, разве что острова Гуам, да японского «непотопляемого авианосца». И то распоряжаться этим, как собственным, Вашингтон не сможет даже при очень большом желании. Тем более это касается остальной части ЮВА, где — назовем вещи своими именами — есть формальные сателлиты США, но нет тех, кто готов был бы встраиваться в фарватер американской политики, превращаясь в вассалов. Переходя на язык геополитики, мы понимаем, что США считают ЮКМ сферой своих жизненно важных интересов из-за того, что рассчитывают сохранить преимущество в ВМС, позволяющее им контролировать проливы, ведущие из Индийского океана в Тихий, прежде всего Малаккский пролив. Поскольку это главная морская торговая коммуникация Китая, Вашингтон, прикрываясь лозунгом «свободы торговли», пытается и дальше угрожать Пекину односторонним ограничением этой свободы, рассчитывая сделать китайцев более склонными к уступкам в вопросах китайско-американских противоречий. Во-вторых, если говорить о геополитике, то претерпевая явную неудачу в заигрывании с АСЕАН и разыгрывании с помощью объединения «антикитайской карты», США, в том числе Эспер на Гавайях, бросились эксплуатировать тему «Индо-Тихоокеанского» региона, стремясь мобилизовать против Китая уже Индию и сделав ставку на раздувание противостояния между Пекином и Дели.
В-третьих, понятно, что упоминая форму правления и своды ценностей, Эспер ведет речь о противостоянии США с Россией и особенно с Китаем и его политической системой со стержневой ролью КПК. В этом Эспер повторяет Помпео и Росса, и такой скоординированный накат означает, что коммунизм здесь глубоко вторичен, тем более что раньше американскую сторону в Китае это не смущало. Вопрос в другом: в том, что система во главе с КПК не контролируется извне, причем не Вашингтоном, а теми самыми «верхами», что контролируют сам Вашингтон. И именно эти «верхи» и заказывают ту «испорченную пластинку», которую, как под копирку, воспроизводят высокопоставленные чиновники американской администрации. Наконец, в-четвертых, вся конъюнктурность таких накатов в полный рост торчит из-за упоминания о религиях. В отличии от Запада и других стран с авраамистической традицией в Китае этой проблемы в западном понимании не существует, и главные трения, если поднять глубокий исторический аспект, на протяжении столетий существовали между буддизмом и конфуцианством, которые к Западу отношения не имеют. Другое дело, что в последние десятилетия Китай подвергается мощной протестантской экспансии, ведущейся через Юг Корейского полуострова; «просыпаются» и католики, пытающиеся урегулировать на своих условиях с Пекином собственное влияние и представительство, хотя в целом и безуспешно; назначение католических епископов осуществляется изнутри, а не Ватиканом. Поэтому, когда Эспер упоминает о «зажиме» религиозных свобод как об основании для давления на Китай, он проговаривается «по Фрейду» и признается в попытках искусственного насаждения Западом в стране религиозного вопроса в целях размывания национальной идентичности и создания поводов для внешнего вмешательства.
Но самое главное: когда претензии, предъявляемые в политической и гуманитарной плоскости, звучат из уст шефа военного ведомства, понятно, что это еще и вполне прозрачный намек на военную угрозу со стороны США. И что учения военно-воздушных и военно-морских сил КНР в Желтом море и ЮКМ, завершившиеся буквально на днях и взбудоражившие как Вашингтон, так и его тайваньских сателлитов из руководства местной сепаратистской администрации, для Эспера лишь повод если не перевести разрастающийся холодной конфликт поближе к горячей фазе, то, по крайней мере, о ней напомнить. И Китаю, а вместе с ним и России, ибо упоминание о переброске американских сил и средств из других регионов мира, в том числе из Европы, на Дальний Восток превращает дальневосточный театр военных действий (ТВД) в основной. И нет никаких гарантий, что заявление Эспера не является началом информационного «разминания темы» именно в этом направлении. Особенно с учетом того, что провал попыток Японии разрешить «дипломатическими средствами» с Россией «Курильский вопрос» в условиях объявленной будущей отставки Синдзо Абэ может не исключать перехода к изучению вопроса о применении других сил и средств, в том числе американских. Случайно ли, например, появление авианосной ударной группы (АУГ) США в этом месяце было зафиксировано на ближайшем к Курилам японском острове Хоккайдо? Ясно, что и на российском, и на китайском направлении, где горячих точек потенциально еще больше, американской стороной ведется зондаж, и тем интенсивнее, чем меньше надежд добиться своих целей тарифными, торговыми, санкционными и другими «гибридными» средствами.
Китайская сторона и здесь дала Вашингтону строго «симметричную» отповедь, с которой выступил официальный представитель уже не МИД, а министерства национальной обороны КНР У Цянь. По его словам, учения ВМС и ВВС КНР были плановыми, не были направлены против третьих стран и им не угрожали. В связи с этим США получили предостережение против незаконной с точки зрения международного права торговли оружием с тайваньским режимом. Пекин также призвал США воздержаться от провокаций вблизи китайских границ, включая появление военных самолетов и кораблей в воздушном пространстве и территориальных водах КНР.
Риторическим в этой ситуации остается вопрос о том, случайное это совпадение или нет, что Росс и Эспер высказались практически одновременно. Конечно, не случайное, и это доказано последовавшим на этом фоне комментарием Помпео. Здесь следует понимать, что Москва и Пекин и так находятся «в одной лодке», а на дальневосточном ТВД, где у них, по сути, общий фронт по периметру морских границ континента, — тем более. В конце концов, два американских министра четко и недвусмысленно расставили приоритеты. Каждый — свои, но в сумме они сложили общий пазл. Шеф торговли высказался строго в адрес Китая, а военного ведомства — против обеих наших стран. К этому необходимо добавить:
- что Эспер и раньше, еще с февраля текущего года, неоднократно обвинял Москву и Пекин в «ревизионизме» по отношению к существующему миропорядку, повторив это и сейчас;
- а также что он завел речь о размещении в ЮВА американских ракет средней дальности, которые из этого региона перекрывают практически всю территорию КНР, дотягиваясь и до южных регионов российского Дальнего Востока.
Конечно, очень многое в США связано с выборами и включено в соответствующие расклады, имеющие финальной точкой дату 3 ноября. Однако намеки обоих противоборствующих кандидатов на поствыборное будущее на оптимистический лад никак не настраивают. Мир находится в большом и глубоком кризисе, и в определенных кругах, как и всегда в таких случаях, растет искушение поискать выход из него на путях не терпеливого развязывания узлов, а их быстрого разрубания.
https://regnum.ru/news/polit/3048461.html
25.08.2020 Кто выиграет и проиграет от прихода к власти Джозефа Байдена
Владимир Павленко, 25 августа 2020, 19:48 — REGNUM На фоне разгорающегося китайско-американского противостояния множатся «аналитические» спекуляции, касающиеся перспектив победы действующего президента США или его оппонента на предстоящих в начале ноября президентских выборах. Причем это именно спекуляции, ибо их авторы, не углубляясь в сложные нюансы современных международных отношений, подходят к ним сугубо одномерно, пытаясь рассуждать о «высоких материях» большой политики с позиций приземленных, примитивно-рыночных, если не сказать базарных, подходов. Главный вопрос, который их «волнует», такой: кто выиграет и кто проиграет в случае смены власти в Белом доме. И поскольку главным объектом внешнеполитического нажима для Дональда Трампа выступает Китай, а не Россия, то начинаются произвольные толкования на тему, что неизбежно выиграет от прихода Джозефа Байдена именно Пекин, а Москва однозначно проиграет. Договариваются даже до выискивания «блох» в российско-китайских отношениях и под аплодисменты западных ненавистников наших обеих стран с умным видом рассуждают о «скелетах в шкафу», имеющихся у каждой из сторон, которые — неровен час — могут внезапно и «ожить».
Нет, свободу слова, конечно, никто не отменял. Только свобода бывает разной — популистско-либертарианская разрушительная «свобода ОТ» (любых ограничений) и ответственно-созидательная «свобода ДЛЯ» («осознанная необходимость»). В английском языке соответственно liberty и freedom, которые — две разных свободы с абсолютно различными, не пересекающимися базовыми установками. Поскольку в русском языке разных слов для обозначения этого феномена нет, назовем разрушительную ипостась на швондеровский манер «ШВАБОДОЙ», оставив исконное значение термина «СВОБОДА» за созидательной ипостасью. Как они соотносятся в политике, хорошо известно и в России, и в Китае. В истории обеих стран в XX веке хватало авантюристов, но верх в итогах переломных моментов, как правило, брали государственники.
Прежде всего о «скелетах». Да будет кликушам известно, что российская оружейная торговля с Индией, как и воспоминания о 1860 годе, — далеко не главные проблемы в российско-китайских отношениях. Есть и покруче. Но это перевернутые исторические страницы, которые если кто и когда из персон с пониженной исторической ответственностью по обе стороны границы начинает «будировать», его немедленно ставят на место, причем свои же. Настолько быстро и жестко, что до обсуждения в социальных сетях эти темы не доходят. И слава Богу, потому что это тот самый случай, когда историю надо отдать историкам, а выводы из конкретных ситуаций прошлого и в Москве, и в Пекине сделаны железобетонные, исключающие любые возможные повторения пройденного.
Теперь о том, чего нашим странам ждать от выборов в США. Обратимся к «матчасти». Недавно президент «закулисного» Совета по международным отношениям (CFR) Ричард Хаас, имеющий, кстати, вполне официальный госдеповский опыт в должности шефа отдела политического планирования, в журнале Foreign Affairs, который CFR же и издает, опубликовал статью с характерным названием: «Присутствие при разрушении. Как Трамп разваливает внешнюю политику США».
Что такое CFR? Коротко, для справки. В 1919 году, когда решался вопрос о создании в США филиала Chatham House (Королевского института международных отношений, тогда, до 1926 г. — Британского ИМО), полковник Хаус, главный «кукловод» при президенте Вильсоне, предвидя отказ США от ратификации Версаля и вхождения в Лигу Наций, предложил эти организации разделить. Окончательное решение принималось в мае того года в Париже на обеде у Эдмона де Ротшильда. Директивой Вильсона на базе Американского географического общества учредили группу Inquiry, а уже на ее основе впоследствии сформировали CFR. В рамках двусторонних британо-американских отношений Inquiry, в свою очередь, была легализована и утверждена в правах меморандумом, направленным в Лондон резидентом британской разведки Уильямом Уайзменом — контрагентом Хауса про части «деликатных» контактов между американскими и британскими элитными кругами. Как вытекало из подписанного Вильсоном документа, в ведение Inquiry отдавалось стратегическое планирование, которое отделялось от вопросов текущей политики, остававшихся в ведении Госдепа. Так сложилась британо-американская «теневая» связка концептуального управления глобальными процессами, которая уже после Второй мировой войны, в 50-х годах, в рамках установления американского господства в Европе и возникновения связки западных «победителей» с ушедшим в подполье нацизмом, распространилась на европейский Запад в виде Бильдербергского клуба (группы), который объединяет англосаксонские элиты с европейскими, прежде всего французскими, немецкими, австрийскими, пиренейскими и стран Бенилюкса. В 70-х годах появилась Трехсторонняя комиссия, с помощью которой в эту систему элитных связей была инкорпорирована Япония. В 2000 году японский сегмент этой трехзвенки, отражающей концептуальные планы по созданию «нового миропорядка» в виде системы трех «мировых блоков», был расширен до «Азиатско-Тихоокеанского» с сохранением в нём ведущей роли Токио. Кстати, «новый миропорядок» — не конспирологическая абстракция, а вполне конкретный проектный термин, введенный в политический оборот Джорджем Бушем-старшим в 1990 году, в послании Конгрессу.
Теперь к тому, о чём пишет Хаас. Для начала он противопоставляет деятельности Трампа, которую именует «разрушением», мемуары архитектора внешней политики США времен президента Гарри Трумэна — госсекретаря Дина Ачесона, в названии которых присутствует слово «созидание». «Созидание» для Хааса — это доктрина «сдерживания» СССР и мирового коммунизма, вовлечение Германии и Японии в сеть европейских и азиатских союзов (основу которых, как мы увидели, составляют концептуальные элитарные проекты с системой «теневых» институтов), установление контроля над Европой с помощью плана Маршалла, учреждение международных организаций под американским контролем — МВФ, Всемирного банка, ГАТТ как предшественника ВТО и т.д., а также формирование «современного аппарата внешней и оборонной политики», в том числе Совета национальной безопасности (СНБ), ЦРУ и минобороны (с разделением функций политического и военного планирования). «Разрушение» на языке Хааса — характеристика внешней политики Трампа, основанной на примате примитивно понимаемой на уровне «дебет — кредит» экономики над стратегическими интересами высшего уровня, которые нынешнему хозяину Белого дома, как считает Хаас, недоступны. Вот как это выглядит в тексте — этот тот случай, когда любой комментарий заведомо хуже оригинала. «В этом мировоззрении, — уверен Хаас, — отсутствует какое-либо понимание того, что, с точки зрения США, было примечательным в предыдущие три четверти века: отсутствие войны между великими державами, распространение демократии на большую часть мира, 90-кратный рост по размеру экономики США, десятилетнее увеличение продолжительности жизни среднего американца. Также отсутствует признание того, что холодная война, определяющая борьба той эпохи, закончилась мирно, на условиях, которые едва ли могли быть более благоприятными для США. И что всё это было бы невозможно без руководства США и союзников. И что, несмотря на эту победу, Америка по-прежнему сталкивается в мире с проблемами». В принципе, это яркий пример подмены объективных факторов их субъективным восприятием, отражаемый русской пословицей «нечего на зеркало пенять, коли рожа крива». «Существовало широко распространенное мнение, что истеблишмент потерпел неудачу как из-за того, что не позаботился о защите американских рабочих дома, так и из-за проведения чрезмерно амбициозной внешней политики, оторванной от жизненно важных интересов страны и благосостояния ее граждан». Однако эта правда-матка, которую режет Хаас, решительно его не устраивает. Ибо (внимание — это ключевое!): «Разрушение может быть желательным и даже необходимым, если статус-кво несовместим с чьими-либо интересами и есть альтернатива, которая является одновременно выгодной и достижимой. Но подрыв нежелателен, если статус-кво служит чьим-то интересам или доступные альтернативы, вероятно, будут хуже. По этому стандарту разрушение, начатое администрацией Трампа, не было ни оправданным, ни разумным». Чьим же это интересам, как мы понимаем, легко узнаваемым, противоречит разрушенный Трампом статус-кво?
И еще конкретней: Трамп «зациклен на двустороннем торговом балансе, на увеличении американского экспорта и уменьшении импорта, даже если дефицит имеет мало значения, пока другие страны играют по правилам, а США могут брать займы для покрытия дефицита». И «если США будут способствовать формированию глобальной экономики, используя свою власть и лидерство для обеспечения стабильности и установления правил торговли и инвестиций, американские компании, рабочие и инвесторы будут процветать». Сакраментальный вопрос: кто у нас там, совокупность каких олигархических семей владеет частным печатным станком под государственной крышей, именуемым ФРС? И чьи классовые интересы, таким образом, обслуживает или «должно» обслуживать американское государство?
А теперь главное. Рассуждая о ноябрьских перспективах, Хаас констатирует: подправить испорченное Трампом в случае прихода к власти Байдена можно, но вернуть прежние времена — нет. Доверие к США подорвано. Возобновить участие в «неадекватном», даже по его словам, Парижском соглашении, как и в сделке по иранской ядерной программе (которая именно в эти дни становится предметом баталии в Совете Безопасности ООН), как и во всех институтах, программах и договорах, из которых вышел Трамп, уже невозможно. Как минимум потребуются новые соглашения, на которые уйдут годы. «Все понимали (!), — сокрушается Хаас, — что в большинстве случаев многосторонние договоренности усиливают влияние США, а договоры придают определенную степень предсказуемости в международные отношения». А теперь всё будет иначе. Как именно?
Прежде всего запомним: многосторонние подходы не ослабляют, а усиливают (!) США, и понятно, почему. Потому, что именно США эти подходы генерируют, модерируют и продвигают через контролируемую ими систему международных институтов, являющихся, по Хаасу, эквивалентом «созидания».
Здесь мы вплотную подходим к теме, месту и перспективам китайского направления в американской внешней политике при Трампе и при Байдене. «Готовность Трампа бросить Пекину вызов в вопросах торговли была подорвана бессистемной политикой. Администрация использовала конфронтационный язык, но ослабила реальные рычаги воздействия, которые могла бы иметь, отказавшись от (антикитайского! — В.П.) Транстихокеанского партнерства (ТТП), непрерывно критикуя, а не вовлекая, союзников в Азии и Европе и открыто демонстрируя стремление к узкой торговой сделке, которая обязывает Китай к согласию на увеличение американского экспорта в преддверии переизбрания Трампа. Администрация запаздывала или демонстрировала непоследовательность в критике Китая за его репрессии в Гонконге и отношение к уйгурам в Синьцзяне. Она была пассивной на фоне укрепления Китаем контроля над Южно-Китайским морем». Это из статьи Хааса. Как руководитель CFR он олицетворяет двухпартийный консенсус элитных верхушек, из которых Трамп, на его взгляд, выпадает потому, что является «палеоконсерватором», наследником Эндрю Джексона и Патрика Бьюкенена, первый из которых отличился досрочным свертыванием в 1833 году Второго банка США, прообраза нынешней ФРС, а второй — последовательным изоляционизмом и категорическим неприятием глобализации. Короче, Хаас убежден, что за ошибочный, на его взгляд, отказ от ТТП Вашингтон должен был взять с Пекина мзду, а не выжимать уменьшение дисбаланса торгового сальдо, памятуя о том, что с помощью торговли США получают рабочие места, а американские компании расширяют рынки сбыта. А что получилось? По мнению Хааса, риторика Трампа — антикитайская, а действия осуществляются в пользу КНР, по крайней мере в части разрушения ТТП. Правда, Хаас в статье деликатно обходит «индо-тихоокеанскую» тему, которая на деле является военно-политическим паллиативом «экономическому», а по сути всеобъемлющему ТТП и, в отличие от него, с неясными перспективами. Но этот нюанс оставим на его совести: консенсус нужно олицетворять. И не забудем, что самое красивое в футболе, в том числе политическом, — это счет на табло.
Да чего уж там — Хаас вполне конкретно обвиняет Трампа в том, что к Владимиру Путину, Си Цзиньпину и Ким Чен Ыну он относится лучше, чем к Ангеле Меркель и другим лидерам союзных США стран, уличая его тем самым в сдаче сателлитов и принципов демократии. То есть в «идеальном» наполнении американской внешней политики в дополнение к «реализму» воздействия США не на внутреннюю, а на внешнюю политику других стран. Правда, если соединить провозглашаемые Хаасом принципы «реализма» и «идеализма», которые в общепризнанной политической теории друг другу противоречат, то получается, что он проговаривается «по Фрейду», указывая на универсальный рычаг внешнего воздействия, обесценивающего иностранные суверенитеты, как снаружи, так и изнутри. Вообще-то язык дается политику, чтобы скрывать мысли, а здесь — просто-таки сеанс политического стриптиза какой-то!
А теперь еще одна показательная цитата: «В первый год моего пребывания на посту президента США организуют и примут у себя всемирный саммит, посвященный защите демократии, призванный возродить дух и общие цели стран свободного мира. Они объединят мировые демократии для … противостояния со странами, отступающими от демократических принципов, и выработки общей повестки дня. …США уделят приоритетное внимание принятию странами серьезных обязательств в трех областях: борьбе с коррупцией, противодействии авторитаризму и защите прав человека у себя и за рубежом». Это, как мы понимаем, раз речь идет о президентстве, уже не Хаас. Это Байден, мартовская программная статья, приуроченная к апогею демократических праймериз.
Итак, если Байден выиграет в ноябре, США приступят к конструированию официальной альтернативы ООН с ее Советом Безопасности, институтом постоянного членства в нём и права вето. Будет ли это «Лига демократий», предложенная некоторое время назад ныне покойным бесноватым сенатором Джоном Маккейном, кстати, республиканцем, к вопросу о концептуальном межпартийном консенсусе, или нечто другое по форме, но аналогичное по содержанию, не суть важно. Ключевое здесь, что пропуском в «новую ООН», мандат в которой очень скоро потребует разрыва с ныне существующей главной международной организацией, что приведет к ее маргинализации, станет принятие американского лидерства и открытие собственных экономик и политических систем для внешнего американского аудита. Эдакий глобальный аналог приказавшего долго жить ТТП.
Что в «сухом остатке»?
Мосты сожжены, и хороших вариантов нет. Ни для Китая, ни для России. Останется у власти Трамп, после него всё равно вернутся демократы, просто развернуть им эту махину в сторону ремейка глобализации окажется труднее. А придут они сейчас — всё произойдет быстрее и жестче: Москву и Пекин вместе с другими «странами-изгоями», явочным порядком лишив права вето и выкинув из Нью-Йорка ооновскую штаб-квартиру, просто вытеснят из международно-правового поля, как оно понимается Вашингтоном, на периферию и в изоляцию. Ничего удивительного. Реформирование Совета Безопасности ООН по так называемой «региональной» модели к 2020 году было запланировано и официально провозглашено еще в декабре 2004 года. Руководящий документ — доклад созданной генсеком ООН «Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам» под названием «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (документ ООН A/59/565). Не решается вопрос такого реформирования «в лоб», в формате самой ООН — пойдут «в обход». Вот они и собрались. Кстати, в составе подготовившей доклад «группы» от России и Китая отметились ныне покойные экс-главы МИД Евгений Примаков и Цянь Цичэнь. Пожинаем «плоды»; времена, правда, были немного другие, да и до 2020 года было еще далеко.
Таким образом, вопрос, как он ставится протекающими в США процессами, и отнюдь не только электоральными, загоняет ситуацию к краю глобального обрыва. Избежать изоляции, подкрепленной неизбежным бряцанием оружием, можно только одним путем: не играть в глобализацию, осознавая, что это инструмент американского влияния, тесно связанный с пиком глобалистской фазы цивилизационного развития англосаксонского Запада. А ускоренными темпами конструировать альтернативу, предложив которую миру, можно выйти из изоляции прямиком в возобновление конкуренции двух мировых систем. Будет трудно? Но «легкой жизни» никто и не обещал.
И последнее. Звезды зажигают, когда это кому-то нужно. В своей статье Хаас отмечает знаком «плюс» два действия Трампа, оба во многом показательных. Первое — это единственный, по его мнению, шаг, сделанный Трампом против Путина: поставка оружия Украине в обмен на обещание выдать «украинский компромат» на Байдена, и это обещание Киевом было выполнено, пусть и «на политических костях» и за счет экс-президента Порошенко. Остается напомнить, что аналогичный, потенциально еще более эффективный компромат на тех же персон — Байдена с его отпрыском — имеется и в Китае. Другое действие, представляющее, по мнению Хааса, «любопытное исключение», — USMCA, региональное соглашение о свободной торговле между США, Мексикой и Канадой взамен прежнего NAFTA, которое, как свидетельствует глава CFR, «в значительной степени заимствует текст отвергнутого ТТП».
У принятия USMCA имеются как причина, так и подтекст, который Хаас тщательно обходит, маскируя «любопытством». В рамках NAFTA в марте 2005 года были заключены Техасские соглашения, предусматривавшие замену национальных валют новой валютой «Северо-Американского союза», образцы которой уже были напечатаны — амеро. Одно из двух. Или UMSCA окончательно закрывает ту тему, на выходе которой намечался Трансатлантический союз, паллиативом которого служил «дуплет» несостоявшихся ТТП и Трансатлантического партнерства. Или таким «мягким» образом готовятся новые к ней подходы, и роль Трампа — реализовать их путем тотальной «перезагрузки», расчистив поле своим преемникам. Проблема американского госдолга и связанного с этим спасения лидерства США никуда ведь не исчезла, и ее придется решать. Готовы ли к этому Москва и Пекин, или они будут полагаться «на авось» «кривой, которая вывезет» — очень большой вопрос, заставляющий задуматься о будущем, корни которого прорастают в настоящем. Но поскольку этот вопрос — отдельный и весьма специфический, остается адресовать его тем, кто в наших странах занимается стратегическим планированием. А ответ получим в делах.
https://regnum.ru/news/polit/3045614.html