Павленко В.Б. 2021-1

Автор: Павленко В.Б.

Об идеологии "Золотого Миллиарда" Категория: Павленко Владимир Борисович

2021 Статьи

26.02.2021 Ситуация в королевской семье: скандал или далеко идущая многоходовка?
Главный фактор нынешнего скандала – олигархический. А где олигархи – там любое такое ЧП на 90% часть «большой игры», неотъемлемым элементом которой является разводка общественности, которой подкидывают зрелище в виде борьбы «нанайских мальчиков» или «схватки» двух рук, управляемых одной головой. А американские верхи, приближенные к администрации Джо Байдена, в эту игру если и играют, то только в качестве «лохов», которым подбросили якобы «диссидентов», а они и рады охаживать их вниманием.
25.02.2021 В Китае подведены успешные итоги борьбы с бедностью
Советское чудо XX века и китайское XXI-го – результат творческого понимания и практической интерпретации марксизма лидерами, с которыми нашим странам повезло. К сожалению, такое везение исторически не бывает строго предопределенным, а, как мы теперь хорошо знаем, очень сильно зависит от субъективного фактора, выражаемого первыми словами Си Цзиньпина на посту лидера КПК: «Я никогда не стану китайским Горбачевым».

23.02.2021 Мюнхен-2021: поздравит ли Байден с юбилеем Горбачева?
Похоже, Байден, определившись в антироссийской и антикитайской стратегии своего правления, «завис» на тактическом уровне. С одной стороны, «глазами, кажется, хотел бы всех он съесть». С другой, видит, что «здесь не перед стадом», вот и «пускается наш хитрец в переговоры». Точнее, в уговоры европейцев взяться за руки и, построившись клином, двинуться «nach Osten».
21.02.2021 Выбор между Дзержинским и Невским — диверсия против стабильности?
Ситуация – и в стране, и в мире – сложная, нестабильная. Причин у этой нестабильности множество объективных, и международных, и внутренних. Время переломное. И очень сложно совместить растущее и вполне понятное социальное недовольство с принципом «не навреди» в том, что касается национальных интересов. У многих не получается, а кто осиливает – все равно терзается сомнениями. Кому и зачем потребовалось эти непростые проблемы усугублять еще и темой памятника – очень большой и важный вопрос.

20.02.2021 НАТО заявляет о лобовом противостоянии с Россией и Китаем
Позитивные тенденции в российско-китайских отношениях, включая формирование полноценного союза – необходимое, но недостаточное условие успешного противодействия глобальному вызову западных элит, ответ на который напрямую связан с судьбой планеты и человечества. Не предвосхищая конкретных форм возможного ответа Москвы и Пекина, отметим, что этот вопрос требует безотлагательной проработки на двустороннем и многостороннем уровнях.
19.02.2021 Чем ответят глобалисты в Мюнхене на фиаско Давоса?
Нынешний виртуальный «Давос» («Давосская неделя»), бомбу в которой взорвали выступления Си Цзиньпина и Владимира Путина, между которыми был выдержан интервал для осмысления теми, кому они были адресованы, ясно показал следующее. Открыв «карты» публикациями Клауса Шваба, глобальная элита пошла ва-банк и, добившись ухода Дональда Трампа, хотя и подорвав на этом собственные позиции в США, нацелилась на Россию и Китай: именно про это выступления Джо Байдена в Госдепе и Пентагоне.

17.02.2021 «Национализация» законов против «холопов» внешнего влияния
В английском языке, на котором писалось международное право, свобода толкуется не однозначно, а двояко: как диаметрально противоположные freedom и liberty. Для созидательной, упорядочивающей свободы-freedom ключевое слово – «должен», для анархически-разрушительной свободы-liberty – «хочу». И это «хочу» приходится ограничивать во избежание общественного коллапса. Это – не «тоталитарное наследие», это – инстинкт общественного самосохранения. В пространстве, времени и истории.

15.02.2021 Почему провалилось дипломатическое наступление Байдена на Москву и Пекин?
Создается отчетливое впечатление, что Вашингтон целенаправленно окружает Россию и Китай не только военными базами, но и очагами военно-политической нестабильности, провоцируя военное вмешательство и отыскивая для него повод. Или, как минимум, подталкивает Москву и Пекин к таким решениям множащихся проблем, которые на протяжении многих лет и десятилетий будут затем использоваться Западом для пропаганды и поддержания градуса холодной войны.

13.02.2021 Как нам избавиться от заразы «европейничанья»?
Пресловутый «европейский выбор» — карта, битая не в силу сложившихся привходящих обстоятельств, а ущербно дефективная изначально, концептуально рассчитанная на сдачу страны. Причем не только национальных интересов, но самого ее суверенного начала, цивилизационной идентичности. Так что или обещанный нам «поворот на Восток» поторопится, или поворачивать будет некому – страну разделят. И последней надеждой останутся новые большевики, которые не факт что появятся и совсем не обязательно победят.

11.02.2021 Байден vs Си Цзиньпин: диалог прошлого с будущим
Когда Байден заявляет Си Цзиньпину, что для США Китай – не противник, а стратегический конкурент, и в оправдание приводит «Индо-Тихоокеанский регион» (ИТР), знайте, читатель, что он делает «хорошую мину при плохой игре», стараясь обмануть китайского лидера. Ибо если КНР – «просто конкурент» США, то при чем здесь ИТР? А если сохраняется роль и значение концепта ИТР, то Пекин рассматривается именно противником.

09.02.2021 Сказ о том, как «толерантная» Европа показала свое «нутро»
Всякий раз, когда раздается демагогия про «будущую европейскую сверхдержаву», становится понятно, что этому не бывать. Ибо «держава» — это великая идея, факел до небес, и «делай, как я!». А вот на этой хуторской философии – «скажите, где я могу получить свою долю?!» — ничего великого никогда не родится.

07.02.2021 О чем Путин и Си поспорили с Байденом
Не исключено, что острота предстоящего человечеству выбора вполне сопоставима с тем, как этот вопрос стоял на заре его истории, во времена «неолитической революции», когда исчерпание охотничьих ресурсов породило потрясения, уничтожившие значительную часть рода homo sapiens, обратив оставшихся к хозяйственной деятельности – земледелию и животноводству.

06.02.2021 Дорога длиной в пятьдесят лет: два декабря российской истории
В декабре 1991 года нам предъявили фашистский реванш за собственное поражение в декабре 1941 года. Реванш, который долгое время готовился, к которому вели законспирированные связи и сети Третьего рейха, агентура которого растворилась и включилась в подрывную работу на территориях громадных регионов, прежде всего на Ближнем и Среднем Востоке, а капиталы и научные и технологические разработки были выведены в ключевые инновационные центры Запада.

04.02.2021 Зачем американские военачальники вспомнили о ядерной войне?
Москва и Пекин без сомнения имеют политическое, идеологическое, моральное и, если угодно, историческое право на внутреннее государственное и цивилизационное воссоединение, будь то Новороссия, Приднестровье, Закавказье или Тайвань. И помимо высокой геополитики, подобные шаги способны существенно укрепить внутреннюю прочность каждой из стран, дополнительно консолидировав их перед лицом нарастающих внешних угроз.

01.02.2021 События в Мьянме через призму противостояния России и Китая с США
Внутренние события в далекой южноазиатской стране, которая является частью бывшей колониальной Индии, вольно или невольно стали еще одним фронтом «мягкого» противостояния России и Китая с США и Западом. Позитивные тенденции, закрепляющие «выдавливание» Вашингтона и Пентагона из АТР, которое получило развитие в серии американских провалов последних лет в отношениях с АСЕАН, трудно переоценить.

28.01.2021 Оппозиционный вопрос в России: патриотизмом по компрадорству
Если наша страна не усвоила уроков истории и компрадорский переворот состоится, коммунистическое движение скорее всего займет к его организаторам и бенефициарам бескомпромиссную позицию. Ту самую, которую В. И. Ленин столетие назад выразил лозунгом «Никакой поддержки Временному правительству!». Поднять и «раскочегарить» Россию трудно, но добившись этого, успокоить потом стократ сложней. Без серьезных перегибов в отношении зачинщиков, которым «первый кнут», как всегда, не обойдется.

26.01.2021 Си Цзиньпин ставит крест на планах «великой перезагрузки»?
Программное выступление Си Цзиньпина, раскрывающее содержание и идеологическое наполнение политики КНР, убедительно доказывает, что при нынешних раскладах у продвигаемой Давосом «великой перезагрузки» нет шансов. Само ее появление поэтому следует рассматривать как крайнюю степень раздражения и растерянности элит, у которых из-под ног уходит почва, а из-под носа — планы строительства «нового рабовладельческого миропорядка», который они лелеяли и взращивали десятилетиями, а возможно и столетиями.

25.01.2021 Кто, зачем и почему именно сейчас вытащил из нафталина тему Геленджика?
Что если планы переселения к нам иностранцев ради их «спасения» от экологической катастрофы и глобалистской диктатуры как раз и являются логическим продолжением вполне определенных рекомендаций? Что если известный участок местности в Геленджике с размещенными на нём строениями – «бриллиант» в оправе именно этого проекта? Ведь в нынешней оппозиционной интерпретации он попросту лишен смысла, и с самого начала речь шла о стратегической игре, рассчитанной на длительное время.

23.01.2021 Некоторые китайские СМИ не видят угрозы в планах НАТО по Калининграду
Прогнозируемая динамика событий в случае нападения НАТО на Калининград значительно отличается от благостной картины, нарисованной фантастами из Sohu. Также не вполне понятна чрезмерная ангажированность издания возможными военными конфликтами вдалеке от границ КНР, в то время как военная угроза существует, в последнее время сгущаясь, и для самого Китая, будучи отделенной от него Тайваньским проливом.

20.01.2021 «Демократы» и большевики: грозит ли Америке социалистическая революция?
Если представить себе позицию В. И. Ленина и И. В. Сталина сегодня, как бы они реагировали на происходящее в США, очевидно, что лидеры большевиков, без сомнения, поддержали бы в этих событиях Дональда Трампа и республиканцев, а не Джо Байдена и демократов. Хотя бы потому, что движущей силой социальных перемен в русском коммунизме всегда видели именно промышленный пролетариат, а не деклассированную маргинальную тусовку люмпенов.

17.01.2021 Российско-китайская торговля в интерьере общих евразийских интересов
Совместными действиями, как совместными, так и в зонах собственной ответственности, Москва и Пекин успешно размывают сферу влияния Вашингтона, всё более ограничивая его военно-политическими вопросами. Тем самым существенно расширяются фактические границы Большой Евразии, создаваемой шаг за шагом в соответствии со стратегическими решениями, которые несколько лет назад были приняты российским и китайским лидерами – Владимиром Путиным и Си Цзиньпином.

15.01.2021 Посол Чжан Ханьхуэй о настоящем и будущем взаимодействия России и Китая
Несколько важных фактов, которые отражают совместную для наших стран повестку. Это и взаимная помощь друг другу в борьбе с эпидемией, и противодействие «политизации коронавируса», и, что очень важно, углубление взаимодействия Москвы и Пекина в отстаивании исторической памяти, связанного с отмеченным в 2020 году 75-летием Великой Победы наших стран во Второй мировой войне, одержанной над ударными силами мировой реакции и агрессии – нацистской Германией и милитаристской Японией.

14.01.2021 Отношения Китая и США в ухищрениях вашингтонской аналитики
Еще лет десять – пятнадцать назад намеки на возможность военного столкновения США и Китая американской элитой с возмущением отвергались. Но начиная с известного финансово-экономического кризиса конца нулевых годов, когда Россия и Китай резко «осадили» амбиции США по части финансового закабаления остального мира, в американской политической «тусовке» верх начинают брать совсем другие настроения

12.01.2021 Почему и чем недавние события в Вашингтоне так разволновали Горбачёва?
Разве можно, особенно на фоне кризиса в США, помогать американской стороне лозунгами «ядерного разоружения», с которыми не случайно носился в свое время Барак Обама? Ведь реализация этой идеи в условиях, когда модернизация американских СЯС только начинается, а российских уже почти завершена, сохраняет военному бюджету США десятки миллиардов, которые Пентагон сможет перенаправить на другие, более «перспективные» проекты.

10.01.2021 Американский кризис и южнокорейская реакция на VIII съезд ТПК
Весьма квалифицированными аналитиками и экспертами давно и многократно говорилось о том, что раскол Корейского полуострова и корейской нации, когда начнется его преодоление, со всей неизбежностью поставит в повестку дня вопрос сочетания и совмещения экономической мощи Юга с военной, в том числе ядерной, мощью Севера. Поэтому, в отличие от США, Южная Корея не заинтересована в северокорейской денуклеаризации.

09.01.2021 Ким Чен Ын ставит под сомнение «индо-тихоокеанский» концепт Вашингтона
Главная часть внешнеполитического раздела отчетного доклада ЦК ТПК VIII съезду партии, без сомнения, китайско-российская. Пекин и Москва рассматриваются дружественными государствами; не произносится слово «союзники», но формулировки официального партийного документа, которые Ким Чен Ын наполнил позитивными эмоциями, как минимум на это намекают.

08.01.2021 Почему и с какими последствиями провалилась новая Американская революция?
С окончательным поражением Дональда Трампа, а вместе с ним и феномена «трампизма», как триумфально витийствует Андерс Ослунд, печально известный своими оранжевыми настроениями и вкладом в продвижение либерального фашизма глобализации, на арену истории выходит главная, ударная сила глобальной буржуазии. Эта сила сумела консолидироваться и преодолеть внутренний барьер на пути к своему всевластию; перед ней остался только внешний барьер в лице России и Китая.

07.01.2021 В чем подлинный смысл партийной самокритики VIII съезда ТПК?
Оказавшись на советско-китайской исторической «развилке», ТПК во главе с Ким Чен Ыном выбирает маршрут КПК, а не КПСС. Именно это, скорее всего, и является главным выводом открывшегося в Пхеньяне VIII партийного съезда, который так шумно и так, мягко говоря, не вполне профессионально, без учета «родственного» опыта СССР и КНР, как будто «с чистого листа», обсуждается сегодня экспертным сообществом.

04.01.2021 Кто и зачем нагнетает напряженность между Китаем и Индией?
Фейки, как и звезды, зажигаются не сами по себе, а когда это кому-то нужно. Видимо, англичан «прижало». Вот они и переводят стрелки мирового внимания прочь от своих собственных проблем – будь то ожидаемая в апреле «смена караула» в «игре престолов» или кульбиты Даунинг-стрит, без сомнений и внутренних терзаний сдавшей Трампа, как только за океаном нарисовался новый «сюзерен». Для этого, как известно, все средства хороши.

31.12.2020 Итоги уходящего 2020 года: взгляд из Пекина
Поскольку международные приоритеты в Поднебесной существенно отличаются от Запада, даже акценты общепризнанных событий обычно расставляются иначе, российской аудитории небезынтересно будет узнать, что же считают главным и наиболее важным в этой стране, которая является ближайшим стратегическим партнером и союзником России.

27.12.2020 Почему и с чем выступил в демократическом официозе Роберт Гейтс
Что если «Лига демократий» по Джону Маккейну и «альянс демократий» по Роберту Гейтсу – не просто одно и то же, но и привязано к обещанию Джозефа Байдена о «всемирном саммите в поддержку демократии»? То есть непосредственно связано с НАТО организационной «пуповиной»? А Гейтсу, учитывая его республиканское прошлое, просто «поручили» эту идею освежить в памяти, заодно сделав шаг к восстановлению подвергшегося эрозии «двухпартийного консенсуса»?

26.02.2021 Ситуация в королевской семье: скандал или далеко идущая многоходовка?

Владимир Павленко, 26 февраля 2021, 11:21 — REGNUM Это не аналитика происходящего, а зарисовки будущего. Весьма возможного или, как минимум, не исключенного. В Британской королевской семье (БКС) — скандал, первый после многолетних препирательств вокруг судьбы и гибели принцессы Дианы, урожденной Спенсер, невестки королевы Елизаветы. Выяснение «высочайших» отношений, к которому приковано внимание мировых СМИ, в том числе части российских интернет-ресурсов — на самом деле вопрос высокой политики. Он отнюдь не сводится к преобладающим в социальных сетях кучам комментариев от озабоченных мировыми проблемами домохозяек, выдержанных в верноподданнейшем формате в адрес монаршей особы, а также к безоглядной, как это поприличиней выразиться…, ну, скажем, критике ее оппонентов из клана тех же «Диановичей».

Елизавета II Иван Шилов © ИА REGNUM

Принцесса Диана Russ Quinlan

Не будем уподобляться искателям светских сенсаций, в среде которых наиболее актуальными являются вопросы о фривольном «прикиде» принца на ряде фотографий, а также о том, беременна ли его пассия или нет, и не обманывает ли пара этими «фокусами» несчастную королеву. Вот-де и докатилась она до разрыва отношений и отъема титулов, званий и благотворительных «кормушек», содержание которых, по слухам, весьма прибыльное занятие, ибо на Западе в целом, а в англосаксонском мире особенно, такие «кормушки» являются эвфемизмом коррупции — адресатом и регулятором легализованного, организованного и потому неподвластного «высоким судам» аристократического взяточничества. Речь не об этом, тем более что «докатившийся до артистки», по Владимиру Высоцкому, королевский отпрыск, пусть и седьмой в очереди на соискание заветного престола, и ранее отличался повышенной экстравагантностью, вроде увлечений алкоголем и шокирующих фото под его воздействием в эсэсовском мундире. Как говорится, что у трезвого на уме — то у пьяного на языке.

Посмотрим на политическую сторону вопроса, в которой с самого начала давайте исходить из аксиомы, что подобный скандал, в общем-то на ровном месте, королевской семье нужен меньше всего, особенно после истории с той же Дианой, в которой рейтинг обитателей Букингема рухнул ниже плинтуса и восстанавливался до приемлемого чуть ли не десятилетие. Так почему же «грандиозный шухер» все-таки грянул?

Первый фактор, который следует учесть. С прошлого года, со ссылкой на королевского биографа Роберта Джобсона, в сети блуждает информация, что королева собирается фактически покинуть престол, передав его единственному наследнику принцу Чарльзу уже в апреле 2021 года, когда ей исполнится 95 лет. С одной стороны, ей уже тяжело исполнять королевские обязанности, и отпрыск, которому скоро «стукнет» 72 года, в наследниках явно засиделся, как в свое время наш отечественный Павел Петрович, сильно переживавший в узком масонском кругу единомышленников по поводу материнского долгожительства. С другой стороны, по информации из того же источника, королева не видит в преемнике королевской харизмы и боится передавать ему трон официально, отсюда слово «фактически» в начале абзаца. Предполагается, что будет задействован институт регентства, и Чарльзу вместе со статусом регента своей матери де-факто перейдут все королевские полномочия, которые де-юре останутся у Елизаветы. Так это будет или нет, узнаем скоро, но если рокировка и не состоится, все равно ясно, что время берет свое.

Принц Чарльз Northern Ireland Office

Второй фактор — приход к власти в США «отмороженной» глобализмом администрации Джо Байдена. Не секрет, что ни в Британии, ни тем более в США, несмотря на покорность Лондона перед Вашингтоном, не забывают некоторые страницы истории. Прежде всего, связанные с концом XVIII — началом XIX веков. То есть с борьбой североамериканских колоний за независимость от британской короны и двух войн за независимость, в ходе одной из которых американская столица была сожжена и разграблена британскими интервентами. Еще помнят несостоявшуюся британо-французскую роль в сецессии южных штатов и организации гражданской войны 1861−1865 годов, когда только помощь России и двух эскадр русского флота, направленных на помощь Аврааму Линкольну царем Александром II, отрезвили потенциальных агрессоров, уже изготовившихся для военной помощи Югу, соответственно, на территориях Канады и Мексики. «Непотопляемый авианосец США» — этот британский титул отражает сегодняшнюю реальность двусторонних отношений. Ложку, как в том анекдоте, нашли, но осадочек остается, хотя вслух его стороны предпочитают не обсуждать. Но не секрет и другое. Что взаимоотношения двух берегов Атлантики регулируются не столько межгосударственными, сколько межэлитными связями, в которых, в отсутствии в США «настоящей» аристократической элиты (предмет ее тихого презрения англичанами), первую роль на себя принимают олигархи. Причем влияют они существенно. Советская разведка еще в 1930-е годы докладывала И. В. Сталину, например, о роли связки лорда Уильяма Бивербрука, тесно связанного с кланом Ротшильдов, с Бернардом Барухом, по слухам, тайным предводителем олигархии, связанной с ФРС, объединившей клановые интересы Ротшильдов и Рокфеллеров. Именно сговор Баруха с Бивербруком на фоне провала миссии лорда Ивлина Галифакса в нацистский Берлин к Гитлеру для установления стратегического «арийского» альянса «демократии» и диктатуры привел в премьерское кресло Уинстона Черчилля. И надо понимать, что на престол нынешняя королева Елизавета восходила как раз во второе премьерское пришествие Черчилля, что так или иначе означает вовлечение в этот процесс Ротшильдов, наделенных всеми возможными аристократическими титулами еще с конца XIX века, с викторианской эпохи.

Бернард Барух

Пока неизвестно, какими именно сигналами обменивались между собой после 20 января Букингем и Белый дом, и был ли обмен такими «месседжами» в принципе, но то, что уход Донадьда Трампа был далеко не лучшим для БКС исходом выборов — это очевидно. Трамп определенной линией своего генеалогического древа связан с шотландской аристократией, имеет в этом британском регионе очень неплохую жилплощадь, по слухам, в виде замка. Вспомним, как был обставлен его прошлогодний визит в Британию, приуроченный в июне 2019 года к годовщине высадки союзников в Нормандии? Королева заранее отправила в отставку Терезу Мэй и притормозила с ее преемником Борисом Джонсоном и с его внесением в парламент. В результате в британских верхах к моменту визита заокеанского гостя образовался такой вакуум, который «вынудил» королеву взять его на себя. Вряд ли случайно. Скорее, максимально поднять Трампа в глазах британского истеблишмента — это была такая «домашняя заготовка». С другой стороны, именно Джонсон, во всем было поддерживавший Трампа и пользовавшийся его симпатией и встречной поддержкой, предал его, переметнувшись к Байдену. Была ли это «игра на две лапы» между концептуальной и политической властью Соединенного Королевства, или свою роль сыграло «неэлитное» с британской точки зрения происхождение экстравагантного «пассионария» с Даунинг-стрит, 10, история умалчивает.

Борис Джонсон Chatham House

Поэтому третий, по-видимому, главный фактор нынешнего скандала — все-таки олигархический. А где олигархи — там любое такое ЧП на 90% часть «большой игры», неотъемлемым элементом которой является разводка общественности, которой подкидывают зрелище в виде борьбы «нанайских мальчиков» или «схватки» двух рук, управляемых одной головой. Если американские верхи, приближенные к администрации Байдена, в эту игру и играют, то только в качестве заведомых «лохов», которым подбросили якобы «диссидентов», а они и рады охаживать их вниманием. Та же Опра Унфри — журналюшка, тесно связанная со сливками местного истеблишмента, в основном рокфеллеровского, тяготеющего сейчас к клинтоно-обамовскому крылу демократов. И очень похоже, что скандальное интервью, в которое, еще не показанное, уже вносятся изменения, — отнюдь не ее инициатива: «Понимаете ли, Опра… Понимаю, босс, no problem. И questions тоже no…».

Чтобы понять, для чего все это, если разводка, конечно, имеет место быть, обратимся к истории клана Ротшильдов, который, минуточку, с 1815 по 1946 годы официально, а впоследствии через подставных лиц, владел, а по некоторым данным, и сейчас владеет Банком Англии, который, в свою очередь, остается главным акционером ФРС. В 1980 году в ротшильдовском клане разразился скандал. В совете директоров известного банка N. M. Rothshild & Sons между собой повздорили двоюродные братья — ныне, кстати, здравствующие Джейкоб и Ивлин де (или Эвелин де) Ротшильды. Срочно вернувшись в совет, ситуацию попытался разрулить отец Джейкоба Виктор Ротшильд. Но безуспешно. Ивлин обвинил Джейкоба в неоправданных рисках и вышел из совета. Это позволило ему унаследовать контрольный пакет акций у своего отца — одного из главных партнеров банка Энтони Густава де Ротшильда, а Джейкобу достались «объедки». Выделенные в результате ряда трансформаций в нынешний фонд RIT Capital Partners, они имели капитализацию всего в 5 млрд, сущие копейки. Попытка же раскрутить фонд за счет звучного имени обернулась запретом Ивлина Джейкобу использовать семейное имя в коммерческих операциях. Так продолжалось более двадцати лет, пока в 2004 году Ивлин не запустил процесс объединения британской ветви банкирской династии с французской. Каков результат? Объединенный бизнес возглавил парижский Давид де Ротшильд, а Ивлин по возрасту от активных дел вроде бы отошел, хотя, судя по всему, не совсем. Его третья по счету супруга — Линн Форестер де Ротшильд, на которой он женат с 2000 года, в настоящее время включена в проект «великой перезагрузки», как бы Клауса Шваба, а на самом деле — это проект олигархический. Но сам Ивлин нигде не показывается. После его ухода в тень на британских островах стало не с кем разговаривать кроме Джейкоба, и он вернулся в элиту клана, заключив в мае 2012 года нашумевшее соглашение об объединении бизнесов с ныне покойным Дэвидом Рокфеллером. Никто против не был, и имеются серьезные основания считать, что изначальная ссора между двоюродными братьями оказалась своего рода долгоиграющей операцией прикрытия. Французская ветвь теперь отвечает за европейский бизнес, а британская — через межатлантические связи — получила определенные позиции в США. Одновременно с этим Ротшильды якобы вышли из золотого бизнеса, в котором играли первую скрипку. Упомянутый банк N. M. Rothshild даже «уступил» тогда место в пятерке участников лондонских золотых фиксингов, которые на его же площадке и проводились, другому британскому элитарному банку Barclays. Рокфеллеры же спустя некоторое время также якобы прекратили участие в нефтяном бизнесе. Вы в это, читатель, верите? Вот и автор этих строк тоже не верит. Просто поимели место, во-первых, передел собственности, а, во-вторых, осуществлен он был в целях укрепления позиций в большой политике путем разделения сфер влияния между главными клановыми группировками. Просто политика окончательно стала частью бизнеса, и никак не наоборот.

Ивлин Де Ротшильд Steven Whyte

Возвращаемся к ситуации в БКС, и что видим? Королеве править осталось недолго. Рано или поздно, но Чарльз вступит в свои права, и уже в его полномочиях будет пересматривать решения матери. Инсайдерские источники отмечают, что в нынешнюю свару наследник не лез и никого формально не поддерживал. Но как человек с детства психологически слабый, в силу специфики родительского воспитания, вроде бы тяготеет к «брутальности» принца Гарри, а не к «правильности» и показной «системности» его старшего брата, любимца самой королевы. Кто может поручиться, какой длины разворачивающаяся у нас на глазах многоходовка, и на какие результаты она выведет в недалеком будущем, особенно в связи с почтенным возрастом не только монарха, но и ее наследника? Что касается самого принца Уильяма, то он «в шоке» от поступков и поведения рыжеволосого братца, а вот о реакции на это последнего ничего не сообщается. Хорошо смеется последний? Когда и каким образом — естественным или не очень — рассосутся эти «тайны мадридского (виноват, лондонского) двора», скрыто в тумане неизвестности будущего. Но интрига, учитывая опыт разборок и влияние клана Ротшильдов, остается. Как выйдет — посмотрим…

https://regnum.ru/news/polit/3201039.html

25.02.2021 В Китае подведены успешные итоги борьбы с бедностью

Владимир Павленко, 25 февраля 2021, 15:27 — REGNUM

Иван Шилов © ИА REGNUM

В Китае подводятся итоги кампании по борьбе с бедностью, символизирующей завершение первого этапа реализации концепции китайской мечты — строительства общества среднего достатка («средней зажиточности»), выдвинутой Си Цзиньпином в ноябре 2012 года на XVIII съезде КПК, где он был избран генеральным секретарем ЦК и председателем Военного совета ЦК КПК. Позднее, в марте 2013 года, на очередной ежегодной сессии ВСНП, депутаты избрали Си Цзиньпина председателем КНР и Центрального военного совета (ЦВС) КНР. Конституционные изменения, принятые такой же сессией ВСНП в марте 2018 года по итогам соответствующих решений XIX съезда КПК, состоявшегося в октябре 2017 года, существенно скорректировали порядок властной преемственности. И отменили ограничение правления лидера двумя сроками, которые у Си Цзиньпина истекают в 2023 году, если говорить о государственной власти, и в 2022 году, если о партийной.

Дэн Сяопин Dutch National Archives

Решение было весьма своевременным, ибо те гигантские перемены, которые происходят в стране в годы пребывания у власти «китайского Сталина», как нередко характеризуют Си Цзиньпина в кругах не только китайской, но и международной общественности, настоятельно требуют социально-политической стабильности и поэтапности. Особенно сейчас, когда, в соответствии с партийными решениями, КНР, обеспечив к 2021 году «средний достаток», двинулась по пути развернутого социалистического строительства к следующему рубежу 2049 года. Это — создание «богатого, могущественного, демократического, цивилизованного и гармоничного социалистического государства» (официальная формулировка»). Между этими рубежами запланирован и «промежуточный финиш» — 2035 год, к которому должна осуществиться социалистическая модернизация, и надо понимать, что под этим подразумевается строительство материально-технической и технологической базы для реализации главной задачи-2049.

Си Цзиньпин

Для лучшего понимания этих вопросов у нас в стране, с собственными традициями социалистического строительства, можно провести параллель с рубежами 2021 и 2049 годов в Китае с помощью формулировок ВКП (б)-КПСС о строительстве социализма «в основном», завершенном в ходе сталинской модернизации 30-х годов к 1936 году, что было ознаменовано принятием «сталинской» Конституции 1936 года, и «полностью и окончательно» (хрущевская формулировка XXI съезда КПСС, принявшего в 1961 г. III программу партии). И здесь, конечно же, нужно обратить внимание, что явная преждевременность последнего вывода, как и известный волюнтаристский замах на строительство к 1980 году уже коммунизма, во многом обеспечили «оттепельный», а затем «перестроечный» откаты, завершившиеся, безусловно, временной, но реставрацией капитализма. Памятуя об этом и внимательно изучив историю и советских взлетов, и советских падений, китайские товарищи события не форсируют. Кроме этого, они не занимаются разрушительным «разоблачением» предшественников нынешней власти и не педалируют их просчетов, которые абсолютно неизбежны на таком сложнейшем и новаторском пути, коим является строительство социализма. Именно поэтому в речи Си Цзиньпина, прозвучавшей сегодня на состоявшемся в пекинском Доме народных собраний торжественном мероприятии, посвященном итогам борьбы с бедностью, которые КПК со всей очевидностью может занести себе в исторический актив, прозвучал по-восточному политкорректный вывод. Самой постановке вопроса об успешной ликвидации бедности и нищеты Китай обязан сорокалетней политике реформ и открытости, неразрывно связанной с Дэн Сяопином, за время которой из бедности были выведены 770 млн человек, это более половины населения современного материкового Китая. Заслуги последних восьми лет правления, поставив их в фарватер прежней стратегии, ведущей отсчет с 1979 года, Си Цзиньпин оценил в 100 млн человек, выведенных из бедности начиная с 2012 года, когда эта задача была обновлена новым партийным руководством. Не все знают, что впервые она прозвучала еще на XVI съезде КПК в 2002 году, когда к власти пришел Ху Цзиньтао. Реального серьезного продвижения тогда не случилось. Но отдадим должное Си Цзиньпину и в его лице всей китайской элите, что «разборок» по этому вопросу не было. Задача в 2012 году просто была переоформлена. Соответственно, на два года скорректировали срок ее реализации, очень тонко приуроченный к отмечаемому в 2021 году столетию КПК. Кстати, выполнение и второго этапа тоже имеет привязку к столетию — уже КНР, которое будет отмечаться в 2049 году. В идеологической плоскости такое совмещение рубежей и исторических юбилеев носит формулировку «двух столетий», и эти планы, повторим еще раз, ибо это важно, являются содержанием китайской мечты, которую Си Цзиньпин с приходом к власти выдвинул в контексте идеи великого возрождения китайской нации. Концепция социализма с китайской спецификой, очень удачно выведенная лидерами и идеологами КПК, начиная с Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, из поздних трудов В. И. Ленина, в которых вождь Октября жестко разорвал с догматическим универсализмом как европейских марксистов, так и меньшевиков и троцкистов, по неоднократному признанию Си Цзиньпина, служит инструментом реализации китайской мечты. Как было прямо заявлено с трибуны XIX съезда КПК, она в Китае — работает, и весьма успешно, очень органично вписавшись в китайский менталитет. Ниже увидим почему. Вопреки клеветнической пропагандистской кампании, развернутой против правящей партии Китая в западных, прежде всего американских властных кабинетах и СМИ, подхваченной и российскими либералами, китайская мечта не имеет никакого отношения к «американской». Главное отличие между ними — «американская мечта» по своей природе глубоко индивидуалистичная, эгоистическая, китайская же основана на приоритете коллективизма и единения, она достигается только вместе, не в своем частном «огороде», а во всём обществе, где все друг с другом взаимосвязаны. И чтобы это еще раз доказать, одновременно продемонстрировав безусловное укоренение китайской мечты в культуре и менталитете китайского народа, вспомним выдающегося проповедника конфуцианства Кан Ювэя, ученого, политика и каллиграфа, внесшего большой и уникальный вклад в сближение идей Конфуция с современностью и современниками. Этому мыслителю, жившему и творившему на рубеже XIX и XX столетий, на пике чрезвычайно тяжелой для Китая эпохи, известной как «столетие унижений», как никому другому, были понятны истоки поразившей страну беды и раскола. Получив доступ к высшим эшелонам власти, Кан Ювэй настойчиво, невзирая на капризно менявшееся к нему отношение императорского двора, чиновников, нередко откровенно мешавших его контактам с властью, доносил до нее свои идеи. Они включают учение о трех эпохах — хаоса («хуньдунь»), рождающегося равновесия, она же — «малого благоденствия» («сяокан»), и эпохи «Великого равновесия», она же — «Великого Единения» («датун»). С учетом конфуцианского происхождения идей Кан Ювэя, нам с вами легко убедиться в концептуальной преемственности китайского социализма с национальной (по Ленину — восточной) спецификой китайской цивилизационной и историософской традиции.

Константин Николаевич Леонтьев

Надо оговориться, что у России был свой Кан Ювэй, по мнению автора этих строк, это выдающийся православный мыслитель Константин Николаевич Леонтьев. Его концепция «цветущей сложности» переносит на отечественную почву знаменитую гегелевскую диалектическую триаду «тезис — антитезис — синтез» и совмещает прогрессизм, который в своей воинствующей радикальной ипостаси нередко переходит в свою противоположность, запуская регресс (пример капиталистической контрреволюции в бывшем СССР), с разумным консерватизмом. Но не «инерционным», застойным, а развивающимся, поступательным. И именно эта концепция, подчеркнем, что духовно-религиозная, метафизическая, если соединить ее с идеями коммунизма, служит предохранителем от перекосов в сторону универсализма, возвращая развитие на национальную почву. Леонтьев в России и Кан Ювэй в Китае, предвосхитив будущие социалистические трансформации наших стран и обществ, блестяще доказали проектный характер социалистических и коммунистических идей, которые приживаются только там, где руководители обладают мудростью действовать не вопреки, а в русле цивилизационной и национальной традиции. Советское чудо XX века и китайское XXI-го — результат именно такого, творческого понимания и практической интерпретации марксизма лидерами, с которыми нашим странам повезло. К сожалению, такое везение исторически не бывает строго предопределенным, а, как мы теперь хорошо знаем, очень сильно зависит от субъективного фактора, выражаемого первыми словами Си Цзиньпина на посту лидера КПК: «Я никогда не стану китайским Горбачевым».

Теперь о том, что говорилось сегодня на торжественном собрании в Пекине. Как бы подтверждением всего упомянутого выше служит следующий вывод лидера КПК и КНР: «Китай в полной мере использует политические преимущества социалистического строя страны, которые позволяют… осуществлять крупные начинания, сформировав тем самым общую волю и совместные действия по борьбе с бедностью». Вдумаемся: успех крупных социальных проектов напрямую связывается не только с социальным, но и с политическим строем, а также с руководством КПК, о чем лидер говорит ниже. Приведен и ряд показателей, характеризующих масштаб этого успеха. Общие целевые расходы на борьбу с бедностью за прошедшее неполное десятилетие составили астрономическую сумму в 1,6 трлн юаней (около 246 млрд долларов). Каждый год, начиная с 2021 года, от бедности избавлялись около 10 млн человек; 9,6 млн человек в эти годы сменили место жительства, переехав из отдаленных районов в центральные. «Облик китайских регионов, которые избавились от бедности, — констатирует Си Цзиньпин, — претерпел исторические изменения». Из нищеты выведены все прежде бедные районы страны; обратим на это внимание потому, что упор в этой кампании делался на подъеме села и отдаленных депрессивных районов. Китайский лидер в ходе выступления скромно умолчал о том, что очень серьезные средства из года в год выделялись на те регионы, в отношении которых любят спекулировать недружественные иностранные пропагандисты. Понятно, что речь идет о Синьцзян-Уйгурском (СУАР) и Тибетском (ТАР) автономных районах. США и следующие в их фарватере европейцы с помощью своей агентуры влияния постоянно осуществляют в этих районах информационные провокации, распространяя в СМИ слухи и небылицы о «массовых репрессиях». Статистика — не только китайская, но и международная, в том числе и мусульманских стран, эти домыслы опровергает, но они появляются вновь и вновь. И понятно почему: «руководящий» тезис администрации Джо Байдена, перенятый ею у предшественников из администрации Дональда Трампа, провозглашает продолжительную «стратегическую конкуренцию» США с Китаем, а поскольку еще со времен «Великой шахматной доски» (Бжезинского) конкуренция рассматривается американскими элитами через призму гибридной войны, то именно такие способы против КНР и применяются.

Юани в кармане Андрей Грук © ИА Красная Весна

Идем далее. Из нищеты были полостью выведены 28 (!) национальных меньшинств Китая, большая часть которых проживает в отдаленных, преимущественно горных и пустынных местностях западной части страны. Важнейшей составляющей любой социальной политики, тем более, борьбы с бедностью, является жилищный вопрос. Почти 26 млн человек из без малого 8 млн домохозяйств, чьи дома были признаны ветхими, получили капитальный ремонт жилищ с переоснащением их бытовой техникой.

В выступлении Си Цзиньпина приводилось множество и другой примечательной и красноречивой статистики, которая полностью подтверждает сделанные им стратегические выводы. Первый: о полной победе над бедностью и искоренении абсолютной нищеты страной, крупнейшей в мире по численности населения. (В связи с этим отличившимся в ходе кампании были вручены государственные награды и знаки отличия). Стремление народа к лучшей жизни лидер назвал мощным стимулом в борьбе с бедностью, которая также обеспечивается высоким национальным духом.

Второй вывод: в любой масштабной работе, и борьба с бедностью не является исключением, важен рациональный, прагматичный подход, который лидер, прямо об этом не сказав, противопоставил дешевой лозунговой кампанейщине. На которой, добавим, делаются карьеры и состояния, но которая очень мало что дает народу.

Современный Китай Алексей Попов © ИА Красная Весна

Третий вывод, который, заметим, в полной мере касается и нас, в России, что «китайская модель» борьбы с бедностью, как о ней упомянул Си Цзиньпин, как и китайский опыт этой борьбы, имеют важное мировое практическое значение. И с точки зрения воздействия на международные процессы, и с позиций использования этого опыта в практике народнохозяйственной деятельности других стран. Нам, в нашей стране, есть что и с чем сравнивать, в том числе в части, касающейся перспектив, которые открываются в капитализме и социализме. У нас для этого имеется и собственный опыт, одновременно как героический, так и трагический.

И еще одну мысль Си Цзиньпина, логически завершающую наши рассуждения на эту тему, следует обязательно привести, и именно в заключение. Борьба с бедностью в Китае велась в рамках развития, а не стагнации или регресса. И эта борьба оказалась успешной только потому, что вплеталась в конкретное стратегическое видение будущего, которое не драпировалось и не пряталось от народа стыдливыми формулировками, не стеснялось своего идеологического содержания. А более того, им гордилось и гордится. Имеет право. И опыт Китая как нельзя лучше показывает, что дорогу осиливает идущий. Нам в России сейчас очень важно именно это понимание. И напоминание.

https://regnum.ru/news/polit/3200221.html

23.02.2021 Мюнхен-2021: поздравит ли Байден с юбилеем Горбачева?

Владимир Павленко, 23 февраля 2021, 10:56 — REGNUM В виртуальном видеоформате состоялась очередная мюнхенская конференция по безопасности, которая прошла под председательством основателя этого форума, существующего с 1962 года, Вольфганга Ишингера. Того самого, что в августе прошлого года объявил о «завершении стратегического партнерства» России и Германии.

Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Поскольку то заявление прозвучало вскоре после презентации книжки про «великую перезагрузку» Клауса Шваба, председателя Всемирного (давосского) экономического форума, очевидно, что Шваб и Ишингер выступили «дуплетом»; то, что поводом для последнего послужил эпизод с отравлением Навального, которое-де «нельзя было предвидеть», не аргумент. Во-первых, никто не сказал, что «предвидеть», то есть спланировать, было нельзя; с таким же успехом можно предположить, что именно это и было проделано. Во-вторых, Навальный мог и просто подвернуться; не он, так придумали бы что-нибудь другое, ибо главное — нужно было продекларировать разрыв с Россией, а какой предлог — дело второстепенное. Тем самым в очередной раз доказывается, что «экономический» Давос и «военно-политический» Мюнхен, с одной стороны, служат двумя сторонами одной медали, а с другой, что у них общий хозяин, который дирижирует всей атлантической стратегией Запада. Обнародованный с подачи Ватикана олигархический проект «инклюзивного капитализма», в рамках которого на передний план впервые выведены так называемые «тотальные инвесторы» — компании-бенефициары, контролирующие через процесс глобализации все основные мировые банки и компании, то есть большую часть мировой экономики, на этих хозяев прямо указывает. Публично пока — на транснациональные банки и корпорации; но мы понимаем, что это эвфемизм конкретных клановых, конкретнее семейных интересов. «Инклюзивный капитализм» — это проект неограниченной иезуитско-олигархической диктатуры, в идеологии которой абстрактная квазисоциальная и квазирелигиозная ересь прикрывает вполне конкретные клановые интересы.

Вольфганг Ишингер (сс) Stiftung Münchner Sicherheitskonferenz (gemeinnützige) GmbH

В этом году Мюнхен, в отличие от Давоса, куда пригласили лидеров России и Китая, был задуман и проведен как сугубо западный междусобойчик. Организаторы все продумали: было понятно, что в сложившейся ситуации Владимир Путин и Си Цзиньпин планам «великой перезагрузки» скажут твердое «нет», и после этого Вашингтон в лице новоизбранного президента Джо Байдена провозгласит новый «крестовый поход» на Восток. Именно такой разворот Мюнхена, с одной стороны, был подготовлен заочной полемикой Путина и Си с Байденом — выступления лидеров России и Китая на площадке у Шваба против «явлений» американского президента Госдепу и Пентагону. С другой стороны, на самом Мюнхене он в пропагандистском плане был тщательно прикрыт относительной сдержанностью Байдена на фоне «загогулин» лидеров Франции и Германии в пользу «диалога с Россией», а после него — соответствующими «миротворческими» комментариями «придворных» экспертов, вроде Александра Рара. Дескать, Запад в целом и Европа в частности, вняв предостережениям России, ослабили риторику и протянули «оливковую ветвь». Ничего они не ослабили и не протянули. Просто эти комментарии не только маскируют подготовку эскалации новой холодной войны, которая давно идет, в «горячую» фазу, пусть пока и на уровне локальных конфликтов. Но и переваливают ответственность за эти процессы на российскую и китайскую стороны. А также явочным порядком поддерживают западные обвинения Москвы и Пекина в «ревизионизме» против существующего миропорядка Pax Americana. Речь Байдена «в гостях» у Ишингера это только подтверждает, именно в этом сейчас и убедимся.

Три основные темы: американо-европейская «ось» глобального миропорядка, сдерживание Китая и России, лидерство США в международных проектах и программах. Теперь конкретно. Первая тема. Америка «вернулась»; она вновь «вместе с Европой» готова отвечать на основные вызовы, причем «с позиции силы». По Байдену, это означает «укрепление наших экономических основ, восстановление нашей роли в международных институтах, возвышение наших ценностей у себя в стране и выступление в их защиту во всем мире, модернизацию нашего военного потенциала при одновременном лидерстве в дипломатии, возрождение американской сети альянсов и партнерств». То есть: не дать Китаю разбавить американское доминирование в МВФ, Всемирном банке и стоящем за ними Банке международных расчетов (БМР) более равноправным укладом, учитывающим интересы незападного мира. Вернуться к формату «толерантности» в духе поощрения ЛГБТ и BLM, обеспечив экспансию таким образом понимаемой «демократии» по всему миру, как дипломатическим, так и военным путем. А для этого, взяв НАТО за образец, расширить сеть альянсов на АТР и Индийский океан. И объединив эти два бассейна единой «индо-тихоокеанской» концепцией, создать непрерывную, если угодно, линию фронта, охватывающую с юга евразийский континент. Для чего? Для того, чтобы в соответствии с предначертаниями столпов англосаксонской геополитики расширить борьбу с Россией и Китаем по периметру их границ, превратив их в лимитрофные зоны противостояния. Иначе говоря, вернуться к «Большой игре» XIX века, она же холодная война второй половины XX века.

Джо Байден (сс) The White House

Далее Байден разъясняет и уточняет, видимо, чтобы исключить превратное толкование. «Для нас настал переломный момент между теми, кто утверждает, что на фоне всех проблем, с которыми мы сталкиваемся — от четвертой промышленной революции до глобальной пандемии, — что автократия является лучшим путем развития, и теми, кто понимает, что необходима демократия — необходима для решения этих проблем». Упоминание «четвертой промышленной революции», с одной стороны, есть сигнал полной поддержки новой администрацией США планов «великой перезагрузки, причем, в их форс-мажорном формате, рассматривающем прошедшие президентские выборы в США инструментом глобалистской мобилизации. С другой стороны, «мы должны доказать, что наша модель не является пережитком нашей истории; это единственный лучший способ возродить наши надежды на будущее». «Надежды на будущее» отражены в проекте той же «великой перезагрузки» — обнуления промышленности и населения, а Дональд Трамп — досадное недоразумение, которое этому едва не помешало. Именно поэтому наследие прежней администрации приносится в жертву европейской лояльности. И четко соблюдается субординация: лидеры Германии и Франции, в отличие от остальных «недомерков», «заслужили» персонального реверанса («Добро пожаловать, дорогой друг Карлссон; ну и ты [хрен с тобой] заходи»).

Вторая тема — Китай и Россия. Три тезиса: 1) длительное стратегическое соперничество с Китаем; 2) противодействие России, которая «стремится ослабить европейский проект и наш альянс НАТО»; 3) внесение раскола между Москвой и Пекином: «проблемы, связанные с Россией, могут отличаться от проблем, связанных с Китаем, но они столь же реальны». Здесь самое главное — не только не недооценить, но и не переоценить Вашингтон. Четверть века назад, на пике американского глобального могущества, покойный Збигнев Бжезинский буквально заклинал своих последователей не допустить в Евразии альянса, способного бросить вызов американскому лидерству. Преемники не то чтобы пропустили совет «мэтра» мимо ушей, но ситуацию, почив на лаврах, явно «прощелкали». Российско-китайский союз, недопустимость которого Бжезинский оговаривал отдельно, стал явью («куда, блин, смотрели?!»), да еще и с перспективой присоединения к нему других влиятельных стран, прежде всего Ирана, а возможно и Турции, если иметь в виду тот «пассионарный» раж, с которым Байден взялся за Реджепа Эрдогана. Выражаясь футбольной терминологией, Штаты вели 3:0 и, лениво доигрывая, тянули дело к финальному свистку, считая, что оно (дело) «в шляпе». И вдруг получили «дуплет», и счет стал 3:2. Все «мюнхенские» словесные упражнения Байдена (так и подмывает назвать их испражнениями) — это заклинание «футбольного бога» помочь в игре на удержание. На контратаку — в Донбассе или вокруг Тайваня — они еще могут сподобиться, в расчете на численное преимущество в чужой штрафной. Но вот в остальном, похоже, более надеются на «автобус» в штрафной собственной. Чем сильней, дурней и дальше прочь, «на вынос» — тем лучше. Это явно уже не июль 1941 года, и даже не ноябрь. Это скорее Курск в ранней фазе после Сталинграда: «или пан — или пропал». Плюс разборки, в том числе в собственных рядах: виноваты в провале геополитического «блицкрига», разумеется, Трамп и «русские хакеры», а кто ж еще?

Владимир Путин и Си Цзиньпин Kremlin.ru

В третьей теме — о международных проектах и программах, надо признаться, «загадок» больше всего. ВОЗ, климат, куда Байден возвратил США, ревизовав наследие Трампа, только одна сторона вопроса. Если что и внушает озабоченность, то это организационные приготовления официального Вашингтона, которые на данном этапе, с одной стороны, широко анонсируются, а с другой, демонстрируют полную непрозрачность. Мы помним первую, еще предвыборную инициативу нового хозяина Белого дома: о созыве через год после его прихода к власти, то есть, надо понимать, на рубеже 2021−2022 годов, «форума мировых демократий». То есть, видимо, участников ООН без России и Китая, невзирая на то, что и Москва, и Пекин — постоянные члены Совета Безопасности. О том, что может означать такое сборище, в свое время поведал припадочный сенатор Джон Маккейн, ныне покойный. Речь идет об аналоге предложенной им «Лиги демократий», то есть структуре, претендующей на глобальный охват, но в то же время подконтрольной Вашингтону. Разумеется, без Москвы и Пекина.

В выступлении в виртуальном «Мюнхене» Байден сподобился на аналогичную инициативу, которая, прямо скажем, своей непонятностью вызывает еще больше вопросов, чем вышеупомянутый «форум». «В День Земли я проведу саммит лидеров стран, чтобы помочь странам, на долю которых приходится самое большое количество выбросов, активизировать действия в области ограничения выбросов и взять на себя более высокие обязательства, включая мероприятия по решению климатических проблем здесь, в Соединенных Штатах», — так это прозвучало. Оба-на! Но обо всем по порядку. Во-первых, пресловутый «День Земли», известный массовым отключением электричества в угоду экстремистским амбициям «собирательной» Греты Тунберг, в этом году «отмечается» 20 марта. То есть остались считаные дни. Во-вторых, примерно понятен состав «лидеров» по части выбросов — это ЕС в полном составе, а также, возможно, входящая в этот список Индия. А вот как быть с теми же Китаем и Россией? Но главное даже не это, а то, что Байден вообще не заикается о странах, которые впереди планеты всей по части поглощения выбросов своими природными средами. А это Россия прежде всего, которая, даже взятая вместе с гигантской по масштабам индустрией Китая, все равно в сумме поглощения и выбросов дает плюс в пользу первых. То есть Байден своей инициативой, во-первых, углубляет извращение показателей климатического процесса, демонстрируя привычную приверженность «двойным стандартам» — выбросы считать, а поглощение нет, ибо так выгодно Западу. А во-вторых, он еще и пытается созвать форум, противопоставляющий Россию и Китай конъюнктурным прозападным участникам так называемого «климатического процесса». Конечно, может быть, автор этих строк, к слову, отнюдь не новичок в данном круге вопросов, чего-то не понял. Но значит, Байден так объяснил, сделав все от него зависящее, чтобы обеспечить двусмысленность восприятия. Не будет же он в самом деле изъясняться «Эзопом». Это уже о многом говорит.

Выбросы Pixource

«Я благодарен Европе за постоянное лидерство в решении климатических проблем на протяжении последних четырех лет. Мы должны вместе инвестировать в технологические инновации, которые позволят запустить нам чистую энергетику в будущем и создавать решения в области чистой энергетики для глобальных рынков», — эта мысль нового президента США тоже вызывает вопросы. Если «чистая энергетика» — это только «возобновляемые источники», то в ходе нынешней зимы потенциал их поддержки как в США, так и в Европе существенно поубавился. Уголь, покупаемый в России в дополнение к газу, оказался надежнее ветряков, не выдержавших серьезного температурного «минуса». Если Байден включает в этот список ГЭС и АЭС, то вопрос заключается еще и в том, как произведенную на них электроэнергию, особенно из глубинных регионов потенциальных стран-экспортеров, направлять за рубеж. И как он будет объясняться с теми же японцами, которые треть своих атомных энергоблоков прикрыли после Фукусимы №1, остальные постепенно тихой сапой вернули в эксплуатацию, а сейчас, после Фукусимы №2, когда стало ясно, что «трясло, трясет и трясти будет», не знают, что с этим делать?

Думается, что предложенная американским президентом словесная абракадабра либо следует конъюнктуре кем-то написанной для него программы, либо, что не менее вероятно, переносит обсуждение данного вопроса за закрытые двери «высоких» кабинетов, куда нет доступа излишне «любопытной» общественности, в том числе европейской.

Завершая наш анализ, отметим, что не все так однозначно. Похоже, Байден, определившись в антироссийской и антикитайской стратегии своего правления, «завис» на тактическом уровне. С одной стороны, «глазами, кажется, хотел бы всех он съесть». С другой, видит, что «здесь не перед стадом», вот и «пускается наш хитрец в переговоры». Точнее, в уговоры европейцев взяться за руки и, построившись клином, двинуться «nach Osten». Тщетно! В Европе расклады уже не т. е. Какие конкретно, посмотрим осенью на примере выборов в бундестаг. Да и в самих США у Байдена нет карт-бланша на политический курс, провозглашенный в Мюнхене. И Трамп, похоже, ориентируется на 2024 год, и объективная ситуация, которую байденовские демократы, когда рвались к власти, устраивали по принципу «чем хуже — тем лучше», бумерангом бьет по ним самим. И то верно: устроили в стране бардак, чтобы свергнуть Трампа, но не подумали, как будут после победы всю эту свою субстанцию разгребать. В большой политике так часто случается, и Байден в такой ситуации оказывается не первым и не последним.

Виселица у Капитолия 6 января 2021 года (сс) Tyler Merbler

Ну, а что касается взгляда на эти события и процессы из Москвы и Пекина, то главное — не поторопиться и не совершить фальстарт. Если брать «график» советской предперестроечной деградации, то Трамп со своим динамизмом очень походил на Юрия Владимировича Андропова, а вот Байден, даже не пытающийся такой динамизм изобразить («при мне будет все, как при бабушке»), — вылитый Константин Устинович Черненко. При всем уважении к этим деятелям, которые Советскому Союзу «хотели как лучше, а получилось, как всегда». Байдену, в порядке обмена опытом, самое время продумывать текст скорого юбилейного поздравления Горбачева. Как говорится, «запасаемся попкорном»…

https://regnum.ru/news/society/3197615.html

21.02.2021 Выбор между Дзержинским и Невским — диверсия против стабильности?

Владимир Павленко, 21 февраля 2021, 19:06 — REGNUM Общественная палата Москвы сообщала об электронном голосовании по памятнику на Лубянской площади. История вопроса общеизвестна. С конца 50-х годов в центре площади находился памятник основателю ВЧК Ф.Э. Дзержинскому, который был демонтирован в августе 1991 года под нажимом толпы, наэлектризованной событиями, связанными с ГКЧП. Поскольку автор этих строк проходил военную службу в центре Москвы, в учреждении, расположенном прямо напротив исторического здания КГБ, и был очевидцем тех событий, необходимо отметить ряд деталей «действа». Во-первых, люди на площадь прибывали колоннами, которые подтягивались примерно одновременно. И было видно, что у «стихии» имелось организованное руководство. Во-вторых, в толпе были хорошо видны сплоченные группки, ее заводившие — с лозунгами и речевками, то есть вполне подготовленные; вели они себя гиперактивно, заводя окружающих. Некоторые полезли на памятник, начали обливать краской и обвешивать его лозунгами. В-третьих, на каком-то этапе зазвучали призывы к штурму здания КГБ. Сейчас это можно воспринимать иронично, но тогда было не до шуток: волна «оранжевых» революций, только что прокатившаяся по Восточной Европе с апофеозом в Румынии, показала, что штурм органов госбезопасности — неотъемлемая часть выступлений, наглядно показывавшая существование как общего плана, так и кукловодов. Видимо, ввиду серьезности обстановки на Лубянку срочно прибыл Юрий Лужков, тогда вице-мэр. И именно он, буквально на коленке, подписал какую-то бумажку, после чего на площади появился кран, с помощью которого, под улюлюканье толпы, фигуру Дзержинского сняли с постамента и, погрузив в самосвал, куда-то увезли. В какой-то момент между Лужковым и группками провокаторов, которые этим явно не удовлетворились, возникла словесная перепалка. Благоразумие взяло верх, но кровопролитие в тот вечер, как видно было изнутри действа, было отнюдь не исключено.

Памятник Ф.Э. Дзержинскому. Самара Павел Редин © ИА Красная Весна

К чему эта прелюдия? К тому, чтобы было понятно, в какие игры сегодня принялась играть московская Общественная палата, по сути принимая эстафетную палочку у тех элементов, которые подзуживали толпу в далеком уже августе 1991 года. Вопрос возник так. На днях группа общественных деятелей, достаточно разношерстная, с людьми разного общественного веса, авторитета и репутации, с различными убеждениями, если не вникать в детали, предложила властям вернуть памятник Дзержинскому на прежнее место. Аргументы при этом, однако, выдвигались какие-то «стыдливые», лишенные исторического содержания. Монумент-де был «одной из «визитных карточек» исторического центра Москвы». А сейчас там «зияет совершенно ничем не заполняемая пустота». Детский сад, да и только! Нет чтобы привести крупнейшие заслуги Дзержинского перед страной, а их много. Навскидку: возрождение разрушенных Февральским переворотом органов безопасности. Апофеозом правления тогдашних «демократов» из Временного правительства стал эпический Приказ №1, отменивший в армии воинскую дисциплину и превративший ее из организованного войска в вооруженный сброд; примерно то же самое творилось и в сфере, которую возглавил Дзержинский. И преодолел эту вакханалию, показав блестящий организаторский талант и профессиональную хватку. Так случилось, что очень многие специалисты знаменитого Третьего управления царского МВД — повидавшие виды, заслуженные генералы и офицеры — за ним пошли. Вот как у него это получилось? Ведь этих людей не запугать, они слишком многое в жизни повидали. Дзержинский гениально соединил стихию революции, на волне которой выдвинулись готовые ринуться в огонь и в воду молодые кадры, с опытом и рассудительностью старшего поколения. Страну спас именно этот сплав опыта и молодости. Или вы думаете, уважаемый читатель, что это вчерашние рабочие, крестьяне, солдаты и студенты, надев кожанку и повесив на пояс маузер, за полгода положили мордой вниз все иностранные разведки, которые с легкой руки отщепенцев-демократов действовали как у себя дома что в Советской России, что среди эмиграции? Ясно, что этим занимались профессионалы высочайшего уровня — одна знаменитая операция «Трест» чего стоит!

Феликс Эдмундович Дзержинский

А ликвидация детской беспризорности? Эту заслугу Дзержинского в сфере, которая в стране после четырех лет империалистической и трех лет Гражданской войны стояла острее некуда, отчего ж авторы инициативы не привели в пример? За эту тему вообще никто, кроме Дзержинского, не брался. Ибо мало было беспризорников отловить, их нужно было собрать, разместить, накормить, одеть и, главное, воспитать из них настоящих граждан, патриотов Родины, достойных исторических подвигов предков. Дзержинский за это взялся ‑ и задачу выполнил. Воспитанное им поколение в возрасте своего расцвета встретило Великую Отечественную войну. И завершило ее в поверженном Берлине, положив на алтарь Победы невиданные жертвы. Это Дзержинский их так воспитал, дал путевку в большую жизнь, а не на тюремные нары, где многие из них неминуемо оказались бы, не возложи он на себя эту гигантскую ответственность — за будущее страны.

Перечисленного — уже достаточно, чтобы войти в Историю, а было много чего еще. Но вернемся в современность. Вопрос о памятнике возникает не первый раз; попыток было несколько, в том числе относительно недавно, в 2017 году, подписи в поддержку такой инициативы собирала КПРФ, после того как Геннадий Зюганов обратился по поводу восстановления памятника к Владимиру Путину. Но всякий раз тема спускалась на тормозах, чему не особо препятствовали сами инициаторы, по сути от своих инициатив отступаясь. Было ясно, что «не время», и им это всякий раз «популярно» объясняли. Почему-то в нашем случае всё пошло иначе. И не успел пресс-секретарь президента Дмитрий Песков весьма эмоционально перевести стрелки на московские власти, как на инициативу писателей и блогеров внезапно (и очень сомнительно, что без указания из мэрии) откликнулись спикер МГД Александр Шапошников и глава комитета по культуре и массовым коммуникациям Евгений Герасимов. Однако в плоскость опроса москвичей — и всё это, заметим, в течение какой-то недели, быстрее, чем снег с московских улиц убрали — вопрос перевели уже в городской Общественной палате, от имени которой с общественностью заговорил шеф известной газпромовской радиостанции. Тот самый, что с начала 90-х годов не пропустил ни одного повода, чтобы не унизить советскую власть. Что же он сказал? «Голосование за памятник начнется 25 февраля и пройдет на нескольких площадках — это «Активный гражданин» и сайты различных СМИ. А также в опросе примут участие муниципальные депутаты». Зададимся вопросом: кто и на каком основании принимал такое решение? И к чему упоминание о «муниципальных депутатах», не потому ль, что их легче к «правильному голосованию» понудить и проконтролировать голосование?

Евгений Кацман. Портрет Ф.Э.Дзержинского. 1923

Следующая «непонятка». Каким-то образом (хотя мы с вами, судя по экспрессии Пескова, прекрасно понимаем, каким именно) у Дзержинского появляется целый ряд «конкурентов» — от Александра Невского до Ивана III и даже Ю.В. Андропова. Фигурирует даже некий фонтан как элемент площадного декора. Почему-то вопрос, адресованный тем же Песковым столичным властям, оказывается на голосовании в той же Общественной палате, органом власти не являющейся. Там кто-то (по чьей указке?) по непонятной и нигде не прописанной процедуре, во-первых, вместо того, чтобы принять к рассмотрению или отклонить, берется устроить этот позорный кастинг, а во-вторых, своим волюнтаристским решением отсекает всех, включая фонтан, оставляя в «соперниках» Дзержинскому Александра Невского. И т.д. Вот как это грубовато, но абсолютно верно комментируется в социальных сетях: «Вопрос не в том, «поставят или не поставят», а в том, кто им, блин, разрешил городские референдумы инициировать. Заигрались! Закон есть в этой стране вообще-то, или нету его? …Ни малейшего права ультиматумы москвичам объявлять, «либо князь, либо нарком», нету у этой гоп-компании. Существует процедура, процедура нарушена. Приложение «Активный гражданин», «Общественная палата Москвы» — ни один из этих органов никто не выбирал и полномочиями устраивать конфликт на ровном месте не наделял».

Что говорит процедура? Московский закон «О референдумах» не относит установку или снятие памятника к числу возможных вопросов городского плебисцита. Формально не придраться. Как говорил классик, по форме всё верно, по существу — издевательство. Почему? Во-первых, если нет в законе такого вопроса — то это не значит, что власти устраняются. Коли считаете, что вопрос важный — а так считаете, раз депутатов мобилизуете на голосование, — то корректируйте законодательство, чтобы спросить у граждан по-настоящему, а не устраивать площадку для махинаций, что за версту видно хотя бы по постановке вопроса. Боитесь спрашивать — пусть решает исполнительная власть, но она явно не хочет «связываться» с общественным мнением. Очень логично предположить, что дело было так: Кремль на себя этот вопрос не взял, «спустив» в мэрию, мэрия тоже брать не захотела, отфутболила в МГД. Там расклад сложный, поэтому, чтобы избежать дебатов и очередных скандальных роликов с заседания в Сети, которые там регулярно появляются, компас направили на «общественников», замкнув тем самым круг.

Могила Ф.Э. Дзержинского у Крёмлёвской стены Илья Савченко © ИА Красная Весна

Во-вторых, политический и даже идеологический характер вопроса ясен «в полный рост». И потому, что ответственность размывается спусканием ее до самого низкого, не избираемого уровня, чтобы, если и когда что — сразу концы в воду, а руки за спину: «Моя хата с краю», а «дежурную» филейную часть — на «эшафот» к общественности: «Это всё он!». И в силу дежавю: это как нужно сограждан не уважать, чтобы ничего нового не придумать?! Несколько лет прошло с голосования «Имени России», где И.В. Сталин с В.И. Лениным лидировали, его из-за этого остановили, подкрутили, где надо, и возобновили так, чтобы посчитать «правильно», в пользу как раз Александра Невского. Использование имени Святого Благоверного князя для подобных махинаций, да во второй раз подряд, превращение его из выдающегося государственного деятеля, наследие которого принадлежит Истории, в разменную монету для текущих «хотелок» и фобий определенного, весьма узкого круга лиц (и «башен») — историческая и моральная подлость. Но надо понимать, что эта подлость наделена определенным замыслом. Прежде всего, пытаются поссорить между собой патриотов, чтобы «красные» — за Дзержинского, а «белые» — за Невского. Посмотрите, как эту высосанную из пальца дилемму комментируют завзятые либералы-западники — им ведь что один, что второй памятник — ножом по сердцу. Давид Якобашвили (вице-президент РСПП): «…Слишком свежа история про Дзержинского. Правильная, неправильная — как она запечатлелась в памяти, такая она и есть. А про Александра Невского я мало чего знаю — хороший был или нехороший, а раз запомнился, значит, что-то значил». Переводим этот пассаж на бытовой язык: «Ничего не знаю, знать не хочу и этим горжусь». Это формула воинствующего невежества. И эти люди нам свое «мнение» транслируют! Вадим Дымов (одноименная продовольственная компания): «Далек от обоих. И не знаю, какое отношение имеет Александр Невский к Лубянской площади». Хотя бы честно. Николай Сванидзе: «Непонятный посыл, почему именно эту пару выбрали, может, мне никто из них не нравится… (Невский) вошел в историю тем, что между Западом и Востоком выбрал Восток, то есть монгольскую орду, власть которой он насаждал в русских городах. Тем не менее это лучше, чем Дзержинский…». Лизать сапоги римскому папе, превращаясь в западную колонию, разумеется, лучший выбор. Как и «орда» вместо советской власти. Сказано с явным прицелом на актуальность. Евгений Коган («Московские партнеры», по совместительству — либеральный заповедник ВШЭ): «Александр Невский не вызывает ни у кого большой аллергии, потому что, если забыть его большую и чистую любовь с татаро-монголами (о которой, я думаю, знают только историки), то он фигура для России скорее объединяющая, это нормально». Насчет аллергии и ошибся, и слукавил. Восток для всей этой публики, опрошенной бизнес-радиостанцией, — ненавистная азиатчина. А жизнь, по их «высоким» представлениям, теплится только на Западе, а если уж в России, то внутри даже не МКАД, а Садового кольца. Самое интересное и показательное, однако, в этом вопросе, что кроме патриотов, между собой стравили, сами того не желая, но строго по классовому признаку, бизнес и народ, который за Невского в свое время голосовал именно потому, чтобы не на Запад. И тем самым показали, что эти две стороны общественного мнения являются антиподами не только в узком социальном, имущественном смысле, но и в широком цивилизационном. Это признание дорогого стоит: бизнес и прикормленные им «историки» Родину, следовательно, пользуют и предают, а народ — любит и защищает. И нужен этим опрошенным Невский не больше, чем Дзержинский. И строго в антисоветских целях, чтобы в очередной раз пнуть великий Красный проект. А приветствовали бы они на лубянском пьедестале, причем с нескрываемым удовлетворением, любого христопродавца из февраля 1917 года, из числа тех, что свергали царя, или из августа 1991-го, кто валил памятник. Прямо так сказать не могут, поэтому все — повально — признались, что на самом деле за фонтан.

Следующее, что важно. Устраивая голосование только в интернете — и сдается, что это одна из главных причин самоустранения городских исполнителей и законодателей, которые намерены «выехать» на депутатах-муниципалах — власти Москвы во главе с мэром продолжают умышленную и целенаправленную дискриминацию и унижение стариков. В том, что касается неразблокированных до сих пор социальных карт, эта дискриминация уходит корнями в экономические причины — у г-на Собянина, по его собственному выражению, «треснул бюджет», который он пополняет за счет пенсионеров, заставляя их ездить на транспорте за свои кровные. В случае же с памятником налицо идеологическая мотивация: тех, кто скорее всего проголосует за Дзержинского, но не владеет IT-навыками, просто вычеркивают из голосования, по сути заведомо фальсифицируя тем самым результаты. Что это, как не чистая гайдаровщина: там в рынок «не вписались», здесь — в современность. И плевать «им», что возрастная дискриминация, как и любая другая, запрещена Конституцией: «они», как учил Ося Бендер, найдут тысячу и один «сравнительно честный» способ ее обойти.

Следующий важный момент касается тех, кто с IT на «ты». Прежде всего молодежи. При ближайшем рассмотрении выясняется, что для регистрации на сайте АГ нужен только номер телефона. Получить несколько номеров человеку не представляет сложности. Сим-карты, как неоднократно видели, запросто бесплатно раздают у метро, то есть персонального контроля над их распространением нет никакого. Либо их можно купить в «левых» точках продаж по цене от сотни рублей, не регистрируя паспортные данные у оператора. Можно воспользоваться и интернет-услугой IP-телефонии, получив временный доступ к «виртуальному номеру» и опять-таки обойдя при этом функцию контроля. Поиск в Сети на рынке подобных услуг предлагает еще и бесплатные варианты. Получается, что если имеется заинтересованность, а тем более деньги, причем не такие уж большие, организовать массовый вброс с «нужными» голосами никакая не проблема. Почему-то имеется уверенность, что именно так и произойдет. Ибо на это и расчет?

Александр Невский. Миниатюра из «Царского титулярника». 1672

И еще одно актуальное соображение. Не боятся ли «профанаторы» решения о Лубянке последствий того, чем занимаются? Хорошо, сегодня они проголосуют, «как надо» и как скажут муниципальным депутатам, и всё сойдет с рук, без шума и пыли. А завтра, когда реально памятник ставить придется, не в интернете, а на местности, не спровоцируют ли такой раскол — нет, не общественный, а между собой и обществом, что даже позитивное отношение к Александру Невскому не поможет, ибо «не в силе Бог, а в правде»? Или для некоторых должностных лиц, у которых мыслительный процесс нередко бывает заметен даже визуально, — два хода вперед это уже невообразимая планка?

В-третьих, волей-неволей внимание привлекает и сам проект «Активный гражданин», к которому, судя по комментариям в социальных сетях, появляется всё больше и больше вопросов. С одной стороны, изучение этой стороны дела наводит на определенные мысли о смысле проекта. За голосование начисляются баллы, на которые можно приобрести, как «по Фрейду» выразился один комментатор, «материальные и духовные ценности» — от дачной толстовки до билета в театр. То есть понятно, что для участия рекрутируются в основном потребительские кадры, для которых «гражданская активность» — что-то вроде спортивного тотализатора или разрешенного игрального автомата: нажмем — и выиграем. За кого и что — неважно, принцип олимпийский: главное — участие, дающее баллы. К подлинному ответственному гражданству это никакого отношения не имеет, потому и жалобы в Сети в основном на то, что «кидают», до лучших «благ» не добраться, и всё, видимо, «распределяют промеж себя любимых». Однако, с другой стороны, встречаются и вполне содержательные высказывания, в том числе на тему исторического наследия. Например: «…Бывают странные голосования. Например, выберите, где поставить памятник князю Владимиру. И нет варианта ответа, что я вообще против установки. И нет поля, чтобы просто свое мнение написать. Мне пришлось пропустить это голосование…». Ничего не напоминает, читатель? Не улавливаем параллелей с нашим случаем?

Словом, вопросов гораздо больше, чем ответов. Что в «сухом остатке»? Ситуация сложная — и в стране, и в мире. Если одним словом — нестабильная. Причин у этой нестабильности множество объективных, и международных, и внутренних. Время переломное. И очень сложно совместить растущее и вполне понятное социальное недовольство с принципом «не навреди» в том, что касается национальных интересов. У многих не получается, а кто осиливает — всё равно терзается сомнениями. Кому и зачем потребовалось эти непростые проблемы усугублять еще и темой памятника — очень большой и важный вопрос. Легче всего ответить на него с бытовых позиций, например: «Это они так протестные митинги перешибают — клин клином», или даже «Чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не плакало». А что, если всё гораздо сложнее, и снежный ком проблем, в накручивание которого определенную лепту вносит и «лубянское» голосование, очевидно придуманное московской Общественной палатой по команде сверху, — это еще один, сознательный и циничный шаг в сторону социально-политической дестабилизации, последствия которой непредсказуемы? Разве нет у нас таких сил и, главное, «башен» со стоящими за ними элитарными группами интересов?

https://regnum.ru/news/society/3197615.html

20.02.2021 НАТО заявляет о лобовом противостоянии с Россией и Китаем

Владимир Павленко, 20 февраля 2021, 22:18 — REGNUM

НАТО Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Итак, первый ответ США и «коллективного Запада» на прозвучавшее в виртуальном «Давосе» совмещенное, российско-китайское «НЕТ» планам форсированного внедрения «цифрового» миропорядка путем «великой перезагрузки», состоялся. Причем не дожидаясь конференции по безопасности в Мюнхене. Это решение состоявшегося 17 февраля совета министров обороны НАТО о принятии на предстоящем саммите блока в текущем году очередной, восьмой по счету в общем «зачете» и четвертой постсоветской Стратегической концепции Североатлантического альянса. Выступая с докладом, генсек Йенс Столтенберг заранее оговорился о том, что новое издание блоковой стратегии впервые после холодной войны зафиксирует противостояние НАТО конкретным странам, которые считаются вероятными противниками, — России и Китаю. Ранее, если обратиться к Стратегическим концепциям 1991, 1999 и 2010 годов, речь шла о сдерживании не стран или блоков, а угроз, к которым из раза в раз относились распространение ядерных и ракетных технологий и вооружений, международный терроризм, киберугрозы, а также «фундаментальные экологические проблемы».

Здесь необходим краткий экскурс, чтобы напомнить, с какими именно «вехами» мирового развития была связана смена североатлантических стратконцепций в постсоветские времена. Цели и задачи концепции 1991 года, которая принималась на фоне завершения холодной войны и распада СССР, находились в тесной корреляции с Парижской хартией для новой Европы (1990 г.). Этот документ призывал все страны континента поддерживать взаимодействие с США и Канадой. Тем самым объясняется масштаб «замаха» авторов Стратконцепции-1991, дополнившей традиционную задачу коллективной обороны стран-участниц НАТО «расширением безопасности для Европы в целом посредством партнерства и сотрудничества с бывшими противниками». Предполагалось, что экс-советские республики и бывшие участники советского блока будут поэтапно втягиваться в сотрудничество, а затем вливаться в НАТО путем интеграции военных доктрин и совмещения военной организации, фундаментом которого провозглашались «общие», то есть западные ценности. Их надлежало принять, и им следовать, разумеется, под американским лидерством и контролем. Этому, в частности, была посвящена программа «Партнерство ради мира», в которой первоначально участвовала и Россия. Следующая Стратконцепция-1999 на «мирном» уровне оттенялась Хартией об основных правах ЕС (2000 г.), в которой был провозглашен принцип будущего «демократического глобализма». Натовский же документ сориентировал блок на «широкие» подходы не только к коллективной обороне, но и к миру и стабильности, которые распространялись на весь «евроатлантический регион». Так же «широко» трактовалась и безопасность, понимание и обеспечение которой включало «политические, экономические, социальные и экологические факторы, помимо оборонного измерения».

Боевые самолёты ВВС НАТО Defence.gov

Уверенность в том, что Россия не возродится, а в Евразии с ней или без нее не найдется, кому бросить вызов американскому лидерству, как писал Збигнев Бжезинский в «Великой шахматной доске», внесла коррективы в военную стратегию НАТО. Роль ядерного оружия в стратконцепциях 1991 и 1999 годов была сведена к минимальному уровню «достаточности» для сохранения мира и стабильности, то есть к «предохранителю от случайности» или «защите от дурака». В практической плоскости это привело к постепенной стагнации триады стратегических ядерных сил (СЯС) США и последующему отставанию ее от России ввиду того, что основные усилия Вашингтоном были перенесены в неядерную сферу, на реализацию концепции БГУ — быстрого глобального удара. Она строилась с упором на гипертрофированное развитие высокоточных средств поражения и глобальный охват, что в условиях двустороннего сокращения СЯС Москвой и Вашингтоном увеличивало бы шансы последнего нанести обезоруживающий неядерный удар из режима постоянной боеготовности. Именно эти задумки легли в основу «нобелевских» инициатив Барака Обамы о всеобщем и полном запрещении ядерного оружия, которые с тех пор неоднократно отвергались Москвой.

Первый кризис Стратконцепции 1999 года случился уже через два месяца после ее принятия, когда российские подразделения из состава миротворческого контингента в бывшей Югославии совершили знаменитый марш-бросок на Приштину, захватив в косовской столице аэродром. После мюнхенской речи Владимира Путина в феврале 2007 года, которую предварял ряд безуспешных, но знаковых попыток западных элит добиться отсоединения от России Северного Кавказа, и, главное, после пятидневной кавказской войны 08.08.08 в блоке стали склоняться к конкретизации объектов «сдерживания». Непосредственным ответом на разгром грузинского режима стало полноценное возвращение Франции весной 2009 года в военную организацию НАТО. Тогда же на мировой арене впервые по-крупному показался Китай, который совместно с Россией заблокировал развитие финансово-экономического кризиса по сценарию, предусмотренному Техасским соглашением 2005 года. Оно предполагало формирование на базе интеграции США, Канады и Мексики Северо-Американского союза, а затем, через его объединение с ЕС — Трансатлантического союза с предполагаемым центром в Британии. Самое интересное: «архитекторы Техаса» рассматривали Китай своим «стратегическим активом», рассчитывая перебросить мировой финансовый центр в Сингапур, прикрыв его альянсом с Гонконгом и рядом провинций юга КНР, прежде всего Гуандуном, а также Австралией. Декабрь богатого на события 2009 года ознаменовался крупным скандалом на Копенгагенской конференции по климату (XV конференция сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата). Попытки Запада протащить в своих интересах решения, принятые закулисно, натолкнулись на мощный китайский ответ, поддержанный развивающимися странами и Россией; в результате «климатический лохотрон» Запада затормозил до 2015 года и до изначальных «датских» решений так и не дотянул. То есть совместные действия КНР с Россией, остановившие кризис и вынудившие его организаторов «повернуть оглобли» от краха доллара и введения амеро к заливанию пожара программами QE, для западных концептуальных элит оказались шоком. По совокупности этих фактов председатель североамериканской группы Трехсторонней комиссии Джозеф Най — младший разразился тогда в адрес Пекина крупной статьей в Project Syndicate, обвинив китайские власти в «измене» курсу Дэн Сяопина на альянс с США. В ноябре 2010 года появилась третья постсоветская Стратегическая концепция НАТО, в которой, прежде всего, подчеркивалась «ценностная» общность участников, их приверженность определенным правозащитным принципам. Иначе говоря, альянс противопоставлен тем, кто этих ценностей в американском прочтении не разделяет; именно здесь и содержатся намеки на Россию, а также на Китай, хотя официально говорится о том, что «ни одно из государств в качестве противника не рассматривается». В документе значительно расширен как перечень угроз, так и ключевые задачи НАТО. Их провозглашается три: наряду с «коллективной обороной», еще «кризисное регулирование» и «безопасность на основе сотрудничества». Излагаются планы управляемого предотвращения и урегулирования конфликтов в зонах интересов альянса, которые предельно расширяются, охватывая весь мир, а также провозглашается «широкое» сотрудничество на основе партнерства со странами, не входящими в НАТО, и международными организациями. Таким образом, камуфлируется стремление превратить НАТО в официальную военную организацию ООН, которое подкрепляется призывами к дальнейшему расширению альянса, возможному, как мы понимаем, только в восточном направлении.

Солдаты НАТО в Косово U.S.Navy

Если через призму этой истории вопроса посмотреть на то, о чем пошла речь применительно к будущей Стратегической концепции в редакции 2021 года, то общие тренды вполне ясны. Это, во-первых, провозглашение России и Китая, по сути, противниками альянса, что приравнивает предстоящее принятие этого документа к официальному объявлению новой холодной войны. Ибо, еще раз, ни в одной из предыдущих стратконцепций, начиная с 1991 года, конкретные страны — объекты «сдерживания» не обозначались, а конкретные источники угроз если и назывались, то связывались сугубо с деятельностью негосударственных субъектов. Во-вторых, если верить Столтенбергу, в новой редакции будет провозглашена централизация управления продвижением НАТО на Восток и укреплением позиций в потенциальной прифронтовой зоне. Здесь необходимо выделить два момента — взятие блоком на себя обязательств по дислокации национальных воинских контингентов на «восточном фланге» альянса, то есть вблизи границ России и Белоруссии; до этого такие войсковые перемещения финансировались из национальных бюджетов. Еще необходимо выделить «месседж», посылаемый лидерами альянса властям Киева: «Дата вступления в НАТО Украины не определена, но необходимые реформы нужно продолжать». В совокупности этих тезисов явно зашифрована не только подготовка к возможной «горячей» фазе конфликта с Россией (на что указывают отнюдь не маргинальные эксперты), но и перенос линии фронта поближе к жизненно важным центрам нашей страны путем расширения НАТО. Каким образом? Например, «хорватский сценарий» в Донбассе в случае быстрого успеха ВСУ снимает внутренние территориальные проблемы, которые «не пускают» Украину в альянс, а при «пробуксовке» агрессора создает возможность эскалации и интернационализации конфликта с втягиванием в него соседей. И, разумеется, с развязыванием рук брюссельской штаб-квартире НАТО, у стратегов которой появится целый спектр дальнейших возможностей.

Этот поворот Запада к лобовой конфронтации начался не сегодня. Напряженность нагнеталась все предыдущие годы, а с украинского кризиса 2014 года она перешла в режим давления в виде односторонних санкций. В декабре 2017 года была обнародована Стратегия национальной безопасности США, в которой Россия и Китай были названы «ревизионистскими» державами, «угрожающими существующему миропорядку» Pax Americana. В ноябре 2020 года был обнародован доклад «НАТО-2030: единство в новой эре», который входит в одноименную инициативу генсека Столтенберга. Поскольку задачей является выработка рекомендаций главам стран НАТО к предстоящему саммиту 2021 года, предъявление проекта новой стратконцепции можно считать важным шагом в ее реализации. Именно поэтому, в-третьих, альянс собирается расширить и предельно интернационализировать военное присутствие в Ираке, у границ Ирана и Сирии. То есть закрепить намеченную еще в Афганистане тенденцию по расширению границ своих интересов и ее распространению далеко за пределы зоны ответственности блока, как она сформулирована в Вашингтонском договоре (о создании НАТО) 1949 года. По сути, новая стратконцепция, если ее примут в том виде, о котором говорит Столтенберг, окончательно формирует глобальные амбиции альянса. И коль скоро речь идет о выходе НАТО в бассейн Персидского залива, то это означает фактическое смыкание юго-восточного фланга с так называемым «индо-тихоокеанским» концептом США. С глубоким охватом Евразии с юга и с возможностью блокирования как морских, так и прибрежных коммуникаций внутриконтинентальных стран между собой. Вопрос о том, как при таком раскладе будет оформляться «восточная НАТО» в лице четверки Quad (США, Япония, Австралия, Индия) — через расширение самой НАТО или конституирование нового, связанного с НАТО, военно-политического альянса — не суть важно. Гораздо существеннее, что соединение в Стратконцепции 2010 года военных факторов с политическими, реализованное концепцией Обамы о «возврате в АТР», получило развитие в единой стратегии НАТО в Европе и на Дальнем Востоке. Между тем формирование альянсов, связывающих между собой различные театры военных действий (ТВД), остается важным предвоенным признаком. Это — главное, что следует понимать, в то время как конкретные детали этого плана имеют свойство раскрываться по мере его реализации.

Двух мнений быть не может: представленная конфигурация в любом виде — и с глобальной НАТО, и с ее альянсом с военной версией Quad — отражает базовые концепции англосаксонской геостратегии, отраженные во взглядах классиков геополитики. Прежде всего, Хэлфорлда Маккиндера с его фундаментальным противопоставлением цивилизаций Моря и Суши, которому со своих позиций вторили Карл Хаусхофер и Карл Шмитт. А также Альфреда Мэхана с его морским «кольцом анаконды», выведенным впоследствии на сушу Николасом Спайкменом в концепции «Римленда» — пограничных лимитрофов, передвигаемых Морем вглубь Суши с помощью контролируемого извне создания и разрешения в них разнообразных внутренних конфликтов. И зря у нас кое-кто делал вид, будто не понимает, куда дует ветер так называемой «превентивной дипломатии», впервые обнародованной в ООН в качестве концепта еще в 1992 году. А в 2005 году закрепленной в виде институтов Управления, Комиссии и Фонда миростроительства («peace-building») при генсеке ООН. «Миростроительство» — такой же инструмент контроля с помощью управляемых внутренних конфликтов и такое же слагаемое пресловутой «великой перезагрузки» в политической сфере, как «устойчивое развитие» — способ навязывания экономических и социальных моделей посредством «расширенного» толкования экологии. В том, что формула [«перезагрузка» = «миростроительство + «устойчивое развитие»] составляет идеологический фундамент «глобализации по-западному», как раз и убеждают последние стратконцепции НАТО, где эти руководящие концепты изложены через запятую, только, как видим, «своими словами».

Маленький штрих: большой заслугой китайского руководства является впечатляющий перехват инициативы в ООН в части упомянутой «превентивной дипломатии». КНР давно уже принадлежит безоговорочное лидерство по активности участия в миротворческих акциях, что, без сомнения, блокирует многие деструктивные позывы лидеров Запада использовать институт миротворческих миссий в собственных целях и интересах.

В заключение три обобщающих соображения. Первое. В условиях кризиса, ускоренного ковид-экспериментами тех самых заинтересованных стран, правительств и стоящих за ними транснациональных «глубинных» структур, а также их повсеместной агентуры влияния, в мире происходит стремительное нарастание уже не неопределенности, а конфронтационных тенденций, выраженных формированием противостоящих альянсов. Усилиями элит Запада, неспособных и нежелающих отказываться от планов глобального цифрового тоталитаризма, помноженных на геноцид, даже не сокращения численности, а уничтожения миллиардов людей, человечество подталкивают тем же самоубийственным маршрутом, которым шла подготовка обеих мировых войн прошлого столетия. Путем блоковой политики, в рамках которой НАТО выводится на глобальный уровень военно-силовой составляющей этого проекта, который в политической сфере опирается на разветвленную систему институтов, учреждений и программ ООН. Основные постулаты новой Стратегической концепции НАТО в будущей редакции 2021 года, от принятия которой блоку, если он не хочет выступить поджигателем глобального военного конфликта, следует отказаться, нацелены именно в этом направлении. «Большой Запад» со странами, разделяющими западные ценности — это, если названные тенденции не будут обращены вспять, будущий альянс-агрессор, исторический наследник «тысячелетнего» нацистского Третьего рейха, всего «Антикоминтерновского пакта».

Второе соображение. Ускоряющееся сближение России и Китая, все более приобретающее черты не только экономического, но и военно-политического союза — ответ на эти угрозы Запада, не допускающий разрушения глобального баланса, тормозящего развитие угрожающих тенденций. Ответив отказом на ультимативное требование элит Запада принять их человеконенавистническую концепцию будущего, известную как «цифровой концлагерь», Москва и Пекин официально объявлены главными противниками ее концептуальных вдохновителей, заказчиков, исполнителей и бенефициаров. И, соответственно, врагами США и других западных стран, власти которых находятся под их контролем. Дилемма, стоящая перед нашими странами: или принуждение геостратегических оппонентов к миру, компромиссу и строительству равноправного, многополярного миропорядка, или выбор между капитуляцией и ядерным самоуничтожением человечества.

Российские солдаты на китайском военном полигоне Mil.ru

И третье. Позитивные тенденции в российско-китайских отношениях, включая формирование полноценного союза, — необходимое, но недостаточное условие успешного противодействия этому глобальному вызову, ответ на который напрямую связан с судьбой планеты и человечества. Поддержание статус-кво в Совете Безопасности ООН и ряде глобальных институтов не снижает актуальности глобальной альтернативы, как модели будущего, так и параллельной системы институтов, способной ограничить и подвинуть глобальное влияние элит Запада. Особую важность это соображение приобретает на фоне обещания новой администрации США созвать в течение года свою «альтернативу» ООН в лице мирового «форума демократий», что является одним из ключевых предвыборных обещаний Джо Байдена в сфере внешней политики. Не предвосхищая конкретных форм возможного российско-китайского ответа, отметим, что этот вопрос требует безотлагательной проработки. Причем как на двустороннем, так и на многостороннем уровнях, включая международные организации, объединения и проекты с высоким влиянием России и Китая — ШОС, БРИКС, «Пояс и путь», ЕАЭС, ОДКБ, ВРЭП, «Большое евразийское партнерство» и др.

Следует понимать, что с обнародованием планов принятия новой Стратегической концепции НАТО глобальная ситуация получает новый импульс к дестабилизации, а противостояние входит в клинч, чреватый серьезными глобальными последствиями.

https://regnum.ru/news/polit/3197335.html

19.02.2021 Чем ответят глобалисты в Мюнхене на фиаско Давоса?

Владимир Павленко, 19 февраля 2021, 11:42 — REGNUM Сегодня в виртуальном формате открывается крупное глобалистское мероприятие — ежегодная Мюнхенская конференция по безопасности, в которой, как уже объявлено, не примут участия российский и китайский лидеры Владимир Путин и Си Цзиньпин. Зато ожидается выступление американского президента Джо Байдена, в котором, он, надо полагать, повторит сказанное недавно в Госдепе и Пентагоне насчет противостояния с Китаем и Россией. Причем как самостоятельно, силами США, так и путем восстановления «подорванной» Дональдом Трампом системы альянсов, призванной «проецировать силу» коллективного Запада в глобальном масштабе. Это если рассуждать в контексте газетных новостных заголовков. По существу же в мире происходит форменный обвал очень многих теневых планов, который и вывел эти процессы из-под ковра в сферу публичной политики.

Владимир Путин и Си Цзиньпин Иван Шилов © ИА REGNUM

Что за планы? Вкратце напомним, что еще в 70-е годы, сразу после создания Римского клуба, в его рамках появилась серия программных докладов, представлявшая собой заявку на «дорожную карту» управляемых глобальных перемен. Разворот к остановке экономического роста и снижению численности населения («Пределы роста», 1972 г.). Раздел мира на экономические регионы с узкой специализацией под интеллектуальным, организационным и технологическим лидерством Запада («Человечество на перепутье», 1974 г.). Замена государственных суверенитетов «коллективным» глобальным суверенитетом («Пересмотр международного порядка», 1976 г.). Создание синкретической «единой мировой религии» на основе иудео-христианского синтеза авраамистических, восточных и иных религий и религиозных систем («Цели для человечества», 1977 г.). Формирование энергоэффективной цивилизации с тотальной ревизией в пользу нетрадиционной, «зеленой» энергетики («Энергия: обратный отсчет», 1978 г.). И ряд других, в которых закладывались основы будущей цифровизации, оболванивания подрастающего поколения с помощью «новых подходов» в образовании, конъюнктурно выпячивались проблемы «третьего мира» и пр., вплоть до поощрения «оранжевых» тенденций так называемой «революции мировой солидарности» («Первая глобальная революция», 1990 г.).

Эмблема Римского клуба HMman

Для начала всю эту муть продвинули в СССР, опираясь на поддержку главы правительства А. Н. Косыгина, который выдвинул на связь с Римским клубом своего зятя Джермена Гвишиани. Сделали ряд шагов в направлении «разрядки» международной напряженности («Большой договор» с ФРГ 1970 г., договоры с США по ОСВ и ПРО 1972 г., СБСЕ с Заключительным актом в Хельсинки 1975 г.). Многое поменяли у себя, на Западе: вывели доллар из зависимости от золота, сделав заявку на раздувание неолиберальных «финансовых пузырей» (1971 г.). С помощью политических махинаций заменили связку избранных руководителей США — Ричарда Никсона и Спиро Агню — неизбранными Джеральдом Фордом и Нельсоном Рокфеллером (1973−1974 гг.), показав тем самым олигархические «уши» заказчиков перемен. В дополнение к мюнхенской Международной конференции по безопасности (Вольфганга Ишингера) учредили ВЭФ — Всемирный экономический форум Клауса Шваба (1971 г.). Еще создали Трехстороннюю комиссию (Дэвид Рокфеллер — Збигнев Бжезинский), развив идеи Римского клуба на уровень «трех мировых блоков», чтобы в дальнейшем «без России, против России и на ее обломках» (1972−1975 гг.). Также учредили первую и ключевую по сей день компанию по управлению активами из числа «глобальных инвесторов» — группу Vanguard (более подробно ниже), тесно связанную с ЦРУ (1975 г.), принявшись кардинально переформатировать под новые задачи структуру акционерного капитала глобальных банков и корпораций.

Дэвид Рокфеллер U.S. National Archives and Records Administration

Поскольку практическая реализация этих наработок уперлась в наличие альтернативной советской модели и, главное, альтернативного советского образа будущего, острие управляемых перемен направили против СССР, чтобы сразу с его распадом перейти к практике. Следует оговориться, что распад не рассматривался императивом; поначалу хотели «договориться», убедив Москву принять разрушительную правозащитную риторику, а за ней идеологию. Когда, при Джеймсе Картере, это не прошло, пришел Рональд Рейган, перед которым были поставлены задачи лобового нажима, вкупе с использованием внутренних подрывных элементов в нашей стране. После разрушения СССР, по мере продвижения «дорожной карты» Римского клуба, на передний план стали выходить маскировочные мероприятия, связанные с так называемым устойчивым развитием. Постарались зашифровать благозвучной «зеленой» риторикой будущий глобальный концлагерь, не только цифровой, но и всеобъемлющий, совместив внедрение этой проблематики с массовым подкупом элит развивающихся стран. Конференция по окружающей среде и развитию (1992 г.) в Рио-де-Жанейро, принявшая по этому вопросу основные решения («Agenda-XXI», Рамочная конвенции ООН об изменении климата, Декларация Рио с принципами «устойчивого развития»), — не первая по счету, но первая по практике применения. Ибо условиями внедрения разработок Римского клуба, повторим еще раз, были распад СССР и впадение России в глобальной проблематике в зависимость от Запада, заложенное еще в советские времена (внедрение «римских» идей, кооперация с Западом по научной линии и т. д.). Именно тогда в нашей стране и был принят план интеграции с Западом, оформленный созданием группы институтов системных исследований (с 1976 г.), связанных с головным таким институтом в Вене. При Ю. В. Андропове появилась Комиссия ЦК КПСС по экономической реформе (1983 г.), а в ней — фигуранты этих институтов, включая будущую гайдаровскую команду и пр.

Здание Международного института прикладного системного анализа в Вене Gryffindor

С началом XXI века наработки Рио запустили в практическую плоскость, создав политический инструмент навязывания своей воли суверенным странам. Первый Всемирный саммит (2000 г.) принимает «Цели развития тысячелетия» (ЦРТ), которые впоследствии, в 2015 году, преобразуются в «Цели устойчивого развития» (ЦУР). Первые «Цели» — это конспективное изложение Agenda-XXI («Повестки на XXI век»); вторые — скорректированной по ходу дела Agenda-2030 («Повестки до 2030 г.»).

Вся эта прелюдия к тому, что все перечисленное организаторы этих «перемен» собирались протаскивать под шумок абсолютного непонимания происходящего мировой общественностью, прикрываясь «позитивной мотивацией» ЦРТ и ЦУР. Однако на определенном этапе получаться перестало. Финансовый кризис 2008—2009 годов, затевавшийся ради создания мирового экономического правительства (созданную в 1999 г. «Группу двадцати» под него перевели в формат института глав государств и правительств), завершился совместным демаршем Москвы и Пекина. После этого организаторы биржевого обвала оказались вынуждены заливать собственные эксперименты безмерными деньгами. И на месте такого несостоявшегося «правительства» учредили Совет по финансовой стабильности, ставший инструментом наличной накачки «глобальных системно важных банков». В 2009 году, вместо тогдашнего варианта Парижского соглашения, на копенгагенском саммите Рамочной конвенции по климату получили китайский демарш, поддержанный «Группой 77» развивающихся стран. Заказчики все поняли и принялись провоцировать в России и Китае внутренние потрясения. И возвращение Владимира Путина, и приход Си Цзиньпина сопровождались откровенным внешним вмешательством, попытками не допустить их к власти; как это было у нас, все помнят, как в Китае — приходилось неоднократно рассказывать на примере «дела Бо Силая». Так или иначе, в 2012 году оба лидера, которые предварительно установили очень тесное взаимодействие, посвятив этому весной 2010 года неделю закрытых плотных переговоров в Подмосковье, стали у кормила власти в своих странах, существенно укрепив позиции соответственно реанимацией военной мощи и уничтожением коррумпированной прозападной оппозиции. Оба последовательно «обнулились» в сроках пребывания у власти, «обнулив» тем самым и надежды оппонентов, что все решится «естественным» путем, нужно только немного подождать. Ситуация с продвижением тех самых «долгоиграющих» планов, ради которых в свое время создавался Римский клуб, все более провисала. В окончательный тупик она зашла с победой в 2016 году Трампа на выборах в США. Глобалистам объявили шах, загнав их в глухую оборону, чреватую очень быстрым матом (одно «дело QAnon», если отнестись к нему как к серьезной конкретике, которой имеются доказательства, чего стоит; ведь конспирология очень часто до того момента таковая, пока не открылись соответствующие архивы или не вынесен сор из избы). И именно тогда — это очень важно понимать — в «высших штабах» глобализма было осознано, что закулисная война проиграна, и единственным шансом отыграть упущенное, вернув инициативу, остается перевод событий в публичную политическую плоскость. Иначе — кранты. Но понятно, что в этой публичной плоскости улетучиваются все преимущества, вся изначальная фора глобалистов, которые дает им «неопознанность» как политических субъектов, позволяющая накрываться туманом мистики.

Владимир Путин и Си Цзиньпин Kremlin.ru

Чтобы понять логику этого вывода и этого решения, нужен еще один экскурс в еще более давнюю историю. В конце 30-х годов прошлого века, на волне ремилитаризации Третьего рейха, подогретой отсутствием реакции Запада на односторонний выход Гитлера из версальской системы, в британской элите созрел план англо-германского альянса — антисоветского, а по некоторым данным, подспудно еще и антиамериканского. В ноябре 1938 года к Гитлеру для «утряски» вопроса приехал эмиссар концептуальных кругов британской элиты лорд Ивлин Галифакс; это потом его визит словесно ограничили подготовкой Мюнхенского сговора; на самом деле замах был намного круче. План, изложенный Гитлером, Галифаксу понравился. Суть его состояла в том, что «игру свободных сил» как «способ оформления отношений между народами» (здесь и далее закавычены прямые цитаты) предлагалось заменить «господством высшего разума», то есть управляемой с двух сторон реализацией закрытых договоренностей, достигнутых на двусторонней же основе. Принял британский гость и оговорку хозяина встречи насчет того, что «этот высший разум обязательно должен привести примерно к тем же результатам, которые были бы произведены действием свободных сил». Иначе говоря, «достойные друг друга собеседники» обсуждали, как «продавать» наивной общественности итоги теневых сговоров под видом последствий «естественного хода событий». Галифакс уехал «посоветоваться» и вскоре, сменив Энтони Идена во главе МИД и получив гарантии скорого премьерства в случае договоренности с Германией, «отсемафорил» Гитлеру о том, что Лондон с принципом «высшего разума» согласен, и что он свою часть пути прошел и ожидает встречных ходов Берлина. Всевышнему было суждено распорядиться так, чтобы спасти мир истерикой, которую фюрер, замученный четырьмя месяцами ожидания, устроил эмиссару Галифакса послу Гендерсону за то, что его, Гитлера, «полощут» британские СМИ. Стенограмма разговора выдает крайнее возбуждение нацистского диктатора и еще более крайнюю растерянность британского дипломата, у которого на глазах из-за гитлеровского сумасбродства рушится весь план. В результате премьерское кресло занял Уинстон Черчилль, Иден вернулся в МИД, а Галифакс вместо Даунинг-стрит, похоронив блестящие карьерные перспективы, несолоно хлебавши уехал послом в Вашингтон. Гитлер потом одумался, послав своего ближайшего соратника Гесса в последний полет с «билетом в один конец» в канун прихода Черчилля к власти, но было поздно. Этот жест в Лондоне не приняли: после драки кулаками не машут. Да и новый британский премьер в нем заинтересован не был, ибо пришел с другими планами.

Министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс на прогулке с Герингом. 1937

Но принцип «высшего разума», с которым согласились англичане, состоящий в теневом принятии решений, которые руками карманных политиков оформляются управляемым развитием событий в «нужном» направлении, никуда не делся. Это особенно важно понимать сейчас. И отдавать себе отчет, что засветка планов, которую «высший разум» поручил «давосскому» Швабу, «перезагрузку» которому на самом деле писал не он сам, а совсем другие «афффторы», — не просто вынужденный, но отчаянный шаг. Продиктован он форс-мажором и противоречит всей логике теневого управления. Взяв на себя роль «дежурной», как это поприличнее выразиться… «back side», Шваб, конечно, подставился по полной, но у него и выбора-то не было: делай, что говорят. Ибо в этой глобалистской иерархии он, на самом деле, никакой не «злой гений», как ему любят приписывать доморощенные завсегдатаи конспирологических сайтов, а обыкновенная, даже не козырная, «шестерка» для заклания в картежный отбой при игре в «глобального дурака».

А кто же тогда в этой крапленой колоде «туз»? Давайте вернемся к началу и вспомним о Римском клубе. Почему он — именно Римский, а не Брюссельский, Лондонский или Вашингтонский, что, казалось бы, более «соответствует»? Потому, что марионетки, подобные как авторам упомянутых нами докладов, так и их нынешнему «глашатаю» Швабу, прикрывая своим именем чужие идеи, уступают при форс-мажоре место подлинным «почти» что первым лицам. Римский клуб не случайно появился именно в конце 60-х годов; его появление — послесловие ко Второму Ватиканскому собору 1962−1965 годов, на котором Римско-католическая церковь осуществила спецоперацию по снятию ограничений, в том числе догматических, с дальнейшей секуляризации в широком ее смысле, как процесса обмирщения церкви и превращения ее в инструмент вполне себе земной политической власти, оторванной от Спасителя и его заповедей. До собора продвижение повестки как перечисленных, так и остальных докладов было невозможно; после него, на волне трансформации христианской догматики на Западе в экуменическое прикрытие иудео-христианства (признание иудеев «старшими братьями» и снятие с них вины за распятие), оно стало неизбежно. Решениям собора символически и практически присягнули все последующие понтифики. Откуда взялось сдвоенное папское духовное имя «Иоанн Павел» — I и II? Собор начинался при папе Иоанне XXIII, а закончился при папе Павле VI, так что «Иоанн Павел» — это символика, отражающая преемственность его решениям. Иоанна Павла II сменил папа Бенедикт XVI. Чем он закончил свой понтификат, выражаясь светским языком, перед досрочной отставкой 2013 года? Проповедью «мирового правительства» — факт общеизвестный, но подзабытый, поэтому необходимо о нем напомнить. Нынешний папа-иезуит Франциск, начавший, в полном соответствии с догматами «устойчивого развития», с проповедей «защиты бедных», которые некоторыми воспринимались в духе социализма и через призму «теологии освобождения», двинулся затем к более серьезным концептуальным вещам. В том числе откровенно богохульским. И выяснилось, что популистская линия Святого престола в его нынешнем исполнении тесно связана не только с иезуитами. Но и с рокфеллеровским Советом по народонаселению, который еще с 50-х годов занимается проблематикой «регулирования» численности населения, унаследованной Римским клубом, причем наделен для этого рангом консультанта при Экономическом и социальном совете ООН. В начале декабря по призыву Франциска и под патронатом одного из его ближайших подручных кардинала Турксона была создана НКО с характерным названием «Совет по инклюзивному капитализму», объединившая лидеров мирового бизнеса. На словах — ради «интеграции» рыночных экономических императивов бизнеса с религиозной моралью, провозглашенной иезуитом Франциском. На деле — для подмены государств бизнесом в форме перехода власти в руки глобальных и транснациональных банков и корпораций.

Папа Франциск I Long Thiên

«Инклюзивный капитализм» как способ ответить на требования общества о «более справедливой и устойчивой модели роста» — это одновременно:

и сеанс политического стриптиза, продемонстрированный сменой «социалистической» риторики Ватикана капиталистической, без которой не может идти речи об альянсе Святого престола с акулами мирового бизнеса;
и указание финансовых параметров участия в Совете, которые прописаны в соответствующем обращении олигархов, поддержавших папу по предложению фактического организатора — Линн де Ротшильд: более 10,5 трлн долларов активов, находящихся под управлением кучки «глобальных инвесторов», компаний с капитализацией не менее чем в 2,1 трлн;
и список учредителей Совета, отражающий перечень допущенных «привилегированных» структур; среди них Visa, MasterCard, Dupont, Estée Lauder, Johnson & Johnson, BP, Saudi Aramco, фонды Форда и Рокфеллера, Банк Англии (в лице экс-директора Марка Карни), структуры ООН, что демонстрирует привязанность организации к этим планам и т. д.;
и пример неразрывности глобальных олигархических кланов Ротшильдов, Рокфеллеров и Ватикана. Папа здесь — и владелец Банка Ватикана, и бизнес-партнер остальных двух кланов, который через систему лондонских золотых фиксингов, банковские сети (EFSR, Inter-Alpha, Financial Services Forum) и входящие в них банки связан с Ротшильдами (Santander, Intesa Sanpaolo, Crédit Agricole) и Рокфеллерами (Deutsche Bank);
и самое главное: концепция и план «инклюзивного капитализма», раскрывающие капиталистическую, олигархическую сущность инициативы Ватикана, которая ранее как «фиговым листком» прикрывалась псевдосоциалистической демагогией, служат идеологией той самой «великой перезагрузки», а на самом деле глобальной «перестройки», авторство которой приписывают Швабу.

Иначе говоря, новый фашизм, а все, что описано Швабом в двух книжках, в которых его назначили «автором», это безусловно фашизм, сегодня является таким же продолжением политики Ватикана, как и девять десятилетий назад, когда заключались конкордаты Святого престола с Муссолини (Латеранские соглашения 1929 г.) и Гитлером (1933 г.). И как около восьмидесяти лет назад, когда именно будущий папа Павел VI (тогда кардинал Монтини), подводивший итоги Второго Ватиканского собора, крышевал спецоперацию «Ватиканский коридор», когда паспортами Ватикана для вывоза в Испанию и далее в Латинскую Америку были снабжены около 30 тыс. нацистских военных преступников. А еще этот новый фашизм, как следует из «европейских» тезисов авторов доклада Трехсторонней комиссии «Кризис демократии» (1975 г.), является не только прошлым, но и будущим Старого Света. Следовательно, фашизм служит как философским обоснованием, так и идеологическим прикрытием легализации интересов Ватикана в не совсем привычном общественности, но хорошо известном специалистам олигархическом статусе.

Откуда же родом прежние «социалистические» спекуляции Святого престола? Только ли из несовместимости с социализмом вынужденно обнародованной причастности к олигархату? Нет, не только. Кроме современных бизнес-интересов Ватикана, которые и ранее составляли секрет Полишинеля (вспомним хотя бы дело Пола Марцинкуса или ритуальное убийство Роберто Кальви с причастностью к нему цэрэушной террористической сети Gladio), существуют серьезные политические предпосылки. Если пойти еще глубже, то необходимо вспомнить показания в советском плену обергруппенфюрера СС Гильдебрандта о неофашистских планах «социалистических соединенных государств Европы» с немецким концептуальным ядром, франко-германским альянсом в виде оси и периферией в лице остальной Европы. Именно это в памятном разговоре в августе 1942 года рейхсфюрер СС Гиммлер обсуждал в качестве «плана завершения этой войны» с шефом СД Шелленбергом, если верить мемуарам последнего. Кстати, случайно ли Шелленберг, писавший свои воспоминания в послевоенной Швейцарии под диктовку англичан, после чего сразу же умер, так подробно раскрывает тот разговор, уделяя ему целую главу? Разве непонятно, что планы создания нынешнего ЕС как загримированного под «демократический социализм» неофашистского образования писались именно тогда, в «трогательном» творческом сотрудничестве недобитых нацистов и западных «демократий» при посредничестве и «духовном окормлении» проклявшего Советы и коммунизм Святого престола? Очень показательным в этом плане является недавнее высказывание главы российского МИД Сергея Лаврова. Явно сказав гораздо больше и откровеннее, чем ожидалось, главный отечественный дипломат предложил отделить ЕС, с которым разговаривать не о чем, от Европы, надо полагать, освобожденной от еэсовской «интеграции» и возвращенной в прежнее «вестфальское» состояние. И вот с ней только и можно разговаривать.

Вальтер Шелленберг

Теперь о «глобальных инвесторах», которые долгое время открыто не упоминались, а их владение практически всеми ведущими субъектами мировой экономики не раскрывалось, хотя речь идет о 43 тыс. банков и корпораций, которыми в своем исследовании десятилетней давности занимались специалисты Швейцарского федерального технологического института (ШФТИ). Сначала в этом списке выделили «широкое» ядро — 1 тыс. 318 бизнес-структур, переплетенных между собой взаимным владением активами. Внутри «широкого» отыскалось и «узкое» ядро — 147 компаний. И нет нужды упоминать, что в нем — все учредители «Совета по инклюзивному капитализму». Однако в итоге внутри «узкого» ядра обнаружилось и «сверхузкое» — двенадцать «глобальных инвесторов», и упомянутый параметр учредителей Совета (2,1 трлн активов на компанию) подозрительно точно соответствует критериям участия в этой «двенадцатке». С одной стороны, их список известен и не раз приводился. Повторим его: BlackRock, Vanguard, Fidelity, Capital Partners, State Street, JP Morgan, Citigroup, Bank of New-York Mellon Corp., Bank of New-York Merrill Lynch Corp., Legal & General, Barclays, AXA. С другой стороны, совокупное владение активами у них намного больше 10,5 трлн (одна только BlackRock имеет в управлении активов почти на 7 трлн). О чем это говорит? О том, что настоящие учредители Совета находятся в списке «двенадцатки», а компании, перечисленные среди учредителей, фигурируют в нем для отвода глаз. Как эти два списка связаны? Если копнуть любой ресурс, раскрывающий структуру акционерного капитала ведущих ТНК и банков, например Yahoo Finance, то выяснится, что между принадлежащими участникам «двенадцатки» паевыми инвестиционными фондами и институциональными инвесторами поделены более половины всех их акций. Любого банка и любой корпорации. Всех, без исключения. Кроме того, в самом списке учредителей «Совета по инклюзивному капитализму» показательно присутствуют двое представителей «двенадцатки» — Capital Partners той самой Линн де Ротшильд и State Street вышедшего по этому поводу из тени Роберта О’Ханли. А еще, повторим, руководитель Фонда Рокфеллера Раджив Шах. Круг замкнулся, все «фишки» расставлены по своим местам.

Хиллари Клинтон и Раджив Шах U.S. Department of State

А теперь восстановим ниточку логики наших рассуждений о нынешних процессах — с того момента, когда «что-то пошло не так», и хозяева поручили Швабу писать про «великую перезагрузку». Нынешний виртуальный «Давос» («Давосская неделя»), бомбу в которой взорвали выступления Си Цзиньпина и Владимира Путина, между которыми был выдержан интервал для осмысления теми, кому они были адресованы, ясно показал следующее. Открыв «карты» публикациями Шваба, глобальная элита пошла ва-банк и, добившись ухода Трампа, хотя и подорвав на этом собственные позиции в США, нацелилась на Россию и Китай: именно про это выступления Байдена в Госдепе и Пентагоне. И именно об этом, скорее всего, будет он говорить и на виртуальном «Мюнхене», который тоже пройдет в видеорежиме.

Китай и Россия на это устами своих лидеров четко и недвусмысленно ответили «Нет!». Каким именно образом? Эту тему приходилось подробно комментировать как автору этих строк, так и другим экспертам. Имеющий интерес, да вернется к этим публикациям, ибо сделать это здесь автору означало бы выйти за любые рамки разумного объема и по большому счету стало бы повторением пройденного. Добавим только, что с тех пор, как выступления российского и китайского лидеров прозвучали, случилось важнейшее событие. Москва и Пекин перенесли свое сближение в сферу безопасности, что означает принципиальную готовность двух столиц внести такие, уже анонсированные сторонами, правки в действующий Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве 2001 года, которые фактически установят между ними военный союз. Противостоять такому союзу на поле боя — для Запада самоубийственно и исключено. Попытки подорвать внутреннюю стабильность в каждой из стран уже предпринимались, причем так же неоднократно, как и безуспешно. Конечно же, учитывая, ЧТО стоит на кону, эти попытки будут продолжены, в том числе с опорой на сторонников глобализации по-американски в правящих элитах России и КНР, а они имеются. Но надо понимать, что с учетом уже состоявшегося сохранения Трампом влияния в Республиканской партии, а по данным опроса, проведенного YouGov/Economist, его деятельность поддерживают 87% актива и сторонников партии, времени у глобалистов становится все меньше. Собственно, его почти нет: уже через год полным ходом пойдет кампания по промежуточным выборам в Конгресс, и возможны такие подвижки, которые обнулят шансы демократов-глобалистов, полученные вследствие фактически признанных ими самими выборных махинаций 2020 года. Историческое время работает на Россию и Китай и по большому счету на человечество. И против его олигархических могильщиков.

И самый последний штрих. Подельником Ватикана в этой глобальной ставке, в которую вовлечены элиты «сильных мира сего», как известно, является уже подписавшийся под папское лидерство Фанар — стамбульский квартал, где расположена резиденция константинопольского, он же «Вселенский», патриарха Варфоломея, который в интересах Ватикана несколько лет назад развалил православное единство. Не поехав на Критский «всеправославный» собор 2016 года, Русская православная церковь, с одной стороны, избежала соучастия в этом расколе. С другой стороны, «камнем преткновения» остается гаванская встреча с папой патриарха Кирилла (в том же 2016 г.). Особенно в свете того, что именно на ней обсуждалось многое из включенного впоследствии в «идейную базу» «перезагрузки». Самое пагубное: встреча не оказала позитивного влияния на церковные процессы на Украине, и Россия от нее ничего не выиграла. Вспоминать об этом не хочется, но придется: Бог видит все. И всем воздает. Иногда по заслугам, но чаще — по грехам. Хотя имеется шанс исправиться.

Ну, так что там, в Мюнхене? Ждем-с всенепременнейше…

https://regnum.ru/news/polit/3195604.html

17.02.2021 «Национализация» законов против «холопов» внешнего влияния

Владимир Павленко, 17 февраля 2021, 19:00 — REGNUM

Иван Шилов © ИА REGNUM

Госдума в третьем чтении приняла поправки в федеральный закон «О безопасности» (от 28 декабря 2010 г. №390-ФЗ). Как сообщает сайт нижней палаты, вносится положение о том, что «решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации в их истолковании, противоречащем Конституции РФ, не подлежат исполнению в России». Отметим, что данные изменения приняты в соответствии с дополнением этим положением статьи 79-й российской Конституции, осуществленном по итогам голосования 1 июля 2020 года. Соответствующие изменения будут в ближайшее время внесены и в законодательные и подзаконные нормативно-правовые акты, которые выстраиваются на основе закона «О безопасности».

Характерно: не успели СМИ сообщить об этом, без преувеличения, знаковом событии, как вокруг него сразу же развернулась дискуссия диаметрально противоположных оценок. Сторонники произведенных изменений не только их поддерживают, но и предлагают пойти дальше, признав не подлежащими исполнению международные решения и документы, которые противоречат не только Основному закону, но российскому законодательству в целом. Если коротко, то внешние обязательства не могут быть выше внутренних правил, ибо в этом случае создаются предпосылки для внешнего контроля и даже вмешательства во внутренние дела. Их оппоненты, круг которых в основном ограничивается либеральными кругами, связанными с поздней советской интеллигенцией и доминировавшими в ней диссидентскими настроениями, с пеной у рта отстаивают безоговорочный приоритет международных норм над внутренними. Спекулируя при этом на перспективах «трудностей» во взаимоотношениях российских граждан с ЕСПЧ. С их точки зрения, выше прав человека ничего нет, и в этом вопросе стандарты-де задает именно Запад — в лице правительств стран НАТО и соответствующих НКО. И недопустимо ставить под сомнение так называемые «европейские ценности», связанные с этой темой, потому что Россия является участником международных и европейских организаций — ОБСЕ, Совета Европы и т. д. И обязуется эти «ценности» разделять и проводить во внутренней политике.

С либералами и «творческими» «инженерами их душ» все ясно. Еще с советских времен. Труднее понять, когда с этих же позиций выступают некоторые коммунисты, пытающиеся отыскать в европейских структурах, априори враждебных нашей стране, защиту от «произвола властей». Никто не говорит, что произвола не бывает, — очень даже бывает; пример очередного приступа запретительного коронабесия предельно нагляден. Но апеллировать к внешним силам в поисках внутренней справедливости — весьма сомнительное занятие. Кому-то оно может показаться эффективным, но в своей основе — это «перестроечный» стандарт. Посмотрите на нынешние США, в которых даже не замечают, как ровным счетом по горбачевской модели нивелируется сверхдержавный статус. Ничто не унижает его больше, чем споры о том, кто сильнее вмешался во внутренние американские дела, включая выборы, — Россия или Китай. И ничто не опускает страну, причем любую, ниже, чем отсутствие права регулировать вопросы собственной внутренней жизни без оглядки на окрики извне.

Кстати, а что такое «европейские ценности»? Если от словесной пурги перевести разговор в плоскость конкретики документов, то основополагающих, связанных с формированием гуманитарной платформы ЕС, их два: Парижская хартия для новой Европы (21 ноября 1990 г.) и Хартия ЕС об основных правах (7 декабря 2000 г.). Первая обязывала всех участников поддерживать дружественные отношения с США и Канадой, увязав это условие с подтверждением приверженности принципам Заключительного акта СБСЕ в Хельсинки (1975 г.). Вторая хартия — об основных правах ЕС — открыто провозгласила движение к «демократическому глобализму будущего». Иначе говоря, суть «европейских ценностей» в политике заключается в глобализации по американским стандартам. Поэтому о правах человека спор идет на словах. На деле же имеется в виду установление глобального американского господства под видом этих прав, упакованных в американские же представления о демократии, которые на самом Западе честные ученые давно уже называют либо «тоталитарной демократией» (У. Энгдаль), либо «постдемократией» (К. Крауч).

Леонид Брежнев подписывает Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. 1 августа 1975 года, Хельсинки

В сущности, в основе этой дискуссии вокруг роли и места прав человека, ведущейся в нашей стране с «перестроечных» времен, находится вопрос о первичности национальных или международных интересов. Для одних международное право — инструмент защиты своих суверенитетов, для других — способ унификации стран и народов и распространения на них единых стандартов, которые лукаво провозглашаются «общечеловеческими». Суверенитет и национальные интересы в этих представлениях — атавизм и препятствие на пути к «всеобщему» объединению. Так что вопрос много шире, чем обыкновенная правоприменительная практика, и он явно наделен определенным смыслом — философским, идеологическим и политическим. Об этом и поговорим. Только прежде напомним, с каким эффектом во время недавних китайско-европейских переговоров лидеры ЕС попытались обвинить КНР в нарушениях прав человека. Что им ответил Си Цзиньпин? А то, что этот вопрос не имеет как «универсального» решения, так и пределов совершенства. И упирается в особенности цивилизационной традиции. И поскольку у каждого она своя, то и концепций прав человека столько, сколько суверенных стран. Почему?

В английском языке, на котором писалось международное право, в отличие от русского, нет единого толкования феномена свободы. Он обозначается двумя терминами — freedom и liberty, значения которых диаметрально противоположны друг другу. Freedom — свобода, основанная на балансе прав и обязанностей, личности и общества. То есть на сознательности. Если нет обязанностей — откуда права? Можно сказать, что свобода-freedom сформировалась в рамках религиозной традиции и базируется на десяти заповедях Нагорной проповеди Спасителя. То есть это система сознательных самоограничений, заложенная в сознание и выраженная в нормах и правилах общежития. Если рассматривать свободу-freedom в светской традиции, то ее содержание исчерпывающе раскрывается марксистским определением свободы как «осознанной необходимости». Построенное на этом общество может быть как религиозным, так и светским; главное, что это общество «моральных принципов», в котором «что такое хорошо и что такое плохо» определяется общественной моралью и нравственностью. Когда рухнул СССР — давайте вспомним, это важно, вдруг выяснилось, что абсолютное большинство норм, принятых в так называемых «правовых государствах», в нашем законодательстве отсутствовали. Несколько десятилетий у законодателей ушли на заполнение этих «белых пятен», но конца и края этому процессу не видно и сейчас.

Но ведь в СССР эти нормы работали. И советское общество жило, функционировало и успешно развивалось и без этой законотворческой детализации, совершенно в ней не нуждаясь. А вот постсоветскому обществу такая детализация потребовалась. Почему? Потому что вместе с «осознанной необходимостью» свободы-freedom в нем стали стремительно атрофироваться внутренние «тормоза». Ибо изменились ценности, а с ними и критерии того, «что такое хорошо и что такое плохо». Очень часто — до прямой противоположности: все «плохое» было провозглашено «хорошим». И это невдомек поборникам «правового» режима, стремящимся компенсировать утрату внутренних ограничений регуляцией донельзя всего извне. Не получится, ибо жизнь богаче любых схем. И полное банкротство этой модели, которое пытаются предотвратить с помощью представлений о правах без обязанностей, станет отправной точкой возврата к общественному устройству, основанному на моральных принципах.

Итак, бывшее общество свободы-freedom, лишившись морально-нравственного стержня традиций, обычаев и норм поведения, превратилось в общество другой свободы — liberty, разрушительной свободы от всяких ограничений. «Солдаты! Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью» — знакомые слова? Именно это с нами произошло, и когда исчезли внутренние «тормоза», нам, чтобы упорядочить жизнь, принялись навязывать внешние. Иначе был риск, что «тормоза» вообще откажут, спровоцировав войну всех против всех. Разумеется, в реальной жизни в чистом виде не существует ни «общества моральных принципов», ни «правового общества». Но если разделить их, как говорится, для чистоты эксперимента, то ясно, что это две противоположных, противостоящих друг другу модели. Нравственно здоровое общество охраняет себя само; угроза общественного осуждения и отторжения — лучший мотив вести себя прилично. Но когда и там, где мораль и нравственность растворяются в не ограниченных ими интересах, возникает необходимость в мотивации с помощью закона. Для созидательной, упорядочивающей свободы-freedom ключевое слово — «должен», для анархически-разрушительной свободы-liberty — «хочу». И это «хочу» приходится ограничивать во избежание общественного коллапса. Это не «тоталитарное наследие», это инстинкт общественного самосохранения. В пространстве, времени и Истории.

Демократия Александр Горбаруков © ИА REGNUM

А что на международном уровне? На международном уровне противоречие между двумя свободами изначально заложили в Устав ООН, куда через запятую, в одной и той же главе и статье, занесли два взаимоисключающих принципа — территориальной целостности и самоопределения, поставив freedom первого позади liberty второго. Для чего это сделали? Двух мнений быть не может: поскольку создание «международной организации безопасности» — это рефлексия западных союзников СССР по Антигитлеровской коалиции на крах проекта Лиги Наций, которая, в свою очередь, задумывалась как «мировое правительство», постольку США и Великобритания с этой идеей всю войну носились как с писаной торбой. Рассчитывая, разумеется, захватив с помощью таких «двойных стандартов» в этой организации «командные высоты», исправить и довернуть проект мировой централизации до логического завершения под собственным контролем. Именно поэтому СССР относился к этим планам без энтузиазма, уступая западным союзникам вынужденно, чтобы не быть обвиненным в срыве «объединения человечества» и не оказаться в изоляции. Поэтому советским руководством была взята на вооружение тактика отстаивания в рамках ООН своего суверенитета и недопущения передачи его целиком или по частям на наднациональный уровень. Отсюда и право вето, и провал наиболее далеко идущих элементов плана, вроде «мирового генштаба» под видом Военно-Штабного комитета, обладающего полномочиями принуждения к «правильному» поведению любой страны мира, и «мировые» надзорные и правоохранительные органы, и многое другое. Понимая, что унификация мировых правил неизбежно поставит нашу страну в полуколониальную зависимость от чужой воли, как в случае с «планом Баруха» — предпринятой в 1946 году попыткой сохранения с помощью ООН безраздельной ядерной монополии США, Советский Союз «офлажковал» от посягательств территорию своего суверенитета и национальных интересов. И благодаря этому выжил. Советское руководство уже тогда хорошо понимало то, о чем западные интеллектуалы проговорились только после разрушения СССР. Что глобализация — это никакое не «всечеловеческое единение», а глобалистская фаза развития вышедшей в апогей своего могущества западной цивилизации, которая осуществляется только в ее интересах и, следовательно, против интересов остальных. И выбор состоит в том, подчиниться ли этому господству или, навязав ему борьбу, дождаться упадка Запада, чтобы восстановить глобальный баланс.

Перебрасывая мостик к правозащитной тематике, отметим, что принцип искусственного размывания границ «двух свобод» с постепенной трансформацией freedom в liberty с самого начала был заложен в основу этой концепции, что и побудило СССР в 1948 году отказаться от подписания Всеобщей декларации прав человека. Не из-за склонности к «тирании», которой Черчилль в Фултонской речи оправдывал опущенный Западом «железный занавес», а ради сохранения суверенитета и права на самостоятельное развитие. Проследим эту коллизию правозащитного вопроса на конкретных документах. И благодаря этому очень скоро поймем, что именно, какая конъюнктура лежит в основе «правозащиты» на западный манер. И от чего избавляют нас летняя конституционная поправка и нынешняя коррекция закона «О безопасности».

Уинстон Черчилль произносит Фултонскую речь.

Когда в 1995 году, под программу НАТО «Партнерство ради мира» (ПРМ) и предстоящее расширение альянса, было выпущено некое «исследование», подготовленное корпорацией RAND, выяснилось, что под видом прав человека в нем на самом деле продвигались права меньшинств. И критерием (не)отбора в ПРМ и (не)пропуска в НАТО признавалось (не)соответствие требованиям в этой сфере, сформулированным ОБСЕ. Как так получилось, и почему НАТО заплясала под эту дудку?

Ответ простой: НАТО под ту «дудку» плясала с самого начала. Ибо НАТО — всего лишь силовой «приводной ремень» кукловодов, которым принадлежит «дудка», оказывающаяся при ближайшем рассмотрении старше самой НАТО. Во Всеобщей декларации прав человека соблюдение прав и свобод уже было увязано с определенным, унифицированным, социальным и международным (!) порядком (ст. 28). Что бы это был такой за «порядок»? Еще в 1947 году, то есть за год до принятия декларации, в Комиссии ООН по правам человека (КПЧ) была создана «Подкомиссия по предупреждению дискриминации и защите меньшинств». Несмотря на ее переименование в 1999 году в «Подкомиссию по поощрению и защите прав человека», в ней по-прежнему функционирует «Рабочая группа по меньшинствам». Кроме того, в документах «Подкомиссии» содержится апелляция к «Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам» (1992 г.). В КПЧ имеется институт специального докладчика по институциональным и косвенным формам дискриминации, а также расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и нетерпимости.

Итак, несмотря на все проблемные места Всеобщей декларации, а их немало, упор в ней все-таки делался на индивидуальных, а не коллективных правах. На правах человека, а не меньшинств. И даже само слово «терпимость» — синоним современной «толерантности», применяемое прежде всего к меньшинствам, в этом документе употреблено только один раз, в ст. 26, п. 2, и относится оно не ко «всему в целом», а лишь к проблемам образования. Иначе говоря, создав для отвода глаз «рамочную» Всеобщую декларацию, кукловоды параллельно под ее прикрытием запустили процесс расширения прав меньшинств. Сначала — этнических и религиозных, но в уме имелось нечто другое. А мы спрашиваем: откуда выросла тотально поразившая весь Запад и распространяемая на весь мир злокачественная опухоль ЛГБТ? И такой ли «конспирологией» является периодически прорывающаяся в СМИ информация о соответствующих оккультных обрядах, в которых участвуют «сливки» западных элит? В целом же понятно, что это управляемый процесс с целью подменить общее частным. А традиционное — нетрадиционным, выдав последнее за «новую нормальность» — знакомый термин, не правда ли?

Питер Пауль Рубенс. Вакханалия. 1614

Тот же самый тренд — от прав человека к правам меньшинств — наблюдается и в документах ОБСЕ. Начиная с 2004 года, мандат существующего в его структуре БДИПЧ — Бюро по демократическим институтам и правам человека — был распространен на противодействие, опять же, расизму и ксенофобии. О защите прав меньшинств в этой организации говорилось и ранее, например, в п. 33 заключительного документа Копенгагенской встречи ОБСЕ (1990 г.).

Еще раз: концепцию «прав человека», не имеющую ничего общего с подлинными его правами, нужно поднять на недосягаемую высоту, сделать знаменем западной идеологии и западного доминирования, навязать их всем остальным и явочным порядком подменить правами меньшинств. Чтобы получить возможность под видом прав человека протаскивать именно их, решая тем самым в «подопытных» странах сразу две подрывные задачи — внешнего гуманитарного контроля и внутреннего размывания и разрушения устоев морали и нравственности. И, разумеется, религиозной традиции — какая ж традиция согласится с сексуальной распущенностью и вакханалией!

Однако при этом выделение прав меньшинств не только не афишируется, но и делается все для того, чтобы смешать их в общественном сознании с правами человека. Приоритетом же внутри самой темы меньшинств делают то, что на языке христианских ценностей однозначно именуется «содомией», являя собой собирательную сущность крайнего грехопадения. Для этого к процессу «подтягивается» авторитет институтов ООН. В «Декларации принципов толерантности», утвержденной Генеральной конференцией ЮНЕСКО (1995 г.), указывается, что «нетерпимость может принимать форму маргинализации наименее защищенных групп, их исключения из общественной и политической жизни…». Далее в этом документе говорится о необходимости «уважения самобытности, культуры и ценностей» таких групп. Иначе говоря, понятие «нетерпимость» не только распространяется на права меньшинств, но и приобретает социальное, а также ценностное, то есть цивилизационное измерение, отделяемое от национально-этнического, религиозного и языкового.

О каких же именно социальных группах, исповедующих собственные, отличные от окружающих соотечественников ценности, тогда идет речь?

Всеобщая декларация — официальный документ ООН, провозглаший равенство в вопросах пола, указывает на недопустимость каких-либо ограничений на вступление в брак достигших совершеннолетия мужчин и женщин (ст. 16). То есть речь идет только о гетеросексуальных браках и ни о каких иных. А вот выдержки из «Хартии Земли» — международного документа 1992 года, провозглашенного проектом «глобальной конституции», продвижение которого было поручено на Западе Михаилу Горбачеву, который являлся ее сопредседателем. Принципы «Хартии Земли» требовали искоренять дискриминацию во всех вышеупомянутых ее проявлениях, дополняя этот перечень недопустимостью ограничений по признаку сексуальной ориентации (ст. 12). Еще конкретнее этот вопрос поставил «Гуманистический манифест» (2000 г.), где это положение дополнительно раскрывается и детализируется с позиций трансгуманизма. Плюс добавляется предложение отмены жесткого морально-нравственного и церковного запрета на связи и браки между родственниками (то есть, говоря языком христианской традиции, на инцест).

Последний Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв Veni

Таким образом, принципиальным отличием официальных документов ООН в сфере прав человека от существующих в этой же сфере самодеятельных «общественных инициатив», вроде «Гуманистического манифеста» или инициативы «Хартии Земли», является вопрос об отстаивании ими прав не человека, а меньшинств. И не просто меньшинств, а именно сексуальных.

Подчеркнем еще раз: вся эта международная «правозащитная» система предусмотрительно выстроена таким образом, чтобы вперед были выставлены именно права человека, под ширмой которых протаскивается культ меньшинств, прежде всего нетрадиционных, не только сексуальных, но и контркультурных. Затем, опять-таки с помощью «правозащитной» темы, эта подмена понятий возводится в ранг «общепринятой новой нормальности». И на этом основании начинаются притеснения несогласных стран и народов, которые ставятся перед выбором — эту «(а)нормальность» принять или навлечь на себя огонь уничтожающей критики, «освященной» авторитетом ООН и других международных институтов. Но чтобы это получилось, необходим последний «штрих»: развернуть масштабную пропагандистскую кампанию, с помощью которой заставить все страны подписаться под соответствующими обязательствами, а тех, кто отказывается, — шельмовать, подвергать обструкции, загонять в изоляцию до тех пор, пока не устанут и не согласятся. Одновременно культивировать у них внутри маленькие и тщедушные, но наглые и горластые группы диссидентов, которым поручается расшатывание общественных устоев, а после получения вожделенной подписи под упомянутыми международными обязательствами — внутренний контроль над их неукоснительным исполнением. Каждый «сомнительный» случай объявляется нарушением правил «новой нормальности». Наружу, внешним кураторам, тут же составляется донос, а внутри поднимается шумная кампания. «Отмечаемый» кое-кем сегодня пресловутый «день памяти жертв политических репрессий» — звено именно в этой цепи. Ибо говоря о жертвах, не раскрывают существа вопроса, а спекулируют на «жареном». Больнее всего для «пятой колонны», это очевидно, что Великую Отечественную войну Советская Родина встретила без превентивно разгромленного предательского лобби, о существовании и масштабах которого свидетельствовала даже вражеская разведка; кому интересно, перечитайте мемуары шефа СД Шелленберга. Ту их часть, что касается пресловутого «дела Тухачевского». Нет у нынешней «пятой колонны» худшего врага, чем память о временах, когда элиту заставляли служить народу, суверенитет и национальные интересы соблюдались свято, а тех, кто на них покушался, ждала суровая ответственность.

Напрасный труд — нет, их не вразумишь,—
Чем либеральней, тем они пошлее,
Цивилизация — для них фетиш,
Но недоступна им её идея. Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В ее глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы.

В этих строчках выдающегося отечественного поэта, политического мыслителя и дипломата Федора Ивановича Тютчева, как в капле воды, отражена вся убогость души, все проституционные комплексы прозападного лизоблюдства той части «творческих», что считают слово «русский» не существительным, а прилагательным к «европейцу». И весь, тщательно внушаемый «творческими» комплекс национальной неполноценности, с помощью которого они хотят заставить нас каяться. Не только за репрессии, но за всю историю, за сам факт существования суверенной и самостоятельной России как субъекта Истории, независимого от Запада и исторически ему противостоящего.

Принятие поправок в закон «О безопасности», совершающее первый серьезный шаг по пути освобождения страны от внешней гуманитарной зависимости именно в канун 30 октября, — тоже своего рода месседж «временщикам», оккупировавшим в постсоветские времена наше национальное и общественное сознание. Долгожданные поправки открывают дорогу утверждению национальной независимости и суверенитета в гуманитарной сфере, решающей в борьбе за умы и сердца людей, особенно в условиях ведущейся против нас информационной войны. Восстановительная работа свободы-freedom по их очистке от либерального морока свободы-liberty не будет ни простой, ни быстрой: всему свое время. Но в большом пути главное, совершив над собой усилие, сделать первый шаг.

Оригинал «Национализация» законов против «холопов» внешнего влияния создан 31.10.2020 в 06:56Авторы: Владимир Павленко

https://regnum.ru/news/polit/3180276.html

15.02.2021 Почему провалилось дипломатическое наступление Байдена на Москву и Пекин?

Владимир Павленко, 15 февраля 2021, 17:43 — REGNUM Создается отчетливое впечатление, что Вашингтон целенаправленно окружает Россию и Китай не только военными базами, но и очагами военно-политической нестабильности, провоцируя военное вмешательство и отыскивая для него повод. Или, как минимум, подталкивает Москву и Пекин к такому решению множащихся проблем, которые на протяжении многих лет и десятилетий будут затем использоваться Западом для пропаганды и поддержания градуса холодной войны. При всей инерционности мировых событий, смена власти в США продемонстрировала, что их общая динамика ускоряется, причем весьма резко. Давайте перечислять уровень и содержание контактов Вашингтона на главных направлениях за прошедший неполный месяц. Звонки Джо Байдена Владимиру Путину и Си Цзиньпину. Программные речи нового хозяина Белого дома в Госдепе и Пентагоне с жесткими выпадами в адрес России и Китая. Общий лейтмотив: «Америка возвращается». «При мне все будет, как при «дедушке» (Бараке Обаме)»: «хороших парней» поддержим, «плохих» — накажем. Причем силу будем применять без колебаний, хотя «только тогда», когда другие пути исчерпаны.

Джо Байден Иван Шилов © ИА REGNUM

Намек на то, что они уже исчерпаны? Давайте смотреть. Параллельно Байдену нажим на Москву и Пекин идет и по линии Госдепа. Телефонные переговоры госсекретаря Энтони Блинкена с главой МИД России Сергеем Лавровым и руководителем внешнеполитической Канцелярии ЦК КПК Ян Цзечи. Впечатление от всех этих контактов сложное. С одной стороны, общий обвинительный уклон со стороны США, причем с прямым вмешательством во внутренние дела стран, которые представляют собеседники президента и шефа Госдепа. С другой стороны, очередные попытки «развода» и заигрываний порознь «на две руки». С Россией Блинкен делает упор на стратегической стабильности в контексте продления СНВ-3, а Китаю угрожает «наказанием». Байден, напротив, меняется с ним ролями. Россия — противник, «нарушающий права человека» (и Байден, как в анекдоте про Брежнева, «знает этого человека»); Китай — стратегический конкурент, с которым, если что, готовы работать. Еще один показательный нюанс: собеседником в Пекине Блинкен выбирает не своего естественного визави — главу МИД Ван И, а экс-министра Ян Цзечи, обладающего репутацией крупнейшего внешнеполитического стратега КНР, ранее министра, а до этого посла в США (посольская биография Ван И связана с Японией). Американский демарш здесь явно рассчитан на усиление давления на Пекин, не только дипломатического, но и психологического. И очень похоже на некое преддверие «сжигания мостов». Иначе диалог с Ян Цзечи госсекретарь оставил бы про запас. А в этот раз поговорил бы с министром Ван И. Почему? Во-первых, символически для американской стороны Ян Цзечи представляет правящую партию; демократы, в отличие от предшественников-республиканцев, на КПК открыто не нападают, компенсируя «умеренность» таким вот способом. Во-вторых, важна динамика переговоров госсекретаря. 4 февраля он получает звонок от Лаврова, который уже успел провести неординарный разговор с Ван И, в ходе которого китайский министр открыто и потому сенсационно высказался за дополнение двустороннего российско-китайского Договора о добрососедстве, дружбе и безопасности 2001 года, который в этом году празднует юбилей, положениями в сфере безопасности. Новость для Вашингтона столь же шокирующая, сколь и свежая, поэтому Блинкен с российским министром говорит сдержанно и осторожно, не зная пока толком, как реагировать. Затем в Госдеп приезжает Байден и начинает с того, что публично рассыпается Блинкену комплиментами, но антикитайской и антироссийской тематики выступления не меняет, делая в ней упор против Москвы. Отсутствие ясной реакции сверху — тоже своеобразная реакция, а заодно и «сигнал» — оттуда же; Блинкен реагирует на него звонком Ян Цзечи, демонстративно обходя Ван И, явно за его инициативу в разговоре с Лавровым. Поскольку эта инициатива — не экспромт, а очередной крупный шаг в разработке темы военного сближения Китая и России, поднятой в публичном информационном пространстве Владимиром Путиным еще 22 октября прошлого года, Блинкен, с одной стороны, пытается апеллировать в китайской дипломатической среде не к японисту, а к американисту. С другой, он обращается к сателлитам США, обещая вовлечь их в «возмездие» Китаю. Давая отпор этому маневру, Ян Цзечи вынужденно прибегает к жесткой риторике, обращая внимание собеседника на внутреннюю ситуацию в США, которая для Вашингтона должна быть куда приоритетнее Тибета или Тайваня. На следующий день свой комментарий дает и МИД КНР; причем Блинкену отвечает не министр, а официальный представитель ведомства, заявляющий о нежелании конфронтации с США, но при этом и о том, что Китай не позволит нарушать свой суверенитет и территориальную целостность. Через считанные дни напрямую Байдену это повторит уже Си Цзиньпин, подчеркнув, что продолжение конфронтации, то есть американского нажима на Китай, угрожает вселенской катастрофой. Что это как не неудачная попытка США «запустить черного кота» не только между Пекином и Москвой, но и внутрь китайской дипломатии?

Ян Цзечи (сс)

Необходимо обратить особое внимание еще на два пассажа Блинкена из его разговора с Ян Цзечи, они принципиально важны для понимания американской «генеральной линии». Во-первых, госсекретарь пообещал «наказать Китай» за нарушение неких «правил». Поскольку речь явно идет не об Уставе ООН, который, кроме самих США, никто не нарушает, то логично предположить, что Блинкен имел в виду некие неписанные «правила» американского доминирования, оставляющие за Вашингтоном решающее слово в глобальных вопросах. И о том, что такие «правила» не пройдут, Си Цзиньпин, как и Владимир Путин, заявили в выступлениях на виртуальном «Давосе». Американцев это явно взбесило, подхлестнув соответствующую риторику. Во-вторых, Блинкен пообещал, что США «накажут» Китай «вместе с союзниками». Кого и что именно он имел в виду? Здесь следует вспомнить муссируемую Вашингтоном концепцию «Индо-Тихоокеанского региона», в рамках которого он пытается решить три задачи:

легализовать американское военное присутствие в Южно-Китайском (ЮКМ) и Восточно-Китайском (ВКМ) морях и обеспечить позиции собственного вмешательства в ситуацию вокруг Тайваня, которую КНР рассматривает как внутреннюю, и которая с точки зрения международного права, в рамках принципа одного Китая, таковой и является;
усилить американский военный контроль над путями торгового транзита между Индийским и Тихим океанами, поставив под него китайский импорт энергоносителей из региона Персидского залива;
активизировать участие Индии в объединении Quad, прообразе будущей «восточной НАТО», которая пока носит официальное наименование «Четырехсторонний диалог по безопасности».

На всем фоне этих дипломатических маневров начинают происходить всякие разные вещи. Буквально на днях сразу две АУГ — авианосные ударные группы — из состава ВМС США вторгаются и проводят в ЮКМ учения, которые НОАК в ответ плотно контролирует при помощи истребительной, противолодочной и дальней (стратегической бомбардировочной) авиации. Байден проводит телефонные переговоры с лидерами участвующих в Quad Японии и Индии — Есихидэ Суга и Нарендрой Моди — о проведении в ближайшее время трехсторонней встречи на высшем уровне. Одновременно японские власти вновь начинают муссировать вопрос Курильских островов, обещая и дальше «предпринимать настойчивые попытки мирным путем договориться с Россией», не уточняя, впрочем, что станет происходить при их провале (весьма прозрачный намек: расстояние от мирного до военного пути при нынешнем уровне российско-японских противоречий очень небольшое). И в этом смысле проявленная правящими в Индии националистами готовность к дальнейшему сближению уже не только с США, но и с Японией ставит под сомнение многие вопросы в российско-индийских отношениях, не говоря уж о том, как это воспринимается в Пекине. Оговоримся здесь, что к ШОС, у которой твердый российско-китайский стержень, а Дели выступает в «пристяжном» качестве и «на пару» со своим региональным оппонентом Пакистаном, это особого отношения не имеет. И ограничение индийского участия не только не подорвет, но и сплотит ее ряды.

Военные суда из США, Японии, Индии, Австралии и Сингапура

Наконец, недальновидно будет обойти в нашем геополитическом обзоре вниманием состоявшийся в январе текущего года VIII съезд правящей в КНДР Трудовой партии (ТПК). Наделавший немало шума тезис Ким Чен Ына о провале предыдущей пятилетки, с оценкой которого специалисты уже тогда советовали не торопиться, получил развитие на первом же пленуме ЦК. Свертывание курса «реформ и открытости» в северокорейском варианте с изгнанием его сторонников и исполнителей тесно коррелирует с главным геополитическим положением партийного форума. КНДР рассматривается в нем площадкой коммуникации и сопряжения взаимодействия с Китаем и Россией. И это показывают нам как перспективы дальнейшего, уже трехстороннего сближения Москвы и Пекина с участием Пхеньяна во внешней политике, так и пути «полного расчета» с разрушительными либеральными экспериментами внутри самой России.

Ускоряющаяся динамика наблюдается и в Европе. В первую очередь это проведение штабных учений польской армии по отражению наступления «врага с Востока» («Зима-20»), которые, правда, оканчиваются конфузом виртуального разгрома поляков и окружения Варшавы на пятый день компьютерной симуляции военных действий. Сразу оговоримся: шапкозакидательство здесь неуместно; поскольку на этих учениях поляки включили в «учет» участия американские поставки вооружений на десять лет вперед, велика вероятность попытки Варшавы выпросить таким образом у Вашингтона увеличение их объемов. И, что важно, никто из польских военачальников не понес ответственности ни за сам провал, ни за его слив в СМИ, то ли нечаянный, то ли преднамеренный.

Еще буквально на глазах нагнетается ситуация вокруг Донбасса, с начала года идут постоянные информационные утечки о сосредоточении крупных контингентов военной техники ВСУ на границах ДНР и ЛНР. Политическая ситуация тоже обостряется. На Украине начинаются вопиющие репрессии против русскоязычных СМИ, связанных с антибандеровской оппозицией; президент Зеленский, собрав в свой «пул» западных дипломатов, посещает Донбасс, сопровождая этот вояж словесными провокациями против Минских соглашений, которые-де «устарели» и вообще «невыполнимы». Ясно, что это элемент давления Вашингтона на Москву, причем как политического, так и военного, частью которого также является еще и первый провокационный инцидент против российских миротворцев на молдавско-приднестровской границе. Ответ Москвы на эти тенденции не заставляет себя долго ждать: Владимир Путин обещает Донбассу поддержку, а в Донецке стартует подготовка общественного мнения к новому референдуму, теперь уже об общем будущем с Россией.

ВСУ (сс) Ministry of Defense of Ukraine

Одновременно под давлением тех же США — иначе это было бы невозможным — Киев наносит удар по китайским интересам. Зеленский лично поддерживает санкции против ряда китайских компаний и должностных лиц, участвующих в одобренной было, до претензий Вашингтона, самой Украиной сделке по запорожскому авиамоторному предприятию «Мотор Сич». Этот скандал пока далек от своего завершения; судебный иск Пекина в 3,5 млрд для Киева неподъемный, и очень похоже, что вашингтонские кукловоды, управляющие действиями украинских чиновников, намеренно заводят ситуацию в тупик.

Во всю эту логику органично вплетаются также резкое обострение российско-европейских отношений, которые после провального вояжа в Москву шефа европейской дипломатии Жозепа Борреля стремительно приближаются к полному разрыву, что обе стороны уже даже перестали скрывать. На этом фоне в околоправящих кругах ЕС начинаются провокационные «дискуссии» о новой волне его расширения, относя данную перспективу пока к 2030 году, но при этом подчеркивая, что в самой Европе соискателей почти не осталось, поэтому вперед, наряду с Турцией, Албанией и другими балканскими странами, выдвигают постсоветских участников Восточного партнерства, пытаясь вдохнуть новую жизнь в антироссийскую региональную блоковую политику на постсоветском пространстве. Нужно ли говорить, что главным выгодоприобретателем от этого становятся США, которые только укрепляют европейское влияние, пошатнувшееся при Дональде Трампе, что администрация Байдена без сомнения запишет себе в актив. На Дальнем Востоке таким же очагом военной напряженности, какие складываются между Россией и НАТО на Украине и в окрестностях Калининграда, остается тайваньский вопрос. Вся опасность его в том, что в последние годы американской стороной предприняты серьезные усилия по модернизации местной армии вкупе с неизменными провокациями против материкового Китая, а также поддержкой сепаратистских тенденций островных властей. Надо понимать, что тайваньская тема качественно отличается от Гонконга (Сянгана), Синьцзяна и Тибета тем, что островное квазигосударство, невзирая на внутреннюю эрозию, вызванную политикой сепаратистских властей, продолжает курс на «независимость» от КНР, обоснование которой правящие авантюристы пытаются отыскать в искусственных конструкциях, вроде некоей «тайваньской нации». Ясно также, что ничего подобного ни в Европе, ни вокруг Украины или Тайваня не происходило бы без прямой поддержки и участия США. Создается отчетливое впечатление, что Вашингтон целенаправленно окружает Россию и Китай не только военными базами, но и очагами военно-политической нестабильности, провоцируя военное вмешательство и отыскивая для него повод. Или, как минимум, подталкивает Москву и Пекин к таким решениям множащихся проблем, которые на протяжении многих лет и десятилетий будут затем использоваться Западом для пропаганды и поддержания градуса холодной войны. При этом власти США и стоящая за ними глобалистская элита «глубинного государства» со всей очевидностью пытаются сохранить за собой контроль над развитием ситуации в «горячих точках», чтобы быть в состоянии в любой «нужный» им момент активизировать конфликты до военного уровня, желательно чужими руками. И с их помощью добиваться собственных целей.

Председатель КНР Си Цзиньпин и президент России Владимир Путин Kremlin.ru

Все эти тренды обнаружили себя уже давно, но с приходом к власти администрации Байдена получили моментальное гигантское ускорение. Такое впечатление, что время буквально спрессовывается, и динамика лет и десятилетий упаковывается в считанные месяцы и даже недели, как сейчас. Чего в этой картинке не хватает? Чтобы ответить на этот вопрос, обратим внимание: менее чем за месяц с прихода Байдена в треугольнике США — Россия — Китай проведены переговоры практически всех заинтересованных сторон на всех уровнях, за исключением одного. Российско-китайские контакты показательно ограничились телефонным разговором глав МИД. Но не простым, а таким, который произошел на фоне максимальной интенсификации общего переговорного процесса, и к тому же стал наиболее содержательным с точки зрения глубины содержащегося в нем «месседжа». Противоречия между Москвой и Вашингтоном и Пекином и Вашингтоном — не новость; настоящей сенсацией, повторим это, является высказанный Ван И Сергею Лаврову весьма прозрачный намек на формирование, в дополнение к политическому, еще и военного союза двух наших стран. Напомним, как это было в конкретных словах:

Синьхуа: «Ван И заявил, что китайско-российское стратегическое взаимодействие развивается по всем направлениям и является «всепогодным». Руководители двух стран договорились отметить двадцатую годовщину подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Китайской Народной Республикой и Российской Федерацией и определили направление для углубления отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия между двумя странами. Сторонам следует воспользоваться данной возможностью для того, чтобы дополнить этот важный договор новым эпохальным содержанием и послать миру четкий сигнал о том, что Китай и Россия намерены защищать безопасность как собственных, так и общих сопредельных территорий»;

МИД РФ: «Стороны позитивно оценили текущее состояние российско-китайских отношений, продолжающих неуклонно развиваться на фоне непростой ситуации в мире, и обсудили график предстоящих контактов на высшем и высоком уровнях. Министры подтвердили, что лейтмотивом двусторонних связей в 2021 году станет двадцатая годовщина подписания Договора между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Условлено сообща противодействовать общим для двух государств вызовам и угрозам, а также наращивать внешнеполитическую координацию и расширять взаимодействие в различных многосторонних форматах».

Глава МИД КНР Ван И и глава МИД России Сергей Лавров Mid.ru

Упомянутый обеими сторонами договор был подписан в Москве Владимиром Путиным и Цзян Цзэминем 16 июля 2001 года; соответственно, в середине июля нынешнего года можно с высочайшей долей уверенности предполагать встречу на высшем уровне, с подписанием дополнений к базовому договору. И поскольку уже сейчас речь идет об «эпохальном» событии, мы все буквально через несколько месяцев станем свидетелями полного восстановления всех отношений между нашими странами, союз которых в 50-е годы прошлого века уже стал непреодолимым препятствием для поджигателей Третьей мировой войны в условиях ядерной монополии, а затем ядерного превосходства США. Мир на планете удалось отстоять тогда, без сомнения будет он защищен и сейчас. И именно это обстоятельство и эта договоренность стали важнейшими факторами, благодаря которым провалилось предпринятое американской, а за ней европейской и другими сторонами дипломатическое наступление на позиции Москвы и Пекина. Уверенный голос наших столиц в диалоге с Вашингтоном, готовность, не отступая ни на шаг, вести по-настоящему равноправный разговор о мировых проблемах и перспективах — первый результат совместных действий в новых условиях уже принятых, пусть пока и не обнародованных в полной мере стратегических решений.

https://regnum.ru/news/polit/3191459.html

13.02.2021 Как нам избавиться от заразы «европейничанья»?

Владимир Павленко, 13 февраля 2021, 20:48 — REGNUM В Москве и европейских столицах продолжают ломаться копья вокруг недавнего визита в нашу столицу шефа дипломатии ЕС Жозепа Борреля. Главным образом обсуждение идет вокруг «ненадежности» ЕС как партнера, в чём его уличила российская сторона, а также высылки из нашей страны высокопоставленных дипломатов Германии, Швеции и Польши, принимавших участие в несанкционированных протестных акциях российской прозападной оппозиции. Вот лишь несколько характерных штрихов. Глава МИД России Сергей Лавров и пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков обменялись комментариями, из чего выяснилось, что готовность нашей страны к разрыву с Европой — не императивная, а «ответная». Вот если в ЕС-де пойдут по пути новых санкций, да еще в чувствительных сферах экономики — тогда да, разрыв. А вот если Европа захочет партнерства, то есть тема для разговора. «Не все мосты сожжены», — вторит этому подходу постпред России при ЕС Владимир Чижов, делая особый упор на том, что Борреля «унизили» не в Москве, а в самой Европе, уже по возвращении, обрушив на него шквал критики за поведение в российской столице. Но минуточку, разве не понятно, что санкции всё-таки в итоге введут, хотя бы из ложно понимаемого «уважения» к Джо Байдену. Из европейских институтов — выгонят, если сами дверью не хлопнем, а будем цепляться за то, что никакой практической ценностью не обладает и ничего, кроме головной боли, не приносит. Не выгонят — это следует понимать — только если Владимира Путина сменит Навальный или кто-нибудь другой из списка западной агентуры, но в этом случае оставят только для того, чтобы и дальше диктовать и, диктуя, разрушать, опираясь на компрадорский потенциал «новой власти».

НАТО и ЕС Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Жозеп Боррель Ministerio de Asuntos Exteriores y de Cooperaci

Европейские политики продолжают «скрещивать ужа с ежом», пытаясь и «лицо сохранить», продолжая навязывать Москве свои «гуманитарные» условия, и не доводить дело «до греха» — действительного разрыва. Именно так отреагировали в Германии: слова Лаврова-де «обескураживающие», ибо антироссийские санкции нужно совмещать с «диалогом». А «спикер», представляющий самого Борреля, только лишь выдавил из себя, что Брюссель учтет всё, что сказали и министр Лавров, и пресс-секретарь Песков, и что для него главное, что отношения сложились «нехорошие». Свои «пять копеек» вставила и внутренняя агентура США в ЕС в лице прибалтов, от имени которых голосок «прорезала» Литва, потребовав против России новых санкций из-за «недоверия» к нашей стране. В том, что этот голосок именно с американский подачи, общественность убедил экс-посол США в Москве Майкл Макфол, перечисливший страны, с которыми у России-де улучшились отношения при министре Лаврове, и подборку сделал такую, чтобы показать, что это сплошь диктатуры. При этом не постеснялся пнуть, записав в этот список, ряд американских сателлитов.

Майкл Макфолл U.S. House Committee on Foreign Affairs

На память приходит относительно недавний инцидент с Договором по открытому небу (ДОН). Когда из него в одностороннем порядке вышли США, а европейцы бросились нас уговаривать подождать, несмотря на весь абсурд этого предложения, у нас тоже отыскались те, кто встал на эту европейскую позицию. Не будем повторять имен, поскольку ту ситуацию уже приходилось комментировать. Да и не суть важно: не эти — нашлись бы другие, европейских «адвокатов» у нас, как водится, предостаточно. Как и любителей пошлых спекуляций, что русский-де — «не существительное, а прилагательное к европейцу». Нигде так рельефно политическое лицемерие не выглядело, как в случае с ДОН. Сохранить договор для чего? Не ради национальных интересов или принципов, без особой пользы для себя, зато с большим вредом по части военной безопасности. Но лишь для прикрытия определенных интересов той, надо признать немалой, части элитной «тусовки», которая с Европой связала свои мечты и на рациональном и иррациональном уровне своего «коллективного сознательного и бессознательного» эту ниточку разрывать не хочет. Слава Богу, это у них не прокатило, и Россия в ответ на действия США договор покинула. Но каков же был продемонстрирован потенциал проевропейского лизоблюдства!

Вам не кажется, читатель, что и сейчас — то же самое? Просто следующий этап, когда нужно сделать очередной крупный шаг по пути утверждения суверенитета, а этому препятствуют, не хотят, чтобы этот шаг был сделан? Не европейцы этим занимаются, которым Россия сто лет не нужна даже на их собственных условиях, ибо они нутром чувствуют то, о чём писали Ф.И. Тютчев и его последователи из числа консервативных мыслителей, связанных с Церковью, а затем евразийцев. Россия по своим масштабам не может быть «частью» чего бы то ни было, как собака не может быть частью своего хвоста, который ею вознамерился повилять. Россия — самостоятельная геополитическая единица, Европа — придаток, аппендикс, болтающийся на карте слева. Субъект не бывает «частью» объекта, иначе это не субъект. Справа тоже такие есть, но у них и в мыслях нет такого, чтобы распространить на нас свои фантазии, особенно после осени 1945 года. Максимум острова известные оттяпать, хотя времена уже не те, и что прошло у американцев при Горбачеве-Шеварднадзе и у норвежцев при Медведеве, сейчас шансов не имеет. В чём смысл европейского послевоенного раздела между СССР и англосаксами? На известное маршальское предложение дойти до Ла-Манша И.В. Сталин в свое время ответил: «Дойти-то мы дойдем, а вот кто их кормить будет?»; в другом случае на дешевый комплимент насчет «радости видеть советские войска в центре Европы» произнесший их крупный американский политик и олигарх получил от вождя: «Царь Александр дошел и до Парижа». Только ли в «кормить» дело? Нет, не только. Советский лидер, жизнь свою положивший на то, чтобы развязаться с «европейским низкопоклонством», прекрасно понимал — и помнил, что тот поход на Париж внутри страны обернулся Сенатской площадью. Не только сам поход, конечно, там был комплекс причин, уходивших корнями еще в «иезуитский» альянс Павла Петровича с Баварией и Англией. Ну так и в сталинском СССР никто не отменял наследия недобитых троцкистов, один из которых, впоследствии оказавшись у власти, провел известный съезд, провозгласив с его трибуны «перестройку №1». Потому, отринув мысли о Париже и Ла-Манше, Сталин ограничился — сам себя ограничил — разделом Европы, из которой взял минимально необходимую полосу защитного предполья. Выбрал консолидирующее страну лобовое противостояние с англосаксами в разделенной Европе вместо неизбежной внутренней эрозии и обрушения в случае монопольного влияния в Европе, объединенной пусть даже и под советским влиянием. Дилемма простая: сильная Россия и сильная Европа одновременно существовать не могут — немедленно начинают воевать. Условие внутренней российской консолидации — при любом режиме — разделенная Европа, с которой никто из готовых переродиться элементов внутри страны перспектив не связывает, и потому не перерождается. И Сталин эту дилемму понимал, и Горбачев, только действовали по-разному, на 180 градусов; первый работал на консолидацию, второй — на дезинтеграцию. Вот это разделение Европы — еще раз: не хотелось ТАК заострять вслух, но приходится — залог внутренней российской консолидации, в то время, как пресловутое «европейское объединение» — суть пролог российской капитуляции, как и случилось в 1991 году. Горбачев, встретившись в 1984 году в Вене, после лондонских «смотрин» у Маргарет Тэтчер с Отто фон Габсбургом, не случайно заговорил о размене советских Советов на европейские. А еще вспомнил про «революцию Керенского» — февральский переворот 1917 года, лишивший страну суверенитета, да не просто так, а с прицелом на ее объединение с Европой. Нельзя давать российской элите — в кавычках и без таковых — близких контактов с европейскими элитами; условием назначения на такие контакты даже в дипломатии должно быть идейное евразийство и жесткий репрессивный контроль. В.И. Ленин контролировал руководителей советской делегации на Генуэзской конференции ежедневно, постоянно угрожал ответственностью и обещал выгнать из партии, окружив наружным наблюдением и заставляя проводить свою линию, а они всё равно, думая, что втихаря, умудрялись бегать за консультациями к Ллойд-Джорджу. А в том, что касается экономики, — полная государственная монополия нужна на связи с Европой. Ленинский отказ от «мировой революции» с разворотом к «своеобразию» революций на Востоке, с которым основатель СССР связал историческую перспективу советской власти в России, был шагом именно в том направлении, которое и унаследовал Сталин, всегда державшийся, в отличие от Троцкого, от Европы на расстоянии. Именно сдача в архив концепта «мировой революции» подрубила корни троцкизма, лишив его потаенных надежд на интеграцию России в Европу под прикрытием «помощи передового европейского пролетариата отсталому российскому».

Александр Кившенко. Вступление русских войск в Париж в 1814. 1880

И сейчас, думаете, что-нибудь по-другому? То же самое «европейничанье», которое еще Н.Я. Данилевский определил как «болезнь русской жизни». Не «европейство», которого у нас нет, ибо цивилизация — другая, не европейская, а евразийская. Основанная на конгломерате не католичества с масонством при посредничестве протестантизма, а на неразрывном, органическом, а не «разделяй и властвуй», как в Европе, единении русского православия с коренным российским исламом, который отличается от «южного» отсутствием экстремистских заморочек, теми же англосаксами и внедренных. Коренное отличие «европейства» от «европейничанья» — внутренняя самодостаточность; это — колонизаторский комплекс силы. Пусть и беспринципной, человеконенавистнической, технократической, фашистской, но силы, а не слабости. А вот «европейничанье» — следствие комплекса именно слабости, вплоть до неполноценности, жалкое плебейское подражание чужому с уничижением собственного. Поэтому никакого иного «равноправия» с Европой, кроме российской самодостаточности с позиции силы, быть не может. Если мы устанавливаем свои правила игры — можем установить любые, в том числе честные. Но это будет наше решение, наши условия, наш контроль и наша версия честности. Всё остальное — позиция мальчиша-плохиша, образ которого талантливый дед метафизически списал со своего будущего внучонка-выкормыша: «Пустите нас в буржуинство… Ну, пожалуйста, чего вам стоит… Сами мы не местные, но свое достоинство давно продали, вместе с первородством. И очень нам буржуинство ваше нравится… Лишь были б желуди, ведь мы от них жиреем…».

Словом, дилемма такая. Или лишаем Европу в отношениях с Россией колониальных амбиций — как в том же 1945 году, и тогда возможен разговор, но не об «общих пространствах», а о гарантиях безопасности, а также об инструментах контроля разграниченных интересов и вмешательства при их нарушении. Или нам в качестве траченного молью аргумента всякий раз будут предъявлять «европейские ценности», даже если их «носителей» вчера за хвост стащили с нацистского дерева и, надавав «по шарам», отобрали и разорвали флаг со свастикой. Европа к России веками обращена одними и теми же лозунгами, которые у гориллы в эсэсовской фуражке просто получилось наиболее кратко и емко выразить в афоризмах, развешанных на воротах лагерей смерти: Jedem das Seine и Arbeit macht frei. Это — венец, апофеоз знаменитой европейской культуры, обращенной не внутрь к себе, а к окружающему миру. Ничего не изменилось, и никогда не изменится.

К чему этот разговор? Есть группа экспертов, достаточно приближенных к власти, чтобы не только вычислять и понимать, но — знать. Их не так много, но они есть. Один из них в порыве откровенности на днях раскрыл кое-что из того, на что, возможно, и не был уполномочен. Или, напротив, уполномочен был, но посылал «месседж» отнюдь не внутреннему общественному мнению, а как раз европейским элитам. Говоря о проявлениях полного разрыва, будь то «приведение в порядок» русофобских режимов на постсоветском пространстве, признание Донбасса, ликвидация финансируемых Европой российских СМИ и полная блокада ЕС в ООН, прозвучало еще и следующее: «Эти решения пока не приняты, и Россия еще надеется, что Европа образумится. Поворот на Восток должен иметь конкретные черты. Должна быть интеграция. Пока еще Китай не вполне готов к настоящей интеграции с Россией. Поворот будет. В большей мере будут развиваться отношения с Китаем, Индией, другими странами, но пока еще так нельзя сказать… Пока стратегической позицией России является надежда на создание большого альянса с ЕС. Когда Россия дает природные ресурсы и рынки, а ЕС — технологии для российской экономики. Таким образом, происходит развитие, получается мощный центр силы, который равнозначен США и Китаю. Но для этого Евросоюз должен пройти очень большой путь».

Мысль понятная? Надежды юношей питают. И девушек тоже. Вдумайтесь в эти слова, читатель: как на самом деле обстоит дело, если «стратегической (!) позицией» служит «надежда»? Причем на альянс с ЕС, когда уже провозглашен союз с Китаем, и дело идет к коррекции двустороннего договора 2001 года с включением в новую редакцию военно-политических вопросов. Это ли не раздвоение личности, которое — шизофрения не только в психопатологии, но и в большой политике? Что еще должно произойти в российско-европейских отношениях, на какие еще унижения себя и страны готовы эти так называемые «еврофилы» из когорты компрадорствующих «мальчишей-плохишей», которые с этим проектом таскаются еще с незапамятных времен Римского клуба? Какого «большого пути» они ждут от ЕС — обещанного в 1975 году Трехсторонней комиссией транзита в «новый фашизм»? Так дождутся: в виртуальном Давосе отлуп этим планам дали Владимир Путин и Си Цзиньпин, а вот посмотрим, что будет на днях в Мюнхене, на очередной конференции по безопасности, куда собрался Байден, уже пообещавший «без колебаний применять силу». Мы с вами, читатель — и нас большинство — разве не понимаем, что если и дальше вести себя в логике, изложенной вышеупомянутым экспертом, который не сам, а транслирует определенные взгляды, всё кончится, назовем вещи своими именами, очень плохо? Изоляцией на Востоке и стратегическим обманом на Западе, при котором новый 1941 год окажется лишь вопросом времени. Без шансов на постсоветском пространстве и с перспективой военного противостояния практически по всему периметру. Пресловутый «европейский выбор» — карта, битая не в силу сложившихся привходящих обстоятельств, а ущербно дефективная изначально, концептуально рассчитанная на сдачу страны. Причем не только национальных интересов, но самого ее суверенного начала, цивилизационной идентичности. Так что одно из двух: или «поворот», обещанный экспертом, поторопится, или поворачивать будет некому — страну разделят. И последней надеждой останутся новые большевики, которые не факт что появятся и совсем не обязательно победят.

Владимир Путин и Си Цзиньпин Kremlin.ru

У нас кое-кто с некоторых пор любит муссировать вопрос о том, почему же народ «идет за Сталиным», несмотря на всю вылитую на вождя грязь? И в поисках ответа на него ударяются во все тяжкие, порой выдавая на-гора откровенно бредовую русофобскую заумь. Всё гораздо проще: народ идет за Сталиным потому, что в его бесконечном споре с элитой Сталин занял его, народа, сторону. И заставил элиту служить народу и работать на народ, категорически запретив «приХватизацию» наследственности служебного и имущественного положения. Именно в этом суть и смысл феномена сталинского социализма. А разгромив фашизм и разделив Европу с экс-союзниками по антигитлеровской коалиции, вождь предельно затруднил коммуникацию с Европой «элитариям», которым не было проблемы выехать из страны, но в условиях холодной войны не было куда выезжать дальше стран народной демократии. Вышеупомянутый проект так называемого «большого альянса с ЕС» — это реставрация худшей формы троцкизма, тесно завязанной на глобализм, замаскированный под новое, неоконсервативно-исламистское издание «мировой революции». В рамках такого альянса Запад и прислуживающие ему «элитарные» компрадоры стремятся переиграть тысячелетний выбор, обеспечивший русскому народу многовековую цивилизационную идентичность и государственное существование, которые они собираются принести в жертву амбициям собственной, весьма узкой корпорации, как говорил классик, «страшно далеких от народа» элементов. Глубоко чуждых ему, никогда не живших и не собиравшихся жить одной жизнью ни с ним, ни, разумеется, со страной. Тормознуть и «приземлить» их со всего маху, так, чтобы впредь неповадно и не возродиться было этой «заразе европейничанья», — общая задача всех ответственных перед историей патриотических сил.

https://regnum.ru/news/polit/3190251.html

11.02.2021 Байден vs Си Цзиньпин: диалог прошлого с будущим

Владимир Павленко, 11 февраля 2021, 17:05 — REGNUM

Джо Байден и Си Цзиньпин Иван Шилов © ИА REGNUM

Джо Байден в должности президента США работает уже три недели. Но только сейчас он сподобился позвонить лидеру КНР Си Цзиньпину, хотя острота противоречий Вашингтона и Пекина, спираль которых закручена еще Дональдом Трампом, требовала от хозяина Белого дома такого звонка уже в первые дни трудоустройства на новом месте. Почему звонок должен был раздаться именно из-за океана? Очень просто: кто нагородил горы противоречий, некоторые из которых натурально возникли, а точнее были созданы на ровном месте — тот и должен проявить инициативу в разгребании этих завалов. Если Байден, конечно, считает себя в обязанности в рамках преемственности «отвечать по счетам» прежней администрации, «счеты» с которой — уже его собственное внутреннее дело.

Ответил ли? Нет, не ответил, а продолжил пагубный курс предшественника, хотя первым делом дежурно отговорился, что «не будет ему следовать». Еще как последовал, безосновательно вывалив на голову собеседника целую охапку претензий, которые, строго говоря, темой разговора являться не должны, ибо составляют внутреннюю китайскую повестку. Наиболее возмутительным с точки зрения и международного права, и истории вопроса является муссирование тайваньской темы. Когда в начале 70-х годов прошлого столетия Вашингтону потребовался дипломатический прорыв на китайском направлении, там без тени сомнения отказались от альянса с одиозным режимом Чан Кайши, который был заключен еще на Каирской конференции 1943 года, разорвали с ним дипломатические отношения, отозвали его признание. И дали, наконец, «зеленый свет» многолетним и настойчивым попыткам СССР добиться, чтобы официальный Пекин, несмотря на проблемы в советско-китайских отношениях, занял свое законное постоянное место в Совете Безопасности ООН. Вместо чанкайшистского режима, уже более двух десятилетий к тому времени не имевшего никакого права говорить от имени китайского народа. Именно США тогда безоговорочно согласились с принципом одного Китая, признав за Пекином его права на объединение страны и поставив свою подпись под тремя (!) соответствующими документами с вполне конкретными международными обязательствами. Но времена меняются, и, как известно из истории англосаксов, «если правила игры не устраивают «джентльменов», «джентльмены» меняют правила». Ничем иным нельзя объяснить участие спецслужб США — напрямую и через японцев — в объединении тайваньских диссидентов в нынешнюю Демократическую прогрессивную партию (ДПП). С первых дней своего существования в середине 80-х годов ДПП взяла курс не только на сепаратизм и легализацию отделения острова от материка, но и на формирование так называемой «тайваньской нации». Оно прикрывалось формированием партии из лиц, родившихся на острове, которые, по замыслу кукловодов, «не желали иметь ничего общего» с единой исторической родиной, выступая в качестве эдаких «Иванов, не помнящих родства». Шло время. С треском проиграв в ноябре 2018 года местные выборы оппозиционному Гоминьдану, который к этому моменту уже преодолел основные исторические и идеологические противоречия с правящей на материке КПК, хозяева ДПП включили все возможные и невозможные механизмы фальсификаций, добившись на президентских и парламентских выборах в январе 2020 года лукавого «реванша», позволившего сохранить власть. И понимая, что на этом «багаже» далеко не уедешь, принялись направо и налево торговать даже самопровозглашенным «суверенитетом», перевооружая свои войска американским оружием и принимая в обход всех китайско-американских соглашений американских официальных лиц. И вот на этом фоне Байден высказывает Си Цзиньпину претензии по поводу его политики на тайваньском направлении! С точно таким же успехом КНР могла бы указать США на их колониальную политику в отношении Гаити или Пуэрто-Рико. России же сам Бог велел напомнить американцам про Аляску. В частности, про то, что семь миллионов, потраченные ими на ее покупку, по американским же источникам (например, книжка Ральфа Эпперсона «Невидимая рука»), были выплатой долгов за помощь Санкт-Петербурга северному правительству Авраама Линкольна в годы Гражданской войны в США. Просто американское законодательство тех лет запрещало любые выплаты иностранцам, и русская Аляска подвернулась в качестве предлога, чтобы этот запрет обойти, то есть досталась США незаконно и по сути бесплатно.

Джо Байден и Си Цзиньпин State.gov

Полную преемственность по отношению к Трампу нынешний хозяин Белого дома продемонстрировал и в вопросах Гонконга (Сянгана) и Синьцзяна; причем нажим Байдена на эти вопросы внутренней политики КНР, в которых Пекин неоднократно получал политическую поддержку со стороны в том числе и мусульманских стран, отрицавших небылицы по поводу «репрессий» против уйгурского населения, был таким бесцеремонным, что вынудил Си Цзиньпина тоже разговаривать с американским президентом «открытым текстом». «Вопросы, касающиеся Тайваня, Сянгана и Синьцзяна, являются внутренними делами Китая и затрагивают его суверенитет и территориальную целостность. США должны уважать коренные интересы Китая и действовать осторожно», — преподал Си Цзиньпин урок хороших манер Байдену, скромно при этом умолчав о том гигантском вкладе, который Пекин внес в подъем региона в рамках развернутой в КНР в последние годы кампании по борьбе с бедностью, в которой Синьцзян, наряду с Тибетом, сразу же получил привилегированное положение. Ну, а насчет Гонконга, как говорится в известной русской пословице, чья бы корова мычала, а американская молчала. Особенно в свете того, что «ответственный сотрудник» генконсульства США в этом мегаполисе Джули Иде на пике развязанной демонстрантами уличной вакханалии была поймана за руку на инструктаже протестных молодежных лидеров.

Не продемонстрировал Байден щепетильности, да и элементарной порядочности, и в том, как он обставил переговоры с китайским лидером. Си Цзиньпину он позвонил вскоре после выступления в этот же день в Пентагоне, где полностью оправдал ожидания местных «ястребов», пообещав без колебаний развязывать войны, разумеется, «в защиту интересов Америки и ее союзников». А также санкционировал создание при минобороны «межведомственной группы по КНР», призванной готовить Белому дому рекомендации, как «сдерживать» Китай, «отвечая» на его «растущие вызовы». И здесь мы подходим к главному — геополитическому аспекту: в Пентагоне сам Байден, предвосхищая разговор с Си Цзиньпином, достаточно откровенно заявил об «особых интересах» США в так называемом «Индо-Тихоокеанском регионе» (ИТР). Менее чем за неделю до него, 6 февраля, «пробный шар» на эту тему выкатил один из крупных внешнеполитических стратегов США, нынешний госсекретарь Энтони Блинкен. «США будут работать совместно с союзниками и партнерами в защиту наших общих ценностей и интересов, чтобы привлечь КНР к ответственности за то, что она подрывает международный порядок…», — заявил шеф Госдепа, не став уточнять при этом, что под «порядком» он подразумевает американское доминирование. То самое, к которому за предыдущее десятилетие у самих «союзников и партнеров» США накопилось чрезвычайно много вопросов.

Энтони Блинкен (сс) U.S. Department of State

Что такое ИТР и почему Байден этот искусственный, виртуальный концепт старательно повторяет вслед за Трампом? И в чем Вашингтон обвиняет Пекин? В статье «Индо-Тихоокеанская стратегия США», перепечатанной журналом «Россия в глобальной политике», Роберт Мэннинг, крупный эксперт Центра Скоукрофта, относит историю этого термина и вопроса к выступлению бывшего японского премьера Синдзо Абэ в индийском парламенте в 2007 году. К его основным положениям Абэ вернулся в 2016 году, уточнив, что ИТР — это объединенное пространство двух океанов «Большой Азии». И что оно базируется на трех «столпах» — демократии, свободном рынке, безопасности и стабильности, понимаемой как «свободы мореплавания», выдернутой из контекста вильсоновских «Четырнадцати пунктов» и служащей оправданием американского «морского глобализма». В упомянутой статье Мэннинг даже не скрывает, что все это притянуто за уши в целях поощрения разногласий между Китаем и Индией с одной стороны и Китаем и странами АСЕАН — с другой путем военно-морского вмешательства со стороны США. Агрессивность концепта ИТР таким образом подтверждается постоянным нахождением 7-го флота ВМС США в неизменном составе двух-трех АУГ — авианосных ударных групп — вблизи стратегического в своей протяженности и потенциальной уязвимости побережья КНР. Кроме этого, американский флот решает задачу контроля над проливами между Индийским и Тихим океанами, через которые Китай осуществляет значительную часть импортного энерготранзита. Если кто-то такой наивный и полагает, что Байден в Пентагоне потребовал от военных Мьянмы вернуть власть фальсификаторам выборов из числа американской агентуры влияния из соображений «демократии», то разочаруем. Задача ставится другая: как и в случае с Пакистаном, не допустить превращения Мьянмы в маршрут сухопутного транзита в КНР, минуя Малаккский пролив. В этом отдельном эпизоде — вся суть концепта ИТР, главным объектом которого американскими стратегами видится Китай, а инструментами — Япония и Индия, тлеющие противоречия которых с Пекином американской стороной всячески раздуваются и поддерживаются. Поэтому когда Байден заявляет Си Цзиньпину, что США рассматривают Китай не противником, а стратегическим конкурентом, и в оправдание приводит интересы США в ИТР, знайте, читатель, что он делает «хорошую мину при плохой игре», стараясь обмануть китайского лидера. Ибо если КНР — «просто конкурент» США, то при чем здесь ИТР? А если сохраняется роль и значение ИТР, внедренного под видом «возврата на Дальний Восток» во внешнеполитическую повестку еще при «демократической» администрации Барака Обамы, где Байден занимал пост вице-президента, то Пекин рассматривается именно противником. И не случайно об этом же говорят не опровергнутые новой администрацией планы Трампа разместить в регионе американские РСД. Как не отвергает она и соответствующих положений принятой при нем Стратегии национальной безопасности США в редакции 2017 года.

Другое дело, что Китай достаточно успешно перехватывает региональную инициативу у Вашингтона. Наиболее наглядный пример — ВРЭП (соглашение о всестороннем региональном экономическом партнерстве), в которое КНР входит, с одной стороны, вместе со странами АСЕАН, а с другой — американские сателлиты из объединения Quad, прототипа «восточной НАТО» в составе США, Японии, Австралии и Индии. Хотя и здесь не все однозначно, и одной из версий безропотного участия последних во ВРЭП является ставка США на определенные — без детализации, это отдельная тема — подвижки внутренней расстановки сил и ситуации в самом Пекине.

Министерские переговоры ВРЭП в Пекине, Китай. 2019 Department of Foreign Affairs and Trade

Да и насколько подробно Мэннинг расписывает нюансы территориальных противоречий Китая с Индией, а также в акватории Южно-Китайского моря (ЮКМ), где ВМС США ведут себя как у собственных берегов, провоцируя Пекин проходами через Тайваньский пролив, наглядно показывает, что именно военно-стратегическое содержание концепта ИТР в нем — главное. И именно его Байден, рядящийся в тогу «миротворца», но остающийся при этом натуральным мифотворцем, не так нахально, как Трамп, но не менее бесцеремонно подсовывает китайской стороне в расчете на достижение своих целей не мытьем, так катаньем. В этой связи вполне определенный подтекст приобретает и экономический «месседж» Вашингтона с его «фундаментальной озабоченностью принудительными и нечестными экономическими действиями Пекина». Что это как не завуалированный сигнал о продолжении торговой и тарифной войны, которую Вашингтон устами Байдена на словах отвергает, а на деле — намерен продолжать под прикрытием китайско-американской «конкуренции». Очень показательно: если в Китае, где вполне адекватно оценивают маскировочное притворство американских маневров, в последнее время все чаще сравнивают их с поведением США в годы холодной войны, то американские лидеры на эту тему как будто воды в рот набрали. Конечно, Байден и Блинкен — более опытные и изощренные международники, чем Трамп и его госсекретари Рекс Тиллерсон и Майк Помпео, поэтому они и не муссируют тему КПК и не пытаются приписать Китаю сугубо идеологическую мотивацию действий, ибо понимают, что таким образом США раскрываются и подставляются прежде всего сами. Но сути американской политики на китайском направлении эта мимикрия не меняет.

Что еще здесь можно отметить, так это буквально бросающийся в глаза конфронтационный тон Байдена, когда сложные моменты, требующие серьезной дипломатической проработки, бросаются в виде лозунгов, а затем, по завершении переговоров, в СМИ «сливаются» наиболее резкие, обостряющие формулировки президента США, пресс-служба которого ими по сути бравирует. Причем с явного, нескрываемого одобрения самого белодомовского «патрона». Надо сказать, что этот стиль, который Байден применил в разговоре с Си Цзиньпином, как и ранее с Владимиром Путиным, очень похоже, что носит популистский характер и рассчитан на дешевый пропагандистский эффект «крутости». Но на деле если что и демонстрирует, то это очевидные слабости американской стороны, ее осознаваемые пробелы в аргументации. В Вашингтоне по большому счету хорошо понимают, что серьезного и заинтересованного двустороннего анализа, что с Пекином, что с Москвой, такая «позиция» не выдержит. Потому и подменяют содержательное начало еще толком даже не начавшихся двусторонних диалогов пустопорожней риторикой, ориентированной, во-первых, на союзников, пребывающих в эйфории от смены в США власти, а во-вторых, на внутреннюю аудиторию расколотого надвое американского общества. В тщетных надеждах, что разбуженную Трампом от летаргического сна общественность этой демагогией получится усыпить заново.

Владимир Путин и Си Цзиньпин Kremlin.ru

«За прошедшие пятьдесят с лишним лет важнейшим событием в международных отношениях стало возобновление и развитие китайско-американских отношений. Стороны достигли серьезных результатов, которые принесли благо обоим народам, а также содействовали миру, стабильности и процветанию на планете, — парировал Си Цзиньпин двусмысленные рассуждения американского визави. — Сотрудничество — единственно верный выбор для сторон, а противостояние — катастрофа как для двух стран, так и для всего мира».

Именно все эти обстоятельства, которые дополнительно усугубляются подтвержденными 4 февраля в Госдепе планами Байдена созвать в течение года некий «Форум демократий» и под его прикрытием и видом сделать шаг в направлении учреждения, надо полагать, «параллельной альтернативы ООН», служит катализатором дальнейшего сближения России и Китая. Его многообещающие перспективы, связанные с предстоящим двадцатилетием Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и КНР, на днях были приоткрыты главами МИД двух стран — Сергеем Лавровым и Ван И. Скорее всего, этот исторический документ, послуживший фундаментом ШОС, будет дополнен новыми направлениями, в том числе в военно-политической сфере. И именно в этой перспективе, а отнюдь не в рокировках на вашингтонском властном «Олимпе», сосредоточены настоящие надежды человечества на преодоление этой весьма сложной, переживаемой нами сейчас исторической полосы. Такое впечатление, что прошлое в этих событиях противостоит будущему, изо всех сил стараясь остановить пресловутое «колесо истории», развернув его вспять. Но мы-то хорошо знаем, что это невозможно и, как гласит китайская пословица, даже после самой темной ночи обязательно наступает утро.

https://regnum.ru/news/polit/3188691.html

09.02.2021 Сказ о том, как «толерантная» Европа показала свое «нутро»

Владимир Павленко, 9 февраля 2021, 14:19 — REGNUM

Евросоюз Иван Шилов © ИА REGNUM

В чём главная беда европейской дипломатии? В ее двойственности, точнее раздвоении, которое народным языком можно охарактеризовать как «и рыбку съесть, и косточкой не подавиться». Или «чтобы у нас всё было, и нам за это ничего не было». Именно данное обстоятельство всякий раз ставит Европу перед «судьбоносным» выбором между «европейскими ценностями», то есть принципами, которые громогласно заявляются с высоких трибун, и «сермягой» интересов, которые движут реальной европейской политикой им в обход, давая обильную пищу для обвинений в «двойных стандартах». Причем и союзникам, и оппонентам.

Этот мещанский европейский «нюанс» очень давно и хорошо уловили в США, где широко используют, играя на противоречиях брюссельской бюрократии и стран — участниц ЕС. Памятный афоризм Генри Киссинджера, еще госсекретаря из 70-х годов, — «Европа? А какой у нее номер телефона?» — именно про это. Ну, а Дональд Трамп на этих «нюансах» четыре года оттаптывался так и с таким удовольствием, что европейские лидеры, особенно Ангела Меркель и Эммануэль Макрон, будучи в силу двойственности неспособными этому противостоять, вслух называя вещи своими именами, просто тихо шипели. В душе: «Какие 2% на оборону? От кого? От какой России? А газ откуда возьмем? И мерзнуть, рыжая твоя шевелюра, за чей счет будем — твой или собственный?» А наяву: «Т-с-с! А то в Белом доме услышат». И считали дни до истечения американского президентского срока, рассчитывая, что уж «со следующим» непременно «поладим». Пришел «следующий» — и что? Та же самая картинка. Вашингтон: «А может быть, европейцы, раз уж бегут впереди нашего паровоза в критике России, перейдут от слов к делу и при снижении российского энерготранзита через Украину закрутят «в воспитательных целях» вентиль на «Северном потоке — 2»? Москва в ответ: «Надеемся на то, что европейцы продемонстрируют взвешенный подход». Слева по карте веник, справа — пряник. Европа — между ними. И натужно выдавливает из себя: «Не, ну, а при чём здесь «поток» с его «принципами», если это — «чистая экономика»? Да и с третьим энергопакетом, нашим собственным, — хрен с ним, вон зима какая холодная. Платон мне друг, но газ нужнее. Нашим — вашим за копейку спляшем!». Поэтому всякий раз, когда раздается демагогия про «будущую европейскую сверхдержаву», становится понятно, что этому не бывать. Ибо «держава» — это великая идея, факел до небес, и «делай, как я!». А вот на этой хуторской философии — «скажите, где я могу получить свою долю?!» — ничего великого никогда не родится. И европейское будущее навсегда определено сочетанием зависимостей от бывшего «плана Маршалла» и «газово-нефтяной иглы», на которой Старый свет куда сильнее сидит в плане импортного комфорта, чем Россия — в доходах от экспорта.

Трубопровод Северный поток — 2 Nord-stream2.com

Буквально на днях уничтожающую выволочку в Москве получил шеф европейской дипломатии Жозеп Боррель. Приехал с амбициями — свободу Навальному, желаю с ним встретиться, устройте мне, вы обязаны, «европейские подходы» (с затыканием рта российской делегации в ПАСЕ) и всё такое. В ответ вежливо, в «крымских» традициях, был послан. Сначала из Кремля в МИД. Затем во ФСИН. А напоследок еще дальше, когда презентом к отъезду из Первопрестольной получил трех своих дипломатов в высоких рангах с билетом в один конец. Хоть в свой самолет их забирай! Снес он всё это в Москве стоически, особо не возмущался, только утирался, отрабатывая европейский интерес. Но вот когда вернулся в Брюссель, вдруг вспомнил о европейских принципах и заговорил таким языком, что в ответ из российского МИД вынуждены были предположить, что главный дипломат Старого света не иначе как прошел инструктаж «на ковре» в очень высоком кабинете — то ли натовском, то ли вашингтонском, что вот так взял — да и сменил риторику. В глаза — одно, а за глаза — другое. Вот и все «принципы».

Прошло пару дней после этой американской накачки, и вот уже Боррель в режиме видеоконференции разговаривает с главой МИД КНР Ван И. Чтобы понять всю интригу, надо вчитаться в сухие строчки отчета информационного агентства Синьхуа. Итак, «Ван И напомнил, что в конце прошлого года председатель КНР Си Цзиньпин вместе с руководителями Евросоюза объявили о завершении переговоров по инвестиционному соглашению между Китаем и ЕС. Это вывело китайско-европейские отношения и практическое сотрудничество на новый уровень, принесло важную позитивную новость для восстановления мировой экономики. Стороны должны воспользоваться возникшей благоприятной возможностью, чтобы укрепить диалог и сотрудничество по всем направлениям, твердо придерживаться истинного мультилатерализма, сообща противодействовать глобальным вызовам и продвигать китайско-европейские отношения всеобъемлющего стратегического партнерства на новую высоту».

«Напоминание» китайской стороны напрямую адресовано европейскому выбору между принципами и интересами. Объявили, что соглашение выработано — давайте подписывать, а то у вас семь пятниц на неделе. И «семь лидеров» — всех не упомянешь, и главного нет, в отличие от нас. А мы привыкли за произнесенные слова отвечать. Понятно, что для США, которые против «истинного мультилатерализма», наше с вами соглашение невыгодно, но они-то здесь при чём? Они что, сторона договоренностей? Нет? Тогда сколько можно лавировать? Всё равно так, чтобы все были довольны, не получится, чем-то придется поступаться. Либо совместно восстанавливать мировую экономику, либо плестись в хвосте старшего «патрона». Или вы настолько не суверенны, что без вашингтонского «совета» никак? Тянете «волынку» потому, что посоветоваться с Байденом еще не успели, а раздражать его не хотите? Ну, так же нельзя, так дела не делаются. Мы предлагаем сделать совместный шаг, за что все остальные, кроме США, будет вам же и благодарны. Или США вам важнее все остальных?

Джо Байден (сс) Gage Skidmore

Время для разговора Боррелю хуже некуда; завис и мечется между Вашингтоном и Москвой, а тут еще и Пекин для «полного комплекта» проблем. Уклониться от разговора никак — лидеры действительно всё согласовали, мяч на европейской половине, и Китай, где всё решается централизованно, а не топится в бесконечных «согласованиях» и «консенсусах», вполне закономерно интересуется одним вопросом: когда? Но и подписывать именно сейчас — вызов Байдену, пока не утрясли всё с американцами. И куда податься бедному европейцу? Смотрим, как Боррель выкручивается. «Сотрудничество между ЕС и Китаем необходимо и незаменимо. Европейская сторона готова к честному диалогу с китайской стороной, укреплению сотрудничества в таких областях, как изменение климата, охрана окружающей среды, охрана биологического разнообразия и спорт, стимулированию процессов подписания и ратификации инвестиционного соглашения между ЕС и Китаем, углублению сотрудничества по вакцинам».

Слово «честный» в этой тираде — оговорка по Фрейду: «знает кошка, чье мясо съела», вот и оправдывается. Но что особенно показательно? Боррелю задают конкретный вопрос по инвестиционному соглашению. Только пару с небольшим месяцев назад Китай подписал куда более серьезное соглашение — по безбарьерной зоне свободной торговли, в которой инвестиции лишь один из аспектов — по сути со всей Азией, Австралией и Новой Зеландией, включая всех тихоокеанских союзников США. Никто из них против этого не артачился, и свой вклад в антикризисную стратегию внесли без оглядки на Вашингтон. А Европа? Боррель, получив от Ван И этот конкретный вопрос, перечисляет буквально все сферы двустороннего сотрудничества, а тот, по которому вопрос, выносит в самый конец и говорит уже не о «сотрудничестве» и даже не о «взаимодействии», а о «стимулировании». Кого он собирается «стимулировать»? Себя? Китай-то — готов. Или Вашингтон? Но тогда уж не «стимулировать», а упрашивать, чтобы разрешил. Не анекдот? Японцы, южные корейцы, индийцы, весь АСЕАН полным списком подписывают сами, а Европа — никак. «Толерантность» к начальству, ничего не поделаешь!

Саммит АСЕАН во Вьетнаме Rcepsec.org

Ну и в завершение темы. С точки зрения России и российских интересов очень хорошо, лучше некуда, что китайско-европейский разговор состоялся именно сейчас, и именно с Боррелем, чтобы всему миру европейское «нутро» виднее и понятнее стало. На длинной дистанции еще можно хвостом повилять в разные стороны, представив собственную зависимость и патологическую трусость «взвешенностью» и «дальновидностью». А когда события нарастают снежным комом, и существует дефицит времени, — прятать это «нутро» куда сложнее. Вот Боррель и не сдюжил, не смог сманеврировать на крутом повороте международной динамики, и все вокруг увидели, насколько гол европейский «король». Да и не король он давно уже. И не орел. Скорее «червонец», потому и у нас в России многим «мещанам во дворянстве» нравится.

«Сказка — ложь, да в ней намек, / Добрым молодцам урок»…

https://regnum.ru/news/polit/3186070.html

07.02.2021 О чем Путин и Си поспорили с Байденом

Владимир Павленко, 7 февраля 2021, 07:04 — REGNUM

Владимир Путин и Си Цзиньпин Иван Шилов © ИА REGNUM

Так получилось, что два мероприятия — одно сетевое, а другое «живьем», которые прошли с интервалом в неделю, дали очень серьезную пищу для размышлений о том, что происходит в мире. Первое из них — так называемая Давосская повестка дня — 2021 — онлайн-саммит Всемирного экономического форума (ВЭФ), в котором приняли участие многие, но безусловную ведущую партию сыграли лидеры России и Китая Владимир Путин и Си Цзиньпин. Второе мероприятие — программная речь нового президента США Джо Байдена в Госдепе, которой комментаторы быстро присвоили неофициальное название «Америка вернулась!», в которой глава Белого дома, кстати, не почтивший своим присутствием виртуальный «Давос», сформулировал основные положения внешней, да и внутренней политики своей администрации. И поскольку содержание всех трех выступлений было опубликовано и тщательно проанализировано сонмом специалистов и экспертов на разных континентах, самое время попытаться очертить более обобщенную картину, постаравшись выстроить из отдельных фактов более или менее достоверный пазл глобальных тенденций.

Итак, первое. Выступления президента Путина и председателя Си в виртуальных «гостях» у нашумевшего в последние месяцы Клауса Шваба со всей очевидностью, во-первых, прозвучали полным диссонансом по отношению к другим мировым лидерам. Во-вторых же, они настолько тесно коррелировали между собой, что ряд экспертов высказали обоснованное, на наш взгляд, предположение, что два текста задолго до самих выступлений координировались по дипломатическим каналам с тем, чтобы таким способом заявить не только общность взгляда Москвы и Пекина на мировую проблематику. Но и по сути презентовать международной общественности российско-китайский союз, стратегической целью которого — и в этом смысле место выступлений двух лидеров было выбрано символическое — провозглашается строительство миропорядка, альтернативного западному, ассоциирующемуся с «великой перезагрузкой» спикера ВЭФ Шваба. Солидарно выступив за равноправие и цивилизационное многообразие, против унификации «под Запад», за участие развивающихся стран в глобальных институтах и, главное, за пересмотр модели глобализации в пользу справедливого распределения доходов, которые в нынешних условиях узурпирует один процент населения, лидеры России и Китая разделили геополитические «сферы ответственности». В активе у Пекина уже имеется заключенное в ноябре прошлого года соглашение о ВРЭП — Всестороннем региональном экономическом партнерстве, объединяющее практически всю Южную, Юго-Восточную и Восточную Азию, включая американских сателлитов, в единую зону свободной торговли (ЗСТ). Что касается России, то отвечая на вопрос все того же Шваба о перспективах российско-европейских отношений, Путин подтвердил готовность к строительству «большой Европы» от Лиссабона до Владивостока, разумеется, при наличии доброй воли с европейской стороны. Интересный ход российского лидера: мировой порядок, основанный на цифровой (она же «четвертая промышленная») революции, за которую ратует Шваб, Путин вслед за Си Цзиньпином фактически обусловил отказом от концепции «великой перезагрузки». И сформулировал его приоритеты в четырех простых пунктах: комфортная жизненная среда, достойный уровень жизни, качественное и бесплатное здравоохранение и равные возможности, которые обеспечиваются столь же качественной и бесплатной системой образования. Идею же миропорядка «для одного миллиона» или для «золотого миллиарда», выстроенного «на костях» остальных 99% населения, Путин, как и Си Цзиньпин, безоговорочно отверг.

Во время сессии онлайн-форума «Давосская повестка дня 2021», организованного Всемирным экономическим форумом World Economic Forum

Показательно: в тот же самый день, 4 февраля, когда Байден выступал в американском внешнеполитическом ведомстве, главы МИД России и КНР Сергей Лавров и Ван И провели телефонный разговор, в ходе которого «провели углубленный обмен мнениями по вопросам, представляющим взаимный интерес, включая отношения с США», достигнув в этом «новых консенсусов». Но самое главное, что прозвучало в этом разговоре помимо уже привычных призывов к соблюдению международных правил игры, — готовность Москвы и Пекина в связи с исполняющимся в этом году двадцатилетием Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве дополнить его «новым эпохальным содержанием». И подать миру «четкий сигнал о том, что Китай и Россия намерены защищать безопасность как собственных, так и общих сопредельных территорий». И пусть каждый по-своему, в меру собственной фантазии, трактует это предупреждение с прямым намеком на военный союз, тем более, что Байден в Госдепе выступал (с учетом разницы часовых поясов) позже переговоров российского и китайского министров.

Сергей Лавров и Ван И Mid.ru

Второе. Ирония судьбы: палитра всех этих событий оказалась «подобранной» (или запрограммированной?) таким образом, что первое же конкретное положение речи Байдена превратилось в наглядную демонстрацию провала Вашингтона в региональном противостоянии именно с альянсом Пекина и Москвы. Провозгласив, что «мировое влияние США — это «заземляющий провод» нашей глобальной политики, неиссякаемый источник силы, неизменное преимущество Америки», новый хозяин Белого дома сразу же обратился к теме военного переворота в Мьянме. И призвал тамошних военных «отказаться от захваченной ими власти», признать отмененные результаты выборов и освободить всех фальсификаторов ноябрьского голосования. (Логика неумолимая: за фальсификаторов в бывшей британской Бирме вступились такие же фальсификаторы таких же ноябрьских выборов, только уже в США). Призыв, как и следовало ожидать, повис в воздухе; ряд СМИ в связи с этим задался риторическим вопросом: почему Москва и Пекин, в отличие от Вашингтона и других западных столиц, мьянманских генералов осуждать не стали? Добавим, что никаких вопросов к ним не возникло и у стран АСЕАН, в состав которого входит Мьянма, что выглядит еще одной оплеухой США, которые лицемерно прикрывают нагнетанием военной напряженности в Южно-Китайском море и в Тайваньском проливе собственные попытки нарядиться в тогу защитников АСЕАН от Китая. Хотя никто их об этом не только не просил, но наоборот, в самом этом объединении американское вмешательство видят фактором, не разряжающим, а обостряющим ситуацию и не хотят оказаться заложниками такой вот «помощи».

О чем говорил Байден применительно к России и Китаю? Отметив мимоходом продление договора СНВ-3, американский президент обрушился на Москву с двусмысленной, с точки зрения вмешательства во внутренние дела, критикой по «делу Навального». Китай, по словам Байдена, — самый серьезный противник США, которому будут «давать отпор» его «злоупотреблениям» в экономической и гуманитарной политике, но готовы работать совместно, когда это будет «в интересах Америки». Показательно: в отличие от американских военных президент США ни словом не обмолвился о военном противостоянии с Москвой и Пекином, а также о прекращении с Китаем начатой Дональдом Трампом торговой войны. Однако, повторяя своих военачальников, Байден попытался развести Россию и Китай, демонстративно обозначив различие подходов к нашим двум странам, и только слепой не увидит в этом стремления по вопросам противостояния с Пекином предлагать взаимодействие Москве, и наоборот, всячески сталкивая нас между собой и разрушая складывающийся союз. Интересно, они там, в Вашингтоне, всерьез надеются в этом на успех? Или просто «пластинку заело», и не получается «сменить шаблон»?

Джо Байден выступает с речью в Государственном департаменте [U.S. Department of State

Третье, самое интересное. Своеобразной попыткой ответа Байдена на «давосское» выступление Си и особенно Путина стал пафосный лозунг «восстановления альянсов». «Союзы Америки — наш величайший актив», — провозгласил новый американский президент, высказавшись в связи с этим за «дипломатическое лидерство» США в организации и сплочении вокруг себя сателлитов, прежде всего, как мы понимаем, европейских. Еще раньше, как помним, за альянсы в виде способа «проецировать за рубежом американскую силу» высказывалась, поддерживая Байдена в избирательной кампании, Хиллари Клинтон. Запад явно рассчитал и спланировал выигрышный, как ему казалось, ход. В тот же день, 4 февраля, когда Байден выступал в Госдепе, в Москву прибыл верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель. Поскольку этот визит европейской стороной, безусловно в согласовании с Вашингтоном, был анонсирован в контексте давления на Москву всё по тому же пресловутому «делу Навального», то и ответ российской стороны на такой «месседж» получился соответствующим. Путин принимать Борреля не стал; в комментарии пресс-службы Кремля говорилось о том, что гость является собеседником главы МИД Сергея Лаврова, на этом уровне переговоры и пройдут. Кроме того, к визиту Борреля было приурочено объявление о предстоящей высылке из России посла Швеции, посланника Германии, а также временного поверенного в делах Польши — за посещение ими незаконных протестных акций. На этом фоне «подвисла» просьба главного европейского дипломата о встрече с Навальным в СИЗО, с которой его показательно переадресовали к руководству российской ФСИН.

«Послание» Москвы Европе и США таким образом просто и понятно. Если Байден бравирует «заявлением Путину» о завершении «времен, когда Америка не препятствовала действиям России», то Россия наглядно показывает США и Западу, как такая решимость выглядит на практике. «Не хотите разговаривать — не надо, только ведь не одни вы способны действовать, поэтому для начала получите первый «пламенный привет» с европейскими дипломатами». Адресатом именно этого «привета» и стал Боррель; теперь становится очень сомнительным, чтобы новый госсекретарь США Энтони Блинкен, скажем, решился на поездку в Москву с тем кругом вопросов, с которым пожаловал его европейский коллега. Или чтобы американский посол Джон Салливан получил из Госдепа команду в канун такого события «засветиться» на очередном протестном митинге. Западу еще предстоит осознать, что когда «завершаются времена» и прекращаются переговоры, то существенно возрастает доходчивость, результативность и «чувственность» собственного восприятия, осуществляемого в таких «спартанских» условиях отнюдь не через голову.

Жозеп Боррель European Parliament

Сухой остаток: «холодный душ», полученный в Москве Боррелем и через него Байденом, с которым, несомненно, согласовывались и сам визит, и его «навальная» повестка, ставит Европу перед выбором между Россией и США. Даже перед рядом выборов. Во-первых, сейчас, в обозримой перспективе, это выбор между безоговорочным возвращением в фарватер Вашингтона и сохранением, в рамках допускаемого открытыми и закрытыми (натовскими и иными) соглашениями, элементов суверенитета, по крайней мере во внешней политике. На примере с визитом Борреля эта дилемма выглядит не «ехать в Москву или не ехать», а «с чем ехать — с собственной повесткой или с вашингтонской, что обсуждать и как себя при этом вести». Во-вторых, укрепляющийся российско-китайский альянс отбрасывает проекцию на отношения ЕС не только с Китаем, но и с Россией. И жить в обществе и быть от него «свободным» не получится, и более 30% китайско-европейского грузового транзита, по подсчетам Пекина, уже идет через Россию. Первыми это, кстати, ощущают восточно-европейские страны, товарооборот которых с КНР впервые превысил 100 млрд долларов. Ясно, что перспективы дальнейшего роста будут включать в себя не только экономическую, но и «комплексную» составляющую, в том числе геополитический фактор. Иначе говоря, жизнь со всеми ее виражами и «загогулинами» ставит европейских сателлитов США перед таким же выбором, перед которым оказались их азиатские сателлиты — Япония, Южная Корея, Австралия, Индия. И они выбрали экономическое сближение с Китаем, невзирая на недовольство Вашингтона, хотя и не ставя под сомнение существующие военные альянсы. Европа уже связана с Россией целой системой экономических связей, и до недавнего взрывного роста российско-китайского товарооборота именно ЕС был основным торговым партнером нашей страны, но в результате всех политических перипетий последних лет с этой привилегированной позиции он откатился. Посмотрим, какое воздействие на руководство объединенной Европы окажет урок, полученный в Москве в эти дни европейской дипломатией. Гадать на кофейной гуще — дело неблагодарное; просто констатируем, что само географическое расположение стран ЕС на евразийском континенте, пусть и на его крайней оконечности, естественным образом располагает их к участию в континентальной системе коммуникаций. По крайней мере в теории. И если к сближению с Пекином приступили одни партнеры США, то ничто не мешает повторить их маневр уже с Россией другим американским партнерам. Тем более что помешать этому Вашингтону сегодня стократ сложнее, чем раньше ввиду осложняющего воздействия разнообразных факторов, в том числе и внутриполитических.

Четвертое, наиболее важное. Если вернуться к тем пунктам трансформации миропорядка, о которых говорили в виртуальном «Давосе» Владимир Путин и Си Цзиньпин, то возникает вопрос: насколько новыми являются многосторонние, равноправные, социально справедливые подходы, которые не разделяют, а соединяют страны и народы, и рассчитаны на преодоление внутренних разделений и расколов? И здесь мы вынуждены констатировать, что всё новое — это хорошо забытое старое. Давайте вспомним историю, которой как раз сейчас, в эту зиму исполняется ровно десять лет. В ноябре 2010 года в Сеуле, на годовом саммите «Группы двадцати», было принято решение о переходе от того самого неолиберального «вашингтонского консенсуса», который в «давосских» выступлениях критиковали президент Путин и председатель Си, к «сеульскому консенсусу». В своем приближении он отразил те же самые позиции, которые сегодня совместно отстаивают Россия и Китай. Немного конкретики. В Сеуле тогда решили, что краеугольными камнями нового социального тренда развития в мировой экономике должны стать:

стабилизация объемов продовольствия и цен на него, в том числе, при необходимости, их регулирования, особенно в том, что касается рынков развивающихся стран, чтобы избежать недоедания широких масс населения;
создание в развивающихся странах системы гарантий доходов, внедрение для этого специальных программ защиты от негативных внешних воздействий (пункт, явно навеянный итогами кризиса 2008−2009 гг., который уже тогда не привел к узурпации мировой власти узкими кругами западных элит только благодаря солидарной позиции России и Китая);
создание в «третьем мире» благоприятной среды для развития малого и среднего бизнеса, а также системы кредитных организаций для сбережения и инвестиций;
допуск мелких и средних частных инвесторов к вложениям в государственную инфраструктуру, то есть обеспечение им гарантийной защиты от государства, повышающего таким образом свою социальную роль;
выравнивание дисбалансов в торговле между развитыми и развивающимися государствами и т. д.

Может быть, не так четко, как это сейчас формулируют Владимир Путин и Си Цзиньпин, но всё это уже было принято. Причем на уровне «двадцатки», то есть при прямом участии наших двух стран и после того как кризис, подожженный сторонниками «элитарной» глобализации, завершился тем, что сами организаторы принялись гасить его сотнями тонн бумажной наличности, которые в массовом порядке раздавались «системно важным» глобальным банкам. Еще раз: решение по всему перечню вопросов, поднятых на виртуальном Давосе Россией и Китаем, было принято уже десятилетие назад. Почему же оно не было выполнено, если история, совершив круг, сегодня вернулась в ту же самую точку?

Чтобы ответить на этот вопрос, вспомним порядком подзабытое «дело Доминика Стросс-Кана», тогдашнего директора-распорядителя МВФ. Положившись на решения «двадцатки», он 3 апреля 2011 года выступил с сенсационной полуторачасовой речью, потребовав перестройки мировой экономики в соответствии с переходом от «вашингтонского» к «сеульскому» консенсусу. Вот лишь некоторые выдержки из его доклада, от которого кое-кто «в верхах» лишился дара речи:

«…До кризиса все были уверены, будто понимают, как надо управлять экономическими системами. Существовал «вашингтонский консенсус», который формулировал вполне конкретные правила валютной и налоговой политики. «Консенсус» утверждал, что рост напрямую зависит от отмены госконтроля в финансовой и экономической сфере. Однако на деле оказалось, что низкая инфляция, высокий рост, слишком свободный и никому неподконтрольный финансовый рынок ведет к финансово-экономической катастрофе. Вашингтонский консенсус с его упрощенными представлениями и рецептами рухнул во время кризиса мировой экономики и остался позади…»;
«…Для преодоления неопределенности посткризисного мира необходимо создать новые принципы экономической и социальной политики как для мирового сообщества, так и для каждого отдельного государства… Финансовый сектор нуждается в серьезном хирургическом вмешательстве с точки зрения регулирования. В конструировании новой макроэкономической системы для нового мира маятник качнется, по крайней мере немного, от рынка к государству и от сравнительно простых вещей к вещам более сложным»;
«…Финансовая глобализация усилила неравенство, и это стало одной из тайных пружин кризиса. Поэтому в более долгосрочной перспективе устойчивый рост ассоциируется с более справедливым распределением доходов. Нам нужна глобализация нового рода, более справедливая, с человеческим лицом. Блага от экономического роста должны широко распределяться, а не просто присваиваться горсткой привилегированных людей. Финансовый сектор необходимо облагать налогами, чтобы переложить на него ту часть расходов, которая из-за его же рискованных операций легла на бюджеты государств и, как следствие, на население» и т. д.

Можно продолжить. Но и этого достаточно, чтобы, сопоставив с современностью, сделать вывод о том, что сегодняшние вопросы и рецепты от России и Китая — вынужденные и возникли потому, что все это не было реализовано тогда. А не было из-за того, что последовавшим вскоре после той речи арестом Стросс-Кана по сфабрикованным обвинениям в нью-йоркском аэропорту и его дальнейшим последовательным моральным уничтожением определенные силы (и группы) в глобальном истеблишменте дали понять главам государств, что решения на «двадцатке» они могут принимать любые. Но переводить их в плоскость практических рекомендаций на уровне МВФ не позволено никому. «Глобальная революция» в глобальных институтах десятилетие назад, таким образом, была пресечена на корню; потребовалась целая цепь событий, результаты которых в виде политического кризиса в США, подрыва экономики ведущих стран эпидемией коронавируса и т. д. привели к тому, что вопрос теперь поставлен вновь. Но уже не изнутри глобальных институтов, а извне, с помощью российско-китайского стратегического союза, представляющего собой сплав военной и экономической мощи, уравновешивающей соответствующую мощь «коллективного Запада» во главе с США. В отличие от Путина и Си, Байден предъявил в Госдепе противоположную программу восстановления глобального монополизма, исключающего любые перемены. Собственно, российской стороне это было понятно уже по телефонному разговору президентов Путина и Байдена, в котором лукавые «правозащитные» инсинуации с американской стороны четко обозначили дефицит ее политической и, без преувеличения, исторической ответственности. Именно поэтому в ответ на притворный «восторг» Шваба от этого разговора, наш лидер уклончиво ответил, что спираль противоречий тем не менее закручивается все сильнее, вплотную подводя мир к ситуации тридцатых годов прошлого века, угрожая срывом в новую глобальную военную катастрофу.

Си Цзиньпин Kremlin.ru

Мир, таким образом, вступает в фазу глобального передела, о котором более ста лет назад В. И. Ленин писал в знаменитой работе «Империализм как высшая стадия капитализма». Правящие круги Запада, поделив сферы корпоративных интересов в интересах финансовой олигархии (тогда это был контроль банковского капитала над промышленным, сегодня — виртуальной экономики над реальной), замахнулись на окончательную монополизацию. И вознамерились добиться этого с помощью военной мощи государств, конкретно — США и системы их альянсов, как провозгласил Байден. Следовательно, выбор, обозначенный заочной полемикой с ним Владимира Путина и Си Цзиньпина в своем предельном звучании представляет собой дилемму между глобальной технократической диктатурой (технократурой), она же «цифровой концлагерь» как завершение всякого развития, и его продолжением, возможным только если целью технологических инноваций станет сам человек, а не всеобъемлющий контроль над ним ради извлечения прибыли. Не исключено, что острота этого выбора вполне сопоставима с тем, как этот вопрос стоял на заре истории человечества, во времена «неолитической революции», когда исчерпание охотничьих ресурсов породило потрясения, уничтожившие значительную часть рода homo sapiens, обратив оставшихся к хозяйственной деятельности — земледелию и животноводству. Или одно — или другое. Третьего не дано!

Куда двинется маятник? Косвенно об этом можно будет судить уже в ближайшем будущем. В начале апреля в японской столице тот же Шваб со своим ВЭФ собирает саммит «глобального технологического управления», намереваясь, видимо, вербовать в олигархическую модель будущего крупный корпоративный бизнес. А в середине мая в Сингапуре пройдет уже саммит с личным участием «руководителей бизнеса, правительств и гражданского общества». Ничего окончательного, разумеется, сразу не случится, но тенденции, берущие начало от сегодняшней полемики на высшем глобальном уровне, без сомнения, будут обозначены вполне достоверно. И, наконец, учитывая важность того, куда они качнутся, нельзя исключить в этот ближайший период самых разнообразных провокаций, в том числе террористических и военных.

https://regnum.ru/news/polit/3184209.html

06.02.2021 Дорога длиной в пятьдесят лет: два декабря российской истории

Владимир Павленко, 6 февраля 2021, 19:00 — REGNUM Каждый год в первой декаде декабря мы отмечаем две даты, окрашенные в нашей истории противоположным цветом. Первая дата — начало исторического контрнаступления войск Красной армии под Москвой; вторая — трагическая годовщина распада СССР. Трое откровенных предателей Родины, торопясь сбросить четвертого, разделив между собой его наследство, собрались в беловежских Вискулях. И подписали некий документ, за каждый абзац которого, как потом стало известно, пили, отмечая, в отдельности. Утверждают, что «праздновали». На самом деле, очень похоже, успокаивали нервы: прекрасно понимали, какое черное зло творят, уничтожая великую страну — победительницу фашизма. Подписав, бросились звонить в Америку, президенту Бушу-старшему (потом, по сути в его честь, провозгласят его день рождения национальным праздником «новой России»). А наутро один из заговорщиков явился в Кремль и, потирая руками опухшую от беспробудного пьянства физиономию, «проинформировал» Горбачева, что тот опоздал и СССР — уничтожен.

Михаил Горбачев Иван Шилов © ИА REGNUM

На самом деле Горбачев не опоздал, просто не захотел принимать мер, которые напрашивались. Один из приближенных к нему чиновников аппарата президента СССР Анатолий Сазонов так впоследствии описывал перипетии тех событий и диалогов в уникальном сборнике документов «Кто и как уничтожал СССР» (М., 2010).

«В ночь с 7 на 8 декабря около 23 часов ко мне прибегает водитель и говорит: «Звонит телефон в машине почти беспрестанно, а разобрать ничего нельзя». Мы были в 60 км от Москвы в фермерском хозяйстве недалеко от канала им. Москвы. Понимая, что звонок не случайный, решили подъехать ближе к городу и связаться с Г. И. Ревенко (руководитель аппарата президента СССР — авт.) или М. С. Горбачевым. Только в 20 км от МКАД ответил Григорий Иванович.

— Здравствуйте, Анатолий Александрович. Вы где сейчас?

— Здравствуйте, Григорий Иванович, в двадцати километров от МКАД по Дмитровскому шоссе.

— Приезжайте в Кремль и по первой связи наберите меня. Если не отвечу, то наберите номер телефона Михаила Сергеевича. Я буду у него. Ближе к двенадцати ночи я позвонил на дачу Михаилу Сергеевичу. Г. И. Ревенко был у него.

— Анатолий, нужно срочно узнать, что происходит в Беловежской пуще, какие документы готовят? Григорий Иванович сказал, что ты это можешь сделать.

— Хорошо, через час будет известно, — ответил я, еще не имея плана этой операции.

Перебрав телефоны своих белорусских друзей из ЦК, Совмина и КГБ, я нашел телефон первой связи человека, который наверняка знал все или принимал непосредственное участие в Беловежье. Так и оказалось, через час мой товарищ рассказал мне. Звоню на дачу:

— Михаил Сергеевич, обстановка такая: Бурбулис и другие советники из команды Кравчука и Шушкевича сочиняют статьи договора. Ельцин, Кравчук и Шушкевич обсуждают вместе с Фокиным и Кебичем (премьеры УССР и БССР — авт.). Если одобряют, то пьют за каждую удачную формулировку.

— Что самое главное?

— Главное, что в этом документе нет места союзным органам власти и президенту СССР. Записано: «Деятельность органов бывшего СССР… прекращается».

— Что же делать? — спросил Михаил Сергеевич после паузы.

— Два-три вертолета. По вашей команде. Поднять «Альфу». Участников незаконного разрушения страны — под домашний арест. Утром Вы обращаетесь по телевидению к народам СССР и спрашиваете: «Вы голосовали в марте 1991 года за сохранение Союза ССР? А они наплевали на вашу волю и хотят разрушить СССР. Что будем с ними делать? Судить народным трибуналом? Уверен, что народ выскажет свое мнение в Вашу поддержку, за сохранение СССР».

— Анатолий, ты же знаешь, я так не могу…

— Тогда Вам будет Матросская тишина. А завтра соберутся лидеры остальных союзных республик и в ответ на Беловежский сговор примут свое решение, но единой страны уже не будет…».

Так в декабре 1991 года убивали страну, спасенную в декабре 1941 года героическим подвигом всего народа, вставшего насмерть в лютых снегах Подмосковья и отстоявшего Родину ценой неимоверных потерь. Между этими датами — ровно пятьдесят лет. Полвека отделяют подвиг от предательства, героизм от измены, нравственную высоту и красоту от низости и падения в грязь. И никуда не деться от буквально напрашивающегося вывода о неслучайности такого «совпадения». Выскажусь определенней: у автора этих строк нет сомнений в том, что в декабре 1991 года нам предъявили фашистский реванш за собственное поражение в декабре 1941 года. Реванш, который долгое время готовился, к которому вели законспирированные связи и сети Третьего рейха, агентура которого растворилась и включилась в подрывную работу на территориях громадных регионов, прежде всего на Ближнем и Среднем Востоке, а капиталы и научные и технологические разработки были выведены в ключевые инновационные центры Запада. Или спрятаны в развивающихся странах, под крылом у охранявших нацистские секреты диктаторов — Франсиско Франко в Испании, Хуана Доминго Перона в Аргентине, Уго Стресснера в Парагвае и др. Кое-какие факты приобретали известность, иногда неожиданную. Вроде американской лунной программы, которую возглавил главный ракетный конструктор нацистского рейха Вернер фон Браун. Или внезапного заявления на пресс-конференции аргентинского «каудильо» об осуществлении в 1952 году в его стране, на острове Уэмуль, управляемой реакции холодного термоядерного синтеза, которое потом пришлось опровергать и фактически отзывать.

Фон Браун и президент США Джон Кеннеди. 19 мая 1963 года

Первая из этих дат имеет для России буквально мистическое значение. Молодежь, которой в постсоветское тридцатилетие уже успели напрочь промыть мозги антисоветской пропагандой, до конца не понимает значения битвы за Москву. Если коротко, то термин «коренной поворот» в ходе войны, который связан с этим великим сражением, означает следующее. С сентября 1939 года, когда нацистский вермахт вторгся в Польшу, он не знал поражений. Очень многие страны при приближении немецкой армии к своим границам сразу капитулировали, не вступая в военные действия. Те, кто вступал, в считанные дни терпели унизительные поражения. Так произошло с Францией — великой державой, первой в ряду победительниц Германии в 1918 году. Немецкое наступление началось 10 мая 1940 года, а уже к двадцатым числам июня вермахт вышел к Парижу, который французское командование объявило «открытым городом», отказавшись оборонять. То же самое и с англичанами, чей экспедиционный корпус, действовавший во взаимодействии с французской армией, был от нее отсечен и прижат к морю в районе Дюнкерка. Англичане, бросив боевую технику, эвакуировались на острова, но даже эту унизительную возможность им предоставили сами немцы, которые не стали добивать окруженную британскую группировку, а встали и просто наблюдали за ее метаниями. Говорят, вмешались крупные закулисные силы, и в обмен на ряд британских послевоенных уступок американцам те по своим каналам нажали на Гитлера, потребовав оставить англичан в покое. Никто не мог противостоять немецкой военной машине, и это породило миф о непобедимости вермахта, который И. В. Сталин впервые развеял еще в своей знаменитой речи от 3 июля 1941 года: «История учит, что непобедимых армий не бывает…».

Поэтому когда 5 декабря 1941 года, в разгар последних, отчаянных попыток немцев дотянуться до Москвы, против наступавших немецких войск в контрнаступление были брошены советские соединения и части… Когда они опрокинули немцев, разбили их и погнали на Запад, когда газеты всего мира заполонили фотографии сгоревшей и брошенной в снегах Подмосковья нацистской техники — тогда мир посчитал, что свершилось чудо. Но мы-то знаем, что этим чудом был советский солдат, советский воин, советский человек-победитель. Все фронтовики, с которыми автору этих строк приходилось разговаривать, все, как один, в один голос утверждали, что полностью и окончательно поверили в Победу 7 ноября 1941 года, в день великого парада на Красной площади. Это был Рубикон; врагу после этого сакрального действия не дано было победить нашу страну. Это спустя много лет немецкие мемуаристы признаются, что у Германии не было ресурсов воевать против СССР более девяти месяцев, и что именно поэтому они рассчитывали закончить все до зимы. А историки дополнят, что расчет делался и на «внутренние события» в СССР, которые не произошли потому, что вовремя убрали Троцкого, сговаривавшегося с нацистами за спиной у советского командования. Все это будет потом. Пока же мир, обсуждая немецкую катастрофу под Москвой, пришел — даже без нашего участия — к эпатажному, но закономерному выводу: «Рухнул миф о непобедимости гитлеровской армии». В этом и состоял тот самый коренной поворот. Это был еще не перелом, который состоится позже, после Сталинграда и Курска. Когда даже знаменитый гитлеровский полководец, генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн, отдавая приказ войскам «держаться до последнего», вздыхал, что наступил «переломный момент этой битвы, а возможно, и всей кампании на Востоке». Но Манштейн, что показательно, уже не удивлялся, что немецкие войска, оказывается, «могут отступать». Уже привык. Мы научили.

Танки Т-34-76 поддерживают атаку пехоты на Курской дуге. 1943

…На печальном и траурном пути от героического, исполненного верой в Победу декабря 1941 года к тотальному тлену и предательству декабря 1991 года имеется целый ряд вех. Не будем рассуждать о роли внешнего вмешательства в нашу историю: оно было, и спецслужбы западных противников СССР не могли зря есть свой хлеб — их просто перестали бы кормить. Они поступали так, как и положено было врагу. Почему же уступили мы, хотя мощь Советской армии полностью гарантировала военную безопасность страны и сокрушительный ответ любому противнику, если он покусится на нашу мирную жизнь? С чем связаны «внутренние события» в СССР, которые завершились в Беловежской пуще, а готовились долгие десятилетия? С чего началась эта подготовка? Возможно, здесь нам в помощь будет еще один важный исторический документ, точнее, историческое свидетельство. Это стенограмма состоявшейся в 1946 году встречи И. В. Сталина с творческой интеллигенцией, конкретно — писательской общественностью. Посмотрите ее внимательно, читатель, и, возможно, для вас в ней откроются те тайны прошлого, которые и по сей день корежат нашу страну изнутри, не позволяя ей встать на путь истинного исторического выздоровления. Итак…

Сталин. Что хотите мне сказать, товарищ Фадеев?

Фадеев (А. А. — в 1946—1954 годах генеральный секретарь Союза писателей СССР — ред.). Товарищ Сталин, мы пришли к Вам за советом. Многие считают, что наша литература и искусство как бы зашли в тупик. Мы не знаем, по какому пути их дальше развивать. Сегодня приходишь в один кинотеатр — стреляют, приходишь в другой — стреляют: повсюду идут кинофильмы, в которых герои без конца борются с врагами, где рекой льется человеческая кровь. Везде показывают одни недостатки и трудности. Народ устал от борьбы и крови. Мы хотим попросить Вашего совета — как показывать в наших произведениях другую жизнь: жизнь будущего, в которой не будет крови и насилия, где не будет тех неимоверных трудностей, которые сегодня переживает наша страна. Одним словом, назрела необходимость рассказать о счастливой и безоблачной нашей будущей жизни.

Сталин. В Ваших рассуждениях, товарищ Фадеев, нет главного, нет марксистско-ленинского анализа задач, которые сейчас жизнь выдвигает перед литературными работниками, перед деятелями искусства. Когда-то Петр I прорубил окно в Европу. Но после 1917 года империалисты основательно заколотили его и долгое время, боясь распространения социализма на их страны, перед Великой Отечественной войной представляли нас миру посредством своих радио, кино, газет и журналов как каких-то северных варваров — убийц с окровавленным ножом в зубах. Так они рисовали диктатуру пролетариата. Наших же людей изображали одетыми в лапти, в рубахах, подпоясанных веревкой и распивающих водку из самовара. И вдруг отсталая «лапотная» Россия, эти пещерные люди — недочеловеки, как нас изображала мировая буржуазия, разгромила наголову две могущественные силы в мире — фашистскую Германию и империалистическую Японию, перед которыми в страхе трепетал весь мир.

Советские солдаты в Берлине. 1945

Сегодня мир хочет знать, что же это за люди, совершившие такой великий подвиг, спасший человечество. А спасли человечество простые советские люди, которые без шума и треска, в труднейших условиях осуществили индустриализацию, провели коллективизацию, коренным образом укрепили обороноспособность страны и ценою своих жизней, во главе с коммунистами, разгромили врага. Ведь только за первые шесть месяцев войны на фронтах в боях погибло более 500 тысяч коммунистов, а всего во время войны — более трех миллионов. Это были лучшие из нас, благородные и кристально чистые, самоотверженные и бескорыстные борцы за социализм, за счастье народа. Их нам сейчас не хватает… Если бы они были живы, многие наши сегодняшние трудности уже были бы позади. Вот сегодняшняя задача нашей творческой советской интеллигенции и состоит в том, чтобы в своих произведениях всесторонне показать этого простого, прекрасного советского человека, раскрыть и показать лучшие черты его характера. В этом сегодня и состоит генеральная линия в развитии литературы и искусства. Чем нам дорог литературный герой, созданный в свое время Николаем Островским в книге «Как закалялась сталь», Павел Корчагин? Он дорог нам прежде всего своей безграничной преданностью революции, народу, делу социализма, своим бескорыстием. Художественный образ в кино великого летчика нашего времени Валерия Чкалова способствовал воспитанию десятков тысяч бесстрашных советских соколов — летчиков, покрывших себя в годы Великой Отечественной войны неувядаемой славой, а славный герой кинокартины «Парень из нашего города» полковник-танкист Сергей Луконин — сотен тысяч героев-танкистов. Нужно продолжать эту сложившуюся традицию — создавать таких литературных героев — борцов за коммунизм, на которых советским людям хотелось бы равняться, которым хотелось бы подражать.

Вопрос. Какие главные недостатки, на Ваш взгляд, имеются в работе современных советских писателей, драматургов и кинорежиссеров?

Сталин. К сожалению, весьма существенные. В последнее время во многих литературных произведениях отчетливо просматриваются опасные тенденции, навеянные тлетворным влиянием разлагающегося Запада, а также вызванные к жизни подрывной деятельностью иностранных разведок. Все чаще на страницах советских литературных журналов появляются произведения, в которых советские люди — строители коммунизма — изображаются в жалкой карикатурной форме. Высмеивается положительный герой, пропагандируется низкопоклонство перед иностранщиной, восхваляется космополитизм, присущий политическим отбросам общества. В репертуарах театров советские пьесы вытесняются порочными пьесами зарубежных буржуазных авторов. В кинофильмах появилось мелкотемье, искажение героической истории русского народа.

Большой театр. Москва. 1954

Вопрос. Насколько опасны в идеологическом отношении авангардистское направление в музыке и абстракционизм в произведениях художников и скульпторов?

Сталин. Сегодня под видом новаторства в музыкальном искусстве пытается пробиться в советской музыке формалистическое направление, а в художественном творчестве — абстрактная живопись. Иногда можно услышать вопрос: «Нужно ли таким великим людям, как большевики-ленинцы, заниматься мелочами — тратить время на критику абстрактной живописи и формалистической музыки. Пусть этим занимаются психиатры». В такого рода вопросах звучит непонимание роли в идеологических диверсиях против нашей страны и особенно молодежи, которую играют эти явления. Ведь при их помощи пытаются выступать против принципов социалистического реализма в литературе и искусстве. Открыто это сделать невозможно, поэтому выступают под прикрытием. В так называемых абстрактных картинах нет реальных образов людей, которым бы хотелось подражать в борьбе за счастье народа, в борьбе за коммунизм, по пути которых хотелось бы идти. Это изображение заменено абстрактной мистикой, затушевывающей классовую борьбу социализма против капитализма. Сколько людей приходили во время войны вдохновиться на подвиги к памятнику Минину и Пожарскому на Красной площади! А на что может вдохновить груда ржавого железа, выдаваемая «новаторами» от скульптуры за произведение искусства? На что могут вдохновить абстрактные картины художников?

Именно в этом причина того, что современные американские финансовые магнаты, пропагандируя модернизм, платят за такого рода «произведения» баснословные гонорары, которые и не снились великим мастерам реалистического искусства. Есть классовая подоплека и у так называемой западной популярной музыки, так называемого формалистического направления. Такого рода, с позволения сказать, музыка создается на ритмах, заимствованных у сект «трясунов», «танцы» которых, доводя людей до экстаза, превращают их в неуправляемых животных, способных на самые дикие поступки. Такого рода ритмы создаются при участии психиатров, строятся таким образом, чтобы воздействовать на подкорку мозга, на психику человека. Это своего рода музыкальная наркомания, попав под влияние которой человек уже ни о каких светлых идеалах думать не может, превращается в скота, его бесполезно призывать к революции, к построению коммунизма. Как видите, музыка тоже воюет. В 1944 году мне довелось прочитать инструкцию, написанную одним офицером английской разведки, которая была озаглавлена: «Как использовать формалистическую музыку для разложения войск противника».

Вопрос. В чем конкретно заключается подрывная деятельность агентуры иностранных разведок в области литературы и искусства?

Сталин. Говоря о дальнейшем развитии советской литературы и искусства, нельзя не учитывать, что они развиваются в условиях невиданного еще в истории размаха тайной войны, которую сегодня мировые империалистические круги развернули против нашей страны, в том числе в области литературы и искусства. Перед иностранной агентурой в нашей стране поставлена задача проникать в советские органы, ведающие делами культуры, захватывать в свои руки редакции газет и журналов, оказывать решающее воздействие на репертуарную политику театра и кино, на издание художественной литературы. Всячески препятствовать выходу в свет революционных произведений, воспитывающих патриотизм и поднимающих советский народ на коммунистическое строительство, поддерживать и продвигать в свет произведения, в которых проповедуется неверие в победу коммунистического строительства, пропагандируется и восхваляется капиталистический способ производства и буржуазный образ жизни. В то же время перед иностранной агентурой поставлена задача добиваться в произведениях литературы и искусства пропаганды пессимизма, всякого рода упадничества и морального разложения. Один ретивый американский сенатор сказал: «Если бы нам удалось показать в большевистской России наши кинофильмы ужасов, мы бы наверняка сорвали им коммунистическое строительство». Недаром Лев Толстой говорил, что литература и искусство — самые сильные формы внушения. Надо серьезно подумать, кто и что у нас сегодня внушает при помощи литературы и искусства, положить конец идеологическим диверсиям в этой области, до конца пора, по-моему, понять и усвоить, что культура, являясь важной составной частью господствующей в обществе идеологии, всегда классовая и используется для защиты интересов господствующего класса, у нас для защиты интересов трудящихся — государства диктатуры пролетариата. Нет искусства ради искусства, нет и не может быть каких-то «свободных», независимых от общества, как бы стоящих над этим обществом художников, писателей, поэтов, драматургов, режиссеров, журналистов. Они просто никому не нужны. Да таких людей и не существует, не может существовать. Те же, кто не может или не хочет в силу пережитков, традиций старой контрреволюционной буржуазной интеллигенции, в силу неприятия и даже враждебности по отношению к власти рабочего класса преданно служить советскому народу, получат разрешение на выезд на постоянное место жительства за границу. Пусть они там воочию убедятся, что означают на деле утверждения о пресловутой буржуазной «свободе творчества» в обществе, где все продается и покупается, а представители творческой интеллигенции полностью в своем творчестве зависят от денежного мешка финансовых магнатов.

Кабаре. Монпарнас. Франция

К сожалению, товарищи, из-за острого дефицита времени я вынужден закончить нашу беседу. Хочу надеяться, что в какой-то степени я все же ответил на интересующие вас вопросы. Думаю, что позиция ЦК ВКП (б) и советского правительства по вопросам дальнейшего развития советских литературы и искусства вам ясна».

Все, включая отступление с великих и выдающихся исторических позиций, завоеванных потом и кровью многих поколений, происходит не сразу, не вдруг, а плавно и постепенно. Когда народ «устает от борьбы» всегда сразу же объявляются доброхоты, объясняющие, что борьба-то и «не нужна», что «весь цивилизованный мир» идет другим путем, а мы, «по последним данным разведки», «воюем сами с собой». Но когда все рушится и обратного не вернуть, становится понятен и масштаб этого обмана, и то, с кем воевали на самом деле.

К сожалению, И. В. Сталина вскоре не стало, и народ оказался на ледяном историческом ветру один на один с такими вот «Фадеевыми», которые вместо исторических драм мечтали нести в массы мелкие водевили, уверенные, что нам уже никто и ничто не угрожает. О том, что мир жесток и несправедлив, сегодня, в отличие от 80-х годов, когда снимали фильмы с песенками про «прекрасное далеко», все знают не понаслышке, с самого рожденья. Не наша задача — давать рецепты, как избавиться от этого детского инфантилизма, который всякий раз, на каждом очередном историческом зигзаге, очень дорого обходится стране и народу. Мы просто на примере приведенной параллели двух декабрей попытались показать, как происходят такие исторические падения, как они готовятся, с чего начинаются и к чему ведут.

Оригинал Дорога длиной в пятьдесят лет: два декабря российской истории создан 10.12.2020 в 14:07Авторы: Владимир Павленко

https://regnum.ru/news/polit/3178549.html

04.02.2021 Зачем американские военачальники вспомнили о ядерной войне?

Владимир Павленко, 4 февраля 2021, 21:07 — REGNUM

Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Много шума в СМИ наделало заявление адмирала Чарльза Ричарда, шефа Стратегического командования США, о возможности ядерной войны с Россией и Китаем. Американскому военачальнику ответили многие, в том числе военные профессионалы, которые, как генерал Евгений Бужинский, известный своим участием в переговорах по выработке соглашений по РСМД и СНВ, жестко стоят на своем. Ядерную войну могут планировать только «неадекваты», и после первого же обмена ударами цивилизация на планете закончится примерно на сто тысяч лет.

И такая постановка вопроса правомерна прежде всего в связи с тем, что само публичное обсуждение такой тематики означает троллинг Москвы и Пекина определенными «умами» на Западе, которые такими заявлениями прощупывают российские и китайские элиты на прочность и на излом. Американцы никогда не изобретают велосипед: сработавшее один раз, они применяют и дальше, до тех пор, пока не обломятся, и только после этого разрабатывают новое. Давайте вспомним, как при Рональде Рейгане начала муссироваться тема «звездных войн» — так называемой СОИ, стратегической оборонной инициативы. Если брать военную сторону вопроса, то тема оказалась чистым блефом. Во-первых, с самого начала было понятно, что «подземные платформы» с несколькими отстоящими друг от друга пусковыми шахтами для каждой МБР (межконтинентальной баллистической ракеты наземного базирования), которая в них будет появляться попеременно, чтобы обеспечить живучесть в условиях ядерной войны, — это из области фантастики. Тем более что СССР быстро нашел на эту гипотетическую угрозу вполне реальный и очень болезненный для США ответ — БЖРК (боевые железнодорожные ракетные комплексы). Во-вторых, все расчеты «звездных войн» строились на базе внушавшейся Рейгану концепции «ограниченной ядерной войны», которую якобы можно вести, избегая эскалации до полномасштабного обмена стратегическими ядерными ударами. Американские специалисты сами же эти наивные благоглупости опровергли, подсчитав, что любая, даже самая «ограниченная» война с применением ядерного оружия обойдется США не менее, чем в 30 млн жертв, при том что удержать ее в контролируемых рамках практически невозможно. И генерал Бужинский еще раз безусловно прав, утверждая принципиальную невозможность никаких контролируемых ограничений в такой войне.

Чарльз Ричард Defense.gov

Поэтому «ядерные» угрозы адмирала Ричарда — это прежде всего информационное оружие, ибо отмороженных намного меньше, чем реалистов, не только в российском Минобороны, но и в Пентагоне, где даже своих зарвавшихся политиков, бывает, жестко одергивают. Нам же следует понять, почему Ричард «высунулся» со своими умозаключениями именно сейчас. Ведь всем хорошо известно, что главные штабы и командования — Генеральный штаб у нас и Объединенный комитет начальников штабов (видов вооруженных сил) в США — затем и существуют, чтобы разрабатывать любые военные планы, невзирая на их последствия для цивилизации. Принцип простой: на каждую потенциальную угрозу, даже если реальных шансов на ее реализацию ноль целых, пол-единицы тысячных, должен быть разработан ответ. Но ни эти угрозы, ни эти, тем более, ответы перед общественностью не озвучиваются — это совершенно секретные сведения, за которыми гоняются иностранные разведки, разглашение которых, даже непреднамеренное, влечет за собой очень серьезную ответственность. А у любого военного понятие «режима секретности» — в крови.

В принципе, понятно, почему американский адмирал закрутил эту «пластинку» сейчас с точки зрения внутренней политики. Новая администрация Джо Байдена первым делом в срочном порядке продлила договор СНВ-3 с Россией, забыв о требовании прежней администрации Дональда Трампа его скорректировать, а заодно и привлечь к переговорам Китай, который от этого отказывался. Американцам четыре года внушалось, что в противном случае их безопасность пострадает, и теперь таким вот иносказательным, пусть и экстравагантным способом «стратегический шеф» Пентагона свою общественность успокаивает. Не менее прозрачна и внешнеполитическая сторона. В Вашингтоне, запустив в Россию в лице Навального «черного кота» и рассчитывая превратить его в «Троянского коня», очень внимательно следят за происходящим на внутриполитическом фронте. Интересуют не столько протестные акции, ибо специалистам в США хорошо известно, как они организованы, сколько расстановка сил в элитах. Понятно и почему. Во-первых, не секрет, что «репатриация» оппозиционера совсем не случайно приурочена к смене власти в Белом доме, это часть новой стратегии США на российском направлении. Во-вторых, в Вашингтоне хорошо известно, что за Навальным стоят определенные «башни» в самой российской власти, которых смена американского президента должна вдохновить. В-третьих, усиление этих компрадорских «башен», как убеждены американские стратеги, напрямую влияет на решимость российской власти при принятии судьбоносных решений в сфере национальной и военной безопасности. И «ядерный» зондаж Ричарда — именно про это (потому еще раз прав Бужинский, когда он тычет американскую сторону носом в супервулкан Йеллоустоун и калифорнийский тектонический разлом Сан-Андреас как возможные цели для ответных ударов). В-четвертых, обобщая первые три позиции, констатируем, что в США постоянно держат в уме горбачевскую «перестройку», когда оказавшись под прессингом СОИ и внутренних протестных настроений, Москва «слила», согласившись на разрушение СССР и фактическую ядерную капитуляцию (один известный договор ВОУ-НОУ чего стоит!). Явно надеются повторить.

Митинг в поддержку Навального на Пушкинской площади в Москве, 23 января 2021 года © ИА REGNUM

Но это лишь одна сторона вопроса. Другая — в том, какую аргументацию адмирал Ричард применяет, ибо в ней зашифрована определенная информация, раскрывающая глаза на определенные вещи. Давайте обратимся к самому материалу, опубликованному в Washington Times, издании, специализирующемся на аналитических «утечках». Первое, что делает американский стратег, фактически подтверждает правоту генерала Бужинского. «Существует реальная вероятность того, что региональный кризис с Россией или Китаем может быстро перерасти в конфликт, связанный с ядерным оружием, если эти страны почувствуют, что потери в обычных вооружениях будут угрожать режиму или государству». Поэтому Ричард призывает Пентагон не бояться ядерной эскалации и закладывать ее во все расчеты, чтобы устраивать ее самим, а не идти в фарватере российской и китайской реакции на конвенциональное нападение. «Правительству и военному руководству необходимо лучше понять новые опасности ядерного конфликта и разработать новые концепции сдерживания и, при необходимости, стратегии ведения ядерной войны». Иначе, пугает он американскую элиту, «мы снова находимся на пути подготовки к конфликту, который мы предпочитаем, а не к конфликту, с которым мы, вероятно, столкнемся».

Итак, понимая, что ответом на неядерное нападение в условиях конвенционального неравенства будет ядерное возмездие, адмирал Ричард призывает взять на вооружение стратегию первого ядерного удара, способного уничтожить средства ядерного ответа. Раз не получается ядерную войну «ограничить» определенными, выгодными для себя ТВД (пример Калининграда или Тайваня), значит, нужно избегать собственных чрезмерных потерь иным способом. И наносить не «точечные», а массированные удары по всей инфраструктуре, даже если военные действия планируются локальные. Означает ли это, что в архив сдаются планы глобального неядерного удара, над которыми в США работали все постсоветское тридцатилетие, американский военачальник не уточняет. Не разбирает он и такие детали, как состояние систем раннего предупреждения, которые способны обеспечить не ответный, а ответно-встречный режим возмездия. А также то, что подобный американский авантюризм со всей неизбежностью поставит в повестку дня Москвы и Пекина вопрос превентивного ядерного удара по изготовившимся к нападению ядерным силам США в случае получения неопровержимых данных о подготовке такого нападения. Иначе говоря, с легкой руки адмирала Ричарда, и это самая большая опасность его эпистолярных упражнений, снижается не только порог применения ядерных вооружений, но и сроки, а с ними и достоверность принятия соответствующих решений командованием противоположных сторон. Конкретных шагов американская сторона еще не сделала, пока только слова, но эти слова — уже фактор, деструктивно влияющий на стратегическую стабильность, в том числе ввиду резкого снижения уровня взаимного доверия.

Американская военная база. «Мир — наша профессия» Цитата из х/ф «Доктор Стрейнджлав». Реж. Стэнли Кубрик. 1964. США

Второе, что обращает внимание. Ричард обвиняет Россию и Китай в размещении «передовых стратегических сил». Где именно, он не указывает. И это на фоне гигантской сети военных баз США по всему миру, в том числе тех, где размещено готовое к применению американское ядерное оружие. У Китая только одна база за рубежом — в Джибути, которая никак не угрожает ни одной из стран НАТО, а у России таких баз за пределами постсоветского пространства тоже раз-два — и обчелся. И сами американские лидеры неоднократно подтверждали, что эти базы, существующие в системе внешних альянсов, призваны «проецировать американскую силу в глобальном масштабе». Главный внешнеполитический упрек Трампу, как помним, предъявлялся именно за ослабление этих альянсов на примере НАТО и Европы. Какой необходимо сделать вывод из адресованных нам обвинений в «передовом развертывании» стратегических сил? Это демонстрация намерений Пентагона прикрывать подготовку к ядерному нападению дезинформационными обвинениями Москвы и Пекина. Прием, опять-таки, не новый, широко используемый, но в конкретных современных условиях этот адмиральский пассаж указывает, что ухо следует держать востро, ибо нюансы муссирования этой темы в западном информационном поле вполне могут служить одним из разведывательных признаков скорой агрессии.

Третий важный момент. Адмирал считает, что сдерживание России и Китая вместе, одновременно и с помощью примерно одинаковой стратегии, сил и средств невозможно; требуются разные подходы. И еще он проговаривается, что в подготовке американских военных кадров это обстоятельство в полной мере уже учитывается. Очень существенное замечание, дающее море пищи для размышлений. Как минимум, поскольку адмирал не проясняет мотивов этого утверждения, которые в принципе понятны (если коротко, то разные ТВД), это указывает на то, что в американском стратегическом планировании берет верх идея не одновременного удара по России и Китаю, как отрабатывалось на множестве учений стратегических сил США. А последовательных действий, рассчитанных на уничтожение противников поодиночке. Какая именно последовательность планируется — уже второй вопрос, гадать не будем. Думается, что в политическом руководстве и военном командовании в Москве и Пекине из этой очередной попытки предупредить сближение наших стран, сыграв в игру «разделяй — и властвуй», сделают определенные выводы. Собственно, если судить по все более тесному сближению в военной сфере — от совместного патрулирования дальней авиации до создания совместимых систем раннего предупреждения — такие выводы уже сделаны. И чем эти связи будут теснее — тем меньше шансов на реализацию тех угроз, о которых заявляет Ричард.

Эсминец «Джон С. Маккейн» ВМФ США Official U.S. Navy Page

Четвертая, весьма откровенная, с множественным «дном», адмиральская мысль — о том, что США в течение двух десятилетий слишком увлекались борьбой с терроризмом, а сейчас нужно изменить философию мышления, развернув ее в сторону подготовки к серьезной большой войне. «США сосредоточили внимание на борьбе с терроризмом после терактов 11 сентября, когда и Китай, и Россия бросились наращивать свои ядерные арсеналы». Обе страны «начали агрессивно бросать вызов международным нормам и глобальному миру, используя инструменты силы и угрозы силы способами, невиданными в разгар холодной войны, например, с помощью кибератак и угроз в космосе». «Китай и Россия также использовали глобальную пандемию для продвижения своих национальных интересов. И такое поведение дестабилизирует и, если его не остановить, увеличивает риск кризиса или конфликта великих держав». «Мы должны сдерживать их агрессию; уступки рискуют укрепить представления о том, что США не хотят или не могут ответить, что может еще больше их ободрить. Американские союзники также могут неверно истолковать бездействие США как нежелание или неспособность играть ведущую роль в стратегическом соревновании».

Вот с этого момента, как говорится, пожалуйста, поподробнее. Это дипломату язык дан, чтобы скрывать мысли; у генералов и адмиралов, особенно американских, он очень любит развязываться; некоторые, вроде Нормана Шварцкопфа или Стэнли Маккристала, каждый в свое время даже от этого пострадали, когда их откровения высокопоставленными политиками принимались на свой счет. Итак, адмирал Ричард констатирует, что так называемая «борьба с терроризмом», запущенная после «терактов» в Нью-Йорке, на деле являлась не чем иным, как обманной, «убаюкивающей» стратегией для завоевания определенных позиций. Как мы понимаем, в центре Евразии, на ближних подступах к сферам российских и китайских национальных интересов, тесно связанных с безопасностью. Помимо того, что из этого косвенно вытекает рукотворный характер тех самых «терактов» 9/11, о которых в самих США вышел уже не один компетентный доклад с исчерпывающими выводами, Ричард признается, что уловка не сработала. В Москве и Пекине этот «месседж» своевременно расшифровали и приняли меры. Далее адмирал, так же косвенно, «между строк», сообщает, что и пандемия являлась делом американских рук, но что Китай, а следом и Россия и эту тему раскусили и переиграли США на их же поле. И именно эти «возмутительные» американские поражения на «мягком» фронте, поставив под сомнение квалификацию их разработчиков и исполнителей, сегодня вынуждают США эту стратегию менять, предпочитая ей «лобовое» противоборство в ядерной сфере. Увесистый булыжник, если учесть реверансы европейскому пониманию политики Вашингтона, летит и в огород экс-президента Трампа. США, как выводит свою логику адмирал Ричард, — снова безоговорочный лидер Запада, готовый не только к прямому противостоянию с его «врагами», но и к повышению ставок в нем до ядерных. И пусть уж не обессудят союзники, боящиеся ядерной темы как огня.

Последствия теракта 9/11 в Нью-Йорке

Пятое, на что следует обратить внимание. На словах Китай и Россию в Вашингтоне пытаются развести, спекулируя различием не только стратегий сдерживания той или иной «ревизионистской» державы, как они именуются в американских государственных документах стратегического уровня, но и подходов в «мирной» политике. Китай, в лексике адмирала Ричарда, — в целом «стратегический партнер», которого «сильно занесло» в ядерном вопросе; Россия же — «агрессивно модернизируется», в том числе путем развертывания инновационных видов потенциально ядерных вооружений. Но по списку претензий — технологическое совершенствование вооружений, их размещение на «спорных» территориях в конфликтных бассейнах и, самое главное, — расширение ядерных арсеналов, увеличивающихся кратно в последние годы, что, по мнению Ричарда, представляет Поднебесной возможность нанесения первого удара, вопреки обязательствам — видно, что Китай адмирала раздражает сильно. И особой разницы с Россией в этом вопросе не просматривается. Кроме того, сдерживаясь, шеф пентагоновских стратегов как бы пропускает, наверняка умышленно, еще два пункта, которые «очагом возбуждения» сидят в американских военных мозгах уже давно. Это строительство в КНР мощного военно-морского флота, способного потеснить позиции 7-го (тихоокеанского) флота США, и это северокорейская ядерная тема, которую в Вашингтоне не отделяют от китайской. И которую не могут не брать в расчет, учитывая недавние решения VIII съезда Трудовой партии Кореи (ТПК) в части планов совершенствования ядерного арсенала и стратегических средств доставки.

Что касается нашей страны, то перечислим адресованные и ей адмиралом Ричардом американские упреки. Это — ритуальный танец вокруг якобы «нарушений» ДРСМД, послуживших «оправданием» выхода США из этого договора. Преподносятся под соусом искусственного вывода этих новых российских вооружений за его рамки (кстати, этот пункт не лишен и внутреннего содержания: это своеобразный ответ Пентагона Белому дому по поводу анонсированной было Байденом возможности возврата к ДРСМД). Еще это — модернизация управления стратегическими ядерными силами (СЯС) и систем раннего предупреждения (здесь намек и на Китай, которому Москва помогает с созданием такой системы). Это и 70-процентное переоснащение триады СЯС, и внедрение «экзотических» стратегических вооружений — гиперзвука, планирующих аппаратов, «Посейдонов» и крылатых ракет с ядерным двигателем. Это — и перехваты российскими истребителями натовских военных самолетов, и испытания противоспутникового оружия, «угрожающего международным космическим активам» (коммерческим словечком «активы» здесь, надо понимать, маскируется военная орбитальная группировка). «В совокупности эти действия демонстрируют готовность России вести агрессивную конкуренцию и игнорировать международные нормы», — резюмирует адмирал Ричард, объясняя «необходимость ядерного сдерживания» нашей страны. И не утруждая себя пояснениями при этом, как водится, какие именно пункты «международных норм» Москва нарушает.

ВМС Китая Chinamil.com.cn

Итак, суммируем. Самое главное: материал, опубликованный адмиралом Чарльзом Ричардом — на минуточку, главой Стратегического командования США, — это отголосок очень серьезной дискуссии, ведущейся в американских военных кругах по вопросу об отбрасывании условностей и о возврате к ядерной стратегии времен холодной войны, но на новом ее витке. Направляя острие этого проекта против России и Китая, а также, по умолчанию, против КНДР, командование Пентагона стремится максимально развести Москву и Пекин путем искусственной дифференциации исходящих от наших стран «угроз». США явно не готовы к одновременной конфронтации, и поскольку отрабатывали такую конфронтацию много лет, получается, что расписываются в ее неэффективности.

Второе: новая-старая ядерная стратегия, как она видится в Пентагоне, ставит под сомнение результативность и еще одного военного приоритета США, связанного с глобальным неядерным ударом. Адмирал Ричард о нем даже не упоминает, что очень похоже на списание в архив. Увлечение этой стратегией, по существующим оценкам военных специалистов, привело к примерному отставанию США от России по ядерным вооружениям примерно на 10−15 лет. Конечно, обольщаться этим, учитывая финансовые возможности США, пока еще финансирующих бюджетный дефицит за счет собственного печатного станка, выпускающего мировую резервную валюту, не стоит. Но и недооценивать перекосы, которые ожидают американский военный бюджет при резкой смене ключевых ориентиров военного планирования, было бы неверно.

Третье. В рассматриваемом материале методом «от противного» и на аргументах противостоящей нам стороны наглядно продемонстрирована высочайшая эффективность российско-китайского сближения, запущенного, заметим, здесь адмирал Ричард все ухватил верно, именно в том самом 2001 году, когда в США произошли по-видимому самодеятельные «теракты» 9/11. Ответом все понявших тогда Москвы и Пекина на геополитические инновации, связанные с появлением американских войск в Афганистане, стало создание в том же самом 2001 году ШОС. Тактически США тогда нас переиграли, ибо американским спецслужбам руками французов удалось устранить главного претендента на руководство послевоенным Афганистаном — Ахмада Шаха Масуда, подготовленного на эту роль при прямом российском участии. Стратегически же появление и последовательное укрепление ШОС сделало афганскую миссию американского контингента бессмысленной, связав ее по рукам и ногам интеграцией постсоветских республик Средней Азии, а затем и проектами ЕАЭС и «Пояса и пути». На этом фоне все более явным становится провал азиатской стратегии Вашингтона, наглядным примером которого в последние дни стал разворот событий в Мьянме, бывшей британской Бирме.

По завершении заседания Совета глав государств – членов Шанхайской организации сотрудничества. 13 − 14 июня 2019 года, Бишкек Kremlin.ru

И последнее. Тема большой войны шаг за шагом, все более осязаемо и последовательно возвращается в международную повестку. Нужно понимать, что «за просто так» англосаксы своих позиций не сдадут. И происходит это тем быстрее, чем нагляднее и оглушительнее становится фиаско американских проектов глобального переустройства с помощью тех самых 9/11 или пандемии коронавируса. На этом фоне американские попытки сделать ставку на подрыв внутренней стабильности в России и даже в Китае, где имеются свои «точки напряжения», требуют от наших стран не пассивного, оборонительного, а все более активного, наступательного ответа. Москва и Пекин без сомнения имеют политическое, идеологическое, моральное и, если угодно, историческое право на внутреннее государственное и цивилизационное воссоединение, будь то Новороссия, Приднестровье, Закавказье или Тайвань. И помимо высокой геополитики, подобные шаги способны существенно укрепить внутреннюю прочность каждой из стран, дополнительно консолидировав их перед лицом нарастающих внешних угроз.

https://regnum.ru/news/polit/3182646.html

01.02.2021 События в Мьянме через призму противостояния России и Китая с США

Владимир Павленко, 1 февраля 2021, 20:31 — REGNUM

Янгон, Мьянма Lim Ashley

В Мьянме, стране в Юго-Восточной Азии, входящей в десятку АСЕАН, военные сместили президента Вин Мьина, а также его ближайшую советницу, главу президентской администрации и МИД страны Аун Сан Су Чжи, которая фактически управляла страной, будучи главой правящей партии Национальная лига за демократию (NLD), и других высокопоставленных партийных функционеров и правительственных чиновников.

Запад и международные институты отреагировали на это нервно. Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш призвал армейское командование отпустить задержанных и восстановить конституционный порядок; США и ряд их сателлитов высказали обеспокоенность происходящим; в комментариях СМИ говорится о «военном перевороте». Проблема, однако, в том, что с сугубо правовой точки зрения никакого переворота не было. Согласно конституции Мьянмы, принятой в 2008 году, армия обладает исключительными правами по вмешательству во внутриполитическую жизнь, ибо является гарантом этого основного документа. Вооруженные силы контролируют силовые министерства, вне зависимости от состава правительства, а также четверть парламента, которая принадлежит им без выборов, путем выдвижения; избираются только остальные 75%. За военных также играет Партия солидарности и развития (USDP), участвующая в электоральном процессе. В ноябре в стране прошли выборы этих самых трех четвертей парламента, на которых NLD одержала очень убедительную победу, показав неожиданный, практически сенсационный результат в 83% голосов. USDP на этом фоне провалилась. И набрала в ходе голосования менее 7%. В стране сразу же заговорили о масштабных фальсификациях, насчитав почти 9 млн разнообразных нарушений, с частью которых согласилась государственная избирательная комиссия, не решившаяся, однако, признать искажение общих итогов голосования, несмотря на то, что армейское командование выступило с критикой организации выборов и процедуры подсчета голосов.

Барак Обама и Хиллари Клинтон с Аунг Сан Су Чжи и ее сотрудниками в Янгоне. Во втором ряду второй справа — Вин Мьин. 19 ноября 2012 года

В стране стал нарастать политический кризис; консультации, которые провели с военными представители правительства, не дали результатов, поэтому было отложено приведение к присяге нового состава парламента. На этом фоне собрался высший государственный орган страны — Совет национальной безопасности и обороны (СНБО), в котором номинальное численное преимущество имеют представители гражданской администрации, а фактическое — военные, за счет одного из вице-президентов страны, который опять-таки выдвигается командованием армии и входит в состав Совета, но числится гражданским служащим. Отстранение президента, замена его временно исполняющим обязанности прежним главой государства, ныне вице-президентом Мьин Све, тем самым армейским выдвиженцем, введение чрезвычайного положения сроком на один год с целью подготовки и проведения «новых, честных выборов» — эти меры по итогам заседания СНБО были приняты верховным главнокомандующим Мин Аун Хлаином. Именно его специалисты с самого начала называли реальным «первым лицом» на переходный период ЧП до следующих выборов, которые, надо полагать, принесут совсем иные результаты, чем состоявшиеся осенью. Эти предположения подтвердились уже к исходу первого дня кризисной динамики, когда международные СМИ распространили заявление резиденции президента Мьянмы, из которого следовало, что именно М.А. Хлаину в этих условиях передается вся полнота власти.

И еще один очень важный момент. Мьянма — многонациональная и поликонфессиональная страна; большинство населения составляют буддисты, но имеются христианская и мусульманская общины численностью соответственно в 7% и 5% населения. Ни одна из этнических и конфессиональных групп не выступила против действий армии; в крупнейших городах страны, прежде всего в бывшей столице Янгоне (Рангуне), не возникло никаких беспорядков. По сути это означает согласие с происходящим как национального и религиозного большинства бирманцев, так и меньшинств. Это важно, ибо в 2016—2017 годах в стране имели место преследования мусульман-рохинджа, кочующих между Мьянмой и соседней Бангладеш, и те события широко обсуждались в мировых СМИ. Но, как видим, никак не обострили общую обстановку в стране. Вообще, всё, что связано с этой ситуацией вокруг рохинджа, в поддержку которых неоднократно высказывались многие мусульманские страны, а некоторые, как Саудовская Аравия, даже финансировали созданные ими вооруженные формирования, которые вели борьбу против правительства, — это отдельная тема, не имеющая прямого отношения к нынешнему кризису. Но острота проблемы рохинджа такова, что она могла повлиять на ход событий, однако пока этого не наблюдается. Или удается избежать, уточнений на данную тему из Нейпьидо — столицы Мьянмы — не поступает.

Мусульмане-рохинджа European Commission DG ECHO

Так что произошло на самом деле? Ответ на этот вопрос следует искать в плоскости как раз международной реакции. Еще в конце января ряд стран Запада, включая США и Великобританию, обратились к руководству Мьянмы с призывом «не допустить военного переворота». По сути это означало поддержку «демократического» правительства Аун Сан Су Чжи, которая, отметим это, является лауреатом Нобелевской премии мира, то есть обладает признанием стоящих за этой номинацией влиятельных кругов коллективного Запада. С другой стороны, в последние месяцы, при данном правом правительстве, в Мьянме резко активизировалась Индия, всё более последовательно занимающая прозападную позицию, постепенно встраивающаяся в фарватер политики США, которая разворачивается в рамках противостояния с Китаем. Происходит это в формате «индо-тихоокеанского» региона, концепция которого опирается на четверку Quad — объединение США, Японии, Австралии и Индии. Кстати, специалисты по региону отмечают, что проекты транспортного транзита, соединяющие через территорию Мьянмы юг Индии с ее северо-востоком, а также с Таиландом, индийская сторона намерена была осуществлять совместно с японскими компаниями. Налицо таким образом попытка Дели не только укрепить позиции в этой стране, но и с ее помощью вместе с Токио установить контакты с АСЕАН, в чём особенно заинтересованы США, которые последовательно, шаг за шагом проигрывают конкуренцию за это объединение Китаю. Причем уступают в ней настолько «с треском», что с недавних пор, отбросив политес, принялись нагнетать в регионе военную напряженность под видом «защиты» тех членов АСЕАН, которые имеют с КНР территориальные споры. Хотя ни одна из этих стран Вашингтон об этом не только не просила, но напротив, они выступают против его вовлечения в региональные дела и готовятся подписать с Пекином в обход США Кодекс поведения в Южно-Китайском море, эти противоречия в значительной мере разрешающий.

Нужно ли говорить, что вмешательство в политический процесс в Мьянме военных существенно осложняет в этой стране совместную индийско-американскую игру, что, безусловно, в китайских интересах. Незадолго до нынешних событий, в начале второй декады января, глава МИД КНР Ван И совершил турне по ряду стран АСЕАН, которое он начал именно с Мьянмы. Среди представителей мьянманской власти, с которыми встретился и провел переговоры руководитель китайской дипломатии, фигурируют сама Аун Сан Су Чжи, министр по делам ее офиса Чжо Тин Све, а также главковерх А.М. Хлаин. Последний в ходе этой встречи с Ван И проявил к Пекину наибольшую лояльность и не только высказал благодарность за помощь в борьбе с коронавирусной эпидемией, но и — это важно — открыто встал на сторону КНР в наиболее острых моментах, связанных с ее суверенитетом: в вопросах Тайваня, Гонконга (Сянгана) и Синьцзяна. Для Китая это очень важно не только потому, что на него приходится 40% всего товарооборота Мьянмы, но и с военно-стратегических позиций. В противовес забуксовавшим индийским проектам в этой стране, Китай продвигает свои планы, среди которых особо выделяется маршрут и транспортный коридор, связывающий Поднебесную с Индийским океаном. Известно, что Пекин, импортирующий значительную часть энергоносителей морем из района Персидского залива, очень озабочен активностью на этих коммуникациях, особенно в районе Малаккского пролива, 7-го флота американских ВМС. Китай и раньше продвигал проекты сухопутных маршрутов, обходящих проливы, ведущие из Индийского в Тихий океан, прокладывая их через территорию, например, Пакистана и используя в этих целях порт Гвадар. Мьянма — еще один выгодный вариант решения этой проблемы, и от исхода противостояния китайских проектов в этой стране с индийско-японскими очень многое зависит и для самого Китая, и для вступившего с ним в противоборство Вашингтона.

Мин Аун Хлайн Pcoo.gov.ph

Очень часто в последние годы происходит так, что интересы Китая в важнейших международных вопросах совпадают с российскими. Не является исключением и события в Мьянме. Вскоре после главы МИД КНР в Нейпьидо с визитом прибыл министр обороны нашей страны Сергей Шойгу; результатом стало подписание крупного контракта на поставку нашей страной вооружений и военной техники. Как отмечалось в СМИ, Мьянма получит от Москвы зенитные комплексы «Панцирь-С1», беспилотники «Орлан-10Е», радиолокационные станции (РЛС). Ранее этой южноазиатской стране были поставлены боевые и учебно-боевые самолеты и вертолеты, а также опять-таки зенитные комплексы и РЛС. Российские военные корабли получили право на упрощенный заход в порты Мьянмы. То есть, с одной стороны, Россия в результате прихода к власти военных сохраняет позиции в Мьянме, особенно учитывая позицию самого генерала А.М. Хлаина, высказанную летом прошлого года в интервью одному из российских СМИ. Главковерх подчеркнул, что в последние годы образование в российских военных академиях и училищах получили ни много ни мало более шести тысяч мьянманских военнослужащих. С другой стороны, расширяется совместное пространство интересов российско-китайского тандема, на глазах превращающегося в важнейший фактор не только международной политики, но и военной стратегии, включая противодействие попыткам американского глобального доминирования.

Суммируя приведенные данные, следует отметить, что внутренние события в далекой южноазиатской стране, которая является частью бывшей колониальной Индии, вольно или невольно стали еще одним фронтом «мягкого» противостояния России и Китая с США и Западом. Позитивные тенденции, закрепляющие, если можно так выразиться, «выдавливание» Вашингтона и Пентагона из АТР, которое получило развитие в серии американских провалов последних лет в отношениях с АСЕАН, трудно переоценить. Здесь очень важно заметить и отсутствие у США перспективы введения против военного руководства Мьянмы режима санкций, чем, как мы хорошо знаем, американцы заниматься любят. Нет сомнений, что попытка ведущих держав Запада поставить этот вопрос на Совете Безопасности ООН натолкнется на встречное сопротивление России и Китая, вплоть до применения нашими странами вето на западные проекты соответствующих резолюций.

https://regnum.ru/news/polit/3179017.html

28.01.2021 Оппозиционный вопрос в России: патриотизмом по компрадорству

Владимир Павленко, 28 января 2021, 19:15 — REGNUM «Потенциал национального предательства в России неограничен», — этот афоризм Евгения Примакова — младшего вполне сослужит наглядной иллюстрацией к тому, что начало происходить после 23 января. Во всем своем привычном «цвете» проявила себя интеллигентская «образованщина» (или «образованная» как бы «интеллигентщина»). Аккумулируя означенный «потенциал», некие кинематографисты выступили с прокламацией, в которой заклеймили государственную политику в области кинематографа, и потребовали («Свободу Юрию Деточкину!») освободить Алексея Навального и членов его группы, приведя в пользу этого требования сногсшибательный «аргумент»: оказывается, фильмы, снятые ФБК, «оценило профессиональное сообщество». «Сегодня автор этих фильмов и многие из членов его съемочной группы, — заламывают руки новоиспеченные киношные «обсчественники», — находятся под арестом по обвинению в выдуманных правонарушениях. Мы считаем, что попытка покарать Алексея Навального и его коллег за их деятельность — тяжкое преступление против свободы, и требуем немедленно освободить арестованных». Ну, во-первых, не совсем понятно, что за творческие достижения сподобили «профессионалов» на такую «оценку». Разве что лицедейство новоиспеченных «актеров» из ФБК и их умение, не краснея и даже не моргая, натягивать вымысел на реальность. Во-вторых, если «дело Кировлеса», раскрывающее характер «творческой деятельности» Навального & Co, — «выдуманное преступление против свободы», а не уголовная статья, то остается только догадываться, какие «дела» по плечу самим авторам воззвания. А в-третьих, коль скоро по кировским делам срок отбывает крышевавший Навального экс-губернатор, то не кажется ли «мастерам киноэкрана», что сам оппозиционер избежал реального наказания как раз из-за этой самой оппозиционной «деятельности»? И что это свидетельство отнюдь не «закручивания гаек», в котором они обвиняют «режим», а как раз наоборот — его склонности к компромиссу и нежелания «обострять»?

Посадка Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Или другой пример — с одним из политических обозревателей одного известного либерального радио, набросившимся на оппозиционную парламентскую партию и обвинившим ее лидера чуть ли не в предательстве идеалов, которые он отстаивает «для отвода глаз», а сам за кулисами ведет с «режимом» переговоры и идет на компромиссы. Что якобы свидетельствует о его слабости и готовности партии к расколу. И в «подтверждение» — пошловатый заход на «дружбу» многих партийцев все с тем же Навальным. Хочется уточнить: не имеет ли в виду этот журналист, возомнивший себя крутым политическим аналитиком, тесно связанное в свое время с Михаилом Ходорковским «юкосовское» крыло этой партии, с помощью которого бывший забайкальский сиделец намеревался установить контроль над Думой и поменять, точнее, подмять под себя конституцию? И означает ли этот пассаж, что Ходорковский, долгое время ревновавший Навального к собственным амбициям и находившийся с ним «в контрах», «слил» и по команде своих кураторов передал ему свои политические активы в «пятой колонне»?

Что касается «образованщины» и «интеллигентщины», то иллюзий никто особо и не питал еще со сталинских времен, когда группа этих «инженеров душ», едва успела окончиться война, явилась к вождю с замаскированным под просьбу «посоветоваться» предложением выкинуть из искусства военную тему и вообще все великое. И сосредоточиться на превознесении мещанской бытовухи, подтвердив тем самым пророчество великого Владимира Маяковского из стихотворения, показательно названного им «О дряни»: «Утихомирились бури революционных лон. / Подернулась тиной советская мешанина. / И вылезло из-за спины РСФСР / Мурло мещанина». Хрестоматийный пример такой «дряни» явила собой в трагические дни октября 1993 года именно тогда утратившая народную любовь актриса, истерически прокричавшая в телекамеру прямого эфира что-то про потерявшуюся где-то армию, которая «должна защитить ее от фашистов». То есть от вырвавшихся из окружения противников Ельцина.

Лия Ахеджакова Ilya Voyager

Лакеи вечные Европы,Ее духовные рабы,Вы извратили отчий опытИ предков предали гробы,

По прихоти дурной холопы,Прислужники чужих затей,Вы быдлом сделались Европы,Вы полюбили свист плетей…

В этом отчаянном стихотворении украинской поэтессы Елены Лаврентьевой (2003 г.), адресованном первоначальным заголовком «Так называемой галицкой элите», разве не просматриваются вполне отчетливые российские мотивы? Ведь очень многие — не будем утверждать, что большинство, но многие — позднесоветские и современные деятели культуры и искусства, предав анафеме лучшие отечественные традиции, в известном историческом споре народного с элитарным переметнулись на сторону последнего. И подобно герою некрасовского стихотворения, принялись хвастать «благородной болезнью», приобретенной продолжительным вылизыванием барских тарелок. Тут, как говорится, все очевидно, и спорить не о чем. Ну, а «элитарное» в России, когда ему дают разгуляться, мигом утрачивает связь с реальностью, начиная заниматься интригами, которые рано или поздно заводят его в дебри национального предательства, оставляя в конце концов с судьбой главной героини известной пушкинской сказки о рыбаке и рыбке. Только еще и на чужбине.

А вот что касается представлений об «оппозиции» — это куда более важная и интересная тема, упоминание о которой здесь уже показало, с одной стороны, кашу в запутавшихся головах, а с другой — умелое ее обращение частью завзятых пропагандистов на пользу своим олигархическим «боссам». Кстати, «кашу в голове» автор этих строк на днях уловил на конкретном примере, когда раздался звонок из одного славного сибирского города, и собеседник на том конце «провода», попросив уточнить некоторые подробности из недавней статьи о Геленджике, под конец разговора разразился «забойным» вопросом: «Так вы в оппозиции или нет?». Вот здесь мы подходим к главному. «Оппозиционный» вопрос гораздо более сложный, чем может показаться, и он не сводится ни к черно-белой картинке «хороших и плохих парней», ни к «да или нет». Здесь два среза. Первый, наиболее простой, — отношение к фактам. Можно ли, руководствуясь принципом «двойных стандартов», ради определенных целей — корыстных или пусть даже и политических — факты извращать, если это выгодно? Вопрос риторический, ибо это проделывается сплошь да рядом. Порой «высшим» политическим искусством считается и даже провозглашается умение быстро и остроумно объяснить «переобувание в воздухе», придав своему ответу не меркантильное, как на самом деле, а «идейное» звучание. Прикрыть личный шкурный интерес широким общественным. Именно поэтому «оппозиционным» на бытовом уровне воспринимается не анализ, а критиканство, возведенное в принцип; мы это ежедневно наблюдаем в телеэкране на многочисленных шоу, участники которых друг друга перебивают и перекрикивают, неизменно утапливая в этой непрезентабельной форме любое содержание, даже если оно имеется. Ибо в таком формате содержание становится попросту невозможным: его просто никто не улавливает. Так же обстоит дело и с Геленджиком. Доказательств кремлевской принадлежности нет, но они и не нужны; главное — заклеймить противника и убедить окружающих не слушать встречных аргументов, чтобы не было необходимости на них реагировать по существу, а можно было их отмести при помощи голой риторики или навешивания ярлыков. «С нами или против нас?! Задаешь неудобный вопрос — значит, против. И значит, враг. Ату его!»

Члены Временного правительства, генерал Корнилов и глава Временного правительства Александр Керенский со своими охранниками в Царском Селе во время ареста императрицы Александры Фёдоровны. Март 1917 года

Второй срез — фундаментальный, поэтому нуждается не только в более подробном освещении, но и в соответствующих обобщениях, в том числе с политической и идеологической точек зрения. Оппозиция бывает разной — не только «левой» или «правой». Это деление, кстати, не суть важно, ибо оно условное, и крайности очень часто сходятся, по И. В. Сталину, «пойдешь налево — придешь направо». Оппозиция еще бывает государственной или антигосударственной, выступающей с позиций национальных интересов или против них, в компрадорских, они же иностранные, интересах. Если взять историю столетней давности, то у нас очень любят сталкивать лбами революцию и эволюцию и обвинять якобы «маргинальную» оппозиционность революционеров-большевиков за то, что они разрушали «до основанья, а затем», противопоставляя им «ответственную», респектабельную оппозиционность думской буржуазии (Гучков — Милюков), которые-де «за реформы». Но слова и дела — разные вещи. Теория проверяется практикой, а практика Февральского переворота 1917 года, в котором большевики не участвовали, как раз и показала, что словесный реформизм либералов свелся именно к разрушению — страны, не способной дальше воевать против своих национальных интересов в угоду интересам иностранным. И которую либеральная буржуазия из Думы с помощью мелкобуржуазных социалистов из Петросовета, соединившихся во Временном правительстве, заставила эту войну вести, шаг за шагом скатываясь к продаже суверенитета в обмен на сохранение своей классовой власти и классовых привилегий. Большевики же вышли на историческую арену тогда, когда крах России из-за классовой политики буржуазии стал очевидным не только массам, но и трезво мыслящей части элиты, связанной отнюдь не с февральским, а с прежним царским режимом — военных и спецслужб. Не будет преувеличением констатировать две вещи. Первая: 90% разговоров о «поражении своего правительства в грабительской войне» — да, приходилось на большевиков. Однако 100% действий по реальной организации этого поражения предприняли именно буржуазные и мелкобуржуазные элементы, которые, прорываясь к власти, занимались патриотической, «оборонческой» демагогией, а оказавшись у нее, в угоду классовым интересам обрушили страну, причем задолго до прихода к власти им на смену большевиков. Иначе откуда — корниловский мятеж, который также, с одной стороны, был отчаянной попыткой части военной элиты удержать ситуацию, а с другой, в этих попытках опирался опять-таки на внешнюю, конкретно английскую помощь — политическую, финансовую и даже военную. О чем подробно, с цифрами и фактами, написал американский историк Роберт Уорт в книге «Антанта и русская революция». Вторая вещь. Большевики, придя к власти и оказавшись перед лицом смычки нарождавшегося Белого движения с интервенцией Антанты, о чем не менее подробно в книге «Мировой кризис» рассказал Уинстон Черчилль, характеризовавший белых как марионеток Запада, провозгласили себя «оборонцами» и в реальности принялись спасать страну. И спасли! Маневр Брестского мира, позволил России, во-первых, получить мирную передышку, использованную в том числе в целях военного строительства, как показало будущее, весьма эффективного. Во-вторых, он породил противоречия внутри самого Запада, где по отношению к России существовал «завоевательный» консенсус между обеими воюющими сторонами. Он вынудил Антанту как можно скорее завершить Первую мировую войну, и именно крах Германии, на который В. И. Ленин сделал ставку еще в марте 1918 года (см. резолюцию VII съезда РСДРП (б) «О войне и мире»), уже в ноябре позволил все вернуть обратно. У этой коллизии имеется и еще один аспект, который во многом обращается к метафизике русского внутреннего противостояния, что не только не раскрывается в исторических исследованиях, но и всячески замалчивается. На Брестский мир нападают столь грубо, агрессивно и противоестественно, хотя калькой с него, успешно использованной советской властью еще раз, явился пакт Молотова — Риббентропа, также столкнувший Запад внутри себя, вместо агрессии против нашей страны, и также давший нам эффективно использованную мирную передышку, по одной, главной причине. Брест поставил крест на планах овладения Константинополем, что не могла принять влиятельная «европейски ориентированная» часть бывшей имперской элиты. Между тем вопрос Константинополя принадлежит не столько геополитике, сколько метафизическому выбору. Этот центр рассматривался не чем иным, как вторым после Петербурга «окном в Европу», противопоставленным московскому проекту «Третьего Рима», который большевики поддержали, уверен, абсолютно осмысленно, ибо перенеся столицу в Москву, обратно в Питер ее уже не вернули, переименовав его к тому же в Ленинград. В совокупности с разворотом внешней политики В. И. Ленина в 1923 году в сторону Востока, совсем не случайно поддержанного эмигрантскими кругами, приверженными евразийству, это был выбор восточной исторической перспективы перед западной. Именно это в Бресте бесит его оппонентов больше всего, и именно потому, что, как видим, и сегодня, выражаясь словами Мао Цзэдуна, «ветер с Востока одолевает ветер с Запада». Следовательно, большевистский выбор марта 1918 года — стратегический и пересмотру не подлежит, ибо сделан не под воздействием той или иной конъюнктуры, а навсегда. И проверен временем, в том числе экстримом постсоветского тридцатилетия.

Встреча Л. Б. Каменева на вокзале Брест-Литовска

Иначе говоря, «демократы» и большевики в 1917 году противостояли друг другу не только с классовых, но и с цивилизационных позиций. Либеральная буржуазия, которая на словах отстаивала национальные интересы России, на деле их предала и «слила» Западу, сдав ему трехсотлетнюю монархию и согласившись на внешнее управление, что в своих донесениях в Вашингтон констатировал американский посол в Петрограде Дэвид Фрэнсис. Большевики же, на словах провозгласив «отечество трудящихся» и «мировую революцию» путем «превращения империалистической войны в гражданскую», на деле использовали эти лозунги в целях спасения страны, восстановив ее суверенитет и территориальную целостность. Защитив их как от западных правительств путем угрозы поджечь у них дома классовый пожар, так и от белогвардейских подельников Антанты, которые без помощи и поддержки последней никогда не собрали бы сил, чтобы развязать Гражданскую войну. После того как большевики всего этого добились, они как раз в 1922—1924 годах от перечисленных лозунгов отказались, сделав ставку на реализацию своей политической программы за пределами глобалистского императива, «в отдельно взятой стране». Ну, и какая власть национальная, а какая компрадорская — красная или белая?

Идем дальше. История дословно не повторяется, но в целом очень часто ходит по кругу, воспроизводя те или иные мизансцены с участием уже других сил, но в аналогичных конфигурациях. Наиболее яркий пример — прямые параллели между мятежом генерала Корнилова и ГКЧП в точно таком же треугольнике. Там выступление состоялось против Временного правительства, но по договоренности с Керенским, здесь — против Горбачева, но, по ряду сведений, по договоренности с ним же. И там, и здесь Керенский и Горбачев привлекали против мятежников будущих триумфаторов, которые сначала ломали шею мятежникам, а затем и самим просчитавшимся заказчикам этого «концерта».

Возвращение Горбачева их Фороса. Август 1991 года

Параллели этим не исчерпываются. Учитывая вышеизложенное, ту же самую «треугольную» конфигурацию без особого труда можно разглядеть и в сегодняшних событиях, применительно к которым мы намеренно избегаем персонификации, ибо не в ней дело, а в сочетании классовых и национальных, шире — цивилизационных интересов, совокупность которых напрямую связана с перспективой выживания страны. Пребывающая у власти национальная буржуазия, находящаяся под давлением Запада и в этих условиях вынужденная вести все более и более острую борьбу за сохранение суверенитета и территориальной целостности страны, подвергается еще и внутреннему нажиму. Чьему? Двух мнений быть не может. На наших глазах воспроизводится «февральский» альянс либерально-компрадорских буржуа, интересы которых сконцентрированы на Западе, с частью левых, переметнувшейся на их сторону по интересам или в силу психологической неустойчивости и недостатка политического опыта. Именно этот причудливый, во многом противоестественный блок (сто лет назад он именовался «Прогрессивным блоком»), недооформленный организационно, но существующий по факту, лукаво называет себя «оппозицией». Почему «лукаво»? По двум основаниям. Во-первых, оппозицией он является в политическом смысле — как группировка, которая между суверенитетом и Западом, как и весной 1917 года, выбирает последний. И потому готова содействовать Западу в свержении власти, в том числе насильственном, после чего намерена воссоздать существовавший между Февралем и Октябрем 1917 года, а также в 1990-х годах режим внешнего управления «с согласия самих управляемых» (формулировка упомянутого посла Фрэнсиса). В классовом и производном от него идеологическом смысле эта «оппозиция» никакой оппозицией не является, ибо провозглашает ту же самую буржуазную модель общественного устройства, замаскированную либеральной демагогией и к тому же еще и серьезно ухудшенную компрадорством и несовместимостью с национальными интересами. Во-вторых, развивая мысль об отсутствии у атакующих власть компрадоров реальной — классовой, идеологической — оппозиционности, следует подчеркнуть, что в представленном раскладе «национально-буржуазная власть против компрадорско-буржуазной типа «оппозиции», как и сто лет назад, существует третья сторона, сконцентрированная в коммунистическом движении. Находясь к действующей власти в настоящей — классовой и, следовательно, идеологической — оппозиции, коммунисты, как исторические последователи и наследники большевиков, ни в коей мере не могут принять отказ от суверенитета, территориальной целостности и патриотизма. Поэтому они принципиально противостоят западному вектору леволиберальной клаки, который отражает антинациональные, ликвидационные корпоративно-олигархические интересы компрадорской буржуазии, эту клаку финансирующей, а по некоторым данным, и организующей через своих представителей в органах власти (пресловутых «башнях»).

Выступление Владимира Ленина в Таврическом дворце. Июнь 1917 года

Как формируется отношение коммунистов к противоборствующим лагерям — национально-буржуазному и компрадорскому? Коммунисты находятся в оппозиции буржуазному началу и в этом классовом, идеологическом смысле рассматривают эти лагеря двумя сторонами одной медали. Однако, будучи патриотами и защитниками суверенного начала, коммунисты не могут одинаково относиться к этим лагерям в национальном и, шире, цивилизационном вопросе. Следовательно, внутренняя агрессия против страны либерально-компрадорского начала, являющегося абсолютным, инфернальным злом, не может не взывать к тактическому взаимодействию коммунистов с национально-либеральным началом в вопросах защиты суверенитета и территориальной целостности и противодействия продвигаемой руками компрадоров подрывной экспансии Запада. Как и в Феврале 1917 года, коммунисты не окажут компрадорам никакой помощи и, за исключением деклассированных или «спойлерных» элементов в своих рядах, не примут участия в оппозиционных акциях, которые с участием коммунистов могут проходить только на коммунистической и никогда — на либеральной платформе. Понимание, возможно, неосознанное, стихийное именно этой коллизии и побудило упомянутого журналиста с известной радиостанции, открыто занимающей либерально-буржуазную позицию, устроить атаку на КПРФ, обвинив ее руководство в «сотрудничестве с режимом». И попытавшись тем самым склонить его к компрадорству. Это — элемент классового противостояния; в том же, что касается «образованщины», то здесь речь идет уже о цивилизационном противостоянии патриотической и антинациональной позиций, первая из которых настаивает на проектной самостоятельности России, а вторая — на отказе от собственного проекта в угоду западному. То есть выступает за абсолютно неприемлемое превращение страны в цивилизационную «часть Европы», а русского национального начала — в «прилагательное к европейскому».

Как будут вести себя коммунисты при том или ином развитии событий? Отталкиваясь от сложившейся после 23 января расстановки классовых и политических сил, следует с высокой степенью вероятности предположить, что они будут поддерживать усилия власти по противодействию оранжевому перевороту, к которому ведет дело компрадорская буржуазия. И предпримут как политические, так и практические действия по его предотвращению и/или пресечению с последующим устранением компрадоров из политической жизни. Стратегическая цель в этом случае — левый поворот в развитии страны, при котором патриотическая линия во внешней политике будет дополнена восстановлением социальной справедливости в политике внутренней. И следует сразу оговориться, что ленинское «вооруженное восстание» — лишь одна и не главная форма революционных преобразований; это решение было вынужденной реакцией партии на ликвидацию Советов, мирная передача власти которым, причем в рамках коалиции национально ответственных сил, рассматривалась большевиками как безусловный приоритет.

Митинг в поддержку Навального на Пушкинской площади в Москве, 23 января 2021 года © ИА REGNUM

Если же наша страна в очередной раз не усвоила уроков истории и такой компрадорский переворот по тем или иным причинам состоится, с самого этого момента коммунистическое движение скорее всего займет по отношению к его организаторам и бенефициарам бескомпромиссную позицию. Ту самую, которую В. И. Ленин столетие назад выразил известным лозунгом «Никакой поддержки Временному правительству!». В этой борьбе, ход которой будет диктоваться той же исторической логикой, что и летом 1917 года, и скорее всего, по мере неизбежного и тотального развала, к которому неминуемо приведет компрадорское, оранжевое правление, эта логика приведет к тем же результатам, что и в Октябре 1917 года. Нравится это кому-то или нет. Поэтому, если не нравится, пусть сейчас, пока еще не поздно, «осадят», «повернут оглобли» и не доводят до крайности — не будят лихо, пока оно относительно тихо. Россию поднять и «раскочегарить» трудно, но добившись этого, успокоить потом стократ сложней. Без серьезных перегибов в отношении зачинщиков, которым «первый кнут», как всегда, не обойдется. И Запад — не поможет. Да и не станет помогать, чтобы не связываться. И не осложнять контакты с новой властью.

Именно так, и никак иначе, как бы кому ни хотелось иного, исторически стоял, стоит и всегда стоять будет в России оппозиционный вопрос.

https://regnum.ru/news/polit/3176184.html

26.01.2021 Си Цзиньпин ставит крест на планах «великой перезагрузки»?

Владимир Павленко, 26 января 2021, 19:36 — REGNUM

Си Цзиньпин Иван Шилов © ИА REGNUM

Председатель КНР и генеральный секретарь правящей Компартии Китая Си Цзиньпин выступил на Всемирном экономическом форуме (ВЭФ), который обычно в это время ежегодно проводится в Давосе, но в нынешнем году из-за эпидемии переведен в онлайн-режим. Поэтому китайский лидер выступал из своей резиденции в Пекине, и его речь не могла не привлечь особого внимания по ряду причин. И потому, что Китай в прошлом году, первым столкнувшись с проблемой коронавируса, раньше других ее успешно преодолел и не допустил масштабной «второй волны», поразившей остальные страны, прежде всего США. И в силу того, что КНР оказалась единственной из крупнейших мировых экономик, которая не спасовала перед вирусной депрессией и сохранила пусть и минимальный за последние десятилетия, но рост в 2,3%, а не упадок. И по причине недавней смены власти в США, которая в условиях развязанной прежней администрацией против Китая торгово-тарифной войны создает предпосылки для поиска новых решений в том тупике, в который она зашла. И, наконец, потому, что сам форум Давоса в этом году привлекает особое внимание из-за шумихи, поднятой вокруг выпущенной прошлым летом книжки его основателя и президента Клауса Шваба о «великой перезагрузке». В двух словах — об установлении режима глобальной экологической («зеленой») и цифровой диктатуры в духе концепции «устойчивого развития».

Официально организаторы Давоса-2021 назвали его «встречей» по «Давосской повестке дня». Без выступления Си Цзиньпина обойтись они никак не могли, и его ждали с нетерпением. В условиях кризиса лидеры западного бизнеса вынуждены признать Китай драйвером роста и надеждой глобальной экономики, а также сильную зависимость от него всех остальных игроков. Кроме того, ряд кругов на Западе, несмотря на усиливающуюся конкуренцию Китая с США, рассчитывал на поддержку Пекином общей концепции глобализации по западному варианту, учитывая его стремление к глобальному продвижению высокотехнологичных достижений (пример сетей 5G) и «зеленой» тематики.

Си Цзиньпин Kremlin.ru

Сразу скажем, что надежд коллективного Запада китайский лидер не оправдал, сделав упор на принципе равноправия в международных отношениях, отвергающем всякий диктат. Кроме того, цифровая и «зеленая» темы в его выступлении были затронуты лишь по касательной, без акцента на них. И это как бы «между строчек» сообщило любителям вольных интерпретаций китайской политики, в том числе сторонникам глобализма, что у Поднебесной совсем иное видение перспектив и, главное, содержания глобализации, нежели у Запада. Поскольку Давос — это именно тот формат, где эти вопросы всегда выводятся на передний план, правомерно сделать из выступления Си Цзиньпина вполне определенные выводы о том, чем же принципиально отличается видение «единого мира» из Пекина и, скажем, из Вашингтона, Лондона или Брюсселя. Суть глобализации по-американски очень хорошо передается основной идеей второго доклада Римскому клубу «Человечество на перепутье» (1974 г.); речь в нем идет о мировом районировании, то есть о закреплении сложившейся экономической специализации в рамках модели десяти регионов, которое узаконило бы западное экономическое и технологическое лидерство. Девять регионов по специализации дифференцированы, а десятый — Запад — в себе соединяет все их достижения и, как безоговорочный мировой лидер, наделяет себя правом эту дифференциацию регулировать, корректировать и «оптимизировать». О том, как представляют себе глобализационные процессы в Китае, как раз и говорил Си Цзиньпин, каждым своим тезисом опровергая представленную выше «римскую» модель.

Прежде всего китайский лидер связал исторические и культурные различия, как и своеобразие свойственных разным странам социальных систем, с результатами их естественно-исторического развития, а также с поддержкой своих народов, а не глобальных элит. «Без разнообразия не будет человеческой цивилизации, и такое разнообразие будет существовать столько, сколько мы можем себе это представить. Различное историческое прошлое, культуры и социальные системы — такие же древние, как и человеческие общества, и они являются неотъемлемыми чертами человеческой цивилизации… В мире нет двух одинаковых листьев, и нет абсолютно одинаковых историй, культур и социальных систем. Лучшими критериями являются показатели того, соответствует ли история, культура и общественный строй страны ее конкретной ситуации, пользуются ли они поддержкой народа, служат ли обеспечению политической стабильности, общественного прогресса и улучшения уровня жизни людей, а также способствуют ли прогрессу человечества…».

Иначе говоря, в переводе с политического языка на человеческий, китайским лидером утверждено безоговорочное равноправие всех стран и народов в их своеобразии, и напрочь отметены любые претензии на «исключительность», от кого бы они ни исходили и чем бы ни прикрывались. Прекрасно понимая, что мотивацией этих устремлений являются корпоративные интересы определенных групп, которые контролируются их бенефициарами, а также то, что Давос представляет собой средоточие этих интересов, Си Цзиньпин отказывает этим бенефициарам в сохранении их доминирования, то есть бросает им вызов, причем в их собственном логове. И сопровождает этот отказ весьма прозрачным намеком на западную неэффективность и отсутствие у олигархической системы капиталистического правления, которая и так, по его словам, не имеет права на монополию, еще и поддержки собственных народов, что наглядно демонстрируется недавними событиями в США.

Хорошо осознавая, какое недовольство это вызовет, китайский лидер не останавливается перед тем, чтобы к позиции морального превосходства, с которой он выступает, добавить еще и более понятные, видимо, адресатам его послания рациональные аргументы, способные убедить их в бесперспективности противодействия новым тенденциям. И склонить к тому, чтобы договариваться «по-хорошему». «Ни одна страна не может решить глобальную проблему в одиночку, здесь необходимы глобальные действия, глобальное реагирование и глобальное сотрудничество. Международному сообществу следует обратить взор на долгосрочную перспективу и выполнять свои обязательства, оказывая необходимую поддержку развивающимся странам и защищая их законные интересы в области развития. Должны быть обеспечены равные права, равные возможности и равные правила, чтобы все страны могли воспользоваться возможностями и результатами развития. Мы должны выступать за честную конкуренцию, например, соревноваться друг с другом за превосходство на гоночном поле, а не избивать друг друга на борцовской арене», — завершает лидер КПК и КНР завуалированной мыслью о том, что если кому-то очень захочется подраться, то чтобы потом сильно об этом не пожалели. А также о безусловных преимуществах социализма, намекая, что они неминуемо проявят себя еще более ярко, чем сейчас, стоит только начать действовать по единым правилам, лишив Запад возможности «играть в одни ворота», приобретаемой с помощью двойных стандартов.

На первый взгляд, Си Цзиньпин «стучится в открытую дверь»: все это и так давно записано в международных документах и составляет стержень «устойчивого развития». Но на самом деле китайский лидер, перефразируя знаменитый ленинский афоризм «по форме все верно, по существу — издевательство», во всеуслышанье заявляет внимательно слушающим его «хозяевам правил игры», что время, когда, по Николо Макиавелли, можно было прикрываться «провозглашением добродетелей, им не следуя», безвозвратно прошло. И придется эти «добродетели» ставить во главу угла не на словах, а на деле. Не добром, так по принуждению. «Провозгласили? — как бы спрашивает он упомянутых «хозяев». — Ну, так выполняйте». Именно поэтому китайский лидер не упоминает «зеленую» тематику, что для его выступлений, с нее обычно начинающего и ею заканчивающего, вообще-то, беспрецедентно. И понимая, что «хозяевам» это, мягко говоря, совсем не нравится, Си Цзиньпин предупреждает, что «формирование узких кругов или развязывание новой холодной войны подтолкнут мир к расколу и даже конфронтации». При этом он предостерегает «хозяев» от «практики бойкота, угроз и запугивания, произвольного разрыва связей, прекращения поставок и наложения санкций, искусственной изоляции и отчуждения». И чтобы его мысль была понятна не только «хозяевам», но и тем, кого они притесняют — развивающимся странам, подавая им сигнал о китайской поддержке, без обиняков припечатывает: «Международное управление должно основываться на правилах и консенсусе…, а не на распоряжениях одной или нескольких стран». Давая тем самым понять, что практика одностороннего диктата является продуктом не только государственной политики США, но и консенсусом западных элит, апеллируя тем самым к стоящей за этими элитами «концептуальной» власти олигархата. «Мир претерпевает изменения, невиданные за столетие, и сейчас самое время для прорывного развития и трансформаций», — бьет Си Цзиньпин в «солнечное сплетение» «хозяев», не заинтересованных ни в каких прорывах и трансформациях. Ибо они ликвидируют их монопольное положение в глобальной системе, перераспределяя в ней «вершки и корешки» в пользу совсем других — куда более широких интересов, чем олигархические. «Научно-технический прогресс должен приносить пользу всему человечеству, а не использоваться для сдерживания и ограничения развития других стран», — в этом тезисе от Пекина заключена не только констатация неправомерности спекуляций на конъюнктурно понимаемой Западом теме авторского права, которое он подверг коммерциализации отнюдь не в народных интересах. Но и намек на те гигантские возможности, которые откроются перед человечеством, когда из-под сукна будут извлечены добытые по всему миру и спрятанные под сукно Западом инновационные разработки, способные решить множество застарелых проблем, прежде всего энергетических. Возвращаясь к не упоминанию Си Цзиньпином «зеленой» темы, следует подчеркнуть, что тем самым он доводит до тех, кто его слушает и понимает, подлинную суть сказанного: что нынешняя «альтернативная энергетика» — дорогая, неэффективная и экологически грязная в производстве и утилизации, — отнюдь не решение вопроса. А его сокрытие. И что продвигается она, опять-таки, в интересах не человечества, а элит, попутно обеспечивая им баснословные прибыли (упомянем здесь, что ежегодный доход одного только европейского экопрома приближается к 1 трлн долларов).

Си Цзиньпин COP PARIS

«Нет никаких сомнений, что человечество одолеет вирус и выйдет из этой катастрофы еще более сильным. Пандемия еще далека от завершения… И все же мы твердо убеждены, что зима не в силах остановить приход весны, ночная тьма не сможет скрыть свет утренней зари», — заявляет Си Цзиньпин. И становится понятно, что «зима» и «тьма» в данном случае наделены не только прямым, но и иносказательным смыслом. Особенно имея в виду распространенное в Китае понятие «политического вируса», которое еще со времен вспышки заболевания в Ухане связывается с позицией и деятельностью вполне определенных глобальных интересов, сил и структур. Учитывая образность и символизм, свойственные китайской культуре, в том числе политической, самое время вспомнить пословицу, имеющую в народном фольклоре этой страны куда более широкое толкование, чем отражение простой смены времени суток. «Даже после самой темной ночи обязательно наступает утро».

И последнее, что из всего этого вытекает. Представители глобальной элиты и подыгрывающие им вольно или невольно журналистское и экспертное сообщества, конечно, могут и дальше эксплуатировать идею давосской так называемой «великой перезагрузки». Но совершенно ясно, что практическая реализация проекта этой «зелено-цифровой» диктатуры силами одного Запада и тем более без Китая, а также без России — уже невозможна. Выступление Си Цзиньпина с указанным кругом программных тезисов, раскрывающих содержание и идеологическое наполнение современной политики КНР, убедительно доказывает, что у «перезагрузки», по крайней мере сегодня, при нынешних раскладах, нет никаких шансов. И ее появление поэтому следует рассматривать как крайнюю степень раздражения и растерянности элит, у которых из-под ног уходит почва, а из-под носа, обнуляясь, планы строительства миропорядка «нового рабовладельческого уклада», который они лелеяли и взращивали десятилетиями, возможно, столетиями. Очень важно, что зарубить это на носу следует и той части российской «элиты», что вслед за Чубайсом и Грефом ангажирована и увлечена цифровыми и «углеродными» играми, которые несовместимы с национальными интересами страны и выживанием народа.

https://regnum.ru/news/polit/3173725.html

25.01.2021 Кто, зачем и почему именно сейчас вытащил из нафталина тему Геленджика?

Владимир Павленко, 25 января 2021, 01:06 — REGNUM Очень интересный и опасный сюжет на наших глазах разворачивается. Зашкаливающий шум вокруг так называемого «расследования» так называемого ФБК про «дворец в Геленджике» отнюдь не только призывает «на улицы» подростков (которым до этого дворца как до лампочки — больше потусоваться), провоцируя повторение киевского сценария с «онижедетьми». Это — видимая часть айсберга, девять десятых которого от глаз скрыты. И чтобы это скрытое хоть немного засветить, придется протянуть некую логическую цепочку. Давайте попробуем. Первое, на что следует обратить внимание, — очень существенные детали упомянутого «расследования», на которые указал политолог Владимир Терещенко. Главная из этих деталей — упоминание в материале фонда Алексея Навального сюжета из другого «расследования» того же ФБК — от 2018 года, получившего известность как «рыбка-гейт». Версия Терещенко, к слову, предполагает, что последующий отъем американскими властями алюминиевых активов в США у известного олигарха Олега Дерипаски явился реакцией определенных кругов американского же истеблишмента на этот скандал. И «вина» Дерипаски оказалась в том, что по его «недосмотру» (или браваде) были засвечены в публичном пространстве определенные лица, совершавшие на его яхте морскую прогулку, которых американская сторона афишировать рядом с Дерипаской по ряду деликатных причин не собиралась. Иначе говоря, «расследования» ФБК носят целевой характер и направлены не на внутреннюю, а на внешнюю конъюнктуру, причем весьма специфическую, заинтересованную в том, чтобы, спровоцировав и подогрев в России войну элит руками простых граждан, добиться ее разрушения изнутри.

Протестующий в защиту Навального © ИА REGNUM

Вторая деталь из разряда важных — вывод Терещенко о том, что высокое качество видеоматериала, отснятого якобы участниками ФБК, не соответствует возможностям фонда и раскрывает определенный интерес, а возможно, и участие совсем других кругов. Особенно если объект режимный. Это не что иное, как намек на раскол силового сообщества и игру ряда его фигурантов на внешние интересы, которые то ли у них с ними общие, то ли внешние выступают заказчиками внутренних, то ли имеются и внутренние заказчики более высокого порядка. В каких целях? Первая, самая поверхностная мысль — отмеченное различными экспертами уже неоднократно снятие прежнего «табу» на подобные вещи в СМИ, которое раньше соблюдалось свято, а в последнее время вдруг «куда-то» исчезло. Ясно ведь, что звезды сами не зажигаются, это делает тот, кому это нужно. Российские СМИ в значительной мере находятся в олигархических руках, структура акционерного капитала, по крайней мере в своей открытой части, секрета не составляет; поэтому, сопоставив, где именно и что именно говорится, можно ответить на известный вопрос «кому это выгодно?». Ну, а если этим занимаются государственные СМИ, то мы имеем дело с «лакмусом» их связей, в том числе сомнительных, «за пределами» ответственности перед государством. Только и всего. Это к вопросу о том, кто стоит за подобными «расследованиями» внутри страны.

Третья деталь у Терещенко — вывод о том, что владелец у «дворца», вокруг которого поднят такой вселенский вой, — совсем не тот, кого пытаются к нему привязать. Здесь сделаем маленькое отступление — ради теста на способность новостных фальсификаторов к логике. У кого-нибудь есть сомнения, что если бы заказчиком этого объекта действительно выступал Кремль, то всё давно бы уже было «в шоколаде»? Давайте вспомним эпизод с долгостроем трамплинов в предолимпийском Сочи; сколько времени потребовалось Ахмеду Билалову из «Олимпстроя», чтобы исчезнуть со всех постов после президентской критики по аналогичному поводу? Двое с половиной суток, не так ли? А теперь напомним, что тема «Геленджика», раздуваясь и сдуваясь, в информационной сфере тянется уже более десятка лет. Помимо непричастности тех, кому этот объект приписывается, это верный признак того, что вопросы управления строительством и, следовательно, его бенефициары находятся не в Кремле, а совсем в другом месте. И скорее всего, не в России, здесь с Терещенко не согласиться трудно.

Дворец в Геленджике Цитата из видео YouTube-канала Алексея Навального

Отталкиваясь от приведенной логики нашего анализа, попробуем отыскать заинтересованных; в том, что они есть, убеждает и вся динамика ситуации: «расследование» — явная домашняя заготовка соответствующего штаба, рассчитавшего трехходовку. Навальный прилетает в Москву, здесь его, разумеется, задерживают как объявленного в розыск, и это априори вводит тему «Геленджика» в информационные «топы», обеспечивая фигуре оппозиционера и всему, что вокруг него происходит, максимальное внимание и интерес. Но для того, чтобы эту комбинацию спланировать, а нет сомнений, что ее разрабатывали, когда Навальный был еще в Германии, организаторам нужно было быть в уверенности, что а) обязательно задержат и б) что никто не заблокирует изготовившиеся к распространению информационные ресурсы. Потому что если заблокируют, придется и менять тактику распространения, и иметь заготовку оппозиционной реакции уже на подобные действия властей. Имелась ли такая заготовка на этот случай, никто пока ни словом не обмолвился. Но в любом случае для всего этого организаторы на Западе должны были располагать надежными источниками новостей в достаточно авторитетных российских околовластных «глубинах», раскол в которых, следовательно, налицо.

Идем дальше. Первое, что здесь очень важно, если говорить о «теневом хозяине земли русской», о котором пишет Терещенко. Со всей очевидностью можно констатировать безвозвратный крах «квазимонархического» проекта, связанного с ряжеными последователями «Кирилловичей», маргинальной ветви Романовых, присвоившей себе «императорский» титул еще почти сто лет назад. И заслужившей за это ненависть практически всей остальной белой эмиграции. Речь идет о Георгии Гогенцоллерне (Романове) и его матери Марии Владимировне, дочери тесно сотрудничавшего с нацистами Владимира Кирилловича и внучке изменившего царю в марте 1917 года Кирилла Владимировича, того самого самозваного «императора». Соответственно обнулились амбиции местных толкачей этого проекта, который заинтересованные силы настырно продвигали еще с начала 2010-х годов, прикрываясь периодическими обещаниями церковного священноначалия «пересмотреть» решение о непризнании «царских останков» из-под Екатеринбурга. Сегодня, когда обнародован проект трехпартийного объединения к выборам в Думу, ясно, что разочарованные поборники в поисках путей реализации этих амбиций умерили пыл, согласившись отнюдь не на сакральное, а на сугубо светское, партийное представительство. Да еще и на левое, а не правое, немыслимое, дискредитирующее называющих себя монархистами, что свидетельствует о масштабах охватившей их паники.

Романов Владимир Кириллович Zjis90

Тянем ниточку дальше. У «квазимонархического» проекта имелись и внешние кураторы, а также симпатизанты из числа вхожих в определенные западные круги представителей эмигрантской «элиты». Апогей их активности пришелся на весну 2013 года, когда эмигранты отметились достаточно непрезентабельной, провалившейся попыткой вступить в торг с российскими властями насчет «содействия» экономической помощи Запада в обмен на ликвидацию ленинского Мавзолея и «зачистку» Красной площади от советских государственных захоронений. Многие из них до этого активничали и в самой России, вербуя себе сторонников «монархического ренессанса». Особенно при Ельцине, когда они поначалу «реставрировали» кремлевские дворцы, восстанавливая в одном из них царский трон. Затем настырно проталкивали на него кандидатуру герцога Кентского от Виндзоров, которого ежегодно с помпой принимали в Москве на международных фестивалях военных оркестров. А когда это «не прошло», от безысходности сделали ставку на «туземный» вариант внешнего управления руками отпрысков упомянутых Кирилловичей.

Что теперь? Политический кризис в США, отвлекший у нас внимание многих наблюдателей и экспертов от внутренних проблем, тем не менее, как выясняется, в определенном смысле приобрел и российское измерение. Неявное, но существенное, даже вышедшее на уровень комментариев отдельных представителей российского МИД. Так, директор Департамента информации и печати внешнеполитического ведомства Мария Захарова в телевизионном эфире была вынуждена комментировать участившиеся обращения сторонников экс-президента США Дональда Трампа в социальных сетях с вопросами о путях получения российского гражданства, чтобы избежать «демократических» репрессий. Сделала она это уклончиво, сосредоточившись на угрозах, которые исходят другим странам от США из-за их агрессивной внешней и теперь уже репрессивной внутренней политики. Однако ряд экспертов, оценивая этот, прямо скажем, неожиданный поворот международной дискуссии вокруг итогов американских выборов, осторожно заговорили в том духе, что при определенных обстоятельствах Россия смогла бы стать прибежищем не только для американских «диссидентов» — приверженцев гражданских свобод. Но и для представителей других западных стран, прежде всего европейских, с ужесточающейся в них диктатурой «толерантности». А еще до этого среди ЛОМов (лидеров общественного мнения) в национально-патриотической среде звучали кулуарные предположения о том, что грядет неминуемая тектоническая катастрофа, которая рано или поздно уничтожит Японские острова, превратив их в необитаемые. И поставит вопрос о переселении их жителей на российский Дальний Восток. И что это будет «благом», ибо японцы «трудолюбивый народ с хорошей деловой хваткой», который поможет, наконец, «поднять и обустроить эти территории». В чьих национальных интересах этому надлежало бы происходить, однако, не уточнялось.

Митинг в защиту Навального на Пушкинской площади. 23.01.2021 © ИА REGNUM

Казалось бы, где Навальный и его ФБК, а где постновогодний штурм вашингтонского Капитолия? Разве может здесь быть хоть что-то общее? Не будем торопиться. Во второй половине «нулевых» годов немало шума было наделано выходом в свет анонимного четырехтомника «Проект Россия», который был издан немалым тиражом и даже централизованно рассылался по государственным учреждениям. То есть всячески распространялся, по сути, на официальном уровне. В вышедшей в 2010 году четвертой книжке, в завершающей ее части, авторы этого объемного труда поместили следующее, с позволенья сказать, «пророчество»: «Само государство по имени Россия, скорее всего, исчезнет. Но перед этим оно выполнит свою вселенскую миссию — спасет человечество» (С. 319). О чём шла речь? Именно тогда в СМИ стали активно просачиваться сведения о попытках кулуарной скупки иностранцами наиболее чистых, богатых в природном отношении участков земли в заповедных районах страны. В Горном Алтае с этим, кстати, небезосновательно связывали протесты против прокладки газопровода в Китай, дирижировать которыми пытались иностранные «экологи», в том числе из США, о чём ИА REGNUM в свое время информировало общественность. И понятно, что если в пропагандистском плане авторы четырехтомного «дацзыбао» вели речь о русской жертве во имя «спасения человечества», на деле речь шла о новом «Ноевом ковчеге» для процветания, а отнюдь не выживания западных элит. Причем за счет интересов и самого существования русского народа и русской государственности. Что это, как не очередной генеральный план Ost, который под ширмой «устойчивого развития» реализуется уже давно?

Подобные прецеденты, как в Горном Алтае, но уже с немецким участием, отмечались и в Приморском крае, в арендованном иностранцами районе реки Бикин. В оправдание этих сюжетов представители Запада усилили агрессивность «зеленой пропаганды», выдержанной в духе «устойчивого развития». А если «отмотать» еще раньше, то в известном указе президента Ельцина от 1 апреля 1996 года №440 («О концепции перехода Российской Федерации к устойчивому развитию») прямо говорилось о «роли России в решении планетарных экологических проблем». Отмечалось, что она «определяется обладанием большими по площади территориями, практически не затронутыми хозяйственной деятельностью и являющимися резервом устойчивости всей биосферы в целом». Иначе говоря, речь шла о попытке наложить запрет на развитие этих территорий в интересах внешних сил. А в каких именно целях — не исключено, что именно об этом нам как раз и поведала горно-алтайская история.

Что если перечисленные сюжеты, включая кампанию по будущему переселению в нашу страну иностранцев под видом их спасения от экологической катастрофы и глобалистской диктатуры, как раз и являются логическим продолжением рекомендаций «Проекта Россия»? Что если известный участок местности в Геленджике с размещенными на нём строениями — не что иное, как «бриллиант» в оправе этого проекта, о чём и говорит политолог Терещенко, указывая, что в нынешней оппозиционной интерпретации он попросту лишен смысла? Ясно ведь было с самого начала, что речь идет об игре, рассчитанной на длительное время и в стратегических масштабах. В 90-е годы ее вынужденно свернули после того, как правительству Виктора Черномырдина удалось спустить на тормозах, замотав в бюрократических процедурах, требование ельцинского указа о разработке Стратегии устойчивого развития. Но сейчас-то мы разве не видим, какую «отчаянную» динамику этим вопросам пытаются придать под видом борьбы за выполнение национального проекта «Экология»? Имеем мы право на такую аналитическую гипотезу, особенно на фоне продолжающейся эксплуатации глобалистскими кругами Запада планов так называемой «великой перезагрузки»?

Бывший премьер-министр России Виктор Черномырдин Kremlin.ru

В заключение следует подчеркнуть, что всей правды о «проекте Навальный», тем более если оппозиционера используют втемную, мы сейчас не узнаем. Но поскольку у него, как и у любого другого проекта, имеется конечная цель, ее контуры будут проступать по мере реализации. Сам Навальный вместе с его отравлением, лечением, межгосударственными скандалами, возвращением и задержанием — не более чем мизансцена для продвижения других, куда более масштабных целей, у которых имеются как внешние, так и внутренние заказчики и исполнители. Кто-то очень тонко спланировал и использовал августовский инцидент в Томске для «перемыкания контактов» и передачи управления проектом «нужным» людям. И «башням». Именно таким образом уничтожали СССР, когда почти миллионный митинг на Манежной площади собирали с помощью разнарядок, спущенных из ЦК. Не забудем, что один из «перестроечных» лидеров, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Борис Гидаспов тогда споткнулся и лишился карьеры именно после собранного им митинга «Политбюро — к ответу!», засветив тем самым его заказчиков.

Поэтому совсем не исключено, что именно раздуваемая тема «дворца в Геленджике», повторим, не только не свежая, но уже «бородатая», поросшая мхом, в которую на наших глазах кто-то вдыхает новую жизнь, укажет нам направление, в котором будут развиваться будущие события.

https://regnum.ru/news/polit/3171608.html

23.01.2021 Некоторые китайские СМИ не видят угрозы в планах НАТО по Калининграду

Владимир Павленко, 23 января 2021, 06:18 — REGNUM

Калининградская область Иван Шилов © ИА REGNUM

Китайский портал Sohu, известный своими пристрастиями к вольным импровизациям событий в мировой политике, особенно в военных вопросах, опубликовал выдержанный в непропорционально оптимистическом духе материал, поведав общественности о «снисходительном» отношении в России к планам США и НАТО захватить Калининград. Таким образом ресурс из Поднебесной прокомментировал исследование одного из американских think tanks, связанных с Пентагоном, из которого был сделан вывод о том, что альянсу хватит двух недель, чтобы овладеть российским анклавом с помощью военной операции. В материале с воодушевлением и ссылкой на ряд российских ресурсов перечисляются различные типы и виды вооружений, прикрывающих Калининградскую область. Это и комплекс раннего обнаружения ракетных пусков, и системы ПВО, и новейшие ракетные вооружения, перекрывающие своей дальностью Европу, особенно эффективные в разрушении инфраструктуры управления войсками противника, и т. д. По мнению авторов, это в достаточной мере обеспечивает оборонительную мощь и делает успех НАТО в такой операции невозможным, чреватым серьезными проблемами для самого потенциального агрессора ввиду развертывания на территории региона еще и танкового соединения Российской армии. То есть оборону дополняет еще и наступательный потенциал.

Что здесь следует сказать? Конечно, отрадно, что китайские товарищи столь высокого мнения о военных возможностях России и ее калининградской войсковой группировки. Другое дело, что очевидна односторонность такого взгляда, раскрывающая, кстати, неоднократно отмеченную поверхностность широких представлений в Китае о военных вопросах, которые — это главная ошибка — очень часто, особенно на любительском уровне, которым отличается Sohu, рассматриваются в отрыве от геополитической составляющей и ситуации на театре военных действий (ТВД). Это не вина китайской стороны, а временные, преходящие трудности с адекватностью восприятия, связанные с отсутствием опыта больших войн и относительной слабостью военной школы. Интерес США и НАТО к Калининградской области, как и к Крыму, общеизвестен и обусловлен исключительной важностью обоих регионов как ключевых форпостов на западном, а Крым еще и на южном, стратегическом направлении. Грубо говоря, спланировать нападение на Россию без учета фактора, в нашем случае, Калининграда невозможно, ибо анклав географически находится на фланге любой наступательной группировки и уже в силу этого обладает большими сдерживающими возможностями. На Балтике Калининград для России — такая же крепость, как Кронштадт во все времена для Петербурга. Для иллюстрации гипотетически представим себе 1941 год с Восточной Пруссией в составе СССР. Чтобы ее хотя бы надежно блокировать, немецкому командованию потребовалось бы до половины соединений из состава группы армий «Север». А возможно, и группе армий «Центр» пришлось бы поделиться своими возможностями так же, как она позже была вынуждена поучаствовать в захвате Киева, находившегося отнюдь не в ее зоне стратегической ответственности. Если же не блокировать, предоставив всё «естественному» ходу событий, неизбежный удар из региона во фланг способен был как минимум сорвать немецкое наступление на Ленинград, а как максимум, скоординировав действия со встречным контрнаступлением с востока, окружить в Прибалтике основные силы группы армий «Север», устроив им «Сталинград» задолго до ноября 1942 года. То есть о стремительном продвижении в Белоруссии, а с ним и о надеждах на блицкриг, командованию вермахта следовало бы позабыть уже в самом начале военных действий; верхом удачи для него оказался бы переход к позиционной войне по типу Первой мировой.

Американские и польские солдаты. Польша Eurocom.mil

Исходя из этого, а также учитывая, что планы нападения на Россию в НАТО не только существуют, но и постоянно совершенствуются, удар по калининградскому региону — не просто приоритет натовского командования, но непременное условие подготовки к большой войне, ее первый, начальный этап. И именно для того, чтобы скрыть эту перспективу, в НАТО непременно попытаются замаскировать соответствующую подготовку информационным прикрытием — будто бы операция в Калининграде всего лишь локальный эпизод, после которого воцарится «мир на вечные времена». Таким образом, и это первое, чего не понимают авторы материала, вопрос о военной безопасности анклавного, а точнее, эксклавного региона, стоит абсолютно серьезно, и всемерная подготовка к военной фазе конфликта ведется не только с российской, но прежде всего с западной стороны. Случайно ли после каждых учений в Прибалтике вооружения, принимавшие в них участие, не выводятся обратно, а складируются на месте? Таким образом создаются, а точнее, воссоздаются, существовавшие в Европе во времена Холодной войны планы скрытой стратегической переброски войск на места, где боевая техника их уже ждет. Целый комплекс ежегодных военных учений, растянутый на три месяца, под общим кодовым названием Autumn Forge с отработкой такой переброски из Великобритании и с континентальной части США тогда проводился. О сложности нынешнего положения вокруг Калининграда говорит и существенное преимущество НАТО в протяженности и доступности коммуникаций, в то время как российской стороне эти коммуникации в случае даже не войны, а блокады региона, которая, скорее всего, будет предшествовать войне и о которой на Западе заговаривали уже неоднократно, придется протягивать исключительно морским путем, причем вдоль побережья прибалтийских республик, входящих в НАТО. Или по воздуху — через преодоление натовской системы ПВО.

Второе. Авторы материала в Sohu попросту не учитывают абсолютно ничего вокруг самого Калининграда, кроме ссылок на публикации о российском «танковом кинжале», дислоцированном в регионе и способном двинуться на Германию. Германия — последняя из стран, которую военное командование НАТО решится использовать в такой военной операции. Во-первых, чтобы не создавать прецедента расширения масштабов конфликта, в котором на первом этапе оно не заинтересовано, и, во-вторых, чтобы не оживлять в памяти исторические параллели. В авангарде операции, помимо сил США, окажутся польские части и соединения и, главное, инфраструктура Польши и Прибалтики, а с российской стороны будут задействованы инструменты военного союза Москвы и Минска. Это автоматически означает, что успех обороны Калининграда, а для России это может быть только оборонительная и ни в коем случае не наступательная операция, если говорить о территории самой области, будет зависеть от связывания наступающей на анклав американо-польской группировки асимметричными действиями, конечно же, против сил, военной и транспортной инфраструктуры альянса в Прибалтике и Польше. И конечно же, ударом с территории Белоруссии, иных вариантов нет, чтобы в этом убедиться, достаточно глянуть на карту. В этом смысле российская 1-я танковая армия, штаб которой развернут к западу от Москвы, окажется куда более важным аргументом, чем калининградская танковая дивизия, которая двинется отнюдь не на Германию, а через территорию Литвы навстречу российской группировке, прорывающей кольцо натовского окружения из Белоруссии. То есть первейшим последствием решения стратегов североатлантического альянса о начале операции станет эскалация военных действий с втягиванием в ТВД всего окружающего Калининград региона, с высокой численностью и плотностью населения, насыщенного разнообразными объектами. В том числе военными, а также опасными. Здесь мы даже не рассматриваем возможное поведение в этой ситуации киевского режима, ибо это выходит за рамки и темы, и даже относительной достоверности рассуждений, и без того наполненных многочисленными неизвестными. Одновременно военные действия неизбежно затронут морское, воздушное и околоземное космическое пространства. Для решения своих задач стороны ожидаемо привлекут стратегическую авиацию и подводный флот; кроме того, они будут стараться вывести из строя привлеченные к обеспечению военных действий орбитальные спутниковые группировки, и для этого могут быть (и будут) задействованы силы и средства, а также точки базирования, весьма далекие от калининградского региона, отстоящие от него на десятки тысяч километров.

Как видим, прогнозируемая динамика событий в случае нападения НАТО на Калининград, значительно отличается от благостной картины, нарисованной фантастами из Sohu. Более того, прописанные в открытой информационной сфере сценарии возможного развития подобного конфликта, по крайней мере те, что отличаются квалифицированной проработкой военных вопросов, так или иначе сходятся в том, что при определенной, достаточно вероятной динамике нельзя исключить эскалации пространственного, количественного измерения в новое, ядерное качество. Поскольку утрата Калининграда для России неприемлема — и сама по себе, как подрыв морально-психологической способности к дальнейшему сопротивлению, и с точки зрения угрозы потери важнейшего европейского плацдарма, ограничивающего реализацию военных амбиций НАТО, на определенном этапе России придется принимать достаточно тяжелое решение. Например, о предъявлении противоположной стороне ультиматума о немедленном и безоговорочном прекращении военных действий, подкрепленного нанесением демонстрационных ядерных ударов, например, по границам территориальных вод стран НАТО в северной Атлантике и на Тихом океане. Как мы понимаем, ситуация в этом случае, а другого выхода может не оказаться, по остроте намного превзойдет Карибский кризис 1962 года и повиснет на волоске перспективы взаимного гарантированного ядерного уничтожения. Так что шапкозакидательский «ура-патриотизм» («малой кровью, большим ударом»), как всегда, имеет мало общего с реальной действительностью.

Военный парад в Калининграде Mil.ru

И последнее. Не вполне понятна чрезмерная ангажированность Sohu возможными военными конфликтами вдалеке от границ КНР, в то время как военная угроза существует, в последнее время сгущаясь, и для самого Китая, будучи отделенной от него Тайваньским проливом. Очень серьезные вызовы создаются откровенно провокационной политикой правящих кругов США, направленной на явочный пересмотр принципа одного Китая и фактическую легализацию контактов официального Вашингтона с сепаратистами из Тайбэя. Последние, со своей стороны, с опасной легкостью идут и на дальнейшее обострение холодного конфликта с материком, и на перевооружение с помощью США своей армии, а порой откровенно провоцируют Пекин вызывающими действиями. Одновременно крупнейший и влиятельнейший в США think tank, объединяющий интересы элит с усилиями научного и экспертного сообщества — Совет по международным отношениям (CFR) — в ежегодном отчете подлил масла в огонь. И вывел на первое место среди угроз военных конфликтов в мире именно противоречия КНР и США из-за Тайваня, угрожающие, по мнению американских аналитиков, «широкомасштабным военным конфликтом».

Не думаем, что с российской стороны было бы корректно обсуждать перспективы такого поворота событий в публичной информационной сфере; для этого существуют другие форматы, замкнутые на определенные механизмы межгосударственных консультаций Москвы и Пекина в кризисных ситуациях. То же и тема Калининграда. Французский премьер-министр времен завершающего этапа Первой мировой войны Жорж Клемансо не случайно говорил, что война — слишком серьезное дело, чтобы полностью доверять его военным, имея в виду, что это уровень стратегического планирования и управления всеми институтами государства, в среде которых армия, вооруженные силы — лишь один из них. Тем менее оснований доверять даже не войну, а обсуждение ее перспектив представителям журналистского сообщества, от этой тематики весьма далеким. Ибо их рассуждения, лишенные профессионализма, в массовой информационной среде, разбирающейся в этом кругу вопросов еще хуже, не могут не восприниматься провокационно и не нагнетать истерии. Вряд ли это то, что всем нам нужно в нынешней напряженной, взывающей к повышенной ответственности обстановке.

https://regnum.ru/news/polit/3170597.html

20.01.2021 «Демократы» и большевики: грозит ли Америке социалистическая революция?

Владимир Павленко, 20 января 2021, 13:45 — REGNUM В связи с известными событиями в США, в ряде российских СМИ, в том числе официальных, вновь отмечено появление спекуляций, суть и смысл которых заключается в попытках выстраивания параллелей между подрывными американскими течениями, тесно связанными с Демократической партией — BLM, Antifa и др., и ленинской партией большевиков — РСДРП (б). Утверждается, что Америка сегодня стоит на грани революции, похожей по своему содержанию на Великий Октябрь в России, для этого используются спекуляции вокруг многократно обсужденных и в целом хорошо известных взглядов Троцкого, прямыми «наследниками» которого объявляются неоконсерваторы. И что эта перспектива, учитывая мощь экономического и военного потенциала США, угрожает миру «всеобщим тоталитаризмом» и пр.

Вашингтон Иван Шилов © ИА REGNUM

Эти спекуляции носят не случайный, а целенаправленный характер и рассчитаны, во-первых, на дискредитацию великого Красного проекта путем извращения его генезиса, целей, задач, исторических достижений и роли в судьбе России, Китая и еще целого ряда стран, мира в целом. Во-вторых, с их помощью политический кризис в США используется поводом для антикоммунистического «закручивания гаек» внутри России. Поэтому к данной тематике следует вернуться, причем, несмотря на то, что освещалась она относительно недавно. Ибо спекуляции, более похожие на идеологические диверсии, не просто продолжаются, но к их производству и распространению начинают привлекаться западные, в том числе американские ученые и эксперты, естественный антикоммунистический настрой которых эксплуатируется «втемную», без учета происхождения и особенностей их взглядов и менталитета. Между тем даже лучшие из них, например Энтони Саттон, Ральф Эпперсон и др., не понимают сути событий 1917 года в России. Они не осознают и не делают разницы между европейской и русской версиями марксизма, которую в свое время очень тонко подметил Николай Бердяев. Высланный из Советской России на «философском пароходе», он не имел оснований питать симпатии к большевикам и не питал их. Но будучи честным и, главное, русским мыслителем, признавал, что «Русский коммунизм трудно понять вследствие двойного его характера. С одной стороны, он есть явление мировое и интернациональное, с другой стороны — явление русское и национальное». Можно привести и другой пример — генерала Якова Слащева, героя белой обороны Крыма, впоследствии преподававшего на советских командных курсах «Выстрел». В ответ на призыв экс-командующего белой группировкой в Крыму генерала Петра Врангеля, возглавившего в эмиграции Русский Обще-Воинский союз (РОВС) — политическое крыло белогвардейской военной организации, к возобновлению боевых действий против Советов Слащев ответил: «Большевики — мои смертельные враги, но они сделали то, о чем я мечтал, — возродили страну. А как при этом они ее называют, мне наплевать… И нападать на Советскую Россию могут только предатели национальных интересов».

Николай Бердяев

Итак, даже из сказанного уже вытекает, что коммунизмов и социализмов два. И это, кстати, в свое время убедительно доказал отнюдь не коммунист и не сторонник большевизма Владимир Карпец. Не со всем в этой работе можно согласиться, в частности, весьма поверхностным, идеологизированным представляется отделение и последующее противопоставление И. В. Сталина В. И. Ленину, но суть ухвачена верно. Есть — ленинизм (по Карпецу, сталинизм), по сталинскому определению «марксизм эпохи империализма и пролетарских революций». И есть троцкизм с его современной ипостасью в лице «неомарксизма», суть меньшевизм с мелкобуржуазной политикой, которая маскируется большевистской риторикой, прикрывающей соглашательство с буржуазией. И если центр ленинизма находился в советской Москве, а сегодня в определенном смысле передвинулся в Пекин, то центрами троцкизма служили Вена, Париж и Нью-Йорк, тесно связанные с политической биографией Троцкого. Нынешние информационные провокации, отражающие попытки подмены троцкизмом ленинизма, — проблема, которую Сталин обозначил еще осенью 1924 года в знаменитой лекции «Троцкизм или ленинизм?», пытаются «доказать» происхождение из практики СССР современных левацких тенденций и движений, включая те погромные, что инициируются и поддерживаются Демпартией США. Хотя на самом деле они вытекают из перекинувшегося через океан европейского оппортунизма, как дореволюционного и довоенного, так и послевоенного, представленного социалистическими и социал-демократическими партиями, в идейно-политическом плане — еврокоммунизмом, а концептуально — Франкфуртской философской школой. К этому исторически главному источнику раскола в марксизме, включая его проекцию в России, мы сейчас и перейдем. Но прежде, чтобы не возвращаться к этому ниже, определимся с взаимоотношениями троцкизма и неоконсерватизма, что принципиально важно для пресечения упомянутых спекуляций. Троцкизм — важная, но не единственная и не главная составляющая неоконсерватизма. Ключевые идеологи этого течения — Лео Штраус и Норман Подгорец — завзятые либералы, Штраус даже либертарианец, то есть либерал, ратующий за абсолютный приоритет индивидуальных свобод, включая отказ от социальных обязательств государства по отношению к гражданам. Другой, кроме либертарианства, составляющей неоконсерватизма служит христианский сионизм — соединение доктрины левого сионизма (Теодора Герцля — Макса Нордау) с его идеей репатриации евреев в «землю обетованную» и право-сионистской (Хаим Вейцман), глобалистской практики связанных с сионизмом популярных в США протестантских сект, использующих левые течения в интересах продвижения глобализма. Своей задачей «христианские сионисты» считают защиту Израиля, и поскольку создание этой страны в свое время было тесно связано с политической и финансовой помощью клана Ротшильдов, неоконы обладают серьезной олигархической поддержкой. Здесь, во избежание обвинений в конспирологии, напомним две вещи. Первая: участие в судьбе будущего Израиля обеих ветвей Ротшильдов — французской, представленной Эдмоном де Ротшильдом, который взял на себя финансирование проекта колонизации Палестины, и британской, представителю которой Уолтеру Ротшильду была адресована знаменитая Декларация Бальфура (1917 г.). Именно она обеспечила государственное прикрытие этого проекта, подтверждением которого стала выдача Великобритании Лигой Наций мандата на управление Палестиной (1922 г.). Вторая важная вещь: условием включения Ротшильдов в поддержку колонизации стала смена руководства и курса Сионистской организации через переориентацию с идей Герцля, которого Э. де Ротшильд не выносил на дух, на идеи Вейцмана. Если судить по данным Электронной еврейской энциклопедии, это произошло в сентябре 1913 года на XI Сионистском конгрессе в Вене; заметим, что всего за три месяца до создания ФРС, подготовка которого шла именно на этом фоне, а также менее чем за год до развязывания подготовленной всеми этими событиями Первой мировой войны — глобальной катастрофы, участие в которой России кое-кто и сегодня, пытаясь вставлять шпильки большевикам и искажая историю, именует «отечественной» войной. Что абсолютно не соответствует действительности: не может Отечественная война начинаться с вторжения, даже превентивного и даже обусловленного союзническими обязательствами, на чужую территорию.

Иначе говоря, неоконсерватизм из троцкизма заимствовал не вектор, левый или правый, и не конкретную идеологию, которая в субъективном прочтении Троцкого на деле всегда была не коммунистической и даже не мелко — или крупнобуржуазной, а олигархической, работающей на интересы буржуазного глобализма. Неоконы взяли у Троцкого лишь метод преобразований — пресловутую «мировую революцию», причем именно в его понимании. Не как способ защиты советских национальных интересов от военной угрозы правящих кругов Запада путем поощрения в его странах классовой оппозиции, чем видел «мировую революцию» Ленин. А как превращения России в «охапку хвороста» для поджога европейского пожара. Взяв эту идею, неоконы, однако, повернули ее вспять, в направлении не коммунизма, а капитализма, строго говоря, именно по Троцкому, не скрывавшему восхищения американским капитализмом как «кузницей будущего». Идеология неоконсерватизма всегда оставалась либеральной, и из нее если что и выхолащивалось, то лишь событийная стихийность, уступающая место в этом течении конструируемой управляемости; этим обусловлено его скептическое отношение к демократии. И надо понимать, что в силу этих обстоятельств неоконсерватизм имеет перед олигархатом особую «заслугу», обеспечившую ему высокое влияние в менявшихся американских администрациях. Это, заострим, — соединение экстремистской, неофашистской — либертарианской формы либерализма с методом «мировой революции». Доказательством этого служит провозглашение идеологемы «глобальной демократической революции» официальной политической доктриной администрации Джорджа Буша — младшего (ноябрь 2003 г.), которое происходило в олицетворявшем двухпартийный консенсус Национальном фонде поддержки демократии (NED). Именно в администрации Буша-мл. неоконы имели наибольшее влияние, консолидированное вокруг фигур вице-президента Ричарда Чейни, главы Пентагона Дональда Рамсфелда, его советника Ричарда Перла, президента Всемирного банка Пола Вулфовица. По факту к этой платформе примкнула и госсекретарь Кондолиза Райс, публично отрицавшая принадлежность к неоконам. Именно эта концепция, поддержанная следующей администрацией в известной речи Барака Обамы в Каире (2009 г.), в практическом отношении была реализована в ходе событий «арабской весны».

Джордж Буш-младший Af.mil

А теперь возвращаемся к истории марксизма в его европейском и российском прочтении. В работе «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916 г.) Ленин на конкретных цифрах показал поэтапный процесс монополизации капитализма с переходом его в стадию империализма. Важность этого аргумента требует обращения к ленинскому тексту. Из шести страниц подробного анализа процессов монополизации в ведущих странах Запада Ленин выводит следующую периодизацию: «1) 1860 и 1870 годы — высшая, предельная ступень развития свободной конкуренции. Монополии лишь едва заметные зародыши. 2) После кризиса 1873 г. широкая полоса развития картелей, но они еще исключение. Они еще не прочны. Они еще преходящее явление. 3) Подъем конца XIX века и кризис 1900—1903 гг.: картели становятся одной из основ всей хозяйственной жизни. Капитализм превратился в империализм» (Полн. собр. соч. Т. 27. С. 317).

Почему это так важно? Потому, что разработки Карла Маркса — это видно по ленинской хронологии — относятся к доимпериалистическому периоду в капитализме, а раскол в социализме с выделением из него феномена русского большевизма, даже первоначальный, произошел в 1903 году; стало быть, уже в империалистическую эпоху. Отсюда вытекает прямая связь этого раскола с трансформацией капитализма в империализм. Показывая, что еще К. Маркс и Ф. Энгельс поднимали тему подкупа английской буржуазией рабочих за счет эксплуатации колоний, Ленин в работе «Империализм и раскол социализма» (1916 г.) показывает, что по мере монополизации и становления империализма такие возможности получает буржуазия и остальных ведущих стран. Предпосылки раскола социал-демократии, вслед за рабочим движением, на революционную и реформистскую, «буржуазную рабочую» партии Ленин раскрывает следующим образом. «С одной стороны, тенденция буржуазии и оппортунистов превратить (внимание!) горстку богатейших привилегированных наций в «ночных» паразитов на теле остального человечества, «почить на лаврах» эксплуатации негров, индийцев и пр., держа их в подчинении при помощи снабженного великолепной истребительной техникой новейшего милитаризма. С другой стороны, тенденция масс, угнетаемых сильнее прежнего и несущих все муки империалистских войн, свергнуть с себя это иго, ниспровергнуть буржуазию. В борьбе между этими двумя тенденциями неизбежно будет развертываться теперь история рабочего движения. …Экономически откол слоя рабочей аристократии к буржуазии назрел и завершился, а политическую форму себе, ту или иную, этот экономический факт, эта передвижка в отношениях между классами, найдет без особого «труда» (Полн. собр. соч. Т. 30. С. 175).

Самое главное здесь то, что недопонимается ни западными, оппортунистическими, ни советскими начетническими интерпретаторами марксизма: Ленин соединяет классовый аспект эксплуатации пролетариата буржуазией с цивилизационным аспектом выделения в мировом сообществе «горстки богатейших привилегированных наций», которые занимаются такой эксплуатацией уже в мировом масштабе. Забегая далеко вперед, отметим, что позднее, уже в начале 1920-х годов, именно от этого положения вождь Великого Октября перекинет мостик к теме «своеобразия» революций на Востоке. Именно это «своеобразие» непреодолимой пропастью ляжет между восточным и западным пролетариатом в классовом смысле и между Востоком и Западом — в смысле цивилизационном.

Владимир Ленин, Лев Троцкий и Лев Каменев, 1920 год

Итак, раскол социализма и рабочего движения, вызванный в условиях империализма подкупом части пролетариата буржуазией и созданием «рабочей аристократии», привел к появлению, наряду с революционными, реформистских, «буржуазных рабочих» партий. Этот раскол прошел через все страны и предельно обострился в связи с Первой мировой войной, хотя состоялся задолго до ее начала, с переходом капитализма в империалистическую стадию. В России — в 1903 году, на II съезде РСДРП — между большевиками и меньшевиками. Главный «камень преткновения» — отношение к перерастанию буржуазно-демократической революции в социалистическую. Меньшевики, следуя за западными реформистами-оппортунистами, которые понимали Маркса буквально, считали, что социализм сформируется внутри капитализма путем его длительной эволюции и приведения общества в «цивилизованный» вид. И что победит он одновременно во всех ведущих странах. В определенном смысле это был расчет на помощь европейского пролетариата российскому, особый упор на котором в противовес Ленину делал как раз Троцкий. Большевики же уже тогда исходили из неравномерности развития ведущих стран при империализме; революция, считали они, победит сначала в «слабом звене» империалистической мир-системы, то есть в нескольких странах или даже в отдельно взятой стране. Окончательно такой вывод был сделан в работе Ленина «Военная программа пролетарской революции» (1916 г.). Поэтому, отдавая себе отчет в уровне дестабилизации страны после падения самодержавия, большевики ставили своей целью скорейший захват власти пролетариатом, чтобы внутренние контрреволюционные силы не успели организоваться и соединиться с иностранными, обеспечив «созревание социализма» под внешним управлением.

Здесь спекулянты любят Ленина противопоставлять Марксу; особенно охотно этим занимаются троцкисты, убежденные в преемственности «перманентной революции» Троцкого «непрерывной революции» Маркса и в выпадении из нее советского Красного проекта. Это неверно. Во-первых, неправомерно игнорировать изменение исторических условий, вызванное трансформацией капитализма в империализм. С одной стороны, Маркс предвидел такой поворот, связанный с появлением реформизма и реформистских партий, но исследовал его только на примере Англии, других прецедентов у него не было. Окончательные выводы он сделать не мог, не рискуя угодить в ловушку «абсолютизации частного» — распространения особенностей эволюции капитализма, присущего его времени и одной стране, на весь капитализм любых времен и стран. Поэтому, с другой стороны, Маркс не стал создавать строгих форм, полагая, что их предложит жизнь, и в том положении исторической неопределенности, в котором находился, ограничился тезисом о генеральном направлении развития своего учения — «от царства необходимости к царству свободы». Ленинская теория империализма, если рассматривать ее классовое содержание, строго и однозначно привязана к марксистской теории общественно-экономических формаций (ОЭФ) и ничем не нарушает логики Маркса. Это — стратегия. В том же, что касается тактики, до Первой мировой войны полемика между меньшевиками и большевиками шла внутри РСДРП, и лишь с ее началом, когда противоречия становятся совсем непреодолимыми, Ленин в 1915 году впервые поднимает вопрос о переименовании РСДРП (б) в «коммунистическую партию», а весной 1917 года меньшевики, превратившиеся в одну из правящих партий Петросовета, представленную во Временном правительстве, проводят собственный съезд и переучреждаются отдельно от большевиков.

Спекулянты и фальсификаторы любят объяснять раскол и разрыв в РСДРП в 1914—1915 годах «патриотизмом» меньшевиков и «компрадорством» большевиков, якобы связавшихся с немецким капиталом. Однако на деле все было с точностью до наоборот. Дело в том, что с началом Первой мировой войны связан окончательный раскол в западной социал-демократии, и именно тогда появляется труд видного немецкого социал-демократа Карла Каутского «Империализм» (1914 г.), в котором небезосновательно утверждается, что поскольку война приведет к консолидации империалистических стран под определяющим контролем главного победителя, следующей стадией развития капитализма после империализма станет «ультраимпериализм» — перенос монопольного «принципа картелей» из экономики в политику и глобальное подчинение наиболее сильному национальному империализму остальных, которые слабее. Вышеупомянутый ленинский тезис о «горстке богатейших ночных наций-паразитов, подчиняющих себе остальное человечество», ясно демонстрирует, что Ленин воспринял пророчество Каутского, показательно записывая, кстати, Троцкого ему в последователи, через призму не столько классового, сколько цивилизационного подхода. И увидел в нем заявку западной социал-демократии на окончательный раздел глобального господства с собственной буржуазией, как войну, объявляемую Западом всем остальным. В том числе России, в расчете на ее порабощение с помощью компрадорской власти под внешним управлением. Именно поэтому он как отрезал: империализм — высшая и последняя стадия капитализма, отказав «ультраимпериализму» в существовании, причем, несмотря на то, что уже тогда многие, включая самого Ленина, понимали, что Каутский прав, иначе откуда эта «горстка»? В чем причина? Отказавшись признавать «ультраимпериализм», Ленин предъявил urbi et orbi встречный проект опережающего вывода России из империализма как такового, еще до его перерастания в стадию, о которой писал Каутский. Другое дело, что, возглавляя пролетарскую партию, претендующую на роль классового авангарда, Ленин был обязан публично оперировать только классовой аргументацией и риторикой, прикрывая ими любые иные мотивы, в том числе ответственность за страну, ее внутреннее и геополитическое положение («Мы оборонцы с 25 октября 1917 года»). Позднее, в ходе социалистического строительства, а в особенности предвоенной индустриализации, этот его прием, и не только этот, повторит Сталин. Поэтому имеются очень серьезные основания считать, что именно с книжкой Каутского непосредственно связан взрыв ленинского теоретического творчества в 1916—1917 годах, когда одна за другой появляются три его новаторские теории, которые сторонники «классического», доимпериалистического марксизма посчитали ошибкой и даже «ересью»:

теория империализма и его «слабого звена» (1916 г., «Империализм как высшая стадия капитализма»);
теория победы социализма в отдельно взятой стране (1916 г., «Военная программа пролетарской революции»), впоследствии переоформленная Сталиным в теорию строительства социализма в отдельно взятой стране (1924 г.);
теория государства диктатуры пролетариата (1917 г., работа «Государство и революция»).

Карл Каутский

Осознав неизбежность в случае обрушения в «ультраимпериализм» цивилизационного краха России, который совместными усилиями готовят ей европейские партии буржуазии и социал-демократического II Интернационала, Ленин жестко раскритиковал эту концепцию, записав в приспешники Каутского всех готовых вести российский пролетариат не своим путем, а в фарватере западного. При этом он прекрасно понимал — видел, что с созданием Прогрессивного блока (август 1915 г.), в России также начал складываться буржуазно-социалистический альянс такого западного «фарватера», ибо в блок вошли все партии существующего спектра: «умеренные» черносотенцы-националисты, октябристы, кадеты, прогрессисты, трудовики и меньшевики. За пределами четвертой царской Думы его поддержали еще и эсеры, которые выборы традиционно бойкотировали, а также народные социалисты. Иначе говоря, Прогрессивный блок объединил на платформе, оппозиционной самодержавию, под лозунгом «ответственного министерства», то есть правительства, формируемого Думой, все партии, кроме двух — крайне правых монархистов из Союза русского народа (СРН) и крайне левых революционеров — большевиков-ленинцев. Можно сколько угодно зубоскалить по поводу выдуманных фальсификаторами «связей Ленина с германским генштабом» и прочей мути, но этого главного исторического факта — неучастия большевиков в свержении самодержавия, причем наряду с его крайними сторонниками и защитниками, не признать нельзя. Поэтому спекулянты его просто обходят, конъюнктурно «забывая» о полугодии между Февралем и Октябрем, которое усилиями тогдашних «демократов» «европейского типа» — либералов и социалистов — привело страну к катастрофе. Можно не менее громко возмущаться роспуском Учредительного собрания, где эти «демократы» оказались в большинстве, но нельзя не видеть, что исторически к моменту созыва оно себя изжило дважды. Сначала участием вошедших в него ключевых партий в уничтожении самодержавия, что по существу означало ликвидацию законной русской государственности, а затем вооруженным сопротивлением советской власти, которая отнюдь не узурпировала законный порядок, а, ниспровергнув самих его узурпаторов из Временного правительства, этот порядок восстановила. Как могла, со всеми издержками революционного процесса. И с неизбежными репрессиями против свергнутых узурпаторов — но восстановила: возвращаемся и смотрим упомянутую оценку генерала Слащева, которому принадлежит и еще одна яркая характеристика, на этот раз Белого движения, состав которого он оценил как сплав кадетско-октябристских верхов с эсеро-меньшевистскими низами. Можно еще привести мнение одного из главных белых идеологов Василия Шульгина: «Белой идее, чтобы победить, потребовалось переползти фронты Гражданской войны и поселиться в стане противника». А еще генерала Антона Деникина: «Большевикам удалось то, чего не получилось у белых армий: они воссоздали Российскую империю в ее исторических границах. Поэтому считаю дальнейшее сопротивление бессмысленным и безнравственным».

Именно в неучастии в уничтожении страны заключен секрет резкого взлета влияния, авторитета и поддержки большевиков в массах летом 1917 года. Стоило бы ленинской партии хоть мизинцем замараться в февральских событиях — она, скорее всего, разделила бы судьбу тех же меньшевиков и кадетов, составивших костяк Временного правительства. Именно потому, что она в них не замаралась, на большевиков на определенном этапе всеобщей анархии и развала 1917 года обратили внимание не только массы, но и представители элит, например в бывшем императорском Генштабе. Специалистам много о чем расскажут имена генерала М. Д. Бонч-Бруевича (члена царской свиты, родного брата управделами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевича), а также последнего военного министра Временного правительства генерала А. И. Верховского. А еще бывшего командующего Особым корпусом жандармов в ранге заместителя («товарища») главы МВД генерала В. Ф. Джунковского. Поэтому нынешние либеральные «историки» так нервничают, когда им напоминают, что в рядах Красной армии сражалось гораздо больше русских офицеров, чем Белой.

Это все о спасительном внутреннем значении Великого Октября, но было и колоссальное внешнее влияние. Помимо взрыва симпатий к Советам со стороны трудящихся других стран, почти вышедшего из-под контроля западных элит, имел место и фактический пересмотр итогов Первой мировой войны. Из четырех уничтоженных войной империй одна — Российская — возродилась, в обличье Красного проекта. В результате США, больше всех усилий приложившие к формированию Версальского миропорядка, не вошли в его стержень — Лигу Наций. В 1920-е годы в США, на платформе ФРС, с участием Банка Англии и представителей ведущих групп олигархических интересов, а также под присмотром бессменного главы минфина в трех администрациях — крупного банкира Эндрю Меллона, был предпринят ряд шагов по подготовке финансово-экономических предпосылок нового мирового конфликта. Об этом, в частности, в одном из своих интервью незадолго до кончины подробно рассказал легендарный советский разведчик генерал Ю. И. Дроздов.

Лига наций. 1928

Итак, суммируем. В своем развитии марксизм прошел три этапа. Первый — европейский, развивавшийся на платформе I Интернационала, — это проект одновременного и повсеместного в Европе перехода от капитализма к социализму в результате серии спряженных друг с другом социалистических революций, разрешающих классовые противоречия, накопленные равномерным развитием капитализма. На втором этапе, по мере становления империализма и подкупа буржуазией верхушки рабочего класса, в том числе партий II Интернационала, европейский марксизм утратил свой первоначальный проект, постепенно, шаг за шагом, согласившись на возвращение в капитализм в виде левого фланга его двухпартийных систем. Проектным ответом на это как внутри самого марксизма, так и в международном плане стал русский большевизм. Соединив идеи классового и национального освобождения, он возродил революционную линию на формирование собственной, отдельной от капитализма-империализма мир-системы, для чего провозгласил Россию «слабым звеном» мирового империализма и, следовательно, будущим новым мир-системным ядром социализма (повторим сталинское определение ленинизма как «марксизма эпохи империализма и пролетарских революций»). Именно по этой причине глобализм, победивший вследствие уничтожения национальных империй еще столетие назад, не смог утвердиться в своем доминировании, и история благодаря Великому Октябрю тогда ушла на «второй круг». Окончательно разочаровавшись в западном центризме, отринув оппортунизм, меньшевизм и троцкизм, сохранив и укрепив тем самым суверенитет и национальную независимость страны, Ленин в последний год своей жизни совершил крутой разворот на Восток и предрек неизбежность и «своеобразие» восточных революций. Данный маневр готовился им с 1922 года, когда на IV Конгрессе Коминтерна им было заявлено о «теоретической недостаточности» концепции «мировой революции», то есть о фактической сдаче ее в архив. Подтвердив отказ от меньшевистского «вырастания социализма в капитализме», Ленин провозгласил «условием» подготовки предпосылок социализма переход власти в руки рабочего класса. В работе «О нашей революции» (январь 1923 г.), вождь Октября, полемизируя с меньшевиком Сухановым, указывает, что «если для создания социализма требуется определенный уровень культуры (хотя никто не может сказать, каков именно этот определенный «уровень культуры», ибо он различен в каждом из западноевропейских государств), то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого определенного уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы» (Полн. собр. соч. Т. 45. С. 381).

С победой китайской революции, подтвердившей ленинскую правоту восточного «своеобразия» социалистической перспективы, наступил третий этап. Ухватившись за идею «своеобразия», Мао Цзэдун развил ленинский тезис в теорию «новой демократии», главные постулаты которой в полной мере отвечают задачам утверждения и сохранения социалистической мир-системы:

Буржуазно-демократическая революция в зависимой стране, над которой господствует империализм, во-первых, невозможна, ибо этого не допустят силы внешнего управления, и во-вторых, не нужна, ибо в рамках глобализма эта страна уже является частью системы мирового капитализма;
Осуществление социалистической революции и модернизации связано с руководством компартии, подчиняющей задачам социалистического строительства всю социально-экономическую структуру страны и общества. (Известный, подвергаемый ввиду непонимания остракизму, лозунг о «Винтовке, рождающей власть» как раз и раскрывает доказанное историческим опытом КНР право партии на захват власти ради восстановления национальной независимости и осуществления прогрессивных социалистических преобразований). С геополитической точки зрения создание КНР предотвратило послевоенную перспективу превращения «белого» Китая в крупнейший американский форпост у восточных границ СССР, ибо соответствующие договоренности между Франклином Рузвельтом, Уинстоном Черчиллем и Чан Кайши были достигнуты еще на Каирской конференции в ноябре 1943 года;
Соединение задач национального освобождения и социалистического строительства создает условия для формирования под руководством компартии союза революционных классов, включая национальную буржуазию. (Незнание теории «новой демократии» марксистами порождает нынешние заблуждения по поводу наличия в КНР института предпринимательства, воспринимающегося «реставрацией капитализма», что не соответствует действительности).

Мао Цзэдун выступает на площади Тяньаньмэнь. 1949

Третий этап развития марксизма, связанный с Китаем и другими социалистическими странами Азии, во-первых, позволяет, перефразируя Сталина, охарактеризовать теорию «новой демократии» и другие идеи Мао как «марксизм эпохи ультраимпериализма и национально-освободительных революций». Во-вторых, он прочерчивает генеральный вектор эволюции марксистского учения от Маркса и раннего Энгельса к Ленину и далее, в обход Троцкого, к Сталину, а от него к Мао Цзэдуну. Центральная идеологема КПК о «социализме с китайской спецификой» является прямым продолжением теории «новой демократии», а китайские лидеры, как выясняется, оказались гораздо более последовательными и грамотными учениками Ленина и Сталина, чем их преемники в руководстве КПСС. Главное, что доказывается этим выводом, — безусловная жизнеспособность социализма и субъективный, а отнюдь не объективный характер кризиса, в котором оказалась поздняя КПСС. Выход из него был, но руководство ЦК во главе с Горбачевым и Яковлевым целенаправленно повело дело к реставрации капитализма и включению нашей страны в «ультраимпериалистическую», глобалистскую мир-систему.

И главное, завершающее, к чему мы подходим. «Неомарксистские» тенденции, которые спекулянты связывают с предвыборными «художествами» Демпартии США, ее системных и маргинальных адептов и сторонников, не имеют никакого отношения ни к Великому Октябрю, ни к марксизму в понимании той исторической линии, тех ее трех этапов его эволюции, которые здесь представлены. Но эти «художества», включая фактическую узурпацию государственной власти путем масштабной фальсификации результатов голосования и манипуляций региональными властями и судебными органами, очень хорошо, исчерпывающе укладываются в «прокрустово ложе» той побочной, ренегатской линии отступления от марксизма, которая увела партии II Интернационала в болото оппортунизма. И превратила их в составную часть капиталистического, точнее, «ультраимпериалистического» проекта. Вычертим эту линию от позднего Энгельса, в отсутствие Маркса фактически поддержавшего оппортунистическое, глобалистское перерождение европейского марксизма, к Каутскому, а от него — к Троцкому. Хорошо известно, что IV Интернационал, который «демон революции» создал на фоне успешного поиска антисоветских контактов с представителями верхушки нацистского режима, после него распался на ряд автономных группировок, в том числе с тем маргинальным обликом, который явила миру «протестная» вакханалия BLM и Antifa. А ранее — антиглобалистские погромные акции типа Occupy Wall-Street» которые спонсировались Джорджем Соросом и другими «столпами» глобализма по принципу контролируемого конфликта «нанайских мальчиков» или «двух рук, управляемых одной головой». Американские троцкисты, Макс Шахтман и Ирвинг Кристол, сменив вектор «революционного» глобализма, двинулись в направлении неоконсерватизма; европейские, воспитанные на зоологическом противостоянии с СССР, о чем еще в 1938 году в статье «Коммунистический раскол», упоминал У. Черчилль, перекрасились в еврокоммунистов. Маргинальные же троцкисты составили актив экстремистских группировок, который кураторы из концептуальных центров и спецслужб вырастили на идеях упоминавшейся нами «неомарксистской» Франкфуртской философской школы, частично включив затем в замкнутые на ЦРУ террористические ячейки и сети, скажем, Gladio: пример итальянских «Красных бригад». Вот лишь некоторые из «франкфуртских» идеологов и генерированных ими идей, составивших фундамент того коллективного маргиналитета, который служит погромным активом как «цветных» переворотов, так и провокаций, подобных штурму Конгресса в Вашингтоне:

Замена экономического детерминизма Маркса культурным (Антонио Грамши) с зачисткой от христианского наследия с помощью шельмования цивилизационной идентичности в духе космополитизма, детского секспросвета и пропаганды нетрадиционной ориентации. Макс Хоркмайер: «Дорога к культурной гегемонии лежит через психологическую обработку в духе борьбы с христианской традицией»; Герберт Маркузе — стратегия «Великого Отказа» от христианства и «революции удовольствий»: «Удовлетворение инстинктов обеспечивает контроль над личностью»;
Использование в этих целях Культурной революции в Китае (лозунг «Маркс, Мао и Маркузе!» на парижских баррикадах 1968 г.). Маркузе: «Можно и нужно говорить о культурной революции, поскольку протест направлен против культурного истеблишмента в целом… Мы должны совершить размонтирование существующей системы»; Теодор Адорно — работа «литературным помощником» The Beatles с написанием «ливерпульской четверке» текстов ряда популярных песен с социальной начинкой;
Подмена марксистских представлений о пролетариате «неомарксистскими»; выдвижение на эту роль вместо организованных трудовых коллективов радикальных молодежных группировок, представителей феминизма и ЛГБТ, активистов движений в защиту прав чернокожего и цветного населения, пропаганда партизанских форм сопротивления в «третьем мире» с активным использованием в этих целях в молодежной суб‑ и контркультуре образа Эрнесто Че Гевары (внедрение формулы «20% удельного веса молодежи» как «спускового крючка» революции) и т. д.

Протест в США. Вашингтон. 2020 Ted Eytan

Последний пункт, как мы понимаем, — главный для понимания механизмов подмены марксизма «неомарксизмом», которые находятся в основе навязываемых спекулянтами параллелей между революционным большевизмом в России, наполненным фундаментальными историческими и идеологическими смыслами, и лишенными всякого содержания современными американскими уличными маргиналами. И неважно, что Франкфуртская школа вела против СССР борьбу не на жизнь, а на смерть, вытравливая продуцируемый советской идеологией созидательный смысл и заменяя его разрушительным. Главное — бросить фейковый лозунг об их якобы «единстве» и «преемственности». С помощью таких вот провокаций, которые точнее будет назвать диверсиями против общественного сознания, осуществляется разрыв не только идеологического, но и нравственного шаблона с отказом от любых ограничений в пользу всеобщей вседозволенности.

Поэтому если представить себе позицию Ленина и Сталина сегодня, как бы они реагировали на происходящее в США, очевидно, что лидеры большевиков, без сомнения, поддержали бы в этих событиях Дональда Трампа и республиканцев, а не Джо Байдена и демократов. Хотя бы потому, что движущей силой социальных перемен в русском коммунизме всегда видели именно промышленный пролетариат, а не деклассированную маргинальную тусовку люмпенов. По этим основаниям, кстати, Маркс с началом Гражданской войны в США решительно поддержал не Юг, а именно Север во главе с Авраамом Линкольном, дав последнему ряд весьма дельных советов, в том числе касательно будущего победного рейда армии северян по тылам ее противника в южных штатах.

Очень хотелось бы, чтобы, посмотрев очередной фильм со встроенными в него фрагментами комментариев незнакомых ни с марксизмом, ни с подлинной советской историей «корифеев» западной мысли, отечественный зритель четко понял, что значительная часть российских СМИ, находящаяся в руках олигархов, целенаправленно шельмует советский период, ибо серьезно озабочена и даже запугана ростом интереса к нему в обществе, особенно со стороны молодежи. Именно для «поколения ЕГЭ» с его клиповым мышлением этот спектакль в первую очередь и предназначен. В том же, что такие фильмы, и не только, еще будут, сомнений нет; отрадно, однако, что эффективность этих провокаций значительно ниже «расчетной», и своих целей они достигают все меньше и реже. Возможно, в этом и состоит инстинкт общественного самосохранения в нашу смутную эпоху, но полагаться на него в условиях роста неопределенности было бы опрометчиво. Катехизис исторической правды, в равной мере противостоящей как внешним, так и внутренним фальсификациям, — настоятельное требование времени. И условие выживания страны и общества на ледяном ветру Ее Величества Истории.

https://regnum.ru/news/polit/3168028.html

17.01.2021 Российско-китайская торговля в интерьере общих евразийских интересов

Владимир Павленко, 17 января 2021, 15:58 — REGNUM

В России и Китае подводят итоги двусторонней торговли за 2020 год, внимание к которому было приковано по двум причинам: ввиду рекордных показателей предыдущего, 2019 года, достигших планки в 110,75 млрд долларов, а также эпидемии коронавируса, которая нанесла мощный удар по торговым и инвестиционным связям во всём мире, обрушив глобальную экономику в кризис, который стали уже сравнивать с Великой депрессией 90-летней давности. Пессимисты, а также зарубежные недоброжелатели темпов той динамики, которую в последние годы демонстрировал рост торгово-экономических связей Москвы и Пекина, ожидали серьезного падения показателей. Какого конкретно? Об этом сообщили китайские специалисты из Института исследований Евразии, входящего в структуру Академии международной торговли и экономического сотрудничества при министерстве коммерции КНР, напомнившие, что в первой половине 2020 года речь шла о существенном, до 20%, снижении товарооборота, до уровня в 90 или даже в 80 млрд долларов. Спекуляции на тему «временности» подъема российско-китайских связей регулярно публиковались западными СМИ и т.д. Скептики, однако, просчитались. Ближе к концу года, когда уже в ноябре общий товарооборот достиг 100-миллиардного психологического рубежа, а затем его преодолел, стало понятно, что сторонам удалось поддержать показатели на достойном уровне. А сейчас, в начале 2021 года, были подсчитаны окончательные результаты и обнародованы конкретные цифры, которые, без сомнения, внушают серьезный оптимизм и служат предметом гордости для обеих стран и их властей. По данным, которые опубликовало Главное таможенное управление КНР, объем двусторонней торговли в ушедшем году составил 107,765 млрд долларов, сократившись на очень незначительную цифру в 2,9%. Или менее чем на 3 млрд долларов.

При этом важно упомянуть, что один рекорд, несмотря даже на это минимальное падение, всё же состоялся. Федеральная таможенная служба (ФТС) России сообщила, правда, по итогам первых десяти месяцев, что удельный вес Китая во внешней торговле нашей страны впервые достиг показателя в 18,4%, увеличившись сразу на 2% по отношению к аналогичному прошлогоднему периоду. При этом на протяжении уже нескольких лет именно КНР остается крупнейшим торговым партнером России; во многом благодаря продолжающемуся политическому сближению наших стран, совместно ставших на пути внешней экспансии США и коллективного Запада, начинает меняться структура российского экспорта в Китай. Как сообщил на днях посол КНР в Российской Федерации Чжан Ханьхуэй, помимо продукции традиционных отраслей, связанных с импортом энергоресурсов и сельскохозяйственной продукции, в Китае рассчитывают на расширение взаимодействия и обменов двух стран в сфере промышленной продукции высокой переработки. Были названы ядерная энергетика, космические исследования, создание перспективной авиационной техники и технологий, разработка достижений фундаментальной науки и т.д.

Посол КНР в Российской Федерации Чжан Ханьхуэй China-embassy.org

Китайские специалисты при этом не устают подчеркивать, что полученные результаты были достигнуты максимальным напряжением и концентрацией усилий с обеих сторон. С одной стороны, они отражают объективную, если угодно, историческую тенденцию укрепления взаимосвязи между нашими странами, народами и экономиками. Потребность в сближении существует, и она диктуется отнюдь не только совместным противодействием подрывным действиям Вашингтона, не это главное, а прежде всего долговременными интересами российского и китайского народов, судьбы которых в XX и XXI веках переплелись не только как географических соседей, но и как стран, предложивших миру иной путь развития и в его лице — глобальную альтернативу. С другой стороны, как гласит русская пословица, под лежачий камень вода не течет. Легче всего было в ушедшем году смириться со снижением товарооборота и «ждать лучших времен». Но обеими сторонами был избран другой путь: настойчивого поиска новых возможностей и ресурсов, раскрывающих дополнительные грани и направления сотрудничества, в том числе торгово-экономического. Эти поиски оказались успешными благодаря воле и ответственности, которые были проявлены и в Москве, и в Пекине, а также ввиду высокого уровня координации, продемонстрированного в ходе эпидемии. Когда стороны помогли и поддержали друг друга в преодолении и ликвидации последствий вспышки коронавируса, причем на уровне как взаимного обмена опытом и гуманитарной помощи, так и в противодействии внешним провокациям, в том числе в ООН, сразу обозначились и новые возможности. Уже говорилось о наметившейся в прошлом сложном году диверсификации двусторонней торговли, ее распространении на новые сферы. Но не только. По отчетам китайской стороны, между двумя странами резко вырос объем торговли услугами; здесь особенно выделяются трансграничные грузовые потоки, значительная часть которых, как мы знаем, использует для транзита между Востоком и Западом Евразии транспортную инфраструктуру России и других республик постсоветского пространства. В 2020 году не проходило буквально ни одного месяца без сообщений китайских СМИ о новых маршрутах и новых параметрах трансконтинентального грузооборота. Называется показательная цифра в 10 тыс. 180. Именно этого показателя уже к началу ноября достигло количество грузовых составов, отправленных из Китая транзитом в европейские страны. Особо отмечается, что треть из них прошла через главный российско-китайский пограничный переход Манчжоули с китайской стороны и Забайкальск с российской. Еще одним новым направлением двустороннего сотрудничества, пробившим себе дорогу в условиях противоэпидемических ограничений, стали инновационные модели торговли, в частности электронная, которая весьма активно развивается и внутри наших стран. В материалах официального китайского информагентства Синьхуа приводится показательный пример: только на платформе AliExpress получили регистрацию более 10 тыс. предприятий из России. В условиях пандемии рекордными темпами стали распространяться такие формы взаимодействия, как дистанционные медицина и выставочный бизнес, а также удаленное образование в режиме онлайн.

Российско-китайская граница у Забайкальска (сс) Jack No1

Тем более оптимистичными в этой связи остаются взгляды на перспективы наступившего 2021 года, который, как ожидается, закрепит тенденцию восстановления глобальных рынков, а также выправит экономическую ситуацию в России и Китае. Тем самым будут созданы условия для стабильного, поступательного развития без форс-мажорных ограничений минувшего года.

Отметим, что еще в начале декабря 2020 года сторонами было опубликовано совместное коммюнике по итогам 25-й регулярной встречи глав правительств двух стран — Михаила Мишустина и Ли Кэцяна. В нём четко записано, что «стороны намерены закрепить позитивные тенденции в двустороннем практическом взаимодействии, прилагать усилия для скорейшего преодоления последствий пандемии с целью дальнейшего развития экономических связей». В документе речь шла и о скорейшем подписании Дорожной карты взаимной торговли товарами и услугами до 2024 года. Она предусматривает расширение структуры взаимных поставок, выявление новых точек роста, а также улучшение деловой среды для торговли и инвестиций.

Пару слов и о геополитическом значении российско-китайской торговли. Во-первых, — это большой шаг в направлении интеграции в Евразии, где Россия и Китай являются двумя крупнейшими и наиболее влиятельными государствами. Москва и Пекин образуют ось ШОС, играющей особую роль в сопряжении двух важнейших для нашего континента проектов — «Пояса и пути» и ЕАЭС, через которые в интеграционные процессы вовлекается, соответственно, большинство евразийских стран континентального юга, а также субъекты постсоветского пространства. Между двумя этими группами стран формируются и укрепляются точки взаимодействия, происходит формирование общих проектов, инфраструктуры и т.д. Во-вторых, дополнительный импульс этим перспективам придается связями России и Китая с третьими сторонами. Весной нынешнего года ожидается проведение очередной российско-индийской встречи на высшем уровне; напомним, что Индия является членом ШОС и БРИКС, но не участвует в российских и китайских интеграционных проектах, зато вступила в возглавляемое США объединение Quad. С учетом вхождения в него Японии и Австралии вашингтонские стратеги получили возможность распространить свою стратегию «возврата в Тихий океан», провозглашенную при Бараке Обаме в 2011 году, на Индийский океан, провозгласив концепцию «индо-тихокеанского региона». Остановить политическое сближение Дели с Вашингтоном Москве, может, и не удастся, но удержать Индию от того, чтобы «складывать все яйца в американскую корзину» — вполне возможно. Китай, со своей стороны, в рамках недавно заключенного соглашения ВРЭП — о Всестороннем региональном экономическом партнерстве — формирует крупнейшую в мире, по ряду параметров превосходящую Европейский союз, зону свободной торговли в Восточной Азии, в которой участвуют другие американские сателлиты — Япония и Южная Корея. Кроме того, как раз в эти дни проходит успешное турне шефа китайской дипломатии — главы МИД Ван И — по странам Юго-Восточной Азии, входящим в АСЕАН. Весьма примечательно, что в рамках одного из этих визитов состоялись его прямые переговоры с генеральным секретарем АСЕАН Лим Джок Хоем. И это означает, что борьбу за АСЕАН Пекин у Вашингтона выигрывает, и данный факт существенно влияет как раз на геополитику. Известно, что США всячески раздувают противоречия Китая с соседями в акватории Южно-Китайского моря, рассматривая это поводом для сохранения и расширения в ней собственного военного присутствия. Теперь таких возможностей у США поубавится, точнее, останется единственная столица, всегда готовая поддержать их авантюры — сепаратистский режим в Тайбэе.

Такими совместными действиями, каждый в регионе собственной ответственности, Москва и Пекин успешно размывают сферу влияния Вашингтона, всё более ограничивая его военно-политическими вопросами. Что касается экономики, то азиатские участники Quad становятся частью Большой Евразии, создаваемой шаг за шагом в соответствии со стратегическими решениями, которые несколько лет назад были приняты российским и китайским лидерами — Владимиром Путиным и Си Цзиньпином. Заодно, как показали итоги VIII съезда Трудовой партии Кореи (ТПК), весьма интересная динамика начинает складываться в регионе Корейского полуострова, где, похоже, Москва и Пекин, с момента совместной выработки ими Дорожной карты корейского урегулирования, прочно овладели инициативой и существенно ограничивают американские амбиции.

Поэтому успешное завершение, несмотря на все сложности, 2020 года в российско-китайских торгово-экономических отношениях проецируется на всю весьма сложную систему региональных связей и интересов, оказывая стабилизирующее воздействие на все существующие здесь противоречия. В том числе геополитические. И никак не обойти вниманием то, что этих успехи достигаются как нельзя вовремя, на фоне углубленной вовлеченности американской политики во внутренние дела на фоне охватившего страну политического кризиса, что происходит за счет внимания к внешним вопросам. И есть ощущение, что наступивший 2021 год способен много чего добавить к этим долгожданным тенденциям.

https://regnum.ru/news/polit/3165190.html

15.01.2021 Посол Чжан Ханьхуэй о настоящем и будущем взаимодействия России и Китая

Владимир Павленко, 15 января 2021, 10:56 — REGNUM Посол КНР в Российской Федерации Чжан Ханьхуэй выступил в российских СМИ с очередным развернутым интервью. Помимо общей оценки итогов 2020 года и планов на наступивший, 2021 год, прежде всего для российско-китайских отношений, дипломат, зарекомендовавший себя последовательным сторонником укрепления двусторонних связей, остановился на основных направлениях их развития, а также на задачах, которые стоят перед КНР в наступившей XIV пятилетке.

Итак, ключевой характеристикой текущей ситуации в мире, которая ярко проявила себя в 2020 году, Чжан Ханьхуэй назвал, разумеется, пандемию коронавируса, подчеркнув, что она нанесла серьезный ущерб как глобальной экономике в целом, так и экономикам конкретных стран. Эпидемия ударила по национальным экономическим интересам во всем мире настолько сильно, что для преодоления последствий потребуется много времени и сил. Помимо биологического вируса, вызвавшего всплеск заболеваемости, начавшийся с китайского Уханя в провинции Хубэй, посол с сожалением констатирует, что мир в ушедшем году потряс еще и «политический вирус», связанный с курсом и действиями администрации США. Прямо он эту страну не называет, но источник перечисленных тенденций, усугубивших эпидемию, — «безумства политики грубой силы», приверженности «менталитету холодной войны», проявлениям одностороннего государственного эгоизма и протекционизма, которые вызывали «глубочайшие потрясения международной обстановки», угадывается безошибочно. Это Вашингтон, игнорирующий взаимозависимость мира и сосредоточившийся на достижении победы в навязанной им остальному миру «игре с нулевой суммой». В интервью китайского дипломата хронологически не вошли последние американские события, связанные со штурмом Конгресса и беспорядками в Вашингтоне, но не вызывает сомнений, что если бы ответы на вопросы давались уже после этих эксцессов, оценки бы не изменились, настолько точно, емко и актуально они прозвучали. Во-первых, подчеркнул Чжан Ханьхуэй, вирус не знает национальных границ, и он наглядно продемонстрировал, что эффективный ответ на глобальные вызовы может дать только сплоченное международное сообщество, воспринимающее все происходящее через призму единой судьбы всех стран. Во-вторых, рассуждая о перспективах глобализации в этих условиях, дипломат, в отличие от многих поверхностных экспертов, очень тонко отделил ее экономический аспект от вопросов, связанных с «большой политикой». И это следует отметить особо, ибо именно амбиции по унификации мирового порядка, проявленные определенными политиками и силами на Западе, смешивают сегодня все карты, подрывая основы законного, легитимного международного порядка. Говоря о мировой экономике, Чжан Ханьхуэй отстаивает принципы равноправия, в том числе коллективный принцип формирования повестки международных институтов, которые, назовем вещи своими именами, на протяжении длительного времени функционировали в основном в западных интересах. Сейчас времена изменились, и новая реальность, в которой выросли и поднялись новые центры мирового влияния, расположенные за пределами Запада, закономерно требует адекватного, многостороннего участия, несовместимого с односторонними подходами и эгоистическим протекционизмом. В-третьих, в том, что касается глобальных политических вопросов, китайский посол безоговорочно ставит в центр легитимной мировой системы, основанной на подлинном международном праве, ООН, ее институты и учреждения. Иначе не отстоять главных исторических тенденций современности, к которым в интервью отнесены мир, развитие, сотрудничество и взаимный выигрыш.

Постоянный представитель Китайской Народной Республики при ООН Чжан Цзюнь Fmprc.gov.cn

С особым интересом и, можно сказать, энтузиазмом Чжан Ханьхуэй рассказывает о динамике российско-китайских отношений, современный подъем которых он непосредственно связывает с отношениями взаимного доверия и регулярными контактами, которые сложились между лидерами двух стран — Владимиром Путиным и Си Цзиньпином. Несколько важных фактов из перечня мероприятий, которые отражают совместную для наших стран повестку. Это и взаимная помощь друг другу в борьбе с эпидемией, и противодействие упомянутой «политизации вируса», и, что очень важно, углубление взаимодействия Москвы и Пекина в отстаивании исторической памяти, связанного с отмеченным в 2020 году 75-летием Великой Победы наших стран во Второй мировой войне, одержанной над ударными силами мировой реакции и агрессии — нацистской Германией и милитаристской Японией. Это и перекрестное проведение в наших странах Годов научно-технического и инновационного сотрудничества, в рамках которого реализуются более одной тыс. разнообразных общих проектов. И углубление, несмотря на пандемию, торгово-экономического взаимодействия и товарооборота. И, что необходимо выделить особо, теснейшая координация наших стран в международной политике, взаимная поддержка по ключевым, наиболее острым вопросам, совместная защита мира, стабильности, неразрывно связанная с сохранением сложившегося международного порядка.

Обращаясь к личному восприятию работы на столь ответственном дипломатическом посту в российской столице, Чжан Ханьхуэй подчеркивает глубокий интерес к нашей истории и культуре, которые его «завораживают». Это продолжает линию его первых заявлений после назначения в прошлом году, когда, прибыв Москву, он признался, что поскольку очень многое в его профессиональной судьбе и карьерном росте связано с нашей страной, с постсоветским пространством, должность руководителя дипломатического представительства КНР в Российской Федерации для него всю жизнь являлась мечтой, которая, наконец, осуществилась. По его словам, наши двусторонние отношения носят по-настоящему стратегический характер, «не зная предела своего развития». И продвигаются «только от хорошего к лучшему», служат источником развития и возрождения наших стран, играя одновременно важнейшую роль в поддержании глобального мира и стабильности.

В интервью содержится развернутый анализ количественных характеристик и показателей российско-китайского взаимодействия, а также приводится оценка его сильных и слабых мест, раскрывающая потенциал и перспективы дальнейшего движения Москвы и Пекина навстречу друг другу. Прежде всего, комментируя сокращение на 2,3% товарооборота за десять месяцев прошлого года, дипломат подчеркивает, что это очень хороший показатель, учитывая очень незначительный рост внешней торговли Китая в условиях пандемии — всего на 1,8%, а также рекордный характер достигнутых в 2019 году показателей товарообмена между Россией и Китаем — 110 млрд долларов. В истории такого еще не бывало, и эту позитивную тенденцию общими усилиями удалось сохранить. За прошедший год окончательные итоги еще не подведены, но уже сейчас ясно, что полученная цифра снова существенно превысит 100 млрд. Динамично развиваются все основные статьи экспортно-импортных операций. Осуществлен ряд поистине уникальных проектов, среди которых Чжан Ханьхуэй называет завершение строительства и подготовку к открытию моста через реку Амур между российским Благовещенском и городом Хэйхэ северо-восточной китайской провинции Хэйлунцзян. А еще участие китайских специалистов в строительстве Московского метрополитена, постоянно расширяющийся перечень соглашений и контрактов, участниками которых выступают как регионы двух стран, в том числе их столицы, так и отдельные отрасли, компании и предприятия.

Возведение российской части трансграничного моста через Амур Amurobl.ru

При этом в вопросах содержания двусторонней торговли посол КНР выступает за существенное расширение статей экспорта в пользу продукции высокой переработки, включая высокотехнологичные, наукоемкие отрасли — ядерную энергетику, авиацию и космос, технологии, научные исследования и т. д. Предлагается активизация российского участия в ряде тематических отраслевых экспортно-импортных выставок по модели ЭКСПО, которые регулярно проводятся в Китае. Отдельным вопросом, представляющим значительный интерес для обеих сторон, обозначается восстановление туристических обменов, удар по которым, нанесенный пандемией, оказался наиболее существенным. Чжан Ханьхуэй в связи с этим высоко оценил практику развития как в Китае, так и в России внутреннего туризма. Это важно с точки зрения создания и отработки тех новых маршрутов, которые позволят туристической отрасли быстро восстановиться после снятия нынешних эпидемиологических ограничений. Посол упомянул и о таком механизме, как многостороннее взаимодействие в рамках ШОС, в которой уже накоплен необходимый опыт обсуждения данного круга вопросов в формате министерских видеоконференций.

Учитывая интерес российской аудитории к вопросам развития Китая и целям наступившей в стране XIV пятилетки, дипломат подробно разъяснил политические и организационные инновации, внедряемые Китаем в связи с изменившейся международной обстановкой и повышением роли внутренних рынков. Важнейшим вкладом в современную стратегию Китая, которая будет использована при реализации целей и задач нового пятилетнего плана, является строительство «новой модели развития». В ней — здесь Чжан Ханьхуэй обращает внимание на указания Си Цзиньпина, облеченные в форму рекомендаций к плану пятилетки, принятых в октябре прошлого года 5-м пленумом ЦК КПК XIX созыва, основным признается внутренний цикл развития, в то время как внешнему циклу, связанному с экспортом, отводится роль инструмента содействия подъему внутреннего потребления. Отвлекаясь от самого интервью, отметим, что данное направление скорректированной стратегии развития КНР вызывает интерес не только у российской аудитории, в которой имеется глубокое понимание приоритетности внутренних рынков, но и в других странах. В том числе недружественных Китаю, которые подвергают этот поворот критике, пытаясь обвинить Пекин в отказе от либерализации экономики и международного сотрудничества. Предвосхищая подобные обвинения и раскрывая их конъюнктурный характер, китайский посол говорит о непреложных объективных причинах, которые его вызвали. Прежде всего речь идет об адаптации к изменениям глобальной торговой конъюнктуры; немаловажное значение уделяется удовлетворению существенно усложнившейся структуры внутреннего покупательского спроса, в которой приоритет отдается не количественным, а качественным показателям, а также мощной промышленной системе, появившейся в стране благодаря политике «реформ и открытости». В Китае, приводит Чжан Ханьхуэй конкретные цифры, насчитывается 130 млн участников рынка и более 170 млн человек, которые относятся к высококвалифицированным кадрам с высоким уровнем образования, опытом и профессиональными навыками. Все это ставит перед государственным руководством КНР задачи, решение которых является условием дальнейшего успешного развития.

Отдельной темой, по словам дипломата, является круг вопросов, связанных с российско-китайскими стратегическими договоренностями о взаимном сопряжении стратегий «Пояса и пути» и ЕАЭС. Именуя его «системной интеграцией», заложенной в Соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве между КНР и ЕАЭС, Чжан Ханьхуэй подчеркивает, что постсоветский вектор в международном сотрудничестве Китая переживает расцвет во многом благодаря эксклюзивному характеру российско-китайских отношений. На это указывает и статистика, в рамках которой упомянутые 100 млрд долларов двустороннего товарооборота России и КНР — это практически 90% от 112-миллиардной взаимной торговли со всеми странами бывшего СССР.

Китайский контейнеровоз Hummelhummel

Отмечая, что Москва и Пекин своими отношениями символизируют единение не только интересов, но и исторических судеб, Чжан Ханьхуэй обращает внимание на рубежный характер 2020−2021 годов для самого Китая. С завершением XIII пятилетки страна подводит итоги реализации первого этапа выдвинутого КПК во главе с Си Цзиньпином стратегического плана «двух столетий». В 2021 году, к столетию КПК, подводятся итоги создания в стране общества «среднего достатка» и начинается переход ко второму этапу — построению мощной и современной социалистической державы. Этот этап, о котором, заметим, в последние недели неоднократно высказывался сам китайский партийно-государственный лидер, рассчитан до 2049 года, до «второго столетия», связанного с вековым юбилеем провозглашения Китайской Народной Республики, ознаменовавшим начало принципиально нового этапа в истории страны.

Со своей стороны ко всему сказанному можно лишь добавить то, что «отношения всеобъемлющего стратегического партнерства и стратегического взаимодействия в новую эпоху», всестороннее развитие которых руководитель дипломатического представительства КНР в нашей стране рассматривает центральным звеном своей деятельности, не просто служат интересам наших стран и народов. Они исключительно важны и с позиций укрепления регионального и глобального мира и стабильности, а также в качестве яркого примера наличия у человечества иного, исторически альтернативного пути развития, отвергающего пресловутую борьбу всех против всех, к которой по мере расширения своего внутреннего кризиса последовательно сползает коллективный Запад. И как это нередко случается в истории, такие примеры очень часто, почти всегда, олицетворяют собой будущее.

https://regnum.ru/news/polit/3163905.html

14.01.2021 Отношения Китая и США в ухищрениях вашингтонской аналитики

Владимир Павленко, 14 января 2021, 13:03 — REGNUM На фоне сотрясающих США внутренних противоречий и продолжающейся подготовки к инаугурации нового президента в условиях объявленного в столице режима ЧС, внутри американской элиты продолжаются споры о стратегии и тактике противостояния с основными геополитическими противниками — Россией и Китаем. В конце декабря с программной статьей, с которой ИА REGNUM ознакомило читателей, выступил экс-глава ЦРУ и Пентагона Роберт Гейтс. Незадолго до этого в другой, также знакомой нашей аудитории, публикации китайское направление внешней политики США подверглось тщательному разбору известных экспертов Майкла Беккли и Хэла Брендса. Данный материал дополнительно интересен принадлежностью одного из авторов к AEI — Американскому институту предпринимательства, одному из главных интеллектуальных центров неоконсервативного течения. Заявка неоконов на активное участие в разработке стратегии новой администрации косвенно подтверждается утечками о предстоящем назначении на крупный пост в Госдепе Виктории Нуланд, хорошо известной российской общественности по пресловутым «печенькам» на киевском майдане. Но гораздо важнее, что Нуланд одновременно и правая рука Хиллари Клинтон, госсекретаря в первой администрации Барака Обамы, и, что еще существеннее, супруга крупного неоконсервативного идеолога Роберта Кагана. Остается напомнить «три источника и три составные части» неоконсерватизма, представители которого неизменно сохраняли прочные позиции в целом ряде сменявших друг друга администраций: во-первых, это либертарианство, то есть крайняя форма либерализма, по сути лишенная социальной составляющей, во-вторых, это неотроцкизм с его «обновленными» идеями «мировой революции», и в-третьих, так называемый христианский сионизм, учение, провозглашающее генеральной целью американской демократии защиту Израиля, имеющее прочные позиции в ряде распространенных в США протестантских сект. Показательно, что публикация Беккли-Брендса, символизирующая крепнущий альянс либерального экспансионизма демократов с троцкистскими идеями, переложенными на лад «глобальной демократической революции», которую администрация Обамы в свое время унаследовала от Джорджа Буша-младшего, вокруг которого неоконы стояли плотной стеной, вышла в Foreign Affairs. Это официальный рупор Совета по международным отношениям (CFR), влиятельнейшей НПО, объединяющей интеллектуальные «сливки» американской элиты, переплетенной концептуальными связями с другими важнейшими англосаксонскими и в целом западными think tanks.

Одновременно Foreign Affairs поместил статью оксфордского профессора Раны Миттер, посвященную претензиям КНР на расширение своего геополитического влияния в мире. А на несколько дней раньше, на фоне судебной борьбы Дональда Трампа и Джо Байдена за итоги голосования в «спорных» штатах, данное издание выступило еще с одной важной статьей, принадлежащей Джулиану Гевиртцу, который в CFR отвечает за китайские исследования. Еще в ряде университетов он занимается изучением и преподаванием международной политики и отношений Китая с окружающим миром. То есть если адресатом стратегов калибра Р. Гейтса, очерчивающих общий круг новой американской стратегии против Москвы и Пекина, является широкий круг читателей The New York Times, этого официоза, тесно связанного с Демократической партией, то более специализированные, концептуальные издания, адресованные истеблишменту, тем временем подробно обсуждают китайскую тему. И делают это подчеркнуто через призму китайско-американского соперничества, ни много ни мало, за лидерство в XXI веке, за то, «чьим» это столетие окажется — китайским или американским. Также следует отметить, что красной нитью через всю эту аналитику CFR проходит тематика «ловушки Фукидида»; смысл этого понятия заключен в представлениях о неизбежности жесткой конкуренции, как правило переходящей в войну, между новыми, динамичными и поднимающимися, и старыми, «уставшими» гегемонами. (Эта тема возвращает нас к происхождению Первой мировой войны и множества других военных конфликтов). Еще лет десять — пятнадцать назад подобные намеки на возможность военного столкновения США и Китая вашингтонской элитой с возмущением отвергались. Но начиная с известного финансово-экономического кризиса конца нулевых годов, когда Россия и Китай резко «осадили» амбиции США по части финансового закабаления остального мира, в американской политической «тусовке» верх начинают брать совсем другие настроения, сигналом к которым становится появившаяся еще в 2010 году статья крупного, не слишком светящегося на публике стратега-концептуала Джозефа Ная-младшего, обвинившего Китай в «забвении» заповеди архитектора китайско-американского сближения Дэн Сяопина: «Продвигаться осторожно, держа свой фонарь под корзиной». Китай, по мнению Ная, «высунулся», начал «фонарем» размахивать, и за это он «должен ответить». С тех пор в США плавно стала нарастать, точнее нагнетаться, антикитайская кампания, в то время как в самой КНР все эти годы среди ученых и экспертов не прекращался спор между тем, остаются ли США партнером Китая или окончательно превратились в соперника. В некотором смысле эта внутренняя полемика показывает расстановку сил и интересов внутри руководства КПК и китайской элиты, а с другой стороны, она отражает надежду, что не всё в китайско-американских отношениях потеряно, и их еще можно наладить. Поэтому не будет преувеличением сказать, что в отличие от США, где при всей остроте прошедшей избирательной кампании по Китаю существует межпартийный консенсус, и Байден согласился с Трампом, что нажим Вашингтона на Пекин не должен ослабевать, то в КНР в одной правящей партии сформировались две позиции. Правда, при этом необходимо учесть, что если брать верхнюю часть официоза, а также наиболее авторитетных ученых, то они склоняются к восприятию реальности такой, какая она есть: США — противник Китая. И здесь достаточно вспомнить монографию «Америка против Америки», написанную главным идеологом ЦК КПК Ван Хунином, входящим в Постоянный комитет Политбюро разработчиком трех руководящих идеологических концепций при трех лидерах КНР — нынешнем Си Цзиньпине, предыдущем Ху Цзиньтао и, до него, Цзян Цзэмине. (Речь идет соответственно о концепциях «великого возрождения китайской нации», «научного управления», «трех представительств»; все они на XIX съезде КПК в октябре 2017 г. включены в качестве руководящих идей в новую редакцию Устава партии).

19-й съезд КПК

Почему этот круг вопросов так важен для России? Не будем ходить вокруг да около. Случайно или нет, но так получается, что с позиций поиска возможных путей примирения с США выступает определенная часть старшего поколения китайского истеблишмента, формирование взглядов которой происходило на начальном этапе политики «реформ и открытости», на фоне советско-китайского противостояния. Эти взгляды потихоньку, но всё более решительно вытесняются сторонниками российско-китайского сближения, к наиболее последовательным из которых, помимо самого Си Цзиньпина и упомянутого Ван Хунина, во власти можно отнести вице-председателя КНР Ван Цишаня, а также председателя ВСНП Ли Чжаньшу и многих других политиков, прежде всего в ЦК, в меньшей степени в Госсовете. Но на американском направлении в КНР всё равно действуют осторожно; показательно, например, что известные события 6 января в Вашингтоне на уровне, например, МИД и китайских социальных сетей комментировались по-разному. И если народ в оценках конфуза американской «демократии» не лез за словом в карман, подчеркивая, что внутренний раскол в США стал результатом многолетней политики гегемонизма, то дипломатия максимально смягчала резонанс. И ограничивалась сравнением человеческих потерь в вашингтонских событиях с теми, что на протяжении 2019 года происходили в Гонконге, которое — не в пользу США.

При этом надо понимать, что эта картина зеркальная; и у нас в стране тоже существует определенная инерция мышления, в том числе и в верхах, свидетельством которой являются прозападные настроения значительной части элит, рассчитанные на неизжитые иллюзии по вхождению в «глобальную элиту». Некоторые их носители прохладно относятся к генеральному внешнеполитическому тезису Владимира Путина последних лет о «развороте на Восток». Причина понятная: в «верхах» мировой геополитики окончательно сформировался и заявил о себе баланс «большого треугольника», включающего США, Россию и Китай. И поскольку внутри этой геометрической фигуры, известной своей жесткостью, существует незыблемое, проверенное годами правило, что слабой стороной становится та, что остается в одиночестве перед лицом сближения двух других, вашингтонское беспокойство легко понять. Как и опасения тех сторонников сближения с ними в элитах других стран, в том числе в России, которые из своих корпоративных, а порой личных интересов видят нашу страну «частью Запада». С одной стороны, они цепляются за то, что потенциал США остается настолько мощным, что одними собственными силами в целом уравновешивает китайскую экономическую мощь и российскую военную. Плюс значение альянсов, подобных НАТО, поколебленное Трампом, но далеко не исчерпанное. С другой стороны, не могут не видеть, что глобальная треугольная геополитическая конструкция при переходе на региональный уровень начинает выделять из себя близкие, но иные аналоги, которые так или иначе крутятся вокруг России. Не случайно в США в ушедшем году с властного Олимпа звучали призывы вовлечь Москву в противостояние с Пекином; геополитическим подтекстом здесь читается треугольник США — ЕС — Россия, которому и готовы присягнуть «отечественные» западники. А на Дальнем Востоке, который всё чаще опережает «большой Запад» динамикой не только развития, но и идей, в рамках завершившегося в Пхеньяне VIII съезда ТПК миру был явлен прообраз другого, восточного, регионального треугольника Китай — Россия — КНДР. Наконец, с третьей стороны, в самих США до конца не разобрались в последствиях событий прошедших выборов с их финальным аккордом в виде штурма Конгресса, что очень смущает внешних симпатизантов американского «величия». Более того, в США в рамках общественного раскола тиражируются самые разные точки зрения на будущее страны. Одни считают, что период смуты только начинается и может перекинуться на уровень штатов, спровоцировав длительную полосу нестабильности. Другие, уповающие на институциональный фактор, указывают на тотальное господство в политической власти после 20 января демократов, контролирующих одновременно Белый дом и обе палаты Конгресса. И утверждают, что это надолго, чуть ли не навсегда. Третьи, ухватившись и развивая этот взгляд с критических позиций, предрекают стране тотальную и даже тоталитарную диктатуру, и в этом смысле очень показательным представляется материал, опубликованный на днях в The National Interest. Его авторы рассматривают одним из вариантов будущего полную дискредитацию демократии, ее деградацию в войну без правил всех против всех, которая станет предтечей «веймарского» синдрома с перспективой перерастания в эпоху диктатуры. Поэтому в нынешней ситуации, на этот взгляд, во внутренней политике США обнаруживаются «предгитлеровские» черты и т.д.

С пониманием всей сложности переплетения этих позиций и следует подходить к тем оценкам, которые выдаются сегодня в США состоянию и перспективам двусторонних отношений с КНР. И с этой точки зрения, помимо упомянутой статьи Р. Гейтса, очень интересны перечисленные материалы Дж. Гевиртца и Р. Миттер. Главный посыл первого из этих авторов: он убежден, что в китайском руководстве существует уверенность, подогреваемая приверженностью марксизму, что Америка проигрывает свое историческое соревнование. И что все усилия ее руководства и элиты поэтому направлены на прямое, а также завуалированное сдерживание Китая, и именно эта «идеологическая» убежденность побуждает лидеров КНР проводить свою политику активно и напористо. В своей статье Гевиртц не раз возвращается к прецедентам, которые создал госсекретарь Майк Помпео, взявший линию на отрыв и противопоставление КПК китайскому народу, что, по его мнению, вызывает в Пекине наибольшее раздражение. Такую политику, скажем сразу, этот эксперт считает примитивной и конфронтационной, не способной решить проблемы двустороннего спора и ослабляющей позицию США. С одной стороны, в этом выводе проглядывает внутриполитическая составляющая, ибо он ущемляет уходящую администрацию Трампа, требуя пересмотреть ее наследство. С другой стороны, он неявно, но апеллирует к расстановке внутренних сил и в КНР, хотя упора на это не делается, а также к поддержке тех, кто считает необходимостью нормализацию китайско-американских отношений до прежнего уровня контактов. Углубленное рассмотрение «стандартных грехов», которые Гевиртц инкриминирует Китаю, заняло бы много времени и места, они общеизвестны: «экспансия» с помощью «Пояса и пути», «подавление демократии» в Гонконге, «проблемы» Синьцзяна и Тибета, вопросы интеллектуальной собственности и государственной монополии на контроль над высокотехнологичным сектором и пр. Однако гораздо важнее другое. Автор делает упор на якобы происходящем в эпоху правления Си Цзиньпина под воздействием ухудшения китайско-американских отношений постепенном откате политики КНР от внутренней либерализации. В качестве аргумента приводится взятие курса на опережающую поддержку и развитие государственного сектора, в том числе за счет ограничения и помещения в жесткие идеологические рамки частной инициативы. А переориентация экономики с внешнего на внутренний рынок закреплена особенно четко в решениях недавнего пленума ЦК КПК, который подвел итоги XIII и наметил задачи на XIV пятилетку.

Поездка Си Цзиньпина в Тибет Scio.gov.cn

Гевиртцу и в голову не приходит, что социализм может быть эффективнее капитализма именно своим планирующим началом. Поэтому он ошибается не в том, что связывает эту тенденцию исключительно с марксизмом, а в непонимании ее объективных и субъективных источников. Было бы полезнее вспомнить, что она объясняется в том числе откровенным давлением США на частные IT-компании из КНР: дело Huawei, как и попытка аналогичного нажима на ZTE, у всех на слуху. Но наибольшее влияние на коррекцию экономической политики в КНР оказала попытка США предъявить Китаю ультиматум, с которого и началось торгово-тарифное противостояние. Как помним, прибывшая в мае 2018 года в Пекин американская делегация в неприемлемо безапелляционной форме потребовала от китайских переговорщиков отказаться от господдержки высокотехнологичного сектора, разрешив его приватизацию внешними «инвесторами». Ничего сильнее не убедило китайскую сторону в надежности государственной защиты своих достижений, чем этот высокомерный американский подход, целью которого, автор статьи этого не скрывает, является сдерживание технологического развития КНР в интересах сохранения с помощью такой недобросовестной «конкуренции» лидерства США. Развивая мысль об экономическом отрыве Китая от Америки, Гевиртц честно признает, что постепенный дрейф КНР в рамках ориентации на внутренний рынок к политике самодостаточности, которую он выражает формулой «Китай: лучше не торговать с США, чем оказаться в зависимости», стал одним из результатов торговой войны. Особое внимание в этой политике, как утверждает автор со ссылкой на «информированные источники» в китайском правительстве, уделяется важному детищу Си Цзиньпина — программе «Сделано в Китае: 2025», которая, как подчеркивают эти источники, никогда не будет свернута.

Какие же рекомендации даются официальному Вашингтону по итогам этого анализа? Они очень многословные, но мало содержательные, по сути, их можно изложить одной фразой: «солидностью» американской политики дать понять Пекину, что США «не собираются» тормозить его развитие, то есть ввести его в заблуждение, и что от взаимодействия с Вашингтоном Китай выиграет больше, чем от конфронтации. А для этого — переубедить китайское руководство, что США отнюдь не находятся в упадке, а напротив, их-де ожидает подъем, закрепляющий американское глобальное лидерство. Иначе говоря — пустить пыль в глаза в расчете, что в Пекине на это «поведутся». Подтекстом в этих рекомендациях администрации Байдена звучит постановка Китая всё перед тем же выбором между Москвой и Вашингтоном, перед которым в варианте Пекин или Вашингтон летом пытались поставить Россию. На наш взгляд, всё это вряд ли это убедительно. И если «гора» анализа выдает на выходе такую «мышь» выводов, это лучше всего говорит, что концептуальная мысль в США находится в тупике. Кроме того, не факт, что после штурма Конгресса у Вашингтона получится относительно быстро убедить не только оппонентов, но и сателлитов, что внутренний кризис позади и не получит дальнейшего развития. Яркий пример: отказ европейских лидеров от встречи с пока еще госсекретарем Майком Помпео, который не объясняется даже их стремлением выслужиться перед Байденом. Раньше вассалы не могли себе позволить так «бортовать» сюзерена, ибо в самих США в отношении этой субординации существовал безоговорочный межпартийный консенсус, выражаемый пословицей «Что позволено Юпитеру — не позволено быку».

Зеркальным отражением и в то же время дополнением материала Гевиртца служит весьма объемная статья Раны Миттер, на самом деле гораздо более тонкая и умная. Если Гевиртц облыжно критикует Китай и тренды его развития, разбрасываясь похожими на лозунги и достаточно примитивными рекомендациями властям США, как этому противостоять, то Миттер «заходит» на Китай «с тыла» и, выдавая себя за «участливого» объективиста, подает свой материал под видом рекомендаций уже самому Китаю. Расчет делается на то, что, во-первых, если представить, что Пекин эти рекомендации бы выполнил, то он утратил бы те козыри, которые способствуют его успехам сегодня. Во-вторых, поскольку понятно, что при нынешних глобальных раскладах, особенно на фоне американского саморазоблачения «имени» прошедших выборов, Китай на это не пойдет, то рекомендации Миттер нацелены на демонстрацию пропасти между Востоком и Западом, подправляя пошатнувшуюся репутацию последнего. И в-третьих, что наиболее важно, ибо может рассматриваться своеобразной идеологической и политической диверсией. Авторша ненавязчиво, подспудно проводит мысль о серьезных переменах внутренней политики в Китае времен Си Цзиньпина. В отличие от Гевиртца, который в осмыслении этих перемен не идет дальше экономики, данная статья оперирует комплексным подходом. И видит главную из переживаемых Китаем перемен в планомерном, постепенном замещении элементов демократии в китайском социализме, которые отмечались еще в нулевые годы, неким «жестким авторитаризмом» маоистско-коммунистического толка. Приводится, скажем, такой пример. При Ху Цзиньтао пределом мечтаний партийной верхушки в Китае считалось построение успешной государственности либерально-демократического типа, по образцу, например, Сингапура (автор не стесняется при этом игнорировать сравнительные масштабы гиганта и карлика). При Си Цзиньпине же китайская элита уже озабочена «мессианскими» амбициями, собирается не копировать чужие модели, а навязывать собственную. И вся конъюнктурность подобных рассуждений, шитая белыми нитками, становится понятной потому, что, во-первых, западная концептуальная мысль, которую представляет авторша, сравнивая времена Ху Цзиньтао и Си Цзиньпина, грезит в Китае «комсомольским» реваншем, то есть, называя вещи своими именами, вмешивается во внутренние дела КНР куда более жестким, хотя и изощренным способом, чем это делает сотрудница американского консульства в Гонконге, инструктируя протестных лидеров. Во-вторых, рассуждая о внешних аспектах такого реванша с точки зрения «лица» Китая, являемого миру, Миттер полностью забывает, а точнее, сознательно игнорирует внутренние аспекты, прежде всего связанные с наведением порядка, ударом по коррупции и резким подъемом уровня жизни, которые произошли именно при Си Цзиньпинпе. А они для внутренней стабильности КНР имеют куда более важное значение, чем особенности внешнего имиджа. Из рассуждений Миттер выходит, что коррумпированный и расколотый в социальном отношении Китай куда лучше организованного и консолидированного. Для США, разумеется, а не для самого Китая, в этом «гвоздь» проблемы, и на этом Р. Миттер примитивно «прокалывается». Ну, а чем занимается Гевиртц? Как отмечалось, он не избегает попыток противопоставить друг другу КПК и китайский народ. Ну и Миттер, оказывается, как видим, занимается тем же самым. Только с позиций уже не «злого», а «доброго» следователя, убеждая Пекин вернуться к тем моделям внутреннего и внешнего поведения, которые были бы приемлемы не для самого Китая, а для его «заклятых» друзей и геополитических оппонентов.

Китайцы Trendymen.ru

Для психологического воздействия на читателя Рана Миттер неоднократно прибегает к риторическим приемам, связанным с противопоставлением нынешнего лидера и его политического курса духу политики Дэн Сяопина, а также к демонстрации близости Си Цзиньпина к идеям Мао Цзэдуна. Надвигающийся «китайский авторитаризм», на «угрозе» которого спекулирует Миттер, одновременно занимаясь эксплуатацией собственных спекуляций, — такая провокационная мысль усиленно проталкивается — угрожает не окружающему миру и не Западу. А прежде всего самому Китаю, а также перспективам продвижения его интересов на международной арене. Как и Гевиртц, Миттер критикует, например, проект «Пояса и пути», но с позиций не ослабления с его помощью западного влияния в третьем мире, а тех проблем, которые этим проектом якобы наживает себе сам Китай. В материале начинается перечисление того, кто именно из стран-участниц «Пояса и пути» и чем именно недоволен, какие у Китая в связи с этим возникают внешние трудности и т.д. К этому буквально «за уши» притягивается никак на самом деле с ним не связанное «расширение военного влияния» КНР, которое, во-первых, ограничено предельно узким кругом баз за рубежом, а во-вторых, несопоставимо с военным влиянием Запада, особенно США, и с американской системой альянсов.

Что здесь сказать? Оба материала — это идеологическая диверсия против КНР, только у Миттер она выстроена на порядок грамотнее и потому опаснее, чем у Гевиртца. Возможно, что этот «дуплет» публикаций тоже не случаен и вброшен концептуальными американскими кругами, рупором которых выступают CFR и Foreign Affairs, для того, чтобы дать одновременные ориентировки собственной, американской аудитории и оппонентам курса, осуществляемого под руководством Си Цзиньпина в самом Китае. И подводя итог этим весьма специфическим формам подрывного аналитического умствования, никак не избавишься от мысли, что все эти изощренные ухищрения, помимо антикитайских, преследуют еще и антиамериканские цели, в подлинном, а не элитарном, понимании этого вопроса. Сегодня, когда после бурных событий, завершившихся штурмом Конгресса, стало окончательно ясно, что главный водораздел в США проходит не между республиканцами и демократами, а между двухпартийной верхушкой элит и народом, кому-то очень нужно под видом наставлений новой администрации отвлечь внимание от кризиса американской демократии. И для этого избран путь «перевода стрелок» с больной головы на здоровую. Критике марксистской методологии, которой руководствуется КПК, в американской политике и аналитике — от М. Помпео и Р. Гейтса до Дж. Гевиртца и Р. Миттер — потому уделяется такое неослабное внимание, чтобы не допустить растущего понимания в самом американском обществе не только социально-экономического, не только идейно-политического, но и социального, классового характера американского раскола, а также невозможности его преодоления без устранения от власти элитной группировки, выражающей интересы «глубинного государства». Она давно разменяла «по рублю» интересы американского народа и США как национального государства, подменив их корпоративно-компрадорскими интересами тотального олигархического доминирования. Китай и крепнущий российско-китайский союз встали на пути этой подмены объективным препятствием, и всё больше представляют собой ту альтернативу, которой остро недоставало миру в первые годы после распада СССР. Это, пока еще плохо осознаваемое в США, обстоятельство тем не менее, опять-таки в силу своего объективного характера, поставит новую «демократическую» администрацию перед необходимостью борьбы сразу на два фронта — на внутреннем и на внешнем. В этой борьбе от информационной обороны нашим двум странам надо переходить в информационное контрнаступление, учитывая раздрай в стане противника. Ибо, повторим еще раз эту гениальную ленинскую мысль, «оборона — есть смерть вооруженного восстания». В том числе глобального восстания, вооруженного миропониманием и мировоззрением, альтернативным пока еще доминирующему представлению о непреодолимости и необратимости западного гегемонизма.

https://regnum.ru/news/polit/3162921.html

12.01.2021 Почему и чем недавние события в Вашингтоне так разволновали Горбачёва?

Владимир Павленко, 12 января 2021, 21:31 — REGNUM С одной стороны, Горбачёв давно воспринимается во всех бывших союзных республиках глубоко вчерашним, а его наследие ассоциируется с разрушением СССР и дальнейшим участием в целом ряде глобалистских проектов. Именно эти проекты — можно назвать Инициативу Хартии Земли, Форум «Состояние мира», Комиссию по глобализации и т. д. — раскрыли его личную заинтересованность в этой крупнейшей геополитической катастрофе как способе получить доступ к неформальным рычагам глобальной власти, которым пользуются настоящие «сильные мира сего». Не сумел он этим доступом воспользоваться лишь по причине персональной неэффективности: провалил все эти инициативы, от которых в итоге его кураторы были вынуждены отказаться. С другой стороны, результаты его деятельности во главе СССР настолько заворожили западных лидеров, что они на короткое время, пока не столкнулись с ним поближе, сочли их плодом мощнейшего интеллекта и, посчитав «своим», открыли Горбачеву многое из недоступного для прежних советских лидеров. Поэтому экс-генсек ЦК КПСС действительно многое знает. И просто отмахнуться от его рассуждений об истоках, причинах и последствиях несостоявшейся «революции» в США было бы опрометчиво с позиций поиска истины, отнюдь не абстрактной, а влияющей на настоящее и будущее не только Америки, но и всего мира, в том числе нашей Родины. Тем более что СМИ в нашей стране, особенно либеральные, в противовес патриотическим, и по американским событиям заняли прямо противоположные позиции, обвиняя во всем не «двойные стандарты» вашингтонского официоза, а лично Дональда Трампа, приписывая ему «ответственность» за «мятеж», которую он несет только косвенную. Не просчитал последствий своего призыва «Идем на Капитолий!», а когда внедренные в толпу и позднее опознанные общественностью провокаторы от «демократического» BLM, подтолкнули ее к штурму, а полиция услужливо расступилась, выяснилось, что «встречного плана» у него нет; на том всё и закончилось.

Но дело теперь не в Трампе и даже не в демократах — с тем и другими все ясно. То, что отныне станет происходить в США, не является секретом, оно прошло многократную историческую апробацию; наиболее резонансные примеры — поджог германского рейхстага в 1933 году и расстрел московского Дома Советов шесть десятилетий спустя, в 1993 году. После того и другого страны погружались в одном случае в тьму нацистской диктатуры, в другом — в либеральный авторитаризм; то же самое — одно из двух — ожидает и США. Эта историческая заданность и определенность последствий как подсмотренный ответ на задачку в конце учебника должна помочь нам с максимальной объективностью разобрать откровения Горбачева на тему событий в Вашингтоне. И, сопоставив их с реальностью, выявить горбачёвскую зависимость, причины и направления увода им логики своих комментариев прочь от действительности в дебри олигархических интересов, которым он помог, разрушив Советский Союз.

Краткое отступление. Модный пример с Украиной образца 2014 года, вопреки его широкому использованию, не работает. По двум основаниям: организатором киевского путча выступила не власть, а оппозиция, рвавшаяся таким образом к власти. Байденовским демократам рваться никуда было не нужно, следовало лишь подождать пару недель. Второе основание: власть в итоге событий в Киеве поменялась, чего не скажешь о Вашингтоне. И в этом смысле ситуация в последнем более напоминает не киевский, а московский «майдан» 1991 года, когда одна «башня» центральной власти штурмовала другую, сложив усилия при этом с низшим, региональным уровнем «демократической» власти в столице. Только в результате рухнули обе.

Протестующие у Капитолия перед началом штурма (сс) Tyler Merbler

Итак, главная мысль Горбачева, высказанная в интервью агентству «Интерфакс»:

»Штурм Капитолия явно разработан заранее, и ясно, кем… Но беспорядки — не главное. Их задача ясна, но лишь на первый взгляд. Не все так просто. …Беспорядки поставили под вопрос судьбу США как государства. Пройдет немного времени, и мы разберемся, зачем действительно это было сделано».

Что обращает внимание прежде всего? С одной стороны, Горбачёву ясно или даже известно, кто именно эти авторы идеи и плана направить толпу на Конгресс. Однако он их не только не называет, но и углубляет интригу утверждением, что сам штурм имеет второстепенное значение на фоне истинного смысла происходящего, который проявится позднее. И главное, по его словам, в этом смысле — угроза существованию США. Опять-таки, какая именно угроза — не говорится, хотя трактовок этого тезиса может быть как минимум две. И ликвидация американской государственности, как она проще всего понимается. И, что уже глубже, такое беспрецедентное ее переформатирование, что при сохранении целостности территории, внутреннее содержание изменится настолько, что впору будет говорить о новой государственности.

Если вникнуть в эту горбачевскую борьбу между желанием рассказать как на самом деле и невозможностью выйти за кем-то жестко очерченные рамки, то получается нечто следующее. Во-первых, штурм Капитолия разработан демократами и ставил своей целью дискредитацию Трампа. «Ясно, кем» отсылает нас к традиционному механизму «цветных революций», как они на наших глазах осуществлялись в других странах. Внутри относительно мирной толпы протестующих с помощью заранее внедренных провокаторов разжигается протест экстремистского толка, который реализуется в насильственных действиях. Только в «туземных» «цветных» переворотах этот экстремистский ресурс идет до конца, сваливая власть, а в случае с Вашингтоном у него была другая задача: разогреть людей, двинуть их в «активную фазу», обеспечив необходимый политический резонанс и фон, оправдывающий планы заказчиков. А самим, по возможности избежав засветки, — отойти в сторону. И обезглавив тем самым протест, обречь его на поражение, чтобы в определенных интересах зафиксировать факт трансформации этого протеста в насильственный. Все остальное, в виде разгребания последствий и возложения за них политической, а в дальнейшем и уголовной ответственности на конкретного Трампа, — дело уже «старших товарищей». Во-вторых, у всей спецоперации, первым этапом которой стал штурм Конгресса, не одно, а два «дна». Беспорядки завершены, ярлыки навешены, Трамп превращен в такого же «бывшего», каким уже давно является сам Горбачев. Чиновники бегут с тонущего корабля уходящей администрации, а срочно открестившиеся от «трампизма» боссы Республиканской партии один за другим в срочном порядке «разоружаются» перед переходящей на платформу BLM Демпартией, присягая глобализму — это все необходимые предпосылки реализации «второго дна». Кстати, переходя к нему, отметим, что первой среди сбежавших оказалась глава минобразования Бетси Дэвос, приходящаяся родной сестрой Эрику Принсу, основателю и формальному владельцу целой сети частных военных компаний (ЧВК) — Blackwater, Xe Services, Academy. Если учесть теснейшую связь цепочки этих силовых реинкарнаций с ЦРУ, которое при Трампе возглавила Джина Хаспел, связанная с этими ЧВК сетью уз, в том числе семейных, складывается картина шпионского гнезда. Или «спящей ячейки», заблаговременно свитой определенными структурами в ближайшем президентском окружении. Сегодня члены этой «ячейки» явно разбужены «сигналом» и приступили к действиям.

Заместитель министра внутренней безопасности Кен Кучинелли осматривает Капитолий после штурма 6 января (сс) U.S. Department of Homeland Security (DHS)

Что это за структуры? Придется сделать маленькое отступление в 2011 год, когда в Европе появилось, наделав шум, специальное исследование Швейцарского федерального технологического института (ШФТИ). Подвергнув детальному анализу структуру акционерного капитала 43 тыс. транснациональных банков (ТНБ) и корпораций (ТНК), швейцарские специалисты выявили «широкое» ядро в составе 1 тыс. 318 субъектов экономики, переплетенных между собой системой перекрестного владения пакетами акций. При дальнейшем исследовании в этом «широком» ядре обнаружилось «узкое», включившее 147 наиболее влиятельных структур, названных за глаза «глобальным ЦК». В последующем, по одним данным, исследования швейцарцев остановились: то ли они посчитали цель достигнутой, то ли им попросту запретили «копать» дальше. По другим, они продолжились, но в засекреченном режиме. Во всяком случае, к 2015 году, уже вне формальной связи с ШФТИ, в мировые СМИ произошел вброс сенсационной информации о наличии внутри «глобального ЦК» своего рода «глобального политбюро» в лице двенадцати компаний по управлению активами. Уже не миллиардеров, а триллионеров, с совокупным объемом акций под управлением как минимум в 25−30 трлн долларов. Список компаний секрета не представляет: BlackRock, Vanguard, Fidelity, Capital Partners, State Street, JP Morgan, Citigroup, Bank of New-York Mellon Corp., Bank of New-York Merrill Lynch Corp., Legal & General, Barclays, AXA. Механизм контроля — здесь этому не место, но сугубо для профилактики обвинений автора в «конспирологическом волюнтаризме» — легко увидеть на любом специальном сайте, раскрывающем состояние и динамику структуры акционерных капиталов, например, Yahoo Finance. Акционеры каждой ТНК и каждого ТНБ поделены на три группы: минимум акций (в среднем около 5%) находятся во владении у физических лиц, остальные распределены между «институциональными инвесторами» и «паевыми инвестиционными фондами». Так вот в списке тех и других у любого ТНБ и любой ТНК вы без труда отыщете целый перечень различных организаций, которые даже по названиям видно, что связаны с вышеперечисленными двенадцатью триллионерами. Суммирование их долей также без проблем выводит на цифру от 40% до 60% опять-таки по всем без исключения ТНБ и ТНК. Конечные бенефициары не раскрываются.

Возвращаясь после этого экскурса к «шпионской ячейке» глобалистов вокруг Трампа, отметим связь нынешнего руководства ЦРУ и близкой к нему «империи ЧВК им. Эрика Принса» с одной из компаний, входящих в «список двенадцати» — Vanguard. Если копнуть ее историю, первое, что бросается в глаза, — год создания: 1975-й. Именно 70-е годы:

с отменой золотого содержания доллара,
развертыванием деятельности Римского клуба,
многоходовкой по отставке Ричарда Никсона, замене его никем не избранным Джеральдом Фордом и вообще президентской чехардой в Белом доме (четыре президента за шесть лет)
и многими другими важными вещами, включая «разрядку» с СССР и хельсинский Заключительный акт СБСЕ, —

стали решающим временем по утверждению неолиберальных трендов, которые привели в том числе к распаду СССР.

Кампус Vanguard в Пенсильвании Datacenterdynamics.com

По ряду оценок, именно Vanguard среди упомянутых двенадцати является «первой среди равных», причем именно благодаря «особой» связи с силовым блоком. Эти связи и есть «второе дно», на роль которого в нынешних событиях в Вашингтоне Горбачёв, безусловно, пребывающий «в курсе», намекает столь прозрачно. И вот здесь у него по-видимому заканчивается территория фактов. И он вступает на поляну домыслов, где, не желая рисковать четкими утверждениями, предлагает нам подождать развязки, до которой, как он считает, недолго. Давно отлученный от кормила глобального влияния, Горбачев, скорее всего, просто не знает, какой именно вариант (и путь) изберут глобалистские победители циркового представления в центре американской столицы — разрушение США, об опасности которого он предостерегает, или движение по пути дальнейшей глобализации. И, не зная конечной задумки, Горбачев занимается гаданиями на кофейной гуще, недвусмысленно обнаруживая и раскрывая собственные пристрастия.

«Люди нового поколения поймут, что гонка вооружений — это смерть, и будут готовы сделать соответствующие выводы о ее прекращении. Она будет прекращена, но постепенно. Поворот к разрядке будет, поворот к отказу от гонки вооружений будет — я в этом уверен, — витийствует Горбачев в популистском духе «за все хорошее против всего плохого». — Люди, которые не хотят войны, объединятся, и их руководители должны будут найти выход. Они найдут выход и найдут новые формы договора с учетом новых видов оружия».

С одной стороны, понятно, что наш «герой» с энтузиазмом воспринимает «сигналы» из команды Байдена о том, что демократы готовы обсуждать продление СНВ-3, срок действия которого истекает через месяц с небольшим. И собираются приступить к консультациям на этот счет как можно скорее, не обусловливая эту свою готовность известной позицией Китая, которую Горбачёв откровенно игнорирует, намекая, что к разоруженческому процессу «непременно» присоединятся другие страны. Ибо «им это выгодно», хотя Пекин ясно заявил, что невыгодно. С другой стороны, уцепившись за эту тему и навязав общественности ее обсуждение, Горбачёв явно рассчитывает обелить свое имя в истории, создавая впечатление, будто боролся «за правое дело», а разрушение Союза — издержка процесса: «Лес рубят — щепки летят». Понимая, что на склоне лет судьба в виде мошеннической «победы» Байдена, превращенной в разгромную с помощью провокации на Капитолийском холме, дарит ему последний шанс, Горбачёв за него цепляется и, пользуясь привлеченным вниманием СМИ, даже обращается к Байдену с призывом «начать избавляться от ядерного оружия».

Михаил и Раиса Горбачевы встречаются с Микки и Минни Маусами. 1988, США

Иначе говоря, ради переписывания истории собственного правления он готов разоружить свою родную страну, в которой сделал партийную карьеру и которую возглавлял, перед лицом вооруженного до зубов агрессора. Короткий экскурс в историю вопроса говорит о том, что новая администрация США, безусловно, заметит эту горбачевскую услугу, которая ей несказанно помогает. Ибо именно в 90-е годы, когда постсоветская Россия усилиями Горбачева и Ельцина лежала в руинах, Вашингтон, находясь в состоянии форменного экстаза от победы в холодной войне, совершил крупный стратегический просчет. Американские стратеги погнались за идеей реализации концепции «глобального неядерного удара», совершаемого из режима постоянной боеготовности, то есть без легко обнаруживаемого средствами объективного контроля перевода войск и сил в ее повышенные степени. Прикрыть эту линию в информационном плане власти США предполагали системой договоренностей, как раз и ведущих к ядерному разоружению. Внедряя собственную неядерную глобальную концепцию и обнуляя российский ядерный потенциал вместе со своим, Вашингтон получал искомое: тотальное и окончательное военное превосходство, проецируемое на возможность с позиции силы диктовать нашей стране свою волю. Именно под это в США по сути остановили модернизацию собственной триады стратегических ядерных сил (СЯС), заморозив техническую «продвинутость» даже самых новейших образцов ее вооружений — баллистических ракет «Трайдент-2» на атомных подводных лодках (ПЛАРБ) системы «Огайо» — на уровне середины 80-х годов. Но просчитались: российский ядерный потенциал не только сохранился, но и был существенно и успешно модернизирован, а США в этом отстали. Только недавно они, осознав это отставание, принялись его компенсировать, подготовив для ходовых испытаний две ПЛАРБ новой модели. А буквально на днях прошла информация о готовности США разработать и запустить в серию новый образец межконтинентальной баллистической ракеты шахтного наземного базирования, взамен «Минитмэнов-3», стоящих на боевом дежурстве еще с 60-х годов.

Как же можно было в этих условиях прямо помогать американской стороне лозунгами «ядерного разоружения», с которыми не случайно носился в свое время Барак Обама? Ведь реализация этой горбачевской идеи в условиях, когда модернизация американских СЯС только начинается, а российских уже почти завершена, сохраняет военному бюджету США десятки миллиардов, которые Пентагон сможет перенаправить на другие, более «перспективные» проекты. В том числе космическую составляющую той же системы глобального неядерного удара.

Пуск ракеты LGM-30G Minuteman III, 8 июня 1994 года

Итак, в «сухом остатке» следующее. На переломном моменте истории, когда в США в результате трагических, по-другому не скажешь, внутренних событий верх взяли, точнее, вернули себе его, глобалистские силы «глубинного государства», Горбачев откровенно приветствует эти перемены, создающие России, ее друзьям и союзникам, прежде всего Китаю, весьма серьезные угрозы и вызовы. Это главное, что характеризует «облико-морале» этого деятеля, который нанес своей стране вред, несопоставимый с суммарным вредом князя Курбского, гетмана Мазепы и генерала Власова вместе взятых. Горбачев грезит и бредит интеграцией России в коллективный Запад, и раз не получается только в Европу без США, то он согласен и на американское лидерство с ролью России в качестве вассала. Главное ему, чтобы США не распались. При этом Горбачев откровенно провоцирует Китай, причем дважды — спекуляциями вокруг якобы «выгодных» Пекину ядерных сокращений и перспективами включения нашей страны в западный антикитайский фронт — а как иначе, особенно в свете того, что он предлагает? Единственный позитив от очередных выступлений Горбачева — в том, что его эпистолярными стараниями вскрывается подоплека западных планов, которую сам Запад пытается максимально скрыть, спрятав под спуд. Ну что ж, «цену» Горбачеву мы и так знаем. А за предупреждение ему, несмотря на негативное отношение к этой фигуре, все-таки следует сказать «спасибо». Ибо предупреждены — значит, вооружены.

https://regnum.ru/news/polit/3161244.html

10.01.2021 Американский кризис и южнокорейская реакция на VIII съезд ТПК

Завершающийся в Пхеньяне VIII съезд Трудовой партии Кореи (ТПК) — вообще-то, событие очень значительное, в силу ряда причин намного превосходящее, казалось бы, своими масштабами удельный вес КНДР в мировой экономике и даже политике. В частности, уже приходилось упоминать, что, провозгласив курс на выдержанную в антиамериканских тонах дружбу с КНР и Российской Федерацией, северокорейский партийный форум, возможно, уложил закладной камень в фундамент будущей «большой» евразийской интеграции. Ибо с КНДР, помимо российско-китайского сближения, все более походящего как минимум на политический союз, тесно связаны и интересы неформального ядерного «консорциума», нити которого протянуты в Пакистан и через него — в Иран и Саудовскую Аравию (поговаривают, что тянутся они и еще дальше — через Турцию на Украину). С точки зрения информационной политики мировых СМИ, съезду ТПК просто «не повезло» совпасть с известной внутриполитической интригой и вызванными ею событиями в США, которые ввиду форс-мажорного характера на время затмили все остальные мировые новости. Впрочем, как знать: учитывая, что окончательное решение о проведении съезда было принято совсем недавно, на предновогоднем пленуме партийного ЦК и на фоне уже охватывающей США смуты, не исключено, что так и планировалось. И перед нами многоходовка, которая еще «сыграет», и подлинный смысл которой прояснится позднее.

Что наводит на такие мысли, увязывая VIII съезд ТПК единой логикой с указанными событиями в США? Разных аспектов этой взаимосвязи, включая не вполне проявленные в публичной сфере, может быть множество; копаться в них — гадать на «кофейной гуще». Более или менее достоверно, тем не менее, можно судить о двух из них. Первый связан с известным эпизодом января 2018 года, с которого и начался диалог Ким Чен Ына и Дональда Трампа. Как раз в эти дни три года назад власти американских Гавайских островов оповестили жителей сигналами тревоги о «ракетной опасности». Впоследствии тему замяли, но дотошные журналисты выяснили, что происходило это не на пустом месте. Просто некая неопознанная субмарина якобы неожиданно выпустила из акватории, прилегающей к Корейскому полуострову, две ракеты — одну по Гавайям, а другую — по Японским островам. Якобы этот удар был зафиксирован, а ракеты уничтожены расположенными в регионе силами американской ПРО. Якобы никакого радиоактивного заражения океанских вод после это выявлено не было, что позволило сделать вывод, что ракеты шли учебными «болванками» или в обычном, а не в ядерном снаряжении. Якобы после ликвидации ракет американские военные ликвидировали и саму подлодку. Локальный информационный шум, поднятый в СМИ Гавайского штата и американских региональных союзников, был немедленно заблокирован спецслужбами. Жителям островов, получившим соответствующие оповещения по мобильной связи, объявили то ли об «ошибке», то ли об «учебном» характере тревоги. По горячим следам, пока тема еще оставалась актуальной, принялись гадать о государственной принадлежности как бы уничтоженной подлодки. Назывались разные варианты, подтверждения впоследствии не получившие; по последней версии, после появления которой все связанное с этим инцидентом и было «замято», субмарина принадлежала экстерриториальному «глубинному государству», у которого, как таким образом выяснилось, имеются собственные вооруженные силы, в том числе стратегические военно-морские, оснащенные ракетно-ядерным оружием. В смысле «made in USA», но американскому военному командованию не подчиненные.

Ким Чен Ын и Дональд Трамп на саммите в Ханое

Политический смысл этой акции, который Трамп «прочитал» безукоризненно, заключался в попытке определенных сил, возможно, связанных с «глубинными» оппонентами Белого дома из Демократической партии, спровоцировать в дальневосточном регионе крупный военный конфликт, использовав для этих целей интенсивно закручивавшуюся спираль военно-политической напряженности между США и КНДР. Именно поэтому Трамп и попытался если не развязать этот опасный «узел», то хотя бы ослабить в нем напряжение, вступив с северокорейским руководством в переговоры, и тем самым предвосхитить подобные дальнейшие провокации. Если смотреть на итоги диалога с этой точки зрения, то его участникам, с одной стороны, удалось пройти между Сциллой и Харибдой: новых провокаций действительно удалось избежать, и при этом ни одна из сторон — ни Пхеньян, ни Вашингтон — не поступилась принципами. Однако не исключено, что Ким Чен Ын, небезосновательно ожидавший от Белого дома в сложившихся условиях большей сговорчивости, был разочарован и потому после трех встреч, которые не принесли реальных результатов, разговор был прерван. Пока в Вашингтоне у власти оставался Трамп, стороны сохраняли статус-кво; когда же сейчас на пороге президентской резиденции появился Джо Байден, потребовалось уточнить позицию, что и проделал VIII съезд, объявивший США «главным врагом», надо полагать, в лице вскоре приходящей новой администрации. Ибо понятно, что упомянутая провокация с ракетами с высокой степенью вероятности была спланирована и осуществлена как раз ее, новой администрации, концептуальными поводырями, которые рискнули «высунуться» и засветились вынужденно. И только потому, что при главнокомандующем Трампе не располагали возможностями использовать в провокационных целях регулярные вооруженные силы США. А сейчас у них такие возможности появляются.

Вторым аспектом, указывающим на взаимосвязь событий в КНДР и США, который ценен именно тем, что является очевидным, не нуждающимся в доказательствах следствием того и другого, стало нашумевшее интервью южнокорейского профессора Ким Дон Ёпа из сеульского Института проблем Дальнего Востока (ИПДВ). Этот институт является одним из структурных учебных единиц Университета Кённам, расположенного на юго-востоке страны, в Чханвоне. Гуманитарная исследовательская повестка университета и его подразделений, включая ИПДВ, а точнее, начиная с него, напрямую связана с вопросами глобализации. Причем они рассматриваются через методологически передовую, но не вполне приемлемую для не афиширующих ее глобалистов призму взаимодействия глобального и локального, которая в целом отражает реальное положение дел. Уточним эту формулу, которую автор этих строк приводил неоднократно: глобализация = глокализация + фрагмеграция. Первое слагаемое здесь представляет собой эрозию государств с передачей их полномочий «наверх», в глобальные и транснациональные структуры и «вниз» — в местные и локальные, а второе — сочетает фрагментацию национально-цивилизационных идентичностей с интеграцией «освобожденных» от них экономик. Остается также напомнить, что Университет Кённам работает, помимо академических структур, с властями и крупным бизнесом, сплав которых составляет историческую особенность южнокорейской модернизационной модели, основанной на именуемых «чеболями» финансово-промышленных группах.

О чем говорит южнокорейский профессор Ким? Как транслируют многочисленные, в том числе российские, СМИ, он рассматривает итоги VIII съезда ТПК под углом возможной интеграции Севера и Юга, учитывая, что ни Ким Чен Ын, ни южнокорейский президент Мун Чжэ Ин никогда не отказывались от рассуждений на эту тему, в том числе регулярно обсуждали ее на двусторонних встречах. Фигурирует она и в Пханмунджомской декларации — двустороннем документе, подписанном лидерами КНДР и Республики Корея 29 апреля 2018 года, который даже в названии содержит формулировку «о мире на Корейском полуострове и его процветании и воссоединении». Комментируя доклад на съезде ТПК северокорейского лидера, Ким Дон Ёп подчеркивает, что Пхеньян ожидает от Вашингтона, но прежде всего от Сеула конкретных шагов навстречу. «Северная Корея, — подчеркивает ученый, — не любит, когда есть только слова, а дел нет. Если не собирались выполнять обещания, не стоило и говорить о них», — воспроизводит он логику Ким Чен Ына, отмечая, что в свете сказанного им на съезде, Сеулу целесообразно изменить подход. И от пресловутой «денуклеаризации», то есть ликвидации северокорейского ядерного потенциала, перейти к его сохранению на основе баланса вооружений. То есть их взаимного сдерживания и ограничения.

Ким Чен Ын и Мун Чжэ Ин (сс) Cheong wadae. Blue House

О чем идет речь? Весьма квалифицированными аналитиками и экспертами давно и многократно говорилось о том, что раскол Корейского полуострова и корейской нации, когда начнется его преодоление, со всей неизбежностью поставит в повестку дня вопрос сочетания и совмещения экономической мощи Юга с военной, в том числе ядерной, мощью Севера. Поэтому, в отличие от США, Южная Корея не заинтересована в северокорейской денуклеаризации. В Сеуле хорошо понимают, что в случае ее реального осуществления объединенная страна окажется мощной экономикой, но при безъядерном статусе по-прежнему будет нуждаться в американской защите. Об этом, например, говорит опыт объединенной Германии, которая, превратившись в экономического гиганта и локомотив Европейского союза, в политическом и военном отношении остается карликом и оккупированным, лишенным суверенитета вассалом США. Между тем если бы та же Германия или будущая единая Корея располагала бы или будет располагать ядерным оружием, это коренным образом меняет ее международное положение и статус, превращая страну, учитывая высочайший уровень ее экономического развития, в фактическую сверхдержаву. В этом и состоит тот самый консенсус, который на своих встречах демонстрируют говорящие об объединении лидеры Севера и Юга. И профессор Ким Дон Ёп, надо полагать, транслирует именно эту позицию, учитывая по сути околоправительственный статус университета, который он представляет, а также соответствующий информационный резонанс от его выступления.

Ничего удивительного, на наш взгляд, нет и в том, что эти мысли, которые уже минимум десятилетие бродят по правительственным кабинетам как в Пхеньяне, так и в Сеуле, прорвались в публичную сферу именно на фоне американского кризиса. Показательно: общественность США, в том числе околовластная, настолько увлечена внутренней борьбой, что никак не комментирует решения VIII съезда ТПК, упуская достаточно важный сюжет в динамике текущих событий. Это закономерно: распадавшийся СССР тоже в свое время сдавал одну позицию за другой, и не из-за слабости, а ввиду занятости различных групп элит внутренней борьбой.

Ким Чен Ын и Мун Чжэ Ин (сс) Cheong wadae. Blue House

Предсказывать, как именно, в каких деталях развернутся последующие события на Корейском «фронте» — дело неблагодарное. Но все начинается со слов и формулировок, которые прозвучали. Впервые на весь мир, который, заметим, их услышал и растиражировал. Первый вывод, который в связи с этим напрашивается. Планета настолько устала от американского доминирования и настолько психологически готова и мечтает от этого доминирования освободиться и избавиться, что первое же дуновение ветра «большого» кризиса в Вашингтоне отзывается от него на очень больших расстояниях. Вопрос корейского объединения — просто «первая ласточка», которая, конечно же, весны не делает, но тенденцию тем не менее указывает безошибочно. Подвижки, причем серьезные, могут пойти и дальше, «эффектом домино» — лиха беда начало! Достаточно посмотреть, как, в каких прежде немыслимых выражениях те же европейские лидеры комментировали штурм американского Конгресса. Это, конечно, другая тема, как такой же другой темой являются перспективы практической реализации того, о чем даже не говорит, а пока, скорее, намекает южнокорейский профессор. В частности, нам, в России, необходима своя, а также совместная с Китаем серьезная и обстоятельная научно-практическая дискуссия с анализом хода и последствий таких тектонических перемен в Дальневосточном регионе, как возможность становления единого корейского государства, его идеологии, политики, экономики, геополитических интересов и возможностей и т.д. Как это может повлиять на региональный и глобальный баланс? Каким образом и в каком направлении трансформируются вызовы и угрозы, исходящие, например, от расширяющегося японского реваншизма, учитывая как сохранение его поддержки со стороны США, так и ее возможную утрату, если внутренние процессы за океаном пересекут «красную черту» невозврата? Безусловно, «где надо» эти темы разрабатываются на уровне профессиональной аналитики. Но для широкого общественного мнения, от настроений которого при формировании внутренней и внешней политики зависит очень многое, данный круг вопросов пока остается Terra incognita. И научному сообществу, внимательно присмотревшись к итогам съезда правящей партии КНДР и первой реакции на них юга полуострова, этой проблемой следует озаботиться. Не срочно, не торопясь, но целенаправленно, последовательно и обстоятельно.

https://regnum.ru/news/polit/3158967.html

09.01.2021 Ким Чен Ын ставит под сомнение «индо-тихоокеанский» концепт Вашингтона

Владимир Павленко, 9 января 2021, 16:43 — REGNUM На проходящем в Пхеньяне VIII съезде Трудовой партии Кореи (ТПК) дело дошло до международной политики страны, основные положения которой партийно-государственный лидер Ким Чен Ын обнародовал на четвертый день чтения отчетного доклада ЦК. Сам по себе этот факт достаточно показателен в смысле сохранения традиционной для правящих компартий политической стилистики. Прежде всего принято говорить о внутренних делах, а внешние подчеркнуто остаются «на закуску», чем наглядно демонстрируется их подчиненный характер по отношению к большим целям и задачам социалистического строительства.

В связи с этим самое время напомнить генеральную мысль, прозвучавшую в первый день работы партийного форума КНДР: курс на самодостаточность и самообеспечение страны, выдвинутый в рамках навязшей в зубах у наших либералов концепции «чучхе», остается незыблемым. И поскольку не только российские, но и любые другие либералы по своей природе — глобалисты, презирающие национальную идентичность, государственные границы и суверенитеты, то в их рассуждениях этой концепции придается какое-то уничижительное звучание, которое приравнивает ее к «комплексу неполноценности». На самом же деле внутренняя закрытость и сосредоточение на экономическом созидании — почти непременный атрибут успеха в форсированном развитии любой страны. Так поднимался в свое время Советский Союз, окруженный враждебными ему капиталистическими государствами. Этот же путь проделал Китай, прорывавший международную изоляцию на американском направлении при Дэн Сяопине сугубо для получения доступа на внешние рынки. На внутреннюю жизнь, остававшуюся предельно закрытой, это тогда мало повлияло. Страшно сказать, но справедливости ради либералы должны это признать: подъем США во второй половине XIX века тоже осуществлялся в «закрытом» режиме, в условиях достаточно серьезной изоляции от Европы. С другой стороны, взаимная открытость европейских стран вскоре привела к катастрофе Первой мировой войны; точнее, она не смогла предотвратить это «самоубийство Европы», как ее впоследствии называли. А условно позитивный опыт глобализации, связанной с послевоенной европейской интеграцией второй половины прошлого столетия, самым непосредственным образом связан с итогами Второй мировой войны и свободой европейских стран от расходов на военную безопасность, которые взяли на себя США. Не забудем: о франко-германской «оси» так называемой «новой Европы», идея которой была заимствована авторами «плана Маршалла» из разработок нацистского СД, шеф этой гитлеровской внешней разведки Шелленберг рассказывал рейхсфюреру СС Гиммлеру еще в августе 1942 года. И убеждал того «достать из своего стола план завершения этой войны». Ибо «пока рейх способен сражаться, он в состоянии и договариваться», а потом может оказаться поздно.

Поэтому идеи «чучхе», если воспринимать их не буквально, а критически, через призму задач форсированного развития, отнюдь не предмет для зубоскальства, а скорее повод к уважению. Недавний «единый мир», как показывают последние события в США, все быстрее распадается на фрагменты, и значение самодостаточности неизбежно будет возрастать. Поэтому то, о чем говорит на съезде ТПК Ким Чен Ын, именно к такому уважению и располагает. В том числе благодаря тезису об «изменении мира», необходимости в связи с этим выйти из режима самоизоляции и развивать внешние связи. Это в отчетном докладе прозвучало достаточно четко и вполне достойно с точки зрения безоговорочной приоритетности суверенитета. Если перевести сочетание тезисов самодостаточности и восстановления отношений с внешним миром с политического на бытовой язык, то сказанное выглядит парафразом знаменитого афоризма крупного русского мыслителя К. Н. Леонтьева: «Своя идеология, неважно, чьи техника и технологии». Именно так, отрываясь непосредственно от отчетного доклада, все и обстоит в действительности. Специалистам хорошо известно, что ядерная программа КНДР, например, тесно связана с иранской через Пакистан. И при этом ядерный вектор из Исламабада тянется отнюдь не только в Тегеран, но и в сторону Эр-Рияда, закольцовывая эту внешне противоречивую систему таким образом, чтобы держать в постоянной неопределенности тех, кто пытается извне проникнуть в дела этого международного консорциума. И понять, где в нем главное звено, на котором все держится, и в какой степени оно диверсифицировано между участниками.

Ядерная тематика в международном разделе доклада Ким Чен Ына показательно оказалась решающей. Нет смысла углубляться в широко обсуждаемые в СМИ технические детали параметров дальнейшей модернизации ядерных и ракетных вооружений, о которой шла речь. Здесь важно только уточнить, что реализация заявленных планов позволяет КНДР надежно перекрыть средствами доставки всю территорию континентальной части США, лишив Вашингтон прежней неуязвимости, которой у него и так нет перед стратегическими ядерными силами России и КНР. В связи с этим следует обратить внимание на очень важный момент. Тезис о развитии отношений КНДР с остальным миром, лишенный непосредственной страновой привязки — об отношениях с кем именно идет речь, был дополнен конкретикой в отношении четырех стран, которые прозвучали в докладе Ким Чем Ына поименно. Это объявленные «главным врагом» США, это Китай и Россия, которые Север Корейского полуострова считает приоритетным направлением приложения своих внешнеполитических усилий. И это соседи с Юга, из Сеула, которым Ким предложил дать шанс доказать готовность к восстановлению отношений диалога, разорванных Пхеньяном прошлой осенью. Формально — из-за засылки с Юга на Север «агитационных» воздушных шаров. Фактически же, как свидетельствует крупный российский дипломат и ученый Александр Панов, возглавлявший посольства в Сеуле и Токио, а затем служивший ректором Дипломатической академии МИД РФ, по причине провалившихся надежд Пхеньяна на то, что южнокорейскому президенту Мун Чжэ Ину удастся уговорить американцев пойти на уступки Северу. Прежде всего в вопросах смягчения экономических санкций, а также в актуальной для КНДР теме гарантий безопасности со стороны США.

В связи с этим еще раз обратим внимание на полностью провалившиеся «прогнозы» представителей экспертного сообщества, которые, во-первых, перед съездом утверждали, что центральным вопросом станет внешняя политика, а во-вторых, что ожидается провозглашение Кимом некоего «нового», более мягкого курса в отношениях с США и Южной Кореей. Ни того, ни другого не случилось. Почему «врагом» являются США — вопросов не вызывает. В Пхеньяне не испытывают никаких иллюзий по поводу смены власти в Белом доме. Хотя бы потому, что свое отношение к КНДР Джо Байден сформулировал еще во время предвыборных дебатов с Дональдом Трампом. Когда грубо и, добавим, совершенно безосновательно оскорбил Ким Чен Ына сравнением с Гитлером в ответ на аргумент о «хороших» с ним отношениях действующего американского президента. Поэтому ни «забрасывать удочки» Байдену, ни дожидаться его «первых шагов» на северокорейском направлении Ким не стал, хорошо понимая полную бесперспективность этого занятия. И просто обозначил, как выглядит Вашингтон в глазах Пхеньяна, а также условия коррекции этого взгляда. Заметим, что речь здесь шла не о конкретных возможных шагах США, в которые в КНДР не верят, — отмене санкций и гарантиях безопасности или, называя вещи своими именами, ненападения. Сказано было в общем — об отказе США от «враждебной политики». Точка. А как это поймут новые архитекторы этой политики — их проблемы. Хотят — пусть предлагают, а «мы посмотрим», тем временем наращивая количество и качество ядерных арсеналов и средств их доставки не только по баллистической, но и по подводной траектории (что особенно пугает южнокорейских военных).

Главная часть внешнеполитического раздела отчетного доклада, без сомнения, китайско-российская. Пекин и Москва рассматриваются дружественными государствами; не произносится слово «союзники», но формулировки официального партийного документа, наполненные позитивными эмоциями, как минимум на это намекают. Судите сами, читатель (прямая речь): «Требования эпохи диктуют необходимость сохранять братскую дружбу и сплоченность двух народов, двух партий — КНР и КНДР, соединенных одной судьбой, неразделимых в борьбе против общих угроз. ТПК уверенно констатирует прогресс в северокорейско-китайских отношениях. Посредством встреч на высшем уровне между Китаем и КНДР будет углубляться понимание и стратегическое общение, а также доверие между двумя партиями. Также КНДР стремится к новому прогрессу в отношениях КНДР и России, проводя внешнеполитическую деятельность ради развития дружественных отношений и сотрудничества. КНДР заложила фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений с Россией». С учетом активизации личных встреч Ким Чен Ына и Си Цзиньпина, интенсивность которых достигла апогея в 2018—2019 годах, на фоне диалога северокорейского лидера с Трампом, можно с высокой степенью уверенности утверждать, что эти слова отражают видение двусторонних отношений и из Пхеньяна, и из Пекина. Тезис о межпартийном взаимодействии ТПК и КПК, без сомнения, констатирует их идеологическую близость, и вот здесь правомерен вопрос: как быть с тем, что, в отличие от господствующих в программе ТПК идей «чучхе», документы КПК всякий раз говорят о расширении политики «реформ и открытости»? Нет ли здесь противоречия? Нет! Все очень просто. Во-первых, плодами китайской открытости Пекин, надо полагать, делится с Пхеньяном, предоставляя тем самым КНДР все возможности автономного развития, которых Северу вполне хватает. Во-вторых, приверженность самодостаточности обеспечивает Пхеньяну иммунитет от давления международного сообщества по ядерному вопросу. Провозгласи он «открытость», и этот вопрос сразу же оказался бы в центре повестки отношений не только с США, но и с множеством других стран, поставив заодно в сложное положение тот же Пекин, а также Москву. А так все нормально: режим санкций, принятых Советом Безопасности ООН, сохраняется и поддерживается и Россией, и Китаем. Но с неофициальной поправкой обеих главных евразийских столиц на то, что КНДР не является участником ДНЯО — Договора о нераспространении ядерного оружия и, строго говоря, букву соответствующих международных норм не нарушает.

Формулировки отчетного доклада в отношении нашей страны более сдержанные, чем с Китаем, что, однако, вполне понятно. Во-первых, в данном случае речь не идет об идеологической близости и о межпартийных отношениях. Во-вторых, если брать реальную, а не декларативную сторону российско-северокорейских отношений, то Москве объективно выгоднее передать главную инициативу в контактах с КНДР Пекину, а самой сделать упор на режиме российско-китайских консультаций. В частности, разноскоростной характер сближения Пхеньяна с Китаем и Россией ни в коей мере не помешал последним совместными усилиями разработать и внедрить в международную повестку «дорожную карту» кризисного урегулирования на Корейском полуострове, заставив американцев по сути плясать под эту «дудку». А затем, вернувшись к этому вопросу, ее скорректировать по ходу диалога Кима с Белым домом. Возможно, это слишком смелое предположение, но нельзя исключать, что роль КНДР этим кругом вопросов не ограничивается, и Пхеньян представляет собой важную площадку российско-китайской коммуникации в ряде деликатных сфер, например, военных. Формально между Россией и Китаем нет союза, но совместное вовлечение в корейские дела формирует этот союз в ситуативном ключе. Трудно предположить, что решительность Ким Чен Ына на переговорах с Трампом не была подкреплена определенными дипломатическими гарантиями одновременно и с китайской, и с российской стороны, о которых в Вашингтоне знали и сохраняли сдержанность, несмотря на провал переговоров в Ханое. Если же говорить об экономической стороне вопроса, то здесь следует обратить внимание на подписанное в конце ноября прошлого года соглашение о ВРЭП — Всестороннем региональном экономическом партнерстве в Азии. Благодаря этому документу Пекин получил крупнейшую в мире, превосходящую даже Европейский союз, по крайней мере по численности населения, зону свободной торговли, в которую вошли и американские союзники, включая Сеул. Аргумент северокорейской самодостаточности исключил включение в нее Пхеньяна, но имея прочные дружественные отношения с Китаем, КНДР располагает подобными возможностями по факту. То есть Китай вполне может взять на себя роль фактического посредника между Пхеньяном и другими странами — участницами ВРЭП.

И последнее. Связав констатацию неудачи в решении задач предыдущей пятилетки с негативным влиянием международных факторов, Ким Чен Ын «вынес сор из избы» на трибуну съезда, возможно, именно потому, что сегодня внешнеполитические приоритеты, о которых идет речь, вполне могут быть реализованы в фактическом союзе с Китаем и Россией. С этой точки зрения внешнеполитический раздел отчетного доклада ЦК ТПК VIII съезду партии выступает своеобразным «моментом истины», который фиксирует и засвечивает те новые расклады в международных делах, которые способны сохранить баланс сил даже в случае, если администрация Байдена рискнет и пойдет ва-банк. Не в том ли, чтобы послать в Вашингтон именно такой месседж, состоит идея проведения съезда именно сейчас, за считаные дни до появления в Белом доме нового хозяина, которому, чтобы не наломать дров, придется этот месседж принять? И руководствоваться им при выработке дальнейшей внешнеполитической линии США? Если предположить, что дело так и обстоит, то следует признать, что дальневосточный «треугольник» в формате Москва — Пекин — Пхеньян не просто успел оформиться в нужные сроки, но и очень удачно совпал с общепризнанной поствыборной самодискредитацией американской «демократии», которую удачно сравнили с «банановой республикой». В Азии теперь складывается, по сути уже сложилась, новая региональная архитектура, которой в период пребывания Байдена на посту вице-президента в администрации Барака Обамы не просматривалось еще даже на горизонте. Если угодно, это весомый и солидарный континентальный ответ великих держав Евразии на предпринятые Вашингтоном попытки изменения геополитической конфигурации с помощью концепта так называемого «Индо-Тихоокеанского региона». Четкие и предельно заостренные формулировки VIII съезда ТПК, за которыми очень многое просматривается, если и не ставят на этом концепте крест, то подвергают возможность его реализации очень большому сомнению. Времена, похоже, действительно необратимо меняются.

https://regnum.ru/news/polit/3158709.html

08.01.2021 Почему и с какими последствиями провалилась новая Американская революция?

Владимир Павленко, 8 января 2021, 18:22 — REGNUM Не раз отмечалось, что глобальный баланс, прежде всего в военно-политической сфере, в новых условиях, за рамками завершившейся в конце XX века первой холодной войны, в нынешнюю холодную войну №2 на фоне быстрого подъема Китая реализуется в рамках так называемого «глобального треугольника» США, России и КНР. Потому для поддержания устойчивости этого баланса критически важна внутренняя стабильность в каждой из этих стран. Не секрет, что альянс определенных элитных групп США со спецслужбами и разведсообществом этой страны очень много усилий в последние годы предпринял для расшатывания и подрыва внутреннего порядка в России и Китае, особенно учитывая стремительное сближение наших двух стран между собой. Как в кризисных событиях в нашей стране в 2011—2012 годах, так и в мятеже, вспыхнувшем в китайском Гонконге (Сянгане), а также в активизации американо-тайваньских связей с островными сепаратистами и их фактическом переводе в русло официальной политической линии администрации США, отчетливо просматривалось внешнее влияние. Как (анти)российскую, так и (анти)китайскую оппозицию неизменно привечали и инструктировали в соответствующих посольствах и генеральных консульствах США, а любые действия российских и китайских властей, направленные на наведение порядка в своих странах, всякий раз становились объектом не просто уничтожающей критики, но разнузданных информационных кампаний со стороны американских и других западных СМИ.

Но вот внутренние «события», бумерангом опрокинувшиеся в «alma-mater», произошли в самих США. Митинг 6 января с последующим захватом «храма демократии», как, заламывая руки, именуют Конгресс «демократические» вожди, меняет баланс в глобальном раскладе гораздо сильнее, нежели упомянутые московские и гонконгские эпизоды, вместе взятые. И отнюдь не в лучшую для нас сторону — это к сведению восторгающихся американской смутой весьма недалеких представителей российской общественности, о других говорить не будем, которые именуют и на самом деле считают себя «патриотами». Пока в США шло относительно вялое перетягивание каната по вопросу о масштабах фальсификации выборов, которые предвыборные штабы демократов развернули против Дональда Трампа и его команды по всей стране, ситуация была одной. Даже поражение «по очкам» доживающего последние дни в своей резиденции нынешнего президента выглядело вполне приемлемым результатом. Кризис 6 января, начавшийся с митинга у Белого дома, после которого наэлектризованные избиратели, уверенные в том, что у них украли победу, двинулись к Капитолию, перевернул ситуацию на 180 градусов. И лучше всего это видно по трем фактам: проституционному, иначе не скажешь, поведению вице-президента Майка Пенса, эпидемии отставок, охватившей после беспорядков администрацию Трампа, и покаянным по сути, если не по форме, его собственным заявлениям с осуждениями в адрес участников событий. То есть по сути Трамп открестился и от своих избирателей, отдав их на откуп так называемого «демократического правосудия», и от собственной «особой» позиции непризнания итогов сфальсифицированного голосования, которая обеспечивала ему массовую поддержку и всенародный авторитет после ухода из Белого дома, превращая в лидера оппозиции, и от сделанной им заявки на окончательный раскол элит с последующим противопоставлением в масштабе страны сторонников национальной государственности глобалистскому лобби так называемого «глубинного государства». Сбежав с поля боя, Трамп не просто окончательно и бесповоротно проиграл Белый дом, похоронив свои политические перспективы на ближайшую четырехлетку, но и снял тему американской «перестройки» с повестки дня на определенную, возможно, очень длительную перспективу. Есть железное правило, которое действует везде — от дворовых разборок до уровня глобальной политики: замахнулся — бей! Не можешь ударить или не уверен в себе — не замахивайся. А замахнулся и не ударил — ты в моральном и политическом отношении с этого момента труп, с которого пишут инструкции о том, как нельзя себя вести в уличной или политической драке и к чему такое поведение приводит.

Дональд Трамп и Майк Пенс

Легче всего, кстати, объяснить поступки Пенса. Он взвешивал между вызовом системе, который мог бросить, поставив под сомнение действия выборщиков, на что, заметим, имел полное конституционное право, и сервильной лояльностью системной «традиции». И выбрал второе, четко понимая, что стоит на кону для него лично. Если до 6 января главным кандидатом от республиканцев на следующих выборах 2024 года выглядел Трамп, то сейчас, когда он со всей очевидностью обнулился и вышел в тираж, в такого потенциального «лидера» превращается Пенс. Присягнув глобалистам до неприличия, до известного «реверанса» тандему Байдена — Харрис, уходящий «вице» заявил о себе как об агенте влияния «глубинного государства», который если на что и претендует, то не на поворот мировых событий. А лишь на лучшее, по сравнению с престарелым Байденом, исполнение политической воли «глубинников». Через четыре года Пенс пойдет на выборы не с альтернативной программой, которую заявил, но на уровне которой не удержался Трамп, а с рутинным планом поддержки глобалистских интересов, который будет написан отнюдь не в его предвыборном штабе.

Вместе с внутренним надломом, а затем сломом Трампа рухнула не просто альтернативная глобалистам модель власти в интересах масс, а не элит. Рухнула сама идея какой бы то ни было альтернативности, которая при президентстве Трампа постепенно стала обретать вид не виртуальной, а вполне реальной параллельной властной системы, конкурирующей с так называемой «традиционной». Перебежчиков от Трампа из числа подавших заявления об отставках эти заявления не спасут. Победители, судя по воинственному клекоту «демократических» ястребов, пленных брать не намерены. Построенный за сутки вокруг Капитолия трехметровый забор символизирует новую американскую реальность никак не хуже, чем трагические события 3−4 октября 1993 года в Москве, с таким же символическим забором и последующим переездом в бывший московский Дом Советов уничтожившей Советы исполнительной вертикали. Лидеру республиканского большинства в Сенате Митчу Макконеллу, особенно после недавних заявлений, что «если отступим, то республиканского президента у Америки больше не будет», не к лицу сегодня прыгать в сторону; себя он этим не выгородит, а избирателей Трампа лишает последних надежд. Да и республиканская элита в целом, несмотря на прежние восторги в ее адрес «палеоконсерваторов», оказалась с «тонкой кишкой»: встав перед эпохальным выбором между народом и другой, глобалистской, частью элиты, определенно выбрала последнюю. Замахнувшись, даже не просто не ударила, а с визгом убежала прочь. Американский же народ она цинично «кинула» точно так же, как российский «кинули» в том же упомянутом 1993 году. Прямые параллели с теми событиями напрашиваются даже по форме: автор этих строк имел возможность лично наблюдать в осажденном Доме Советов, как один «уважаемый» впоследствии министр и сенатор, ныне покойный, не будем поэтому уточнять его ФИО, также визгливо кричал на окружающих, что если ему «здесь» не гарантируют посткризисного благополучия, то он «пошел к Ельцину».

Танки Таманской дивизии стреляют по Дому Советов России 4 октября 1993 года

Ну, а сам Трамп только самому себе впоследствии будет обязан неизбежным политическим забвением или, в худшем случае, череде возбужденных против него уголовных дел, коль скоро сам выбрал себе такое окружение. И Пенс, и даже нынешний и.о. главы минюста, он же генпрокурор, и тройка членов Верховного суда, обязанных ему своим пожизненным назначением, — все это его выдвиженцы, в том числе и недавние, выбор в пользу которых был сделан уже после начала лобового противостояния с глобалистами-демократами. Основная ошибка Трампа, точнее две ошибки, стоившие не только ему власти, но и Америке — будущего, а миру — мира. Ибо, как учил знающий толк в большой политике В. И. Ленин, «оборона есть смерть вооруженного восстания». Во-первых, набрав предостаточно блестящей фактуры о «художествах» демократов на выборах, успешно подключив к поиску и даже к созданию этой фактуры спецслужбы и национальную гвардию, Трамп не нашел путей и возможностей быстро и эффективно довести эти сведения до страны и, главное, судов. Домашние заготовки по части разоблачения демократов, включая такие тонкие, как водяные знаки на бюллетенях, были, а вот организационный ресурс консолидирован не был. И не потому, что Трамп, просчитавшись, не видел этой проблемы. Трамп просто переуверовал в «американскую демократию»; если угодно, узость его буржуазного, классового мировоззрения и картины мира не позволили ему увидеть всю продажность этой демократии, которая, согласно правилу пресловутых «двойных стандартов», действует только в одну сторону, так сказать, демократия «по-демократически». Почему-то Трампу, который в определенном смысле наивный идеалист, показалось, что стоит предъявить факты — и в условиях демократии они неопровержимо сработают, причем именно как факты. Не закладывался он на то, что враги эти факты постараются не замалчивать, а просто придадут им иную трактовку. И что под диктовку классовых и корпоративных интересов, выраженных «телефонным правом», суды из них будут выводить совершенно иные вердикты, чем диктует здравый смысл. Для Трампа это оказалось настолько болезненной неожиданностью, что, по сути, скорее всего, парализовало его волю к сопротивлению, которое после этих провальных для него судебных разбирательств продолжалось больше по инерции, чем в действительности.

Во-вторых — и это самое главное. Как и в первом случае, у Трампа, затеявшего в США, назовем эти вещи своими именами, подлинную революцию сверху, не оказалось внесистемного, массового силового ресурса. Того ресурса, который он в нужный момент смог бы эффективно противопоставить силовой машине государства, заставив ее заколебаться и, по мере развития противостояния, переходить на сторону народа. Организационного пара в формировании такого ресурса, помимо множества твиттер-свистков, хватило разве что на два крупных митинга в Вашингтоне. Причем в организацию второго из этих митингов, который и привел сыгравшего почти вничью Трампа к столь катастрофическим последствиям для себя и своих избирателей, явно встроилась, а затем и вмешалась противоположная сторона. Все, что связано и с походом толпы от Белого дома к Капитолию, и тем более с захватом Конгресса, очень сильно отдает откровенной провокацией. Как тут не вспомнить все те же московские события 3−4 октября 1993 года! Тогда после прорыва блокады Дома Советов и захвата лужковской мэрии восставшим, которые находились в километре от Кремля, услужливо подали автобусы, которые увезли их в далекое Останкино, под заранее подготовленный ельцинистами и щедро оплаченный гайдаровцами безжалостный расстрел.

Полиция занимает позиции перед Капитолием Скриншот видео Телеграм-канала @usaperiodical

А если говорить с точки зрения не тактики, а стратегии, то события в стиле нынешних вашингтонских при правильной постановке революционного вопроса должны были быть спланированы и задействованы на уровне штатов в качестве альтернативы и в режиме противодействия организованной демократами вакханалии BLM. И в условиях свободы владения оружием в американском обществе идеологически облечены в абсолютно законную форму права на восстание. Случись это хотя бы в десятке штатов, сильно заколебались бы от страха и наемные провокаторы от демократов, и местное командование полиции и национальной гвардии. Да и в спецслужбах, которые в итоге сработали против Трампа, вполне могли развиться и без того сильные настроения в пользу наведения порядка с помощью опоры на силовые ресурсы и силовую организацию населения. Понятно, что преимущественно белого и почти сплошь провинциального, рабочего и фермерского.

А сейчас что? Поезд ушел; главное, что проиграл Трамп, причем отнюдь не 3 ноября, а именно 6 января, — это не выборы, которые в буржуазном обществе по сути есть не что иное, как формализация воли элит (в марксизме право — это возведенная в закон воля господствующего класса). И это не итоги голосования в Конгрессе. Трамп потерял своих избирателей, за ними потерял свою политическую партию, которую, в отличие от большевистского опыта, не смог, хотя и пытался, сделать партией «нового», авангардного типа. И вследствие этого Трамп необратимо потерял свою лидерскую перспективу, позволив врагу отыграть многочисленные удары, пропущенные за эти четыре года и в ходе прошедшей избирательной кампании. Эта истина до конца, скорее всего, будет понята только тогда, когда немощного и выжившего от старости из ума Байдена в Белом доме сменит Камала Харрис. Читателю, в том числе американскому, не кажется ли, что это станет отнюдь не «повторением Обамы»? А трансформацией политической системы США в однопартийную с повальным переходом Демпартии на платформу BLM, которое стремительно превратится в новую правящую партию нового государства, по форме и содержанию неофашистского?

Камала Харрис Gage Skidmore

Собственно, если вернуться к началу этого материала, именно эта, предыдущая мысль больше всего и влияет на геополитические, даже можно сказать, геоисторические расклады. Во многих работах В. И. Ленина еще столетие назад неоднократно подчеркивалась мысль о том, что, потерпев неудачу в процессе своего классового контроля двухпартийной системы «правления одной головы с помощью двух рук», буржуазия рано или поздно перейдет к диктаторским, насильственным формам удержания своей классовой власти. Появление фашизма и нацизма стало подтверждением ленинской прозорливости. Но то был, назовем вещи своими именами, всего лишь «пилотный» проект глобальной буржуазии, замаскированной под немецкую идеологию при поддержке американских финансов, обреченный уже в силу недостаточности ресурсов. И это понимали и пытались предвосхитить и минимизировать последствия некоторые наиболее дальновидные представители нацистской элиты: приходят на ум имена заговорщиков против Гитлера из генералитета в 1938 году, а также Шелленберга, Шпеера, Шахта, организаторов операции «Валькирия» (покушения на Гитлера 20 июля 1944 г.). С окончательным поражением Трампа, а вместе с ним и феномена «трампизма», как триумфально витийствует Андерс Ослунд, печально известный своими оранжевыми настроениями и вкладом в продвижение либерального фашизма глобализации, на арену истории выходит главная, ударная сила глобальной буржуазии. Эта сила сумела консолидироваться и преодолеть внутренний барьер на пути к своему всевластию; перед ней остался только внешний барьер в лице России, внутри которой, увы, хватает собственных подобных сюжетов, и также не лишенного их Китая. Если суммировать, то с развязкой в США Рубикон пройден. Осталось только узнать, какой именно датой будущие историки назовут американское 6 января — 23 ноября 1923 года («пивной путч» в Мюнхене) или 30 января 1933 года (назначение Гитлера рейхсканцлером, интерпретированное нацистами как «захват власти»). Рано или поздно, непременно узнаем. Главное, чтобы осталось, кому вспоминать…

https://regnum.ru/news/polit/3158422.html

07.01.2021 В чем подлинный смысл партийной самокритики VIII съезда ТПК?

Владимир Павленко, 7 января 2021, 16:56 — REGNUM

Мир обсуждает сенсационную новость. На открывшемся в Пхеньяне очередном, VIII съезде правящей в КНДР Трудовой партии Кореи (ТПК) ее председатель и руководитель Государственного совета Ким Чен Ын открыто признал, что решения, принятые пять лет назад на предыдущем, VII партсъезде, остались невыполненными. Партийно-государственный лидер подверг итоги прошедшей пятилетки жесткой критике. Вот лишь некоторые выдержки из выступлений Кима — вступительного, при открытии съезда, и с докладом-отчетом ЦК ТПК седьмого созыва (2016−2021 гг.) о проделанной работе:

«Стратегия должна была быть реализована в прошлом году, но она сильно не соответствовала поставленным целям почти во всех секторах (народного хозяйства — В.П.)», а трудности, с которыми сталкивается страна, являются «беспрецедентными», «худшими из когда-либо существовавших»;
«Не допустить повторения (этих — В.П.) болезненных уроков» удастся только в том случае, если продвигать и расширять победы и успехи, которых мы достигли за счет пота и крови»; главным рецептом признано сохранение курса опоры на собственные силы («чучхе»), целью которого является достижение страной самодостаточности.

При этом аналитики и эксперты различных институтов, центров и прочих think tanks гадают на кофейной гуще, что именно побудило Кима сменить привычную для северокорейских лидеров «триумфальную» риторику. И поскольку достоверной информацией ввиду закрытости КНДР они не владеют, то все сводится к обсуждению не сути вопроса, а различных привходящих обстоятельств. Наиболее популярная версия, которую тиражирует южнокорейский Институт национальной стратегии (ИНС) в Сеуле, выглядит таким образом, будто Ким Чен Ын пытается создать себе образ «человечного» лидера, а не «полубогов», которыми воспринимались его предшественники — дед Ким Ир Сен и отец Ким Чен Ир. Вторая мысль экспертов ИНС, вслух не проговариваемая, но легко угадываемая и «подкупающая своей новизной», заключается в том, что объявить о недостатках удобнее всего на фоне успехов, которые в отчетном докладе констатированы на двух основных фронтах — борьбы с коронавирусом и укрепления обороноспособности. Первым из этих достижений является официально декларируемое отсутствие в КНДР случаев заражения коронавирусной инфекцией внутри страны. То есть Север Корейского полуострова эпидемия вообще не затронула, что особенно рельефно выглядит на фоне периодических вспышек заболевания на Юге, распространителем которого, помнится, в свое время оказался даже один военнослужащий из дислоцированного в Южной Корее воинского контингента США. Второе достижение, хорошо известное всем и даже ставшее предметом переговоров между Пхеньяном и Вашингтоном на высшем уровне, — последовательное создание в КНДР ядерного и термоядерного оружия, а сейчас — и стратегических средств его доставки через океан, в континентальную часть США. В канун и в первые дни Нового года западными СМИ живо обсуждаются перспективы проведения первого полноценного испытания Северной Кореей межконтинентальной баллистической ракеты собственного производства, причем в обсуждение темы вступил даже Пентагон.

Монумент основателя ТПК Ким Ир Сена на центральной улице Пхеньяна John Pavelka

Внешне все это действительно выглядит как внешние причины внутренних противоречий, ибо в отчетном докладе Ким Чен Ын связал фактический провал предыдущей пятилетки с эпидемией, бушующей в мире и существенно осложнившей перспективы глобальной экономики, а КНДР пусть в нее и не встроена, но все равно существует не в вакууме. Другим фактором переживаемых неудач, которые иностранные наблюдатели пытаются преподнести общественности как провоцирующие «внутреннюю напряженность», является режим санкций, введенных с подачи США против ключевых экспортных секторов северокорейской экономики — угольного, текстильного, частично продовольственного, а именно — производства морепродуктов. Третий фактор — ряд пережитых страной катастрофических наводнений. Однако так это выглядит только внешне. С одной стороны, представители недружественного к официальному Пхеньяну экспертного сообщества в связи с этим любят спекулировать на «системном» характере проблем КНДР, которые будто бы нельзя объяснить отдельными факторами, а только лишь общей «неэффективностью» модели хозяйствования, с привычным «либеральным» намеком на «фундаментальные» недостатки социализма. В подтверждение этого вывода ссылаются на данные различных учреждений, организаций и агентств ООН, указывающих на «хроническую нехватку» в КНДР энергетической обеспеченности, а также продовольствия. Однако при этом никто не пытается объяснить, почему такая же модель в условиях соседнего Китая не просто показывает жизнеспособность, а опережает весь мир по темпам роста, сохраняя сам рост даже в условиях пандемии, опрокинувшей остальные развитые экономики в фазу падения. С другой стороны, противореча кое в чем самим себе, те же самые эксперты пытаются утверждать, что КНДР попросту «не тянет» бремя военных расходов на создание ракетно-ядерного щита, и именно поэтому-де Ким в свое время согласился сесть за стол переговоров с Вашингтоном. Делаются предположения, что стремление сохранить и ядерную мощь, и приемлемый экономический рост «непременно» заставят северокорейское руководство торговаться в обмен на снижение напряженности в отношениях с США за отмену или смягчение санкций.

С этим трудно согласиться хотя бы потому, что здесь не нужно гадать: официальная позиция Пхеньяна, которая заключается в том, что условием пресловутой денуклеаризации Севера, который не является участником ДНЯО — Договора о нераспространении ядерного оружия, КНДР выдвигает гарантии безопасности с американской стороны. Но США давать такие гарантии не хотят, и понятно почему: во-первых, переговоры они вели ради переговоров, чтобы «доказать» мировому сообществу «добрую волю» и готовность договариваться, извлекая из этого политические дивиденды, на что Пхеньян в свое время и указал, подчеркнув, что не собирается играть в американские внутриполитические игры. В том числе предвыборные. Во-вторых, США, и не только в случае с КНДР, но и в других эпизодах, связанных с собственным односторонним отказом от договорных обязательств в стратегической сфере, пытаются сохранить себе свободу рук и потому попросту избегают любых конкретных обязательств.

Джо Байдену ввели первую дозу вакцины от коронавируса компании Pfizer Twitter.com JoeBiden

Кстати, в этих «аналитических» рассуждениях, в том числе касающихся перспектив проходящего VIII съезда ТПК, эксперты уже успели в очередной раз сесть в лужу. Перед партийным форумом, когда в конце декабря стали известны конкретные сроки его проведения, они принялись утверждать, что съезд сформулирует-де «новый» внешнеполитический курс КНДР в отношениях с США и Югом Корейского полуострова. Что на деле? Доклад Ким Чен Ына был полностью посвящен внутренней политике, а международная проблематика была обойдена. Теперь, спасая «честь мундира», эксперты срочно — уже с сегодняшнего утра — выдвигают новую версию. Оказывается, внешняя проблематика не прозвучала не потому, что ошиблись эксперты, а ввиду того, что руководство КНДР «берет паузу» до инаугурации Джозефа Байдена и ждет его первых шагов, хотя уже сейчас ясно, и эксперты это признают, что никаких послаблений санкций от нового хозяина Белого дома не ожидается; более того, в отличие от Дональда Трампа, который пошел на прямой диалог с Кимом, чтобы «ущучить» демократов, о чем прямо заявил Бараку Обаме, Байден и встречаться с лидером КНДР не захочет. И в Пхеньяне хорошо это понимают и заранее передали американскую тематику во внешней политике под кураторство младшей сестры Ким Чен Ына — Ким Ё Чжон. То есть резко снизили уровень не только диалога, но и контактов. К тому же если было бы нужно дождаться приведения к президентской присяге Байдена, то что мешало назначить открытие съезда, скажем, на 30 января?

Так почему же на съезде такому откровенному критическому разбору подверглось положение дел в экономике? На самом деле? Не следует искать черную кошку в темной комнате, ибо ее там нет. Очень многое объясняет следующий фрагмент из отчетного доклада Ким Чен Ына, где он указывает на существование до сих пор не только за пределами, но и внутри страны «всяких вызовов, препятствующих усилиям и продвижению КНДР, борющейся за непрерывное достижение новых побед в строительстве социализма». Не исключено, что это — главная мысль доклада, и понятно, что если под внешними недружественными силами подразумевается коллективный Запад во главе с США, то какое содержание вкладывается в пассаж о том, что такие силы существуют «внутри страны»?

Ким Ир Сен и Ким Ду Бон на совместном пленуме ЦК Новой народной партии и Коммунистической партии Северной Кореи. 28 августа 1946 года

КНДР — социалистическое государство, политическая стилистика в котором, вслед за КНР, сформировалась и укоренилась под сильным влиянием советской сталинской традиции. Проблемы же, с которыми столкнулось социалистическое строительство в нашей стране и в народном Китае, до определенного момента решались похожими способами. Это прежде всего переформатирование правящей партии с переходом к упорядоченной модели партийного руководства. Легализация принятых решений осуществлялась наведением порядка в регулярности партийных съездов. И в СССР, начиная с 1952 года, когда после тринадцатилетнего перерыва состоялся XIX съезд КПСС, и в Китае, где на IX съезд КПК в 1969 году, на завершающем этапе Культурной революции, собралась, по сути, уже другая по составу партия, нежели в 1956—1958 годах, на двух сессиях VIII съезда. С этих отправных точек и в СССР, и в КНР съезды проводились по четкой схеме каждые пять лет. Это было общим местом, несмотря на расходящиеся направления, по которым двинулись КПСС и КПК. Проблема бюрократизации и засилья чиновной коррупции, поразившая обе страны, в них решалась по-разному. В Советском Союзе партийная номенклатура, переродившись, сдала социализм вместе с единой страной. В Китае внутри КПК долгое время шла борьба, промежуточный итог которой был подведен в 2012 году на XVIII съезде, когда началась беспрецедентная борьба с коррупцией, очистившая партию от перерожденцев и вернувшая ей авторитет в народе.

Теперь КНДР. Предыдущий, VII съезд был первым после перерыва в 36 лет (!), чрезвычайно длительного даже по меркам, привычным для социалистических стран. Очень похоже, что, двигаясь тем же маршрутом, что СССР и КНР, Северная Корея подошла к той же самой развилке, перед которой вместе оказались, но по-разному ее прошли КПСС и КПК. И тезис Ким Чен Ына насчет наличия в стране, а значит и в партии, где сосредоточено 100% руководящих кадров и которая сама по себе является источником таких кадров, «сил, препятствующих продвижению страны по пути социалистического строительства», в этой связи очень показателен. С одной стороны, он повторяет соответствующие предупреждения И. В. Сталина и Си Цзиньпина, а с другой, ориентирует партию на борьбу с этими силами. То есть на политическую кампанию по их подавлению в целях преодоления сопротивления курсу центра. Об этом же говорит и другой тезис доклада — о необходимости дальнейшей консолидации партии в борьбе за самодостаточность страны. С большой вероятностью следует, на наш взгляд, ожидать, что главный итог VIII съезда ТПК, как и XVIII съезда КПК, помимо утверждения планов на новую пятилетку, будет заключаться в выработке определенных критериев лояльности этой линии партийных кадров и, следовательно, в освобождении от тех, которые этим критериям не будут соответствовать. Ким Чен Ыну, как молодому лидеру, чей приход к руководству партией и страной в свое время далеко не всеми в северокорейской элите был воспринят однозначно, потребовалось длительное время лавирования с целью укрепления своей власти. И только сейчас этот «переходный» период, по всей видимости, можно считать завершенным, поэтому консолидация партийных рядов и встала в актуальную повестку дня.

Монумент в честь 50-летия основания ТПК. Пхеньян Bjørn Christian Tørrissen

Не будем предвосхищать, в какой именно форме эта консолидация будет происходить. Здесь не нужно гадать: жизнь все равно окажется богаче любых аналитических измышлений и схем. Она все покажет. Но вот в том, что, оказавшись на той самой советско-китайской исторической «развилке», ТПК во главе с Ким Чен Ыном выбирает маршрут КПК, а не КПСС, сомневаться не приходится. Именно это, скорее всего, и является главным выводом из событий в Пхеньяне, которые так шумно и так, мягко говоря, не вполне профессионально, без учета «родственного» опыта, как будто «с чистого листа», обсуждаются экспертным сообществом. КНДР вступает в новый этап своей истории, именно поэтому внешние вопросы, которые раньше предъявлялись северокорейской общественности в первую очередь, отходят на второй план под влиянием внутренних. Это очень большая и важная трансформация, истинные итоги и последствия которой мы все узнаем значительно позже. Но узнаем обязательно, поэтому пока не будем торопить события.

https://regnum.ru/news/polit/3158003.html

04.01.2021 Кто и зачем нагнетает напряженность между Китаем и Индией?

Владимир Павленко, 4 января 2021, 13:18 — REGNUM

Британские СМИ в своем репертуаре и занимаются излюбленным занятием — провоцируют конфликты и устраивают в этих целях информационные провокации. В последние дни ушедшего года бывшая королевская, но сегодня стремительно желтеющая The Times поместила на своих страницах инсинуацию о том, что Индия и Китай якобы находятся на грани войны, что выражается в резком, почти на 100 тыс. военнослужащих, усилении воинских контингентов двух стран в приграничных регионах.

О каких конкретных точках будто бы нового противостояния идет речь, не сообщается; автор расплывчато говорит о том, что это происходит «высоко в Гималаях», нисколько не смущаясь, что длина этой высочайшей в мире горной системы такова, что идентифицировать такие точки невозможно. Это не случайно: мировые СМИ в целом очень охотно подхватывают все новости из зоны китайско-индийской границы. Будь то область Ладакх в ее западном секторе, плато Доклам (Дунлан) в центральном или штат Аруначал-Прадеш в восточном секторе. Однако в эти дни никаких новостей о противостоянии не приходило; напротив, китайское информационное агентство Синьхуа со ссылкой на официального представителя министерства обороны КНР Тань Кэфэя 31 декабря сообщило о том, что Пекин и Дели проводят пограничные консультации в преддверие девятого раунда переговоров на уровне военного командования двух стран — командиров корпусов. Китайское военное ведомство специально подчеркнуло, что пограничная обстановка на этом фоне остается спокойной и стабильной. Опровержений этой информации из Дели не поступало. Стало быть, никакого обострения нет, и материал в The Times — это откровенный фейк или, если выражаться точнее, информационная провокация.

Вооруженные силы Индии Mil.ru

Зачем? По ряду причин. Во-первых, у британской стороны исторически «рыло в пуху». Именно Лондон в свое время, воспользовавшись Синьхайской революцией в Китае (1911−1912 гг.), после которой «независимость» провозгласил Тибет, подписал с мятежной территорией сепаратный договор о разграничении от имени Индии, находившейся в колониальном владении Британской империи. Вскоре после Второй мировой войны Индия получила независимость (1947 г.), а через год после провозглашения КНР Тибет вернулся в состав нового китайского государства (1950 г.). Дели, исходя из своих интересов, которые затем и принялись эксплуатировать бывшие колонизаторы, настаивал на актуальности всех документов, подписанных властями Тибета во время нахождения вне Китая. Пекин же считал его временное отторжение незаконным и эти документы не признавал. Уже в 1962 году это привело к прямому военному столкновению двух стран, которое Китай выиграл, занял ряд «спорных» территорий. Но ввиду негативной реакции мирового сообщества с главной из них — из штата Арунчал-Прадеш — вынужден был отступить. Иначе говоря, уходя из Индии, англичане не только выделили из нее Пакистан, спровоцировав столкновение двух частей бывшей колонии, но и подложили мину под китайско-индийские отношения. Разумеется, Лондон не хочет исторических экскурсов, чтобы лишний раз не привлекать внимания к своей неблаговидной роли в тех событиях. Вот и перекладывает ответственность с собственной больной головы на других, спекулируя на их противоречиях и подменяя поиск их причин копанием в деталях. Деталей, касающихся обострений пограничных споров между Китаем и Индией в материале The Times приводится много. Это и противостояние в мае-июне в упомянутом Ладакхе, в ходе которого Дели-де потерял 260 кв. км «стратегически важной территории». И спекуляции вокруг того, что якобы имела место «настоящая война», которую обе стороны отрицают, чтобы не привлекать внимания: Китай — к своей победе, а Индия — к своему поражению. И критические стрелы в адрес индийского премьер-министра Нарендры Моди, который-де «не хочет» противостоять Китаю и, по мнению автора публикации, «сдает» национальные интересы, хотя сам и пришел к власти под лозунгами защиты национальной безопасности, и многое другое.

Во-вторых, и это уже имеет прямое отношение к современности, Лондон крайне «недоволен» Китаем по целому ряду причин. Суверенная политика КНР в бывшем британском Гонконге, ныне — китайском Сянгане, у англичан «в печенках». Когда в автономии, ставшей символом успешной реализации принципа «одна страна — две системы», вспыхнули массовые беспорядки, и официальные власти, и политики Соединенного Королевства поддержали протестующих. Разумеется, закрыв глаза на деятельность собственной агентуры влияния среди их лидеров. Однако британцы, попытавшиеся «дирижировать» беспорядками, которые именовали «восстанием», а на деле они превратились в вооруженный мятеж, с ситуацией не совладали и ее с треском проиграли. Тогда к «делу» подключился Вашингтон, который, перехватив «эстафетную палочку» у Лондона, вовлек во внутренний конфликт в Китае ради его разжигания даже собственное генеральное консульство, принявшееся устраивать для протестных лидеров специальные инструктажи. Это просочилось в СМИ, и разразился грандиозный скандал, ставший катализатором и без того быстрого ухудшения китайско-американских отношений. Но показательно даже не это, а то, с каким неподдельным рвением проигравшиеся в Гонконге англичане сегодня поддерживают американцев, демонстрируя показательную готовность таскать им каштаны из огня в информационном поле. И не только.

Флаг Британского Гонконга и флаг Великобритании во время протестов в Гонконге Studio Incendo

Имеется и еще один важный аспект. Хорошо известно, что Британия имеет «особые» отношения с Японией. Когда Дональд Трамп объявил о том, что США покидают проект Трансатлантического партнерства, британские лидеры даже предлагали японцам договориться о собственном участии в нем вместо Вашингтона, правда неудачно. Поэтому вхождение Токио во ВРЭП — Всестороннее региональное экономическое партнерство, сформировавшее в Азии гигантскую зону свободной торговли вокруг Китая, но без участия Индии, в Лондоне посчитали ударом по своим и по американским интересам, а заодно и поводом активизировать подзуживание Индии на дальнейшую конфронтацию с Поднебесной. Обратим внимание: Британия давно уже не мировая держава; и в политическом, и в военном отношении она представляет собой американскую марионетку и пресловутый «непотопляемый авианосец» США. Безвозвратно минули те времени, когда Сесил Джон Родс, идеолог британского имперского доминирования, высокомерно предлагал «вернуть США в Британскую империю». И то, с каким «неподдельным энтузиазмом» Лондон ныне отстаивает американские интересы, не добавляет ему солидности и суверенитета. Показательно: в том, что касается Индии, англичане идут ва-банк и готовы терять лицо, солидаризуясь против нынешнего индийского премьера в Дели даже с оппозицией. Имя этой оппозиции в материале The Times стыдливо умалчивается, но ясно, что речь идет о партии Индийский национальный конгресс (ИНК), которая в свое время и возглавила широкое народное движение сопротивления британскому колониальному владычеству, добившись провозглашения независимости. То есть англичане согласны «типа забыть» то, во что им обошлись достижения семейства Ганди на ниве антиколониальной борьбы, лишь бы насолить Пекину. Верный признак, что у Туманного Альбиона «что-то не срослось», причем, нечто важное.

Владимир Путин, Нарендра Моди и Си Цзиньпин Kremlin.ru

В-третьих, нападая в информационном плане и на Китай, и на политику Н. Моди, автор британского материала тем не менее горячо поддерживает совершенствование индийской приграничной военной инфраструктуры — новые дороги, туннели и взлетно-посадочные полосы, которые позволяют быстро развернуть и нарастить группировку войск. И обвиняет Китай, что он начал это делать «первым», а теперь «выступает против» таких же индийских действий. Подобное британское шараханье из стороны в сторону можно объяснить дефицитом реального влияния Лондона на ход событий. Ведь и Китай, и Индия, да и Пакистан — участники ШОС, причем, вместе с Россией, к которой у британцев «свой» исторический «счет». Наличие такого, как эта международная организация, инструмента урегулирования противоречий обесценивает западное влияние не только на Пекин, но и на Дели, с чем англичанам согласиться трудно. И в конце концов, ведь это именно англичане более ста лет назад стали основоположниками классической геополитики, суть которой Хэлфорд Маккиндер изложил как перманентную экспансию морских держав, прежде всего самой Британии, в сухопутный евразийский Хартленд. Ирония судьбы в том, что «Большую Игру» Лондон проиграл именно тогда, когда эти идеи выдвигались; исполнителем их стали уже американцы. Но даже оставаясь в их тени, «стратеги» Туманного Альбиона продолжают мечтать об имперском реванше. Между тем проект «глобальной перезагрузки», продвигавшийся Техасским соглашением 2005 года, предполагал фактическое объединение двух берегов Атлантики уже к 2015 году. Те сроки давно прошли, и план потерпел неудачу. Однако британская сторона никак не может забыть, что «мировой центр», траекторию движения которого из страны в страну и с континента на континент описал лондонский стратег и кукловод Арнольд Тойнби, по этому проекту должен был вернуться на Британские острова транзитом через локальный альянс китайского Юга («Большого залива») с Сингапуром и Австралией. (Для справки: регион «Большого залива» объединяет наиболее развитую южную провинцию Гуандун со специальными автономными районами Сянган и Аомэнь). Помешал быстрый подъем Китая, который после прихода к власти Си Цзиньпина кардинально укрепил суверенитет страны, чего Лондон Пекину простить не может. Вот и интригует против него с кем угодно.

Мораль сей «басни» очень простая. Фейки, как и звезды, зажигаются не сами по себе, а когда это кому-то нужно. Видимо, англичан «прижало». Вот они и переводят стрелки мирового внимания прочь от своих собственных проблем — будь то ожидаемая в апреле «смена караула» в «игре престолов» или кульбиты Даунинг-стрит, без сомнений и внутренних терзаний сдавшей Трампа, как только за океаном нарисовался новый «сюзерен». Для этого, как известно, все средства хороши.

Народное творчество. Трамп и Джонсон (сс) Sam Saunders

Чем это для Лондона закончится? Да ничем особенно: американцы к играм вассалов особого интереса не проявляют, а Китаю британские спекуляции — как слону дробина. Индии — и той мнение Лондона далеко не равнозначно мнению Вашингтона. Более того, там к «заботе» англичан по понятным историческим причинам относятся с очень серьезным подозрением. Очень сомнительно, что за Туманный Альбион «впряжется» и Япония: у Токио с Пекином собственные счеты, и там не горят желанием «размениваться» на чужие. Нет единства и в рядах самой британской элиты, в которой разрываются между «атлантической солидарностью» и амбициями собственного имперского реванша — зачем иначе был нужен Brexit? Нужно ли продолжать поиски черной кошки в темной комнате, где ее нет, или предпочтительнее отдать приоритет реальным проблемам Британии, к которым китайско-индийская граница, что бы там ни происходило, никак не относится? Похоже, однозначного ответа на этот риторический вопрос Лондон, грезя имперскими «фантомными болями», не находит.

https://regnum.ru/news/polit/3156746.html

31.12.2020 Итоги уходящего 2020 года: взгляд из Пекина

Владимир Павленко, 31 декабря 2020, 06:50 — REGNUM

В Китае одновременно с объявлением о предстоящем 31 декабря телевизионном обращении лидера страны Си Цзиньпина в связи новогодним праздником, опубликован перечень самых важных мировых событий и тенденций уходящего 2020 года. Список представлен информационным официозом — агентством Синьхуа. Поскольку международные приоритеты в Поднебесной существенно отличаются от Запада, даже акценты общепризнанных событий обычно расставляются иначе, российской аудитории небезынтересно будет узнать, что же считают главным и наиболее важным в этой стране, которая является ближайшим стратегическим партнером и союзником России.

Главным событием №1 ожидаемо названа эпидемия коронавируса, которая именуется «проверкой государств на прочность». Отмечается, что общее количество заболевших в мире только по официальным данным ВОЗ превысило 80 млн человек, а число погибших составило почти 1,8 млн. Подчеркнув беспрецедентные масштабы китайской гуманитарной операции по оказанию помощи другим странам в борьбе с эпидемией, Синьхуа обращает внимание на деструктивную позицию США. Характеризуя ее как «политический вирус», китайская сторона отмечает большой масштаб негативных последствий американской позиции для международного противоэпидемического сотрудничества. Пекин можно понять: относительно быстрое преодоление весенней ковид-вспышки в Поднебесной и отсутствие в стране эпидемической «второй волны», охватившей большинство развитых стран мира, резко контрастирует с размерами вирусной катастрофы в США, стране — источнике «политического вируса». Между строк китайской аналитики неизменно сквозит понимание того, что основные аспекты эпидемии, связанные с большой политикой, выдают стремление Вашингтона перевалить ответственность за это событие с больной головы на здоровую, то есть с американской на китайскую. Еще в феврале, на пике уханьского карантина, посол КНР в России Чжан Ханьхуэй приводил статистику, в соответствии с которой количество жертв «сезонного гриппа» в США на тот момент уже доходило до 14 тыс. человек. Все ли они погибли именно от гриппа, или настоящим источником ковида являются Штаты? — этот вопрос китайская сторона оставляет без ответа, но именно оставляет его, а не снимает с повестки дня. И думается, это справедливо.

Вторым по важности событием Пекин называет мартовскую инициативу Си Цзиньпина о создании единой системы глобального здравоохранения, которую он затем на саммите «Группы двадцати» в ноябре предложил применить для оценки персональных эпидемических рисков. С одной стороны, идеологема о «сообществе единой судьбы человечества», выдвинутая китайским лидером в контексте перехода от создания в стране общества «среднего достатка» к развернутому социалистическому строительству, — серьезная и аргументированная альтернатива захлестнувшему мир «дикому капитализму». С другой стороны, возможное ущемление гражданских прав, которыми неизбежно сопровождается любая система персональной идентификации, которая именно поэтому не принимается религиозной традицией, диктует неоднозначное отношение к этой инициативе. И если говорить о социализме взамен капитализма, то начинать все-таки нужно, видимо, не с проблематичных, а с безусловных вещей. С таких, что на примере самого Китая уже доказали безусловные преимущества социализма, например, с очень успешных итогов борьбы в стране с бедностью и нищетой, которая выступает своего рода символом восстановления социальной справедливости.

На третьем месте в «табели о рангах» мировых событий 2020 года, по версии Синьхуа, — «облачная» противовирусная дипломатия Си Цзиньпина, начало которой, как отмечается, было положено 26 марта выступлением на экстренном «противоэпидемическом» саммите все той же «двадцатки». Тема эпидемии при поддержке Китая и его лидера была поставлена в центр деятельности ВОЗ, стала ключевым вопросом саммита Китай — Африка, послужила ядром целого ряда двусторонних мероприятий и встреч, посвященных отмечавшему в этом году 75-летию ООН. Отдельная часть этого пункта китайской стороной посвящена быстрому и динамичному развитию отношений КНР с Российской Федерацией. Процитируем: «Под стратегическим руководством лидеров КНР и РФ китайско-российские отношения всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия, вступающие в новую эпоху, продемонстрировали стабильность, прочность, устойчивость, мощную жизненную силу и способность противостоять давлению». Здесь, как говорится, ни прибавить, ни убавить.

Четвертая позиция среди мировых событий отведена волнениям в США, связанным с леворадикальным движением BLM, причем Синьхуа подчеркивает, что вызвавшие их противоречия носили расовый характер, обращая тем самым внимание на дискриминационный, несправедливый внутренний характер американского общества. Системный характер этих противоречий, по мнению китайской стороны, является фактором, существенно углубляющим существующий в США социальный раскол. Здесь хотелось бы пояснить, что мы, в России, на эти вопросы смотрим несколько иначе, отдавая отчет в том, что вакханалия, которую устроили погромщики из BLM, имеет не столько расовую, сколько политическую природу. И отражает ту борьбу, в том числе предвыборную, которую вели против Дональда Трампа концептуальные центры «глубинного государства», тесно связанные с Демократической партией. Однако следует понимать, что «сто лет унижений», которым подвергался Китай после Опиумных войн XIX века, когда ведущие западные державы по сути превратили его в полуколонию, навязав грабительские и унизительные договоры и правила игры, не могли не оставить глубокого отпечатка в национальном менталитете. Разрыв с последствиями этой трагедии для Китая важен как с социальной точки зрения, отражающей противостояние социализма капитализму, так, не меньше, а возможно и больше, с национальной. В китайском прочтении та эксплуатация, которой он подвергался почти столетие, до самого создания в 1949 году КНР, воспринималась через призму не только этнической, но и расовой подоплеки. И эту часть исторической памяти китайского народа, которую нам транслирует Синьхуа, как минимум нужно понимать и уважать, осознавая, что за ней стоят коллективная и личные трагедии десятков и сотен миллионов людей, безвременно оборванные жизни, искалеченные судьбы, фрагментация страны и т. д.

Протесты движения Black Lives Matter (BLM) в США (сс) David Geitgey Sierralupe

Пятым годовым событием в перечне Синьхуа названа досрочная отставка японского экс-премьера Синдзо Абэ и избрание вместо него лидером правящей ЛДП и новым премьер-министром Есихидэ Суга. Китайская сторона всячески подчеркивает, что от перемены мест этих «слагаемых» сумма не изменилась, и кабинет Суга проводит ту же самую политику, что и кабинет Абэ, а сам новый премьер не скрывает преемственный характер своей политики прежней «генеральной линии», особенно в сфере дипломатии и безопасности. Авторы материала не расшифровывают этот тезис, хотя понятно, что от политики Токио за версту веет махровым реваншизмом. Российская и китайская позиции и по отношению к этой линии связаны, во-первых, с вопросами исторической памяти. Япония — единственная бывшая страна-агрессор, одна из инициаторов и поджигателей Второй мировой войны, которая, по сути, отказывается признавать ее итоги. И понятно, что прикрывается она при этом американо-японским военным союзом, который и является краеугольным камнем японской «политики безопасности», а заодно и утверждает по сути побежденный и оккупированный статус Токио по отношению к Вашингтону. Во-вторых, Москву и Пекин в равной мере беспокоит фактическое возрождение реваншистского милитаризма Японии, сохраняющей и обостряющей территориальные противоречия как с Россией, так и с КНР, которые она пытается решить в свою пользу и за счет наших двух стран. В-третьих, продолжается милитаризация Японии, связанная с ползучим пересмотром «мирных» положений ее конституции 1947 года, написанной под диктовку оккупационной администрации американского генерала Макартура, и на это сегодня закрывают глаза именно американские оккупанты. И понятно, почему они это делают: Токио — не просто «дальневосточная Англия» с его статусом «непотопляемого авианосца» США, это еще и мощная промышленная и военная держава, руками которой Белый дом, Госдеп и Пентагон, возможно, собираются разрешать свои противоречия с потенциальными противниками, в списке которых Россия и Китай занимают первые и ключевые позиции.

Премьер-министр Японии Есихидэ Суга Japan.kantei.go.jp

Шестое событие — поддержка Генеральной Ассамблеей ООН на ее юбилейной, 75-й сессии многостороннего принципа современного устройства мира, который исключает доминирование одной сверхдержавы, и понятно, что это является серьезным ударом по интересам и международному престижу США, объективно ослабляя вашингтонские амбиции в мире. «Международный консенсус» по углублению реформы системы глобального управления, поддержанный генсеком ООН Антониу Гутерришем, для Китая важен ввиду того, какое он вкладывает содержание в этот тезис. Китайская дипломатия в настоящее время продолжает настаивать на поэтапном расширении допуска развивающихся стран, неформальным лидером которых является Пекин, к рычагам принятия ключевых международных решений. Путь к этому видится в интернационализации управления глобальными институтами, внутри которых, по мнению Китая, Запад должен подвинуться, умерить амбиции и перейти к более справедливому и равноправному диалогу и распределению власти и влияния. Китай не обольщается, понимая, что добром Запад на это не пойдет. Поэтому пропагандистский нажим на Вашингтон и другие западные столицы коллективными усилиями «третьего мира» Поднебесная дополняет строительством параллельной системы институтов, внутри которой уже можно назвать Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Новый банк развития БРИКС, а также международные организации и объединения — ШОС и тот же БРИКС.

Председатель КНР Си Цзиньпин Gov.cn

Важнейшей частью этой стороны вопроса является несколько упущенное, на наш взгляд, Синьхуа совместное с Россией отстаивание исторической памяти, о котором договорились лидеры наших стран — Владимир Путин и Си Цзиньпин — в дни празднования Великой Победы во Второй мировой войне.

К седьмому важнейшему событию отнесен сентябрьско-октябрьский вооруженный конфликт в Нагорном Карабахе, результатом которого стало существенное изменение баланса региональных сил, а также — это особенно важно подчеркнуть — существенное укрепление позиции и влияния России, занявшей принципиальную позицию по остановке военных действий. Китайская сторона указывает, что осенний военный кризис в зоне карабахского конфликта потребовал более широкой координации России и Турции. Здесь, однако, следует подчеркнуть и еще одну вещь, которую наши китайские коллеги, возможно, недооценивают. Ход и исход военных действий показал, что путей достижения компромисса в регионе между соседями как не было, так и нет; не в состоянии повлиять на это и внерегиональные игроки, подобные Турции и тем более США. Главная проблема Анкары в том, что дальнейшее укрепление ее влияния в Азербайджане грозит этой постсоветской республике «шагреневым» сокращением или даже утратой суверенитета и превращением в турецкую провинцию. В Баку это хорошо осознают, поэтому и выбрали именно трех-, а не четырехсторонний, с участием Турции, формат кризисного урегулирования, по сути отстранив от него внешние силы. Следовательно, в Баку более, чем в продолжающем фронду Ереване, по умолчанию признается, что мир в Закавказье возможен только при лидирующей роли России, исторически, из века в век, отвечающей за стабильность этого региона. И если говорить о недавней войне в Нагорном Карабахе, то это главный из нее вывод.

Восьмым важнейшим событием в мире Синьхуа называет «вирусную» рецессию мировой экономики. Со ссылкой на данные МВФ указывается, что сокращение глобального ВВП на 4,4% является худшим падением мировой экономики со времен Великой депрессии конца 20-х и 30-х годов прошлого столетия. Авторы материала подчеркивают, что хотя до экономического «выздоровления» еще далеко, нужно видеть и позитивные моменты, связанные с быстрым развитием в условиях пандемического кризиса прикладного применения новых технологий, а также «бесконтактной» экономики.

Работники в масках на предприятии в Китае Gov.cn

Девятое место отведено недавнему подписанию ВРЭП — соглашения о Всестороннем региональном экономическом партнерстве, которое объединило в рамках Юга и Юго-Востока Азии в единую зону свободной торговли (ЗСТ) Китай с рядом других стран. Прежде всего, с «десяткой» АСЕАН, сближение с которыми Пекина является важным фактором региональной и глобальной стабильности уже потому, что существенно ограничивает в этом регионе возможности, в том числе военные, Вашингтона. А также с некоторыми американскими сателлитами — Японией, Южной Кореей, Австралией, Новой Зеландией и с Индией, участником ШОС и БРИКС, которая одновременно все более тяготеет в вопросах безопасности к США, и это их сближение носит подчеркнуто антикитайский характер. Синьхуа особо отмечает геоэкономический характер ВРЭП, связанный с расширением свободы мировой торговли и инвестиций, а также придаваемый регионом импульс росту глобальной экономики. Но мы же хорошо понимаем, что существуют и геополитические факторы, которые самым непосредственным образом связаны с оформлением мощнейшей ЗСТ, не уступающей западному ЕС, а также с расширением экономической самостоятельности от США указанных американских сателлитов, прежде всего Токио и Сеула, что обусловлено их сближением с Пекином. Главный урок для России — более интенсивный разворот на Восток и более широкое участие в азиатской интеграции, возможности для которой создаются расширением российско-китайского партнерства и ускоренным сопряжением стратегий «Пояса и пути» и ЕАЭС.

Наконец, десятым по важности мировым событием Синьхуа называет европейскую «фишку» — торговое соглашение между ЕС и Великобританией, которое, по мнению китайской стороны, предотвратило их существенный «взаимный проигрыш» в случае разрыва без этой сделки. Особо отмечается, что Brexit — это фактор, который изменил европейский ландшафт. И тем самым оказал влияние на мировую политику и экономику.

Так видят «карту» мировых событий в Пекине. Вполне логично, что эта карта выглядит китаецентричной. Во-первых, Поднебесная — важнейший центр мировой экономики, причем единственный, который в условиях кризиса умудрился не упасть, как остальные, а сохранил позитивную, пусть и не такую впечатляющую, как ранее, экономическую динамику роста. Во-вторых, Пекин безусловно озабочен расширяющимся противостоянием с США, и в китайских элитах существуют силы, рассчитывающие на потепление двусторонних отношений при Джозефе Байдене. Поскольку никакого смягчения на самом деле не ожидается, а динамика обострения вызвана объективными причинами, которые хорошо отражаются представлениями о «ловушке Фукидида», позиции этих сил в дальнейшем неизбежно подвергнутся эрозии. И будут ослаблены, чему в немалой мере содействуют политические тенденции в Китае, запущенные конституционными изменениями 2018 года. В-третьих, эти тенденции продолжают объективно сближать стратегические интересы и позиции Китая с Россией, превращая их отношения в важнейший стабилизирующий фактор мировой политики и мировой расстановки сил. И в этом смысле китайский взгляд на мировую динамику, откровенно говоря, мало отличается от российского. Разве что наша сторона наделяет ряд представленных позиций взгляда из Пекина собственной, несколько иной перспективой.

https://regnum.ru/news/polit/3155349.html

27.12.2020 Почему и с чем выступил в демократическом официозе Роберт Гейтс

Владимир Павленко, 27 декабря 2020, 14:09 — REGNUM

Роберт Гейтс, отставной директор ЦРУ (1991−1993 гг.) и шеф Пентагона (2006−2011 гг.), с одной стороны прагматик, а с другой — ненавистник России, «победу» над которой в холодной войне он отмечал прохождением «парадным» маршрутом по Красной площади, разразился программной статьей в демократическом официозе The New York Times. Опередив инаугурационную речь Джозефа Байдена, Гейтс попытался сделать затравку к коррективам американской внешней политики, явно апеллируя к своему «моральному праву» это сделать в силу пребывания во власти как при республиканской, так и при демократической администрациях и олицетворения тем самым «двухпартийного консенсуса». Точнее, его восстановления, ибо удар, нанесенный этому консенсусу подведением итогов голосования, будет давать о себе знать еще долго.

Гейтс поступил тонко: зацепившись за основные обещания Байдена, сделанные в ходе предвыборной гонки, он попытался развить их в практической плоскости, предложив ряд конкретных мер и шагов по восстановлению американского влияния среди союзников и в мире, пошатнувшегося при Дональде Трампе. Предлагаемые Гейтсом меры, условно говоря, делятся на три группы и относятся не только к основным геополитическим оппонентам, но и к другим субъектам и объектам глобальных процессов. Во-первых, к Китаю и России, во-вторых, к международным организациям, курс по отношению к которым предлагается существенно изменить, а также, в-третьих, к партнерам по НАТО. Как ни парадоксально, последняя часть, хотя текст с нее начинается, самая интересная, главным образом потому, что за ней скрывается суть и смысл претензий на возрождение американского глобалистского гегемонизма. Но к этому мы еще подойдем, пока же начнем с того, что произнесено в адрес противников США — Пекина и Москвы.

Роберт Гейтс Defense.gov

Рассуждая о «многомерном соперничестве» с Китаем, а также о других «транснациональных вызовах», среди которых со всей очевидностью угадывается и российский, Гейтс очерчивает определенный круг подходов к их решению, раскладывая их по полочкам. Первый аспект он относит к внутренней организации властных институтов самих США. Гейтса сильно беспокоит, что «мирные» министерства и ведомства американской администрации, не входящие в номенклатуру Совета по национальной безопасности (СНБ), никоим образом не вовлечены в реализацию внешних стратегий, что, по его мнению, необходимо исправить. Далее он считает, что нельзя откладывать назревшую реформу Госдепа; преодолеть сопротивление внутреннего лобби в дипломатическом ведомстве, которое противится его наделению инструментами гуманитарно-культурного влияния (то есть «мягкой силы»), предлагается за счет расширенного финансирования как Госдепа в целом, так и конкретных, вновь передаваемых в его ведение направлений.

Второе, чем озабочен этот без сомнения влиятельный американский стратег, — чрезмерное применение Вашингтоном «карательной» кувалды «санкций и тарифов» (первое, как мы понимаем, относится прежде всего к России, а также к Ирану, второе — к Китаю). От них предлагается перейти к «позитивной мотивации» действий иностранных объектов давления, в том числе американских оппонентов, которые будут находиться в русле интересов США. Меньше наказывать за противодействие, зато больше поощрять за «примерное поведение», в том числе за отказ от противодействия — так звучит этот посыл в адрес Москвы и Пекина. И здесь, помимо традиционного принципа «разделяй и властвуй», отчетливо просматривается стремление к воссозданию системы двусторонних альянсов, о роли которых в продвижении американского влияния в последнее время говорится достаточно часто. Очерчивая круг ответственности Госдепа, Гейтс предлагает вернуть ему ответственность за осуществление «публичной» (то есть, в нашем понимании, «народной») дипломатии, усилив соответствующий сектор и наделив его прямым служебным доступом к госсекретарю. Здесь самое время отметить, что метод «позитивной мотивации», разработанный в свое время англосаксонскими think tanks применительно к управлению массовым общественным поведением, сегодня в предложениях Гейтса распространяется и на институты. Инструментом их вовлечения в продвижение «мягкой силы» Вашингтона взамен «дипломатии канонерок и доллара» предлагается сделать государственное финансирование. Хочешь денег — вертись и зарабатывай, — этот принцип предлагается распространить на государственные учреждения, что показывает неизменность глобалистского курса на «приватизацию» институтов. Важное место отводится интеграции с институтами ряда далеко идущих недавних президентских инициатив, реализацией которых прежде занимались частные структуры. Упоминаются чрезвычайный план Джорджа Буша — младшего по борьбе со СПИДом (President's Emergency Plan for AIDS Relief), создание корпораций «Вызовы тысячелетия» (Millennium Challenge Corporation) и финансирования международного развития (U.S. International Development Finance Corporation), а также план Барака Обамы «Электроэнергия Африки» (Power Africa), достоинством которого признается поддержка обеими палатами Конгресса, несмотря на контроль над ними разных партий. Как представляется Гейтсу, положительные примеры частно-государственной интеграции способны обеспечить олигархическим корпорациям необходимый интерес и мотивацию к более активному противостоянию «недружественным» геополитическим проектам, среди которых на передний план выводится китайская инициатива «Пояса и пути». Именно частный сектор наделяется в предложениях Гейтса непосредственной ответственностью за противодействие этому и другим китайским и российским проектам, и это ясно указывает на расширение прежней географии противостояния времен холодной войны. Тогда, как помним, эпицентром конфронтации в США и на Западе выступали государственные институты и международные организации вроде НАТО. Что касается бизнеса, то он очень часто фрондировал с властями, пытаясь продвигать собственные корпоративные интересы вперед государственных и блоковых, не озабочиваясь их противоречием друг другу. Передача бизнесу если не ведущей роли, то сопоставимой с государственной, несомненно, сопряжена с перераспределением в его пользу выгод от планируемых побед в противостояниях. Разумеется, детали этого не обсуждаются публично, но почти наверняка проговариваются на уровне, кто из бизнесменов и что именно, какие преференции получит от слома сопротивления России и/или Китая и их вовлечения в американскую «обойму», на что, как на конечную цель, Гейтс намекает весьма прозрачно. Подчеркнем этот новый тренд, который настолько же важен своей новизной, насколько и опасен для нас. Особенно для России, в которой компрадорская часть бизнеса сохраняет влияние и связана общими интересами с Западом. Точнее, Западу откровенно подыгрывает.

Теперь о втором из выделенных нами направлений, которое Гейтс формулирует как взаимоотношения США и международных организаций и институтов. Основная мысль Гейтса — не просто отказаться от их бойкота, подобно выходу из ВОЗ и Парижского климатического соглашения, но обусловливать восстановление американского участия таким изменением форматов, которое способно укрепить американское же в них доминирование. Для Гейтса главный аргумент против выхода из международных соглашений — фактическая передача их в этом случае под влияние противников, прежде всего Китая. О том, насколько в американских элитах развито стратегическое мышление, служит совсем недавний пример с СВПД по Ирану. Там этот метод — попытаться подменить возврат в соглашение США заключением нового соглашения, уже под полную диктовку Вашингтона, был предложен не американскими переговорщиками, а от имени МАГАТЭ. То есть метод уже применяется, причем даже более изощренным способом, чем предлагает Гейтс, и это служит доказательством отнюдь не самодеятельности его инициатив. Формально автор обсуждаемого материала в The New York Times говорит о том, что американское появление (или возвращение) в международных институтах должно сопровождаться их реформами. Какого содержания и направленности — вполне понятно.

Третье направление, касающееся взаимоотношений с союзниками по НАТО. Если коротко, то Гейтс предлагает перейти от линейной интеграции в рамках НАТО и других западных альянсов к асимметричной. С одной стороны прекратить хамить сателлитам, унижая их, подобно Трампу. С другой — дифференцировать отношение к ним критерием лояльности по отношению к США. Отвечать союзники, по мнению Гейтса, должны не по «прихоти» Вашингтона, а за конкретные, как он считает, «проступки» против американской генеральной линии. Например: даже не особо важно, что Германия недостаточно средств приносит на «алтарь» НАТО, хотя давление по этому вопросу на Берлин нужно, по его мнению, продолжать. Куда серьезнее другая «провинность», за которую немцы должны обязательно ответить. В логике американской стратегии, которую отражает Гейтс, «преступлением» является готовность Берлина «обменять политические интересы Польши и Украины», а также альянса в целом, на «эгоистические» устремления по российскому «Северному потоку — 2», которые «вредят» натовским союзникам. Здесь, как видим, налицо стремление концептуальных спикеров американских элит, к списку которых, несомненно, принадлежит Гейтс, выдать свой собственный, не лишенный этого самого эгоизма, американский экономический интерес за общий интерес Запада, с жалким, но вполне откровенным и говорящим прикрытием в виде Варшавы и Киева. Что касается последнего, то это очень серьезный сигнал России. Гейтс «угадывает» стремление Байдена разобраться и с Москвой, и со сторонниками сближения с ней в Киеве, которые весной обнародовали против будущего хозяина Белого дома мощный компромат по «делу» компании Burisma Holdings, облагодетельствовавшей сына Байдена, входившего в ее руководство. Ну, а польский пример попросту анекдотичен двойственностью своих стандартов. Заступаясь за Польшу против Германии и России, Гейтс тут же нападает на нее, обвиняя в сползании к тоталитаризму, и на фоне польского американофильства это выглядит циничным потаканием дальнейшей сдаче Варшавой своего суверенитета в обмен на американские военные гарантии. Досталось от Гейтса и турецкому президенту Реджепу Тайипу Эрдогану — за покупку российских С-400 и действия в Ливии, которые, как он считает, противоречат интересам «старших товарищей» по НАТО. Почему-то думается, что решающим мотивом для такой постановки вопроса в отношении Анкары является обмен позитивными оценками друг друга, предпринятый на днях Эрдоганом с российским лидером Владимиром Путиным. Разумеется, «не забыта» и Венгрия, «виноватая», скорее всего, тем, что не скрывает своего восточного вектора на сотрудничество с Россией, ибо фронда Будапешта с брюссельской штаб-квартирой ЕС Вашингтон, по всей видимости, особо не волнует.

Польские солдаты поднимают флаг НАТО (сс) SSgt Ian Houlding GBR Army. NATO

И последнее, четвертое, что, на наш взгляд, следует обсудить потому, что это, возможно, наделено достаточно глубоким и крайне негативным для глобальной стабильности смыслом. Речь идет об оценке Гейтсом НАТО как «альянса демократий». На фоне констатации «тоталитарных» устремлений в ряде стран блока эту характеристику можно было бы пропустить мимо ушей, признав «фигурой речи», если бы не одно НО. В июле текущего года, выступая в нью-йоркском университете, Байден пообещал в случае своей победы на выборах в течение года созвать в США так называемый «всемирный саммит в поддержку демократии против авторитаризма, национализма и либертарианства». Поскольку на этот саммит, если он состоится, со всей очевидностью, не получат приглашений не только геополитические оппоненты США, прежде всего Россия и Китай, но и представители некоторых внутренних сил, связанных с уходящей республиканской администрацией, постольку имеются все основания усмотреть в этой инициативе далеко идущие планы. Какие именно? Если вспомнить политическое «завещание» покойного бесноватого сенатора Джона Маккейна, которое в США именно сегодня поднимают на щит, то оно включает тезис о всемирной «Лиге демократий». По сути, новой международной организации, альтернативной ООН и свободной от влияния, оппозиционного американскому. Что если «Лига демократий» по Маккейну и «альянс демократий» по Гейтсу — не просто одно и то же, но и привязано к обещанию Байдена? То есть непосредственно связано с НАТО организационной «пуповиной»? А Гейтсу, учитывая его республиканское прошлое, просто «поручили» эту идею освежить в памяти, заодно сделав шаг к восстановлению подвергшегося эрозии «двухпартийного консенсуса»? То есть «вышибить» из него сторонников Трампа вместе с самой концепцией трампизма и подгрести национально ориентированные тенденции под «демократический» глобализм? Честно говоря, сопоставляя факты с ответственными заявлениями, звучащими с американского властного Олимпа, а также с тем, как «уходили» Трампа, закрывая глаза на выборные махинации, сотой доли которых, скажем, в России хватило бы для того, чтобы подвергнуть нашу страну обвальной обструкции, заклеймив «исчадием ада», убеждаешься, что происходящее не случайно. Нам, конечно, сейчас начнут «втирать», что Маккейн и Гейтс, в отличие от Байдена, несли и несут отсебятину, которая к инициативе последнего-де «не имеет никакого отношения». Но что-то в этом продолжают терзать смутные сомнения. Слишком многие, порой весьма экстравагантные, идеи, проистекающие из недр американских элит, которые никто всерьез не воспринимает, на поверку оказываются программными. А уж в том, что правящие круги США проявляют усиленное недовольство ООН, особенно клинчем, в который они вошли в Совете Безопасности с Россией и Китаем, очень хорошо известно всем и в самой Америке, и за ее пределами. Напомним, что один из концептуальных докладов о будущем ООН и международного порядка, вышедший в 2004 году, — «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (документ ООН A/59/565) — пересчитать документы подобного уровня хватит пальцев одной руки — «назначил» реформу Совбеза ООН на 2020 год. Она не состоялась до сих пор по причине российско-китайского сопротивления этим планам, следы которого все последние годы без труда отыскиваются в формулировках итоговых документов саммитов ШОС. И не исключено, что в Вашингтоне, наконец, на этой реформе поставили крест, решив создавать рядом с ООН новую, параллельную организацию, командовать в которой собираются строго сами, оградив ее от российского и китайского присутствия. Миру навязывается «двоевластие», и Гейтс — стратег, задача которого — укоренить его в мировом «обороте идей»? Ведь вначале всегда звучит Слово…

Джо Байден и Роберт Гейтс (сс) William D. Moss

Обращают внимание и сроки появления статьи Гейтса — через считанные дни после голосования коллегии выборщиков, отдавшего победу Байдену. Иначе говоря, от самой фигуры Гейтса, связанной с упомянутым восстановлением межпартийного консенсуса, до содержания и сроков выдвинутых инициатив, тщательно уложенных в контекст стратегии победителя на выборах, — слишком много совпадений. Может быть, это действительно просто совпадения. Но никто не поручится, что перед нами — не видимая верхушка крупного проекта, отдельные звенья которого связаны единой логикой, а совокупность спорадических случайностей. При любых раскладах это, на наш взгляд, тот самый случай, когда перебдеть — лучше, чем прозевать. Ибо предупрежден — значит, вооружен.

https://regnum.ru/news/polit/3152095.html