2014-2026 Статьи/видео
06.11.2025 Куда ведет трансгуманизм? Часть 3.2. Постгендеризм. Инна Астафурова
В человеке — в нем самом, а не во внешних технических приспособлениях, заложен колоссальный потенциал развития. ИА Красная Весна
11.10.2025 Куда ведет трансгуманизм? Часть 3.1. Постгендеризм. Инна Астафурова
Свое эссе Донна Харауэй заканчивает претенциозной фразой: «Мне бы больше хотелось быть киборгом, чем богиней, хотя тот и другая связаны в одном хороводе». ИА Красная Весна
23.07.2025 Останется ли Homo Sapiens самим собой? Елена Ларина, Владимир Овчинский
Когда мозговые чипы будут полностью управлять человеком и человечеством?
17.06.2025 Куда ведет трансгуманизм? Часть 2 Инна Зеленова
Трансгуманистическая концепция не сходит с повестки дня, обещая человечеству технологический «рай», на деле грозящий обернуться адом. ИА Красная Весна
05.05.2025 Куда ведет трансгуманизм? Инна Зеленова
Но есть же и иной путь: не отказываться от развития науки и техники, но при этом не отказываться и от морали, заниматься совершенствованием не только технологий, а и человека как такового. ИА Красная Весна
12.02.2025 Трансгуманизм - новая идеология мировых элит. Вардан Багдасарян
Разбор философии и истории трансгуманизма, его связи с технократическим фашизмом, либерализмом, евгеникой и цифровыми технологиями. Обсуждение идей Ивана Аксакова, Илона Маска, Джулиана Хаксли, Николая Федорова и Константина Циолковского. Анализ опасностей и перспектив трансгуманизма, включая угрозы киборгизации, контроля сознания и утраты антропологического единства человечества. Прогнозы о будущих цифровых технологиях, возможности загрузки сознания и влиянии элит на развитие постчеловечества.
28.02.2023 Старые волки в новой шкуре: гностические корни трансгуманизма. Комогорцев А.Ю.
Эзотеризм, технологии и постчеловеческая эра
16.01.2023 Будущее только для избранных? Фурсов А.И.
Смертельная ловушка для мировой элиты
13.01.2023 Что не так с трансгуманизмом. Константин Воронцов
Cовершенствование человека неразрывно связано с развитием цивилизации
08.02.2022 Новая вера мировой элиты. Можегов В.И.
Три романа о мрачном будущем
26.12.2021 Сверхчеловек. Эксперимент увенчался успехом. Александр Артамонов (видео)
Кто такие киборги? Как они выглядят в XX веке, и для чего нужны, какие задания выполняют? Какое государство прямо сейчас ведёт активные работы по созданию киборгов. Чем киборг принципиально отличается от роботов? Какие разработки ведёт британское министерство обороны в этой сфере? Когда появится генетическое оружие? Как избавить солдат от угрызений совести, и заставить выполнять любые задания? Какие эксперименты проводят на военнослужащих? Разбор документа британского Минобороны. Говорит военный эксперт Александр Артамонов. Ведущий - Дионис Каптарь. НАШЕ ЗАВТРА
29.08.2021 Курс на трансгуманизм. Ольга Четверикова о будущем человечества. (видео)
Своими философскими взглядами на эти и многие другие вопросы поделится ученый, писатель – Ольга Четверикова.
«Своя философия» - это проект, в рамках которого гости ищут ответы на вечные философские вопросы.
Цель проекта «Своя философия» – лишний раз задуматься о чем-то большом и важном, о том, что имеет значение для каждого из нас. Тайминг.
18.08.2021 Трансгуманизм: дорога в рай нечеловеческого. Наталья Ростова
Апофеоз позитивизма
17.11.2020 Трансгуманизм неизбежен? Есть ли альтернатива "будущему без человека". Вардан Багдасарян (видео)
Что такое матрицы общественного сознания, как они формируются и как работают. Можно ли перестроить восприятие нашего мира, во многом сформированное искусственно и в определенных целях. Что можно противопоставить трансгуманизму и экономоцентризму. Об этом и многом другом рассказывает Вардан Багдасарян. День ТВ
03.09.2020 Трансгуманизм, хоть имя дико... Олег Бахтияров
Свободная воля и техногенная цивилизация
10.02.2020 Юваль Н. Харари и премьер-министр Нидерландов М. Рютте. Всемирный экономический форум 2020 в Давосе (видео)
Ядерная война, изменения климата и потенциально разрушительные технологии — три главных опасности, которые грозят человечеству в XXI веке. И если насчет катастрофичности первых двух в мире есть определенное согласие, то возможные риски новых технологий общество пока осознает не в полной мере.
О том, что рупор мировой олигархии Юваль Ной Харари не сильно умен и тонок, говорит слишком уж частое, без иронии прибегание к замшелым пропагандистским штампам и клише (Гестапо, Сталин, - ничто перед новым ужасом, когда диктаторский режим КНДР овладеет биологическими познаниями, ИИ и вычислительными мощностями). Но реконструирование жизни и создание новых форм жизни в ближайшие десятилетия - замах на рубль. Духовность этой группы Фининтерна сведена к артистизму и способности сочувствовать.
16.03.2018 Они ведают, что творят: оцифровка человека. Ольга Четверикова (видео)
Круглый стол с участием доцента МГИМО Ольги Четвериковой, посвящённый вопросам цифровой экономики и проблеме оцифровки человека. «Человек в идеологии трансгуманизма — это некое промежуточное звено, эволюционирующее в постчеловека с постепенным уменьшением контроля над своей жизнью». День ТВ
04.11.2014 Новая эволюционная утопия: трансгуманизм. Катасонов В.Н.
В статье доктора философских наук, доктора богословия В.Н. Катасонова обсуждается генезис утопической идеологии трансгуманизма и дается ее критика. Автором показана связь этой идеологии c традицией постмодернизма, а также раскрыта принципиальная несостоятельность трансгуманизма в рамках фундаментальных основ информационных технологий.
Трансгуманизм: цифровой левиафан и голем-цивилизация. Виталий Аверьянов, Игорь Шнуренко, Михаил Делягин и др. М.: Книжный мир, 2021. – 320 с. (Серия «Коллекция Изборского клуба»)
Трансгуманизм – темная сторона наступающей технотронной эры, попытка преодолеть Человека, отринув в нем всё человеческое и создав кибернетическое постчеловечество. Трансгуманизм – преднамеренная попытка уничтожения Человека, превращения его в свою противоположность.
Изборский клуб проделали большую работу для осмысления истоков, политики и идеологии трансгуманизма. Авторы предлагаемых вашему вниманию серию работ, созданных в роковом ковидном 2020 году, не только отделяют реальные стороны от рекламно-фасадной витрины этой грандиозной авантюры, не только срывают маску с «постчеловеческого» сценария будущего, но и прорисовывают альтернативные ему пути развития человечества.
Создание и воспевание расы постлюдей – не философия, не наука, а стратегия правящих каст, новая мифология, игровая «ставка» в борьбе за переформатирование истории и завоевание прочного господства в мире. Причем взятая на вооружение транснациональными центрами силы, эта стратегия несет угрозу, которая может превзойти угрозу нацизма в период его расцвета.
06.11.2025 Куда ведет трансгуманизм? Часть 3.2. Постгендеризм.
В человеке — в нем самом, а не во внешних технических приспособлениях, заложен колоссальный потенциал развития
Инна Астафурова / Газета «Суть времени» №649 / 6 ноября 2025
Видеоигра All New Gen
Окончание, начало в № 646
«Манифест киборгов» — не научная фантастика и не утопия. Его можно рассматривать как базовый текст не только постгендеризма, но и трансгуманизма в целом. Начав со стирания граней между мужчиной и женщиной, постгендеризм движется дальше — к стиранию граней между человеком и животным, человеком и машиной, живым и неживым, материальным и нематериальным, то есть к кардинальной смене всех антропологических рамок. В итоге само представление о человеческой сущности оказывается размытым, и дальше с человеком уже можно делать все что угодно, подвергать любым трансформациям — как физическим, так и социокультурным.
Как уже отмечалось, Харауэй считается одной из основоположниц течения киберфеминизма, небезынтересного в рамках рассмотрения связи трансгуманизма и феминизма. В нем акцент делается на использовании интернета, электронных медиа, соцсетей и других современных информационных ресурсов в качестве инструментов для разрушения патриархальных структур, биологического детерминизма и традиционных гендерных ролей.
В 1997 году в ФРГ в городе Кассель состоялась первая конференция Киберфеминистского интернационала, участие в которой приняли представительницы из стран Европы, США, Австралии, Японии и России. Мероприятие прошло в рамках крупной художественной выставки современного искусства Documenta X. На конференции был коллективно составлен и принят юмористический манифест «100 антитезисов киберфеминизма», в котором, в качестве жеста против жестких определений, использовался апофатический метод. То есть вместо того, чтобы говорить, чем киберфеминизм является, говорилось, чем он не является (например, «Киберфеминизм — это не мороженое»). Конференцию организовал международный киберфеминистский альянс Old Boys Network, созданный в 1997 году и просуществовавший до 2001 года.
Вторая конференция Киберфеминистского интернационала прошла в 1999 году в Роттердаме (Нидерланды) в рамках фестиваля Next 5 Minutes (N5M). На ней речь шла о слиянии искусства, политики и медиа. При этом больше внимания уделялось уже не теоретическим вопросам, а тому, как киберфеминистские идеи могут быть применены на практике в реальной «борьбе с патриархатом» в цифровой сфере.
Киберфеминистский интернационал III состоялся в 2001 году в Гамбурге (ФРГ). Больше таких конференций не проводилось, однако в 2019 году в честь 20-й годовщины Первого Киберфеминистского интернационала в Институте современного искусства в Лондоне состоялось пятидневное мероприятие под названием «Посткиберфеминистский интернационал».
Киберфеминизм нашел немало сторонников среди представителей современного искусства. К примеру, в 1991 году в Аделаиде (Австралия) появился арт-коллектив VNS Matrix, работы которого включали плакаты, инсталляции, перфомансы, журналы и рекламные щиты. Отправной темой для них стали сексуализированные и провокационные отношения между женщинами и технологиями.
Выступление соучредительницы группы VNS Matrix Джозефины Старрс на выставке Dark Rooms в художественном музее Университета Гриффита в Брисбене, где были представлены работы VNS Matrix
В 1993 году на выставке экспериментального искусства в Аделаиде VNS Matrix представил свою компьютерную игру All New Gen (буквально «Все новое поколение»). В ней «кибершлюхи» и «анархокибертеррористки» сражались с Большим Папочкой, чтобы установить мировой беспорядок, уничтожив власть патриархата. При этом в начале игрока спрашивали, каков его пол, и единственным правильным ответом был «никакой».
В 1994 году эту игру хорошо приняли на Международном симпозиуме по электронному искусству в Хельсинки, после чего она демонстрировалась в «креативных пространствах» в Австралии, Европе, США, Канаде, Японии. Позже VNS Matrix получила грант от Австралийской комиссии по кинематографии на разработку прототипа игры All Gen на CD-ROM для международного распространения под названием Bad Code.
Идеи киберфеминизма продолжают жить и в XXI веке. Они продвигаются в многочисленных женских феминистских сообществах в соцсетях. В 2019 году непотопляемая VNS Matrix приняла участие в групповой выставке «Производя будущее: выставка посткиберфеминизма» в Цюрихе (Швейцария).
Прямыми наследниками идей Киберфеминистского интернационала являются участники интернационального коллектива Laboria Cuboniks, сторонники ксенофеминизма — радикального ответвления феминизма, сочетающего в себе идеи гендерного равенства, антинатуралистической философии и технологического прогресса. Участники коллектива стремятся не только разрушить гендер, но и покончить с природой, не подверженной технологическому воздействию. «Манифест ксенофеминизма: Политики отчуждения», опубликованный Laboria Cuboniks в 2015 году, заканчивается фразой, которая стала лозунгом ксенофеминизма: «Если природа несправедлива, изменим природу!».
Вероятно, кому-то покажется, что идеи постгендеризма, киберфеминизма, ксенофеминизма завладевают лишь отдельными умами представителей научной или творческой сферы, а «простые» люди этому чужды. Однако это не так: идеи расходятся, как круги по воде, доходя в более или менее измененном виде до самых разных социальных групп.
Смена пола путем медицинского вмешательства практикуется давно, и сегодня делается на законных основаниях во многих государствах. Движение ЛГБТ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), пропагандирующее благотворность такого «апгрейда» человеческой природы, продолжает набирать обороты во многих странах. Их парады (прайды) и другие акции регулярно проходят в странах Северной и Южной Америки, Западной Европы, в Австралии, Новой Зеландии, ЮАР, на Тайване и в ряде других стран. Они собирают миллионы участников. И, конечно, благодаря развитию информационных ресурсов соответствующие идеи получают распространение в интернете, привлекая все больше сторонников, в том числе среди молодежи и даже детей.
Прайд в Лондоне. 2022
Законы о легализации однополых браков приняты уже в сорока странах, и во многих из них гомосексуальным парам разрешено усыновлять детей. В 2023 году папа римский Франциск разрешил католическим священникам благословлять однополые браки.
Трансгуманизм подпитывает движение ЛГБТ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) философским обоснованием «прогрессивности» смены пола и гендерной идентичности как части более широкого процесса освобождения человека от любых биологических ограничений.
Идеи о снятии разграничений между человеком и животным тоже находят свое практическое воплощение в обществе. Примером является субкультура квадробинга — имитации людьми действий и повадок животных. Это явление с 2024 года ненадолго получило распространение и в России. Появились даже товары для квадроберов — искусственный мех, маски и костюмы животных, специальные ароматизаторы, корм. Иногда в костюмах используются и технологии — например, механизированные челюсти, светодиодная подсветка. Квадроберы создают интернет-сообщества, выкладывают свои «звериные» упражнения в соцсетях.
Квадроберы
Может показаться, что для большинства квадроберов, коими в основном являются дети и подростки, это невинное временное увлечение, но некоторые начинают вести себя как животные там, где это совершенно неуместно, всерьез отказываясь от человеческого поведения.
В России в 2024 году в интернете появились видео, демонстрирующие случаи шокирующего поведения квадроберов, причем иногда это были совсем не дети. Так, в Краснодаре парень выгуливал на поводке босоногую девушку. В Ульяновске девушка-курьер доставляла клиентам еду в костюме квадробера, имитируя движения животного. В Екатеринбурге парень в маске кота шипел на пассажиров в метро. В Петербурге бабушка бросала палку своей одетой в костюм квадробера внучке, а девочка бегала за ней и приносила обратно. В Омске женщина выгуливала ребенка на поводке, как собаку, при этом рядом бежала настоящая собака, но без поводка.
Это реализация все той же идеи отказа от своей идентичности — но уже не только гендерной, а человеческой.
Сращивание человека с роботом или компьютером тоже постепенно выходит из области фантастики. К первым шагам на этом пути можно отнести использование часов и очков виртуальной реальности, экзоскелетов, нейроинтерфейсов.
С 2015 года администрация шведской фирмы Epicenter осуществляет вживление чипов в руки своих сотрудников. Данные с имплантатов, в том числе личная информация, передаются руководству в режиме онлайн. «Чипированной» руке доступно много функций. Ею можно вместо ключа или карты открыть дверь, включить факс и принтер, купить еду в торговых автоматах компании или оплатить обед в столовой. Однако эти удобства оборачиваются тотальным контролем над человеком, ведь чипы хранят разную информацию: пароли, номера банковских карт, контакты и др. С помощью имплантатов можно отслеживать передвижения человека, его покупки, деятельность в соцсетях, переписку по телефону или электронной почте.
Да, сейчас такую же функцию контроля над личной жизнью человека выполняет смартфон. Однако в этом случае человек все еще обладает свободой избавиться от телефона — сломать его, забыть дома, завести себе простой кнопочный телефон, в котором сбор информации сведен к минимуму. А вот от вживленных чипов избавиться совсем не просто. Вот так теоретические рассуждения о свободе, которую якобы даст сращивание человека с машиной, оборачиваются на практике нарастающей совершенно конкретной несвободой.
Тотальный контроль над обществом — не это ли конечная цель трансгуманизма, скрывающаяся под маской свободы? Но что необходимо сделать, чтобы люди согласились на это? Надо, чтобы они отказались от себя. Отказ человека от своей идентичности (стань кем угодно: мужчиной, женщиной, животным, роботом, набором данных в суперкомпьютере), расшатывание всех человеческих норм, включая самые базовые — все это в конечном счете ведет совсем не к свободе, а к расчеловечиванию человека, превращению его в аморфное существо, не способное к различению добра и зла, не умеющее и, главное, не желающее отстаивать свою человеческую самость.
При этом все подается в весьма привлекательной оболочке. Предлагаемые трансгуманизмом перспективы могут показаться благом: преодолеть биологические несовершенства, расширить свои возможности, искоренить болезни, победить, в конце концов, даже смерть — разве не об этом веками мечтает человечество? А если при этом используются достижения науки, что в этом плохого?
Вот только у трансгуманистов совсем другие цели: они предлагают развивающегося, идущего вперед, познающего и меняющего мир человека вовсе убрать, заменив его на некоего «киборга» или постчеловека. Вся человеческая сложность оказывается сведена к технологическим проблемам, инженерным задачам: человека достаточно «починить», сделать ему апгрейд — вплоть до полной трансформации человеческой природы (и тут трансформация пола — лишь первый шаг). Вопросы морали отодвигаются на задний план, а речь о таком понятии, как духовность, вовсе не идет.
Что получится на выходе? Эффективное, подконтрольное, управляемое существо, которое не сможет испытывать любви, получать радость от творчества, выстраивать отношения с окружающими, создавать семью и воспитывать детей, идти к своей мечте, терзаться сомнениями, искать ответы на вопросы о добре и зле, о смысле жизни. Даже если это существо будет сильным, не подверженным болезням и, в конце концов, бессмертным, но… зачем ему жить?
От этого вопроса просто так не отмахнешься. Даже если человеку кажется, что ответ ему не нужен, это не значит, что проблема решена. Вопрос о смысле жизни — пусть в неявном, загнанном в глубины подсознания виде — все равно будет давать о себе знать. И чем глубже он загнан в подсознание (а попытки «уйти» из человеческой природы есть не что иное, как попытки загнать его как можно глубже), тем разрушительнее для психики станет отсутствие ответа. Человеческая природа напомнит о себе, ее извращение обессмыслит жизнь.
Представление о прошедшем технологический «апгрейд» человеке как о сильном и чуть ли не движущемся к бессмертию — принципиально лживо. Нетрудно увидеть на примере людей, сделавших себе операцию по смене пола, каково качество жизни тех, кто решился на подобный «апгрейд». Как правило, они обретают вовсе не счастье, а ворох серьезных проблем — как физиологического, так и психического характера.
В 2019 году гостелерадиокомпания Yle рассказала о финской девушке Ните, которая сменила пол, но потом очень пожалела об этом. Как подчеркивает девушка, она поняла, что совершила ошибку, «когда начала подробно изучать свои травмы, которые стояли за моими идеями».
Нита рассказала, что у нее были психические проблемы еще в подростковом возрасте, в том числе проблемы с наркотиками. Но, по ее словам, врачи не учли это, без всяких проблем поставив ей диагноз «транссексуализм». В результате, осознав, что ее проблемы лежали вовсе не в «неправильном» поле, Нита снова стала женщиной. Она сожалеет о том, что в ее жизни была смена пола на мужской.
«Я жалею о том, что начала процесс смены пола. Жаль, что мне не были предложены другие способы решить мою проблему», — говорит она, предостерегая других от гендерной трансформации. Она отмечает, что среди ее знакомых транссексуалов многие вернулись к изначальному полу.
В 2020 году газета Daily Mail написала про американца Брайана Беловича, который стал женщиной еще в конце 1970-х. Живя как Наталья Тиш Жерве, он снискал популярность, выступая в американских клубах, однако это совсем не приносило ему радости. Жизнь превратилась для Беловича в кошмар, от которого он бежал в алкоголь и наркотики, и в результате окончательно подорвал свое физическое и психическое здоровье. В конце концов он решил снова стать мужчиной, осуществил это и, как заявляет, «почувствовал большое облегчение».
В 2022 году та же Daily Mail рассказала историю британца, имя которого не разглашается, подавшего в суд на Национальную службу здравоохранения спустя 10 лет после того, как ему сделали операцию по удалению полового органа. Последствия операции (прием гормональных препаратов, трудности при мочеиспускании, моральные мучения) заставили его пожалеть о совершенном, он заявил, что «совершил самую большую ошибку в своей жизни». При этом мужчина утверждает, что врачи его не проинформировали о том, что его ждет после операции.
Таких примеров множество. Зачастую люди, решившие сменить пол, думали, что таким образом решат все свои психологические и социальные проблемы, однако на деле этих проблем становилось намного больше — ведь от себя не убежишь. Да и стоит ли убегать?
«Апгрейд» человеческой природы оборачивается слабостью, а не силой. Смена пола, бегство в виртуальную реальность, в мечту стать животным или роботом оказывается результатом инфантильного неумения и нежелания честно посмотреть на себя и свои взаимоотношения с окружающим миром. Трансгуманизм, предлагая человеку стать якобы физически и интеллектуально сильнее и свободнее, отдав все свои проблемы на откуп технологиям и отказавшись от сложных, но необходимых для него поисков смысла жизни и других источников саморазвития, на деле лишит его человеческой сущности и сделает тотально несвободным. В человеке — в нем самом, а не во внешних технических приспособлениях, заложен колоссальный потенциал развития. Об этом говорят все крупнейшие мировые религии, в это верили русские коммунисты, мечтавшие построить общество, в котором этот человеческий потенциал раскроется во всей полноте. И нам кажется, что истинная цель трансгуманизма — толкнуть человечество по ложному пути, в сторону деградации и расчеловечивания.
Куда ведет трансгуманизм? Часть 3.1. Постгендеризм.
Свое эссе Донна Харауэй заканчивает претенциозной фразой: «Мне бы больше хотелось быть киборгом, чем богиней, хотя тот и другая связаны в одном хороводе»
Инна Астафурова / Газета «Суть времени» №646 / 11 октября 2025
Деталь витража в соборе Сен-Жюльен. Ле-Ман. Франция. XII век
Продолжение. Начало в № 630, 635
В предыдущих статьях речь шла о становлении и развитии трансгуманизма во второй половине XX — начале XXI века. В данной статье будет рассмотрено одно из его направлений — постгендеризм, как наиболее яркое проявление отказа трансгуманистов от любых проявлений человеческой природы, стирание всех его идентичностей.
Постгендеризм представляет собой сплав трансгуманизма с радикальным феминизмом и ЛГБТ-повесткой (организация, деятельность которой запрещена в РФ).
Это направление рассматривает трансгуманистический «апгрейд» человеческой природы применительно к сфере половой идентичности. Речь идет об использовании технологии для ликвидации различий между мужчиной и женщиной не только на социокультурном, но и на биологическом уровне. Предполагается, что человек должен стать бесполым или всеполым. А некоторые представители постгендеризма идут еще дальше, предлагая убрать различия между человеком и животным, человеком и роботом.
Что касается способностей такого «человека» иметь детей, то тут предлагается использовать клонирование, партеногенез (однополое размножение), искусственные матки. Часть сторонников постгендеризма полагает, что в будущем люди будут загружать свое сознание в суперкомпьютер, существовать в виде набора данных, полностью жить в виртуальной реальности, меняя там пол, внешность, сексуальную ориентацию и другие характеристики по собственному желанию.
Первые работы, содержащие идеи, впоследствии развернувшиеся в постгендеризм, появились еще в 60–70 годах прошлого столетия. Так, в 1970 году вышла книга «Диалектика пола: аргументы в пользу феминистской революции», написанная канадской феминисткой Шуламит Файрстоун.
Шуламит Файрстоун
Файрстоун — одна из основоположниц радикального феминизма. Она основала в Соединенных Штатах несколько феминистских организаций («Радикальные женщины Нью-Йорка», «Красные чулки»).
Файрстоун видела причину угнетения женщин не в классовых и правовых отношениях, а в глобальной патриархальной системе. И считала, что для раскрепощения женщины недостаточно предоставить ей экономическую, политическую и социальную свободу: основная проблема — в физиологии. По мнению Файрстоун, настоящие враги женщины — это беременность, рождение и воспитание детей, и, следовательно, необходимо «освобождение женщин от их репродуктивной биологии всеми доступными средствами».
В своих работах она высказывает надежду на то, что в будущем появятся технологии, «основанные на потенциале современной эмбриологии» и дающие возможность «искусственного воспроизводства».
Поскольку институт семьи, по мнению Файрстоун, угнетает женщину, она предлагает людям жить поодиночке, занимаясь своими «одиночными профессиями» и обретая в этом самодостаточность. В качестве еще одного варианта она рассматривает свободное проживание вдвоем (или втроем, вчетвером и т. д.) без создания семьи.
Файрстоун говорит о «свободе всех женщин и детей делать все, что они пожелают». То есть не только женщины, но и дети, с ее точки зрения, должны быть независимы. Речь тут идет не только об экономической свободе — она предлагает ликвидировать все учреждения, «которые изолируют детей от общества взрослых». Одним из таких учреждений она считает школу — по крайней мере начальную, и провозглашает: «Начальная школа должна быть уничтожена. Долой школу!»
Где же дети должны будут получать начальные знания? Об этом Файрстоун умалчивает. Однако очевидно, что не в семье — ведь семей в таком «свободном» обществе не будет. Впрочем, Файрстоун идет гораздо дальше — ее интересует полное «освобождение» детей, включая сексуальную сферу.
«Если культурные различия между мужчиной и женщиной, взрослым и ребенком будут уничтожены, нам больше не понадобится сексуальное подавление», — пишет она.
В переходный период, по мнению автора, еще будут сохраняться моногамные отношения, однако «после нескольких поколений несемейной жизни наши психосексуальные структуры могут измениться настолько радикально», что они устареют. «Мы можем только догадываться, что может прийти им на смену — возможно, настоящие „групповые браки“, транссексуальные групповые браки, в которых также участвуют старшие дети?» — делает предположение Файрстоун.
То есть допускается даже инцест. Но если представить, что это действительно будет осуществлено, то можно предсказать самые разрушительные последствия: ведь запрет на инцест (инцестное табу) — одна из первых культурных норм, введенных человечеством на заре своего развития и оказавших на него влияние, которое трудно переоценить. Самые очевидные принесенные инцестным табу преимущества — снижение генетических рисков, расширение генофонда, приток «свежей крови», поддерживающий генетическое разнообразие и здоровье популяции.
Сторонники «детей из пробирки» могут сказать, что этого можно добиться и без запрета на инцест — благодаря достижениям генной инженерии. Та же Файрстоун заявляет, что «кровная связь матери и ребенка в конечном итоге будет разорвана, у нас скоро появятся средства для создания жизни, независимые от секса».
При этом почему-то не принимается в расчет множество других фундаментальных влияний инцестного табу. Во-первых, оно привело к усложнению общества, расширению, укреплению и структурированию социальных связей, зарождению и формированию социальных институтов, выходящих за пределы одной семьи. Во-вторых, инцестное табу, будучи одним из древнейших и универсальных табу, лежит в основе моральных кодексов практически всех культур. Запрет на инцест разграничил «природное» и «культурное». Подчиняясь этому табу, человек обретает способность, отличающую его от животного — противостоять собственной природе, руководствуясь им же самим созданными правилами.
Отказ от этого древнейшего запрета может привести человечество не только к генетическому вырождению, но и к раздроблению на вырождающиеся группы, неспособные к созданию сложных сообществ и культурных ориентиров — по сути, опустить его в животное состояние. И никакие самые современные технологии тут не помогут.
Впрочем, по всей видимости, Файрстоун это не смущает. «В нашем новом обществе человечество могло бы, наконец, вернуться к своей естественной полиморфной сексуальности — все формы сексуальности были бы разрешены и им бы оказывалось потворство», — пишет она.
Это «наше новое общество» автор называет ни много ни мало раем. Она приводит библейскую историю об изгнании Адама и Евы из рая после вкушения ими запретного плода, напоминая о других наказаниях: человек должен тяжело трудиться, а женщина рожать в муках. По ее мнению, современные технологии являются избавлением от этого.
«Восстание против биологической семьи может привести к первой успешной революции. Теперь у нас есть знания, чтобы снова создать рай на земле», — амбициозно заявляет феминистка.
Этот «рай» она именует «кибернетическим социализмом», в котором люди найдут альтернативы институту семьи и детства. Она утверждает, что это «в сочетании со всеми мыслимыми стилями жизни для тех, кто решил жить отдельно или в не репродуктивных единицах, разрешило бы все основные дилеммы, которые сейчас возникают из-за семьи, препятствующей человеческому существованию и счастью».
С учетом всех рассмотренных заявлений Файрстоун, ее представление о рае выглядит, мягко говоря, странно: институт семьи ликвидирован; связь матери с ребенком разрушена; всем, включая детей, предоставлена сексуальная свобода; всяк делает все, что он пожелает, ведя «все мыслимые стили жизни». И при этом ни слова не говорится о чести, долге, ответственности — о том, без чего человека вряд ли можно назвать этим словом. В результате получается какое-то перевернутое понимание свободы: ведь истинная человеческая свобода заключается вовсе не в том, чтобы совершать эгоистичные действия, руководствуясь сиюминутными желаниями или биологическими потребностями, а в том, чтобы осознанно ограничивать себя ради общего блага — иначе невозможно построение общества, цивилизации, культуры.
И самое главное: семья — это место, где человек учится любить, строить близкие и глубокие отношения с другими людьми. Без них он никогда не сможет испытать полноту жизни и счастья, какой бы «свободой» совокупляться со всем, что движется, он ни обладал.
После выхода в свет «Диалектики пола» прошло более полувека. За это время идеи Файрстоун, насколько бы радикальными они ни казались, получили развитие, о котором она, вероятно, и не помышляла.
Значимой фигурой в постгендеризме является Донна Харауэй — почетный профессор факультета феминистских исследований и факультета истории сознания Калифорнийского университета в Санта-Крузе (США). Она считается одной из основоположниц киберфеминизма — направления современного феминизма, связанного с изучением возможностей информационных технологий: интернета, виртуальной реальности, электронных СМИ и т. д.
Донна Харауэй
Перу Харауэй принадлежат множество статей по эпистемологии, исследованиям науки и технологий, феминизму и так называемой квир-теории, согласно которой гендер и сексуальная ориентация человека предопределяются в большей степени воспитанием и социокультурным окружением, чем биологическим полом. С конца XX века популярность Харауэй в академической среде растет, она считается одним из главных феминистских теоретиков науки.
В 1985 году в американском журнале Socialist Review было опубликовано эссе Донны Харауэй «Манифест киборгов: наука, технология и социалистический феминизм 1980-х». В этой работе автор идет гораздо дальше своих предшественниц-феминисток, предлагая более «прогрессивный» феминизм. Она полагает, что в современном мире, где наука и техника участвуют в создании новых социокультурных норм, само понятие идентичности — не только гендерной, но практически любой — должно быть поставлено под сомнение. Ее интересует стирание различий не только между женщиной и мужчиной, но и между человеком и машиной, человеком и животным, материальным и нематериальным.
Слово «киборг» Харауэй использует, скорее, как метафору, призванную обозначить существо, отказавшееся от всех разграничений и идентификаций, желающее и имеющее возможности для любой трансформации. Как утверждается в эссе, «конец ХХ в., наше время — это мифическое время, мы все — химеры, выдуманные и вымышленные гибриды машины и организма; короче, мы — киборги». Далее она поясняет, что «киборг — создание постгендерного мира», который «решительно привержен частности, иронии, интимности и перверсии», а также что он «оппозиционен, утопичен и совершенно лишен невинности».
Мужчина/женщина, природа/культура, тело/разум, объект/субъект — все эти оппозиции, по мнению Харауэй, лежат в основе патриархата, капитализма, расизма и должны быть радикально пересмотрены. К примеру, с ее точки зрения, женская природа — это не что-то естественное, данное свыше, потому что сами понятия «природа», «естественное» — это изобретения патриархальной культуры. У нее вызывает сомнение даже правомочность разделения понятий «человек» и «животное».
Так, исследовательница утверждает, что к концу XX века в США в научной культуре во многом стерлась граница между человеческим и животным, и «нет ничего, что действительно убедительно фиксировало бы разграничение человеческого и животного».
«Многие люди не чувствуют больше потребности в таком разграничении; наоборот, многие ответвления феминистской культуры утверждают удовольствие от связи с человеческими и иными живыми существами», — пишет Харауэй, уточняя, что «киборг появляется в мифе как раз в том месте, где нарушена граница между человеческим и животным».
Здесь использует слово «миф» не в значении «выдумка», а в широком культурологическом смысле. Все народы начинали свою историю с создания системы мифов, задающих для них картину мира. По мнению Харауэй, киборг — это новый миф, который приходит на смену всем прежним, разрушая все границы и основы западной цивилизации. Образ киборга, как утверждает Харауэй, появился в мифологическом сознании человечества задолго до того, как технологии позволили воплотить его в реальность. Она предлагает использовать этот миф как политический инструмент для уничтожения прежних социокультурных норм. По ее мнению, он возвращается и способен трансформировать основы западной цивилизации.
Харауэй не ограничивается размыванием границы между человеком и животным, отмечая, что «второе прохудившееся разграничение — между животно-человеческим (организмом) и машиной». Она подчеркивает совершенство машин, утверждая, что различие между естественным и искусственным перестало быть однозначным. Обращая внимание на микроэлектронную основу современных машин, и, как она выражается, их «невидимость», Харауэй заявляет, что теперь «граница между физическим и нефизическим для нас очень расплывчата», и наделяет своих киборгов уже бестелесной «эфирной» природой.
«Наши лучшие машины сделаны из солнечного света: они все легкие и чистые, поскольку они не что иное, как сигналы, электромагнитные волны, сектора спектра. Эти машины очень легко переносимы, мобильны — результат невероятных человеческих усилий в Детройте и Сингапуре. Людям далеко до такой текучести, они материальны и непрозрачны. Киборги — это эфир, квинтэссенция», — подчеркивает Харауэй.
Она отмечает, что на мир киборгов можно смотреть по-разному. Под одним углом зрения может показаться, что «это окончательное зарешечивание планеты глобальным контролем, окончательная абстракция, воплощенная в апокалипсисе Звездных войн». Но она предлагает другой угол зрения, под которым «мир киборгов — это, возможно, живые социальные и телесные реальности, в которых люди не боятся своего двойного родства с животными и машинами, не боятся всегда частичных идентичностей и противоречивых точек зрения».
Исследовательница обращает внимание, что с развитием молекулярной генетики, экологии, социобиологии, иммунобиологии проблема познания живого организма становится проблемой расшифровки генетического кода или другой информации, осуществляемой специальными устройствами. С развитием микроэлектроники человеческий труд роботизируется, биотехнологии начинают отвечать за человеческое воспроизводство, генная инженерия способна программировать пол человека, а искусственный интеллект — принимать соответствующее решение. Культура высоких технологий, как считает Харауэй, бросает вызов прежней картине мира.
«В отношении человека и машины нет ясности, кто делает и кто сделан. Нет ясности, что есть дух и что тело в машинах, сводящихся к практикам кодирования. В той мере, в какой мы познаем себя в формальном дискурсе (скажем, в биологии) и в повседневной практике (например, в экономике домашней работы в интегральной схеме), мы обнаруживаем, что мы — киборги, гибриды, мозаики, химеры. Биологические организмы сделались биотическими системами, коммуникационными устройствами, подобными прочим. В нашем формальном знании машины и организма отсутствует фундаментальное, онтологическое разграничение технического и органического», — отмечает она.
Свое эссе Донна Харауэй заканчивает претенциозной фразой: «Мне бы больше хотелось быть киборгом, чем богиней, хотя тот и другая связаны в одном хороводе».
(Окончание следует.)
23.07.2025 Останется ли Homo Sapiens самим собой?
Когда мозговые чипы будут полностью управлять человеком и человечеством?
«Последние достижения свидетельствуют о том, что технология мозговых чипов набирает обороты. Трансформация наиболее заметна у первого пациента Neuralink Илона Маска», - пишут эксперты сайта Quartz в статье «Мозговые чипы становятся умнее» (08.07.2025).
После более чем пяти десятилетий исследований мозговые имплантаты незаметно превратились из экспериментальных диковинок, ограниченных исследовательскими лабораториями, в функциональные инструменты, которые действительно меняют жизнь.
Семерым людям теперь имплантирован мозговой чип Neuralink, что позволяет им управлять компьютерами, проектировать 3D-детали и даже продолжать работать, несмотря на тяжелый паралич. Между тем, конкуренты, такие как Paradromics, произвели свои первые человеческие имплантаты, а исследователи из Калифорнийского университета в Дэвисе создали систему, которая переводит мысли непосредственно в речь всего за 10 миллисекунд. Прогресс был замечательным, даже несмотря на то, что технология все еще сталкивается со значительными препятствиями, прежде чем сможет выполнить свои самые амбициозные обещания.
Трансформация наиболее заметна в жизни Ноланда Арбо, первого пациента Neuralink Илона Маска. Парализованный ниже плеч в результате несчастного случая при нырянии, 31-летний мужчина первоначально использовал свой мозговой имплантат в основном для игр. Но теперь он вышел далеко за рамки развлечений, сосредоточившись на электронной почте, редактировании веб-сайтов, исследованиях, банковском деле и других повседневных задачах — по сути, восстановив свою независимость с помощью цифровых средств.
«Я постоянно нахожу способы улучшить свою жизнь и обеспечить себя финансово», — недавно сказал он PCMag.
Эта эволюция от новизны к необходимости отражает более широкое созревание технологии интерфейса мозг-компьютер (BCI). Майк, четвертый пациент Neuralink, который публично называет себя только по имени, стал первым человеком с полной занятостью, который использует эту технологию, работая техником по обследованию на дому с использованием программного обеспечения для автоматизированного проектирования. Алекс, бывший производитель деталей машин, теперь проектирует 3D-компоненты, несмотря на потерю функции рук.
В то время как Neuralink привлекает наибольшее внимание — чему способствует рекламное мастерство Маска и недавний раунд финансирования в размере 650 миллионов долларов — он далеко не одинок в этой области. Маск сталкивается с жесткой конкуренцией со стороны нескольких компаний, каждая из которых использует различные технологические подходы, которые могут определить, кто выйдет на рынок первым.
В июне 2025 года компания Paradromics завершила свой первый человеческий имплантат, что стало важной вехой для стартапа из Остина, который может похвастаться мозговым чипом с 1600 электродами по сравнению с 1024 у Neuralink. Компания Precision Neuroscience, соучредителем которой является бывший руководитель Neuralink Бен Рапопорт, использует менее инвазивный подход с тонкими пленками, которые находятся на поверхности мозга, а не проникают в него. Ранее в 2025 году он получил разрешение FDA на ограниченное использование.
Компания Synchron, которая уже провела имплантацию 10 человекам с помощью своего устройства, избегает полного вскрытия черепа, пропуская свои электроды через кровеносные сосуды. При поддержке Джеффа Безоса и Билла Гейтса, она скоро станет первым BCI с возможностью подключения Bluetooth к устройствам Apple.
Последние достижения свидетельствуют о том, что эта технология набирает обороты. Система синтеза речи команды Калифорнийского университета в Дэвисе представляет собой фундаментальный сдвиг по сравнению с предыдущими подходами. Вместо того, чтобы переводить сигналы мозга в текст, а затем синтезировать речь — процесс, который создавал значительные задержки — система Калифорнийского университета в Дэвисе преобразует мысли непосредственно в звуки с почти мгновенной задержкой в 10 миллисекунд.
Между тем, исследователи из Университета Карнеги-Меллона добились контроля в режиме реального времени над отдельными роботизированными пальцами с помощью неинвазивной технологии ЭЭГ, используя шапочку, которая считывает сигналы мозга через череп. Это говорит о том, что будущие интерфейсы мозга могут вообще не требовать хирургического вмешательства для определенных приложений.
Несмотря на значительный прогресс, остаются значительные препятствия на пути к тому, чтобы ИМК (миниатюрный датчик, который можно разместить между волосяными фолликулами на коже головы) стали основными медицинскими устройствами. Речевая система Калифорнийского университета в Дэвисе, хотя и многообещающая, по-прежнему имела 43,75% ошибок в словесных тестах на открытую транскрипцию — улучшение по сравнению с естественной речью пациента, но далеко не идеальная коммуникация.
Помимо повышения точности, компании также должны решать проблемы кибербезопасности и конфиденциальности, защищая нейронные данные, которые могут представлять собой самую интимную информацию, генерируемую человеком, обеспечивая при этом надежное декодирование алгоритмов искусственного интеллекта у разных пациентов и состояний.
Тем не менее, руководители отрасли все больше уверены в том, что пройдут путь от клинических испытаний к коммерциализации. Многие компании рассчитывают вывести на рынок продукты первого поколения в течение двух-трех лет, ориентируясь на людей с травмами спинного мозга или БАС. Эти устройства, вероятно, будут предлагать управление со смартфона и компьютера, доступ к программному обеспечению для повышения производительности и базовые коммуникационные возможности.
Как и технология редактирования генов CRISPR до нее, мозговые имплантаты готовы бросить вызов фундаментальным предположениям о человеческих способностях и заставить общество бороться с вопросами об улучшении когнитивных способностей и о том, что значит быть человеком.
На данный момент технология представляет собой нечто более скромное, но глубокое: восстановление независимости для людей, которые потеряли физический контроль над своим телом. Арбо и другие, испытывающие эти устройства сегодня, являются пионерами в том, что может стать гораздо более масштабной трансформацией человеческих возможностей.
Китай догоняет США в технологиях для мозга, конкурируя с такими фирмами, как Neuralink Илона Маска
Фраза «Я хочу есть» появилась китайскими иероглифами на компьютере в государственной больнице в центре Пекина. Слова были сформированы из мыслей 67-летней женщины с боковым амиотрофическим склерозом (БАС), также известным как болезнь Лу Герига, которая не может говорить.
Демонстрация, снятая на видео в марте 2025 года Пекинским радио и телевидением, была частью клинического испытания с участием пяти пациентов, которым имплантировали чип размером с монету под названием Beinao-1, беспроводной так называемый интерфейс мозг-компьютер (BCI) — технологию, возглавляемую учеными из США, но в которой, по словам экспертов CNN (20.07.2025), Китай быстро догоняет.
Ло Миньминь, директор Китайского института исследований мозга (CIBR) и главный научный сотрудник исследования, сказал, что существует «очень сильная» потребность в технологии BCI, заявив, что они были «перегружены» запросами от потенциальных пациентов.
«Пациенты говорили, что это так здорово, как будто они могут получить или восстановить контроль над (своими) мышцами», — сказал он CNN в мае 2025 года во время редкого интервью в своей лаборатории, расположенной в часе езды от пекинской больницы Сюаньву, где проходило испытание.
Ло сказал, что технология демонстрирует «высокую точность» в декодировании сигналов от мозга пациентов и переводе сигналов в текстовую речь или движения машины. Его команда планирует ускорить испытания на людях, имплантировав чипы еще 50-100 пациентам в течение следующего года.
«Мы надеемся, что сможем ускорить этот процесс», — сказал он. «Если будет доказано, что это безопасно и эффективно... Его можно использовать в клинической практике по всему миру».
По состоянию на май 2025 года Beinao-1 говорит, что в общей сложности пять пациентов, столько же, сколько Neuralink Илона Маска, имеют имплантаты. Другая американская компания Synchron, среди инвесторов которой Джефф Безос и Билл Гейтс, провела испытания с участием 10 пациентов, шести в США и четырех в Австралии.
Максимилиан Ризенхубер, профессор нейробиологии в Джорджтаунском университете, который не участвовал в испытаниях в Бейнао, сказал CNN, что, несмотря на то, что Китай начал позже, чем США, он добивается успехов.
«Китай определенно продемонстрировал способность не только догонять, но и быть конкурентоспособным, а теперь фактически начать, также лидировать в некоторых областях», — сказал он.
По данным исследовательской фирмы Precedence Research, рынок технологий для мозга в 2024 году составил около 2,6 миллиарда долларов и, как ожидается, вырастет до 12,4 миллиарда долларов к 2034 году. Но и для Китая, и для США эта технология — это гораздо больше, чем наличные деньги.
Другой подход
CIBR был совместно основан муниципальным правительством Пекина и несколькими местными университетами в 2018 году, примерно через два года после того, как Илон Маск основал Neuralink недалеко от Сан-Франциско.
В 2023 году CIBR учредила частную компанию под названием NeuCyber NeuroTech, чтобы сосредоточиться на технологических продуктах для мозга, таких как Beinao-1. Луо, который также является главным научным сотрудником стартапа, предоставил CNN редкий доступ к институту в мае 2025 года.
В течение многих лет, по его словам, пациентка с БАС, которой за 60, не могла выразить себя.
«Она проснулась, она знает, чего хочет, но она не может говорить», — сказал ученый, который получил степень доктора философии в области неврологии в Университете Пенсильвании и провел почти десять лет в США. «После имплантации она теперь может довольно точно произносить простые предложения через систему».
Все исследователи ИМК должны искать баланс между риском и эффективностью.
Ринзенхубер сказал, что большинство американских фирм используют более инвазивный метод для размещения чипов внутри твердой мозговой оболочки, внешнего слоя ткани, который покрывает и защищает головной и спинной мозг, чтобы улавливать лучший сигнал. Но эти методы требуют более рискованных операций.
«Интересно видеть, что NeuCyber, по-видимому, способен получать достаточно информации даже через твердую мозговую оболочку, чтобы позволить расшифровывать конкретные слова», — сказал он.
Испытание на пациенте с БАС, которое началось в марте, стало третьим испытанием чипа Beinao-1 на людях. Эти испытания составили то, что разработчики описали в пресс-релизе как «первую в мире партию полуинвазивной имплантации беспроводной ИМК в человеческий мозг». По состоянию на май было проведено еще два испытания, всего пять.
Явные амбиции
На фоне растущей геополитической напряженности часто сравнивают американские и китайские технологические прорывы. Технология интерфейса «мозг-компьютер» впервые появилась в 1970-х годах в США.
Десятилетия спустя, в 2013 году, администрация Обамы запустила свою «Инициативу по мозгу», инвестировав более 3 миллиардов долларов в финансирование более тысячи технологических проектов в области нейронауки, по данным Национального института здравоохранения.
Synchron, базирующаяся в Нью-Йорке, стала первой фирмой, начавшей испытания на людях в июле 2021 года. Три года спустя новая система BCI, разработанная в Калифорнийском университете в Дэвисе, перевела сигналы мозга пациента с БАС в речь, достигнув точности 97% — самой точной системы в своем роде, говорится в заявлении университета. В том же году компания Маска завершила свое первое испытание на людях, позволив участнику управлять компьютерной мышью с помощью мозгового имплантата.
Китай начал развивать технологии мозга только в 1990-х годах, но он быстро догоняет. В 2014 году китайские ученые представили идею национального проекта по технологиям мозга, который должен был бы соответствовать аналогичным усилиям в США и Европе, сообщает Министерство науки и технологий. Два года спустя технологии мозга были упомянуты в пятилетнем плане страны, в котором изложены национальные приоритеты и цели Китая.
«Наука о мозге — это новое явление в Китае», — сказала Лили Линь, бывший научный сотрудник одного из ведущих исследовательских подразделений Китая в области нейробиологии с 2021 по 2023 год. «Таким образом, он начал немного поздно, но скорость его развития была быстрее, чем в других странах. И страна дала большое финансирование многим научно-исследовательским подразделениям, и это финансирование увеличивается с каждым годом».
В 2024 году правительство выпустило свои первые этические рекомендации по исследованиям в этой области. На местном уровне муниципальные органы власти в Пекине, Шанхае и других крупных городах также предложили поддержку компаниям, занимающимся технологиями мозга, от исследований и клинических испытаний до коммерциализации.
Ризенхубер и другие исследователи из Джорджтаунского университета опубликовали исследование о развитии ИМК в Китае в 2024 году, заявив, что усилия китайских исследователей «сопоставимы по сложности» с усилиями в США и Великобритании.
«Мы обнаружили, что неинвазивные исследования ИМК в Китае сопоставимы с исследованиями других научно развитых стран и работают над преодолением препятствий на пути к большей точности, пропускной способности и более широкому использованию», — говорится в кратком обзоре. «Инвазивные исследования ИМК в Китае, хотя исторически отстают от его неинвазивных усилий, набирают обороты и приближаются к мировым стандартам сложности».
Луо, который работал в обеих странах, говорит, что США являются «лидером» как в инвазивных, так и в неинвазивных технологиях мозга. Но сравнивать Beinao-1 и Neuralink — это все равно, что смотреть на «яблоки и апельсины», добавил он.
Эти две системы различаются не только по расположению имплантата, но и по типу регистрируемых сигналов мозга, а также по способу передачи данных. Китайский чип записывает более широкий спектр областей мозга с меньшей точностью для каждого нейрона.
«В целом, я не думаю, что эти два продукта находятся в конкурентных или эксклюзивных отношениях», — добавил Луо. «Жюри еще не определилось, и мы еще не знаем, какой путь в конечном итоге принесет больше пользы пациентам».
ИИ-второй пилот сознания
Будущие нейрокомпьютерные интерфейсы (НКИ) не будут работать изолированно. Скорее всего, они будут включать в себя искусственный интеллект, который адаптирует паттерны стимуляции в режиме реального времени, выступая в роли внутреннего проводника — или контроллера — сознания.
ИИ, определяющий, когда и как вызывать изменённые состояния, поднимает вопросы агентности. Кто воспринимает реальность: пользователь или алгоритм?
Взлом разума: новый рубеж безопасности
Эксперты по кибербезопасности уже предупреждают, что интерфейсы BCI становятся мишенью для взломов. Но с имплантами, подобными Neuralink, ставка делается не только на кражу данных. Это кража разума или, что ещё хуже, манипуляция разумом.
Эмоциональная или поведенческая манипуляция: помимо зрения и восприятия, имплантаты могут быть нацелены на мотивационные системы, социальное познание или принятие моральных решений, тонко управляя поведением без сознательного осознания.
Следует ли ограничить перцептивный хакинг клиническими случаями? Если нет, не станет ли он новой зависимостью — захватывающим способом побега от обыденной реальности?
Neuralink, перестраивая нейронные связи, может исказить, сложить или стереть саму реальность. Более глубокий вопрос — не в технологической осуществимости, а в философском: если разум можно взломать, как программу, что останется от свободы воли, личности или истины?
Прежде чем Neuralink выйдет за рамки управления моторикой и перейдет к хакерству восприятия, общество должно решить: готовы ли мы к тому, чтобы реальность стала просто еще одним приложением, и если да, то кто контролирует код?
Если такая технология дорогая, она рискует создать новую когнитивную элиту с развитой креативностью, способностью регулировать настроение и гибкостью восприятия.
Злоупотребления в военных и разведывательных целях
Взлом сознания может стать инструментом для допросов, прогнозирования поведения или получения преимущества на поле боя, открывая новую эру нейровойны и психологического контроля.
Елена Ларина, Владимир Овчинский
https://zavtra.ru/blogs/ostanetsya_li_homo_sapiens_samim_soboj
Куда ведет трансгуманизм? Часть 2
Трансгуманистическая концепция не сходит с повестки дня, обещая человечеству технологический «рай», на деле грозящий обернуться адом
Инна Зеленова / Газета «Суть времени» №635 / 17 июня 2025
Йонас Лериш. Любовь в эпоху трансгуманизма
Продолжение. Начало в № 630
В предыдущей части было рассмотрено становление идей трансгуманизма в XX веке. Теперь мы обратимся к периоду рубежа XX–XXI веков, когда позиции трансгуманизма значительно укрепились. Активное развитие и распространение трансгуманизма началось в период развала СССР и кризиса коммунистической идеи.
Как правило, считается, что первым использовал термин «трансгуманизм» в его современном значении американский ученый и футуролог Макс Мор.
В своем эссе 1990 года «Трансгуманизм: на пути к футуристической философии» он пишет: «Трансгуманизм — это класс философий, которые стремятся направить нас к постчеловеческому состоянию».
Как отмечает Мор, гуманизм и трансгуманизм объединяют опора на разум, науку, прогресс, а не на религию, и акцент на человеческой земной, а не загробной жизни.
Однако, по всей видимости, на этом общее заканчивается: ведь гуманисты, акцентируя внимание на земном существовании человека, придавали огромное значение его нравственности, развитию, образованию и культуре, а трансгуманистов эти вопросы мало заботят. Последние, как утверждает Мор, предлагают «радикальные изменения в природе и возможностях нашей жизни в результате применения различных наук и технологий, таких как нейронаука и нейрофармакология, продление жизни, нанотехнологии, искусственный сверхинтеллект и космическое проживание, в сочетании с рациональной философией и системой ценностей».
Макс Мор
Человечество Мор считает временной эволюционной формой, предлагая людям ускорить переход к постчеловеческому состоянию. «Больше никаких богов, никакой веры, никаких робких сдерживаний», — призывает он.
На этом пути к постчеловеку для трансгуманистов не остается места таким понятиям, как надежда, вера, душа в религиозном или светском понимании — речь идет исключительно о рациональности и научных достижениях. Они считают, что мышление человека, а также все его чувства являются физическими процессами.
В самом по себе желании использовать научные достижения, конечно, нет ничего плохого. Но когда человек при этом упрощается, низводится до рациональной «биомашины», то получается, что речь идет не о науке, которая служит благу человека, а о научно-технологическом апгрейде несовершенного «человеческого робота».
Макс Мор заложил основные принципы так называемого экстропианства — философской концепции, согласно которой развитие науки и техники позволит «улучшить» человека, в том числе снять ограничения на продолжительность его жизни. В 1988 году Мор совместно с американским философом Томом Беллом учредил сетевую площадку обмена идеями по темам трансгуманизма — Институт Экстропии (Extropy Institute). С 1992 года эта организация начала проводить конференции по трансгуманизму, а в разных странах были созданы связанные с Институтом трансгуманистические сообщества.
В 2006 году совет директоров Института принял решение его закрыть, но к этому времени было порождено множество трансгуманистических организаций, в том числе несколько крупных. Наиболее значимой из них стала созданная в 1998 году Всемирная ассоциация трансгуманистов (World Transhumanist Association, WTA). Остановимся подробнее на ее основателях — шведском философе Нике Бостроме и британском философе Дэвиде Пирсе.
Пирс является приверженцем утилитаризма — направления в философии, родоначальником которого считается английский философ конца XVIII века Иеремия Бентам. Согласно идеям Бентама, моральным является то, что приносит наибольшее количество счастья (удовольствия) наибольшему числу людей. При этом Бентам считал, что каждый человек стремится к максимальному личному, а не общему удовольствию — поэтому он предлагал поддерживать утилитаризм на государственном уровне, чтобы он стал общественным, а не личным.
С точки зрения утилитаризма моральная ценность того или иного поступка определяется его полезностью, причем под полезностью имеется в виду совокупное удовольствие, полученное всеми людьми, которых затронул поступок. При этом существует негативный вариант этой концепции — так называемый отрицательный утилитаризм, предлагающий заботиться в первую очередь не об увеличении общего счастья, а о максимальном уменьшении общего несчастья. Дэвид Пирс является адептом именно этого направления, при этом минимизировать несчастье он предлагает с помощью современных технологий.
Дэвид Пирс
В 1995 году вышла его работа «Гедонистический императив», которую сам автор называл манифестом. В аннотации к ней сказано: «Гедонистический императив — это описание того, как генная инженерия с нанотехнологией избавят от страданий всю разумную жизнь». Причем имеются в виду не только и не столько физические страдания, сколько душевные.
Пирс заявляет, что с помощью технологий чувство неудовлетворенности «будет отменено на генетическом уровне», а недомогание и дискомфорт «будут вытеснены биохимией блаженства». «Постчеловеческие состояния волшебного наслаждения будут биологически усовершенствованы, умножены и усилены до бесконечности», и в результате «планету будут населять жизнерадостные существа, мотивируемые различными градиентами благополучия».
Как заявляет Пирс, в ближайшем будущем человеческий геном будет существенно расшифрован и переписан. Станет ясна нейрохимическая основа чувств и эмоций, и можно будет корректировать гены, отвечающие за «нежелательные психические состояния», а также модифицировать геном так, чтобы человек мог испытывать больше удовольствия (за счет изменения уровня дофамина, серотонина и т. п.).
Вопросы этики во всей этой концепции просто не рассматриваются. Тем не менее Пирс все же нечто говорит о морали, а именно: «Как только страдание будет отменено, эре устаревших моральных дилемм придет конец».
Философ вводит термин «дизайнерские младенцы», обозначающий детей, родители которых еще до их рождения выбрали для своего потомства желательную комбинацию генов. Он красочно описывает, как спустя несколько поколений в людях будет «запрограммирована радость постдарвиновской жизни», и «репродуктивная революция в виде „дизайнерских младенцев“ подарит людям встроенное счастье с самой утробы».
Сам термин «встроенное счастье» вызывает оторопь. Можно ли считать счастливым человека, которому еще до рождения предопределено испытывать исключительно положительные эмоции? Конечно, слово «счастье» можно понимать по-разному. Если понимать его предельно упрощенно — как отсутствие негативных и присутствие позитивных чувств, то, наверное, можно сказать, что тот, кто с рождения запрограммирован на это, является счастливым. Но вот является ли он при этом человеком?
Впрочем, Пирс смотрит на человека весьма специфическим образом, определяя его как «одноразовый генетический механизм, а не автономный моральный субъект». После этого заявления уже не приходится удивляться всем остальным его утверждениям.
А пока технологии еще не позволяют осуществить задуманную Пирсом перестройку человека, он предлагает использовать для поддержания хорошего настроения «дизайнерские наркотики» (синтетические наркотики) длительного действия. Как тут не вспомнить «Дивный новый мир» Хаксли, в котором люди не испытывали психологического дискомфорта, потому что от этого их спасал наркотик сома.
В своей концепции Пирс не обходит вниманием и такое тонкое чувство, как любовь, но даже тут он пропагандирует использование технологий — координацию нейронных систем пары для достижения удовлетворения друг другом.
«Если люди хотят, чтобы их отношения были долговечными и особенными, тогда взаимно скоординированный дизайн их нейронных пространств должен обеспечивать высокое гедонистическое плато», — пишет он.
Впрочем, Пирс не так уж переживает по поводу отношений внутри пары, так как полагает, что в будущем «исключительно парная связь может показаться странным анахронизмом» и предлагает рассматривать ее как пережиток прошлого, которому суждено исчезнуть.
Не менее радикальные идеи выдвигает и второй основатель Всемирной ассоциации трансгуманистов — Ник Бостром. В работе «FAQ по трансгуманизму» (1999) он утверждает: «Многие трансгуманисты хотят стать постлюдьми», поясняя, что «постчеловек (posthuman) — это потомок человека, модифицированный до такой степени, что уже не является человеком».
Ник Бостром
Бостром оптимистично заявляет, что постчеловек будет обладать умственными и физическими возможностями, далеко превосходящими возможности любого немодифицированного человека. Кроме того, по его словам, постлюди смогут испытывать более яркие эмоции, не чувствовать усталости или скуки. Он перечисляет и средства, с помощью которых предлагается добиться этих результатов: молекулярная нанотехнология, генная инженерия, искусственный интеллект, препараты для изменения настроения и т. п.
В этом перечне не находится места для естественных путей развития и самосовершенствования человека: образования, самообразования, перенимания опыта у наставников, критической оценки достигнутых результатов, кропотливой работы над своими ошибками, закалки характера в преодолении трудностей. Вместо этого предлагается нашпиговать человека технологиями — вплоть до полной потери человеческого начала, о чем говорится прямо.
«Постлюди могут оказаться полностью искусственными созданиями (основанными на искусственном интеллекте) или результатом большого числа изменений и улучшений биологии человека или трансчеловека. Некоторые постлюди могут даже найти для себя полезным отказаться от собственного тела и жить в качестве информационных структур в гигантских сверхбыстрых компьютерных сетях», — утверждает Бостром.
Трансгуманисты стремятся превратиться в сверхразумы, отмечает он. Они надеются сделать это путем модификаций своего мозга, например, с помощью мозговых имплантатов или ноотропных препаратов, или с помощью так называемой «загрузки сознания» — переноса сознания из биологического мозга на компьютер.
В этой концепции речь не идет о развитии личности через усилия, предпринимаемые ею самой — человек получит все в виде чипов, имплантатов, химических препаратов и т. п. Но, оказавшись лишенным необходимости преодоления трудностей, он лишается и возможности испытывать радость от их преодоления, а значит, и духовного развития. Трансгуманистами вообще полностью замалчивается вопрос формирования и развития личности, что невозможно без опыта постановки целей и взятия все более сложных барьеров на пути к их реализации.
Бостром все же обращает внимание на некоторые проблемы, которые могут возникнуть в связи с массовым использованием новейших технологий. К примеру, отмечается угроза их использования в военных целях или возникновение «плохо запрограммированного» сверхразума, способного истребить всех людей. Однако внятных решений подобных проблем не предлагается.
Еще одна обсуждаемая проблема — перенаселение Земли из-за достигнутого с помощью технологий значительного увеличения продолжительности жизни. И в данном случае говорится вполне определенно: «Единственное долгосрочное решение — это контроль населения, ограничивающий число новых личностей, создаваемых каждый год».
Такое отношение к людям напоминает отношение к выращиваемым в инкубаторе курам или даже к неодушевленным вещам, количество которых контролируется их производителем. Вот только кто выступит в качестве такого «производителя»? Вероятнее всего, те, в чьих руках будут сосредоточены передовые технологии. По всей видимости, именно они в трансгуманистической версии будущего будут решать судьбу «поголовья людей».
Есть и еще одна немаловажная проблема, которой уделяет внимание Бостром, посвящая ей целый параграф под названием «Как постлюди или сверхразумные машины будут относиться к людям, чьи возможности не были расширены?» С первых же строк заявляется, что точного ответа на это нет, так как «это будет зависеть от мотивации постлюдей».
Вместе с тем возможное развитие событий все-таки описывается. Предполагается, что люди, постлюди и транслюди (те, кто находится на промежуточной стадии между людьми и постлюдьми) какое-то время будут мирно сосуществовать, но по мере роста числа и влияния постлюдей «эти отношения изменятся от равенства к чему-то еще».
«Что-то еще» может пойти по трем сценариям.
Согласно первому из них, если люди не захотят, чтобы постлюди жили среди них, последние улетят на другие планеты. Этот упоминаемый вскользь сценарий выглядит весьма экстравагантно. Создается впечатление, что он обозначен скорее в качестве крайне маловероятной альтернативы. А вот два других представляются куда более реальными.
«Постлюди пощадят людей и продолжат мириться с их существованием» и «смогут жить как добрые полубоги среди людей» — так описан второй сценарий, который, как будто в насмешку, назван «оптимистичным».
Возникает вопрос: в чем повод для оптимизма? В сценарии неприкрыто утверждается концепция разделения человеческого рода: есть обычные люди и «полубоги», от которых зависят судьбы обычных людей. Тотальное неравенство, низведение «обычных людей» до роли недочеловеков, с существованием которых мирятся… А если перестанут мириться? Об этом тоже сказано — в «пессимистичном» сценарии.
«Пессимистичный вариант (по крайней мере, с человеческой точки зрения) предполагает, что постлюди решат, что люди представляют собой совершенно неэффективный способ использования материи и энергии, которым можно найти лучшее применение. Если постлюди не будут изначально ограничены требованиями дружественности и не будут связаны моралью, говорящей, что это плохо, они могут принять меры, которые повлекут за собой вымирание человеческого рода».
Это практически один в один повторяет заявление Ницше о том, что слабые должны погибнуть, а сильные должны им в этом помочь. Вот только идеи философа в трансгуманизме вырождаются, превращаясь в свое карикатурное подобие. Если у Ницше человеку необходимо прилагать большие усилия, чтобы стать сверхчеловеком, то у трансгуманистов это за него делают технологии. А тем, кому достижения науки и техники окажутся недоступны, и тем, кто не захочет отказаться от своей человеческой природы, остается сдаться на милость постлюдей. При этом надежды на «милость» мало — в обществе транслюдей и постлюдей уже нет места для сострадания, милосердия, любви к ближнему. Впрочем, для постчеловека обычный человек — никакой не ближний, а недочеловек.
Идеи Бострома и Пирса многим могут показаться просто фантазиями, а их работы — чем-то вроде фантастических произведений, которыми можно увлечься на пару вечеров, после чего благополучно забыть. Однако Бостром и Пирс — серьезные ученые, известные в философском сообществе.
Ник Бостром — профессор Оксфордского университета. В 2005 году на базе философского факультета этого вуза был создан Институт будущего человечества, а Бостром стал его директором.
Дэвид Пирс является основателем и почетным президентом Общества Аболиционистов (Abolitionist Society), созданного в Великобритании в 2002 году. Исторически аболиционистами называли сторонников отмены рабства. Члены этой организации призывают к прекращению страданий всех чувствующих живых существ с помощью биотехнологий, называя этот проект «конструирование рая» (paradise engineering). Пирс поддерживает сеть веб-сайтов, связанных с Обществом аболиционистов. Общество сотрудничает с крупными мыслителями в области этики и философии для распространения своих идей.
Созданная Пирсом и Бостромом Всемирная ассоциация трансгуманистов (World Transhumanist Association — WTA) предпринимает усилия по легитимации трансгуманизма в качестве респектабельного направления научных исследований и источника идей для мировой политики. В 2008 году организация сменила название на Humanity Plus (Humanity+). Как мы видим, оттуда исчезло слово «трансгуманизм». Как пояснил один из членов WTA, австрийский философ Рассел Блэкфорд, это было сделано в целях смены имиджа, но суть от этого не изменилась.
Организация занимается не только продвижением идей трансгуманизма и поддержанием дискуссии по этой тематике в общественном поле, но и защитой права как отдельных людей, так и целых сообществ применять технологии по «улучшению» человека. Она организует международные конференции, саммиты, круглые столы, семинары, публикует видео на YouTube-канале, издает электронный журнал, публикующий результаты исследований ученых по проблемам трансгуманизма. На конец 2007 года Humanity+ насчитывала около 5 тыс. членов и имела множество подшефных организаций по всему миру.
Как видно, все это далеко не пустые фантазии, а серьезные разработки ученых, вознамерившихся покончить с человеком как таковым. Трансгуманисты уверенно движутся к своей цели. Мы можем видеть, как в современном мире частично воплощаются многие из их идей.
К примеру, в профессиональном спорте уже давно высокие достижения зачастую становятся результатом применения допинга, и эта тенденция нарастает — спортсмены умудряются обходить все запреты.
В мае 2026 года в Лас-Вегасе состоится первый турнир, в котором запрещенные препараты будут не только не запрещены, но и поощряемы — «Олимпийские игры» на стероидах. Организаторы позиционируют это как «Улучшенные игры» (Enhanced games), утверждая, что за этим будущее современного спорта.
Самым результативным спортсменам обещают платить по $1 млн за новые рекорды. Спонсировать всё это будет венчурный фонд «1789 Capital», созданный сыном президента США Дональдом Трампом — младшим и другими миллиардерами и технократами.
Сайт организаторов «Улучшенных игр»
Начинает воплощаться в жизнь и концепция «дизайнерских младенцев» Дэвида Пирса. Американская биотехнологическая компания Nucleus Genomics в 2025 году запустила сервис Nucleus Embryo — генетический «редактор» эмбрионов при ЭКО. Родителям предлагается «настроить параметры» своего будущего ребенка: пол, внешность и даже интеллектуальные способности. Действует сервис следующим образом: клиника ЭКО сообщает Nucleus генетическую информацию эмбриона, с помощью алгоритма определяются ключевые характеристики (пол, рост, цвет глаз и волос, уровень интеллекта, предрасположенность к некоторым заболеваниям). После этого будущим родителям предоставляют отчет, на основе которого они могут выбрать, какой эмбрион имплантировать. Стоимость услуги — $5999 долларов.
Скриншот меню на сайте Nucleus
Из области фантастики в реальность выходит и сращивание человека с компьютером. В 2021 году группа нейрохирургов и нейроинженеров из института Говарда Хьюза при Стэнфордском университете провела эксперимент по соединению человеческого мозга и компьютера. Две миниатюрных пластинки с электродами имплантировали ниже шеи парализованному мужчине. Его попросили представлять, как он что-то пишет от руки: электроды передавали сигналы в компьютер, который расшифровывал их и переводил в письменный текст на экране.
Разумеется, это только первые шаги, но за ними последуют остальные. И если трансгуманисты смогут утвердить свои идеи в широкой практике, они будут применяться не только в целях помощи больным людям, но и для превращения человека в постчеловека. А еще они могут быть использованы для создания людей-роботов, послушно выполняющих команды хозяев-программистов. Ведь человек, мозг которого подключен к компьютеру, уже не управляет им сам.
Об этом еще в 1960-е годы хорошо сказал советский ученый-палеонтолог, писатель-фантаст Иван Ефремов (его слова приведены в сборнике «Переписка с учеными. Неизданные работы»): «Сращивание человека с компьютером (тема тоже популярная в фантастике) — утопия. Если человек не научится управлять своим мышлением, то и у такого существа целостному мышлению неоткуда взяться. Будет цивилизация ходячих телефонных справочников».
Остается добавить только то, что сегодня эта идея, ставшая популярной в научной фантастике еще с середины XX века, начала воплощаться в реальность.
Трансгуманистическая концепция не сходит с повестки дня, обещая человечеству технологический «рай», на деле грозящий обернуться адом постчеловеческого существования. И это уже абсолютно ясно.
Куда ведет трансгуманизм?
Но есть же и иной путь: не отказываться от развития науки и техники, но при этом не отказываться и от морали, заниматься совершенствованием не только технологий, а и человека как такового
Инна Зеленова / Газета «Суть времени» №630 / 5 мая 2025
Джулиан Хаксли
Трансгуманизм — это слово сегодня, наверное, знакомо всем. В Сети можно обнаружить десятки определений этого понятия. Если вычленить суть их, то трансгуманизм — это концепция искусственной эволюции человека, основанной на использовании современных технологий. На первый взгляд, звучит оптимистично — «эволюция», «современные технологии»… Однако есть ли повод для оптимизма?
Обратим внимание на само слово и его составляющие — «транс» и «гуманизм».
Гуманизм есть принцип построения общества, в котором человек является основополагающей ценностью. Гуманизм не может существовать без веры в человека, в его развитие.
Приставка «транс» означает, что осуществляется переход, выход за пределы чего-то. То есть переход через гуманизм, выход за его пределы. Причем выходить за пределы предлагается именно с помощью технологий, а не путем развития внутренних возможностей человека, его собственного безграничного, на самом деле, потенциала.
Неслучайно понятие «трансгуманизм» часто связывают с понятием «постчеловек». Речь идет о человеке-машине, человеке-роботе, изменившем свое естество путем внедрения в него технологий искусственного интеллекта, разработок биоинженерии, генной инженерии, клонирования и так далее.
Однако идеи трансгуманизма появились задолго до достижения современного уровня развития технологий — в середине XX века. В 1957 году термин «трансгуманизм» в его понимании, приближающемся к современному, употребил английский эволюционист, биолог и политик Джулиан Хаксли в работе «Новые бутылки для нового вина» (New Bottles For New Wine, 1957).
Перед этим, в 1920-е годы, Хаксли выдвинул идею, что человечеству нужна новая религия — без Бога, так как «гипотеза Бога», как он писал, «не имеет больше какой-либо прагматической ценности» в современном мире. По его мысли, источником религиозного опыта и веры вместо Бога должен стать научно-технологический прогресс. В одноименной книге он называл это «религией без откровения». Развивая свою идею в 1957 году, Хаксли ищет название для «этой новой веры». «Возможно, трансгуманизм подойдет», — пишет он. И поясняет: «Человек остается человеком, но трансцендирует себя посредством понимания новых возможностей человеческой природы…» Он подчеркивает при этом, что такую «трансценденцию себя» должны совершить не отдельные люди, а весь человеческий род целиком, и что произойдет это тогда, когда наберется достаточно людей, которые смогут «по-настоящему сказать»: «Я верю в трансгуманизм».
Сразу возникает вопрос: если «новые возможности человеческой природы» предлагается получить средствами технологического прогресса, то есть через «нашпиговывание» человека технологическими достижениями, сохранит ли при этом человек свою человеческую природу, останется ли человеком?
Впрочем, Хаксли, в отличие от современных трансгуманистов, еще не говорит о том, что «новые возможности» человека следует получить исключительно из технологий — в его концепции находится место и «технике достижения духовного опыта». Однако он не поясняет, что подразумевает под такими техниками.
Интересно, что Джулиан Хаксли — вовсе не однофамилец писателя Олдоса Хаксли, автора знаменитого романа-антиутопии «О дивный новый мир» (Brave New World, 1932); Джулиан и Олдос — родные братья.
Вспомним, что речь в этой антиутопии идет о будущем, в котором человечество живет в едином «прогрессирующем» государстве, управляемом технократами. В этом «дивном новом мире» давно забыли о естественном деторождении: людей выращивают в инкубаторах и еще на эмбриональной стадии разделяют на пять каст — от высших «альф» до низших «эпсилонов». Помимо искусственного выращивания людей активно используются и другие технологии: с помощью химических препаратов эмбрионы-«эпсилоны» искусственно отупляют, с помощью биотехнологий фабрикуются одинаковые люди (однояйцевые близнецы), с помощью гипнопедии (гипноза во время сна) людям внушают принципы поведения в обществе, а в решении психологических проблем на помощь приходит наркотическое средство — сома. При этом в описанном Хаксли государстве очень высок уровень автоматизации производства, и не менее высок культ потребления и гедонизма в обществе.
Можно предположить, что Олдос Хаксли создал свой «дивный мир» не на пустом месте — основанием для этого послужили идеи ученых и политиков, в том числе его брата-биолога. Джулиан занимался не только наукой, но и научной политикой — он был первым генеральным директором ЮНЕСКО, членом Лондонского королевского общества. То есть имел возможность в той или иной мере воплощать свое представление о применении новых технологий для трансформации человека на практике.
Обложка первого издания книги «О дивный новый мир»
И о практике он пишет более определенно, чем об общих вопросах новой религии: «Если предпринять соответствующие меры, никому более не надо будет претерпевать голод неполучения подлинного удовлетворения, равно как никому не придется быть обреченными на неполноценную жизнь, находящуюся ниже определенного стандарта». Выходит, речь идет о том, чтобы привести всех к некоему стандарту, при котором люди получат «подлинное удовлетворение». Это уже несколько напоминает упомянутый «дивный новый мир» — правда, там «стандартов» пять, но принадлежащие ко всем пяти «стандартам» вполне удовлетворены своим положением. А добиться их удовлетворенности удается опять же с помощью технологий.
В процессе перехода к новому миру, как утверждает Хаксли, человеку следует кардинально пересмотреть такие тонкие понятия, как «надежда» или «идеалы», перевести их в плоскость научно-рационального, и тогда «научное исследование потенциалов человека и методик их реализации позволит нашим надеждам стать рациональными, а идеалы поместит в каркас реальности».
Отметим эту очень важную деталь — не технологии рассматриваются как средство реализации надежд и идеалов человечества, но сами надежды и идеалы становятся технологиями.
Говоря о необходимости всех этих преобразований, Хаксли заявляет о создании «более благоприятной социальной среды». При этом он утверждает, что «необходимо прийти к скоординированной политике, чтобы не дать наблюдающемуся сейчас бурному росту населения разрушить все наши надежды на лучший мир». Он также отмечает необходимость «искоренения» «институтов, которые стоят преградой на пути к реализации наших потенциалов».
И вот тут мы уже, действительно, получаем «дивный новый мир» — с полным контролем над рождаемостью и полным управлением социальной средой. Интересно, в чьих руках будет этот контроль? Группы политиков и ученых, по-своему пекущихся о благе человечества? Причем понимание блага, разумеется, будет навязано обществу этой группой опять же с помощью технологий? Группы, устранившей со своего пути «институты», которые могли бы стать для нее «преградой»?
Во второй половине XX века идеи трансгуманизма получают свое дальнейшее развитие. При этом начинает прослеживаться связь понятий «трансгуманизм» и «постчеловек».
В 70-х годах ирано-американский писатель-фантаст, футурист Ферейдун М. Эсфендиари, сменивший свое имя на FM-2030, писал о трансгуманистах как о людях, использующих достижения научно-технического прогресса для перехода к «постчеловеку» — существу, которое уже не будет являться человеком в привычном нам смысле этого слова, а станет бессмертным представителем новой искусственно созданной расы, способной существовать даже внутри виртуальной реальности.
Обратим внимание на эволюцию идей трансгуманизма. Если в 1957 году Джулиан Хаксли говорит о том, что человек, совершенствуя себя с помощью научно-технических достижений, все-таки «остается человеком», то спустя немногим более десятка лет FM-2030 уже мечтает о полном преодолении естественной природы человека.
Ферейдун М. Эсфендиари (FM-2030)
Кстати, выбор псевдонима — FM-2030 — неслучаен. Эсфендиари собирался, преодолев свою природу, жить вечно, как минимум дожить до 2030 года. Однако этим планам не удалось осуществиться — он умер от рака в 2000 году. Его тело было заморожено (крионировано) компанией «Алькор» (Alcor Life Extension Foundation) в городе Скоттс-дейл в американском штате Аризона. Следует отметить, что идея крионирования очень популярна среди приверженцев техногуманизма: они надеются, что, будучи замороженными, их тела сохранятся до того времени, когда человечество сможет их оживить и превратить в «постлюдей». На сегодняшний день ряд энтузиастов-трансгуманистов уже подвергли себя крионированию, однако, заметим — процедура очень дорогостоящая, и при этом положительный результат отнюдь не гарантирован.
Ферейдун М. Эсфендиари продвигал идеи трансгуманизма в ряде книг: «Только оптимизм» (Optimism One, 1970), «Поднимающиеся» (Up-Wingers, 1973), «Телесферы» (Telespheres, 1977), «Трансчеловек ли ты?» (Are You a Transhuman?, 1989). Взгляды Эсфендиари отличаются категоричностью.
Он создает полноценную модель постчеловека, выделяя четыре его признака: технологический апгрейд тела, бесполость, искусственное размножение, распределение сознания и личности в разных телах — биологическом и технологическом.
Технологический апгрейд подразумевает замену частей тела механическими, внедрение в тело имплантов, использование генной инженерии для изменения тела. Преобразовать тело предполагается так, чтобы исчезли половые признаки и человек стал бесполым. Детей Эсфендиари предлагает создавать «в пробирках», отказавшись от естественного процесса зачатия. Кроме того, постчеловек сможет переносить свое сознание или его часть из биологического тела в тело технического устройства (например, робота).
Переход к постчеловеку Эсфендиари считает неизбежной частью процесса эволюции человеческого вида.
«Бесполое создание новых мутантов и появление киборгов — это не исторические события. Это эволюционные прорывы», — пишет он.
В работе «Поднимающиеся» Эсфендиари утверждает, что для перехода «на более высокие уровни эволюции» необходимо выйти «из ограничений традиционных идеологий». По его мнению, узость любых идеологий является тормозом, держащим человечество в «ортодоксальных рамках». Помимо идеологических, Эсфендиари предлагает освободиться от «всех традиционных философских социо-экономических политических рамок».
Ряд ученых уже действуют вне этих рамок, считает автор, — например, те, кто работает «над имплантацией устройств в человеческое тело, позволяющих человеку контролировать свою собственную боль и удовольствия — эмоции и мечты».
Но почему-то Эсфендиари не рассматривает сценарий, при котором контроль за этим устройством окажется не у человека и даже не у ученых, разработавших это устройство, а в руках «сильных мира сего», заполучивших такую разработку.
Вообще, как видно, одна из главных его задач — атака на тех, кто высказывает те или другие опасения по поводу использования научных открытий и применения технических достижений без какой-либо ориентации на мораль. Эсфендиари объявляет их людьми ограниченными, врагами прогресса (хотя часть этих людей сами являются учеными, обеспечивающими прогресс). Высказывается он о них в презрительном тоне.
«Генная инженерия? Это бесчеловечно. Это приведет к людям с кнопками», — вот так нарочито упрощенно он описывает позицию тех, кто обращает внимание на возможную опасность применения разработок генной инженерии.
В работе «Are You a Transhuman?» Эсфендиари использует термин «трансчеловек», которым обозначает представителей «первого проявления новых эволюционных существ». Такие представители стремятся с помощью новейших научно-технических разработок, в том числе генной инженерии, преобразующих фармацевтических препаратов, манипуляций с цифровыми технологиями превратить себя в «постлюдей».
Сегодня мы видим, как с помощью препаратов и физических вмешательств людей превращают в существа неопределенного пола, для которых возможность размножения крайне затруднена. То есть часть представлений Эсфендиари о «постлюдях» уже реализована. Что касается распределения сознания и личности в биологическом и технологическом телах, в первом приближении этому соответствуют люди, проводящие большую часть жизни в социальных сетях, чья личность, таким образом, «распределена» между реальным человеком и его профилем.
Эсфендиари считал, что, достигнув всего этого, «постлюди» получат повышенные физические и интеллектуальные способности по сравнению с обычными людьми. Как мы видим, это более чем сомнительно… Но даже если допустить фантастическую гипотезу, что «постчеловек» получит сверхспособности — на что он их направит? На то, чтобы помогать слабым, творить добро? Или на неограниченное удовлетворение любых своих потребностей и желаний, причем за счет других? Интересно, что автор вообще не задается вопросом о том, каков смысл и цель обсуждаемых им преобразований человека. Как будто для него преобразования сами по себе и являются конечной целью.
На мировоззрение Ферейдуна М. Эсфендиари, как и ряда других трансгуманистов, большое влияние оказали идеи немецкого философа Фридриха Ницше, рассматривающего человека как переходную стадию к сверхчеловеку. Сверхчеловек — это человек сильный. Но что делать со слабыми — с теми, кто не смог осуществить переход к сверхчеловеку?
Фридрих Ницше
«Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно еще помочь в этом», — пишет Ницше в предисловии к «Антихристу» (1895).
Следует оговорить, что Ницше, безусловно, крупный философ, его творчество требует огромного осмысления, а идеи не терпят упрощения. Вспомним, что именно упрощением его идей занимались фашисты в XX веке. Но не является ли концепция «постчеловека» похожим и также очень опасным упрощением ницшеанских идей «сверхчеловека»? Если посмотреть, что происходит в реальности, то становится очевидно, что самые продвинутые технологии вряд ли будут доступны всем. Что же станет с теми, у кого на них просто не хватит денег? Они должны погибнуть?
Коль скоро мы коснулись Ницше — философа второй половины XIX века — есть смысл немного задержаться на той эпохе. Это поможет лучше понять предпосылки, генезис и подводные камни трансгуманизма.
«Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц!» — провозгласил Ницше в работе «Веселая наука» (1881–1882).
Но «Бог умер» гораздо раньше. XIX век явил собой вершину Нового времени — эпохи, отказавшейся от Бога как центра всего сущего, как причины и смысла всего, как ответа на все предельные вопросы. Однако на место отвергнутого Бога пришли другие божества — Разум, Наука, Прогресс, с помощью которых человек надеялся получить новые ответы. Светский гуманизм Нового времени поставил в центр не Бога, но Человека — развивающегося, идущего вперед, познающего мир, покоряющего природу.
В 40-х годах XIX века распространение получает философия позитивизма, утверждающая, что познать мир можно только с помощью естественных (позитивных) наук. Вера в науку действительно приносит людям много блага: помогает лучше понять физическое устройство мироздания, совершать великие открытия, создавать много новых технических устройств, служащих человеку.
Однако уже во второй половине XIX века и особенно ближе к его концу начинает нарастать некая растерянность: научно-технический прогресс не спасает от мучительных поисков ответов на метафизические вопросы, которые всегда мучают человека: зачем я живу, что ведет меня по жизни, какова цель всего?
Как реакция на увлечение рациональностью и позитивными науками в конце XIX века возникает течение под названием «философия жизни». К нему принадлежат очень разноплановые мыслители, стремившиеся опереться не на рациональное, а на иррациональное начало, и увидевшие в нем некий мотор, запускающий эволюцию. К этому течению относится и Ницше, считавший таким мотором волю к власти.
Фразу Ницше про смерть Бога, несомненно, можно рассматривать в более широком смысле — как отказ от любых высших идеалов, и, соответственно, полное раскрепощение иррациональной воли к власти, снятие моральных барьеров. А если при этом использовать достижения науки и техники как средства для реализации этой воли к власти? В ходе Первой мировой войны человечество было шокировано применением химического оружия — оказалось, что наука может не только служить благу человечества, но и нести массовую смерть. Чуть позже гитлеровский нацизм продемонстрировал, к чему приводит сочетание научно-технических достижений с волей к власти, освободившейся от морали, от гуманизма.
Но разве трансгуманизм по сути своей не предлагает того же самого? Поднимая на знамя передовые технологии, он либо ничего не говорит о морали, высших ценностях, идеалах, как у Эсфендиари, либо, как у Хаксли, объявляет их одной из технологий.
Нет в трансгуманизме места и понятию «душа» — ни в религиозном, ни в светском значении. Сострадание, любовь, самоотдача, самопожертвование — эти категории оказываются отвергнуты «постчеловеком» — существом, получившим с помощью современных технологий огромные возможности, продлившим свою жизнь, освобожденную от смысловых и ценностных ориентиров.
Однако у трансгуманизма есть еще один очень немаловажный и очень опасный аспект. Когда мы говорим о технологиях, не следует забывать, что они бывают не только инженерными, но и социальными. С помощью социального инжиниринга можно управлять как отдельными людьми, так и целыми сообществами. При реализации установок трансгуманизма группы, в чьих руках находятся технологии — как инженерные, так и социальные — в перспективе могут получить неограниченную власть над миром. Именно они будут решать, кому сколько жить, и какой будет эта жизнь. Они будут управлять демографическими процессами, контролируя рождаемость, заниматься человеческой селекцией, какая не снилась и Гитлеру. Мир, в котором технологии якобы поставлены на службу человеку, на самом деле грозит обернуться «дивным новым миром» Хаксли, управляемым технократами. Разумеется, речи о сохранении личности, обладающей свободой воли, в таком обществе уже не будет.
В 60–70-е годы XX века появляется ряд футуристических социокультурных прогнозов. Это концепции информационного общества японского социолога Енэдзи Масуды, постиндустриального общества американского социолога Дэниэла Белла, «электронного века» канадского философа, культуролога Маршала Маклюэна, общества «третьей волны» американского философа и социолога Элвина Тоффлера и ряд других. Все они говорят о том, что на смену индустриальной эпохе приходит другая — в которой новый виток развития технологий полностью изменит жизнь человека.
Сами эти футурологи не говорят о «постчеловеке» и не утверждают прямо, что всем должны управлять технократы. Но семантика, которую они используют в своих описаниях «нового мира», очень показательна и в чем-то близка к языку трансгуманистов.
Так, Маршал Маклюэн в работе «Галактика Гутенберга» (1962) пишет: «Вместо того, чтобы превратиться в колоссальную Александрийскую библиотеку, мир стал компьютером, электронным мозгом, именно так, как это описывается в непритязательной научной фантастике. И по мере того как наши чувства выходят наружу, Большой Брат проникает вовнутрь. Поэтому если мы не сумеем осознать эту динамику, то в один прекрасный день окажемся погруженными в атмосферу панического страха, приличествующую тесному мирку племенных барабанов с его всеобщей взаимозависимостью и вынужденным сосуществованием».
Вспомним, что Большой Брат — это диктатор в обществе тотального контроля, изображенном в романе-антиутопии Джорджа Оруэлла «1984». Фраза из романа «Большой Брат следит за тобой» стала крылатой. В романе Оруэлла она имеет достаточно конкретное значение: в каждой квартире установлено специальное устройство, через которое можно осуществлять видеонаблюдение за поведением ее обитателей.
Другой футуролог Элвин Тоффлер заявляет, что перемены, врывающиеся в жизнь человечества, окажутся столь масштабны, что люди будут испытывать настоящий шок будущего — «футурошок». В одноименной работе 1965 года «Футурошок» он утверждает, что человечество ждет разрушение семьи в ее привычной форме (мать, отец, дети), утрата привязанности к месту жительства (Тоффлер использует термин «новая раса кочевников»), а также привязанности к вещам, которые станут «одноразовыми»: их больше не будут беречь, чинить, предпочитая покупать новые.
«Футурошок». Первое издание на русском языке. 1972
Обратив внимание на эти прогнозы, подумаем о том, что перемены, о которых говорят футурологи, не являются полностью естественным процессом. Их можно направлять в ту или иную сторону: в чем-то усиливать, в чем-то ослаблять, а в чем-то создавать с нуля. Именно этим занимаются политики и политтехнологи — зачастую в кооперации с учеными. То же самое касается и создания «постчеловека», о котором говорит Эсфендиари.
Очень характерно, что Маклюэн, напрямую увязывая компьютеризацию мира и диктатуру Большого Брата, подразумевает постоянное «переписывание истории» и внедрение в массовое сознание все новых и новых версий одних и тех же событий — разумеется, в интересах управления обществом. Сегодня мы уже видим, как нарративы из социальных сетей и масс-медиа, искажающие реальные события, оказывают зачастую бо́льшее влияние на человеческие сообщества, чем сами эти реальные события.
Даже весьма нехитрые приемы психологического воздействия в сочетании с современными средствами распространения информации, которые позволяют их массово тиражировать — это «убойная сила» в смысле целенаправленного и системного воздействия на общество. Причем в случае, например, вирусных роликов, это тиражирование осуществляют сами пользователи.
Современные технологии уже сегодня стремятся «проникать в душу» человека, определять его интересы и желания, используя информацию, накопленную о нем в Сети, анализируя его поисковые запросы или иные данные. А с учетом возможности доступа к базам данных в руках социальных манипуляторов могут оказываться исчерпывающие сведения о личности.
Соответственно, те, в чьих руках окажутся самые продвинутые технологии, с помощью «науки социальной инженерии» получат возможность управлять миром. А если те, кем они управляют, будут «постлюдьми» с внедренными в мозг чипами и отсутствием неуловимой субстанции под названием «душа», управление станет тотальным.
Конечно, не все были готовы разделить чаяния трансгуманистов и восславить технический прогресс. Уже в 60–70 годы у радикального технократизма появились серьезные противники. Вот только что они предлагали взамен?
В 1968 году итальянским промышленником Аурелио Печчеи был основан Римский клуб — организация, объединившая политиков, ученых, крупных предпринимателей и банкиров, деятелей культуры, озабоченных глобальными проблемами современного мира и желающих принять участие в их решении.
В 1972 году в докладе Римского клуба «Пределы роста» было показано, что быстрый рост населения земного шара при существующих темпах индустриального развития приведет к нехватке ресурсов. В качестве выхода предлагалось ограничить рождаемость и «заморозить» объем промышленного производства. Вскоре концепция «нулевого роста» была заменена концепцией «ограниченного роста», в которой речь шла о том, что для каждой страны должен быть применен свой подход в ограничении ее демографического и индустриального потенциала.
При этом было очевидно, что решение о том, какую страну как ограничивать, должны принимать «продвинутые» политики и интеллектуалы — видимо, из того же Римского клуба или подобных организаций.
Логотип Римского клуба
Римский клуб внес огромный вклад в концепции «устойчивого развития», «климатической повестки», «зеленой экономики», которые оказывают сегодня большое влияние на политику.
Но неужели ответом на негативные последствия бурного развития технологии может быть только ее сдерживание? Если это так, то человечество в ловушке: либо безграничное, не связанное вопросами морали развитие технологий, превращение человечества в «постчеловечество», либо остановка развития. Причем и в том, и в другом случае предлагается ограничение рождаемости, и не идет речь о развитии собственно Человека.
Хаксли заявлял еще раньше Римского клуба в цитированной выше работе 1957 года «Новые бутылки для нового вина», что в силу нехватки ресурсов надо сокращать население планеты.
«Накапливаются факты о мировых ресурсах и их потреблении, о численности человечества и темпах его роста, что приводит к еще одному отрезвляющему осознанию — ресурсы ограничены, и численность населения должна быть ограничена, если человек не хочет превратиться в раковую опухоль планеты», — писал он. Но предлагал отреагировать на это трансгуманистическим преодолением человеческой природы.
Собственно, «постчеловек» вполне совместим с остановкой развития: для одной части человечества окажутся доступны все мыслимые и немыслимые технологии, а другая будет архаизирована, ввергнута в состояние регресса. Вырисовывается мир по ту сторону гуманизма, в котором трансгуманизм и архаизация не просто уживаются, но сотрудничают, играют одну нотную партию, а дирижером выступают технократы и политтехнологи.
Но есть же и иной путь: не отказываться от развития науки и техники, но при этом не отказываться и от морали, заниматься совершенствованием не только технологий, а и человека как такового — его души, интеллектуального и творческого потенциала. Представляется, что только этот путь может стать спасением от антиутопии, в которой адская смесь сухой прагматики, технологий и воли к власти уже не оставляет места ничему человеческому.
12.02.2025 Трансгуманизм - новая идеология мировых элит.
|
|
Вардан Багдасарян
Разбор философии и истории трансгуманизма, его связи с технократическим фашизмом, либерализмом, евгеникой и цифровыми технологиями. Обсуждение идей Ивана Аксакова, Илона Маска, Джулиана Хаксли, Николая Федорова и Константина Циолковского. Анализ опасностей и перспектив трансгуманизма, включая угрозы киборгизации, контроля сознания и утраты антропологического единства человечества. Прогнозы о будущих цифровых технологиях, возможности загрузки сознания и влиянии элит на развитие постчеловечества.
28.02.2023 Старые волки в новой шкуре: гностические корни трансгуманизма
Эзотеризм и постчеловеческая эра
«Если под идеалом ты понимаешь какое то божество, то оно у нас имеется. Это бог-плут, бог-обманщик, бог-каннибал, рождённый от кровосмесительной связи и пожравший своих родителей. Служа этому богу, мы плюем ему в лицо, приносим ложные клятвы, сквернословим, предаёмся всяческим извращениям. Он не только позволяет всё это, он принуждает нас поступать подобным образом. Таково его естество, таковы его заповеди…»
Ю. Брайдер, Н. Чадович «Клинки максаров»
Некоторые малоизвестные или скорее малоафишируемые истоки такого явления, как трансгуманизм, были опубликованы в весьма примечательной работе теоретика интегральной психологии, профессора философии Университета Колорадо в Боулдере Майкла Зиммермана «Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме»[1].
Автор искренне изумляется сделанному им в процессе подготовки этой работы открытию: учёные «подчас подчищают истоки модерна» для сокрытия факта, что он отчасти сформировался под влиянием взглядов, которые сегодня принято именовать эзотеризмом. После чего профессор Зиммерман констатирует, что т.н. пострелигиозная современность не преуспела в избавлении от «оккультных мечтаний, духовных трансформаций и метафизической тоски». Напротив, они «ушли в подполье, выгрызли свой путь в культурные, психологические и мифологические мотивационные структуры, которые лежат в основании мира модерна»[2].
Используя для обозначения постчеловеческой эры, глашатаями которой являются современные трансгуманисты, постгуманисты и иже с ними, термин сингулярность[3], профессор Зиммерман постулирует, что в основании современного «гуманизма сингулярности» лежат две основные эзотерические «установки»: герметизм и гностицизм
Он пишет: «Учёные нередко используют алхимические метафоры для того, чтобы описать прорывы, которые порождают знание (гнозис), необходимое для сотворения новых форм жизни, преображения жизни человеческой и конструирования наших богоподобных преемников. Согласно Гленну Маги, прототипом современного учёного был “герметический идеал человека как мага, достигающего тотального знания и владеющего богоподобными силами, чтобы привести мир к совершенству”[4]» [5].
В противовес расхожему представлению философов о «современности как о решительной борьбе с предрассудками и замене их беспристрастным рациональным исследованием» профессор Зиммерман предлагает альтернативный нарратив: распад традиционных религиозных, космологических и общественных порядков открыл «пространство возможностей», благодаря которому мыслители, испытавшие влияние различных эзотерических традиций (гностицизма, герметизма, каббалы, розенкрейцерства, масонства и т.д.), смогли реализоваться как «серьёзные игроки», определившие цели и устремления современности[6].
Профессор Зиммерман пишет: «Герметизм, алхимия, магия и прочие эзотерические верования и практики пронизывали ранний этап современной науки, на каком то уровне оставаясь влиятельными и по сей день. Герметические, алхимические и прочие эзотерические школы помогли сформировать видение, зачем вообще заниматься наукой и технологией. Они не были “незаинтересованными” предприятиями, вместо этого они мотивировались целой совокупностью факторов, как возвышенных, так и своекорыстных, как и в случае с наукой и технологией сегодня»[7] [8].
Опираясь на работы немецко-американского философа Эрика Фегелина (1901–1985), последовательно вскрывавшего и разоблачавшего гностическую природу тоталитарных режимов XX века, Реформации, английской пуританской революции, революции «просвещенцев» и позитивистов XVIII–XIX вв.[9], профессор Зиммерман проводит параллель между «гностическими и герметическими установками, свойственными гуманизму сингулярности»: «Такие виды гуманизма считают, что: 1) есть многое в мире, в отношении чего можно иметь недовольство (включая заточение в жалком, слабом, смертном человеческом теле); 2) этот мир переполнен страданием, невежеством и смертью, которым следует положить конец; 3) спасение от подобного зла возможно; 4) порядок бытия надлежит изменить и усовершенствовать посредством человеческого процесса развития и эволюции; 5) люди способны претворить такие изменения вначале через трансгуманизм, а окончательно — через постгуманизм; 6) люди теперь открывают гнозис, который необходим для осуществления такого изменения»[10].
В другой своей работе «Последний человек или сверхчеловек? Трансгуманистические интерпретации ницшеанской темы», посвящённой влиянию концепции сверхчеловека Ф. Ницше на идеологический фундамент трансгуманизма, профессор Зиммерман продолжает развивать тему о взаимосвязи эзотеризма и трансгуманизма: «Ницше мог не предвидеть особые обстоятельства, которые могут сделать возможным появление постлюдей, всё более независимых от биологических потребностей и использующих широкий спектр технологических средств для того, чтобы ваять из себя художественные выражения власти. Тем не менее он был хорошо осведомлён о магах-герметиках, которые мечтали о приобретении знания, необходимого для превращения людей в богов. Об этой версии гуманизма, воодушевляющей транс- и технопостгуманистов, Ницше пишет: “Верите ли вы в то, что науки возникли бы и достигли зрелости, если бы им не предшествовали кудесники, алхимики, астрологи и ведьмы, те самые, кто своими предсказаниями и подтасовками должны были сперва вызвать жажду, голод и вкус к скрытым и запретным силам? И что при этом должно было быть предсказано бесконечно больше, чем может быть когда либо исполнено, дабы в области познания вообще исполнилось нечто?”[11]
До Нового времени и в раннее Новое время алхимики и маги стремились к власти над природой, которая исполнила бы человеческое предназначение быть богами на земле. Стивен МакНайт утверждал, что эти желания не испарились с “эпистемологическим прорывом”, который, по общему мнению, отделил средневековые практики от ранней современной науки. Наоборот, “эзотерические традиции сильно повлияли на интеллектуальные достижения Ренессанса, которые, в свою очередь, внесли вклад в научную революцию”[12]. Переоткрытие предположительно древних, дохристианских священных рукописей, особенно “Герметического корпуса”, стало сенсацией среди ренессансных интеллектуалов и художников. Как отмечает МакНайт, “новое понимание человеческой природы” как движущейся к земной божественности было сформулировано такими ренессансными интеллектуалами, как Фичино и Пико, подхвачено фигурами XVI и XVII веков, такими как Агриппа, Бруно и Кампанелла, и в конечном счёте нашло выражение в “утопических темах трёх патриархов эпохи модерна: Бэкона, Конта и Маркса”[13]. Гегеля тоже следует добавить в этот список[14]» [15].
Для понимания настоящих истоков трансгуманизма и связанных с ним течений особенный интерес представляют обозначенные профессором Зиммерманом фигуры знаменитого философа и мистика Джордано Бруно (1548–1600) и основателя флорентийской Платоновской академии в Кареджи, итальянского философа-неоплатоника Марсилио Фичино (1433–1499).
Помимо «очага» изучения и распространения герметической традиции Платоновская академия в Кареджи являлась одним из важнейших европейских центров по изучению оккультизма и различных магических техник. Эту ипостась деятельности Фичино раскрывает в своей книге «Эрос и магия в эпоху Возрождения»[16] профессор сравнительного религиоведения Йоан Петру Кулиану (1950–1991).
По словам автора книги «Эрос, магия и смерть профессора Кулиану» Теда Энтона, Кулиану был вхож в ряд оккультных организаций и анализировал современные медийные технологии на предмет их связи с древними магическими практиками[17]. В своих работах Кулиану возводил научнофилософские парадигмы Нового времени к архаическим мифологиям, развивая интуиции своего учителя религиоведа, историка и этнографа Мирчи Элиаде о влиянии европейского мистицизма и герметизма на Просвещение, и особенно тезисы швейцарского писателя и философа Дени де Ружмона[18] о решающем влиянии гностической традиции катаров и альбигойцев на европейскую культуру эпохи Просвещения[19]. В работе «Дуалистический гнозис на Западе»[20] профессор Кулиану убедительно доказывал, что парадигма европейского Модерна, при всём её рационализме, является версией дуалистического гностицизма, основанного на противопоставлении человека Богу и миру[21].
В 1984 году в чикагском доме учителя Кулиану Мирчи Элиаде случился загадочный пожар. Пламя уничтожило значительную часть источников и редких документов, касающихся религиозных истоков западной цивилизации начиная с XVI века до наших дней. Пожар произошёл именно в тот момент, когда Элиаде в работе над своей многотомной «Историей религиозных идей» дошёл до описания периода, с которым были связаны сгоревшие документы. Спустя два года, так до конца и не оправившись от колоссальной утраты и не доведя до конца последнее дело своей жизни, Элиаде умер.
В том же 1984 году профессор Кулиану сказал специалисту по магическим обрядам в румынской народной культуре, религиоведу и этнологу Андрею Ойштяну, что «приблизился к очень рискованным темам, которые представляют собой «настоящие зыбучие пески»[22]. В том же самом году вышла в свет его работа «Эрос и магия в эпоху Возрождения», в которой Кулиану обращается к творческому наследию Марсилио Фичино и Джордано Бруно.
Анализируя трактат Бруно «О связях как таковых»[23], Кулиану делает вывод, что по своему значению эта работа превосходит многие труды по политической и социальной теории современности. А по своему цинизму и откровенности она сравнима лишь со знаменитым трактатом «Государь» Никколо Макиавелли.
В своей работе Бруно раскрывает механизмы магической манипуляции отдельными индивидами и массами, а также механизмы дистанционного контроля над людьми. Кулиану откровенно указывает на то, что фигура мага, или Великого манипулятора, стоящая в центре концепции Бруно, является прототипом безличных систем масс-медиа, механизмов по промыванию мозгов, которые осуществляют тёмный (оккультный) контроль над массами в западном мире.
Задача мага — выстроить сеть, связать (добиться своего, как мы бы сейчас сказали) методом непрямого воздействия. Модель Бруно состоит из манипулируемых индивидов и Великого Манипулятора, активно использующего сети и ловушки, а также прочие инструменты «связывания».
Бруно отмечает, что задачей Манипулятора является не прямое оболванивание или пропаганда, а создание иллюзии удовлетворения человеческих желаний и потребностей. Поэтому он должен знать и предвидеть эти потребности и желания, ожидания общества.
Главным инструментом манипуляции для Бруно является Эрос. Все человеческие чувства, как низменные, так и возвышенные, он сводит к любви. Тщеславие является любовью к чести, жадность — к богатству, зависть — любовью к себе, которая не выносит превосходства другого. Ненависть, которая особенно выделяется Бруно в качестве инструмента контроля, также является любовью, только с отрицательным знаком.
Наиболее успешная манипуляция, по мнению Бруно, осуществима, если удается разжечь в манипулируемых любовь к себе — эгоизм. Для Великого Манипулятора важно, чтобы люди оставались подверженными страстям, а общество состояло из разрозненных, легко манипулируемых эгоистов и эгоистичных групп.
Главной целью манипуляции является контроль над человеческой фантазией или воображением, которые Бруно называет «главными воротами» или «связью связей». Так как в большинстве случаев не человек управляет своим воображением, а оно управляет им.
В XX веке ровно к тем же самым выводам пришла школа социологии воображения Жильбера Дюрана, выдвинувшего теорию, согласно которой все важнейшие элементы социального предопределены различными типами и режимами работы воображения, его символическими структурами и архетипами[24].
Выводом трактата Джордано Бруно является то, что всё манипулятивно, а единственно возможным инструментом манипулятивной магии является пронизывающая всё любовь, или Эрос. При этом сам Манипулятор должен быть абсолютно индифферентен любому внешнему воздействию, а значит, любой форме любви, включая любовь к добру и правде или ко злу. Образ Великого Манипулятора вполне сопоставим с одним из главных фетишей транс- и постгуманизма — всемогущим искусственным интеллектом.
Социальный мир, выстраиваемый вокруг Великого Манипулятора, организован по принципу сети связей вокруг анонимного мага, который осуществляет негласный контроль посредством подчинения воображения. Уже в XVI веке Бруно писал, что магическое воздействие на общество, эксплуатирующее человеческие страсти, осуществляется Манипулятором через использование визуальных образов и звуков.
Описанная профессором Кулиану концепция Джордано Бруно демонстрирует поразительное сходство с реалиями современного западного мира. Концепция сетевого общества стала практически общеупотребимой, а власть во многом осуществляется именно за счёт контроля над воображением. В этом смысле стоит особо упомянуть американскую «фабрику грёз» — Голливуд, оказавший максимальное влияние на культуру человечества за последние 100 лет.
В современном мире тотальный контроль над воображением осуществляется с помощью аудиовизуальных средств: телевидения, кино, виртуальной реальности. Современное атомизированное общество потребления — это общество, где царствует культ эгоизма и чувственного удовлетворения, пронизанного сексуальными энергиями низшего порядка.
Кулиану видел прямую связь между положением дел в современном западном обществе и магическими рецептами Великого Манипулятора Джордано Бруно. Это не вызывает удивления, если помнить о той популярности, которой пользовалось интеллектуальное наследие Бруно у оккультных организаций Запада, претендующих на высшее знание, а значит, и на вполне конкретную политическую власть.
Заслуживает упоминания, что памятник Джордано Бруно, установленный в Риме в 1889 году на месте его казни, был заказан масонами. А его непосредственный автор итальянский скульптор и парламентарий Этторе Феррари являлся по совместительству Великим мастером регулярной масонской ложи Великий восток Италии.
К тому же именно Джордано Бруно был важнейшим участником того процесса, который английский историк Возрождения Фрэнсис Йейтс окрестила «Розенкрейцерским Просвещением»[25]. Именно оно оказало решительное влияние на формирование европейской эпохи Просвещения и создание нового буржуазно-капиталистического общества. Общества, в котором на смену христианской иерархии приходит власть невидимых центров силы, претендующих на роль глобального центра силы — Великого Манипулятора.
Профессор Кулиану полагал, что способность активного управления человеческими фантазмами была доведена до совершенства ещё в рамках культуры Возрождения, которую он определял как «культуру воображения». По его мнению, именно в этой эпохе кроются настоящие истоки современных манипулятивных технологий.
Далеко не случайно один из аспектов чрезвычайно популярного в те времена Царского (Королевского) Искусства алхимии состоит в знании рычагов управления тайными общественными силами и умении на них нажимать надлежащим образом и в нужной последовательности.
Профессор Кулиану отмечает, что концепция Великого Манипулятора Джордано Бруно является во многом продолжением идей руководителя флорентийской Платоновской академии Марсилио Фичино. Он констатирует, что для Фичино, как и для Бруно, любая магия основана на сексуальной энергии (Эросе). Для обоих магия является, в том числе, социальной и политической технологией. Фичино, как и Бруно, активно использует в отношении магии и любовной игры термин «сеть», а также такие выражения, как «капкан», «ловушка», «силки», «приманка». В магических формулах, используемых в трактате Бруно, призывается «великий демон» (Daemon Magnus), но именно так именовали любовь итальянские неоплатоники. Первым же это выражение применил Фичино в комментариях к «Пиру» Платона[26].
Примечательно, что Кулиану всего на пять лет пережил своего учителя Элиаде: 21 мая 1991 года он был убит в туалете Чикагского университета выстрелом в голову. Его лицо было обезображено настолько, что коллеги не смогли сразу опознать убитого. Все говорило в пользу того, что это было не простое убийство, а ритуальная казнь. Несмотря на то что к расследованию подключилось ФБР и что оно находилось в поле зрения правительства США, личность убийцы и мотивы преступления не были установлены. Детектив Чикагского департамента полиции, опросивший более 100 человек, через два года после случившегося сказал, что в этом «таинственном» деле слишком много вопросов, на которые нет ответа. Весьма симптоматично, что в день убийства в Чикагском университете Кулиану читал заключительную лекцию своего курса, посвящённую гностицизму[27].
На примере истории профессора Йоана Кулиану и его учителя Мирчи Элиаде можно заключить, что на современном Западе, похоже, не только учёные «подчас подчищают истоки модерна».
На гностические корни современного транс- и постгуманизма указывают не только профессор Кулиану (опосредованно) и профессор Зиммерман (непосредственно). Того же мнения придерживается современный британский философ Джон Грей, считающий трансгуманизм «научной формой гностицизма». В своей книге «Душа марионетки» Грей утверждает, что сегодня «не только эта горстка потерянных душ» (трансгуманисты), но и большинство людей на Западе придерживаются гностических убеждений[28].
Преподаватель философии Джеймс Хоскинс также полагает, что жаждущие постчеловеческого будущего, растворённого в цифровой среде, — это современные гностики[29]. Однако, в отличие от Грея, Хоскинс считает, что гностической позиции придерживаются далеко не все трансгуманисты. Мировоззренческое ядро другой группы, в состав которой входят и представители христианских конфессий, состоит в том, что физическая реальность — это благое творение Бога и людей, призванных участвовать в уходе за этим творением и заботе о нём, в т.ч. с использованием новейших достижений науки и техники[30].
Как уже упоминалось выше, такая идеологическая неоднородность современного транс- и постгуманизма не прошла мимо внимания профессора Зиммермана, который выделяет две основные эзотерические «установки» «гуманизма сингулярности» — герметическую и гностическую. Констатируя фундаментальную оппозицию этих «установок», профессор Зиммерман пишет: «Тогда как первый (герметизм) подчёркивает, что человечество может обрести знание, требуемое для трансформации Творения, последний (по крайней мере, в своём древнем варианте) считает Творение в сущности своей ошибочным и тем самым недостойным сохранения»[31].
В качестве примера «герметического гуманизма» профессор Зиммерман приводит технопостгуманизм известного американского изобретателя и футуролога Рэймонда Курцвейла, обосновавшего технологическую сингулярность: «С его точки зрения, люди важны, но они никоим образом не являются финальной формой на длинном эволюционном пути, когда материя становится жизнью, затем обретает самосознание и, наконец, достигает статуса имманентной Божественности. После превращения себя в виртуальных бессмертных, пророчествует Курцвейл, технопостгуманисты начнут колонизацию галактики Млечного Пути, в процессе пересоздавая вселенную по своему собственному образу. Курцвейл представляет себе сингулярность как исполнение древнего религиозного чаяния, а именно — избавления вселенной от страдания и неведения и превращения её в самосознающее целое[32]. “Когда мы насытим материю и энергию вселенной интеллектом, они «пробудятся», станут сознательными и высокоразумными. Это так близко к Богу, как только я способен себе представить”[33]» [34].
При этом профессор Зиммерман констатирует, что «такие разговоры о Боге не пользуются поддержкой среди атеистичных транс- и постгуманистов»[35].
Примечательно, что упомянутый выше британский философ Джон Грей в книге «Комиссия по бессмертию»[36] в качестве одного из главных источников «магического мышления» Рэймонда Курцвейла и олицетворяемого им сегмента трансгуманизма называет именно СССР 1920 х годов с его намерениями, по выражению Грея, «создать здесь, на Земле, новые коллективные небеса»[37].
Как бы то ни было, мы должны констатировать, что в трансгуманизме, как, впрочем, и во всём современном Западном мире, «первую скрипку» играют отнюдь не Курцвейл и его немногочисленные единомышленники, а представители «правого» гностицизма, для которых «дольний» материальный мир изначально и по определению погружён во зло окончательно и неисправимо. А потому гнозисное магическое действие следует направлять либо на личный уход из этого «проявленного» мира, либо на власть над этим «злым» миром, либо на полное уничтожение материального мира как тотального зла[38].
Одной из главных аксиом «правого» гностического мировоззрения является фундаментальное и непреодолимое неравенство человеческих существ. Н.С. Ищенко в работе «Идеи гностиков в советской фантастике» пишет по этому поводу следующее: «Наш мир — это обречённое тлению и ужасу место, которое нельзя улучшить, а можно только уничтожить. Однако в этом ужасном аду есть светлые моменты — это души людей. Души людей как искры истинного света, они занесены в этот мир из того самого высшего и самого светлого предела и состоят, по существу, из добра, противоположного злу. И тут появляется самая главная гностическая идея, которая выступает маркером гностического мировоззрения: такие души-искры имеют не все люди, а только некоторые. В гностических учениях большинство людей имеют душу из той же материи, что и всё остальное в этом мире. Такие люди зовутся людьми природными, гиликами, и они погибнут вместе с душой, когда умрут. Есть люди душевные (психики. — А. К.), которые имеют шанс попасть в нижний круг рая, если будут вести строгий образ жизни и соблюдать все предписания морали. И наконец, есть истинные люди, люди духовные, пневматики. Только их души заброшены к нам сюда из верхнего мира, и только эти души возвратятся туда после смерти[39]. Однако для того, чтобы вернуться в высшую сферу, пневматик должен владеть особыми техниками и обладать неким особым знанием. “Знание” по гречески “гнозис”, отсюда и происходит название “гностики”»[40].
Ищенко констатирует, что гностицизм во многом явился реакцией умирающего античного мира на появление христианства. Гностическое учение в первые века н.э. можно рассматривать как попытку перехвата инициативы и использования в своих целях новых, набирающих популярность христианских образов и идей: «Согласно гностическим учителям, Иисус пришёл в наш мир только ради них, ради пневматиков. Всё, что написано в Евангелиях, это истории для простаков, сквозь которые только иносказательно просвечивает подлинный смысл, а на самом деле Иисус принёс тайное знание, тот самый гнозис, который с тех пор гностики передают друг другу, чтобы вернуться на свою сияющую родину[41]. Нужно особо отметить, что пневматики попадают в высшую сферу не за своё поведение и не за свои заслуги, а только по своей природе. Они не обязаны соблюдать моральные нормы и могут вести себя как угодно — они будут спасены просто потому, что их души изначально оттуда, из царства света, туда они и вернутся»[42].
Благодаря активному сопротивлению христианской церкви указанная попытка перехвата инициативы была сорвана, и после нескольких веков упорной борьбы гностики переместились в тень, на задний план исторической авансцены. Однако вместе с возрождением античной культуры в эпоху Ренессанса происходит возрождение гностических идей, которые с тех пор составляют имплицитный интеллектуальный горизонт западной культуры. Гностические смысловые ядра оказываются чрезвычайно востребованными в среде западных элит (в т.ч. интеллектуальных), поскольку соответствуют их жизненной философии, но в ещё большей степени — их социальному статусу. Идея о людях, изначально обладающих особыми качествами, удачно наложилась на аристократические представления об особой («голубой») крови как буквальном носителе этих самых качеств. Вместе с ослаблением и вытеснением традиционного христианства различные изводы гностической доктрины постепенно замещают место мировоззренческого и метафизического ядра западного цивилизационного проекта[43].
Гностики последовательно пытаются не только получить доступ к рычагам актуальной политической власти, но и стать «властителями душ и умов» всего человечества, включая презираемых ими психиков и гиликов. Дело в том, что в «правом» гнозисе душа вообще никак не зависит от носителя, структуры носителя и его действий — гностический пневматик может вести себя как угодно, с его душой всё равно ничего не случится. Пневматик не может лишиться «сверхчеловечности» и «избранности» ни при каких обстоятельствах и всё равно будет спасён. Одновременно с тем «правые» гностики всегда одержимы идеей уничтожения (или как минимум радикального переустройства) всего мира, поскольку мир, сотворённый «злым богом», держит в плену их светлые (опять же только их, а не остального человечества, которое вообще мусор) души, «падшие из Света в материю»[44].
Один из наиболее характерных гностических сценариев спасения из плена «злого» Демиурга Ищенко излагает на примере религиозного учения пророка Мани (III век), с которым «правый» гностицизм тесно смыкается в вопросе отношения к нашему миру: «Манихеи не признают иерархии миров; по их учению, наш единый мир сотворили добрый и злой бог, которые равны по силе между собой. Злой бог сотворил материю и человеческие тела, а добрый — души. Смерть — это освобождение из земного ада, из плена материи, и после смерти души возвращаются к светлому богу. Казалось бы, для манихея естественная жизненная стратегия — самоубийство. Однако и гностики, и манихеи признавали переселение душ. То есть уходить надо всем вместе, потому что, пока на земле рождаются дети, душе придётся возвращаться обратно, и хорошо, если на день или на год, а если нужно будет провести в этом плену лет пятьдесят? Потому манихеи, как и гностики, выбирают следующую стратегию: нужно обратить в свою веру всё человечество и коллективно покончить с собой. Этого можно достичь, если перестать рожать детей. Тогда в следующем поколении человечество вымрет и все освободятся (выделено нами. — А. К.)»[45].
Подобного рода сценарии «освобождения из плена материи» следует рассматривать как настоящую отправную точку современного транси постгуманистического мэйнстрима (de facto — гностического техно-сатанизма) вкупе со всеми прелестями вроде «постлюдей 2.0», «чипов в мозг», «иммунной системы из нано-роботов» и, шире, всей совокупной морали Большого Запада, придуманной не Курцвейлом и даже не ультралибералами с «неоконами»46. Только трезво осознавая, что в данном случае мы имеем дело не с чем то ультрасовременным, а, наоборот, чрезвычайно древним, но заполучившим в своё распоряжение новейшие технологические возможности, мы сможем надлежащим образом отрефлексировать надвигающуюся угрозу и адекватно к ней подготовиться.
Возвращение «новых богов»?
«Культ этот никогда не прекратится, он сохранится до тех пор, пока звёзды вновь не займут удачное положение, и тайные жрецы поднимут великого Ктулху из его могилы, чтобы оживить Его подданных и восстановить Его власть на Земле. Время это легко будет распознать, ибо тогда все люди станут как Великие Старейшины — дикими и свободными, окажутся по ту сторону добра и зла, отбросят в сторону законы и мораль, будут кричать, убивать и веселиться. Тогда освобождённые Старейшины раскроют им новые приёмы, как кричать, убивать и веселиться, наслаждаясь собой, и вся земля запылает всеуничтожающим огнём свободы и экстаза. До тех пор культ, при помощи своих обрядов и ритуалов, должен сохранять в памяти эти древние способы и провозглашать пророчества об их возрождении…»
Г.Ф. Лавкрафт «Зов Ктулху»
В 2012 году Национальный совет по разведке США заявил, что в ближайшие 15 лет основной тенденцией станет расширение «врождённых человеческих возможностей» при помощи НБИК-технологий (совокупность нано-, био-, информационных и когнитивных технологий)[47].
Некоторые экспериментальные НБИК-разработки уже презентованы широкой общественности. К примеру, небезызвестный Эдвард Сноуден рассказал о дистанционном мониторинге нейронов (Remote Neural Monitoring). Технология работает по принципу подводного эхолокатора: в слуховую кору головного мозга и зрительные центры посылаются кодированные низкочастотные сигналы. Это вызывает обратные колебания потенциалов мозга в определённом диапазоне, а также электромагнитное излучение. Затем полученные колебания декодируют и проецируют на монитор. Фактически это позволяет осуществлять в буквальном смысле телепатическое общение: напрямую передавать звуковые и визуальные сообщения, видеть и слышать чужими глазами и ушами. Планируется, что эту технологию помимо прочего будут использовать для «выявления неблагонадёжных социальных элементов», что вызывает неизбежные аллюзии на полицию мыслепреступлений и очередной виток поиска эффективных средств тотального контроля[48].
Ещё одна разработка — оптогенетика, призванная помочь всем желающим «улучшить врождённые качества и особенности организма с помощью управления мозговой активностью». С этой целью предлагается использовать генномодифицированные нейроны, способные синтезировать опсины — светочувствительные белки, содержащиеся в глазных клетках. Их деятельностью можно управлять при помощи световых сигналов, влияя тем самым на мозговую активность. Вначале в модифицированные нейронные мембраны вводятся чувствительные к свету гены, выделенные из микроорганизмов — водорослей или вирусов. Затем в черепе сверлят отверстие и вводят тонкий оптоволоконный кабель, через который в плотные жировые ткани мозга поступают световые сигналы. Таким образом учёные манипулируют электрической активностью нейронов.
Похожего эффекта можно добиться при вживлении мозговых имплантов. Одним из пионеров в этой области стал стартап Neuralink, презентованный Илоном Маском. Через 8 миллиметровое отверстие в черепе вживляются 100 проводов и 3000 электродов. Сигналы принимает небольшой блок, который планируется располагать за ухом, а он, в свою очередь, будет передавать данные на компьютер. Как заявляют представители проекта, конечная цель — совместить работу мозга с искусственным интеллектом, имеющим подозрительно много общего с Великим Манипулятором Джордано Бруно.
Илон Маск утверждает, что в перспективе с помощью подобных технологий человек получит возможность улучшать свои качества. Пока же разработчики сосредоточились на благородной цели помочь инвалидам вновь жить полноценной жизнью. Но о своих успехах они особенно не распространяются, поскольку проектом активно интересуются военные ведомства, заинтересованные возможностью дистанционного управления военной техникой. Те же самые функции в будущем может предоставить нейроинтерфейс Brain Gаte 2 — система дистанционного управления для инвалидов, которая разрабатывается и тестируется на протяжении последних десяти лет.
Команде учёных под руководством профессора биомедицинской инженерии Дона Сонга уже удалось создать устройство для улучшения когнитивных способностей. Двадцати добровольцам вживили в мозг электроды для точечной стимуляции по заданному алгоритму; в результате кратковременная память участников опыта улучшилась на 15%, а долговременная — на 25%.
Однако в этой связи возникает резонный вопрос — за вычетом случаев оказания помощи больным людям, можно ли назвать подобные технологические «улучшения» человека эволюцией в полном смысле слова? Само это понятие подразумевает, что приобретённые человеком качества становятся неотъемлемыми, чего не скажешь о вживлённых в мозг электродах и проводах, которые нуждаются в бесперебойной подаче связи и энергии[49].
С позиции религиозной антропологии возникает не менее весомое опасение, что такого рода «улучшательские» технологии, связанные с вмешательством в высшую нервную деятельность и уж тем более в геном человека, могут блокировать его высшие способности, раскрывающиеся в рамках различных аскетических практик.
Да и вообще, есть серьёзные основания подозревать, что под видом «гомомодернизации» и «улучшения человеческих способностей» потерявшему ориентиры человечеству «продают» новейшую модификацию системы тотального контроля во главе с Великим Манипулятором, поданным под «соусом» всемогущего ИИ (в этой связи почему то приходит на память образ «Великого и Ужасного» Гудвина из «Волшебника изумрудного города» Александра Волкова).
Эксперт справедливо замечает: «Ситуация, когда сверхинтеллект едет по улице на машине с очень бензиновым двигателем внутреннего сгорания, а электрический ток вырабатывают в основном ТЭС на угле, нефти и сланцевом газе, а космос — это запуск на орбиту бочек с лампочками и т.д. — это что угодно, только не technological singularity. Сверхинтеллект полноценен только в адекватном его возможностям мире, а не в современном. В современном (и таком, который мыслят теперешние трансхьюманики) для сверхинтеллекта просто нет задач, и его мощности будут на 99% времени простаивать. Хороший мир для сверхсущностей и сверхсуществ — это большой открытый мир, где между звёздами летают корабли с гиперпространственными движками и где можно исследовать Вселенную. Уровень задач, которые ставит жизнь, будет вполне адекватен сверхинтеллекту. Оказавшись запертым в глобализированной банке с кончающимися ресурсами и вселенскими задачами уровня “Как нам вылечить прыщ на жопе?” и “Как нам уничтожить Россию, Китай и Иран?”, “Как нам провести гей-парад?” и т.д. сверхинтеллект неизбежно одичает и деградирует, заболеет психически и начнёт “беситься” и совершать полные безумства от немыслимой скуки и невозможности себя к чему либо приложить»[50].
Относительно заявления трансгуманистов о том, что «биология может обеспечить нас средствами улучшения естественного человеческого интеллекта» эксперт задаётся закономерным вопросом: «Что считать “улучшением интеллекта”? Более высокая скорость мышления, например, не прибавляет ума. Глупец может мыслить на порядок быстрее гения. Только вот решения он будет принимать неверные и дурацкие. Зачем это нужно? Куда сможет себя приложить социально человек с улучшенным интеллектом в мире, где курс на дебилизацию и умные просто опасны?»[51]. Добавим, что всё это происходит на фоне гностической «чудовищной картинки не изменяемого к лучшему мира, в котором “быдло” не учат и не развивают, а всё глубже закапывают вглубь “чисто телесного” существования»[52].
Ещё один важный аспект проблемы «гомомодернизации» затрагивается авторами уже упомянутого доклада Национального совета по разведке США «Глобальные тренды — 2030», которые откровенно заявляют: «Через 10–15 лет технологии расширения человеческих возможностей будут доступны только тем, кто сможет за них заплатить. Это повлечёт за собой построение двухуровневого общества, и неизбежно возникнут моральноэтические проблемы»[53].
Учёные Лондонского королевского общества, в свою очередь, подтверждают, что трансгуманистические технологии произведут настоящую социальную революцию, но одновременно их дороговизна увеличит расслоение общества[54].
Британский эколог Билл МакКиббен также уверен, что такого рода технологии будут доступны далеко не всем, а молекулярный биолог Ли М. Сильвер утверждает, что они приведут к созданию двухуровневого общества генно-инженерных «имущих» и «неимущих»[55].
Такого рода социальное расслоение вызывает непосредственные ассоциации с «правым» гностицизмом, подразделяющим человечество на элитарных пневматиков, бесправных гиликов и служебных психиков. В этом смысле весьма многозначительно выглядит предупреждение британского кибернетика Кевина Уорвика, адресованное противникам «гомомодернизации»: «Отказавшихся улучшаться и решивших остаться человеком новый технически улучшенный вид будет рассматривать как низших существ, точно так же, как люди сейчас рассматривают обезьян или коров»[56].
Многие сторонники «улучшения» человеческой природы считают, что техническое усовершенствование человека приведёт к созданию принципиально нового вида. Профессор Зиммерман пишет: «Постгуманисты сингулярности призывают к новым формам идентичности и перформативности, но участвующие в этом акторы будут всё меньше походить на Homo sapiens. Вариация на “конец человека”, предложенная сингулярностью, может означать фактическое вымирание нашего вида. Литературно-философский постгуманизм призывает к концу гуманизма, смерти человека и стирании субъекта (или по меньшей мере возвещает о них). Постгуманизм сингулярности призывает к закату (и, возможно, гибели) человеческого вида путём создания богоподобных роботов»[57].
Медик-исследователь и писательница Даниэль Теллер считает, что новому человеку в борьбе за жизненное пространство придётся столкнуться с «обезьяной будущего» Homo sapiens, точно так же, как Homo sapiens когда то вступил в борьбу с неандертальцами, которая обернулась для последних тотальным уничтожением[58].
Историк и футуролог С.Б. Переслегин делает следующий неутешительный прогноз: «Наш вид Homo sapiens чрезвычайно эгоистический, он настаивает на своей монополии на разум. В прошлом были и другие варианты развития человечества: синантропы, неандертальцы и так далее, но почему то остался только один вид — наш, все остальные были уничтожены. Сверхлюди, если они появятся, будут рассматриваться как альтернативный вид. На самом деле не так уж важно, мы их будем считать не-людьми или они нас, но то, что создание сверхчеловека приведёт к колоссальной видовой борьбе, очевидно. Это будет такая война, что термоядерные войны между США и СССР из книжек фантастов 1950–1960 х годов будут восприниматься как детский утренник»[59].
Возникает устойчивое впечатление, что перед нами набор различных конкурирующих сценариев из арсенала гностического техносатанизма, преследующих в конечном итоге своей целью фактическое уничтожение Homo sapiens. Ещё раз напомним, что для «правых» пневматиков большая часть людских душ — гиликов и психиков — сотворена Силами Тьмы и из тьмы. Причём гилик может быть добрым, моральным и нравственным — он всё равно погибнет, ибо его душа изначально, по праву рождения, принадлежит Миру Тьмы, будучи сотворённой из «тёмной духовной материи». Т.е. большая часть людей в представлении такой модификации гностицизма — просто мусор, который может и должен быть уничтожен[60].
Также нельзя сбрасывать со счетов сценарий, в рамках которого настоящие бенефициары современного транс- и постгуманизма готовят технологическую почву для физического воплощения существ иного порядка. Прозрачный намёк на это мы обнаруживаем всё у того же профессора Зиммермана, который пишет: «Искусственно улучшенные люди, киборги и роботы подготовят почву для богоподобных постчеловеков[61]. Открытия в нанотехнологии, генетической инженерии, робототехнике и искусственном интеллекте соединятся в точке для того, чтобы сделать возможным возникновение существ столь величественных и вместе с тем столь непостижимых, что человечество будет им поклоняться, как богам, в которых мы можем поверить!»[62]
Уже упомянутый выше британский философ Джон Грей в книге «Комиссия по бессмертию» пишет, что один из истоков идеологии трансгуманизма берёт своё начало в оккультных кружках британской аристократии викторианской эпохи (вторая половина XIX — начало XX века), участники которых не только вступали в контакт с «духами», но и искали возможность их буквального воплощения среди живущих на Земле. В числе участников этого амбициозного «предприятия» Грей называет основателей Общества психических исследований (1882) — активиста первой волны спиритуализма Фредерика Уильяма Майерса (1843–1901), философа и экономиста Генри Сиджвика (1838–1900), а также одного из создателей современной психологии философа и психолога Уильяма Джеймса (1842–1910), лауреата Нобелевской премии в области физиологии и медицины, члена парижской масонской ложи «Космос» №288 Великой ложи Франции Шарля Робера Рише (1850–1935) и, наконец, видного деятеля британского политического олимпа, 50 го премьерминистра Великобритании, министра иностранных дел и лорда-председателя Совета графа Артура Джеймса Бальфура (1848–1930)[63].
Следует отметить, что подобного рода изыскания не являлись исключительной прерогативой Викторианской эпохи. Ещё у древних обитателей Палестины зафиксирован тайный культ рефаимов — обитателей потустороннего мира, считавшихся обладателями экстраординарных знаний и обозначавшихся как «знающие (духи)» (yidde'onim). Этот культ, практиковавшийся в иудейских аскетических сектах ессеев и терапевтов, сформировался вокруг дренеханаанейской и древнеизраильской концепции, в которой рефаимы, упоминаемые в угаритских источниках как «боги», «звёздные боги», «звёздные [существа]», «пребывавшие в обители богов», воспринимались в качестве «божественных предков» и позиционировались как реальный род, восходящий к плотскому союзу «дочерей человеческих» и допотопных «стражей» («сынов Божиих», «бодрствующих», Быт. 6:1–4)[64]. По имеющимся сведениям, в Европе воспреемниками этого культа стали некоторые патрицианские семьи языческого Рима, а впоследствии некоторые представители номинально христианизированной венецианской аристократии[65].
Согласно Книге Еноха, в преддверии Великого Потопа в наказание за свои беззакония рефаимы были частью истреблены, а частью превращены в злых духов, которые «остаются на Земле и являются источником и причиной продолжающегося присутствия в послепотопном мире зла и греха»[66]. По мнению некоторых исследователей, послепотопная активность рефаимов может быть сопоставлена с допотопной деятельностью «стражей», т.е. речь идёт о «греховном обучении, в рамках которого падшие ангелы открыли людям небесные тайны»[67].
Отсюда с известной долей осторожности можно предположить, что один из внутренних «оккультных» сценариев развития современных транс- и постгуманистических технологий (в частности, т.н. «загрузка (перенос) сознания» на материальный носитель) предполагает буквальное физическое воплощение «знающих духов» рефаимов в качестве «новых богов» или «божественных предков» гностической «элиты» человечества. Согласно некоторым источникам, попытки трансферта сознания из одного физического тела в другое, равно как и практики «подселения духов», уже давно и неоднократно апробировались в рамках различных закрытых «элитных» сообществ, практикующих особые ритуалы и древние магические методики[68]. Однако по понятным причинам нам практически ничего неизвестно о результативности подобных манипуляций.
В указанном контексте весьма симптоматично выглядит призыв о необходимости сменить эпоху Антропоцена эпохой Ктулуцена, озвученный в манифесте «Антропоцен, Капиталоцен, Плантациоцен, Ктулуцен: создание племени»[69] таким вполне признанным академическим авторитетом, как почетный профессор факультета феминистских исследований и факультета истории сознания Калифорнийского университета в Санта-Крузе Донна Харауэй. Одна из основоположниц киберфеминизма и «нового материализма», автор «Манифеста киборгов» (1985)[70] производит название новой постчеловеческой эпохи не из имени «монстра-женоненавистника Ктулху из расовых кошмаров, вышедшего из под пера писателя-фантаста Лавкрафта», а «в честь многообразных сил, обвивших своими щупальцами всю Землю и вобравших в себя такие имена как Нага, Гайя, Тангароа (проросший из покрытой водами Папа), Терра, Ханиясу-химэ, Женщина-паук, Пачамама, Ойя, Горго, Равен, А»акулууююси и многие другие». Ктулуцен Харауэй, по её словам, «охватывает бесчисленное множество временных и пространственных сущностей, мириады совокупностей интраактивных существ, в том числе, сверхчеловеческое противоположное человеческому, сверхчеловеческое и человеческое как гумус». При этом Харауэй многозначительно констатирует, что «Нага, Гайя, Тангароа, Медуза, Женщинапаук и подобные им многие тысячи имён прекрасно чувствуют себя в спекулятивном формате, который не мог и вообразить себе Лавкрафт — во взаимосвязанной сети умозрительных сюжетов, теоретического феминизма, научной фантастики и научного факта»[71].
Примечания:
1 Religious Motifs in Technological Posthumanism by Michael E. Zimmerman. // Western Humanities Review. Special issue on Nature, Culture, Technology, ed. Anne-Marie Feenberg-Dibon and Reginald McGinnis, Vol. LXIII, №3 (Fall, 2009), pp. 67–83. Русский пер. Е. Пустошкина: Зиммерман М. Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме.
2 Erik Davis, Techgnosis: Myth, Magic and Mysticism in the Age of Information. — New York: Harmony Books, 2004. Русский перевод: Дэвис Э. Техногнозис. Миф, магия и мистицизм в информационную эпоху. Серия: Philosophy. — ЕКб.: Ультра. Культура, 2008. — 480 с.
3 Технологическая сингулярность — гипотетический момент, когда технологическое развитие станет неуправляемым и необратимым.
4 Glenn Alexander Magee, Hegel and the Hermetic Tradition. Ithaca: Cornell University Press, 2001.
5 Зиммерман М. Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме.
6 Western Esotericism and the Science of Religion, ed. Antoine Faivre and Wouter J. Hanegraaff. Leuven: Peeters, 1998.
7 Mark S. Morrisson, Modern Alchemy: Occultism and the Emergence of Atomic Theory. — New York: Oxford University Press, 2007.
8 Зиммерман М. Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме.
9 Фегелин Э. Гностицизм — природа современности.
10 Зиммерман М. Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме.
11 Ницше Ф. Весёлая наука. Перевод К.А. Свасьяна, раздел 300.
12 Stephen A. McKnight, Sacralizing the Secular: The Renaissance Origins of Modernity. Baton Rouge: LSU Press, 1989.
13 Ibid.
14 Glenn Alexander Magee, Hegel and the Hermetic Tradition. Ithaca: Cornell University Press, 2008.
15 Last Man or Overman? Transhuman Appropriations of a Nietzschean Theme by Michael E. Zimmerman. // The Hedgehog Review: Critical Reflections on Contemporary Culture, Volume 13, №2 (Summer, 2011), pp. 31–44. Русский пер. С. Гуленкина: Зиммерман М. Последний человек или сверхчеловек? Трансгуманистические интерпретации ницшеанской темы.
16 Йоан Петру Кулиану Эрос и магия в эпоху Возрождения. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017. — 608 с.
17 Бовдунов А. Профессор Кулиану и тайная история Запада. Часть 1. «Великий Манипулятор».
18 Rougemont Denis de. L»Amour et l»Occident. P.: Plon, 1972.
19 Culiano P.I. The Tree of Gnosis. Gnostic Mythology from Early Christianity to Modern Nihilism. San Fransico: Harper, 1992.
20 Culiano P.I. Gnozele dualiste ale Occidentu lui. Bucureşti: Polirom, 2013.
21 Дугин А. Йоан Кулиану: Модерн и чёрная магия Кибелы.
22 Бовдунов А. Профессор Кулиану и тайная история Запада. Часть 1. «Великий Манипулятор».
23 Бруно Джордано О связях как таковых. — М.: Издание книжного магазина «Циолковский», 2018. — 176 с.
24 Бовдунов А. Профессор Кулиану и тайная история Запада. Часть 1. «Великий Манипулятор».
25 Йейтс Ф.А. Джордано Бруно и герметическая традиция. — М., 2000.
26 Бовдунов А. Профессор Кулиану и тайная история Запада. Часть 1. «Великий Манипулятор»; Часть 2. «Псы Актеона».
27 Горшунова О.В. Йоан Кулиану: в четвёртом измерении. // «Этнографическое обозрение» №6, 2008. С. 94–110.
28 Найдерхаузер Йоханнес, Философ Джон Грей считает, что стремление человека к свободе — это иллюзия.
29 James Hoskins, Transhumanism Is the New Gnosticism. Christ & Pop Culture, 17 feb 2015.
30 James Hoskins, Transhumanism and Christian Orthodoxy: Where Do We Draw the Line? Christ & Pop Culture, 20 apr 2017.
31 Зиммерман М. Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме.
32 Michael E. Zimmerman, The Singularity: A Phase in Divine Self-Realization? // Cosmos and History: The Journal of Natural and Social Philosophy, Vol. 4, No 1–2, 2008.
33 Ray Kurzweil, The Singularity Is Near. New York: Penguin, 2006. P. 375.
34 Зиммерман М. Последний человек или сверхчеловек?
35 Там же.
36 The Immortalization Commission: Science and the Strange Quest to Cheat Death by John Gray. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2011.
37 The Immortalization Commission: Science and the Strange Quest to Cheat Death by John Gray — review by Richard Holloway
38 Бялый Ю. Преемственность гностической идеологии и исторические европейские выявления «культуры смерти».
39 Св. Ириней Лионский. Против ересей. Доказательство апостольской проповеди./Св. Ириней Лионский; пер. протоиерея П. Преображенского, Н.И. Сагарды. — СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2008. — 672 с. С. 39.
40 Ищенко Н.С. Идеи гностиков в советской фантастике.
41 Св. Ириней Лионский. Против ересей. С. 41–43.
42 Ищенко Н.С. Идеи гностиков в советской фантастике.
43 Неклесса А.И. Неопознанная культура. Гностические корни постсовременности. // Глобальное сообщество: картография постсовременного мира./Московская школа геоэкономических и социальных исследований. Вып. 2. М., 2002. С. 17–47.
45 Смагина Е.Б. Манихейство: по ранним источникам./ Е.Б. Смагина. — М.: Восточная литература, 2011. — 519 с. С. 134–385.
46 Гностические идеи и постлюди 2.0.
47 Global Trends 2030: Alternative Worlds a publication of the National Intelligence Council
48 Edward Snowden describing Remote Neural Monitoring.
49 Никовин Н. Эволюция, сегрегация или общество всеобщего контроля? Что такое трансгуманистические технологии и куда они нас ведут.
50 Дедушка Виндж vs. гностический трансгуманистический сатанизм. // URL: https://kizaki-gamrin.livejournal.com/14518.html
51 Там же.
53 Global Trends 2030: Alternative Worlds a publication of the National Intelligence Council.
54 iHuman: blurring lines between mind and machine
55 Никовин Н. Эволюция, сегрегация или общество всеобщего контроля?
56 Там же.
57 Зиммерман М. Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме.
58 Danielle Teller What will destroy us first: Superbabies or AI?
59 Сеньшин Е. «Это не просто безработица, а лишение человечества принципиального смысла существования». Футуролог Сергей Переслегин: ныне живущие погибнут в войне людей и киборгов.
61 Andy Clark, Natural-Born Cyborgs: Minds, Technologies, and the Future of Human Intelligence. New York: Oxford University Press, 2003.
62 Зиммерман М. Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме.
63 The Immortalization Commission: Science and the Strange Quest to Cheat Death by John Gray — review by Richard Holloway.
64 Тантлевский И.Р. Книги Еноха. Сефер Йецира — Книга Созидания./Пер. с др. евр., арам. И. Р. Тантлевский. — М.: Мосты культуры/Гешарим, 2002/5763. — 376 с. 2002. С. 265–267, 270. Тантлевский И.Р. Мелхиседек и Метатрон в иудейской мистико-апокалиптической традиции. — СПб, 2007. С. 65–66.
65 Дананн, Александр де. Память крови. — Москва-Воронеж: TERRA FOLIATA. 2012.
66 Фишелев М.М. Представление об ангелах как об источниках зла в рукописях Мёртвого моря. Диссертация на соискание учёной степени кандидата философских наук. Научный руководитель доктор философских наук, профессор Тантлевский И. Р. СПбГУ, 2012. — 143 с. С. 65.
67 Там же.
68 Дананн, Александр де. Память крови. Инициация и контринициация.
69 Donna Haraway Anthropocene, Capitalocene, Plantationocene, Chthulucene: Making Kin. // Environmental Humanities vol. 6, 2015. P. 159–165. Русский пер. М. Мацковской: Харауэй Д. Антропоцен, Капиталоцен, Плантациоцен, Ктулуцен: создание племени. // Художественный журнал Moscow Art Magazine, №99. 2016.
70 Donna Haraway Manifesto for Cyborgs: Science, Technology, and Socialist Feminism in the 1980s. // Socialist Review 80 (1985). Pp. 65–108.
71 Donna Haraway Anthropocene, Capitalocene, Plantationocene, Chthulucene: Making Kin. // Environmental Humanities vol. 6, 2015. P. 159–165. Русский пер. М. Мацковской: Харауэй Д. Антропоцен, Капиталоцен, Плантациоцен, Ктулуцен: создание племени. // Художественный журнал Moscow Art Magazine, №99. 2016.
https://zavtra.ru/blogs/starie_volki_v_novoj_shkure_gnosticheskie_korni_transgumanizma
16.01.2023 Будущее только для избранных?
Смертельная ловушка для мировой элиты
Дубай – это одна из точек мирового роста, которая связана в значительной степени не только со всем арабским миром, с точками роста в арабском мире, а главным образом с западом. Арабские шейхи – это часть западного истеблишмента. Такая же зона может появиться в Юго-Восточной Азии, то есть появится целый ряд таких технополисов, который будет специализироваться на обслуживании богатых и очень богатых людей и тем самым решать задачу своей безопасности по отношению к остальному населению этой страны, например, того же Таиланда.
Если ты в какой-то зоне гарантируешь высокий уровень обслуживания богатым и сверхбогатым, значит эта зона будет защищена надёжно от всех остальных, то есть таким образом верхушка решает свою задачу с помощью другой верхушки. Другое дело, как говорили древние, «dat nihil fortuna mancipio» - судьба ничего не дает навечно, судьба Римской империи как раз об этом свидетельствует. Если перебросить нашу ситуацию (помня, что все исторические аналогии поверхностные) на Римскую империю, то Римская империя тоже была в самом конце. Тоже была попытка создания таких технополисов, замков. Римляне перешли от городов к таким укрепленным виллам после кризиса третьего века. Строили такие же укрепленные зоны, которые всё равно потом были сметенны варварами.
Кстати, если мы посмотрим на тот же Дубай, там выстроены такие огромные здания, например, здание-парус, причем все здания строятся по одному и тому же принципу: треть здания внизу - это гостиницы, треть – офисы и треть – это квартиры очень богатых людей. Там приземляется вертолет. Он тебя отвозит в другой такой же небоскрёб, то есть ты можешь вообще не мешаться с толпой простолюдинов, ты не вступаешь в контакт.
Я думаю, что Жак Аттали под мировым правительством имеет в виду не некую систему, которая охватывает весь мир, а руководящие кадры, которые будут управлять 5-10 процентами мирового населения, организованного в развитые анклавы. Остальные будут выкинуты в то положение, в котором находится сейчас Афганистан, Сомали, Колумбия, Конго. То есть, то, что можно, мы контролируем. И есть некая зона. И между нами и этой зоной есть буфер. Например, до событий на Ближнем Востоке роль этого буфера выполняли Тунис, Алжир, Ливия, Египет. (Они объективно блокировали приток беженцев в Европу. Теперь этот буфер ушел).
Уверен, что строительство таких башен в современном мире, таких технополисов, будь то Америка, Силиконовая долина или ещё что-то это один из показателей ухода этого мира. Мир этот не может уже охватить всю планету. Есть точки роста, как в монастырях в поздней Римской империи, где концентрируются знания, где концентрируется элита. Но как говорил Станислав Ежи Лец: «В смутные времена не уходи в себя, там тебя легче всего найти». Думаю, что замки, башни, технополисы – могут на долгое время решить проблемы, но не навсегда, потому что когда настанет новый день и час «Ч», и начнётся переселение народов, именно эти зоны будут первой мишенью новых варваров.
"Трансгуманизм - последняя религия западного человека. Когда надежды на ИИ, киборгизацию и прочие технологические прорывы, не оправдаются, для жителей мегаполисов наступят самые жуткие последствия. В мягком варианте резко усилятся нынешние тенденции с ростом психических заболеваний, и вымирание будет происходить в достаточно комфортных условиях. Если можно назвать комфортом те ежедневные мучения, которые испытывает житель крупного города в условиях необходимости следовать тысячам правил, которые не оставляют никакой невозможности быть самим собой. В более жёстком варианте совершенно оторванные от реальности элиты, пытаясь поставить под контроль население, сделают катастрофу менее управляемой. Социальные конфликты и внутри мегаполисов, и особенно с остальным населением будут нарастать, пока не закончатся деградацией технологической цивилизации и частичным освобождением от её оков крайне потрёпанного человека," - swamp-lynx.livejournal.com.
Фурсов А.И.
https://zavtra.ru/blogs/budushee_tol_ko_dlya_izbrannih
13.01.2023 Что не так с трансгуманизмом
Cовершенствование человека неразрывно связано с развитием цивилизации
Трансгуманизм ― это философская концепция совершенствования умственных и физических возможностей человека с помощью достижений науки и технологий, с целью устранения болезней, страданий, старения и смерти.
Считается, что это понятие ввёл биолог-эволюционист Джулиан Хаксли, первый генеральный директор ЮНЕСКО и родной брат автора антиутопии «О, дивный новый мир» Олдоса Хаксли. На самом деле Д.Хаксли впервые использовал его в более ранней книге «Религия без откровения» (1927 год). Ещё раньше слово «transhumane» использовал Данте Алигьери в «Божественной комедии» примерно в 1312 году. А многими столетиями ранее китайские императоры посылали даосских мудрецов в дальние плавания на поиски «пилюли бессмертия» для их императорских величеств.
«Человеческий вид может, если пожелает, выйти за пределы самого себя — не только спорадически (один индивид одним способом, другой индивид — другим), но и как человечество в целом. Нам нужно имя для этого нового убеждения. Возможно, подойдет трансгуманизм: человек остается человеком, но превосходит себя, осознавая новые возможности для своей человеческой природы». — Джулиан Хаксли, «Новые бутылки для нового вина», 1957.
Для трансгуманизма важно развитие науки, технологий, здравоохранения, образования и всего, что способствует улучшению жизни людей. Несомненно, все эти вещи относятся к цивилизационным ценностям.
В то же время, цивилизационная идеология иначе определяет цели и приоритеты развития, указывая те риски, на которые не желают обращать внимание сторонники трансгуманизма.
Технологии
Список технологий, приближающих эпоху трансгуманизма, легко найти во многих источниках. Поэтому не будем повторяться и ограничимся лишь кратким перечислением.
От реальных технологий настоящего — к неопределённым мечтам о будущем, навеянным прогнозами футурологов и фантастов:
- от анальгетиков, ноотропов, допингов и прочих фармакологических средств для уменьшения страданий — к радикальным формам биохакинга и перестройке механизмов экспрессии генов;
- от протезирования и пластической хирургии — к выращиванию искусственных органов и клонированию человека;
- от постепенного увеличения продолжительности жизни — к окончательному биологическому бессмертию;
- от исследований мозга, нейроинтерфейсов и искусственного интеллекта — к переносу сознания человека на искусственный носитель и цифровому бессмертию;
- от экзоскелетов, имплантации чипов и других технологических устройств в тело и мозг человека — к киборгизации человека и полному стиранию граней между человеком и машиной;
- от преимплантационной генетической диагностики и отбора эмбрионов — к прямому вмешательству в геном, генной инженерии человека и созданию новых существ;
- от криоконсервации — к наномашинам и прочим молекулярным технологиям для восстановления людей после размораживания.
Вторая часть в каждом пункте пока остаётся фантастической. Мы не знаем, воплотятся ли эти фантазии, насколько быстро, и на какие технологические барьеры они натолкнутся
Так что же не так с трансгуманизмом
Темп биологической эволюции человеческого мозга навсегда отстал от темпа научно-технического прогресса. Эта биологическая сингулярность уже наступила — в отличие от сингулярности технологической, которую футуролог Рэймонд Курцвейл обещал нам в середине XXI века. Нам хочется совершенствовать себя столь же быстро, как мы совершенствуем наши машины. Намного быстрее, чем позволяет природа. Но такая спешка противоестественна и грозит катастрофическими последствиями.
Технологии трансгуманизма будут нести огромные риски, пока мы не завершим первейшее и важнейшее преобразование себя — не избавимся от своего «внутреннего зверя». От тех животных паттернов поведения, которые оказались зашитыми в архаичных структурах головного мозга в результате миллионов лет эволюции человека как хищного социального животного.
Пока мы мечтаем о сверхспособностях ради доминирования над сородичами, о бессмертии — ради неограниченного потребления и гедонизма. Пока личные амбиции остаются главной мотивацией тех, кто стремится к власти. Пока наше целеполагание пропитано духом индивидуализма. Пока всё звериное в нас, традиционно именуемое смертными грехами (агрессия, жадность, леность, зависть, гордыня, похоть, ненасытность), регулярно проявляется в помыслах и поступках.
Пока всё это в природе человека, высокие технологии трансгуманизма будут приводить лишь к усилению социального неравенства и эскалации борьбы за ресурсы. К созданию новых видов вооружения и новых способов ведения войны. К появлению новых видов преступности и всё более изощрённой узурпации власти над миром.
Это обоюдоострые технологии, на словах призванные улучшать жизнь людей, но на деле способные привести к самым неблагоприятным сценариям, вплоть до самоуничтожения человечества.
Может быть, надо просто дождаться, когда наука сделает нас цивилизованными, обеспечив нужную трансформацию генома или коннектома — нейронных структур головного мозга и всего организма? Плохая стратегия. Слишком долгий путь. Сопряжённый с огромным количеством крайне неэтичных экспериментов — но даже не в этом главное препятствие. Проходить этот долгий путь придётся обычным людям, нетрансформированным. В какой-то точке этого пути станут ясны биологические механизмы, способные управлять поведением, психикой, особенностями личности. Нет гарантий, что эти технологии будут применены одинаково ко всем людям и на их благо, не будут использованы для превращения в рабов одних и наделения сверхспособностями других — ради того же доминирования и власти.
Пропаганда трансгуманизма переключает внимание с первоочередной задачи внутреннего совершенствования человека на задачи второстепенные, внешне эффектные, но сказочные. Приходящие скорее со станиц комиксов вселенной Marvel, чем из научных лабораторий.
Более того, происходит как раз обратное — идеи трансгуманизма, овладевая умами через развлечения (комиксы, фильмы, компьютерные игры, литRPG), добираются в головах повзрослевших детей до научных лабораторий и властных коридоров.
Один из приёмов манипулирования сознанием — когда страшное представляют красивым.
Опасно, когда фантастические образы будущего начинают влиять на принятие реальных решений. Особенно, когда эти образы с завидным постоянством оказываются постапокалиптическими… Понятно, почему — экстраполируя в будущее современную идеологию индивидуализма, едва ли возможно прийти к иной развязке и финалу.
А как надо бы
Существует только один безопасный путь формирования человека цивилизованного — воспитание, образование, позитивная пропаганда. Плюс, в обязательном порядке, новые механизмы формирования элит, закрепляемые идеологически и законодательно. Укрощение «внутреннего зверя» и совершенствование человека усилием разума и воли. Высокие технологии и тут могли бы найти своё место, но трансгуманисты об этом всерьёз не задумывались.
Задача воспитания нового человека скучна, рутинна и растянута на много поколений. Она не так притягательна, как пилюля бессмертия, не требующая от человека никакой работы над собой, никаких усилий. Она не так завораживает, как возможность отрастить себе щупальца или усилить свой мозг суперкомпьютером.
Высшей ступенью в пирамиде потребностей должна стать цивилизационная миссия, максимизация личного вклада в процессы созидания. Саморазвитие ради коллективного прогресса, коллективного благополучия, коллективной безопасности. Ради процветания цивилизации.
Только после того, как все люди — все эти миллиарды, все до единого — добровольно и навсегда откажутся от своего «внутреннего зверя», трансгуманизм перестанет быть для человечества смертельно опасной игрой взрослых людей в детские игры из страшных фильмов.
Подытожим
Совершенствование человека неразрывно связано с развитием цивилизации. Но какими путями пойдёт это совершенствование? Как направлять его, чтобы избежать неблагоприятных сценариев?
Светлое трангуманистическое будущее является утопией ровно по той же причине, по которой утопиями являются и коммунизм, и анархия, и либертарианство, и цифровая глобализация. Это неустойчивые социальные проекты, слабо защищённые от стремления альфа-элит реализовать свою животную потребность доминирования.
Константин Воронцов
https://zavtra.ru/blogs/chto_ne_tak_s_transgumanizmom
08.02.2022 Новая вера мировой элиты.
Три романа о мрачном будущем
Задавать сакраментальный вопрос: почему три самых заметных писателя современной России: Виктор Пелевин, Владимир Сорокин и Александр Проханов, — посвятили свои последние романы (2021) теме трансгуманизма, едва ли уместно: ответ лежит на поверхности. Писатели, о которых мы говорим, — сейсмографы нашей реальности. А 2020 й стал столь мощным подземным «цивилизационным толчком», что не откликнуться на него нашим сверхчувствительным приборам было попросту невозможно. А то, что отклик этот оказался, что называется, «в одной фазе», говорит лишь о том, что эпицентр и направления силовых линий считаны верно.
Итак, трансгуманизм. Как единственное оставшееся у нашего мира «светлое будущее». Конечно, в кавычках, потому что оно то ещё «светлое». Но то, что единственное, — кажется несомненным. Вагоны громыхнули, составчик тронулся: наш паровоз, вперёд лети… к трансгуманизму на пути… В общем, да: сегодня мы не на параде, сегодня мы — совсем наоборот: узники социальной дистанции, свидетели локдауна, очевидцы масочного режима, смотрим в глазную прорезь в ту единственную, оставшуюся нам сторону… Или, быть может, точнее сработает здесь пелевинская метафора "Жёлтой стрелы": и мы, её пассажиры, покачиваясь в уютных купейных, плацкартных и общих вагонах, держим свой светлый путь — один на всех — к разрушенному мосту.
Что же такое трансгуманизм? Это, если совсем коротко, новая вера нашей с вами (родной, мировой нашей) элиты — золотая звезда бессмертия, вечной молодости, освещающая ей путь. Бессмертия, вечной молодости, которые трангуманистическая наука обещает вот-вот уже прямо завтра, вот прямо сегодня, прямо сейчас!
Кому то это может показаться преувеличением, но нет, это — мейнстрим, поток, широкое бетонное шоссе, тот самый «быстрый, светлый», которым, качнувшись и громыхнув «локдауном», понёсся наш «голубой вагон», наш могучий состав. Но, чтобы не быть голословными, прежде чем углубиться в художественные миры, расшифровывающие наше близкое будущее, — пара сколов насущной реальности.
В 2002 г. в Кремниевой долине был основан Университет сингулярности (учредители — исследовательский центр NASA и Google, а также Cisco, Nokia, Autodesk, Genentech, Kauffman, ePlanet Capital, sic.). В основу деятельности SU легли идеи Рэя Курцвейла, учёного-футуролога, утверждающего, что к 2045 году искусственный интеллект (ИИ) превзойдёт человеческий (см. его книгу "Сингулярность уже близка"). Этот момент Курцвейл и называет «точкой сингулярности», после достижения которой жизнь на земле принципиально изменится. Как и сам человек, относительно которого современные люди выступают не более чем как вид человекообразных обезьян. Этот сверхчеловек будущего, представляющий собой некое синергическое единство с ИИ, будет человеком, так сказать, максимально ускоренным, совершенным гением по сравнению с нынешними людьми.
Почитатели Рэя Курцвейла утверждают, что из 147 прогнозов о будущем, сделанных им начиная с 90 х, 115 оказались верны, а еще 12 — близки к истине. Сам же возглавляемый Курцвейлом SU — весьма активно действующая структура: не только исследовательский институт, но и венчурный фонд, занимающийся продвижением своих программ (ИИ, роботы, интернет вещей, виртуальная (дополненная) реальность, нейронаука, «зелёные» технологии, криптовалюты, технологии блокчейн, etc.) по всему миру, главным образом, среди молодёжи и национальных элит.
На сегодняшний день, сеть Singularity Global, включающая в себя все локальные сообщества компании, действует в 159 странах и территориях (более 220 тыс. представителей). В 2017 году Университет Сингулярности начал работу в России. На открытии московского представительства (Singularity University Moscow Chapter) 1 сент 2017г., как сообщали организаторы, присутствовали представители MIT Skoltech, Baring Vostok Capital Partners, МШУ «Сколково», МТС, Фонд ВЭБ-Инновации, АО «РЖД», компании UBER, АО «Роснано», БИОТеК и другие известные компании и организации. «Наша задача — менять мышление глобальных лидеров. Брать их за мягкие места», — замечает сооснователь Singularity University в России Джин Колесников. Стратегия ясна: SU является, по сути, проектом ведущих транснациональных корпораций (прежде всего, бигцифры и бигфармы), вкладывающих средства в новые технологии и проекты, которые для чиновников, менеджеров высшего уровня, выглядят крайне заманчиво. Другой активный трансгуманист, венесуэльский биотехнолог Хосе Луис Кордейро, бывший директор Венесуэльского отделения Римского клуба и Всемирной трансгуманистической ассоциации (преподававший в том числе и в Университете сингулярности в NASA Ames, и в Московском физико-технический институте (МФТИ) и в Высшей школе экономики в Москве заявляет, что его личная цель — достижение бессмертия к 2045 году. «Я не собираюсь умирать, это не входит в мои планы», — говорит Хосе Луис Кордейро. La Muerte de la Muerte («смерть смерти», исп.), так называется его книга, в которой утверждается, что к 2045 году смерть от старости станет «опциональной», что произойдёт благодаря «экспоненциальному прогрессу» в таких областях, как ИИ, регенерация тканей, терапия стволовых клеток, печать органов, криоконсервация, генная и иммунологическая терапия и т.д.
Раковые клетки не умирают. Рак справился со смертью, справимся и мы», — заявляет Хосе Луис Кордейро. Этот «безнадёжный оптимист» (как характеризуют философию Кордейро люди чуть более трезвые) может показаться фриком, но не спешите. Да, перед нами, главным образом, сумасшедшие, фанатики, мошенники и пройдохи. Однако обладающие большой витальностью и огромными деньгами: пассионарии с истовой верой в своё дело (или — не менее истовым желанием сорвать большой куш). А сумасшедший с инициативой, к услугам которого биг-деньги всего мира, — это уже серьёзно.
Давайте познакомимся с ещё одним человеком. Марк Гинзбург — известный американо-украинский спекулянт, сделавший деньги на недвижимости, занимается ИИ, блокчейном, вращается в правильных сферах (там, где берут за «мягкие места» национальных элитариев и поют им в уши сладкие песни сирен). Одним словом, человек, который знает, что говорит, и умеет это делать. Пересказываю его речь в передаче "В гостях у Гордона" (2020) очень свободно, кое что добавляя от себя.
Если совсем кратко, «эпидемия ковида», которую мы наблюдаем сегодня, помимо того что вирус «К-19» и правда, увы, существует, — есть, главным образом, международный элитарный договорняк, нужный для того, чтобы протестировать работу определённых систем нового цивилизационного уклада, в который стремительно входит мир. Ведь и правда, внедрение ИИ сделает завтра ненужными до 75% людей и профессий. Что касается не только всевозможных посредников, менеджеров, банкиров, брокеров, бухгалтеров и биржевых спекулянтов, но и привилегированных рабочих и интеллигентных профессий. Пилоты авиалайнеров, дальнобойщики уже сегодня в принципе не нужны. Треть ортопедических операций в США уже сегодня делают роботы. Не говоря уже о фабриках, заводах, журналистах, музыкантах, писателях. (Кстати, не так давно Герман Греф, выступая перед Советом Федерации РФ, баял, как его русифицированная нейросеть GPT-3 написала второй том "Мёртвых душ", обойдясь — подишь ты — совсем без Николая Гоголя.) Одним словом, уже сегодня-завтра можно будет сдать в утиль до 80% мирового населения. И понятно, что сегодняшние социальные системы, как они есть, к этому не готовы.
Не удивительно, что практически все (с самыми разными политическими режимами) государства, правительства так вцепились в «ковид» и с таким удовольствием вводят в «локдаун» своё население, несмотря на все связанные с этим издержки: а просто жизненно необходимо понять, как со всем этим быть? протестировать все эти новые системы, чтобы обеспечить как можно менее болезненный переход, который, в любом случае, неизбежен. Грубо говоря, уволить 50% работников правительствам сегодня мешают лишь профсоюзы и страх: а что с ними со всеми делать? Три миллиона американских дальнобоев и восемь миллионов пилотов пассажирских авиалайнеров — ребята крепкие. А вот коронавирус, куар-коды и вечная социальная дистанция вроде бы, как показывает практика, вполне с этим справляются.
Можно пойти и гораздо дальше: а почему бы, собственно, и не проредить человечество, скажем на 2/3, а прочую запуганную массу посадить на гарантированный базовый доход и потомственную узкую специализацию: идеальный солдат, идеальный сантехник? (Впрочем, скоро, вероятно, и идеальных солдат научатся распечатывать на 3D-принтерах.)
С другой стороны, компании Илона Маска уже сегодня испытывают на свиньях чипы, которые делают их самыми счастливыми свиньями на земле, и учат приматов печатать на компьютере. А завтра покажут человеку не только небо в алмазах, но и позволят ему мгновенно выучить несколько иностранных языков, овладеть изощрёнными навыками, сделают вас суперкаратистом, чемпионом по шахматам, гениальным математиком и поэтом (платите деньги!) Ну и, конечно, подключив к ИИ, напечатают вам новые органы, с которыми вас ждёт (ну вам обещают) вечная молодость и бессмертие. Таким образом, сегодняшняя пропасть между элитой и народом становится окончательной и тотальной.
Итак, тестирование систем, которые будут работать при новом цивилизационном укладе трансгуманизма, — вот вам сегодняшний «ковид»! И вот вам — сегодняшний Пелевин. И сегодняшний Сорокин. И сегодняшний Проханов.
Вот и мы к желанию трансгуманистов обратить человечество в бессмертную раковую опухоль, окончательно отчуждённую от Творца, отнесёмся, вслед за нашими «общественными сейсмографами», со всем вниманием и серьёзностью. И начнем, пожалуй, с Пелевина.
Божественная комедия, или Апокалипсис по Пелевину
Это новый человек. Достигший предела эволюции. Человек разогнанный. Homo overclocked, пришедший на смену homo zapiens. Такими когда нибудь станете вы все… Знаете, как выглядит будущее человечества? Напряжённо гудящие на полках подземных оранжерей мозги, разогнанные на полную мощность.
В. Пелевин, TRANSHUMANISM INC.
"TRANSHUMANISM INC." — так просто и незатейливо (как лобовой таран) назвал Пелевин свой новый роман. Кстати, к теме трансгуманизма он обращается далеко не в первый раз. В "Любви к трём цукербринам" (2014) Виктор Олегович рисовал реальность, полностью виртуализированную и находящуюся под контролем глав ведущих цифровых ТНК (божественная троица «цукербринов» была синтезирована им из имён Сергея Брина и Марка Цукерберга). Повесть "Зенитные кодексы Аль-ЭфЭсБи" (2010) содержит интересные рассуждения о возможности ИИ обрести душу. В романе "Ампир В. Повесть о настоящем сверхчеловеке" (2006) люди и вся вообще цивилизация оказывались лишь коровьим стадом, выведенным вампирическими демонами в качестве подножного корма. В "iPhuck 10" (2017) ИИ фактически контролирует всю сферу искусства и создаёт всю ментальную реальность будущего человечества.
Будущее, описанное в "TRANSHUMANISM INC.", наступает как раз за временем, описанным в "iPhuck 10". Если в конце ХХI века Евросоюз России — Белоруссии сдерживал на западной границе орды Халифата им. Ангелы Меркель, а новая американская Конфедерация искала равновесие с Восточной сверхдержавой, то спустя век жизнь на планете заиграла новыми красками. Россия — по прежнему центр Европы («услышав слово «Житомир», Иван почувствовал сладкую тоску по Европе и недостижимым высотам духа»), но жизнь на земле принципиально изменилась, когда корпорация "TRANSHUMANISM INC." овладела технологиями «баночного» бессмертия. Теперь богатые банкиры и политики после физической смерти переселяются в виртуальный рай. Тысячи их плавающих в банках мозгов стоят на полках десяти таеров (этажей) лондонских подземелий: чем ниже — тем круче. А вся жизнь на земле (которую зовут теперь нулевым таером) связана одной на всех мечтой: «попасть в банку», хотя бы на самый верхний, первый таер.
Да, отчасти мир Пелевина напоминает "Матрицу" братьев-сестёр Вачовски, что и понятно: ПВО всегда берёт за основу масскультные образцы, чтобы, выкрутив их до предела абсурда, явить мерцающую за ними истину. И, конечно, теология и топология пелевинского мира гораздо глубже мира "Матрицы". Перед нами, в сущности, мир Дантова ада. Он и устроен почти так же, с уходящими конусом в глубину земли кругами (и само пелевинское обращение к Шекспиру намекает как бы на обращение к Данте).
При этом Виктор Олегович, кажется, совсем почти утратил интерес к развлечению почтеннейшей публики. Оставаясь мастером сюжета, он отделывается схематичными линиями, сосредотачиваясь на главном и единственно ему интересном: теологии и топологии Ада. И описывает не столько будущее, сколько его предел. Ещё точнее — описывает Ад, в который обращён мир, полностью отпавший от Бога.
Да, когда то это был библейский мир, и его жители помнят ещё нашу, «карбоновую эпоху», в которой догорала американская демократия и пыталась восстановить русскую монархию династия Михалковых– Ашкеназов (клонированная из уса Никиты Сергеевича с добавлением сегментов кода кошерного генома ради признания династии мировым сообществом). Но теперь, после установления глобальной власти финансистов и корпорации «Трансгуманизм», мир этот почти полностью иллюзорен. Населяющие его люди — скорее животные, подчинённые своим ошейникам-кукухам, а их души, если ещё и живы, надёжно заключены в камеры своих физических оболочек так же, как заключены в банки мозги правителей этого мира: «Итак, к чему же пришло в конце своей истории человечество? Бессмертные баночные элиты под землёй, смертный обслуживающий персонал на поверхности, ветряки, конная тяга и мозг, чипированный у всех работающих на олигархию животных». Причём не только тела, но и души этих «работающих на олигархию животных» далеко не приватны (société ouverte!) и открыты для посещений (Transpersonal!) так же, как камеры федеральной тюрьмы всегда открыты для надзирателей и тюремного начальства. И, что самое замечательное, жизнь здесь продолжает течь точно так же, как она течет и сегодня: своего животного положения люди просто не замечают.
А за то, что перед нами действительно география Дантова ада, уходящего перевёрнутой пирамидой вниз, более всего говорит последний круг, где у Данте обитает вмёрзший в лёд шестикрылый и трёхликий Люцифер, а у Пелевина — создатель и владелец корпорации "TRANSHUMANISM INC." Атон Гольденштерн: собственно — Антихрист и Люцифер, наконец, поимевший всю землю, согласно иудейской мессианской эсхатологии.
Кстати, последняя у Пелевина также обретает любимые им гротескные формы: «Некий цадик совершил запретные магические действия, поднялся по ступеням сожжённого пути и уподобился Всемогущему и Всеведающему. Возвысившись духом, он умер как отдельная личность и стал ничем, а через это всем — как было зашифровано в «Интернационале» и других эзотерических проекциях каббалы. И вот другой каббалист извещает об этом третьего, их общего учителя. Наш Абрам стал всем! Но третий, вместо того чтобы поздравить ученика с духовным достижением, издает вопль ужаса. Вглядитесь только в это разинутое «О», напоминающее «Крик» Мунка… Почему он кричит? Да потому, что понимает в божественном куда больше первых двух…». К концу этого блестящего перла иудейская эсхатология изящно обращается в эсхатологию христианскую, которая говорит, что, когда евреи овладеют, наконец, миром, воцарив над ним своего мессию-Антихриста (фонд "Гольденштерн Всё", Goldenstern All), они осознают свою ошибку. Правда, согласно Пелевину, слишком поздно:
«Атон Гольденштерн проснулся под бесконечным куполом своего храма, захохотал, расправил все шесть огненных крыл — и взвился в сияющее золото своего личного неба… Он … чувствовал, как склоняются перед его славой баночники всех десяти таеров… Некоторые, видя его восход, трепетали. Другие — из высших таеров — презрительно щурились. Они тайно верили, что стоят выше своего солнца. Но так считают во всех мирах: везде старшие ангелы соблазняются данной им властью и хотят отпасть от своего Господина… Быть всем. В этом и заключался смысл названия «Гольденштерн Всё». Высокий, тайный и прекрасный смысл… Бог возвращался домой, приближаясь к своему тайному трону, окончательному состоянию Всего Сразу…»
Впрочем, это далеко не вся ещё пелевинская теология. На самом деле, за Гольденштерном и его корпорацией стоят сущности, гораздо более могущественные. А сам «бог» этого мира — такой же баночный узник, как и все прочие. Настоящие же хозяева мира выглядят несколько иначе: «Существо это было похоже на Франкенштейна, сшитого из ночных кошмаров. На ужас, которого до сих пор страшится в своих рептильных глубинах человеческий мозг. Это был чёрт. Вернее, прообраз того, что средневековые иконописцы изображали в виде забавного чёрного человечка с рогами и перепончатыми крыльями. Но в этом существе не было ничего смешного. Его надменная морда, покрытая блестящим тёмным мехом, напоминала нечто среднее между человеком, кабаном и бульдогом. Чёрный свиной пятак. Маленькие острые глазки. Длинный рог, загибающийся за голову. Чёрт кутался в потёртые перепончатые крылья, словно в плащ, и детали его тела были неразличимы. Но самым невыносимым был не его вид — а изумившая кукуратора волна равнодушной силы, готовой превратить его в чистую боль — и эту боль выпить… По комнате прошла рябь, и перед кукуратором снова возник Розенкранц. — Ну и как вам истина?»
«Истина» возвращает читателя к роману "Ампир В", представляющему собой законченный конспирологический абрис реальности: мир, полностью захваченный рептилоидами-вампирами, представителями которых на земле является древняя каста халдеев.
Да, с того времени Виктор Олегович, кажется, совсем утратил веру в человечество (если она у него и была). На всём протяжении романа мы встречаем лишь пару-тройку светлых образов. Вот один из них (в главке про Ивана и Няшу): «Монашки пели что то действительно древнее и светлое, и Иван с удивлением понял, что никогда прежде не слышал песни, из которой взяты были знакомые с детства строчки-слоганы:
— Ты пойми, что в этой мгле
Нет ни близких, ни родных,
Что несчастных на земле
Больше, чем других.
Есть непознанная даль,
Ты поверь и ты поймёшь —
Есть любовь и есть печаль,
Остальное ложь…
Интересно, что эти немногие светлые моменты романа имеют более христианскую, нежели буддийскую природу. И даже традиционная пелевинская иллюзорность мира явлена здесь чуть мягче: «коровьи стада», вырабатывающие «баблос» для демонов, — всё же когда то были несколько более людьми, чем сегодня, и несколько более реальны.
Однако в новом пелевинском мире все всегда неизменно выбирают Ад. Наиболее красноречива в этом смысле фигура бро куруратора — вождя сердобол-большевиков (явная аллюзия на нацболов с характерным же флагом: красный с белым кругом, в котором гордо реет чёрный плейбоевский кролик). Нацболы будущего противостоят будущему глобализму, Гольденштерн — их классовый геополитический враг. Однако мозги бро кукуратора стоят в центральном мозгохранилище под Лондоном (на одной полке с мозгами последнего Махди шейха Ахмада, другого борца с мировым злом), а сам кукуратор мечтает стать всесильным Гольденштерном и действительно становится им. Одним словом, добро и зло в мире TRANSHUMANISM INC. также относительны, как и в нашем.
Замечательны в этом смысле рассуждения бро кукуратора о Гитлере, который «если разобраться, лоханулся только с тем, что войну проиграл. Потому, что если бы он её выиграл –…добро, свет и еда были бы (просто) с другой стороны прохода».
Трепетные чувства, которые питают к Адольфу все трое наших точнейших «сейсмографа духа», совершенно понятны. Явившись, как главный герой эпохи модерна, Адольф Гитлер неизбежно, по наследству, оказался и важнейшим героем постмодерна (ведь первый есть корм второго). Сегодня же, когда мировая известность Гитлер уступает только известности Иисуса Христа, а совокупный тираж "Майн Кампф" (речь не только о Европе, но об Азии, Арабском мире, Северной Африке, обоих Америках) — лишь тиражам Библии, может ли он не стать центром постмодернистской вселенной? Ответ очевиден: он здесь, в каждой книге, на каждой странице, почти невидимо, молча, но всегда неизменно присутствует.
И раз уж мы заговорили о писателях, нельзя не обратиться к фигуре Германа Азизовича (Герман? Алоизович?) Шарабан-Мухлюева, которым, по всей видимости (автор лишь намекает на это), был в прошлом бро кукуратор. Фигура эта уже вызвала споры среди читателей Пелевина: кого же он в ней запрятал? «Орально-анальная фиксация» стиля Шарабан-Мухлюева (и вытесненность его образа в сознании бро кукуратора) указывает вроде бы на Лимонова, но как бы и на Сорокина тоже, да, пожалуй, и сам Виктор Олегович слегка просвечивает. Но нам этот образ представляется даже не собирательным, а вообще принципиальным образом писателя «эры позднего карбона». В самом деле, в мире, в котором не осталось никаких духовных иерархий, единственным возможным этико-эстетическим стержнем остаётся только «орально-анальная фиксация». Как же иначе? Так что практически любой писатель-постмодернист, от Дж. Джойса до Умберто Эко и Дэна Брауна (которых Пелевин любит, кстати, пародировать), не говоря уже о сегодняшней тьмутаракани авторов и авторинь, можно смело назвать таким вот Г.А. Шарабан-Мухлюевым (перекати-поле, по нашему, или ссыв глаза-всё-божья-роса).
Впрочем, сделаем важную оговорку, наши с вами Пелевин-Сорокин не слишком то притираются к «новой нормальности», продолжая скорее традиции русской «последней христианской» литературы. Как то уже приходилось высказываться на этот счёт, поэтому просто повторим: в сегодняшней культурной тусовке Пелевин и Сорокин выглядят эдаким пушкинским «в душистых сединах» стариком, который и в новом мире всё продолжает шутить по старому: то есть «отменно тонко и умно, что нынче несколько смешно», с беспощадной же аристократической ухмылкой. Отчего тусовка чувствует себя рядом с ними не очень уютно. Однако продолжает мириться с последними носителями старой духовности, втайне надеясь, что скоро они как нибудь вымрут сами собой.
Важным маркером является то, что Пелевина, с тех пор как он всерьёз принялся за геополитику и идеологию демпартии США, перестали переводить на европейские языки. Последнее слишком понятно: Пелевин позволяет себе такое, о чём любой сегодняшний евроамериканский шарабан-мухлюев побоится думать даже ночью, под одеялом…
Но вернемся к миру "TRANSHUMANISM INC.". Несмотря на то что почти безысходный мир, выход из него всё же есть. Правда, никто его не находит, поскольку выход этот — не к силе и власти, к которым все здесь стремятся, а — к совершенному смирению: выход не вверху, а внизу, «на самом дне». Есть здесь и бомжи-скоморохи, обитающие «на таком дне бытия, что закону было лень за ними нагибаться». Но единственный настоящий выход из пойманного демонами мира находит простой русский парень (главка "Митина любовь"), уехавший в деревню и решившийся, в конце концов, вживить себе чип хелпера-холопа: так называют здесь распечатанных на 3D-принтерах биороботов (с исключительно белой «антирасистской» кожей), созданных для выполнения самых грязных работ. И вот, оказывается, что на всей земле только «холопы» — единственные, кто идёт дорогами Света. Поскольку всё человеческое (трансчеловеческое) здесь выбирает дороги тьмы.
Вот так — зло и почти безысходно выглядит Апокалипсис по Пелевину. Несмотря на весь традиционный набор ироничных отсылок и игр с текущей реальностью, "TRANSHUMANISM INC." — несомненно, самая мрачная его книга. Впрочем, как мы помним по "Ампиру В": Бог вышел из этого мира надолго, но не навсегда…
Блистающий Аморамонт, или Роман о чуде
«Настоящее парение в воздухе, которое будет исполнено без помощи скрытых механических средств и каких бы то ни было приспособлений».
Блистающий мир, Александр Грин
— Вы всегда пишете о дерьме?
— Нет, я всегда пишу о русской метафизике
В. Сорокин, интервью
Если роман Пелевина о трансгуманизме — самая, как мы уже сказали, мрачная его книга, то новый роман Сорокина (о трансгуманистическом же будущем) — самая у него светлая и жизнеутверждающая. Да, вы не ослышались, "Доктор Гарин" — как бы удивительно это ни звучало, полон света, для этого писателя вообще не слишком характерного.
Как и Пелевин, Сорокин продолжает разворачивать большую метафору своих прошлых романов. Бэкграунд мира "Гарина" — это реальность "Теллурии". Кстати здесь будет вспомнить и сорокинский сценарий к фильму "Мишень" (2011), герои которого, побывав на секретном, советских ещё времён объекте где то на Алтае, обретают вечную молодость, но — не вечное счастье. «Бог — не супермаркет», — как сам Сорокин объяснял главную идею фильма.
«Гарин» же продолжает сюжет "Метели". Литературная отсылка прозрачна: "Метель" Пушкина — повесть о чуде, которому есть место в жизни. Роман Сорокина — тоже о чуде: не столько о трансгуманизме, сколько о возможности остаться в нём человеком.
Конец XXI века по Сорокину выглядит довольно гнетуще. Это тревожный постапокалиптический мир, установившийся после трёх полномасштабных китайских войн, распавшийся на сотни маленьких княжеств и мирков. Евразия находится под тотальным китайским влиянием, которому на Дальнем Востоке противостоит влияние японское. Россия состоит из десятка мирков, монархических и республиканских: Алтайская, Уральская, Дальневосточная республики, Московия, Рязанское царство. В монархических областях введены сословия, телесные наказания, реформа устной речи, мундиры, каторга и новое дворянство. Нравы здесь также царят вполне средневековые: «монгольский президент застрелил своего премьер-министра прямо на заседании. А в Московии … принято зажаривать своих политических противников и приглашать на ужин соратников». Кругом бушуют локальные войны с применением тактического ядерного оружия.
Одним словом, «мир нынче во зле лежит», как замечают герои романа. Да и никакой это не мир, а бесконечная, перепахивающая все континенты перманентная война: турка прёт на Китай, Китай — на казахов, те на Алтай и так далее. Мир — это «мешок без дна», из которого на головы растерявшегося человечества сыплется всё его подсознательное, вдруг обретшее плоть и ставшее явью, — зависшее даже не над новым Средневековьем (в которое давно рухнул), но над гораздо более жуткой бездной — над новым доисторическим.
Выведенные некогда ещё советскими генетиками для охраны советско-китайской границы неандертальцы (им, покрытым шерстью, не страшен холод) теперь страшно размножились. Объявленные вне закона, они создали огромную цивилизацию в глухих сибирских болотах, где заняты подготовкой новой (посткитайской) тотальной экспансии. Их тёмные мозги схвачены тёмной магией странного карго-культа. Они ловят людей и заставляют их вырезать из дерева всё новые и новые тысячи моделей смартфонов. Всех пленников приносят в жертву, а из тысячи тысяч деревянных пикселей складывают огромный, в виде креста каменный топор и поджигают. Эта суровая магия — единственная по настоящему серьёзная, имеющая фанатичных последователей религия, оставшаяся на Земле, следовательно, способная покорить Землю. (Вангуем, что следующие романы Сорокина не обойдут этой темы.)
Помимо этой зловеще растущей во мраке темной цивилизации постапокалиптический мир населяют разнообразнейшие жертвы генетической (трансгуманистической) инженерии: «большие» (гиганты) и «маленькие» (величиной с куклу барби) люди, произведённые в «генных инкубаторах», дезактивированные зомби, «мыслящие пружины», биороботы-маяковские… Одним словом, «антропоморфизм ещё после Первой войны дал такую трещину, что вряд ли человечество её сумеет заделать. Трещина растёт угрожающе…», сетует Гарин, и расплачиваться за это приходится не милитаристам-генетикам, а врачам, к которым «новые инвалиды духа нынче прут косяками». В общем, в сравнении с "Теллурией" о самом трансгуманизме мало что сказано здесь принципиально нового, зато — является новый герой: «гипермодернист» доктор Гарин. Типичный герой русской литературы, чеховский или тургеневский персонаж, психиатр, привыкший иметь дело с самой дурно пахнущей физиологией и ментальными задами, уверенный в себе человек профессионального цинизма и железной веры в разум.
Но при этом ещё и человек совершенно русский, неунывающий даже в самых злокозненных ситуациях. Из каждого попадалова, в которые не устаёт бросать его жизнь, он выбирается с помощью типично русского «авось» и запредельной метафизической надежды. В самых мрачных расщелинах духа он умеет найти нечто доброе, а ум его не устаёт генерировать спасительные идеи и — полубезумные завораживающие, сочиняемые на ходу поговорки:
Ежи ножи не точат…
Луна месяцу не товарищ.
Пилигримы — не херувимы.
Смекалка — не весталка.
Смерть жизни не сестра, но мачеха.
Праздник на воде — хрен беде.
Мутный Прозрачному не родня.
Добро… и родство… но не колдовство…
Наконец:
Надежда — не одежда.
Да, как всякий русский, Гарин жив надеждой. И, как и всякий русский, он человек глубоко в душе православный. И в чем более безвыходные «ситуёвины» бросает его жизнь, тем чаще вспоминает он Бога. Доброе сердце и теплящаяся в нём вера и помогают ему в его невероятных приключениях выжить…
Действие романа начинается в ВИП-санатории "Алтайские кедры", недалеко от казахско-алтайской границы, в котором пребывает штат врачей во главе с Гариным и восемь пациентов: Джастин, Синзо, Дональд, Сильвио, Эмманюэль, Ангела и Владимир. Пациенты — бывшие политики, некогда решавшие судьбы мира, а теперь проходящие курс психиатрической реабилитации. Пациенты — создания особые. Не обычные люди, а — задницы, величиной с большой мяч, с маленькими четырёхпалыми ручками, большими глазами и огромным ртом, прыгающие на своих ягодицах. Этих жопоруков вырастили в специальных интернатах для политиков, а затем назначили главами государств. Точнее, назначали. «Большая восьмерка», отдыхающая теперь в санатории, и была той последней, которая привела мир к сегодняшнему развалу лет сорок назад (теперь им под сто, они — долгожители).
Нехитрая метафора понятна: политики — и есть такие говорящие задницы, по настоящему хорошо умеющие лишь болтать, жрать и срать. При этом все они — жертвы тяжких детских травм: Эмманюэля трахал в детстве завуч интерната в подсобке спортивного зала, за Ангелой с шести лет наблюдает «мутный» полупрозрачный Гитлер, Владимир и сейчас, как в далёком хулиганском детстве, продолжает уходить в глухое отрицалово: «это не я, это не я», — повторяет он на всякий обращённый к нему вопрос… Вся же эта «великолепная восьмерка» в целом — единый организм, поражённый глубокой и разноплановой психиатрией: бред особой миссии, ипохондрический гигантизм, бред ущерба и «анально-сексуальные сенсации» (впрочем, без прогрессирующей шизофазии).
Жопоруки в целом — создания инфантильные и беспомощные. Однако нельзя сказать, что они совершенные ничтожества. В каждом из них есть и нечто симпатичное: Дональд хоть и ведёт себя как свинья, при этом настоящий джентльмен, Сильвио — отважный дуэлянт, Владимир остро реагирует на несчастье друга…
Как обычно у Сорокина, в "Гарине" много говна и литературных отсылок. Но нынешнее сорокинское «говно», которое когда то шокировало, теперь воспринимается как просто метафора живой жизни. Не случайна мелькнувшая фраза: «Как писал великий Арто — где пахнет говном, пахнет жизнью». И ещё раз — несмотря на традиционное обилие дерьма и жути, книга буквально сочится светом.
В литературных же отсылках (Гарин непрестанно читает разные попадающиеся ему на глаза книги) является не только альтернативное будущее, но и альтернативное русское прошлое. В нём «26 марта 1953 года несравненный в своей решительности Лаврентий Берия арестовал и расстрелял омерзительных, окончательно и бесповоротно окостеневших в позднебольшевистской мизантропии и невменяемости Хрущёва, Жукова, Ворошилова, Молотова, Кагановича», вывез мумию Ленина из мавзолея на Волковское кладбище Петербурга и объявил Новый НЭП. После чего, гениально соединив социализм с православием и новой экономической политикой, привёл страну к небывалому росту: русские люди сыты и счастливы; Леонид Ильич на посту директора процветающего московского рынка ощущает себя полностью состоявшимся человеком; в свете сверхновой восходящей звезды одесско-канзасского рокера Джонни Ураноффа меркнет тень американского Элвиса. Так, под властью прогрессивного демократа Лаврентия альтернативная Россия покоряет мир, оказавшись на высоте прогресса.
Увы, настоящая реальность гораздо мрачнее. Но за каждым новым мраком обязательно пробивается здесь и полоска света. В каждом из причудливых и даже почти демонических созданий профессиональный взгляд Гарина (альтер-эго самого Сорокина?) замечает и нечто доброе: даже в тёмной мохнатой самке неандертальца — нежность и желание помочь; даже дезактевированные зомби, чудом выжившие жертвы боливийского вируса, — не чужды героической романтики:
«На засаленной куртке у Байкала виднелся значок «Цой жив!» с лицом кудрявого азиата.
— Кто такой Цой? — спросил Гарин Машу.
— Это вдохновляющий символ для всех дезактивированных зомби. Советский рокер. Погиб, но потом появлялся в разных местах.
— Думают, что зомби? — Может быть… Услышав первые аккорды, зомби стал ритмично подёргиваться, замотал своей земляной головой в такт. Щель-рот его разошёлся, и он глухо загудел песню, повторяя за поющим что то про сердца, вены, глаза и перемены…»
Даже престарелые жопоруки-политики находят своё место под солнцем, а найдя себя, начинают сеять разумное, доброе, вечное, буквально граничащее с чудом. Устроившись акробатами в Барнаульский цирк, Дональд, Владимир и Сильвио создают здесь столь здоровую атмосферу, что, несмотря на бесконечность перманентной войны («На прошлой неделе… спецназ Уральской Республики при поддержке грузинских ВДВ и алтайской танковой дивизии “Дженгю” выбил из города войска казахского генерала Тарази»), казахские, алтайские, грузинские и уральские военные, насмерть дерущиеся на улицах, сидят в цирке рядом! «Это что то новое, доктор, чего я пока не могу осмыслить и понять», — пишет об этом Гарину Ангела.
И если чудо могут являть здесь даже говорящие задницы, что ж говорить о Гарине? В конце концов даже этого профессионального циника жизнь заставляет поверить в чудо, встретиться с Белым Вороном и пропеть солнечную поэтическую оду этому миру. Который, да, ужасен, да, «лежит во зле», но есть в нём и нечто иное, не от мира сего: «Моцарт, лёгкий и изящный, плёл свои кружева. И плёл как то… формально, неинтересно. Руки Гарина были гораздо интереснее, страшнее и величественней на фоне этого бескрайнего неба. Солнце лучилось в каждой грязной поре огрубевшей кожи, сияло на каждом заусенце, переливалось в тёмных, коричневых складках, отражалось в жёлтых мозолях. Это была совсем другая музыка. И она была суровой, завораживающей. “Если мне, просидевшему почти полгода в плену у мохнатых дикарей, точившему деревянные смартфоны, лечащему поносников и фурункулёзников, жрущему похлёбку из болотных корневищ, напрочь забывшему цивилизацию, потерявшему цель в жизни, этот вечно прекрасный Моцарт кажется легковесным дерьмом, значит…” — значит, не всё потеряно, доктор!»
Таков лейтмотив "Гарина". Таков этот страшный мир, в котором, однако, есть Бог. Две вскользь брошенные сентенции: «Этот мир стоит на своих вековых законах, как на древних каменных черепахах…» и «Чудо всегда рядом. И оно так же естественно, как сама жизнь», — становятся путеводной звездой Гарина, а его духовное преображение в чреде удивительных приключений и бэдтрипов — центральной осью романа.
К концу своих приключений Гарин из «гипермодерниста» обращается в настоящего традиционалиста. Да и сам роман, несмотря на все гипермодернистские извержения, оказывается в итоге книгой истинно традиционалистской. Как и её герои — настоящие, традиционные русские люди: сам Гарин, аристократы графья Сугробовы, «большая» и добрая помещица Матрёшка, мудрый филолог Антон… И не случайно портретную галерею этих сильных и добрых людей заключает истинно русский ангел: добродушно матерящийся лётчик белого истребителя-«птеродактиля», воплощение сказочного Белого Ворона, доставляющий Гарина в конечный пункт его путешествия — Хабаровск. И заканчивается роман почти торжественно и сказочно: новой встречей преображённых Гарина и Маши, русским Рождеством и странным словом, заключающим всю фантастическую надежду этого сошедшего с ума, но не потерявшего света мира: «Аморамонт… Амо. Ра. Монт. Это наш мир. Самый лучший мир во Вселенной».
Завет заветов, или Галлюцинация по-настоящему
…Будто послушник хочет к господу,
ну а доступ лишь к настоятелю —
так и я умоляю доступа
без посредников к настоящему…
А. Вознесенский
«…Приходит какой то новый проект проектов, который отказывается от всех прежних форм и предлагает что то новое, своё, неясное, угрожающее, восхитительное, прекрасное и катастрофическое одновременно…»
А. Проханов
Поначалу может показаться, что роман А. Проханова "Тайник заветов" написан галлюцинирую щими мухоморами, захватившими власть над миром. Что ткань этой фантасмагории истончена до грани распада, а её фабула движима лишь законами управляемого хаоса. И что, надеясь вот-вот выйти из захватившего тебя трипа, ты видишь лишь, как психоделический туман вокруг только сгущается.
Вот, скажем, главная героиня романа (являясь по очереди в образах Моны Лизы, Марии Гонкур, Лили Брик, Лени Рифеншталь, принцессы Дианы) встречается с очередным своим возлюбленным: «Раз я зашла в сельскую школу, в поисках натуры. В пустом классе увидела человека, который через соломинку надувал лягушку. Лягушка становилась всё больше, человек дул что есть мочи. Когда он выпустил изо рта соломинку, лягушка продолжала надуваться. Скоро она заняла весь класс. Мы с человеком оказались загнаны в угол и невольно обнялись, теснимые огромной лягушкой. Так я познакомилась с Адольфом Гитлером. Это был он, будущий вождь. Он надувал Германию, как лягушку, желая раздвинуть её границы от полюса до полюса. С тех пор наша дружба не прерывалась… Гитлер водил меня в священную дубраву, где пели розовые соловьи. Под их волшебные трели я увидела два сна. Два фильма, которые потрясли сознание немцев. Гитлер был очень нежен ко мне, но у нас никогда не было близости. Иногда он показывал мне живот, на котором не было пупка. Говорил, что его родила не женщина, а он возник из удара священного меча. Иногда я видела его чресла, но там была пустота, была бездна, полная звёзд. Та, которая когда то так взволновала Канта… Перед тем, как напасть на Россию, он пригласил меня в священную дубраву, где поют розовые соловьи. Прочитал секретный план «Ост» и сказал: «Пусть все думают, что я иду на восток, чтобы завоевать земли, нефть, золото, миллионы русских рабов. Но я иду, чтобы захватить Аркаим, родину арийцев, место, где сверкнул меч, и родился я. Иду отвоевать мою малую родину». Я просила взять меня на восточный фронт. Я прошла с кинокамерой всю войну, надеясь заснять триумфальный парад германских дивизий в Аркаиме. Однако этого не случилось. Уже под Москвой, у городка Волоколамск, я снимала русскую атаку. Впереди малочисленной русской цепи неумелых солдат со старыми винтовками двигался огненный столп. Он сметал наши отборные части, плавил броню наших танков, обращал в бегство героев рейха… Мне удалось снять изображение этого огненного столпа. И кто бы мог подумать? Это был Пушкин, «солнце русской поэзии, русский поэт, который написал стихи про «работника Балду». Когда Гитлер узнал об этом, он понял, что война проиграна. Он решил уйти в иные миры и позволил мне снимать его последние минуты… Когда над бункером Имперской канцелярии грохотали русские танки, Адольф Гитлер наполнил ванну тёплой водой, разделся и лёг. Вода окрасилась в красное, чёрное, в цвета национал-социалистического флага. Потом стала нежно голубой, как лазурь над Рейном. Гитлер стал растворяться, он таял, его становилось всё меньше. Вода уходила из ванны, превращалась в воронку. И с этой воронкой исчез Гитлер. Он ушёл по трубе с водой, чтобы слиться с мировым океаном, со всеми дождями и реками, с водой других планет. Поэтому я так люблю дождь. Он мочит меня, и мне кажется, меня обнимает Адольф»…
Да, это безумие, однако в нём есть последовательность, — заметил бы шекспировский Полоний. И, в конце концов, авторский замысел открывается нам. Оказывается, что роман этот, и правда, — лишь описание последствий солнечного удара, настигшего главного героя… Что он — лишь «раскалённый шар воздуха, в котором стекленеет мираж», в (тщетной?) надежде на то, что «в этом стеклянном мираже находится отгадка тайны из былых времён»… И всё пробивается к этой тайне, и ему (герою) всё кажется, что «во время солнечного удара ему открылось нечто огромное, восхитительное и ужасное…», и всё ещё дрожит, звучит его «волшебная струна», и хочется «продлить этот сладостный звук, чтобы он не утих», чтобы всё с тем же хрустальным звоном растворялась «стеклянная дверца старинного, из орехового дерева буфета, где бабушкин синий сервиз, эмалевые блюда с орхидеями, перламутровые лопаточки, которыми раскладывают по тарелкам треугольные ломти торта. Плетёная корзиночка, где лежат серебряные вилки и ложки с фамильными монограммами. И такой восхитительный запах корицы, тмина, гвоздики…»
Да! "Тайник заветов" — тоже роман о чуде, но о чуде не сбывшемся, тающем у мрачной бездны на краю, испаряющемся, как капля воды под безжалостным солнцем… Это роман вопросов, загадок, отворяющиеся створки которого открывают всё новые и новые створки (не случайно же он — "Тайник заветов"!). Мир, и «солнечный удар» которого, и герой, которого он настигает, — только большие метафоры… «Великого обнуления»? Великой надежды? Русского человека, ими контуженного? И — находящегося в совершенном недоумении от постигшего его откровения… И сам извергающийся, фиксируемый техникой свободного письма, ошеломляющий читателя текст романа — тоже метафора… Как лепет высвобождающегося от бремени подсознания народа, всё никак не находящего почвы под ногами: гротеск, притом агрессивный, почти безудержный, имеющий целью ввергнуть читателя в состояние озадаченности: так что же это всё таки такое? Как это всё понимать?
Да так вот и понимать: как наше с вами бессознательное, фосфоресцирующее в хаотической турбулентности перманентного гипноза медиа, окружённое бесконечными косяками безумных новостей и конспирологических мифов. В общей обессмысленности всех смыслов и обезвременивания всего времени в целом. Как то вот так:
«Иван Алексеевич принялся изучать расследования Аристарха Нагульного. Тот обнаружил, что в России сложился тайный орден аристократии. В него входят все крупные чиновники, включая премьер-министра; дама из Совета Федерации, миллиардеры, иерархи церкви, главный редактор «Эха Москвы», ведущие центральных телеканалов. Этот орден имеет обряд посвящения. Каждый вступающий должен при свечах тысячу раз произнести священное слово «Эммануэль», положить на чресла болотную лягушку и вколоть себе сыворотку, которая позволяет телу светиться в темноте, подобно светящимся болотным грибам. Местом посвящения выбрана Болотная площадь, изобиловавшая когда то лягушками и светящимся грибами. Чтобы светиться во тьме, требуется тьма. Отсюда и название тайного общества аристократов — «Орден тьмы». Себя же они именуют «виконтами тьмы» или «чёрными виконтами». Они верят, что существует скорость, превосходящая «скорость света». Это «скорость тьмы». Они хотят посадить на российский престол Василия Тёмного, которого держат в предместьях Лондона, дожидаясь, когда тот достигнет молочно-восковой спелости. «Виконты тьмы» строят в окрестностях Лондона дворцы и виллы, где собираются на свои вечери. Ночью там не горят фонари и бродят светящиеся люди.
Аристарх Нагульный выяснил, что запущен тайный газопровод «Северный поток — 3», через который «Орден тьмы» распространяет своё влияние по всему миру. Орден породил расовые волнения в Америке, что ведёт к слиянию белой расы с чёрной и образованию серой расы, не способной противостоять «Ордену тьмы». «Чёрные виконты» тайно вывезли из Эрмитажа все подлинники, заменив их копиями, над которыми работал художник Никас Сафронов. Подлинники находятся в лондонских дворцах «чёрных виконтов». «Даная» Рембрандта висит в спальной телеведущего Сергея Брылёва и тешит его своим пухлым, влажным от золотого дождя животом».
В общем, «трэш и угар», как с несомненным одобрением отозвался бы на это Сергей «Паук» Троицкий. Причём плотность и ярость угара с каждой страницей нарастает, а разрядка ждёт нас лишь в самом-самом конце.
Тем не менее створки «тайника заветов» продолжают с хрустальным звоном отворяться, а за ними — обретаться новые его тайны. Сначала нальётся плотностью главный герой — Иван Алексеевич Мартынов, историк, ведущий в университете семинар по истории раннего большевизма, увлечённый темой омоложения и бессмертия, которой действительно были увлечены большевики, особенно близкие к кругу наркома Луначарского космисты-богостроители: Богданов, Горький, Красин…
Затем загудит, заработает центральный артефакт (статор) романа, вокруг которого закружится, сначала медленно, потом всё быстрее, его фабула (ротор): магическая брусчатка Красной площади, сделанная из камня тунгусского метеорита, способная оживлять мёртвых, наделять живых невиданной силой и преображать дезориентированную массу в народвеликан, побеждающий вражеские орды, хаос и смерть. Эта то брусчатка, которая помогла русским победить в войну и изобрести атомную бомбу, была подменена, сгружена Хрущёвым на склад, с которого её похитила секта трансгуманистов, создав с её помощью свой тёмный замок — лабораторию, в которой богатым элитариям продаётся бессмертие, но вместо бессмертных выходят оттуда лишь пустоглазые, лишённые души зомби…
И меж этих полюсов — все прочие фантасмагорические видения: президенты Пу и Лу (которого президент Пу кормит яичницей с пола), оппозиционер Аристарх Нагульный, поднимающий «первый тост за Холокост», астрофизик Виталий Артомонович, превращающийся в лягушку, и профессор Ноткин, превратившийся в стрекозу: то ли люди? то ли куклы? То ли шум в ушах от новостей телеканала "Россия"?
Наконец, с грохотом отворяются новые створки шкатулки, и из тумана видений всплывает царь-формула Великого обнуления: «Есть времена, когда не люди отбрасывают тени, а тени отбрасывают людей»… Это и есть оно: Наше. Развоплощённое. Время. Оставшееся без Мечты, следовательно, смысла, следовательно, плоти, которая смысл этот должна наполнять, а Мечту воплощать…
Но, увы! Ничего этого нет. Только иллюзия. Призрак. Мираж. И — «раскалённый шар воздуха», в котором мираж продолжает стекленеть.
Фантом, обращающийся вдруг колдовскими чарами, которыми мы (все мы, здесь и сейчас) околдованы… Русский человек, к которому роман этот и обращён, как буддийский коан, призванный открыть ему глаза на совершенную нереальность мира, в который он в своей повседневности погружён, не замечая того ужаса, в который может — вот-вот — провалиться…
Роман кризисного времени. Роман-Кризис. Который (как и новые романы Пелевина и Сорокина) следует воспринимать не столько сам по себе, сколько в контексте прошлых: прежде всего, "Таблицы Агеева" и "Цифры", которые "Тайник заветов" структурно повторяет, обыгрывает и — замыкает, становясь как бы обратным зеркалом, чуть искривлённым, несколько пародийным, зеркалом, в котором открывается и новый взгляд, и новое разочарование, в котором, находя новую перспективу, создаётся и новое единство. Единство, но, увы, не ответ: только ещё более тайный тайник, в котором ещё предстоит открыться, быть может, и нашему завету заветов?
Сегодняшнее своё мироощущение, из которого родился "Тайник заветов", сам А. Проханов в своих интервью выражает как тревожное ощущение приближения чего то ужасного, катастрофического и восхитительного одновременно:
«…явление грядущего, явление, которое плющит под собой… все угасающие на глазах проекты. Я не говорю уже о таком проекте, как еврейский проект, который погиб во времена Христа… Я не говорю о христианском проекте, который на глазах угасает тоже… Я не говорю о фашистском проекте, который рухнул в 45 м году, и о советском, коммунистическом, который погиб в 91 м году… Исламский проект ещё бушует… Но и он угаснет, может быть, одновременно с либеральным проектом, который тоже, по существу, угас… И вот на смену этим… движется какой то новый, может быть, проект проектов, который будет их замещать, вытеснять, закупоривать вулканы, которые били в человечестве на протяжении тысячелетий… Всё это бушующее, бунтующее человечество… будет оскоплено… Из жеребца превращено в послушного мерина…»
Вот это и есть то «Великое обнуление», которое, быть может, дано узреть художникам-«сейсмографам»: «…Приходит новый проект проектов… и предлагает что то новое, своё, неясное, угрожающее, восхитительное, прекрасное и катастрофическое одновременно… И те художники, которые чувствуют появление новой загадки… чувствуют её сложность, многомерность, фантастичность, фантасмагоричность, — они её касаются. А прежняя эстетика… она беспомощна, она промахивается. А новая эстетика только создаётся. И прикосновения художников к этой реальности формируют новую эстетику… это особый реализм, которым пытаются изобразить это «Великое обнуление»…
Что ж, всё так! Впрочем, с утверждением смерти еврейского, христианского и мусульманского проектов мы едва ли легко согласимся: угаснуть может человеческое, но не божественное! А оно ещё даже и не начинало работать на главных своих оборотах, ещё только выходит на мировую авансцену, только-только начинает разворачивать свои знамёна на полях (а быть может, психоделических земляничных полянах?) Армагеддона. Итак:
Трансгуманизм! Хоть слово дико,
Но мне ласкает слух оно
Как бы предвестием великой
Судьбины божией полно… —
Cкажем мы вслед за Вл. Соловьёвым. Который в начале (столь же странного, фантастического, чудовищного) ХХ века предрекал, конечно, о «панмонголизме»… Но у нас нынче свой «панмонголизм», который суждено ли нам ещё пережить? Этого мы ещё не знаем, но здесь высказывания трёх писателей, наконец, скрещиваются, смыкаясь в нечто цельное… Пока ещё с трудом осязаемое, однако позволяющее уже нащупать кое какие ориентиры в этой новой, ещё небывалой тьме, новом пугающем мире, идущем на смену нашему и уже обращающему на нас пророческий огонь своих полыхающих зраков:
О Русь! забудь былую славу:
Орёл двуглавый сокрушён,
И жёлтым детям на забаву
Даны клочки твоих знамён.
Смирится в трепете и страхе,
Кто мог завет любви забыть…
И Третий Рим лежит во прахе,
А уж четвёртому не быть.
Что ж, удастся ли грядущему на нас «трансгуманизму» загнать мир в «скорлупу грецкого ореха», спрятав его от Бога «у антихриста за пазухой», или наши «дурные сны» (как говаривал Гамлет) ещё спасут нас от наваждения? Как всегда, Бог и эпоха, в которую мы вступаем, не говорят на языке арифметических формул, они говорят с нами на языке мифов и символов… И будущее — не предопределённость, а скорее расплавленная магма, обретающая форму на наших глазах… Магма, в которой восставшие руины Третьего Рима… Третьего Храма… В декорациях "Краткой повести об Антихристе" ещё творятся, возносятся, рушатся, в том числе, нашим собственным выбором, здесь и сейчас, проговариваясь в образах, опытах, видениях, трипах поэтов, художников и пророков…
Можегов В.И.
Публикация: Изборский клуб №11-12 (97-98)
https://zavtra.ru/blogs/tri_romana_o_mrachnom_budushem
26.12.2021 Сверхчеловек. Эксперимент увенчался успехом
|
|
Кто такие киборги? Как они выглядят в XX веке, и для чего нужны, какие задания выполняют? Какое государство прямо сейчас ведёт активные работы по созданию киборгов. Чем киборг принципиально отличается от роботов? Какие разработки ведёт британское министерство обороны в этой сфере? Когда появится генетическое оружие? Как избавить солдат от угрызений совести, и заставить выполнять любые задания? Какие эксперименты проводят на военнослужащих? Разбор документа британского Минобороны. Говорит военный эксперт Александр Артамонов. Ведущий - Дионис Каптарь.
29.08.2021 Курс на трансгуманизм. Ольга Четверикова о будущем человечества.
|
|
Своими философскими взглядами на эти и многие другие вопросы поделится ученый, писатель – Ольга Четверикова.
«Своя философия» - это проект, в рамках которого гости ищут ответы на вечные философские вопросы.
Цель проекта «Своя философия» – лишний раз задуматься о чем-то большом и важном, о том, что имеет значение для каждого из нас.
Тайминг.
00:00 начало
1:30 Что такое трансгуманизм?
5:58 Чем трансгуманизм отличается от гуманизма?
7:58 Генная инженерия – благо для человеческой цивилизации или зло?
9:49 Сможет ли генная инженерия улучшить генотип человека?
12:10 Что такое крионика и кто стоит за этим бизнесом?
14:30 Как трансгуманист Алекс Мор связан с первой крионической компанией в Америке?
17:34 Кто финансирует трансгуманистов?
20:08 Что такое технологическая сингулярность и когда человечество ее достигнет?
23:28 Великая перезагрузка Клауса Шваба
24:25 Что такое «Великая конвергенция»?
27:26 Что такое «Биохакинг» и в чем его опасность?
28:51 Постчеловек и евгенический подход Дарвина
34:11 Перенаселение планеты: как решать этот вопрос?
18.08.2021 Трансгуманизм: дорога в рай нечеловеческого.
Апофеоз позитивизма
Человеческий вид, если захочет, может себя преодолеть, - так вслед за Джулианом Хаксли утверждают трансгуманисты. Человек есть нечто, что должно превзойти, - вторят Ницше постгуманисты. Но человек не может быть описан на языке предметности. Преодолеть можно физиологические параметры, относящиеся к миру наличного, но не то, что относится к антропологическому порядку существования. У сознания нет предела, ибо сознание – это не тело. Когда экзистенциализм говорит о том, что человек есть не то, что он есть, когда философия выдвигает идею человека как существа трансцендирующего, то речь идет о трансгрессиях метафизического характера, предполагающих онтологический горизонт, в котором они разворачиваются, даруя человеку обретение самого себя. Экзистировать можно к другому, трансцендировать – к Богу, трансгрессировать – в ничто. Логика этих трансгрессий не предметная, но, напротив, антипредметная, указывающая на то, что человек не находится в ряду сущего, он – невозможное в этом мире, но не в том смысле, что его нет, а в том, что он имеет онтологически иной способ присутствия. Антропология в основе своей всегда есть негативная антропология, указывающая на необъективируемость человека, неприродный характер его самости. Трансгуманизм – апофеоз позитивизма. Говоря о преодолении человека, трансгуманисты на самом деле обращены к нечеловеческому в человеке, к его организму и изменению его параметров. Расширения возможностей, на которые они уповают, есть не что иное, как физиологические возможности и отчасти социальные, связанные с упразднением принятых в культуре иерархий. Несмотря на то, что это общее фундаментальное заблуждение трансгуманизма определяет характер его частных инициатив, на них стоит обратить пристальное внимание. Ибо трансгуманизм сегодня превращается в микрокультуру, пронизывающую нашу повседневность. Разнообразие трансгуманистических проектов зиждется на нескольких базовых идеях, на которых следует остановиться. Среди таковых можно выделить идеи эмоциональной изоляции, возрастания степеней свободы, освобождения от тела.
Эмоциональная изоляция
Человек был и есть прежде всего страсть. Ошибочно путать ее с витализмом. Если это и витализм, то такой, которого не знает природа. Страсть человека существует свободно и вопреки законам мира. «Все лучшее, что есть у Фрейда, можно найти уже у Платона, остальное – глупости», - говорит устами своего героя Сартр. Что лучшее у Фрейда? Энергия порыва. Что глупости? Низведение того, что греки называли Эросом, к инстинкту. Страсть – не инстинкт. Страсть – это внутреннее самовоспламенение, в котором нуждается всякое что человеческого мира. Человек распят между страстью и автоматизмом. При страсти он при себе. Поверяя себя автоматизму природы, а затем и социума, он безвременно умирает, неприродно исчезая. В кипении страсти рождаются цивилизации. Такую страсть называют пассионарностью. Но всякое человеческое действие вообще человечно лишь тогда, когда его источником является этот огонь. Нет ни одного человеческого движения, в котором не было бы искры этого порыва. Страсть – это не то, что противостоит разуму, но то, что его внутренне согревает, дает ему жизнь. Трактаты великих рационалистов – плод их страсти, не разменивающейся на житейские мелочи. Равно страсть – это не то, что противостоит вере. Вера обрекает нас быть горячими, а не тепловатыми. Теплый в вере – мертвый в ней, равнодушный.
Что делает трансгуманизм? Остужает. Он превращает нас в тепловатых в своей человечности. Под трансгуманизмом мы здесь понимаем не только и не столько манифестации тех, кто от первого лица называет себя трансгуманистами, но любые действия, встраивающие нас сегодня в эту логику охлаждения.
Каким образом трансгуманизм нас охлаждает? Эмоционально изолируя. Упраздняя всякую возможность установления эмоциональных связей в нашем мире. Учреждая зону безразличия и отчуждения – прежде всего, от самих себя. Такие, казалось бы, различные проекты, как эко, ювенальная юстиция, интернет-сообщества, экологическая повестка дня, дистанционные образование и работа, фармакология счастья – меняют режим нашего восприятия.
Что делает ювенальная юстиция? Выдвигая идею защиты прав детей, она отнимает права у родителей, нарушая внутрисемейное пространство, которое, по сути своей, всегда интимно, то есть недоступно для чужих глаз. В семье появляется другой, тот, кто наблюдает, а не тот, кто любит, то есть смотрит извне, а не изнутри, имея при этом полномочия диктовать свою волю, нарушающую эмоциональные довербальные связи. Другой встраивает несоциальное в социальный порядок, рассчитывающим оком объективируя исконно внутреннее, не выворачиваемое вовне без того, чтобы не утратить собственной истины.
Под лозунгами репродуктивного равенства сегодня становятся возможны не только суррогатное материнство (хотя и не во всех странах) и экстракорпоральное оплодотворение, но набирает оборот развитие технологий по вынашиванию ребенка вне утробы матери. Так называемые биомешки, или искусственные матки, сулят передать проблему рождения детей на аутсорсинг. Биомешки – не то же, что инкубаторы, которые поддерживают жизнедеятельность плода, но идеальная среда для созревания ребенка, воспринимающая его как еще неродившийся плод. Лаборатории Австралии и США проводят успешные эксперименты с эмбрионами ягненка, выдвигая на первый план терапевтические цели. Впоследствии, по мнению их представителей, искусственные матки могут спасти жизни недоношенных детей на самых ранних сроках. Однако истинные цели формулируются новаторами уже в терминах ампутации плода: «Наша система, - говорится в передовой статье, - предлагает любопытную экспериментальную модель для решения фундаментальных вопросов о роли матери и плаценты в развитии плода. Мы добились долгосрочного физиологического поддержания жизни плода, ампутированного от матери, что делает возможным изучение сравнительного вклада плаценты в созревание плода». Иными словами, речь идет не о терапии, а о технологической замене женщины в процессе вынашивания ребенка. «Наша система лишает плаценту смысла», - резюмирует специалист из австралийского Фонда исследования женщин и новорожденных. На данный момент помимо законодательных ограничений для реализации проекта искусственной матки с человеческими эмбрионами имеются ограничения технического характера, связанные с порогом жизнеспособности плода, отделенного от матери. Однако вектор экспериментов ясно очерчен – переход от частичного эктогенеза к полному, то есть к вынашиванию ребенка от зачатия до родов вне материнской утробы. Так называемый эктогенез сулит новые степени свободы и счастье.
«Наша главная цель – приносить людям радость», - объясняют свое дело именитые доктора-чудотворцы. Радость чего? Радость нахождения баланса между семьей и карьерой, когда женщина может себе позволить отложить рождение детей на неопределенный срок – самая пожилая роженица на сегодняшний день стала матерью в 67 лет; радость выбора пола будущего ребенка, ведь у каждого есть свои предпочтения; радость «выбраковки аномальных эмбрионов», ведь, согласно такой логике, никто не хочет рисковать. Радость не предоставлять свое тело, ведь можно обойтись и без этого, если речь идет о суррогатном материнстве или биомешках. Идея репродуктивного равенства реабилитирует запросы не только женщин недетородного возраста и тех, кто нацелен на карьеру, но также мужчин, людей с нетрадиционной ориентацией. Иными словами, на поверхности лежит стремление вывести женщин, мужчин, беременных, представителей ЛГБТ из-под ига социальной и биологической дискриминации, а значит, упразднить природные (половые, возрастные) и социальные различия.
Однако нарочитая коммерциализация взаимосвязей «родители-дети», встраивание их в систему бизнес-планирования и договорных отношений, главным образом, усугубляется более фундаментальной переменой на антропологическом уровне. Речь идет об упразднении страсти путем редукции телесных практик, разворачивающихся во времени. Между ребенком и родителями устанавливается зона непреодолимого безразличия. Зачать ребенка, выносить его, родить, затем заботиться о нем, вскармливать грудью – это не технический алгоритм, наподобие бухгалтерских операций, которые можно передать на сторону в силу их сопутствующего характера. Почему это нельзя передать на сторону? Потому что все это не отчуждаемо от события под названием ребенок, все это и есть «ребенок». Ребенок – это цепь непрерывных переживаний, проживаемых конкретно и неумозрительно, начиная с момента его ожидания. И каждое звено этих переживаний уникально и незаменимо. Кормление материнским молоком – это не физиологический акт, но метафизический. В нем устанавливается довербальная связь, та полнота близости, живым воспоминанием о которой будут дальнейшие отношения с ребенком. Рождение ребенка – это не медицинская процедура, но вхождение человека в мир, момент соединения неба и земли, переживание которого ни с чем не может сравниться в жизни женщины. Человек – не духовная сущность, но живая страсть, реализующая себя посредством конкретного тела во времени. Мы любим не вообще, но всем своим существом. Мы переживаем не абстрактно, но всей своей человеческой тотальностью. Если мы хотим отправить письмо, то мы думаем о ком-то, кто присутствует как отсутствие, мы подбираем слова, способные вместить паузы, мы идем на почту, отправляем конверт и ждем ответа. Вся эта длительность, вмещающая амплитуду состояний человека, включая тактильные, визуальные, обонятельные ощущения, и есть письмо. Сегодня нам предлагают воспользоваться электронными сервисами – дешевыми, надежными, а главное, - молниеносными. Все это, несомненно, так. Но эта нечеловеческая скорость и технологичность изымает самое ценное у человека – переживания. Письмо – это не информация. Письмо – это событие. Апология разрыва между половым актом и зачатием, биомешки и прочие подобные репродуктивные технологии, равно как и устройства, проводящие их логику в жизнь, как, например, высокотехнологичные люльки для младенцев, имитирующие объятия матери и ритмы ее тела, предлагают отказаться нам от нашего внутреннего опыта. Вместе с «ампутацией плода» и передачей на сторону наших человеческих практик мы ампутируем наш внутренний мир.
Разговоры о том, что «главное не родить, а вырастить», ведь мужчины становятся прекрасными отцами вопреки тому, что не вынашивают детей, - не более, чем демагогия. «Прекрасные отцы» - это свидетельство той же непрерывной цепи конкретных переживаний отношения между отцами и детьми. По фактуре эта конкретика может разниться, но, не рождая сам, мужчина имеет свой уникальный опыт переживания и проживания ожидания ребенка и появления его на свет, в том числе опыт сопереживания женщине. Это переживание не может быть ничем заменено или редуцировано к технической процедуре без того, чтобы оставить в душе человека неустранимое зияние.
Телесные практики редуцируются в виртуальной сфере, в которой протекает наша частная и публичная жизнь в рамках дистанционного образования, дистанционной работы, получения дистанционных услуг, участия в интернет-сообществах. Устанавливаемая дистанция носит не только физический, но вместе с тем метафизический характер. Исчезает опыт взгляда глаза в глаза, то чувство сродного ритма, которое определяет отношения с другим человеком. Невинные эмодзи незаметно уже заменили наш опыт невербального общения. Виртуализация наших практик тотально превращает всякий опыт дословного в знаки, которые обретают самостоятельную от сознания и смысла жизнь. Знаки не переживают, ими оперируют. При помощи знаков мы тщетно хотим пробежать ту бесконечность, которая естественно обживается нами в непосредственном общении. Мы опосредуем наши отношения, убиваем их эмоциональный источник, превращая интимное в обмен портфолио. Как возникает «мы»? Общее пространство понимания? В культе, ритуале, в общем деле. В коллективном выплавлении единого тела для одного на всех сознания. Устанавливаемое мистериальное родство поддерживает жизнь общины. Община – это не множество наличных индивидов, это такое «мы», которое вмещает видимое и невидимое, живших и живущих, грядущих и тех, кто находится в отдалении. Мы – сверхвременная и сверхпространственная категория, и в этом заключается ее жизненность. Она единит множество в перспективе его бесконечности. А потому тот, кто одинок, никогда вместе с тем не одинок, ибо он часть общины, носитель общего сознания. Сети обрекают нас на непреодолимое сиротство, отсекая возможность учреждения непосредственных, единственно жизненных отношений.
Принцип эмоциональной изоляции реализует экологическая повестка дня. Нам предлагают устыдиться своей роли варвара в райском мире. Нас приглашают спасать природу, деревню, мир, планету. Как говорит один современный священник, не нужно спасать природу, нужно спасаться самим. Не нужно спасать деревню, в ней надо жить. Спасаясь сами, мы спасаем и мир. Наш естественный природный мир превращается в парки. На законодательном уровне под видом защиты окружающей среды нам ограничивают прямой доступ к водоемам, лесам и их богатствам. Вот этот запрет непосредственного и есть сдерживание прямых связей с природой на эмоциональном уровне. Но мы и сами с удовольствием становимся наблюдателями природы, превращая ее в знаковое пространство, когда предпочитаем деревне город и дачу, прогулке – виртуальные путешествия, созерцанию – разглядывание приторного фотошопа, опыту странствия «туда, сами не зная куда», который открывает природа, - хождение по указателям.
Фундаментальным опытом эмоциональной самоизоляции, то есть изоляции от самих себя, является фармакологический контроль над эмоциями. Их искусственное продуцирование и торможение, что в большей степени распространено сегодня в западном мире. Как свидетельствует Ф.Фукуяма, только по официальной статистике 10% населения Америки принимает прозак и его аналоги, спасающие от депрессии и повышающие самооценку. Аналогичным образом популярен риталин, сдерживающий гиперактивность. Но страсть, или эмоция, - это то, причиной чего является сам человек, а не процессы в организме, производные от внешних детерминант. Человек всегда боялся оказаться марионеткой Бога и внешних сил, но отчего-то научный подход гипнотически снимает этот синдром. Трансгуманист Д.Пирс выдвигает утопию конструируемого при помощи генной инженерии и наркотиков рая, лишенного страдания. Но страдание – это не боль, не реакция на аффицирование извне, но то, что поджидает каждого в потаенной комнате его «я». Страдание неминуемо сопутствует встрече с самим собой. Это не сигнал организма, который можно попросту заменить информационным оповещением о состоянии здоровья, о чем мечтает Пирс, но весть человечности.
Возрастание степеней свободы
Лейтмотив современных трансгуманистических практик – снятие всех возможных различий, а вместе с этим апология возрастания степеней свободы. Каких различий? Прежде всего, половых, расовых, возрастных, религиозных, репродуктивных, маркирующих здоровье. Сегодня ты не тот, кем родился, равно как и не носитель некоего габитуса, но тот, кем ты себя чувствуешь. Например, ты можешь быть «белым», но чувствовать себя латиноамериканцем. Быть женщиной, но чувствовать мужчиной. Закономерно – быть половозрелым, но объявлять о своем детском самовосприятии. И столь же закономерен обратный тезис об упразднении дискриминации детей – высвобождении их из-под гнета семейного гетеросексуального воспитания, навязывания ролей и ограничений в сексуальных практиках. Как выражается С. Файерстоун, детям нужно позволить иметь «столько генитального секса, сколько смогут вынести». В той же логике развиваются программы полового воспитания детей, знакомящие их с различными видами сексуальных практик и гендерных идентичностей.
Дискриминацией объявляется не лишение некоей ценности, но, напротив, всякое посягание на установление линий непреодолимого. Иными словами, сама по себе любая ценность дискриминационна по своей сути, но вовсе не ее недостижимость. Материнство, например, может быть объявлено ущемлением в правах женщин, ибо помещает их в зависимое положение от мужчин. И тут же отсутствие биологических оснований, чтобы стать матерью, – дискриминацией мужского населения. Равно одновременно – различие «мать», «отец» в социальной сфере – дискриминацией детей, которые живут с «родителями», состоящими в однополом браке. У них, к примеру, «два папы», и они, согласно высвобождающей логике, имеют не меньше прав, чем дети из традиционных семей. Во всех трех случаях материнство вовлекается в дискриминационную игру, как в модусе наличной характеристики, так и, обратно, в модусе его невозможности. Но речь не о нарушенной логике проповедников свободы, а о том, что цель здесь одна - представить любые границы принципиально ситуативными и пластичными.
Нам предлагают вчувствоваться в мучение тех, кто лишен опыта материнства, способное вызвать поистине сострадательный отклик в душе, если не знать, что исповедь принадлежит трансгендеру: «моя абсолютная печаль, моя абсолютная боль – невозможность стать матерью», - говорит один из них и жалуется на отсутствие «полноценного жизненного опыта»: «На данный момент, - продолжает он, - быть трансом – значит жить где-то на 60-70% и мириться с большой утратой». На резонный вопрос собеседника, не стоит ли попробовать испытать себя в качестве отца, мужчина ожидаемо отвечает, что это даже не приходило ему в голову. Почему не приходило в голову? Потому что то, что названо утратой, не что иное, как требование признать в качестве права любое возможное желание. Проблема здесь кроется не в безудержности научных инициатив, пытающихся производить половые клетки из клеток кожи, что сулит установление гендерного равноправия и не зависимости деторождения от гетеросексуального акта, равно как и не в страдании конкретных людей по тому или иному поводу, а в пропагандируемой идеологии, суть которой сводится к тому, чтобы лишить человеческий мир оснований. Тезис о новых степенях свободы, который обслуживает философия всеобщего комфорта, удовольствия, равноправия, свободы и счастья, – нехитрый эвфемизм, скрывающий идею принципиально подвижной идентичности, человека без оснований. Вводя гендерно-нейтральный язык (в том числе по отношению к Богу), заменяя мать и отца «родителем №1» и «родителем №2», рекламируя «каминг-аут» представителей меньшинств, поощряя миграционные потоки и космополитическое мировоззрение, иными словами, лишая человека половой, национальной, возрастной, сексуальной, религиозной идентичностей, мы вместе с тем лишаем его тех антропологических скреп, которыми оформляется и удерживается сознание. Ибо все эти различия по сути своей, прежде всего, не социальные и биологические параметры, но антропологические, то есть работающие на уровне субъективности человека. Сознание – это всегда учреждение линий непреодолимого, абсолютных межей, являющихся внутренней неприродной опорой человека. Способом собой овладеть. Удерживая себя в различиях, человек удерживает себя в сознании. Проповедь тотальной эмансипации человека от природы, нравственности и других способов учредить внутренние табу - не что иное, как проповедь смерти человека, угасания его сознания, встраивания в потоки хаотических состояний, в которых он не принадлежит себе.
Освобождение от тела
Известная еще с античности идея Платона о том, что тело – темница души, определившая католическую традицию, в отличие от православия, для которого душа и тело представляют неразрывное единство, не имеет никакого отношения к трансгуманистической максиме об освобождении человека от оков «биологического носителя», на чем построены проекты кибернетического бессмертия, создания цифровых двойников, передачи мысли на расстоянии. Экстропианец Н.Бостром предлагает нам выскользнуть из ловушки углеродной формы жизни в ходе эволюционного совершенствования, сингулярианец Р. Курцвейл проповедует слияние человека с искусственным интеллектом, апогеем которого станет превращение людей в полностью небиологических существ. Компания Microsoft успела запатентовать технологию создания чат-ботов на основе оцифровки данных умерших людей – их голоса, текстовых сообщений, информации из профилей, фотографий и проч. И.Маск грезит о чипах, которые позволят редуцировать вербальную коммуникацию и напрямую передавать друг другу мысли. Трансгуманисты нам обещают цифровую вечность, телепатическое общение, дистанционное управление состояниями человека (разумеется, ради его блага) посредством оптогенетики и других подобных технологий, оказывающий воздействие на мозг и способных, к примеру, вылечить от депрессии, восстановить утраченные из-за болезни навыки и проч.
Почему подобные трансгуманистические обещания, явно коррелирующие с доминирующей точкой зрения в современных дискуссиях об ИИ, не имеют отношения к античной максиме? Потому что они зиждутся на допущении о тождестве человека и его мозга, сознания и активности нейронов, мышления и физиологических сигналов, общения и передачи информации. Проблема состоит не в статусе тела как такового, от которого нас хотят избавить, а в статусе человека. Что именно мы собираемся переносить на небиологический носитель? Что мы подразумеваем под мыслью, когда говорим о ее неречевой трансляции? Мысль – это фундаментальный опыт различения, который случается с некоторыми из нас однажды. Этих некоторых мы хорошо знаем, ибо их не так много было за всю историю человечества. Сознание – это то, в чем мы иногда пребываем, когда обращаемся к себе, к своему внутреннему человеку. Трансгуманизм редуцирует человека к потоку алгоритмизуемой информации и именно ее тщится освободить от тленного тела. Но сознание – это не то, из чего аккумулируется big data, а мысль – это не сигнал о состоянии тела, который можно оцифровать в код. Мы можем связать компьютер и мозг, но это не даст нам доступа к мысли, ибо ни у компьютера, ни у мозга мыслей нет. Как говорил С. Булгаков, мы можем сколь угодно точно изучить работу телеграфных проводов и столбов, но мы ничего не поймем в «сообщениях». То есть в сознании. Чтение мыслей – вовсе не утопический проект будущего, но та реальность, что извечно сопровождает человечество в истории. Она не требует хитрых устройств вроде «электронных кружев». Когда, к примеру, Левин объясняется с Китти при помощи первых букв слов, то он не сообщает ей какой-то новый неведомый смысл, но обнаруживает то, что они оба и так знают. Суть этой сцены из романа "Анна Каренина" состоит в том, что Левин в этот момент обнаруживает решимость явить очевидное в качестве очевидного, то есть сделать предложение возлюбленной. Мы знаем что-то о человеке не потому, что он нам сказал об этом, но потому, что мы пребываем с ним в общем пространстве понимания. В предельном смысле это пространство – культ. Но равно семья или общий ритуал, предполагающий общие правила и общие табу. И вместе с тем мы можем быть как никогда рядом, но обнаруживать не пробегаемую пропасть, даже если у нас общий язык, страна, смартфоны с доступом в интернет и, по всей видимости, в скором времени - устройства наподобие чипов для «чтения мыслей». У мысли нет эквивалентов, способных сделать ее передаваемой. Можно причаститься мысли, пребывать в ней, находить в ней соседство с кем-то, кто в ней уже бывал. Сделать ее своей, ибо не бывает чужих мыслей. Мысль – это всегда твоя мысль, даже если это мысль Гегеля. Но чтение Гегеля возможно только тогда, когда его мысли делаются твоими. Технически мы можем загрузить тома Гегеля в «облако», но сделать его концепты своими таким образом невозможно. Для этого нужно сознание.
Мысль - это пространство предельной свободы человека, такой явной для людей, покуда мы люди, и такой эфемерной, покуда мы пытаемся ее объективировать. А потому страх чипизации движим той же трансгуманистической установкой, которую он отвергает. Наше тело может быть предметом экспериментов, манипуляций, быть может, попросту чужих ошибок или преступлений. Но, как известно, можно быть свободным и на кресте. Сила слова как вестника сознания такова, что способна отменять непосредственные реакции организма. Чему обнаруживается масса подтверждений, начиная от свидетельств покаянной молитвы, способной излечить тело, и заканчивая результатами научных экспериментов, доказывающих, что слово может воздействовать на изменение состава крови и в целом биохимические процессы в организме. Не мозг определяет работу сознания, но, напротив, сознание определяет работу организма, заставляя его с собой сообразовываться.
Наталья Ростова
https://zavtra.ru/blogs/transgumanizm_doroga_v_raj_nechelovecheskogo
17.11.2020 Трансгуманизм неизбежен? Есть ли альтернатива "будущему без человека".
|
|
Что такое матрицы общественного сознания, как они формируются и как работают. Можно ли перестроить восприятие нашего мира, во многом сформированное искусственно и в определенных целях. Что можно противопоставить трансгуманизму и экономоцентризму. Об этом и многом другом рассказывает Вардан Багдасарян.
03.09.2020 Трансгуманизм, хоть имя дико...
Свободная воля и техногенная цивилизация
Мир, в котором мы обитаем, устроен своеобразно (по сравнению с нашим представлением о том, как он должен быть устроен). В этом мире каждая хорошая идея, каждый проект и каждое действие отбрасывают тёмную тень, иногда — очень густую. Впрочем, верно и обратное: мрачные проекты и их осуществление отбрасывают светлую тень. Трансгуманизм — точнее, то, что этим словом обозначается в его преобладающей сегодня трактовке, — представляет собой противоречивое и сложное явление. Но вот тенью чего он является?
Трансгуманизм заявляет, что существующих, а тем более перспективных технических (информационных, робототехнических, биотехнологческих) новшеств достаточно для начала преобразования человека в более совершенное существо. Но направлен ли он в будущее? Весь перечень тех ограничений, которые следует преодолеть, взят, скорее из прошлого. Налицо стремление развить то, что есть, но при этом оставаясь в зачаточном или очень слабом состоянии по сравнению с идеалом. Возникают вопросы: что осуществимо сейчас, что возможно в будущем, что нужно развить, от чего следует отказаться?
Трансгуманизм лишь продолжает линию компенсации человеческой ограниченности. Уже много лет благодаря техническим средствам человек получает возможность передвигаться в пространстве гораздо быстрее, чем позволяют ему его физические органы. Он может долгое время находиться в средах, исключающих даже ограниченное пребывание в них без наличия соответствующей техники: под водой, в космосе и т. д. Кроме того, человек способен обрабатывать огромные массивы информации и прочее. Но все технические устройства, компенсирующие наши слабости, являются внешними по отношению к человеку. Человек находится как бы внутри технических оболочек, даже если он едет на крыше вагона. Трансгуманизм и ставит вопрос: можно ли преобразовать тело и сознание человека так, чтобы эти внешние устройства превратились в непосредственную принадлежность человеческого существа? И отвечает — это можно и нужно сделать.
Создание новых качеств, того, чего ещё не было, — совершенно другая задача, и она отталкивается от совершенно иных ограничений, нежели это делает трансгуманизм в его нынешней форме.
Преодоление человеческих ограничений — хроническая проблема. Часть людей остро переживает ограниченность своего мышления, ограниченность понимания цивилизационных процессов, ограничения памяти и возможности управлять процессами в своём теле, плюс многое другое. Но сквозь эту ограниченность обычной жизни просвечивает более серьёзная тема некоторой фундаментальной "недоделанности" человека.
У этой проблемы есть религиозные, культурные и технические аспекты. Слова Афанасия Великого: ""Бог вочеловечился, чтобы человек обожился", — пройдя много ступеней и отражений в европейской культуре, дали искажённое эхо в идее сверхчеловека. "Der Mensch ist etwas, das überwunden werden soll" — "Человек есть нечто, что следует превозмочь". Современный трансгуманизм — конечный пункт этого движения, сохраняющий главную идею преодоления человеческих ограничений, но погружающий её в совершенно иной контекст. И сами ограничения, и направленность желательных изменений понимаются совершенно иначе, приземлённее и скучнее, чем это понималось в IV и даже в XIX веке.
Задача преобразования человека видится не в превращении человека в новое существо, а всего лишь во внедрении технических устройств в "ветхого человека". А это означает усиление его "ветхих" качеств. Не "превозмочь" человека, а лишь добавить ему то, что свойственно техническим устройствам, — так это звучит в современных текстах. Здесь и возникает конфликт между двумя представлениями о том, каким образом следует "превозмочь" человека.
Один проект — сделать человека частью технической, а не природной и культурной среды, т.е. внедрить в него средства регуляции и установить связи с техническими системами, которые гораздо эффективнее в некоторых, немногих и ограниченных областях человеческой деятельности. Перспективными направлениями видятся: манипуляции с генами, молекулярные нанороботы и их внедрение в организм, создание и включение в организм нейропротезов, непосредственное соединение мозга и компьютерных систем.
Как мы видим, речь идёт об усилении старых качеств человека. При этом использование технических средств для компенсации человеческих несовершенств и слабостей ничего не меняет в человеке по сути. Это и понятно: человек создает технику, используя ограниченный набор когнитивных операций, которые могут создать лишь крайне упрощённую и фрагментарную модель мира. Формальные операции, лежащие в основе современного технического конструирования, — лишь часть мыслительных средств, а человеческое мышление — лишь одна составляющая человеческого сознания. И она менее мощна, чем сама жизнь, поскольку является лишь одним из аспектов жизни.
Любая модель живого будет проще организма, и её реализация лишь создаст устройство более примитивное, чем то, которое оно моделирует. Проблема человеческих ограничений — не в скорости обработки информации и не в ограниченности сроков жизни. Гораздо более существенным является обусловленность сознания многими факторами, в том числе и позитивными, превращающими новорождённое существо в полноценного человека. Культура создаёт человека, но именно создаёт — вместо того, чтобы человек создавал себя сам. Это главное ограничение человека — его "изготавливает" культура и социум, и изготавливает в соответствии с теми "чертежами", которые имеются в наличии.
Второй проект преодоления человеческого несовершенства — встать над естественными процессами, найти точку в сознании, из которой возможно управление и своей психической жизнью, и своим организмом. И такая точка есть: свободная воля — наш самый ценный дар в этой земной, посюсторонней жизни.
Первичная травма сознания: мы слышим слова о свободе воли, понимаем эти слова, но не обнаруживаем этой свободы в реальности. В реальности — лишь ограничения и обусловленности. Обусловленности негативные: ограниченные органы восприятия, ограниченные средства мышления, физические ограничения. Обусловленности позитивные: культура задаёт нам ценности и средства ориентации в этом мире. И такая зависимость от внешних, даже самых позитивных сил травматична для некоторых людей. Как преодолеть все эти ограничения: и позитивные, и негативные? Как реализовать свободную волю? Отсюда и рождается задача — превратить себя, своё сознание и тело в то, что создаётся нашим собственным усилием. Радикально преобразовать себя не в оснащённое техническими устройствами (и ещё более обусловленное этими техническими средствами) существо, а обрести ту самостоятельность, к которой стремятся все, кто осознал ценность свободной воли. Вот это и был бы подлинный трансгуманизм — целенаправленное преобразование себя в новое существо своими собственными усилиями.
С этой темой близко связана и регулярно озвучиваемая последние десять лет тема Иного: как создать то, чего нет даже в зачатке? Иные технологии, иные формы социальной жизни, иные формы культуры и, наконец, иные формы человека? Концепт Иного (Никитин, Чудновский, Переслегин, Дацюк) проистекает из неудовлетворённости наличествующим. Но Иное после его достижения становится наличествующим и опять требует преодоления. Это означает, что речь может идти о хронической позиции, из которой создаётся Иное, о позиции вне наличествующего. Но это возможно лишь в мире, радикально отличающемся от существующего. Такой мир управляется не правилами, сохраняющими ситуацию "с нами что-то делают", а свободной волей, осознанностью и личной ответственностью, проистекающей не из позиции "со мной что-то делают", а из позиции "делаю я сам". Это власть воли и ясного понимания — волюнтократия.
Подрывает ли это целеустремленность и мощь государства? Отнюдь нет. Воля, осознанность и ответственность гораздо сильнее, чем просто следование правилам. Но для современного человека это кажется чем-то нереальным. Потому мы и говорим: "транс-", — т. е. бросок "через", преодоление человеком своего статуса зависимого и ленивого существа. Но государства, управляемые не правилами и нормативами, а ясным пониманием и актами свободной воли, пока ещё не возникали. Лишь в особых случаях создавались органы внеправового управления, вроде опричнины.
Волюнтократия требует особой культуры и совершенно другого подхода к образованию и воспитанию граждан такого государства. Ясность сознания граждан, являющаяся ныне угрозой для любого типа социальной организации, основанной на приказах и исполнении приказов, а также способность к действиям вне стимуляции (а значит, и вне правил) являются основой такой "власти воли". Чем выше культура народа — тем больше в нём тех, кто к такому существованию способен.
Возможна ли подобная волюнтаризация человеческого сознания? Психотехнические методы, направленные на пробуждение воли, существуют, но отнюдь не являются распространёнными. Пробуждение воли предполагает очищение от текущих управляющих нами извне страстей и преодоление зависимости от "материала", из которого "изготовлен" человек. Здесь как раз и начинается расхождение трансгуманистического и волюнтаристского проектов. Трансгуманизм подменяет потребность стать чем-то новым желанием иметь что-то новое, изменяющее жизнь.
Здесь развилка: техническое (внешнее) улучшение человека — или управление своим развитием за счёт собственных внутренних усилий; усиление зависимости от социальной структуры — или, наоборот, усиление самостоятельности. Технический, внешний трансгуманизм не решает проблемы. Он по-прежнему держит человека на поводке и по-прежнему сохраняет его статус реактивного существа, при котором что-то с человеком делают извне. Управление своим развитием — это и управление своей мотивацией, шаг к пониманию того, что находится за пределами сознания и является большей ценностью, чем отдельное человеческое существование.
Есть ещё одна развилка — развилка не текущего, но, возможно, завтрашнего дня. Если сохранится и будет продолжать расти Вторая Вавилонская Башня технологий, то развитие космонавтики приведёт к постановке проблемы заселения других планет и, может быть, не только планет. Но человек не приспособлен для этого — жить в условиях Венеры или Луны у человека в его нынешней форме не получится. Есть два выхода: либо превращение всей среды космического обитания в подобие Земли (как говорят, "терраморфирование" планет), либо изменение биологической природы человека так, чтобы он мог соответствовать всем этим многообразным условиям. В первом случае речь идёт о навязывании какой-то части Космоса земного однообразия, во втором — о расширении многообразия человека до уровня вселенского многообразия. Но и преобразование биологической природы может вызываться внешними манипуляциями либо собственными усилиями человека, овладевшего процессами в своём организме.
Трансгуманизм родился слишком рано — условия для его реализации могут создать только две технологические революции, которые пока не обсуждаются даже в зародыше. Это организмическая и консциентальная революции. Организмическая революция — управление живыми процессами, для которого пока нет даже соответствующих форм мышления. А их нет потому, что мышление стоит ниже жизни по своей сложности и объёмности. Для управления живыми процессами, позволяющего создавать новые биологические формы, необходим инструментарий более мощный, чем сама жизнь. Поэтому в рамках существующей технологической реальности речь может идти лишь о частичных внешних вмешательствах.
Но, даже научившись управлять живыми процессами извне, мы сохраняем зависимость от внешних по отношению к реальному человеку манипуляций. Переход к тому, чтобы управлять собой на основе своей воли требует иной революции — консциентальной. Она должна превратить сознание не в отражающий, а в формирующий фактор. Сущность такой революции — выделение во взаимодействии человека и мира не только отражения и приспособления к окружающей среде, но и формирование феноменального мира. А это значит перевод сознания в активный статус — в противоположность нынешнему реактивному.
Такое преобразование и можно считать той задачей, тенью которой является современный трансгуманизм. Если свободная воля не пробуждена, если человек не в состоянии создавать своими волевыми актами новые реальности, любые технические усовершенствования будут лишь усиливать его растущую обусловленность.
Продолжит ли трансгуманизм звучать "дико" или, построив альтернативу себе, станет началом возвращения человека в Культуру и Церковь? Это зависит как раз от принципиального метафизического выбора. Либо движение к пробуждению свободной воли как отражения той Тайны, того "Слова, которое вне нас". Либо движение в сторону превращения человека в более эффективное, но утратившее свою свободу подобие человека. Движение вверх или движение вниз, волюнтаризация или киборгизация — вот дилемма современного трансгуманизма.
Олег Бахтияров
https://zavtra.ru/blogs/transgumanizm_hot_imya_diko
10.02.2020 Юваль Н. Харари и премьер-министр Нидерландов М. Рютте. Всемирный экономический форум 2020 в Давосе
|
|
Ядерная война, изменения климата и потенциально разрушительные технологии — три главных опасности, которые грозят человечеству в XXI веке.
И если насчет катастрофичности первых двух в мире есть определенное согласие, то возможные риски новых технологий общество пока осознает не в полной мере.
_________________
О том, что рупор мировой олигархии Юваль Ной Харари не сильно умен и тонок, говорит слишком уж частое, без иронии обращение к замшелым пропагандистским штампам и клише (Гестапо, Сталин, - ничто перед новым ужасом, когда диктаторский режим КНДР овладеет биологическими познаниями, ИИ и вычислительными мощностями). Но реконструирование жизни и создание новых форм жизни в ближайшие десятилетия - замах на рубль. Духовность этой группы Фининтерна сведена к артистизму и способности сочувствовать.
Харари родился в Израиле, в городе Кирьят-Ата на севере Израиля. Он умел читать уже в три года, с восьми лет учился в классе для интеллектуально одаренных детей. После школы поступил в самый престижный вуз страны — Еврейский университет в Иерусалиме, входящий в топ-100 лучших учебных заведений мира. Юваль изучал историю и международные отношения.
После выпуска продолжил обучение в Колледже Иисуса в Оксфордском университете в Великобритании, где защитил докторскую диссертацию. Харари вернулся на родину в 2003 году и через год выпустил первую книгу. Как и две последующие работы, она была посвящена войнам и военной культуре.
Мировая известность пришла к Харари в 2014 году с четвертой книгой «Sapiens: краткая история человечества».
В искусстве подлогов, лицемерия и фанфаронства талантливый еврейский юноша достиг хороших результатов на уровне Соловьева-Кмселева. В отличие от последних, поет гимны западной либеральной демократии как универсалии (столбовой дороге прогрессивного, продвинутого, интеллектуального человечества, не лишенного артистизма и сочувствия.). Давосский форум приглашает делать доклады только интеллектуалов с мировой известностью. Мировую известность интеллектуалу сделали неплохие способности в риторике и инвестор Давосского форума - Фининтерн.
Юваль Ной Харари был гостем национальной израильской ЛГБТ-конференции в Тель-Авиве. Он открытый гей, живет в браке с мужчиной, и его сексуальная идентичность важна ему. Об этом он говорил неоднократно.
Дискуссия в еврейском сообществе идет жаркая. Часть евреев, не желающие повторения Холокоста, стремится возглавить все процессы и управлять ими с командных высот президентов стран, премьер-министров, банкиров и т.д. Часть еврейского ЛГБТ-сообщества тоже не желает ни Холокоста, ни ЛГБТ-холокоста . И тоже хочет возглавить все на свете, но в исполнении ЛГБТ-интернационала. Что противоречит идее богоизбранности иудеев, чуждых и Сионизму, и ЛГБТ.
Старое жречество современного иудейства в лице саддукеев-интернационалистов (Христианство - интернационалистский же филиал Саддукеев во властно-организационно-финансовой сфере, не в метафизической; Христа распяли фарисеи-националисты) проводит в жизнь иудейский глобальный проект с таким вот раздраем внутри себя
Все смешалось в доме Облонских.
Админ
16.03.2018 Они ведают, что творят: оцифровка человека.
|
|
Круглый стол с участием доцента МГИМО Ольги Четвериковой, посвящённый вопросам цифровой экономики и проблеме оцифровки человека. «Человек в идеологии трансгуманизма — это некое промежуточное звено, эволюционирующее в постчеловека с постепенным уменьшением контроля над своей жизнью».
04.11.2014 Новая эволюционная утопия: трансгуманизм.
В феврале 2011 года в Росии было создано стратегическое[1] общественное движение «Россия – 2045». Целью этого движения является «создание международного научно-исследовательского центра киборгизации с целью практического воплощения главного технопроекта — создания искусственного тела и подготовки человека к переходу в него»[2]. Достижение этой цели разбито на этапы, главные из которых следующие (проект «Аватар»): Искусственная копия тела человека (2015-2020), искусственная копия тела человека, в которую пересаживается мозг (2020-2025), искусственная копия тела человека, в которую переносится сознание (2030-2035), тело-голограмма (2040-2045). Тем самым человек-де преодолеет страдания, болезни, старение и, наконец, достигнет давно взыскуемого бессмертия: искусственное тело или механическое, или голографическое, или какое другое гораздо «прочнее» естественного, а сознание можно будет пересаживать по желанию во что угодно... Выход в космос, безграничное освоение Вселенной будет облегчен тем, что человеку уже не нужны будут те условия, которых требует его биологическая форма существования. Трансгуманисты считают себя наследниками идей Н.Ф.Федорова, В.И.Вернадского, К.Э.Циолковского. Все это предполагает, что развитие информационных технологий к 2030 году достигнет точки сингулярности, когда будет изобретена самосовершенствующаяся программа и откроется путь к бесконечному машинному прогрессу.
Движение «Россия – 2045», объединяющее некоторых отечественных ученых и философов, было создано по следам международной неправительственной «Всемирной ассоциации трансгуманистов», возникшей 2008 году и преследующей ту же глобальную цель[3]. К этим движениям тяготеют также сторонники иммортализма (в частности, на основе крионики), постгендеризма (преодоление пола), техногайанизма (экология и защита окружающей среды) и др.
Эти факты могли бы быть интерпретированы как некие маргинальные футурологические тенденции современной культуры, которых всегда было достаточно, если бы не два существенных момента:
1. В условиях отказа от классических идеологий XIX–XX веков трансгуманизм, опирающийся на современный научно-технический прогресс, столь популярный в молодежной среде, вбирающий в себя и экологические течения, остается по существу единственной идеологией, которая обещает человечеству поступательное развитие;
2. В отечественной культуре, где по причине 70-летнего торжества идеологических и технократических тенденций роль гуманитарных наук не очень высока, идеология трансгуманизма настойчиво пробивает себе дорогу. Российские трансгуманисты достаточно активны, они обращались с письмом к Д.А.Медведеву, Генеральному Секретарю ООН Пан Ги Муну, их поддерживают ряд отечественных ученых и футурологов, их поддержал Далай Лама... В августе 2011 году на совещания в Департаменте государственной научно-технической политики и инноваций Министерства образования и науки, на котором присутствовали руководители движения «Россия – 2045», Курчатовского института, представители ряда других департаментов Министерства, были одобрены направления работы Движения и обещана поддержка в плане контактов с РАН и РАМН.
Все это внушает серьезные опасения и настоятельно ставит вопрос научно-философского анализа трансгуманистических идей.
§ 1. В погоне за мечтой: искусственный человек
В XX веке наступление технологической цивилизации на естественную среду человеческого обитания продолжилось. Создание искусственных материалов привело к тому, что человек в своем доме почти не встречает вещей из натуральных материалов: электрический свет, пластиковые окна, искусственная древесина, краски, полученные химическим путем, синтетические ткани и т.д. Однако в прошлом веке началась также активная фаза проникновения искусственных «материалов» и, так сказать, внутрь человека. Все более активизируется индустрия замены естественных органов искусственными. Эти технологии комбинируются с заменой больных органов здоровыми, взятыми у других людей. Большинство продуктов питания, потребляемых сегодняшним человеком, суть генетически модифицированные продукты.
С середины прошлого века начинает развиваться информационная техника, степень и скорость развития которой к началу нашего столетия достигает титанических масштабов. Компьютеры и связанные с ними технологии насыщают все пространство человеческой культуры: образование, науку, искусство, СМИ, бизнес, торговлю, военную сферу, домашнее хозяйство. Компьютерные нововведения там, где еще не применяется информационная техника, считаются прогрессом и всячески поощряются государством, выполняющим, по существу, негласный заказ индустрии информационных технологий. Компьютеризация, внедрение информационных технологий отвечает духу новоевропейской цивилизации, которая стремится сделать жизнь человека максимально комфортной, переложить тяжелую и грязную работу со своих плеч на машину. Начав с простейших механизмов, с паровой машины, человечество к сегодняшнему дню создало огромное количество технических приспособлений, позволяющих перестраивать по своему желанию окружающую среду, «побеждать» пространство и время, устраивать жизнь человека на земле по своему произволу. В рамках же информационной техники мы видим, как и задача управления всеми этими механизмами постепенно отдается машинам. Все настойчивей выдвигается идея создания искусственного интеллекта, способного к самообучению, программы, более или менее сравнимой с человеческим интеллектом. Примеры построения «роботов» на базе этих программ сегодня уже везде: в космонавтике, в военном деле, роботы-пылесосы и т.д. В решении этой задачи крайне заинтересованы военные круги, что, как мы знаем, всегда является одним из решающих факторов технического прогресса.
Достижения компьютерных технологий не могут не поражать. Все более растут скорости вычислений (точнее, выполнения элементарных операций). Благодаря этому удается решать все более и более сложные задачи. Эффективно разрабатывается программа машинного перевода с одного языка на другой. В определенной степени была разрешена долгое время не поддававшаяся задача распознавания образов. Это, в свою очередь, открывает путь к построению искусственного зрения, голосовому общению с машиной, голосового машинного перевода с одного языка на другой и т.д. Успехи в решении задач механики позволяют строить механические модели человеческих органов. Все ближе становится реализация суперпроекта новоевропейской цивилизации, которая в мифах о гомункулусе и Големе мечтала о построении искусственного существа, имитирующего человека. Причем, существо это по определению будет превосходить человека в некоторых своих функциях: физической силе, механической реакции, скорости принятия решений в определенных областях, последовательности в достижении целей и т.д. Исходно, человек задумал и создавал этого робота в помощь себе, человеку. Речь шла только о помощи и замещении человека в выполнении некоторых функций. Дело не касалось бытия человека. Но не слишком ли много места начинает занимать этот помощник в жизни человечества. Не становится ли он конкурентом и в плане бытия человека?
§ 2. Роль традиции структурализма
Возникновению идеологии трансгуманизма способствовала также эволюция идей структурализма. Структурализм был – и остается – широким общенаучным течением, суть которого состоит в применении некоторого особого метода исследования. Структурализм рассматривает исследуемую вещь не в плане ее субстанции или сопряженных с этим понятий сущности, природы, а в плане функциональном, в плане свойств и действий этой вещи. Для этого мы должны интерпретировать вещь как некоторую структуру, или совокупность структур. Структура это некоторое множество элементов, между которыми установлены определенные связи. Исследователь-структуралист должен выделить эти элементы и определить эти связи. Начиная со времени своего открытия в 20-х годах XX столетия структурализм нашел широкое применение во многих областях гуманитарного знания: этнографии, культурологии, социологии (К.Леви-Стросс), религиоведении (Ж. Дюмезиль, Ж.-П. Вернан), лингвистике (Р.Якобсон, Л. Ельмслев, Э. Харрис, Н. Хомский и др.), литературоведении (Р.Барт, У.Эко), истории и философии науки (М.Фуко, М.Серр), политологии (Л.Альтюссер), психологии (Ж.Лакан), философии. Со временем все более ясной становилась связь методологии структурализма с понятием математической структуры.
В результате применения структуралистского метода изучаемая вещь замещается некоторой научной конструкцией – моделью. Структуралист отнюдь не обеспокоен тем, что модель не тождественна исходной вещи. «Построенная таким образом модель, – писал один из идеологов структурализма в литературоведении Р.Барт, – возвращает нам мир уже не в том виде, в каком он был ей изначально дан, и именно в этом состоит значение структурализма. Прежде всего, он создает новую категорию объекта, который не принадлежит ни к области реального, ни к области рационального, но к области функционального,и тем самым вписывается в целый комплекс научных исследований, развивающихся в настоящее время на базе информатики»[4].
Структурализм вырос из структурной лингвистики, созданной швейцарским лингвистом Ф. де Соссюром на рубеже XIX и XX веков. Де Соссюр рассматривал лингвистику как часть общего учения о знаках – семиологии (или семиотики). Методы лингвистики переносятся и на изучение культуры, которая также представляет собой своеобразный язык, некоторую знаковую систему со своими элементами и структурой. Вскрытие и описание структур различных областей культуры – один из основных методов гуманитарного знания в прошлом веке. Структуры культуры, открываемые этим методом, хотя и связаны с духовной деятельностью человека, носят над-личностный и без-личностный характер. Человек использует их, более того, не может без них вступать в коммуникацию с социумом, они суть язык культуры. Поскольку эти вскрываемые анализом структуры носят интерсубъективный и над-субъективный характер, постольку все острее встает вопрос о статусе субъекта в культуре и вообще в бытии. Если значимости создаются структурами, а не субъектом, то это не субъект говорит структурами, а они как бы сами говорят через субъекта. Так возникают постепенно концепции смерти автора(Р.Барт), исчезновения человека (М.Фуко). Человек, пишет Делез, только определенная форма соотношений внутренних и внешних сил, и эта форма может меняться. «Можно заранее предвидеть, что силы в человеке не обязательно входят в состав формы-Человек, но могут располагаться по-иному, входить в другое соединение, в другую форму: даже относительно краткого периода. Человек не всегда существовал и не будет существовать вечно»[5]. Если новоевропейский человек, как объясняет нам Фуко, это есть только проявление некоторой особой познавательной установки, эпистемы, которой не было до XVII века, которая возникла и может, следовательно, исчезнуть, если сменятся элементы ее определяющие, то тогда и человек со всеми его особенностями, верой в Бога, в возможность познания, гуманизмом и т.д. может исчезнуть «как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке»[6].
Структурализм был по-своему очень логичным воплощением новоевропейского рационализма и поэтому совсем неслучайно оказал такое большое влияние на науку XX столетия. Здесь была в высшей степени важна его связь с математикой этого столетия[7], теорией множеств, «бурбакизмом» в математике. В определенном смысле, он выявил природу того научного метода[8], который лежит в основе новоевропейской цивилизации. Расширяя сферу своего применения, структурализм помог сделать далеко идущие мировоззренческие выводы в постмодернизме, подготовившие и идеологию трансгуманизма.
§ 3. Соединение человека и машины. Трансгуманизм.
Идеология трансгуманизма достаточно естественно связана с самыми заветными, исторически, может быть, не сразу ясно осознанными стремлениями нашей цивилизации, существующей последние четыре-пять веков. Идеология человека-творца, строящего Regnum hominis[9] на Земле, по аналогии с Царством Божиим на Небе, вдохновляла человека уже с Возрождения. Наша гуманистическая цивилизация до сих пор вдохновляется этими идеалами, и плохо ли, хорошо ли, но именно на основании этих идеалов построена и продолжает строиться сегодняшняя глобальная цивилизация. Но уже с самого ее начала была осознана ключевая проблема, стоящая перед человеком-творцом: он может многое создать, но может ли он создать самого себя? Не естественным путем, данным ему Богом, а искусственно, технологически? Насколько простирается библейское подобие Бога и человека?..
Все Возрождение грезит этой идеей. Создание гомункулуса магико-алхимическим путем – проблема, на которой бьются без устали ученые XVI века. Век следующий начинает уже строить механические автоматы или с претензией смоделировать всего человека – здесь, обычно, не обходилось без реального человека, спрятанного внутри, – или как модель отдельных человеческих способностей (вычислительная машина Паскаля). Для построения универсального автомата нужен особый алгоритмический язык, который бы представлял «душу» этого автомата (программа, как говорим мы сегодня). Декарт и Лейбниц, каждый по-своему, начинают разрабатывать этот язык. Все последующие столетия этот проект новоевропейской цивилизации как заветная цель усилий многих ученых и мыслителей самых разных мировоззренческих ориентаций[10] маячит на горизонте их деятельности. Логики, математики, механики, инженеры обсуждают технические проблемы создания искусственного человека, а философы и культурологи пытаются осознать «условия возможности» осуществления этой мечты. Здесь не место прослеживать этот процесс более подробно[11], но нельзя, в связи с этим, обойти молчанием фигуру русского мыслителя Н.Ф. Федорова, которого, кстати, трансгуманисты справедливо считают одним из своих предшественников. Федоров был талантливейшем философом самоучкой, оставившим множество блестящих статей, посвященных критике современной цивилизации. Но своим главным трудом он считал «Философию общего дела», проект, в котором ставилась задача воскрешения мертвых («воскрешения отцов») внутри истории технологическими средствами. Федоров был верующим человеком, почти на каждой странице его сочинения мы встретим имя Пресвятой Троицы. Однако пророчество о втором пришествии Христовом он считал условным. Второе пришествие Христа и Страшный Суд неизбежны, если человечество не покается и… не обратится к общему делу воскрешения мертвых. При всей еретичности своего эсхатологического проекта Фёдоров правильно выразил узловой мотив христианской цивилизации: победа над смертью; однако он считал, что человек достаточно одарен Богом для решения этой задачи самостоятельно, внутри истории. И последнее парадоксальным образом делает его, может быть, самым ярким выразителем того титанического понимания человека в нашей цивилизации, которое идет от еще Возрождения.
Возникновение движения трансгуманизма в XX веке тесно связано с новым этапом научно-технической революции, развитием новых методов в биологии и возникновением компьютерной техники. Введение самого термина трансгуманизм в 60-х годах прошлого века связывают с именем Джулиана Хаксли (внука знаменитого пропагандиста эволюционной теории Томаса Хаксли), английского биолога, философа науки и политика. Д.Хаксли активно выступал за поддержку и распространение гуманистических ценностей и был одним из идеологов Международного гуманистического и этического союза (International Humanist and Ethical Union,год создания 1952). Программная деятельность последнего посвящена пропаганде идей гуманизма, атеизма, рационализма, свободомыслия и поддержке моральных учений, не связанных с религией. В 60-х годах становятся также очень популярными идеи крионики (Р.Эттингер, Э.Купер), технологии замораживания людей и животных при сверхнизких температурах, с надеждой на то, что в будущем наука, достигшая высокого уровня, позволит оживить (и если нужно, исцелить) эти существа. Значительное влияние на возникновение трансгуманизма оказали работы и публичные выступления ученых, разрабатывавших основы компьютерной техники – А.Тьюринга, Дж.фон Неймана, философа Э.Тоффлера и др. В 1998 году философы Ник Бостром и Девид Пирс организовали Всемирную ассоциацию трансгуманистов (Humanity+). На официальном сайте этой общественной неправительственной организации в разделе «Философия» мы читаем: «Трансгуманизм есть множество учений о жизни, которые направлены на продолжение и ускорение эволюции жизни разумной вне рамок ее настоящих человеческих форм и ограничений, достигаемые средствами науки и технологии, и ведомые жизнеутверждающими принципами и целями … В этой области наше внимание в основном сосредоточено на современных технологиях, таких как биотехнологии, информационные технологии, а также на предвосхищаемых будущих технологиях, таких как молекулярная нанотехнология и искусственный интеллект. Трансгуманизм стремится к этическому использованию этих и других спекулятивных технологий (курсив мой – В.К.). Наши теоретические интересы сосредоточены на постгуманистических темах сингулярности, рисков вымирания, и загрузки сознания (полное моделирование мозга и свободные от материи сознания)»[12].
После создания саморазвивающихся программ («точка сингулярности») настанет время создания роботов, производящих самих себя. Роботы постепенно научатся выполнять любую работу и неизбежно будут вытеснять человека, подверженного усталости и несовершенству, во всех областях. В силу своей неутомимости и экспоненциальному прогрессу своих возможностей эти искусственные существа в конце концов станут более совершенными, чем человек. На этом пути к новому миру умных машин и должна быть решена задача загрузки сознания, т.е. создания полной модели человеческого мозга и перенесения путем «сканирования» человеческого сознания в машину. Однако рассуждения трансгуманистов на эту тему выглядят нередко нелогичными и достаточно лукавыми. Гипотетически, развитие – эволюция! – умных машин может вообще пойти не по биологическому пути, да и машины могут взбунтоваться против медлительного и слабого человека гораздо раньше. Если человек и останется еще в этом «обществе» бесконечно самосовершенствующихся машин, то ему уготовано там примерно такое же место, какое имеют у нас животные в зоопарке.
Трансгуманизм, несомненно, есть некоторая новая идеология, которую пытаются предложить «изверившемуся человечеству», погрязшему в консьюмеризме, его адепты. Отечественные пропагандисты этих идей так прямо и пишут: «Человечество превратилось в общество потребления и находится на грани тотальной утраты смысловых ориентиров развития. Интересы большинства людей сводятся в основном к поддержанию собственного комфортного существования… Мы считаем, что мир нуждается в иной идеологической парадигме. В ее рамках необходимо сформулировать сверхзадачу, способную указать новый вектор развития для всего человечества и обеспечить проведение научно-технической революции»[13]. При всей претензии на научную фундированность трансгуманистической перспективы, принципиальные вопросы о возможности таких самоорганизующихся программ или о подобии сознания электрической машинерии искусственной нейронной сети остаются гипотезами. Верующие в эти гипотезы образованные люди нередко демонстрируют потрясающую философскую безграмотность[14]. Трансгуманизм эксплуатирует здесь результаты двух научно-философских традиций, о которых мы говорили выше: развитие современной информационной техники и эволюцию структуралистских представлений, пришедшую в постмодернизме к концепции смерти человека. И конечно, идею эволюции, в рамках которой человек есть отнюдь не «венец мироздания», а только лишь этап, который имел начало и должен иметь конец, как и все другие этапы эволюции. Трансгуманизм призывает человека расстаться с этими амбивалентными, с его точки зрения, ценностями классического гуманизма: чувствами, верой, любовью, телесностью, половыми различиями, деторождением и воспитанием детей, мечтами о счастье, о спасении и т.д. Зато обещает безграничное познание и в принципе бессмертие познающего существа. Бессмертие – то, о чем человек мечтал всю свою историю, разве это не подарок? Чего нам еще надо?..
§ 4. Критика трансгуманизма
Говоря о критике трансгуманизма, приходится констатировать сегодня ее удивительную слабость и беспомощность. Вообще в нашей литературе сегодня больше восхищенных популярных очерков о блестящих возможностях развития компьютерной техники на пути сращивания человека и машины, создания роботов, моделирования мозга и т.д., чем основательных и мужественных попыток сопротивления этой новой идеологии уничтожения человечества. А речь идет именно об этом. Справедливо пишет отечественный философ В.А. Кутырев: «Философия, тем более, антропологическая, должна нести ответственность перед людьми за целевые ориентиры, которые она предлагает, за оценки, которые она дает состоянию мира и если оно трагично, то должна помогать им сохранить достоинство при любом обороте дела. Если же она служит мировоззренческим наркотиком, помогая им умереть в недостойном сознательного существа сне, то ее надо так и называть: наркотическая философия. Или – танатософия. В лучшем случае идеология, технонаучный миф. Подобную роль, на наш взгляд, играет для человечества идеология пост(транс)модернистского антигуманного «постчеловеческого трансгуманизма». Живой человек не может все время спать или быть равнодушным свидетелем своей жизни, он ее участник. Философия, насколько она живая – тоже. Она для тех, чья душа не спит. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить – так всегда считали лучшие представители Homo vitaesapiens»[15]. Однако и у этого профессионального автора, блестящего писателя, чувствуется внутреннее замешательство и определенная беспомощность перед лицом угрозы. Можно сколько угодно ругаться на философском жаргоне, и, тем не менее, так и не суметь выдвинуть решающих аргументов против идеологии трансгуманизма. И это, думаю, не случайно. Трансгуманизм – не просто какая-то новая идеология в ряду других, а проект, который ставит перед человеком фундаментальные вопросы его бытия и требует от него глубочайшей духовной честности и ответственности в ответе на них. Но прежде, считаю, нужно разделить критическую часть на две: 1) что нам не нравится в проекте трансгуманизма; 2) почему реализация его невозможна.
I. Что нам не нравится в трансгуманизме
Казалось бы, второй пункт «почему реализация трансгуманизма невозможна» есть более важный и решающий. Если трангуманизм только горячечная мечта человечества, и на самом дел он невозможен, то тогда и нет заботы, «сам пройдет». Однако мы знаем, что «мечты» человечества так просто не проходят… Поэтому, не второй, а именно первый вопрос нам необходимо сначала обсудить: что нам не нравится в трансгуманизме, или, другими словами, что нам дорого в человеке, в том естественном человеке, которого желает преодолеть трансгуманизм. Этого естественного человека можно мыслить, конечно, по-разному. И если мы мыслим его как результат эволюционного развития, то тогда мы практически беспомощны перед новой идеологией. Конечно, нам жалко наших чисто человеческих ценностей и радостей, которыми мы жили, для которых мы трудились, ради которых мы жертвовали: любви, семьи, детей, родителей, Родины, дружбы, героизма, верности, самопреодоления в творчестве и т.д. Но перед лицом эволюционного прогресса все это есть «только человеческое, слишком человеческое», и должно быть превзойдено. Общество умных машин, на электронной ли или на биологической основе, действительно, есть новый этап бесконечной эволюции и что же мы можем противопоставить этому Молоху прогресса?.. Остается только смириться и самому положить голову на плаху исторической неизбежности… И однако, жалко.
В чисто эволюционной парадигме возможностей для сопротивления нет. Только если мы придаем абсолютное значение человеческой жизни, во всей конкретности его духовно-материального существа, только тогда существует идейная опора для борьбы с идеологией трансгуманизма. Для признания же абсолютного значения человеческой жизни необходима связь человека с Абсолютом, с Богом. Это не отрицает возможности технологического прогресса, но это вводит в наши рассуждения определенные ограничения и трезвое чувство ответственности.
В уже упоминаемом «Манифесте стратегического общественного движения “Россия 2045”» мы читаем: «По нашему мнению, не позднее 2045 года искусственное тело не только значительно превзойдет по своим функциональным возможностям существующее, но и достигнет совершенства формы и сможет выглядеть не хуже человеческого. Люди самостоятельно будут принимать решение о продолжении жизни и развития в новом теле после того, как все ресурсы биологического тела будут исчерпаны»[16]. Любопытно выглядит забота о теле роботов, «не хуже человеческого»… Почему вдруг такая внимательность в этом вопросе? Потому что предполагается, что социум после этих нововведений будет смешанным, часть естественных людей, часть человекообразных роботов, а часть роботов, но в которые «по самостоятельному решению переселились сознания» уже умерших людей… Каково будет общение между всеми этими существами? Ну, научные конференции, производственные отношения – это все, скорее всего, как полагается. Но возможны ли между ними отношения дружбы, любви, сексуальные отношения? Если говорить о дружбе и любви, то мы, честно говоря, и сами не знаем, что это такое. Это просто есть или нет, это нам дается (или нет), и как это превращать в программу для компьютера непонятно. Что касается секса, то ответ положительный, но в специфическом модусе: уже сейчас секс-шопы предлагают определенные типы сексуальных отношений с манекеном… Тогда, конечно, все будет гораздо более «гуманитаризированным», но в принципе – именно это, секс с манекеном. Да и вообще говоря, с сексом придется кончать. Сексуальные отношения существуют или ради зачатия детей, или ради наслаждения. Но зачатие детей будет или внекорпоральным (в частности, клонированием), или, если речь идет о роботах, просто заводской сборкой. Собственно, понятие детей, родителей, семьи здесь теряется. Если же говорить о сексе как наслаждении, то развитая компьютерная индустрия сможет предоставить виртуальные наслаждения гораздо более сильные, чем половые (она и сегодня уже может это). Но ясно, что постепенно верх возьмет именно машинная составляющая социума, как более рациональная и последовательная. А все эти гуманистические «тонкости»: любовь, дружба, семья – постепенно отойдут в небытие. Как и естественно зачатые люди. Останется только «общество» роботов.
Но дружба, любовь, семья, самопожертвование, вера имеют для человека абсолютное духовное значение. Именно в этом проявляется жизнь личности, именно это и есть главное содержание жизни, без них человек духовно мертв и, нередко, потеряв их, сам отказывается от жизни физической. Все эти сферы человеческого бытия так или иначе соотносятся с Абсолютом, с Богом. Только в этом случае они имеют собственно человеческое значение, возвышающее его над животным миром. Если трансгуманизм предлагает нам все это потерять, то это нам очень не нравится. Нам предлагается потерять высший смысл человеческого существования, а оставить себе только возможность безграничного научного познания и удовольствий… Причем, трансгуманизм как идеология уже сегодня хочет отнять у нас эти духовные ценности и приучить нас к «чечевичной похлебке» чисто сциентистских радостей. Выше при цитировании с сайта Humanity+ мы не случайно выделили слова: «трансгуманизм стремится к этическому использованию этих и других спекулятивных технологий». Уже сегодня, еще до того как достигнута «точка сингулярности» или реализована стратегия «загрузки сознания», когда еще все эти технологии чисто спекулятивны, трансгуманистическая пропаганда уже стремится формировать в обществе определенную этику. В этой этике всякий прогресс в области информационных технологий, в науке абсолютно ценен, независимо от гуманитарных последствий. Всякое возражение с точки зрения классической гуманитарной культуры расценивается как посягательство на высшую-де человеческую способность – познание – и на высшую-де культурную ценность – на науку. В этом же направлении действуют и отечественные адепты трансгуманизма. Формулируя цели своего движения, они не только настаивают на создании: «…международного научно-исследовательского центра киборгизации с целью практического воплощения главного технопроекта — создания искусственного тела и подготовки человека к переходу в него (курсив мой – В.К.)[17]», но и беспокоятся о формировании «культуры, связанной с идеологией будущего, техническим прогрессом, искусственным интеллектом, мультителесностью (!!! – В.К.), бессмертием, киборгизацией»[18]. Т.е. работа по переоценке традиционных человеческих ценностей должна идти уже сейчас. На место их должны ставиться ценности технического прогресса, искусственного интеллекта, киборгизации и т.д. Узколобая, чисто сциентистская направленность этой программы просто вопиет[19]. И страшно, если в этом духе будут воспитываться новые поколения…
Перспектива трансгуманизма несовместима, конечно, с христианской перспективой истории: Вторым пришествием Христовым и Страшным судом. Однако этот аргумент значим только для верующих. В обсуждение же идеологии трансгуманизма вовлечено множество неверующих, которые, тем не менее, уважают традиционные гуманистические ценности европейской цивилизации, и для которых возможность сценария трансгуманизма является скандалом. Одной из ценностей нашей цивилизации является наука, и нужно на языке современной науки уметь объяснять порочность этой идеологии. Я глубоко убежден, что на почве чисто гуманистического материалистического мировоззрения борьба с трансгуманизмом обречена на неудачу[20]. Но в то же время и в самой современной науке есть пункты, апеллирующие к Абсолютному или логически, или исторически, их только нужно уметь видеть, и именно на них и нужно строить полемику с трансгуманизмом. К этому и перейдем.
II. Почему реализация проекта трансгуманизма невозможна
Трансгуманизм выдвигает проблемы, сама формулировка которых сразу ставит в тупик. Наверное, наиболее принципиальным является здесь проект «Аватар В», в обозначениях общества «Россия – 2045»: «искусственная копия тела человека, в которую переносится сознание в конце жизни»[21]. Но сразу возникает вопрос: кто доказал, что сознание отделимо от мозга? Если мы рассуждаем в материалистической парадигме, – а именно так мыслит себя современная наука, – то сознание есть просто деятельность мозга, и как деятельность отделить от самого этого деятеля – непонятно. Конечно, здесь имеется в виду, что сознание будет смоделировано в виде некоторой программы, но кто доказал, что это возможно. То, что деятельности сознания соответствуют некоторые электро-химические процессы в мозгу, известно давно, но то, что сознание сводится к этому – это чистая гипотеза. Философская антропология, феноменология говорят нам, что сознание теснейшим образом связано с нашей телесностью, и как отделить его от тела, вопрос этот кажется даже абсурдным… В логике энтузиастов трансгуманизма ясно чувствуется, что, говоря «сознание», они, по существу, имеют в виду то, что обозначается словом душа. Если брать не просто обывательское употребление этого слова, то мы вынуждены тогда перейти в идеалистический и религиозный контекст. Здесь, действительно, душа отделяется от тела (в смерти) и представляет собой особую сущность, несводимую к телу. Но если остаться на материалистической научной почве, то это разделение просто непонятно.
Вообще создание компьютерной программы, равномощной, так сказать, человеческому сознанию, представляется в высшей степени утопичным. Не в смысле того, что программа могла бы моделировать какие-то отдельные функции человека, – некоторые из них эти программы уже и сегодня выполняют более совершенно, чем человек, – а в смысле того, что у сознания есть ресурсы, которые в принципе недоступны информационной технике. Это, собственно, и есть главный камень преткновения на пути создания киборга-сверхчеловека[22]. Поговорим об этом.
Очень важный здесь момент – это то, что информация выступает в дискретной форме. О роли этой дискретности ещё в своё время, в начале XX века, очень хорошо говорил философ А.Бергсон. Он подчеркивал, что в этой дискретности проявляется определённая тенденция нашего рассудка, «кинематографический эффект», который стремится всё разложить в ряд состояний покоя, беспощадно искажает то естественное восприятие движения, естественное восприятие развития, которое необходимо связано с понятием реальности[23].
Конечно, дискретность информации так или иначе соотносится с тем, что мы здесь всё сводим к числу. Вся традиция использования числа в естествознании укоренена ещё в античной культуре. От пифагорейцев нам достался тезис: всё есть число. Но вопрос – какое число? Пифагорейцы и античная культура знали, собственно, только натуральное число, максимум – отношение чисел, рациональные числа, но античность не знала, – и, что важнее, не хотела знать! – иррационального числа. Иррациональное же число – это принципиальная новация Нового времени, которое попыталось осуществить арифметизацию геометрии (декартовская конструкция аналитической геометрии), а через геометрию арифметизировать и всю физику. И вся физика заговорила на языке математики, в отличие от традиционной аристотелевской физики, которая математику не использовала по принципиальным соображениям.
Главным препятствием на пути арифметизации и тотального применения числа в науке была проблема континуума: можно ли арифметизировать континуум, непрерывность, можно ли все измерить. Новое время сначала просто предполагало это само собой разумеющимся (как делали изобретатели дифференциально-интегрального исчисления в XVII веке), потом эта проблема обсуждалась всё более бурно, и, наконец, к концу XIX века трудами Дедекинда, Кантора, Вейерштрасса была построена теория действительных чисел. Иррациональные числа тоже стали называться числами. Известный логик XX века У.Квайн называет иррациональные числа мифом. Действительно, многие крупные математики относились с большим подозрением к концепции иррационального числа. Дело в том, что эта концепция использует понятие актуальной бесконечности, но с понятием актуальной бесконечности связано множество апорий, и поэтому именно здесь как раз и разворачивается вся критика, здесь разворачиваются все серьёзные проблемы, связанные с понятием иррационального числа.
В особенности, конечно, это было обусловлено тем проектом, который выдвинул создатель теории множеств Георг Кантор. Его проект был достаточно радикальный, он хотел вообще свести всю науку, всё естествознание к исчислению теории множеств. Не только математику, но и физику. Кантор пытался сделать окончательный вывод из той тенденции, которая существовала в европейской науке начиная с XVII века. Тенденция это была – редукционизм, сведение сложного к простому. Ее зачинателем был Рене Декарт. Так вот, Кантор хотел любое сложное вообще рассыпать в песок простых элементов теории множеств, любая сущность должна была складываться из этих элементов, любая сущность – представляться как некое множество. Кантор продолжал ту линию, которая изначально в той или иной сознательной форме проявлялась в науке Нового времени и которая привела в конце концов к структуралистской идеологии. С этим же связана идея знания как исчисления, очень популярная в XVII веке, и даже ещё раньше, начиная где-то с XIII века, с Раймонда Луллия. Во всяком случае Гоббс (XVII век) уже говорит, что мышление есть исчисление: как мы соединяем два числа, так мы соединяем и две идеи, это и есть синтез идей. Лейбниц был просто одержим идеей найти универсальное исчисление, и все задачи свести к некоторому применению универсального алгоритма.
Здесь не место обсуждать все эти проблемы подробно, для нас важно, что ключевой из них является как раз проблема арифметизации континуума, т.е. сведения его к чему-то дискретному. Континуум через концепцию действительного числа был представлен как некоторая конструкция в рамках множества натуральных чисел (или целых чисел). Очень часто встречаешься с тем, что учёные почти однозначно понимают континуум как именно то, что описал Дедекинд или Кантор. Но нужно отдавать себе отчет, что есть идея континуума, а есть его математическая модель. Это разные вещи. Идея же континуума, идея непрерывности – гораздо сильнее. Континуум выдвигает идею всеобщей связи, но эта связь может быть более или менее интенсивной. Более интенсивный уровень связи континуума – это уже есть не пространственное разделение элементов, а когда все оказываются рядом со всеми, и тем не менее, это разные элементы. Ближайшим образом, такой моделью является сознание. Сознание есть удивительная и таинственная вещь: с одной стороны, это некое множество, но в то же время это всё множество в единстве, здесь всё соединено. Человеческая душа, она вроде бы как-то и распределена по телу, но в то же время это моя единая душа, везде тождественная себе. Что и делает классическую психофизиологическую проблему столь сложно разрешимой: тело, оно в пространстве, у него есть части, а оживляющая его душа, вообще говоря, нет.
Как только мы заговорили о сознании, естественно заговорить и о духе, ещё более едином принципе, ещё более единой сущности, и, наконец, о Боге. Бог как Дух. Богословские споры о том, в какой степени душа духовна, а в какой степени она всё-таки пространственна, все по существу об этом. «Сколько ангелов поместится на кончике иглы?» – этот вопрос средневековой теологии как раз о том, насколько духи невидимого мира пространственны, насколько они едины. Вероятно, всё-таки здесь существует некоторая шкала степеней, но только ясно, что Бог – это уже абсолютный Дух, он вне пространства и вне времени. Но Дух с такими парадоксальными свойствами, что это единая Субстанция, но три Лица…
Современные информационные технологии игнорируют проблему непрерывности, они традиционно пытаются свести все к дискретности. Но то-то и оно, что вопрос «действительно ли мир дискретен?» остается без ответа. Многое же свидетельствует о том, что непрерывность играет не менее важную роль в строении мира, чем и дискретность. Если дискретность выражает оформленность мира, его определенность, то непрерывность выражает всеобщую связь и зависимость в мире. Дискретность и непрерывность как общие диалектические категории важны так же, как форма и материя, мужское и женское. И обе эти категории играют существенную роль и в нашем восприятии мира, и в самой природе знания.
И самое главное, все эти проблемы – проблема непрерывности, иррационального числа, сознания и связанные с последней проблема свободы, проблема ничто, проблема творения – связаны с понятием актуальной бесконечности. Как только мы пытаемся подобраться к ним научно, в рамках логики или математики, так сразу мы натыкаемся на это существенное препятствие, актуальную бесконечность. Но актуальная бесконечность неалгоритмизируема. Грубо говоря, вычислительная машина не имеет и не может иметь этой идеи, у нее нет правила, чтобы оперировать с ней. Человек не может разом представить и двух десятков предметов, но он имеет идею актуальной бесконечности как идею (не представление). Вычислительная же машина может быстро оперировать огромными числами, но все они – всегда конечны, какими бы большими они ни были, и у нее никогда нет и не может быть идеи бесконечности…
Любопытно, что чисто исторически методы, связанные с идеей бесконечности, пришли в новоевропейскую науку из христианского богословия. Античная математика не хотела пускать актуальную бесконечность в науку. Только через предварительное утверждение актуальной бесконечности в христианском богословии – Бог бесконечен по своей творческой мощи, всеведению и благости – постепенно произошла легализация этой идеи и в философии, и в науке. Идея актуальной бесконечности в современной науке есть определенная христианская прививка, своеобразная научная икона Божества[24]. И информационная машина, как бы она ни была совершенна, никогда не сможет ни «переварить», ни породить эту идею. А значит идеи непрерывности, сознания, свободы, творчества недоступны информационной технике. Поэтому киборги и постчеловеки, построенные на базе современных научных технологий, будут всегда ниже человека в смысле его высших духовных способностей – творчества, нравственного и морального сознания, восприятия красоты[25], веры, надежды, любви… Поэтому пропагандируемая трансгуманистами «эволюция» человека к постчеловекам – киборгам, а фактически, замена человека постхьюманами – киборгами будет всегда не развитием, а дегенерацией человека, утерей им тех божественных даров, которые невозможно моделировать в рамках информационных технологий.
Сегодняшняя цивилизация ставит перед человечеством серьезнейшие вопросы, касающиеся понимания самой природы человека. Проблема антропологии становится актуальнейший из проблем. В зависимости от того, как мы мыслим человека, какое содержание мы вкладываем в это слово, мы будем воспитывать, развивать человека, лечитьегои все общество. А благодаря современным технологиям, это развитие человека может идти очень далеко… Нужно отчетливо понимать, что для чисто гуманистического, безрелигиозного понимания нет и не может быть никаких границ на пути технологического экспериментирования и утопического проектирования человека и социума. И в этом случае экспериментирование неизбежно будет порождать множество уродств и трагедий. Именно на этом пути возникают сегодня течения гендерных модификаций, клонирования и даже антропофагии. Все это может привести к тотальной катастрофе самоуничтожения человечества… Только если наша наука будет соотноситься со знанием, данным нам в откровении самим Богом, с тем пониманием человека, которое человечество веками сохраняло в библейской традиции, только тогда мы сможем справиться с «джинами», выпускаемыми современной наукой.
Пафос этой статьи не в том, чтобы отказаться от информационных технологий, не в новом луддизме. Даже если бы мы и захотели отказаться от них, это невозможно сегодня сделать просто по желанию. Информационная техника управляет многими секторами нашей цивилизации, и отказ от нее сразу бы привел к трагическим последствиям. В особенности это касается сегодняшней военной техники и методов контроля над ней. Но нужно трезво относиться к информационным технологиям и не делать из них универсального средства для решения всех проблем, не творить из них себе кумира. Информационные технологии суть только средства, только помощники в человеческой деятельности, по самой своей конструкции они не могут превзойти человеческой природы, как бы велики не были их технические возможности. Но опять, остановить вирус возможной здесь утопической идолатрии информационной машины можно только на почве трезвой религиозной антропологии.
________________________
[1] Так оно официально именует себя: // Россия 2045: интернет-сайт. URL: http:// 2045.ru (дата обращения 20. 06.2014)
[2] Манифест стратегического общественного движения «Россия - 2045»// Россия 2045: интернет-сайт. URL: http://2045.ru/manifest/ (дата обращения 20. 06.2014)
[3] Humanity+: интернет-сайт. URL: http:// humanityplus.org (дата обращения 20.06.2014). В России есть еще одна организация подобного рода, Российское трансгуманистическое движение (Российское трансгуманистическое движение: интернет-сайт. URL: http://transhumanism-russia.ru (дата обращения 20.06.2014) ), возглавляемое достаточно сомнительными научными фигурами, и занимающееся, в основном, крионикой.
[4] Барт Р. Структурализм как деятельность / Ролан Барт // Библиотека Гумер – гуманитарные науки: интернет-сайт. URL:http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Bart/_02.php (дата обращения 15.07.2014).
[5] Делез Ж. О смерти человека и сверхчеловеке // Жиль Делез // Библиотека Гумер – гуманитарные науки: интернет-сайт.http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Delez/sm_chel.php
[6] Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. Пер. Н.С.Автономовой. М., 1977. С.487.
[7] А.Вейль, один из создателей идеологии «бурбакизма» в математике, понимающей математику как изучение математических структур, был лично знаком с К.Леви-Строссом, и даже написал математическое приложение к одной из книг последнего.
[8] Здесь есть нетрудно увидеть аналогию с «прожектами» Г.Кантора представить теорию множеств основным языком науки вообще. См.мою книгу: Катасонов В.Н. Боровшийся с бесконечным. Философско-религиозные аспекты генезиса теории множеств Г.Кантора. М., 1999.
[9] Царство человека (лат.). Так, по аналогии с Царством Божиим, называл Ф.Бэкон свой проект овладения природой на основе новой науки. См. книгу: Сапрыкин Д.Л. Regnum hominis. Имперский проект Ф.Бэкона. М., 2001.
[10] Советские ученые 20-х годов, вдохновленные новой идеологией, старались искусственно вывести новую природу советского человека, используя как евгенические методы, так и скрещивание человека с животным.
[11] См. в частности, мою книгу: Катасонов В.Н. Метафизическая математика XVII века. М., 1993 (2010). Гл.I.
[12] Humanity+: интернет-сайт. URL: //http://humanityplus.org/philosophy/philosophy-2/ (дата обращения 21.06.2014)
[13] Манифест стратегического общественного движения «Россия 2045» // Россия 2045: интернет-сайт. URL: http:// 2045.ru/manifest/ (дата обращения 20. 06.2014)
[14] Чего стоит только Аватар В из «Манифеста 2045». См.ниже.
[15] Кутырев В.А. Философия трансгуманизма. Нижний Новгород. 2010. С.82.
[16] Манифест стратегического общественного движения «Россия 2045» // Россия 2045: интернет-сайт. URL: http:// 2045.ru/manifest/ (дата обращения 20. 06.2014)
[17] Манифест стратегического общественного движения «Россия - 2045»// Россия 2045: интернет-сайт. URL: http:// 2045.ru/manifest/ (дата обращения 20. 06.2014). Корявость выделенного курсивом выражения неслучайна. Она связана с головокружительной сложностью проблемы, которую обещают решить, а ее, даже, и сформулировать-то трудно… См. об этом ниже.
[18] Манифест стратегического общественного движения «Россия - 2045»// Россия 2045: интернет-сайт. URL: http:// 2045.ru/manifest (дата обращения 20. 06.2014)
[19] Как справедливо пишет на эту тему С.С.Хоружий: «…вести нас к суперинтеллекту собираются, похоже, крикливые пиарщики с куриным интеллектом и одержимые с интеллектом, развитым вдоль одной прямой линии, – убежденные, по свидетельствам, что «человек – машина из мяса, носящая в черепе компьютер»» (Хоружий С.С. Проблема постчеловека, или трансформативная антропология глазами синергийной антропологии // Философские науки. 2008, №2. С.29).
[20] С этим связана и слабость позиции В.А.Кутырева. В его книге «Философия трансгуманизма» можно встретить и слова Бог, христианство, Благо, Логос, Христос, как впрочем, и Будда и Аллах, но, очевидно, что он человек неверующий, в том смысле, что для него эти имена лишь культурно-исторические метки. Бог, вошедший в историю и действующий в ней, еще не стал для него термином его философии.
[21] Аватар: ключевые этапы проекта // Россия 2045: интернет-сайт. URL: http:// 2045.ru (дата обращения 20. 06.2014)
[22] Хотя и моделирование работы человеческих органов, таких, например, как человеческая стопа, встречается с серьезными трудностями, и для движущихся автоматов приходится применять более простые и компромиссные решения.
[23] См. мою статью: Катасонов В.Н. Информация и реальность // Наука, философия, религия. Человек перед вызовом новейших информационных и коммуникативных технологий. Сб. материалов XVI конференции «Наука. Философия. Религия». М., 2014.
[24] См.об этом мою статью: Идея актуальной бесконечности как «научная икона Божества»// Катасонов В.Н. Христианство. Культура. Наука. М., 2012.
[25] Всего того, что постигается c помощью raison de finesse (тонкий разум), как называл это Б.Паскаль ( PascalB. Oeuvres completes. Paris, 1963. P. 576).
https://bogoslov.ru/article/4273940