Июль 1960, Вашингтон, округ Колумбия.
Наконец учебная программа завершена. Последнюю неделю июля мы провели в Балтиморе, вбегая в универсальные магазины и выскакивая оттуда, преследуя наших инструкторов на занятиях по наружному наблюдению. Это было то же самое, что мы уже не раз делали в городах Вирджинии, но теперь мы вели круглосуточное наружное наблюдение; кроме того, мы тайно устанавливали подслушивающие приспособления в помещениях отеля, закладывали и изымали материалы из тайников, писали тайнописью свои донесения и провели несколько встреч со своими агентами в сложной агентурной обстановке. Несколько свободных вечерних часов большинство из нас проводило в «Оазисе» на Ист-Балтимор-стрит.
После коротких каникул я явился к Фергюсону, ион направил меня к сотруднику, ведающему личным составом в отделе Западного полушария. Тот, по-видимому, не ожидал моего появления и после двухчасового размышления назначил меня в направление по Венесуэле, которое, как я понял, состоит из начальника, секретаря и теперь меня. Мы являемся подразделением 3-го отделения отдела Западного полушария, которое ведет разведку против Венесуэлы, Колумбии, Эквадора, Перу и Боливии; кроме того, мы занимаемся вопросами, имеющими отношение к Малым Антильским островам — Арубе и Кюрасао, а также к Британской Гвиане и Суринаму. Первое отделение занимается Мексикой и странами Центральной Америки; 2-е — странами Карибского моря; 4-е — Бразилией и 5-е — Уругваем, Парагваем, Аргентиной и Чили. Кубинские дела сосредоточены в специальном отделении, а отделение полувоенных операций (похоже, это повторение варианта Гватемалы, но я не располагаю подробностями) заняло целое крыло в здании Куортерс-Ай. Все остальные подразделения отдела находятся в Бартон-Холле, возле дороги Огайо-Драйв и Потомака.
Отдел Западного полушария является единственным отделом оперативного управления, который не размещен в корпусах вдоль Зеркального пруда, и у меня все больше и больше складывается впечатление, что на этот отдел все другие смотрят свысока. По-видимому, выделение этого отдела из остальной части оперативного управления породило понятие о нем, как о некоем удельном княжестве полковника Кинга, который возглавляет отдел Западного полушария уже на протяжении нескольких лет. Другой причиной пренебрежительного отношения к этому отделу (я слышал об этом от своих коллег по курсам, которые назначены в другие отделы), очевидно, является то, что большинство руководящих сотрудников отдела — начальники отделений и резиденты на периферии — представляют собой братию из бывших сотрудников ФБР, пришедших в ЦРУ в 1947 году, когда функции разведки в Латинской Америке были переданы ФБР Центральному разведывательному управлению.
Я бы не сказал, что я без ума от порученного мне участка работы. Я получил в наследство стол, заваленный донесениями и каблограммами, по которым никто не принимал никаких мер. Разобраться во всем этом теперь просто невозможно: я без конца надоедаю другим, чтобы выяснить, что означают все эти служебные символы на документах, кто и по каким из этих бумаг должен принимать меры и что более важно, а что менее важно. Основная часть рабочего времени уходит на выяснение имен и исходных данных донесений.
Мне приходится читать донесения и исправлять их как редактору, а затем я должен направлять их для размножения и рассылки всем службам ЦРУ и тем правительственным ведомствам, которых они касаются. Из-за этой чисто канцелярской работы у меня практически не остается времени на более детальное знакомство с содержанием документов. Мне нужно начать изучать дома Венесуэлу, с тем чтобы донесения по этой стране имели для меня какой-то смысл; то же самое необходимо сделать и в отношении всей Латинской Америки. Все, что я знаю сейчас, — это то, что они презирают США, но любят доллары; мое практическое освоение этого района мира пока что состояло лишь из кратковременных развлекательных поездок в Гавану и через мексиканскую границу, а это не то, что мне следует знать в будущем как сотруднику резидентуры.
Проверка лиц еще более нудное занятие, чем обработка донесений. Первым, с кого я начал проверку, оказался некто Хосе Диас; я и не представлял себе, что это столь распространенное имя. Когда я получил ответ на запрос в архивно-учетном отделе, то оказалось, что под таким именем числилось свыше тысячи человек. Оказывается, чтобы получить сведения о нужном вам человеке, при запросе надо указывать дату и место рождения и еще кое-какие исходные данные.
Август 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия. Я, оказывается, могу получить назначение за границу раньше, чем представлял себе. Вчера утром мой начальник Хэрлоу Даффин спросил меня, не хочу ли я работать за границей. Он сказал, что в следующем месяце в Кито (Эквадор), насколько ему известно, откроется вакансия оперативного сотрудника и если я хочу, то он может кое-что предпринять, чтобы послали меня. Однако он предупредил, что здесь не принято говорить о предполагаемых назначениях и я должен держать это в секрете, пока мне официально не сообщат об этом. Итак, через месяц! Но он предупредил, что к поездке нужно подготовиться. Во-первых, я должен действительно выучить испанский язык, затем оформиться в качестве сотрудника в государственный департамент — и вообще масса деталей, которые необходимо учесть и отрегулировать до выезда.
Вчера я подобрал себе книгу и некоторые информационные материалы по Эквадору. Два дня почти все время читал эту книгу, вместо того чтобы заниматься служебными делами; очевидно, так и не оставлю ее, пока не прочту всю. В книге рассказывается о банановых республиках и об их слабом экономическом развитии. Эквадор, должно быть, является классическим примером: раздираемая внутренними противоречиями и управляемая привилегированными олигархиями, в то время как более крупные соседи отхватывали от нее огромные территории, эта страна была не в состоянии обороняться. Главным международным фактором для Эквадора является Перу и Протокол 1942 года, подписанный в Рио-де-Жанейро, по которому республика Перу отторгла от Эквадора более одной трети территории, которую эквадорцы считали до этого своей.
После революции 1895 года политику Эквадора определяла либеральная партия, присоединившаяся к консерваторам из земельной аристократии; условия же для подавляющего большинства населения остались неизменными, и в управлении страной оно по-прежнему никак не участвовало. Даже при этом эквадорская политика двадцатого века — это не просто история ожесточенной борьбы консерваторов и либералов за государственные должности, хотя это действительно так, а нечто значительно большее. В Эквадоре находится один из самых удивительных политических деятелей Латинской Америки — Хосе Мариа Веласко Ибарра, два месяца назад вновь избранный президентом страны. Его избирают президентом уже в четвертый раз, и всякий раз это происходит после перерыва, а не подряд. Два из его трех предыдущих президентств заканчивались до истечения конституционного срока в результате государственных переворотов.
Веласко является буревестником в эквадорской поли-литике, блестящим, увлекающим аудиторию оратором; сила его риторики неотразима. Он авторитарен и считает разделение власти с конгрессом делом весьма трудным. Его политику, как и его вспыльчивый темперамент, невозможно предсказывать, и по многим политическим вопросам он занимал противоречивые позиции, в результате чего получал в то или иное время поддержку всех существовавших политических партий.
В июне этого года Веласко выиграл с огромным преимуществом в числе голосов — такого успеха не имел еще ни один из кандидатов на президентских выборах — и добился этого типичным для него приемом. Выступая в качестве независимого кандидата, он произносил уничтожающие тирады против правящих олигархий, которые, как он утверждал, стояли за кандидатами от либеральной и консервативной партий, и тем самым получил широкую поддержку обнищавших масс населения. Он призывал осуществить коренные экономические и социальные преобразования, покончить с правлением олигархий и политических боссов и более справедливо распределять национальный доход. Этот популярный призыв принес ему почти 400 тысяч голосов — сокрушительную победу, а его шумные обличения Рио-де-Жанейрского протокола в ходе предвыборной кампании сделали его глашатаем эквадорского национализма.
Веласко должен вступить на пост президента в сентябре, однако в резидентуре ЦРУ в Кито никто не будет держать пари в отношении того, сколько он продержится в президентском кресле. После того как три президента последовательно завершали свой тур президентства, весьма возможно, что нестабильность президентства прекратится. Веласко имеет четыре года президентства впереди, однако, принимая во внимание тот факт, что он является семидесятым президентом за стотридцатилетнюю историю независимого Эквадора, трудно быть слишком уверенным. Я надеюсь, что буду свидетелем предстоящих событий.
Август 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия. Я знаю, что проявляю сверхнетерпение, но я думал, что сойду с ума за ту неделю, пока решали относительно моего назначения. Наконец Даффин вызвал меня и сказал, что начальник отделения Эдвин Тэррел одобрил мое назначение и что реакция в канцелярии полковника Кинга тоже благоприятная. Сотрудник, который в настоящее время занимает предназначаемую для меня должность, в сентябре переводится в Гуаякиль на должность начальника оперативной группы, и резидент ЦРУ в Кито просит о немедленной замене. Сотрудник отдела Западного полушария, ведающий кадрами, сейчас занимается тем, чтобы полностью переключить меня на изучение испанского языка с преподавателем и как можно скорее подготовить для откомандирования в Кито. Для прикрытия я буду занимать в Кито должность помощника атташе политического отдела американского посольства, что означает, что у меня будет дипломатический статус и принадлежность к государственному департаменту в качестве сотрудника загранслужбы.
Затем Даффин посвятил меня в одну тайну. Он сказал, что, согласно плану, он намечен на должность резидента ЦРУ в Кито, куда он выедет следующим летом, и поэтому он выбрал меня для направления туда. А пока что, сказал Даффин, я буду работать там с одним из лучших резидентов, которыми располагает отдел, — Джимом Ноулэндом. Даже с учетом времени, необходимого на совершенствование навыков в испанском языке, и времени, необходимого для оформления через государственный департамент, я буду в Кито, по мнению Даффина, еще до рождества.
Сентябрь 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия.
В течение нескольких недель я целые дни занимался испанским языком с преподавателем в Арлингтоне и в лингафонном кабинете. Вероятно, я буду заниматься этим до самого ноября, когда меня оформят в государственный департамент и начнутся двухнедельные курсы в институте загранслужбы госдепартамента. А пока я каждое утро захожу к Даффину и читаю материалы о положении в Эквадоре.
Вступление Веласко на пост президента прошло вопреки существующему ритуалу, так как уходящий президент Понсе Энрикес нанес ответный удар. Примерно за час до официальной церемонии Понсе передал президентскую ленту вице-президенту, который и произвел официальную передачу президентских полномочий новому президенту.
Веласко начал с осуществления двух своих планов, которые затрагивают операции резидентуры ЦРУ в Кито и другие наши интересы. Во-первых, он пытается уволить всех сторонников Понсе из правительственных органов и, во-вторых, энергично ставит вопрос о границах с Перу, объявив Рио-де-Жанейрский протокол недействительным. Сразу же после вступления в должность президента он освободил сорок восемь офицеров с занимаемых должностей и передал их в распоряжение министерства обороны. Это первый шаг к отставке, а большинство этих офицеров сторонники Понсе. Веласко приступил также к чистке государственной полиции, начав с двух полковников, которые были основными агентами нашей резидентуры в этой службе. Их арестовали и обвинили в участии в мятеже 19 марта.
Более серьезным для нас событием явился вынужденный выезд из страны оперативного сотрудника резидентуры, работавшего под прикрытием оперативной миссии США по оказанию помощи в организации службы общественной безопасности в соответствии с программой Администрации международного сотрудничества. Наш сотрудник Боб Везервэкс был в числе наиболее активных, руководя во время беспорядков 19 марта полицией; его безошибочно опознали, потому что он ярко выраженный блондин и у него очень красное лицо. Как только Веласко принял бразды правления, Везервэкс и Джим Ноулэнд, наш резидент в Кито, были поставлены в известность племянником президента и любимцем его семьи (у Веласко нет детей) Хорхе Акоста Веласко, что Везервэксу следует на время покинуть страну, чтобы не оказаться в числе преследуемых в уголовном порядке за события 19 марта. Акоста, являясь близким приятелем как Везервэкса, так и Ноулэнда, высказал это предложение только в порядке дружеского совета, а не официально. Тем не менее Ноулэнд согласился, и Везервэкс теперь находится в Вашингтоне, коротая время в ожидании лучших времен, когда он сможет вернуться в Кито.
Чисткой правительственных органов в основном руководит Мануэль Араухо Идальго, который был избран в палату депутатов от провинции Пичинча (округ Кито) и теперь является государственным министром. Он получил этот пост, когда Веласко уволил прежнего министра внутренних дел, уже через неделю после вступления на пост президента. Араухо должен был снять с себя полномочия депутата палаты, но он, очевидно, остается предводителем шаек из сторонников Веласко.
Араухо принадлежит к числу крайне левых и ярых приверженцев кубинской революции — совершенно не тот человек для занятия самого важного поста в системе внутренней безопасности. Он особенно враждебно относится к Соединенным Штатам, и сотрудники резидентуры опасаются, что Араухо может создать угрозу планам сотрудничества в сфере общественной безопасности, поскольку в его подчинении находится и государственная полиция. Возникла реальная опасность, что все наши усилия улучшить возможности правительства в деле обеспечения безопасности в связи с подготовкой к XI Межамериканской конференции, до открытия которой теперь остается только шесть месяцев, могут оказаться напрасными.
Чистка, проводимая Араухо, касается не только вооруженных сил и полиции. Гражданские правительственные учреждения также очищаются от сторонников Понсе. Этому особенно содействует аннулирование конгрессом закона о гражданской службе, принятого в бытность Понсе президентом. Очевидно, Веласко хочет занять все правительственные должности своими людьми. Заявление Веласко в его инаугурационной речи, что Рио-де-Жанейрский протокол недействителен, породило определенную напряженность и опасения, что нарастающий спор вокруг этого вопроса может поставить под угрозу Межамериканскую конференцию.
Октябрь 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия.
Документы, содержащиеся в делах штаб-квартиры, по операциям, проводимым резидентурой в Кито и подчиненной ей оперативной группой в Гуаякиле, отражают тщательный анализ агентурной обстановки, которая всегда служит основой для планирования и проведения любых мероприятий. Хотя в указанный анализ включена оценка таких факторов, как безопасность и возможности прикрытия, главное внимание в нем уделяется объектам разведки и возможностям проникновения в них.
К объектам разведки относятся: Коммунистическая партия Эквадора (КПЭ), Социалистическая партия Эквадора (СПЭ), Конфедерация трудящихся Эквадора (КТЭ), Федерация студентов эквадорских университетов (ФСЭУ), Революционный союз эквадорской молодежи (РСЭМ), враждебные элементы в правительстве Эквадора, посольство Кубы и дипломатическое представительство Чехословакии.
Движение сторонников Веласко, как гетерогенное народное движение, имеет пеструю политическую окраску от крайне правых до крайне левых. Государственный министр Мануэль Араухо Идальго является нашим наиболее серьезным противником в правительстве Эквадора, хотя и другие, такие, например, как министр просвещения и различные чиновники, занимающие менее ответственные посты, тоже представляют определенную опасность. Наш резидент и его сотрудники постоянно следят за проникновением левых в правительство и о результатах регулярно докладывают в штаб-квартиру, послу и в государственный департамент.
Кубинское посольство состоит из посла и четырех сотрудников. Резидентура в Кито не располагает конкретными данными о поддержке кубинским посольством революционных организаций Эквадора, однако открытые контакты сотрудников посольства с крайне левыми не оставляют никаких сомнений на этот счет. Араухо является их ангелом-спасителем в правительстве, и кубинцы, конечно, пользуются поддержкой левых по всей стране. Сотрудники резидентуры стремятся обзавестись агентом в кубинском посольстве, а сотрудники оперативной группы в Гуаякиле — в кубинском консульстве, состоящем из одного сотрудника. Однако главная задача ЦРУ — добиться разрыва дипломатических отношений в результате пропагандистских и политических операций.
Эквадор разорвал дипломатические отношения с Чехословакией в 1957 году, но в последнюю неделю своего президентства Понсе принял чехословацкого посла в Бразилии, и дипломатические отношения были восстановлены. По мнению резидента, в ближайшие несколько недель чехи попытаются открыть дипломатическую миссию в Кито.
Операции резидентуры в Кито и сотрудников оперативной группы в Гуаякиле направлены против перечисленных объектов, а очередность задач по их значимости и целям отражена в «Директивах по частным задачам резидентуры в Эквадоре».
Очередность А. Добывать разведывательную информацию и представлять донесения о численности, возможностях и намерениях коммунистических и других политических организаций, проявляющих враждебность к США, в том числе о международных источниках, поддерживающих их и руководящих ими, и о влиянии этих организаций на правительство Эквадора.
Задача № 1. Осуществить вербовку (или внедрение) агента или проникновение с помощью технических средств на самый высокий уровень в Коммунистическую партию Эквадора, Социалистическую партию Эквадора (особенно в ее революционное крыло), в организацию коммунистической молодежи Эквадора, в Революционный союз эквадорской молодежи и в другие, связанные с ними, организации.
Задача № 2. Осуществить вербовку (или внедрение) агента в кубинские представительства в Эквадоре или проникнуть в них с помощью технических средств.
Очередность Б. Добывать разведывательную информацию и представлять донесения об устойчивости эквадорского правительства и о силах и намерениях инакомыслящих политических группировок.
Задача № 1. Поддерживать агентов и другие источники на высших уровнях правительственной структуры, в службах безопасности и в политических организациях правящих группировок.
Задача № 2. Поддерживать агентов и другие источники в оппозиционных политических партиях, особенно среди военных деятелей, благосклонно относящихся к оппозиционным партиям.
Очередность В. С помощью пропагандистских и психологических операций: (1) распространять сведения и мнения, направленные на противодействие антиамериканской или прокоммунистической пропаганде; (2) нейтрализовать влияние коммунистов или крайне левых в основных массовых организациях или содействовать созданию или функционированию уже существующих альтернативных организаций, находящихся не под коммунистическим руководством.
Задача № 1. Распространять соответствующие пропагандистские материалы через (местные, наиболее эффективные средства массовой информации.
Задача № 2. Поддерживать демократических лидеров политических, профсоюзных, студенческих и молодежных организаций, особенно там, где коммунистическое влияние наиболее сильное (Федерация студентов эквадорских университетов, Конфедерация трудящихся Эквадора) и где демократическим лидерам можно оказывать содействие в их борьбе с подрывной деятельностью коммунистов.
Довольно трудные задачи для столь немногочисленной резидентуры в Кито и оперативной группы в Гуаякиле, хотя бюджет ЦРУ для Эквадора на текущий финансовый год предусмотрен в сумме несколько выше 500 тысяч долларов. Резидентура в Кито состоит из резидента Джеймса Б. Ноулэнда; его заместителя (эта должность вакантная и не будет занята до начала следующего года); одного оперативного сотрудника (на эту должность направляют меня); сотрудника по подготовке информационных сообщений — Джона Бэкона, который наряду с этим руководит несколькими наиболее ответственными операциями; связиста-шифровальщика; помощника резидента по административным вопросам (она ведает финансами, имуществом и иногда дублирует секретаря Ноулэнда) и секретаря-машинистки. Все сотрудники резидентуры работают под крышей политического отдела посольства, за исключением Боба Везервэкса, который работает под прикрытием миссии США по оказанию помощи в организации службы общественной безопасности.
Оперативная группа в Гуаякиле полностью занимает штат политического отделения консульства и состоит из начальника группы Ричарда Вилера (мой предшественник из Кито), оперативного сотрудника, помощника по административным вопросам, который одновременно ведает связью и шифрами, и секретаря-машинистки.
Упомянутые выше «Директивы по частным задачам» проводятся в жизнь посредством множества операций с использованием завербованных агентов. Ниже дается довольно подробное описание этих операций, сначала тех, которые проводятся резидентурой в Кито, а затем проводимых оперативной группой в Гуаякиле.