Направление тайных акций резидентуры составляют заместитель резидента Стэнли Уотсон, два сотрудника под прикрытием посольства и один под неофициальным прикрытием. В их функции входит осуществление пропагандистских акций с помощью основных мексиканских ежедневных газет, некоторых журналов и телевидения. Они также занимаются разработкой студенчества, в основном в национальном мексиканском университете, а по линии профсоюзов основное внимание уделяется руководству деятельностью штаб-квартиры Межамериканской региональной организации трудящихся латиноамериканского филиала Международной конфедерации свободных профсоюзов. Работа в профсоюзах включает также изучение при помощи агентов слушателей новой профсоюзной школы (построенной на средства ЦРУ) в городе Куэрнаваке для последующего использования их в активных мероприятиях после возвращения в свои страны. Резидентура руководит также деятельностью американского института развития свободных профсоюзов.
Хотя совместные с мексиканскими спецслужбами и другие операции обеспечивают постоянное поступление политической информации о положении в Мексике, в резидентуре имеется сотрудник под официальным прикрытием — Боб Фелдман, который полностью переключен на разработку правящей партии и мексиканского правительства. Указанный сотрудник работает в тесном контакте с чистыми сотрудниками политического отдела посольства и ведет тщательное изучение функционеров ИРП в целях вербовки. Другим объектом проникновения является отдел социальных и политических расследований министерства внутренних дел. Этот отдел, являясь частью министерства, служит главным хранилищем информации для правящей партии о политических деятелях как самой ИРП, так и оппозиции по всей стране. Объектом разработки является и министерство иностранных дел, где в настоящее время по настоянию посла резидентура свернула свою деятельность. По мнению штаб-квартиры и резидентуры, прикрытие олимпийского атташе как раз позволит вести разработки в МИДе и в других правительственных учреждениях. При успешной вербовке агентов в ИРП и в мексиканском правительстве можно будет хорошо сбалансировать деятельность как агентов в совместных с местными спецслужбами операциях, так и отдельных агентов-информаторов в односторонних операциях. В настоящее время в олимпийском организационном комитете в качестве помощника председателя по вопросам связи с печатью работает агент резидентуры Рафаэль Фусони, который уже использовался некоторое время в разработке правительственных учреждений Мексики.
Резидентура в Мехико, несмотря на широкие масштабы оперативной деятельности и многочисленный персонал, хорошо известна своей отличной организацией. Два административных сотрудника и секретарь выполняют финансовую и хозяйственную работу, но и сам резидент Уин Скотт уделяет много внимания как оперативной, так и административной деятельности резидентуры. Каждый сотрудник должен оставлять у дежурного сведения о том, куда он направляется и когда вернется. Утренние опоздания не допустимы. Сотрудники обязаны своевременно отвечать на шифровки и письма, разрабатывать оперативные планы и другие документы. В целом мексиканская резидентура — это крупное подразделение с годовым бюджетом 5,5 миллиона долларов и пятьюдесятью штатными сотрудниками.
В резидентуре имеется информационное направление, состоящее из одного старшего сотрудника и помощника. Они обрабатывают всю получаемую резидентурой информацию, которая может представить интерес для штаб-квартиры или других резидентур, подготавливают информационные сообщения и ведут соответствующие досье.
Учетно-архивное направление резидентуры — самое большое и наиболее эффективное из всех существующих в резидентурах в Латинской Америке и, как говорят, считается гордостью Скотта. В нем имеются подробнейшие досье на тысячи мексиканцев и иностранцев, проживающих в Мексике, объектовые и тематические дела и обширная справочная картотека. В этом направлении работают квалифицированный специалист с двумя постоянными помощниками и четыре жены сотрудников резидентуры.
Естественно, что такая большая резидентура не может пользоваться прикрытием госдепартамента более чем для половины своих сотрудников. Некоторые из секретарей и помощников, работающие в мексиканской резидентуре, находятся в Мексике на правах туристов или включены в штаты посольства как местные служащие. Другие работают в резидентуре как туристы, представители фирм, бизнесмены и даже как пенсионеры. Неуязвимое прикрытие для сотрудников резидентуры — это трудная проблема, но ее, как правило, решают быстро и надежно. Близость Мексики к Соединенным Штатам, исключительно хорошие отношения между резидентурой и мексиканским правительством, а также многочисленный наплыв туристов из США позволяют решать эту проблему так, как вряд ли было бы возможно в других странах.
15 января 1967 года, Вашингтон, округ Колумбия. Опять отсрочка в решении вопроса, поеду ли я и когда в Мехико под олимпийским прикрытием. В настоящее время все внимание отдела стран Западного полушария сосредоточено на резидентуре в Монтевидео, где начались приготовления к конференции президентов стран — членов ОАГ, которая должна состояться в Пунта-дель-Эсте в апреле месяце и на которой будет присутствовать президент Джонсон. В нашем отделе создана оперативная группа в целях выделения дополнительных сотрудников в резидентуру в Монтевидео для организации специальной базы в Пунта-дель-Эсте и отработки взаимодействия с секретной службой Белого дома. Руководитель созданной в штаб-квартире группы Джон Ханке сообщил мне, что резидентура в Монтевидео прислала просьбу о том, чтобы я вернулся в страну для поддержания контактов с полицией. Старый бюрократ Кауфман не хочет, однако, чтобы мое место пустовало дольше, чем необходимо, поэтому он старается по мере возможности оттянуть мой отъезд. Меня не слишком привлекает перспектива вновь иметь дело с Отеро и его подручными, но снова побывать в Монтевидео — это намного интереснее, чем работать в штаб-квартире.
Перед тем, как выехать, мне предстоит закончить оформление двух новых сотрудников, направляемых в Мехико для работы под неофициальным прикрытием против советских учреждений. Один из них — агент, работающий по контракту, — занимался подготовкой групп для переброски на Кубу морским путем: он руководил специальной базой, расположенной на острове недалеко от Майами. Второй — Джек Киндши — кадровый сотрудник, переведенный на работу в Мехико из резидентуры в Стокгольме. Его положение эксперта по связи с общественностью в фирме «Роберт Муллен К0» в Мексике останется таким же, каким оно было в Швеции. В мое отсутствие работа на моем участке будет поручена Брюсу Беркмансу, недавнему выпускнику курсов профессиональной подготовки (бывшие начальные курсы спецподготовки сотрудников ЦРУ). Беркмане — бывший морской пехотинец; через несколько месяцев его направляют в Мексику для работы против компартии, чем он сейчас и занимается здесь, в нашем отделении. Он будет работать под неофициальным прикрытием в качестве консультанта по вопросам рынков и сельского хозяйства.
1 марта 1967 года, Монтевидео. Если Джонсон будет убит, то это произойдет не вследствие слабой охраны. Наша оперативная группа здесь выросла почти до шестидесяти сотрудников штаб-квартиры и других резидентур. В каждом уголке служебных помещений резидентуры стоит или письменный стол, или стол для пишущей машинки. В Пунта-дель-Эсте организована база в здании недалеко от места, где остановится Джонсон, и почти рядом с отелем, в котором состоится конференция.
Передовая группа секретной службы Белого дома организовала в резидентуре рабочий кабинет для быстрой обработки разведывательных сообщений, которые мы получаем из многих других резидентур и от наших источников здесь. Главная задача состоит в том, чтобы получать данные о возможных попытках покушения, подготавливаемого здесь или в других странах. Все резидентуры Западного полушария сообщают о передвижении левых экстремистов или об их исчезновении из поля зрения. Две секции оперативной группы заняты обработкой большей части этой информации и другими вопросами подготовки совместно с уругвайскими силами безопасности.
Направление резидентуры, возглавляемое Бобом Рифом, занимающееся операциями против компартии, тщательно изучает досье на всех уругвайских граждан, известных своей левой ориентацией, которые могли бы представить угрозу безопасности Джонсона или других президентов. Избегая передачи информации, которая могла бы подвергнуть опасности наши источники, сообщения для полицейской разведки готовятся параллельно со списками-подозрительных лиц, рассылаемыми в контрольные пункты в различных зонах от Монтевидео до Пунта-дель-Эсте. Группа связи, в которую включили и меня, составляет эти сообщения на испанском языке и направляет их Отеро в штаб-квартиру полиции. В нормальных условиях мы не передавали бы в полицию информацию, полученную от наших ценных источников, поскольку вероятность того, что она станет достоянием противника в результате несовершенства системы обеспечения секретности в полиции, слишком велика. Но сейчас мы сознательно идем на риск ввиду высокой степени ответственности.
В эти сообщения включаются аргентинцы, парагвайцы, бразильцы и другие иностранцы, не проживающие в Уругвае, но могущие представить опасность, и досье в управлении Отеро разбухают не по дням, а по часам. К концу месяца полиции было передано несколько сотен таких сообщений от наших источников в Монтевидео и в других резидентурах.
2 апреля 1967 года, Монтевидео. Каждый день до резидентуры доходят все новые и новые истории о планах террористов напасть, подбросить бомбу, отравить или просто сорвать конференцию. Проверка этих историй свела меня с множеством различных людей, иногда вкупе со сверхстарательными агентами секретной службы Белого дома, стремящимися добиться правдивых показаний с помощью пыток. К одной из этих историй нельзя было отнестись невнимательно, и всю последнюю неделю я пытаюсь разобраться в ней.
Первоначальное сообщение было получено от агента резидентуры в Буэнос-Айресе. Он имел контакт с террористической группой Джона Уильяма Кука. Последний является известным крайне левым перонистом. В сообщении говорилось, что Кук с неизвестным числом своих сообщников намерен приехать в Монтевидео до начала конференции, с тем чтобы проникнуть в охраняемый район Пунта-дель-Эсте для организации взрывов и других террористических актов. Агенту не известны имена лиц, сопровождающих Кука, но он якобы знает, что террористы намерены действовать из номера, снятого Куком в отеле «Рамбла» — обветшалом двадцатиэтажном здании в Поситосе.
Не передавая эти данные полиции, которая могла поставить под угрозу агента, мы решили попытаться проверить сообщение и обратиться в полицию лишь тогда, когда Кук уже прибудет в город. Через группу наружного наблюдения я снял номер в отеле на том же этаже, где расположен номер Кука, и вызвал из резидентуры в Буэнос-Айресе Фрэнка Шерно, технического специалиста, обслуживающего наш регион. Две ночи Шерно безуспешно пытался открыть дверь в номер Кука, используя ручной батарейный вибратор с набором отмычек. Затем он изготовил ключ, но, для того чтобы подогнать его, потребовалось еще три ночи. К этому времени неоднократные переходы от нашего номера к номеру Кука вызвали подозрения лифтеров, а служащие в вестибюле громко обсуждали вопрос о том, что делают трое мужчин, проводящие ночь за ночью в комнате на двоих. Я начал все больше опасаться, что управляющий гостиницей сообщит в полицию, что могло бы расшифровать перед Отеро одного или двух агентов из группы наружного наблюдения.
Тем не менее прошлой ночью Шерно все же открыл номер Кука. Мы вошли, тщательно проверив, нет ли у двери каких-нибудь ловушек, и обнаружили в большой комнате деревянный ящик, в котором могли находиться винтовки или другое ручное оружие. Ящик был забит гвоздями и перевязан, но в одном углу доски отставали, и я разглядел внутри книги, журналы и другие печатные материалы, возможно служившие маскировкой или упаковкой более важных предметов. Я решил не трогать ящик, но мы установили два батарейных радиопередатчика — один в матрасе кровати и другой над гардинами, а в своем номере — приемники и записывающую аппаратуру для агентов группы наружного наблюдения, которые посменно будут выполнять функции операторов.
Утром из Буэнос-Айреса была получена шифровка со вторым сообщением агента. Он докладывал, что сегодня сюда приезжает дочь Кука и что она, возможно, остановится в его номере, а другие, видимо, вскоре последуют за ней. Я обсудил вопрос о ящике с начальником секретной службы Белого дома, который предложил использовать портативный рентгеновский аппарат, применяемый секретной службой для проверки подарков президенту Джонсону. Сегодня со мной в гостиницу направится агент секретной службы, который работает этим аппаратом, и мы выберем время для нового проникновения в номер Кука. После обеда действительно приехала дочь Кука со своим любовником. Группа наблюдения установит за ними слежку, когда они выйдут из здания, и будет докладывать нам по радио об их возвращении. В это время мы войдем в номер Кука и сделаем рентгеновские снимки ящика. Надеюсь, что лифт в этом отеле сможет поднять наш «портативный» аппарат, независимо от того, как мы его скрытно дотащим до него. Любой, кто помешает нам, получит порцию радиации, достаточную чтобы зажарить его спинной мозг.
4 апреля 1967 года, Монтевидео. После того как мы довольно долго слышали лишь звуки пружин матраса, микрофоны наконец зафиксировали, что дочь Кука со своим другом покинули номер. С большим трудом мы втащили туда рентгеновский аппарат, сняли свинцовую защиту и включили питание. С каждым снимком — мы должны были сделать их несколько, так как ящик значительно длиннее, чем пленка в аппарате, — напряжение слабело и освещение тускнело, и я подумал, что мы устроим замыкание, однако довольно скоро мы вернулись вместе с аппаратом в свой номер.
Оператор и я доставили аппарат обратно в резидентуру и проявили пленки — к счастью, на них ничего не оказалось, кроме изображения гвоздей. Днем того же числа парочка уехала в Буэнос-Айрес, не обмолвившись ни единым словечком о возможном прибытии кого-нибудь еще или даже о конференции. Они спокойно процелц время, поделившись при этом с нашими операторами кое-каким опытом. В своем донесении я предложу выдать специальную премию агенту за богатое воображение.
В течение заключительного периода составление докладов и списков для полицейской службы безопасности стало отнимать большую часть времени. Теперь мы начали подготовку мероприятий по обеспечению безопасности Джонсона во время прибытия в аэропорт Монтевидео и перелета на вертолете в Пунта-дель-Эс-те. Джон Хортон, резидент, будет находиться у места остановки самолета вблизи диспетчерского здания, там же будут агенты секретной службы Белого дома. Десять других оперативных работников ЦРУ займут стратегически важные посты в самом здании аэропорта. Каждый из нас будет наблюдать за определенными окнами и заботиться о том, чтобы они оставались закрытыми. Я буду находиться на крыше здания аэропорта, как раз под командно-диспетчерским пунктом. Каждый член группы снабжен радиопереговорным устройством для связи с другими членами группы в аэропорту, я же буду вооружен еще одним, более мощным передатчиком, предназначенным для посылки детальной информации в резидентуру. На основе моих сообщений резидентура будет незамедлительно информировать Вашингтон о времени появления самолета Джонсона в зоне прямой видимости, моменте приземления, об остановке, выходе президента и церемонии встречи, а также о посадке в вертолет, взлете и уходе его из поля зрения. Другие сообщения поступят от сотрудников, находящихся в машинах на шоссе к Пунта-дель-Эсте, — практически вертолет Джонсона всегда будет в поле зрения сотрудников ЦРУ с момента взлета в Монтевидео до посадки в Пунта-дель-Эсте, на всем семидесятимильном пути. С момента прибытия Джонсона в Пунта-дель-Эсте проблема обеспечения его безопасности упростится благодаря ограничениям передвижений в этой зоне, использованию специальных опознавательных значков и принятию других мер предосторожности. Поскольку президент Джонсон прибудет одним из последних, у нас будет возможность практиковаться в течение двух дней на других прибывающих президентах.
14 апреля 1967 года, Монтевидео. Приезд Джонсона три дня назад и его сегодняшнее отбытие прошли великолепно. На банкете в резидентуре по этому случаю Хортен передал мне шифровку из штаб-квартиры с приказом немедленно возвратиться, чтобы подготовиться к командировке в Мехико под прикрытием олимпийского атташе. Сегодня я попробую добыть место на один из транспортных самолетов ВВС, направляющихся в Вашингтон.
30 апреля 1967 года, Вашингтон, округ Колумбия. Пока я находился в Монтевидео, ЦРУ и государственным департаментом было принято несколько решений, касающихся работы на Олимпиаде. Билл Бро, начальник отдела Западного полушария, отнесся к идее посылки меня в Мехико равнодушно, потому что, будучи резидентом в Токио во время Олимпийских игр 1964 года, пришел к выводу, что смягчение политических противоречий, неизбежное в случае культурных событий такого масштаба, будет препятствовать успеху вербовочной работы. По мнению Бро, я смогу оправдать время с настоящего момента до конца следующего года, попусту затраченное на самой Олимпиаде, только в случае, если останусь в Мехико после закрытия Олимпийских игр.
С другой стороны, Дейв Мэрфи, начальник отдела стран советского блока, полагает, что мягкая политическая атмосфера поможет мне проникнуть в круги, которые в иных условиях недоступны правительственному чиновнику США. Кроме того, резидентура в Мехико не имеет прямых контактов между своими сотрудниками и советскими представителями. Поскольку я уже известен советским представителям в Монтевидео, мне будет легче установить отношения с представителями СССР и других социалистических стран, которые занимаются в своих посольствах вопросами, связанными с проведением Олимпийских игр. Резидентура в Мехико разделяет идею Мэрфи об использовании мероприятий по подготовке к Олимпийским играм для вербовки агентов в ИРП и в мексиканском правительстве.
Разногласия между Бро и Мэрфи были разрешены в мою пользу, но затем возникла новая проблема. Посол поставил в качестве условия принятия меня на работу в посольство заверение его в том, что я никогда не был известен полиции латиноамериканских стран как сотрудник ЦРУ. Кауфман, начальник мексиканского отделения штаб-квартиры, приказал мне написать меморандум за подписью Бро, заверяющий госдепартамент в том, что я не известен никакой полиции. При этом Кауфман сказал, что, если по этому поводу возникнут какие-то претензии в будущем, мы заявим, что любой представитель полиции этих стран, знающий о моей — работе в ЦРУ, является прежде всего платным агентом ЦРУ, а уж потом сотрудником полиции.
Отрадным моментом является решение посла о том, что ему необходимо иметь двух атташе по вопросам Олимпийских игр. Вторым атташе будет Дейв Карраско, бывший тренер сборной баскетбольной команды американского университета, возглавляющий в настоящее время спортивную программу «Корпуса мира» в Эквадоре. Очевидно, я буду его заместителем, и это значительно поможет мне, так как он действительно известен в спортивном мире. Более того, он родился на границе с Мексикой и с давних пор имеет друзей в мексиканских спортивных кругах. В следующем месяце Карраско приедет в Вашингтон для консультаций в госдепартаменте, а также для бесед с Кауфманом и со мной. Если не произойдет других задержек, мы должны открыть олимпийский отдел в посольстве в июне.
Луис Варгас, мой старый знакомый, директор иммиграционной службы в Монтевидео, находится сейчас здесь вместе с женой в поездке, которую оплачивает резидентура ЦРУ, — награда, рекомендованная мной в прошлом году, за его помощь нам в деле выдворения из страны и в других акциях против СССР, ГДР, ЧССР и Северной Кореи.
5 июня 1967 года, Вашингтон, округ Колумбия. Мы решили, что Дейв Карраско должен приехать в Мехико на неделю или две раньше меня, а пока он утрясает свои личные дела, я вернулся к бумажной рутине в мексиканском отделении.
Я только что прослушал двухнедельный курс, предназначенный для сотрудников, работающих против Советов, организованный отделом подготовки ЦРУ, но в действительности контролируемый отделом стран советского блока. Я должен был пройти этот курс в прошлом году, но уклонился под предлогом нехватки работников в мексиканском отделении. На этот раз подходящего предлога у меня не было.
Отдел стран советского блока добился определенных успехов в проведении этого курса лекций — он убедил начальника оперативного управления сделать этот курс обязательным не только для сотрудников, которые будут принимать участие в операциях против СССР и социалистических стран, но и для всех резидентов и их заместителей, работающих в странах, где имеются представительства СССР. Поскольку подразумевалось, что я буду поддерживать личные контакты с советскими представителями, я не мог отказаться от занятий на этих курсах.
Указанный курс является последним достижением в ЦРУ в вопросах вербовки и склонения к невозвращению советских граждан. Он основан большей частью на идеях и теориях Дейва Мэрфи, начальника отдела стран социалистического блока, весьма противоречивых идеях из-за догматического подхода к этим вопросам Мэрфи и его подчиненных, а также из-за отсутствия конкретных положительных результатов. Большинство сотрудников, слушавших этот курс, были из других географических отделов, а не из отдела стран социалистического блока, но мы просто воздерживались от открытого выражения своего несогласия, зная, что этот отдел взял бы на заметку инакомыслящих, а, принимая во внимание вес отдела в оперативном управлении, такая ересь рано или поздно отразилась бы на нашем положении.
В курсе обучения отсутствуют лекции и занятия по трудам Маркса, Ленина и других коммунистических теоретиков и вождей, зато нам предстояло изучить толстую книгу по истории России. Этот курс основан на знакомстве с современной советской действительностью и на том, как использовать полученные знания в наших целях, то есть как склонить советских людей к измене, вынуждая их шпионить против своей страны.
Но как добраться до этих советских людей, наиболее интересными из которых являются члены КПСС? Сравнительно доступны и уязвимы те из них, кто работает в каком-либо качестве в западных странах, — более 25 тысяч человек плюс находящиеся за границей в краткосрочных командировках и поездках. Обычно доступными являются те, кто работает в дипломатических и торговых представительствах и миссиях технической помощи, включая военный персонал, но особую важность представляют советские ученые, которые выезжают за границу на различные конференции и конгрессы. Из советских людей, находящихся в командировке за границей в течение нескольких лет, наиболее доступными для контактов являются дипломаты.
Главный упор в курсе по операциям против Советов, принимая во внимание неоценимое значение вербовки советского человека, который готовится вернуться в Советский Союз, делается на изучение организаций советских колоний в некоммунистических странах и оперативных программ ЦРУ по обнаружению в их составе уязвимых и недовольных лиц. Среди советских людей, согласно этой теории, наверняка есть готовые встать на путь невозвращенчества, и цель ЦРУ состоит в том, чтобы определить их и соответственно обработать. Чем дольше такой человек будет работать, прежде чем «исчезнуть» и направиться в США (еще лучше, если он согласится вернуться в СССР), тем больше возможностей эффективно использовать его. Но сначала нужно выявить кандидатов.
Большинство операций ЦРУ против советских колоний за границей проводится в целях получения регулярной и полной информации о советских людях в данных странах. Систематичность накопления информации составляет основу, необходимую для того, чтобы иметь подробные данные на любого человека и в любой момент. Типичные операции в странах некоммунистического мира подобны тем, которые мы проводим в Мексике и в Уругвае, а именно: контроль за выездом и въездом, получение паспортных и биографических данных и фотографий; наблюдательные посты для дополнительного фотографирования, анализа взаимоотношений внутри колоний и поддержки групп наружного наблюдения; наблюдение в целях выяснения открытой и тайной деятельности; подслушивание телефонных разговоров для изучения взаимоотношений и получения общей информации; установка подслушивающих устройств в помещениях в целях сбора общей и секретной информации.
Чем теснее агент-наводчик установит личные взаимоотношения с советскими людьми, тем лучше резидентура сможет оценить их уязвимость. Довольно часто наилучшими агентами-наводчиками оказываются сотрудники представительств других коммунистических стран, работающие в том же городе, что и объект разработки из советских граждан; обычно они вербуются для работы против Советов на основе националистических побуждений. Подобными агентами-наводчиками могут быть и дипломаты третьих стран, местные политические и правительственные служащие, а также лица, имеющие общие с советскими людьми увлечения. Агенты-двойники используются в основном для выявления советских разведчиков, накопления данных об их профессиональной компетентности и личных качествах, а также для раскрытия поставленных перед ними задач и вынуждения их работать вхолостую.
Задача агентов-наводчиков состоит в том, чтобы подготовить для недовольных советских граждан каналы измены — мосты для перехода на сторону противника, которые они могут постепенно подготовить в период психологического созревания. Агенты-наводчики — это люди, которым советский человек может довериться, если в нем созрела внутренняя потребность довериться кому-то. После нескольких часов, месяцев или даже лет знакомства агент-наводчик может проявить инициативу и начать ту или иную политическую дискуссию. Первое правило в этой игре — никогда не чернить СССР или то, что связано с ним. Главное — это провести грань в сознании разрабатываемого объекта между Советским Союзом — отечеством и Советским Союзом — территорией, подчиненной КПСС, то есть отделить правительство от народа и страны. Один из эффективных и надежных методов состоит в восхвалении русских культурных традиций и одновременном выражении тревоги в отношении положения диссидентских писателей и художников.
Тайные операции против русских также различны. ЦРУ глубоко вовлечено в систему «самиздата» для того, чтобы получать диссидентскую литературу из СССР для публикации и выпуска запрещенных в СССР книг. Много внимания уделяется также разоблачению подрывной деятельности Советов за границей и периодической антисоветской пропаганде в целях воспитания у местного населения неприязни к русским. Постоянно практикуются выдворения советских представителей, чтобы «доказать» их подрывную деятельность.
В курс по операциям против Советов входит также обзор мероприятий по поддержанию в готовности комиссии по Делам перебежчиков в посольствах США и по принципам обращения с ними: добиваться того, чтобы советский перебежчик продолжал работать на своем месте, как будто ничего не произошло, с тем чтобы использовать его для установки подслушивающих устройств и выкрадывания секретных документов; заранее подготавливать безопасные места для содержания перебежчиков до отправки их в США; предвидеть бурную реакцию советского представительства; быть готовым к организации беседы советских представителей с перебежчиком; разрабатывать планы первоначального опроса перебежчика; предусматривать порядок вывоза перебежчика из страны на военном самолете.
В первую неделю июля я еду в Мексику.
15 июля 1967 года, Мехико. Крыша олимпийского атташе прекрасна. Дейв и я посетили многочисленные организации, связанные с подготовкой Олимпиады, и встречались с их руководителями: оргкомитет Олимпийских игр, мексиканский олимпийский комитет и недавно открытый большой олимпийский тренировочный центр для мексиканских спортсменов, мексиканская спортивная конфедерация и федерации отдельных видов спорта. Мы проработали всего лишь пять дней, а перед нами уже открылись отличные возможности контактов с огромным числом самых различных людей.
Оперативный состав резидентуры — от Уина Скотта и ниже — полон надежд на то, что мое олимпийское прикрытие поможет им на их конкретных участках работы. Скотт посоветовал мне установить сначала контакты как можно с большим числом людей с тем, чтобы закрепить свое положение под крышей. Сотрудники направления, занимающегося социалистическими странами, в кабинете которых я получил стол и машинку, заинтересованы главным образом разработкой возможных новых агентов-наводчиков в окружении их объектов и установлением мною прямых контактов с занимающимися Олимпиадой советскими представителями и представителями других соцстран. Направление, проводящее операции против компартии, ожидает от меня вербовочных наводок для проникновения в революционные организации, в то время как направление тайных акций нуждается в установочных данных на аккредитованных при оргкомитете журналистов для возможного использования их в качестве агентуры в пропагандистских операциях.
Направленцам по совместным операциям с местными спецслужбами необходима информация о советском олимпийском атташе и об олимпийских атташе других социалистических стран, которая может быть передана мексиканцам, а направленны по разработке мексиканских правительственных организаций ждут, что я дам им наводки на потенциальных агентов для проникновения в Институционно-революционную партию и в мексиканское правительство. Кубинское направление, которое, вероятно, более других нуждается в агентуре, требует характеризующих данных на кубинского олимпийского атташе, на левые элементы в олимпийской среде, которые, возможно, поедут на Кубу, и на любого другого, кто может заинтересовать кубинцев. Короче говоря, все сотрудники резидентуры считают мою олимпийскую крышу весьма обещающей для решения стоящих перед ними задач.
13 декабря 1967 года, Нью-Йорк. События за последние месяцы претерпели неожиданные изменения. Дейв принял на себя ответственность за оказание поддержки от имени посольства США осуществлению олимпийской культурной программы, которая, по мнению мексиканцев, будет иметь почти такое же значение, как и спортивная программа. Оргкомитет Олимпийских игр считает, что Мексика, несмотря на приложенные в последние годы значительные усилия в области подготовки спортсменов, окажется где-то в конце списка стран, завоевавших олимпийские медали. Отчасти в целях компенсации этого недостатка, а отчасти чтобы выделиться в другом отношении, оргкомитет выдвигает впечатляющую годовую культурную программу — двадцать культурных мероприятий, соответствующих двадцати спортивным мероприятиям, но не входящих в программу соревнований. Официально оргкомитет пригласил все национальные олимпийские оргкомитеты принять участие в мероприятиях культурной олимпийской программы. Однако многие национальные оргкомитеты, в том числе и оргкомитет США, не готовы к участию в такой широкой программе. Ответ на инициативу оргкомитета оказался слабым, поэтому последний обратился за помощью к посольствам, находящимся в Мехико.
Отдел нашего посольства, занимающийся вопросами культуры, интереса к этой программе практически не проявил, поэтому оргкомитет выделил своего представителя специально для связи с Дейвом и со мной с тем, чтобы расширить участие в культурной программе США, особенно американского правительства. Я никогда не думал, что мне придется выполнять обязанности атташе по культуре, но Дейв попросил меня взять на себя часть мероприятий по этой программе. С тех пор я стараюсь пробудить интерес в Вашингтоне, и вообще в США, к тому, чтобы направить на проводимые оргкомитетом мероприятия поэтов, театральные и эстрадные коллективы, народные ансамбли, принять участие в филателистических и других выставках, кинофестивалях, выставках по атому, исследованию космоса и в других мероприятиях.
Мне не хотелось заниматься по просьбе Дейва работой по культурной программе, поскольку она наверняка поглотит все время любого занимающегося ею. Однако, проверив по картотеке резидентуры сотрудников культурной программы оргкомитета, я сразу обнаружил преимущества этой работы: почти все работники секции по культуре оргкомитета оказались известными левыми, поддержание знакомства с которыми американским официальным представителям всегда весьма затруднительно, так как это вызывает подозрения. Однако олимпийская атмосфера мира и братства и острая нужда оргкомитета в поддержке американским правительством открыли передо мной двери к широкому кругу лиц, представляющих интерес для различных направлений резидентуры. Более того, возложенные на меня новые, поглощающие все время обязанности позволят мне под благовидным предлогом избегать проведения вербовочной работы. Пока резидентура очень довольна моей деятельностью, потому что я регулярно встречаюсь с советскими олимпийскими атташе, а также с сотрудниками олимпийских комитетов ЧССР, ПНР и Югославии.
Другое непредвиденное событие — это серьезные и укрепляющиеся взаимоотношения с женщиной, которую я встретил в оргкомитете. Выбрав момент, я сказал ей, что когда-то работал в ЦРУ; несмотря на ее бурную реакцию, она согласилась продолжать встречи со мной. Она является одной из левых среди сотрудников, занимающихся осуществлением культурной программы, и, как и многие другие, с большой горечью считает, что в казни Че Гевары повинно ЦРУ.
20 июня 1968 года, Мехико. Еще одна карьера сотрудника ЦРУ подходит к концу. Это случилось несколько раньше, чем я ожидал. На днях Поль Диллон пригласил меня на чашку кофе и сказал, что Скотт просил его сделать мне следующее предложение. Он заявил, что резидентура очень довольна моей работой и что Скотт хотел бы перевести меня после Олимпийских игр в политическое направление резидентуры, где в ближайшие два-три года я смогу заниматься вербовкой агентов и принимать участие в других оперативных мероприятиях резидентуры, к которым я вполне подготовился после приезда в страну в прошлом году. Они настойчиво предлагают, чтобы я завербовал кого-нибудь из деятелей Институционно-революционной партии, таких, например, как Алехандро Ортега Сан Висенте, генеральный секретарь олимпийского оргкомитета и бывший начальник отдела политических и социальных расследований МВД Мексики, того, по существу, отдела, в котором сосредоточена информация о членах ИРП. Скотт заявил также, что он поможет мне получить новое повышение по службе и что посол одобрил его предложение.
Я сказал Диллону, что благодарен за предложение, но что планирую подать после Олимпийских игр в отставку, вторично жениться и остаться в Мексике. Он буквально опешил, потому что я никому в резидентуре об этом еще не говорил. Позднее я Поговорил со Скоттом и написал для штаб-квартиры докладную записку, в которой изложил свои намерения. Я предусмотрительно сослался на личные обстоятельства как на основной мотив своего решения, чтобы никто не обвинил меня в причинении ущерба интересам государственной безопасности.
Я почувствовал огромное облегчение, после того как официально объявил о намерении уйти в отставку. Возможно, мне следовало бы сделать это по возвращении из Монтевидео, потому что с момента прибытия в Мексику я находился в постоянном напряжении, как будто все время скрывал что-то, был нечестным в нечестной ситуации.
Культурные мероприятия помогли преодолеть расхождения во взглядах; хотя я выполнял скорее организаторские, чем творческие функции, мой опыт в достаточной мере подтвердил возможность облегчить боль возрастающей разобщенности, ощущение обмана и изоляции. Кто знает, хватило бы у меня без этого опыта решимости отказаться от безопасности и удобств, обеспечиваемых работой в ЦРУ? В штаб-квартире и в резидентурах, как всем нам известно, есть много сотрудников, которые давно уже не верят в то, что они делают, которые продолжают работать только для того, чтобы дотянуть до пенсии, — циничные и ожесточившиеся люди, беспокоящиеся лишь о том, чтобы избежать ответственности и не прикладывать никаких усилий. Я, по крайней мере, не буду одним из таких, что бы из-за этого ни произошло.
1 августа 1968 года, Мехико. На прошлой неделе неожиданно вспыхнула конфронтация между студентами и университетскими лидерами, с одной стороны, и правительством — с другой. Она началась с беспорядков, возникших 26 июля, когда уличная демонстрация по случаю годовщины кубинской революции столкнулась с контрдемонстрацией и вылилась в протест против мексиканского правительства.
Через два дня полиция ворвалась в здание национального мексиканского университета, а на следующий день студенты устроили бунт, вызвавший суровые полицейские репрессии. Три дня назад возникли новые уличные беспорядки и бунт распространился на провинциальные университеты в городах Вилья-Эрмоса и Халапа. Сегодня в Мехико прошла мирная демонстрация, в которой участвовали пятьдесят тысяч человек во главе с ректором национального университета.
Первоначальные неопределенные лозунги переросли в более обоснованные политические требования, подсказанные студентам национальным забастовочным комитетом, находящимся под сильным влиянием бывших лидеров национально-освободительного движения и Национального центра демократических студентов, которые в свою очередь находятся под влиянием мексиканской компартии. Все эти выступления являются стихийной народной демонстрацией против полицейского насилия с ясной тенденцией протеста против монополии ИРП на власть и традиционного прислуживания привилегированным слоям. Требования, сформулированные забастовочным комитетом, не приемлемы для правительства, но, несмотря на это, популярны: увольнение высших чинов полиции, расформирование подразделений для подавления так называемых массовых беспорядков, отмена понятия преступления, называемого «разложением общества», и компенсация раненым и семьям погибших — с 26 июля по меньшей мере восемь студентов убито, 400 ранено и 1000 арестовано.
Правительство со своей стороны было вынуждено несколько раз привлекать воинские части в тех случаях, когда полиция оказывалась не в состоянии справиться с поставленной задачей. Луис Эчеверрия, коллега Уина Скотта по совместным операциям, как министр внутренних дел несет ответственность за восстановление порядка, но пока он только усугубил положение. Он публично обвинил Национальный центр демократических студентов и молодежное крыло мексиканской компартии в учинении массовых беспорядков, что только отчасти соответствует действительности, ибо вина лежит и на других демонстрантах, и на полиции. Эчеверрия, кроме того, утверждает, что пять инструкторов по организации мятежей из Франции и другие коммунистические агитаторы организовывали повстанческое движение из-за границы. Никто не верит в эту чепуху, которая ставит правительство в смехотворное положение и еще более затрудняет достижение компромисса. Если Эчеверрия не умерит свой пыл, ситуация ухудшится еще больше.
В прошлом месяце я совершил поездку в Вашингтон и Нью-Йорк для отработки некоторых деталей участия в культурной программе, поддерживаемой государственным департаментом. В Вашингтоне Жанет не только не согласилась с тем, чтобы я взял сыновей на Олимпийские игры, но еще и препятствовала моей встрече с ними. Я решил взять их в Мексику, несмотря ни на что, и попросил своего адвоката позвонить ей, когда мы были с ними уже в полете.
Последовал скандал между ЦРУ и госдепартаментом, между послом и Скоттом, все они приказывали мне послать детей обратно, поскольку Жанет угрожает разоблачить меня как сотрудника ЦРУ. Я отказался и предложил уволить меня, сказав при этом, что имею право держать своих детей при себе, будь то в Мексике или где-либо еще. Кроме того, угроза разоблачения, как мне кажется, — блеф.
1 сентября 1968 года, Мехико, Большую часть августа правительство занимало довольно мягкую позицию по отношению к проходящим демонстрациям. 27 августа около 200 тысяч демонстрантов выступили с протестом по поводу финансовых затрат Мексики в связи с Олимпийскими играми, которые составят, по крайней мере, 175 миллионов долларов. Поворотный пункт в политике правительства произошел на следующий день, когда была разогнана крупная демонстрация, проходившая на главной площади в центре города. 29 августа появилось еще около трех тысяч демонстрантов, которых также разогнали. Сегодня в своем ежегодном послании стране президент Диас Ордас упомянул о возможности использования вооруженных сил для обеспечения проведения Олимпийских игр. Вместе с тем он обещал пересмотреть статьи уголовного кодекса, касающиеся преступления, называемого «разложением общества». К своим требованиям забастовочный комитет добавил требование освободить политических заключенных, а Диас Ордас решился заявить в своей речи, что в Мексике политических заключенных нет. Лживое, как всем известно, и потому смехотворное заявление.
В резидентуре направленцы по операциям в компартии занимались получением от своих агентов информации о планах забастовочного комитета и о позиции коммунистов и других крайне левых групп. Основные данные такой разведывательной информации сообщаются Диасу Ордасу и Эчеверрии для использования силами безопасности. Я вновь чувствую себя как бы в Эквадоре или в Уругвае, но счастлив, что не работаю теперь в интересах правительства.
19 сентября 1968 года, Мехико. Единственно сколько-нибудь значимой демонстрацией в этом месяце был молчаливый марш-протест в день открытия Диасом Орда-сом новых олимпийских спортивных сооружений. Все чаще говорилось о том, что полиция сожгла тела студентов, убитых во время репрессивных акций, и что семьи этих студентов заставляют молчать угрозами. Группы студентов ежедневно посещают заводы, учреждения и жилые дома, где довольно эффективно разъясняют свою позицию. В результате этих действий в ночь на 19 сентября в нарушение традиционной университетской автономии правительство заняло здание национального университета. Эчеверрия оправдал такие действия, заявив, что университет используется не в образовательных, а в политических целях.
При захвате университета использовались тысячи солдат с танками и бронетранспортерами, и, хотя были арестованы сотни людей, все студенческие лидеры скрылись. Группы студентов, разоблачающих политику правительства в интересах меньшинства, сделали своим центром политехнический институт, где сейчас разгорается борьба между студентами и полицией.
25 сентября 1968 года, Мехико. После оккупации здания национального университета каждый день отмечается актами насилия. Убито еще от десяти до двадцати студентов, свыше ста ранено во время волнений, вспыхнувших в различных частях Мехико, но больше всего на площади Трех Культур в районе Тлателолко, где расположен один из основных факультетов политехнического института. Вчера ожесточенная схватка между полицией и студентами, оборонявшими политехнический институт и факультет на площади Трех Культур, длилась около двенадцати часов, но в конце концов оба помещения были заняты войсками и полицией. Все уличные демонстрации теперь жестоко подавляются.
После продолжительной кампании, организованной правящей партией против ректора национального университета, он подал в отставку, но ассоциация профессоров заявила, что "если отставка ректора будет принята, то все они уйдут в отставку вместе с ним. Сегодня совет университета отклонил отставку ректора, и ожидается, что он возьмет свое заявление обратно. Нарастает протест против расходов, связанных с Олимпиадой. Родственники и преподаватели присоединились к студентам, в то время как контролируемые властями ударные группы совершают ночные рейды по занятым студентами помещениям факультетов, запугивая и угрожая им.
Сегодня после обеда я посетил резидентуру, чтобы ознакомиться с разведсводками о событиях прошедшей недели, составленными для штаб-квартиры. В одной, касающейся встречи Скотта с президентом Диасом Ор-дасом, говорилось, что у резидента сложилось впечатление, что Диас Ордас растерян и не знает, что предпринимать в сложившейся обстановке.
3 октября 1968 года, Мехико, Правительство зверски подавило движение протеста на площади Трех Культур, при этом, вероятно, было убито несколько сот человек. Вчерашнее массовое убийство было неожиданностью потому, что вот уже неделю правительство и забастовочный комитет воздерживались от прямой конфронтации и почти все думали, что кризис миновал. Армия даже покинула здание университета, а ректор отказался от отставки.
Однако вчера около 17 часов примерно три тысячи человек — студенты, преподаватели, родственники, рабочие и крестьяне — собрались на площади Трех Культур для марша-протеста против продолжающейся оккупации войсками политехнического института и ряда его факультетов.
Первый оратор призывал отложить марш, поскольку стало известно о концентрации войск — около тысячи солдат на бронемашинах — вдоль дороги, по которой намечался марш. Митинг проходил мирно, но военные подразделения окружили площадь. Вскоре после шести часов вечера солдаты открыли огонь по толпе и по соседним зданиям, в которых, как полагали, скрывались сторонники марша-протеста. Стрельба продолжалась целый час. По официальным данным, убито 28 человек и 200 ранено, но в действительности было убито, вероятно, несколько сот человек и гораздо больше ранено. Около 1 500 человек арестовано. Сейчас царит массовое смятение: тысячи родителей и родственников пытаются найти тела, уже исчезнувшие, тех, кого не обнаружили ни в госпиталях, ни в тюрьме.
Сегодня утром Международный олимпийский комитет провел срочное секретное заседание, чтобы ответить на вопрос, следует ли отменить игры. По данным американского представителя в комитете, лишь одного голоса не хватило для отмены игр. Позже президент олимпийского комитета заявил, что игры состоятся и что местные студенческие проблемы не имеют никакого отношения к Олимпиаде.
28 октября 1968 года, Мехико. Неожиданно все прекратилось и увенчалось извержением цветов и звуков — пожалуй, самым эффективным в истории праздничных фейерверков. С сегодняшнего дня мы вновь можем начать взвешивать, стоил ли этот двухнедельный цирк такого кровопролития и не больше ли престижа потеряла Мексика, убивая протестующих, чем выиграла, проведя Олимпиаду.
Я смогу уйти в отставку только в начале следующего года, хотя практически заканчиваю свою службу в ЦРУ сейчас. Возможно, я поступал глупо, отдавая все свое время играм, а не поискам новой работы. Но у меня есть сбережения, которые пригодятся мне на первое время, пока я найду работу. Мои сыновья захотели остаться жить со мной, а не возвращаться в Вашингтон, что меня не удивило, поэтому юридические шаги, которые я предпринял, будут полезны. Весь этот шум посла, Скотта и штаб-квартиры был глупой затеей, так как угроза Жанет была блефом.
Я пытаюсь не показывать вида, но чувствую беспокойство в отношении поиска подходящей работы внутри системы, которую много лет назад, будучи студентом университета, презирал. Трудно признаться, что я стал слугой капитализма, который отвергал. Я стал одним из его секретных полицейских. ЦРУ, в конце концов, не что иное, как секретная полиция американского капитализма, затыкающая дыры в политической плотине ночью и днем, чтобы акционеры американских компаний, действующих в бедных странах, могли получать свои прибыли. Ключ успехов ЦРУ — это обеспеченное меньшинство, которое составляет два или три процента населения бедных стран, но которое снимает сливки — теперь снимает во многих странах даже больше, чем в 60-е годы, — в то время как пятьдесят — семьдесят процентов населения этих стран получает лишь крохи.