Я пес его высочества в Кью;
Прошу, скажите мне, сэр, чей Вы пес?
Александр Поуп; выгравировано на ошейнике собаки, подаренной Фредерику — принцу Уэльскому
Как-то раз, будучи в квартире одной женщины на Парк-авеню, я поинтересовался, кто оформлял столь элегантный интерьер ее жилища, а она ответила: «Я сама». Затем, довольная собой, она добавила: «Все, что я делаю, связано с чувственностью, сексуальностью, удовольствием». Она указала на гравюру, висевшую на стене в комнате для медитации и изображавшую женщину, рука которой покоилась на мужском бедре. «Это Самсон и Далила, — сказала она. — Мой муж и я любим думать, что это мы». По ее лицу пробежала тень сомнения: «Я не про стрижку и тому подобное». Хорошо сказано. Она была дочерью владельца магазина из провинциального городка и справедливо гордилась своими достижениями. Описывая свою методику, она говорила
об интеллектуальном и духовном самосовершенствовании: «Я свечусь. Свечусь от прочитанного или услышанного».
«Вы и вправду сами все это сделали?» — спросил я.
«Да».
«И вам никто не помогал?»
Она неохотно призналась: «Я наняла очень милого человека, который корректировал мои мысли».
Очень милым человеком оказался один из самых известных за последнюю четверть века дизайнеров по интерьерам. Его метод «корректировки» сводился к следующему: «Милочка, вы должны купить это, или я повешусь». Однажды, готовя статью для Architectural Digest, я спросил его о творческом вкладе клиента, в ответ на что он закатил глаза: «Нанять дизайнера по интерьеру, — сказал он, — это все равно что обратиться к дантисту. Вы открываете рот и надеетесь, что он все сделает правильно».
Разумеется, своему клиенту он ничего такого не говорил и даже мысли не допускал о цитировании брошенной им фразы в журнале. Мы оба понимали, какое место занимаем в жизни. Он должен был дать своим богатым клиентам почувствовать, будто имплантированные им новые сверкающие зубы — их собственные. Моя роль заключалась в том, чтобы восхищенно произнести: «О, какая у вас очаровательная улыбка».
Как сказала клиентка, в первую ночь, которую супруги провели в новой квартире на Парк-авеню, они лежали в постели и играли с дистанционно управляемыми шторами, музыкой, светом. В общем, настраивались. «Это было так романтично. Наконец-то мы обрели дом, о котором всегда мечтали». Затем они позвонили дизайнеру. «Знаете, бывает, что после секса люди выкуривают сигарету. Если они вообще курят. А мы поставили между собой телефон, позвонили Бобби и сказали: „Ты — наша сигарета"».
То есть Бобби должен был обеспечить нужную атмосферу, а потом испариться в облаке дыма и радоваться, что смог услужить. Люди делают блестящую карьеру, создают целые отрасли промышленности, даже цивилизации в узкой нише тактичного обслуживания богачей. Здесь нужна осторожность. И никакого закатывания глаз, сколь бы эксцентричной ни казалась их прихоть. Если магараджа Бенареса желал каждое утро просыпаться под негромкое мычание коровы за окном, а дела заставили его навестить друга, который по недосмотру приказал приготовить для него спальню на втором этаже, что оставалось делать верному слуге? Разумеется, натянуть на корову упряжь и поднять ее с помощью ворота наверх, где бедная скотина изо всех сил мычала в окно магараджи. А как же иначе? У любого современного богача тоже есть небольшая армия личных помощников, визажистов, тренеров, нянек, дизайнеров по интерьерам, арт-консультантов, советников по капиталовложениям, агентов по связям с общественностью, льстивых журналистов, телохранителей, друзей и подхалимов. И в груди каждого из них бьется эта замечательная штука — услужливое сердце, сердце, которое жаждет исполнить каждое желание богача.
Услужливое сердце, конечно, гораздо сложнее и, возможно, коварнее, чем кажется. Один любитель «халявы» и частый посетитель благотворительных мероприятий в Палм-Бич так объяснил смысл того, что скрывается под выражением «услужливое сердце»: «Плохой делец спрашивает: „Что мне это даст?", а хороший: „Что я могу сделать для этих людей, чтобы они всю оставшуюся жизнь хотели видеть меня рядом?"» С точки зрения поведения животных услужливое сердце совершенно естественно. Друзья и верные слуги, посещающие богатых людей, демонстрируют то же поведение, что и бета-шимпанзе, ожидающие благоприятного момента и борющиеся за лучшее место в тени альфа-особей. Мы тоже внимательно следим за нашими лидерами, льстим и подражаем им, предвосхищая каждую их прихоть. Мы образуем коалиции, чтобы поддержать их (а также обуздать их заскоки или хотя бы найти сочувствие в своем кругу). Мы терпим их оскорбления. Мы служим им с поразительным самозабвением, иногда рискуя жизнью. Мы используем их. Потом мы можем их предать. Однако не будем забегать вперед. Начнем, о восторженный читатель, с более многообещающей темы — лести.
W (Американский глянцевый журнал) недавно процитировал известного нью-йоркского архитектурного критика, высказавшегося по поводу колоссальных эстетических достижений одной дамы с Парк-авеню — Кортни Сэйл Росс (Вдова главы компании Time Warner Стивена Дж. Росса) «У Кортни совершенно замечательные глаза», — скромно начал критик. Затем, отбросив сдержанность, он с восторгом принялся за стоявшую перед ним задачу: «Она обладает, пожалуй, лучшим, чем кто бы то ни было, вкусом в том, что касается живописи, архитектуры, мебели, графики... Она инстинктивно и почти безошибочно определяет подлинное качество самых разных вещей».
Читатели W, должно быть, удивились, почему им не приходилось раньше слышать об этом выдающемся гении. Причина в том, что Росс не является ни великой художницей, ни проповедницей какого-либо нового смелого эстетического течения. Просто, как было написано в W, она «самая богатая вдова Америки», получившая наследство в 700 миллионов долларов от Стива Росса — «короля автостоянок, ставшего большой шишкой в Time Warner Entertainment». Похоже, архитектурный критик беззастенчиво подлизывался к ней. Это походило на действия подчиненного бабуина, нежно выуживающего колючки из зада доминантной самки.
Это даже буквально одно и то же. Английское слово flattery («лесть») происходит от французского /later, что означает «гладить», «ласкать». В своей книге «Ухаживание, сплетни и эволюция языка» английский психолог Робин Данбар вьщвинул гипотезу о том, что язык (равно как и лесть) развился у людей вместо обычного для приматов ухаживания. Для большинства приматов выуживание колючек, ловля блох и другие очень личные формы ухаживания — одно из главных занятий, скрепляющее семейные и дружеские узы, а также служащее важным инструментом социального роста. Обезьяны, в том числе человекообразные, уделяют этой деятельности гораздо больше времени, чем того могут требовать соображения гигиены — некоторые виды тратят на это пятую часть суток. В процессе ухаживания выделяются энкефалины и эндорфины — естественные наркотики нашего тела, приводящие объект ласк в состояние легкой эйфории. Идея состоит в том, что в благодарность последний ответит услугой за услугу, если, конечно, не заснет.
Разумеется, ухаживание оказывает успокаивающее действие и на людей. Однако оно не слишком хорошо превращается в общественный «смазочный материал». В XV веке один придворный короля Франции Людовика XI осторожно убрал вошь с его величества, на что тот милостиво заметил, что вши даже королям напоминают об их человеческой сущности. На следующий день какой-то подражатель сделал вид, что нашел вошь на короле, который к тому моменту, видимо, устал быть человеком. «Что?! — рявкнул он. — Смеешь принимать меня за пса, который чешется от блох? Пошел вон!»
Ухаживание посредством лести, как правило, менее назойливо. Кроме того, оно намного эффективнее. Большинство приматов живут группами по сорок или пятьдесят особей, не более, в то время как люди, согласно Данбару, способны поддерживать сравнительно тесные отношения примерно со 150 сородичами. Это довольно большое количество задов, которым нужно уделить время, или, если представить себя на месте Кортни Сэйл Росс, это масса людей, выстроившихся в очередь, чтобы поухаживать за вами. Данбар пишет: «Если бы современные люди пытались использовать физическое ухаживание в качестве основного средства укрепления социальных связей, как это делают другие приматы... то 40% дня у нас уходило бы на взаимные почесывания». Всем заинтересованным лицам гораздо удобнее делать это с помощью журнала W.
Как и обезьяны, мы предпочитаем ублажать больших мальчиков и девочек. Иными словами, лесть и другие формы ласки приносят наилучшие плоды, будучи направленными на индивидуумов, занимающих высшие ступени социальной иерархии. В Кении проводилось исследование, показавшее, что бета-верветки иногда ухаживали за доминантной особью месяцами и даже годами, не получая ничего взамен. Если подчиненному повезло вступить в союз с альфа-самкой, он, как правило, ласкает ее в десять раз чаще, чем получает ласки в благодарность от нее. В конце концов, нижестоящие подлизываются к вышестоящим, а не наоборот.
Обезьяны, как и люди, ухаживают за кем-то из сородичей в соответствии с определенной стратегией. Во время упомянутого изучения верветок обнаружилось, что самка по кличке Маркое постепенно становилась все более важной особью. Другие обезьяны оказались достаточно проницательными, чтобы предвидеть ее восхождение, и уделяли ей непропорционально много внимания. Подобно им придворные короля Людовика XIV вставали в присутствии не только его любовниц, а вообще любой женщины, которая, по общему мнению, могла такой любовницей стать. Не так давно космонавты принимали на МКС калифорнийского миллионера Денниса Тито. Учитывая необходимость привлечения космических туристов в будущем, они быстро подметили целительное воздействие невесомости на гостя. Командир экипажа сказал Тито, который заплатил за полет 20 миллионов долларов, что тот стал выглядеть «лет на десять моложе». Затем добавил: «Мы всё вам обеспечим — удобную постель и горячую пищу».
В отличие от обезьян, мы, люди, хотя бы можем оправдать свои чрезмерно льстивые вымыслы желанием общаться с интересными людьми. Почти все льстят богачам. Так, Джон Мильтон, искренний пуританин, написал драматическую поэму «Комус» по заказу графа Бриджуотерского — богатого аристократа, желавшего упрочить репутацию своей семьи в том, что касалось сексуальных отношений. Когда пьеса была поставлена в замке Лудлоу, главную роль, написанную для нее Мильтоном, сыграла леди Элис Эджертон — старшая дочь графа. Столкнувшись с соблазнявшим ее искусителем, она произнесла бессмертные строки: «Боже, огради меня! Прочь со своими чарами, подлый обманщик... зло не прельстит того, кто мудр и сдержан в собственных желаньях». Увы, это была лишь попытка обелить семейство. Пятнадцатилетняя леди Элис была, без сомнения, совершенно невинна. Однако ее близкие родственники фигурировали в произошедшем незадолго до этого печально известном сексуальном скандале XVII века. Дядя Элис — лорд Каслхэйвен — не только занимался сексом с прислугой, что было более или менее приемлемой практикой, но и заставлял свою жену — тетушку Элис — заниматься с ними сексом в его присутствии. Он также участвовал в изнасиловании своей двенадцатилетней падчерицы. В конце концов по приказу короля ему отрубили голову в Тауэре. Так единственный раз в жизни Каслхэйвена его желаниям был наконец положен предел. Сами богачи, кажется, редко замечают, что вся их жизнь пронизана лестью. «Если кто-то пытается мне льстить, я ухожу», — говорит Марк Кубан (Президент и соучредитель Broadcast.com) — миллиардер, продавший свою интернет-компанию еще до краха рынка высоких технологий, а теперь владеющий баскетбольной командой Dallas Maverics. «Если кто-то говорит мне b. s. (Производное от bullshit — «дерьмо», «бред собачий»), я обычно смеюсь и выхожу прочь. Меня хватали, окружали, обнимали и жали руки, но все это для меня ничего не значит». Теперь Кубан общается в основном через Интернет, видимо, чтобы никто его не хватал, не окружал, не обнимал, не жал руки и не льстил ему. Но несколькими абзацами ниже в том же электронном письме он пишет: «Я особенно люблю Шака [О'Нила]. Он всегда подходит ко мне, улыбается и говорит, что я его герой и что он хотел бы походить на меня, ЕСЛИ вырастет». Возможно, богачи не замечают, сколь важную роль в их жизни играет лесть, потому что она столь повседневна и естественна при их положении. В идеале она также незаметна. В британской Индии, например, богатые и могущественные визитеры редко убивали тигра длиной менее десяти футов, отчасти потому, что их охотники-проводники благоразумно пользовались рулетками, на которых в одном футе было одиннадцать дюймов, «так что... десятифутовый тигр автоматически становился одиннадцатифутовым. Все это видели и оставались довольны». А в современном Лос-Анджелесе личные помощники покупают боссу джинсы Levi's, а затем отправляют их так называемым «ragtime denim doctors», которые заменяют ярлычки с указанием объема талии, перешивая их с джинсов меньшего размера. Богатые больше верят тому приятному, что они узнают о себе, нежели мы, потому что мы предоставляем им материальные доказательства, укрепляющие эту веру. Мы хотим, чтобы они верили в то, что ярлычок с размером одежды настоящий, что милый человек просто корректировал их дизайнерские идеи и что безупречный художественный вкус свойствен им, а не их приспешникам. Мы делаем это, ибо в конечном итоге потакание самолюбию и прихотям богачей приносит нам пользу.
Деррел Харрис был рожден, чтобы служить богачам. В тринадцать лет у него были счета в трех разных цветочных магазинах в городе Амарилло (штат Техас). «Я тот, кто дает, — говорит он. — Я люблю давать. Мне нравится, когда люди чувствуют, что их любят». Ему это настолько нравится, что его сестре как-то пришлось заложить свою стереосистему, чтобы оплатить счета. «У меня было большое сердце, но маленький бюджет. Вот такой я человек». Харрис теперь работает по двенадцать часов в день личным помощником богатого работодателя в Нью-Йорке. Он зарабатывает 80 тысяч долларов в год, плюс расходы на содержание личной квартиры-студии (правда, без хорошего вида из окна) на Манхэттене, плюс скидки, полагающиеся за частые перелеты, и так далее, и так далее. Однажды на Рождество ему подарили часы марки David Yurman за 7 тысяч долларов. «Я подумал: ого, а служить-то выгодно».
Теперь его бюджет почти не уступает в размерах его сердцу, а сам Харрис исполнен тех качеств личного помощника, которые необходимы ему, чтобы угодить начальнику. «Если человек о чем-то просит, — говорит он, — я чувствую, что должен сделать это немедленно». Однажды босс попросил его за неделю переоборудовать квартиру в тренировочный зал. Харрис нашел подрядчиков (да, на Манхэттене), которые убрали из помещения все лишнее, заново отштукатурили его, перекрасили, перестелили ковры, вмонтировали в стены зеркала и установили спортинвентарь за пять дней. «Иногда я прямо-таки в лепешку расшибаюсь, лишь бы дело сделать. Сколько это стоило? Ну, я не могу об этом говорить. Много. Все получилось отлично. Он просто сиял. А то, что он три месяца этим спортзалом не пользовался, значения не имеет. Главное, он просил об этом».
Харрис обучался своему ремеслу в агентстве Star-key International, которое занимается обучением и наймом персонала в Денвере. Там они все силы кладут на алтарь идеи. «Люди с услужливым сердцем сделают все, чтобы выполнить указание начальника», — говорит Билл Беннет, руководящий в агентстве обучающей программой. Священная миссия агентства Starkey заключается в том, чтобы довести квалификацию управляющего до профессионального уровня. Учитывая бюджет, штат работников и число домов типичной богатой семьи, говорит Беннет, работа становится похожа на управление небольшой компанией. Поэтому в Starkey всегда говорят об «управляющих хозяйством». Термин «личный помощник», видимо, пришел из Голливуда и, к несчастью, до сих пор отдает напыщенностью. А слово «дворецкий» режет слух в стране, где имя Дживз (Персонаж произведений П. Г. Вудхауза о Дживзе и Вустере. Дживз — безупречный дворецкий, а Берти Вустер (его хозяин) — добродушный и глуповатый богатый бездельник. Существует поисковая интернет-система Ask Jeeves) известно разве что как название поисковой системы в Интернете. С таким определением работник превращается в слугу, а это неприятно. «Дворецкий, — говорит Беннет, — находится в доме лишь „для мебели", чтобы дверь открывать. А управляющие хозяйством работают засучив рукава. Они — как коммандос, которым говорят: „Идите и сделайте это"».
Работа личного помощника (как бы мы его ни называли) порой рассматривается едва ли не как высшее предназначение человека. При этом она сводится к мелким повседневным заботам — покупке продуктов, заказу авиабилетов, контролю за строительством нового дома в Хэмптоне, ответам на звонки мамочки хозяина («Он целую неделю не звонил, я за это время могла умереть!»), — чтобы босс мог сосредоточиться на более важных делах. Или, как сказал владелец одного рекрутингового агентства: «Вся та ерунда, которой нам с вами приходится заниматься даже в выходные, становится работой этих людей».
Особняк, где располагается Starkey, был построен в 1901 году в стиле георгианского ренессанса. Теперь господин Беннет обучает там азам ремесла полдюжины будущих менеджеров по хозяйству. Группа состоит из людей разного возраста, национальностей и пола, но все как один одеты в форму «домашних коммандос»: синий свитер, широкие брюки цвета хаки, коричневые кожаные туфли. Большинство из них уже работают на богатых клиентов, которые отправили их сюда для «повышения квалификации». Они перечисляют некоторые вещи, которые следует делать без напоминания. «Ежедневно проверять и менять лампочки», — говорит один.
«Так, отлично, — отвечает Беннет, — никаких перегоревших лампочек. Браво, браво, браво». А если босс вывернет лампочку, чтобы убедиться в вашем усердии? «Вкручиваете ее обратно, укрепляя тем самым свою профессиональную репутацию». — «Чистить пол пылесосом нужно по прямой линии», — говорит другой студент.
«И когда вы будете это делать, — добавляет Беннет, — чистите пол за собой, выходя из комнаты. Не оставляйте следов».
Как насчет продуктов? «Свежие», — отвечает студент. «Свежее кофе из Starbucks», — говорит другой, и остальные наперебой: «натуральные», «курортная кухня», «с малым содержанием жира», пока наконец один студент, злой гений кулинарии, не выкрикивает: «В жире — самый смак. Белый соус!»
«Чем больше вы узнаете об их вкусах, тем лучше, — продолжает свои наставления Беннет. — Не забудьте все записывать и помните: никакой отсебятины, в противном случае босс заподозрит, что вы следуете чужой программе».
Необходимо, чтобы все функционировало безупречно и внешне незаметно, как по волшебству. Или, как выразился Дэвид Эйти, работающий личным помощником в Нью-Йорке, требуется, чтобы работодателю «не приходилось искать зубную пасту. Она всегда должна быть на месте. Не должна заканчиваться туалетная бумага. Я знаю, что ему нравится диетическая кола, поэтому я слежу за тем, чтобы она всегда была в холодильнике». Его прежний наниматель, владеющий домами в Лондоне и Нью-Йорке, однажды сказал ему: «Когда я прихожу домой, я не хочу думать о чем-либо». Таким, как он, нужен не zipless fuck (Zipless fuck — это когда секс происходит так спонтанно и легко, что не замечаешь пуговиц и застежек — они расстегиваются как будто сами)Эрики Йонг(Эрика Йонг — известная феминистка, автор эротических бестселлеров) (хотя это тоже было бы неплохо), а беззаботная жизнь.
Конечно, отсутствие необходимости думать о мелочах дает ощущение большей свободы. Но вместе с тем это может сделать человека беспомощным. Одна женщина, работавшая личным помощником, как-то раз проснулась в четыре часа утра в своей нью-йоркской квартире, потому что ей из лондонского отеля позвонила хозяйка, у которой закончилась туалетная бумага. Начальница хотела, чтобы ее помощница это исправила. Это причудливый зигзаг истории. В таких странах, как Англия и Индия, потомственные аристократы жили со слугами и с рождения были неумехами. Сегодня аристократы ходят на рынок, пытаясь доказать, что они — меритократы (Меритократ — человек, преуспевший благодаря своим способностям), способные делать все сами. А настоящие меритократы тем временем демонстрируют свои способности, чтобы подняться на самый верх, где в качестве награды за компетенцию они получают возможность быть беспомощными. «Раньше они могли налить себе чашку кофе, — говорит одна помощница. — Но теперь, приезжая сюда в 7:30 утра, вы видите, что они уже на это не способны. Вы делаете для них все, что им требуется». Однажды ей пришлось срочно упаковать в сухой лед хот-доги Nathan's и отправить их на Багамы в Лифорд-Кей. Ее боссу пришло в голову, что они придадут пикантность ужину в тропиках.
Богачи, отправляющие личную команду быстрого реагирования для исполнения очередной прихоти, подтверждают тем самым свою значимость, так что в каком-то смысле чем тривиальнее миссия, тем лучше. Ли-Энн Хэк, владеющая конторой под названием Consider It Done («Дело сделано» (англ.)) в Лос-Анджелесе, раньше работала личной помощницей знаменитой актрисы, для которой было жизненно важно всегда иметь под рукой сбитое и несоленое ирландское масло. Личный диетолог запретил ей есть картофель без этого масла. «Пять человек занимались этим целых три дня, — говорит Хэк. — Мы обзвонили все магазины от Сан-Диего до Санта-Барбары. Это стало настоящей проблемой. „Где масло?" Мы как будто ухаживали за больным ребенком или домашним питомцем. Таким людям приходится делать очень много. Удивительно, как эта проблема завладела всей ее жизнью».
Босс другого личного помощника заказал экологически чистый изюм без косточек. «Эти изюминки походили на монетки, по которым проехал поезд, — говорит помощник, который разыскал их, обзвонив все крупные магазины здоровой пищи в стране. — Я положил их в буфет, где они пролежали два месяца. В тот день, когда их наконец открыли, клиент не успел позавтракать. У него было плохое настроение из-за пониженного уровня сахара в крови. И вот я слышу, как он обращается ко мне: „Это самый дерьмовый изюм, который я когда-либо пробовал" — и бросает его прямо в меня. Бросил всю упаковку».
Тем не менее подчиненные богатых нередко наслаждаются собственным положением. Иногда они отождествляют себя с работодателем и получают удовлетворение, только когда исполняют его желания, как это случилось с миссис Данверс в романе Дафны Дюморье «Ребекка». «Когда я ложусь в постель ночью, — говорит тот парень, в которого швырнули изюмом, — я засыпаю с мыслью: „Сделал ли я твою жизнь лучше?", а просыпаясь, думаю: „Как мне
облегчить твою жизнь сегодня?" И все, что я хочу взамен, — это доброе и человечное отношение». Утешает (хотя и несколько пугает) то, что он говорит искренне.
Так почему подчиненные терпят это? Почему мы потакаем чрезмерным прихотям богатых людей, страдаем от их высокомерия, отвечаем на их щедрость такой преданностью, какую следовало бы приберечь для своих семей, и даже чествуем их как людей года, покровителей искусств, друзей Земли, филантропов? Почему даже супруги и дети богачей позволяют своим родственникам держать их в изнурительной зависимости и неопределенности? Коротко говоря: из-за денег.
Но такой ответ не может нас вполне удовлетворить хотя бы потому, что большинство «маленьких людей» за это денег не получает. Итак, вот более обстоятельный ответ: мы нуждаемся в социальной иерархии отчасти из-за страха и потребности в защите. Такое поведение выработалось очень давно в процессе эволюции приматов и проявляется в жизни любого маленького ребенка. «На ранней стадии высшие позвоночные ищут защиты у своих матерей, — пишет австрийский этолог и антрополог Эйбль-Эйбесфельд. Это справедливо как для цыплят, так и для людей». Притяжение доминантных особей, которые кажутся исполинами, постепенно распространяется и за пределы семьи. «В стадах бабуинов молодое
животное первые несколько месяцев жизни всегда держится около матери, но затем начинает искать защиты и у других доминантных взрослых особей. Как правило, это самец-лидер, даже (что весьма любопытно) в том случае, если именно он обратил молодую особь в бегство». Гравитационное притяжение доминантных индивидуумов может быть одной из причин того, что супруги и дети, страдающие от жестокого отношения к себе, остаются рядом с человеком, который дурно с ними обращается. Так, Мэри Ли Джонсон, наследница компании Johnson&Johnson и первый ребенок, появившийся на этикетке выпускаемой фирмой детской присыпки, утверждала, что с девяти лет ее сексуально преследовал отец — Дж. Сьюард Джонсон(Один из двух братьев — основателей фармацевтической компании Johnson&Johnson (ум. 1983)), но она оставалась преданна ему до самой его смерти. Возможно, именно притяжением доминантной личности объясняется то, что следующие поколения богатых семей горячо защищают образ отца-основателя, который по-прежнему довлеет над ними, хотя на самом деле им претит ощущение того, что их жизнь не является их собственной.
Наличие общего врага группы также способствует укреплению связей, порой настолько, что подчиненные стараются «выслужиться» перед лидером, нападая на его врагов, как это сделали фавориты короля Генриха II, бросившиеся вперед, чтобы убить Фому Бекета. В качестве более прозаичного примера можно привести продюсеров вышедшей недавно комедии положений «Обезьяний канал», которая транслировалась на TBS Теда Тернера. Обезьяны играли все роли в этом фарсе о закулисной жизни кабельной телевизионной сети, управляемой медиа-магнатом. Никому не пришлось давать указания продюсерам, они сами мудро сделали медиа-магната глупым подлым австралийцем. Враг богача — мой враг (во всяком случае, пока богач финансирует мою программу). Другой подчиненный Тернера издал книгу под названием «Я и Тед против всего мира».
Получив свою нишу в иерархии, мы чувствуем себя в безопасности, так что с особым удовольствием служим людям, стоящим на самом верху. «Мы несколько по-детски смотрим на богатых людей, видя в них тех, кто может о нас позаботиться, — говорит Питер Уайт, руководящий семейным консультативным агентством Citibank и служащий своего рода исповедником для богатых. — Когда я присутствую на конференциях, то постоянно слышу, какой прекрасный человек А, В или С. И я думаю, что это не лицемерие. Я полагаю, что-то в нас заставляет верить в то, что богатые люди замечательны, точно так же дети верят в исключительность своих родителей». Эта сыновняя преданность столь сильна, что один работавший в 1980-х годах в компании Drexel Burnham Lambert продавец начал называть Майкла Милкена, этого короля мусорных облигаций, «папой» и даже вклеил свою фотографию в семейный портрет на столе Милкена.
Потребность в защите — основная причина нашего стремления держаться рядом с богатыми личностями. Очевидно, укрепление иерархического порядка можно объяснить и более прагматическими
соображениями. Теоретически иерархия позволяет индивидууму действовать более эффективно. Именно поэтому в комитетах есть председатели. В противном случае пришлось бы непрерывно выяснять, кто главный. Проводились опыты на курах, в ходе которых ученые не вмешивались в очередность клева в одних стаях, но специально на протяжении длительного времени нарушали ее в других, где какая-то из птиц оказывалась наверху. Куры в стаях с нетронутой иерархией меньше дрались между собой, даже подчиненные особи в них лучше питались, быстрее набирали вес и несли больше яиц.
Определение рангов может оказаться опасным для всех. Поэтому, как только иерархия сложилась, становится выгодно избегать дальнейшего кровопролития, подтверждая ранг того или иного индивидуума ритуальными жестами господства или подчинения: богач самодовольно отпускает плоские шутки, его подчиненные вокруг от души смеются, шофер приветствует, поднося руку к фуражке.
Подчиненные лица часто находят свое положение удобным, а чувство границ и пределов — успокаивающим. Представьте садовника в старой Англии с ее жесткой классовой системой, которого ужасает мысль подняться выше своего положения. Благодаря тому что садовник считал своего хозяина едва ли не представителем другого вида, он мог всю жизнь заниматься прополкой лужаек и не чувствовать себя униженным. Кроме того, мы можем довольствоваться подчиненным положением, поскольку богатые и влиятельные люди вызывают в нас некий трепет, ощущение прикосновения к роскоши и чему-то значительному. Это несколько напоминает собаку рядом с хозяином, которая пдцает на спину, радостно демонстрируя покорность.
В мире животных подчиненные часто заявляют о своем зависимом статусе со счастливым видом. Среди шимпанзе, которых изучал Франс де Вааль в зоопарке города Арнем (Нидерланды), демонстрация подчиненного положения носила характер вежливого ритуала: «Подчиненный занимает позицию, где он смотрит снизу вверх на особь, которую приветствует. Как правило, он производит серию низких поклонов, которые повторяются так часто, что напоминают танец. Иногда приветствующие приносят с собой предмет (например, лист или палку), протягивают своему лидеру руку либо целуют его ноги, шею или грудь. Доминантный шимпанзе, отвечая на это „приветствие", вытягивается во весь рост, шерсть встает дыбом. В результате две обезьяны сильно контрастируют друг с другом, даже если на самом деле они одного роста. Один почти ползет по земле, а другой по-царски принимает приветствие». В таких же выражениях де Вааль мог бы описывать поведение просителей при дворе Людовика XIV.
Среди людей, как это ни странно, даже богатые и могущественные иногда демонстрируют свойственную подчиненным любовь к иерархии. Культура знакомит нас с другими иерархиями, которые могут быть более древними или важными, чем наши собственные. Фабрикант может быть королем, например, в мире протезов, но если в его город приедет Уоррен Баффет, то король искусственных конечностей встретит короля инвестиций с почтением и попрощается
с ним со свойственным подчиненному ощущением чужой значимости. Ничего подобного в мире животных не существует. Ни одна доминантная горилла не жаждет признания той, очень важной гориллы с другого склона горы Вирунга. Однако богачам это свойственно. Нэнси Митфорд(Английская писательница-аристократка (1904—1973)), дочь барона, собственными глазами наблюдала за причудами людей своего класса. В романе «Любовь на холоде» Митфорд описала животный восторг, с которым обычно надменная леди Монтдор раскланивается перед королевскими особами: «Ее реверансы, по причине тучности фигуры, отнюдь не походили на грациозное колыхание колоса на ветру. Она присаживалась, как верблюд, и поднималась, выпячивая зад, как корова. Можно было предположить, что данное представление доставляло исполнителю боль, однако выражение ее лица опровергало эту мысль. Ее колени трещали, словно барабан револьвера, но сама она при этом сияла ангельской улыбкой». Уже дышать одним воздухом с такой величественной компанией было для леди Монтдор сущим блаженством.
Совокупный эффект всей этой беготни, поклонов и раболепия может быть очень сильным, и это возвращает нас к частому среди богатых людей утверждению
0 том, что они «просто обычные люди». «Богатство не меняет людей, — заметил Генри Николас из Broadcom. — Оно меняет отношение других людей к вам».
Но правда в том, что ничто не меняет человека так сильно, как отношение окружающих. Почтение со стороны других может даже повлиять на биохимию мозга человека. Серотонин является медиатором, то есть веществом, способствующим прохождению нервных импульсов через синаптические щели(Синапс (от греч. «соединение») — область контакта нервных клеток (нейронов) друг с другом и с клетками исполнительных органов. Между клетками имеется так называемая синаптическая щель, через которую возбуждение передается посредством медиаторов (химический синапс), ионов (электрический синапс) или тем и другим способом (смешанный синапс)). Это вещество делает человека более расслабленным и уверенным в себе. В комбинации с такими препаратами, как «Про-зак», оно также помогает преодолевать депрессию. Как правило, уровень серотонина колеблется в зависимости от событий, которые мы переживаем задень. В ходе исследования верветок было выявлено, что у доминантных особей уровень серотонина был вдвое выше, чем у их подчиненных, и немалую роль в этом, очевидно, играли как раз поклоны и расшаркивания. Команда исследователей, которой руководил Майкл Макгвайр из медицинского факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, поместила верветку в комнату с односторонним зеркалом, так что альфа-особь могла видеть своих подчиненных, но не наоборот. Через несколько дней уровень серотонина у нее резко упал. Видимо, хорошее самочувствие хотя бы отчасти было результатом получения минимальной суточной дозы почтения и подчинения. Для подчиненных возможность продемонстрировать соответствующее поведение также имела большое значение. Повышенный уровень серотонина, по-видимому, сдерживал деструктивную агрессию доминантной верветки. Он благотворно сказывался на ее умении приобретать союзников и пользоваться другими средствами протосоциального доминирования.
Впоследствии Макгвайр приметит такую же связь между социальным доминированием и уровнем серотонина у людей. В одном исследовании, отчет
0 котором не публиковался в научных журналах, он установил, что у старших членов закрытых студенческих сообществ уровень серотонина, как правило, был выше, чем у их менее влиятельных собратьев. Можно предположить, что они не родились президентами «Дельта-каппа-эпсилон» (Одно из таких студенческих братств). Лидерами их сделал не повышенный уровень серотонина. Скорее это результат их доминантного положения. В некотором смысле уважение подчиненных обеспечивало их лидерство после получения должности.
По отношению к очень богатым людям почтение нижестоящих может быть абсолютным, даже подобострастным. Бывший глава медиа-группы Vivendi Universal известен своим работникам просто как J6M, то есть «Жан-Мари Месье тоI тёте, maltre du monde»(«Сам Жан-Мари Месье, хозяин мира» (фр.). Жан-Мари Месье (р. 1956) — французский бизнесмен, превративший компанию Vivendi, занимавшуюся водоснабжением и обслуживанием канализационных сетей, в мировую мультимедийную корпорацию. Был отправлен в отставку акционерами, обвинившими его в подтасовке отчетности и сокрытии убытков. В
Для некоторых видов животных социальная иерархия столь важна, что оставляет следы в самой физиологии как доминантных, так и подчиненных особей. Мышь, например, может буквально источать запах господства. Другие особи узнают метки самца, который ранее их победил. Как это ни странно, они не стремятся убраться подальше, а ложатся прямо поверх метки, как будто спрашивая: «А где сейчас этот альфа-самец, который меня побил? Может, если съежиться от страха, то больше он этого делать не станет?»
Существует ли нечто подобное у людей? Ранее в этой книге я писал, что богатые не такие, как вы или я, — они чаще метят территорию. Конечно, это была шутка. Такая же идея, видимо, пришла в голову Ирвингу Берлину(Ирвинг Берлин (наст, имя — Израиль Бейлин, 1888— 1989) — американский композитор, автор многочисленных популярных песен), когда он писал песню
«Slumming on Park Avenue» (о том, как приятно пройтись с надменным видом сноба по территории богачей) (Вот ее слова:
Put on your slumming clothes and get your car
Let's go sightseeing where the high-toned people are
Come on, there's lots of fun in store for you
See how the other half lives on Park Avenue
Let's go slumming, take me slumming
Let's go slumming on Park Avenue
Let us hide behind a pair of fancy glasses
And make faces when a member of the classes passes
Let's go smelling where they're dwelling
Sniffing ev'rything the way they do),
Берлин не говорит прямо, что богачи смачивают своей мочой подошвы ног, как это делают полевки и сенегальские галаго(Приматы, обитающие в тропических дождевых лесах Африки), чтобы каждым своим шагом как можно четче обозначить границы Верхнего Ист-Сайда, но, безусловно, подтекст — легендарный «запах денег» — был узнаваем, он присутствует в любой книге о богатых. Так, в своем романе «Рубеж столетия» критик и даже основатель маленькой империи СМИ Курт Андерсен(Родился в
Учитывая ничтожную остроту нашего обоняния, было бы абсурдным предположить, что люди могут постоянно источать запах, ассоциируемый с социальным превосходством и (тем более) богатством. Но доминантное положение может действовать на нас иными способами, о чем наиболее ярко свидетельствует гормон гидрокортизон. Выделяемый корой надпочечников, он оказывает сильное влияние на настроение, кровяное давление, формирование мускулов и иммунных клеток, протекание воспалительных процессов и работу пищеварительного тракта. Высокий уровень гидрокортизона также необходим для того, чтобы справиться с серьезным физическим или психологическим стрессом. У доминантных особей уровень гидрокортизона растет с возникновением опасности, а затем быстро спадает до сравнительно низкого значения. Индивидуумы, для которых это справедливо, обычно легко игнорируют ложные тревоги и уверенно справляются с реальной угрозой. У подчиненных людей, равно как и у бета-мышей, картина, как правило, обратная: хронически высокий в состоянии покоя уровень гидрокортизона не сильно возрастает, когда это необходимо. Ложные тревоги пугают их, а справиться с настоящей опасностью они подчас неспособны.
Без сомнения, в реальности все не так просто. Например, недавнее исследование бабуинов показало, что есть по крайней мере два подкласса подчиненных особей: одни — пугливые и подавленные, а другие — честолюбивые и способные добиться высокого статуса в течение пяти лет. У этого второго подкласса наблюдался свойственный доминантным особям
резкий всплеск уровня гидрокортизона. Но при этом они отличались высоким уровнем этого гормона в состоянии покоя, как и у остальных подчиненных особей, что, видимо, объясняется стрессом переходного этапа. Что касается людей, то ситуация здесь, вероятно, еще более сложная. Многое, например, зависит от того, подчинен ли индивидуум жестокому боссу вроде сопредседателя Miramax Харви Вайнштейна (который однажды заставил нерадивого помощника напевать: «Я резиновый член, Харви») или же более милому человеку.
Хронически высокий уровень гидрокортизона может иметь серьезные физиологические последствия, включая гипертонию, летаргию, депрессию и потерю мышечной массы (богатые здоровеют, бедные слабеют). Кроме того, гидрокортизон влияет на накопление брюшного жира. Недавнее исследование показало, что женщины, считавшие свой социально-экономический статус низким, не только имели повышенный уровень гидрокортизона, но и (видимо, как следствие этого) столь ненавистный избыточный вес. Напротив, женщины, считавшие себя богатыми и сильными, имели менее высокий уровень гидрокортизона и в основном были стройнее и лучше себя чувствовали.
Еще страшнее то, что у многих видов животных повышенный уровень гидрокортизона приводит к «психологической кастрации», как это называют биологи. У бета-самцов мыши понижен уровень спермы. У меченосца, самки которого борются за самцов, альфа-самка подавляет,активность яичников подчиненных. Бета-самцы бабуинов убеждаются в том, что любовь в буквальном смысле слова ранит. Они не спариваются из страха, что самец-лидер поймает и накажет их. У гёлад(Гелада, или джелада — один из видов павианов), которые являются отдельным видом, доминантные особи сравнительно редко беспокоят подчиненных самок. Но все равно с каждым шагом вниз по иерархической лестнице их плодовитость за весь период жизни сокращается в среднем на полдетеныша.
Фактически никто не занимался изучением феномена психологической кастрации среди людей. Даже в современный период расцвета эволюционной психологии нужно быть очень смелым соискателем докторской степени, чтобы представить работу под названием «Угнетается ли сперматогенез у личных помощников?» или «Не зарастают ли паутиной матки сиделок?». Но история взаимоотношений богатых и их подчиненных наводит на некоторые размышления.
Так, во многих цивилизациях до недавнего времени аристократы не вскармливали своих детей. За них это делали кормилицы — часто бедные крестьянки, жертвовавшие собственными младенцами, чтобы сохранить молоко для детей богатых работодателей. Иногда девушки стремились забеременеть, чтобы затем избавиться от ребенка и продавать молоко. Бенджамин Хейдон — автор картин на исторические темы и собутыльник поэтов-романтиков — сообщил об одном из таких ужасных, но нередких в XIX веке случаев. Он и его жена, потерявшие уже
пятерых детей, пытались спасти свою маленькую дочь. Хейдон нашел женщину, жившую в нищете со своим «прелестным малышом». Несмотря на мучивший его вопрос о том, справедливо ли «рисковать жизнью другого ребенка, чтобы спасти дорогую Фанни», Хейдон нанял кормилицу. Фанни «схватила грудь, словно тигрица, и была спасена, — пишет Хейдон в своем дневнике, — но здоровый ребенок начал чахнуть и умер».
В Китайской империи бедные семьи часто добровольно отдавали сыновей (а иногда и взрослые предлагали себя) для кастрации, «ведь евнух мог рассчитывать занять удобное и выгодное место при дворце императора или принца». Это определенно была не психологическая кастрация: «Операция, которой подвергались желающие стать евнухами, была очень грубой. Острым ножом отрезались мошонка и пенис», — писал востоковед ван Гулик (Роберт ван Гулик (1910—1967) — голландский писатель, ученый, дипломат, автор научных работ «Китайская живопись глазами знатока», «Сексуальная жизнь в Древнем Китае», а также детективных романов о судье Ди, действие которых происходит в средневековом Китае). Еще в 1890 году потомственный кастратор за пределами дворца проводил операцию за «большой гонорар, который часто выплачивался по частям после того, как прооперированный получал место во дворце». Кастрация была одним из способов гарантировать, что дворцовые слуги останутся верными делу хозяина, поскольку своих дел у них поубавилось.
Сегодня этикет не требует наличия у плутократов увечных слуг. Но на удивление часто люди, работающие в домах богатых, предпочитают оставаться
одинокими и бездетными. Одна женщина, долгое время проработавшая личным помощником, заметила, что не представляет себе личного помощника с двумя детьми. А другая, чей начальник — небезызвестный в телевизионном мире Брайант Гамбел(Ведущий утренней передачи «The Early Show» телекомпании CBS), тут же ответила: «Включая босса?» Богатые и влиятельные, как правило, требуют к себе так много внимания, что у их подчиненных не остается времени на личную жизнь. Или, как выразился помощник Шона «П. Дидди» Комбса: «Постоянно приходится бегать как угорелому. Жена мне твердит: „Этот Паффи тебя имеет". А Паффи твердит: „Ты только о своей бабе и думаешь"». Помощников могут вызвать в любое время дня и ночи. «Всегда имейте при себе ручку и бумагу, даже в постели», — рекомендует один из них. Личные помощники не всегда знают, в каком городе или стране будут в субботу вечером. Поэтому свидания назначать неудобно. Встречаясь с привлекательным человеком, они зачастую не могут определенно сказать, чем занимаются. «Как только они говорят, что работают на знаменитость, — рассказывает ветеран этой индустрии, — человек хочет узнать побольше о знаменитости, а не о помощнике. Поэтому большинство говорят: „Я секретарь"».
Безбрачие — побочный эффект, следствие обстоятельств и личного выбора. Но создает эти обстоятельства обычно именно богатый наниматель. Как это ни странно, иногда проще найти пример умышленной психологической кастрации в семье самого богача. Поскольку такие семьи порой отдают все силы накоплению капитала и передаче его наследникам, вопрос о том, кому позволить размножаться, становится чрезвычайно важным. Это особенно справедливо в том случае, если есть намерение передать семейный бизнес или поместье одному наследнику. В своей книге «Страсть и предубеждение: семейные мемуары» о видной семье из Кентукки, владевшей Louisville Courier-Journal, Салли Бинэм(Американская писательница, издатель феминистского литературного журнала The American Voice (p. 1937)) описывает, как в 1937 году ее отец стал главным наследником, несмотря на то что был младшим из троих детей. Его старший брат Роберт вырос сорвиголовой и пьяницей. Когда Роберт подхватил сифилис, «судья», как они называли своего отца, «прописал Роберту лечение ртутью, которая сделала его бесплодным и которую когда-то сам его отец принимать отказался». Еще у Роберта была сестра Генриетта, которая не вышла замуж. Она «постоянно надеялась, волновалась», но получила в конечном итоге лишь малую долю состояния. «„Судья", — пишет Бинэм, — фактически нейтрализовал двух из трех своих наследников — тех, которые могли бы поставить под сомнение семейный миф». Он мог себе это позволить, поскольку его надежный младший сын уже произвел на свет двоих сыновей, которые должны были в будущем позаботиться о предприятии. Бинэм снабжает свой рассказ жутковатым фрейдистским эпилогом. Когда она была ребенком и жила в фамильном имении, унаследованном ее отцом, мать иногда давала ей задание подрезать «липкие бутоны пионов» в саду: «Дарвинистское объяснение этого процесса было, как я поняла позже, удивительно хорошо применимо к нашей семье, в которой менее важных членов порой приносили в жертву ради роста и процветания центральных фигур».
Разумеется, когда дело доходит до психологической кастрации, между семьей и подчиненными видна существенная разница. Ограничение рождаемости может быть неотъемлемой частью внутрисемейной стратегии, но бездетные члены клана могут хотя бы радоваться реализации своих генов в племянниках и племянницах. В случае же подчиненных это делается лишь для удобства богатого работодателя.
Давайте ненадолго обратимся к еще более жуткому аспекту подчиненного поведения. Однажды за ужином в ресторане в мексиканском городе Сьюдад-Хуарес бизнесмен рассказал мне об арабском монархе, личный Boing 747 которого был оборудован вращающейся вокруг собственной оси и постоянно ориентированной в сторону Мекки комнатой для молитвы. У монарха было слабое сердце, продолжал бизнесмен, поэтому верхний салон самолета переоборудовали в блок интенсивной сердечно-сосудистой терапии с самым современным оборудованием. (Я издавал соответствующие звуки, показывая, насколько впечатлен.) Бизнесмен терпеливо улыбался, пока не дошел до той части рассказа, которая поразила его самого: «На самолете также был живой донор». То есть донор сердца — бедный человек с типом тканей, совместимым с монаршим телом. В качестве вознаграждения он мог рассчитывать на некоторое время беззаботной жизни, а также надеяться на выполнение обещания обеспечить всем необходимым его семью в будущем.
Эта история, естественно, не оставляла меня в покое. Столь крайнее проявление идеи услужливого сердца заставило меня задуматься: не была ли настоящей наградой для донора священная привилегия стать единым целым с монархом? Мне удалось встретиться с летчиком, который побывал на этом самолете, когда навещал своего друга-пилота. Он подтвердил наличие молитвенной комнаты (в передней части самолета, непосредственно под кабиной) и блока интенсивной терапии, а также назвал имя монарха. Им оказался король Саудовской Аравии Халид. Но увы, он не видел на борту человека с блаженной улыбкой на лице и пятном йода на груди. Как бы то ни было, Халид умер в 1982 году от сердечного приступа в своем дворце. Так что, быть может, эта была просто байка, любопытная версия старой еврейской шутки: если бы богачи могли нанимать людей, чтобы те умирали за них, бедняки могли бы жить неплохо.
Но бета-волк дерется насмерть за свою стаю, и солдаты-термиты без колебаний отдают жизнь, защищая короля или королеву своей колонии. Так что история с самолетом поставила меня перед вопросом: может ли наша готовность подчиниться богатым при определенных обстоятельствах превратиться в желание умереть за них? Эта мысль неприемлема
для людей с демократическими идеалами, за исключением разве что телохранителей, которые, как солдаты-термиты, составляют отдельную касту. Но богачи, конечно, нередко нанимали людей, рисковавших жизнью вместо них. Молодые Дж. П. Морган и Джон Д. Рокфеллер нанимали заместителей, которые сражались вместо них в Гражданской войне, и так поступал едва ли не каждый, кто мог заплатить 300 долларов — примерно столько тогда составлял годовой заработок фабричного рабочего. Не удовлетворившись исполненным долгом, Рокфеллер однажды открыл сейф и вручил по десятидолларовой купюре каждому из тридцати рекрутов армии Союза, которые строевым шагом вошли в его кабинет. «Боже, да он, наверное, богат», — заметил один молодой солдат, современный аналог римского гладиатора, произносящего: «Обреченные на смерть приветствуют тебя». Через пять лет Рокфеллер стал еще богаче и, в отличие от многих солдат, продолжал дышать.
Система найма заместителей была еще более откровенно несправедливой на Юге. Печально известный закон о «двадцати неграх» автоматически освобождал от военной службы крупных плантаторов, имевших двадцать или более рабов. Менее крупные плантаторы нанимали заместителей, защищавших систему, из-за которой оставались в нищете и без гражданских прав, а также аристократов, которые и за людей их не считали. Недовольные солдаты жаловались на это в письмах домой, но продолжали воевать и умирать, а их семьи голодали и страдали ради того, «чтобы господа в большом доме могли танцевать вальс».
Во времена кризисов многие сильно расслоенные общества придерживались негласного правила: богачи должны жить, а бедняки — умирать. Отчасти это являлось естественным следствием большего доступа богатых к ресурсам. Однако исследователи Джеймс Бун и Карен Кесслер из Университета Нью-Мексико предположили, что бедные нередко чувствовали, что не имеют такого, как у богатых, «права на жизнь». Например, в 1929 году ураган повалил кокосовые пальмы и хлебные деревья, а также уничтожил посевы таро и других корнеплодов на крошечном острове Тикопия в Полинезии. Более двухсот миль отделяло населявших его 1281 человека от ближайшего более или менее крупного острова. Год они голодали, и каждую неделю умирало до трех человек. Этнографы, посетившие остров вскоре после этого, докладывали: «Совершенно очевидно то, что вожди и их родственники умирали в последнюю очередь... Действительно, все, включая простых жителей, находили смерть вождей немыслимой». С высшими классами связывалась некая магия: «Семьи вождей владеют землей, и предполагается существование мистической связи между благополучием вождей и состоянием земли». Во время схожей катастрофы на Каролинских островах в 1775 году из-за тайфуна погибло сразу 900 человек и еще 80 умерли от голода в течение нескольких недель. Выжило только 20 человек, среди них наследный вождь и члены его семьи. Даже в якобы эгалитарном обществе индейцев хопи на юго-западе современных США все ресурсы во время засухи тратились на выживание высших кланов, что заставляло бедные семьи «мигрировать или голодать».
Данная тенденция (во время кризиса высшие классы выживают дольше всех, а бедняки умирают в первую очередь) может проявляться даже в сложных современных обществах. Сразу вспоминаются истории о том, как при гибели «Титаника» богатые люди благородно шли на верную смерть. Бенджамин Гугген-хейм отказался от спасательного жилета и умер во фраке (настояв, между прочим, чтобы то же самое сделал его молодой слуга). Миссис Исидор Штраус погибла, потому что отказалась сесть в спасательную шлюпку без своего мужа. Джон Джейкоб Астор(Основатель гостиничной сети Waldorf-Astoria, писатель-фантаст, изобретатель (1864—1912)) усадил в лодку свою беременную восемнадцатилетнюю супругу, пообещав вскоре присоединиться к ней. Один из выживших вспоминает: «Когда напряжение достигло апогея, я увидел, как офицер „Титаника" застрелил двух пассажиров третьего класса, которые рвались к шлюпкам. Позже я узнала, что в общей сложности было убито двенадцать пассажиров третьего класса, причем шестеро были застрелены одним офицером. Пассажиры первого класса вели себя как герои».
Но когда Бун и Кесслер проанализировали списки спасшихся, оказалось, что выжило 33% мужчин первого класса по сравнению с 16% среди пассажиров третьего класса. В процентном соотношении мужчин из первого класса спаслось почти столько же, сколько и детей из третьего класса. В общей сложности выжило 62% пассажиров первого класса и только 25% — третьего. Быть может, это не покажется удивительным. В конце концов, богатые люди получили лучший доступ к жизненно важным ресурсам, в том числе шлюпкам, заплатив за каюты на верхних палубах. Но внимание исследователей привлек тот факт, что взрослые мужчины из второго класса, будучи ближе к шлюпкам, погибли в гораздо большем числе, нежели мужчины из третьего класса. Бун выдвигает гипотезу, что богатые выживали, поскольку могли смириться с позором и укрыться в своих поместьях, а бедные не видели смысла в смерти ради уважения, поскольку занимали слишком низкое с экономической точки зрения положение. А вот мужчины из среднего класса, будучи социально мобильными и привыкшими почтительно относиться к вышестоящим, отдавали свои места в шлюпках, считая это необходимым проявлением личного благородства. В результате их выжило лишь 8%.
И все-таки не многие готовы умереть из соображений чести. Расставание с жизнью ради богатого человека кажется очень неправдоподобной формой подчиненного поведения. Ну, почти так же маловероятно, как убийство богача или, скажем, обвинение его в сексуальных домогательствах. Так что я приготовился сбросить со счетов сообщение о живом доноре сердца как сомнительное. И вдруг в ноябре 2000 года стало известно, что Керри Пакер(Владеет, помимо прочего, сетью казино), шестидесятидвухлетний миллиардер, контролирующий Publishing and Broadcasting Ltd. — вторую по величине медиа-империю Австралии, — госпитализирован для пересадки почки. По словам своего коллеги Конрада Блэка, Пакер создал себе репутацию «щедрого грабителя, одаренного, но невежественного, деспотичного, но веселого, а также чрезвычайно ревнивого, свирепого и мстительного в отношении противников». Пожалуй, это не тот человек, ради которого люди выстраивались бы в очередь, чтобы пожертвовать свой орган, особенно учитывая то, что Пакер уже страдал от рака и сердечной недостаточности. Однако же Пакер нашел донора в лице пилота собственного вертолета. Николас Росс, шестидесятилетний ветеран ВМС Великобритании, работал на Пакера и был его близким другом почти двадцать лет. Пакер, ласково звавший Росса «Биглз»(Летчик, персонаж приключенческой серии У. Э. Джонса (1893-1968))', построил для него дом на своей земле в окрестностях Сиднея. Конечно, пожертвовать орган еще не равнозначно жертве жизнью, хотя в одном случае из пятисот доноры сами умирают от почечной недостаточности. Но Росс, конечно, «проявил необычайную доброту и щедрость», как сказал Джеймс, сын Пакера, который не мог быть донором. Итак, зачем он это сделал? Росс был одним из самых высокооплачиваемых пилотов Австралии, но им, без сомнения, двигало нечто большее, чем деньги. Пакер был не просто его другом, а его героем, кормильцем, защитником. Хотя один был старше другого всего на два года, пилот любил называть Пакера «отец».
Ну хорошо, я вижу, что подошел слишком близко к карикатурному изображению подчиненных богачам людей как класса евнухов, нанимаемых для нагнетания серотонина, вождения автомобиля и предоставления в случае необходимости органов своего тела. На этом этапе можно было бы проявить осторожность и притормозить. Но давайте лучше сделаем еще один шаг вперед. Подчиненные часто стремятся стать, образно говоря, клоном богатого человека. Желание копировать богатых и влиятельных почти непреодолимо, с позиции дарвинизма такое поведение представляется крайне адаптивным. Когда подчиненный входит в новый дом, он, как правило, начинает подражать, чтобы приспособиться и преодолеть подозрительность окружающих. Будучи почти неуловимой, имитация льстит богатому человеку и поэтому может помочь добиться его расположения. Древнее руководство для стремящихся наверх египтян под названием «Поучения Птаххотепа» советует: «Смейтесь, когда засмеется он, и это доставит ему большое удовольствие».
Подражание вышестоящим обычно означает желание повторить успех, а не неудачу, и поэтому данная привычка глубоко укоренилась в поведении приматов. Так, Джейн Гудол рассказывает, что после того, как шимпанзе Майк утвердился в роли лидера благодаря двум пустым канистрам из-под бензина, исследователи иногда наблюдали в кустах молодого самца по кличке Фиган, который в одиночестве тренировался с орудием Майка. (К сожалению, он репетировал свое представление, используя только одну канистру вместо двух. В этом заключается разница между savoirfaire(Находчивостью (фр.)) и имитацией.) Эксперимент, который провел приматолог Роберт М. Йеркес, подтверждает, что шимпанзе копируют в основном доминантных особей. Йеркес и его коллеги на время отделили одну мало авторитетную особь от остальных шимпанзе и научили ее доставать бананы из специальной кормушки. В дальнейшем ни одна другая обезьяна не наблюдала за ее действиями достаточно долго, чтобы понять, как доставать бананы. Они просто позволяли ей сделать свое дело, а потом подходили и отбирали ценный приз. Позднее исследователи обучили тем же хитрым манипуляциям доминантную особь стада. На этот раз все восхищенно произнесли: «Ух! Ах!» — и тут же начали подражать своему гениальному руководителю.
Подчиненные полагают, что лидеру лучше знать, и поэтому копируют его действия почти рефлектор-но. Не важно, поет Тевье в песне «Если бы я был богачом» из мюзикла «Скрипач на крыше», каков вопрос и верен ли ответ. Люди просто считают, что богатый — уж он-то знает. Франс де Вааль, наблюдавший за шимпанзе в зоопарке Арнема, записал после того, как альфа-самец по кличке Лу поранил в драке руку и несколько дней при ходьбе опирался на запястья: «Поразительно — все молодые обезьяны подражают ему и ковыляют на запястьях». Кто-то скажет, что ни один человек не станет так глупо подражать вышестоящему сородичу. И будет не прав. В Китае богатейшим женщинам так туго обматывали ступни, что те не могли ходить. Такого рода «увечье» символизировало высокий статус и свидетельствовало о том, что госпожа может позволить себе нанять носильщиков. Бедным крестьянкам, конечно, нельзя было отказаться от природной способности ходить. Но когда они шли в город, то обувались так, что их ноги казались обмотанными. Желание подражать было столь сильно, что пришлось издать закон, запрещающий низшим сословиям следовать этой моде.
Итальянский посол Примо Висконти говорит о еще более впечатляющем раболепном подражании Людовику XIV его придворными. Когда сексуальное поведение короля стало вопиюще непристойным, герцог Мазарини «признался королю, что той ночью ему было откровение — Его Величеству следует вести себя лучше. На это король ответил: „Да, а мне приснилось, что вы сумасшедший!" И тут же все, не исключая его собственных лакеев, начали относиться к герцогу так, будто он был безумцем, и Мазарини уже не осмеливался появляться при дворе. Несколько лет спустя герцог... покаялся перед королем, горько сокрушался о своем падении и молил о помощи». Вскоре, когда придворные присутствовали при утреннем туалете короля, Людовик соизволил поговорить с Мазарини о предстоящей охоте. «Затем, повернувшись к придворным, он сказал, что герцог в своем уме. Едва тот покинул опочивальню, как вокруг него столпилось народу больше, чем было около короля». Сегодня мы считаем себя выше такого почитания королей, однако же носим жилеты с расстегнутой нижней пуговицей, подражая Эдуарду VII, который был слишком тучен, чтобы застегиваться на все пуговицы. В романе «Дорога на Уиган-Пирс» Джордж Оруэлл высмеивал одного социалиста — выпускника Итона: «Он готов умереть на баррикадах, по крайней мере, таковы его убеждения, но можно заметить, что он оставляет нижнюю пуговицу жилета расстегнутой».
Подражание богачам в финансовых вопросах имеет больше смысла, но бывает не менее опасным. В 1820-х годах мелкие биржевые маклеры считали Натана Ротшильда знатоком лондонской биржи. «Это означало, что открытая покупка или продажа акций Ротшильдом могла привести к резкому росту или обвалу их стоимости», — пишет Нил Фергюсон. Поэтому Натан и его братья нанимали нескольких маклеров. Один демонстративно продавал акции, вызывая цепную реакцию подражания, а другой тем временем незаметно скупал бумаги, после того как несчастные имитаторы сбивали их цену.
Я не пытаюсь доказать, что подчиненные — это глупые или беззащитные жертвы, эксплуатируемые богачами. Динамика их взаимоотношений не столь одностороння. Подчиненные тоже используют богатых, стараясь занять более выгодное положение. Богатые это понимают и с самого начала стремятся контролировать ситуацию.
Подсознательная боязнь конкуренции сквозит во многих предложениях о работе. Например, один крупный вашингтонский лоббист ищет личную помощницу, которая помогала бы развлекать сенаторов и высших чиновников. Она должна быть «ловкой и ответственной в любом деле», однако первое впечатление о перспективах работы может оказаться обманчивым. «Претендент не должен иметь собственных политических амбиций, — строго предупреждает клиент, — или желания заниматься лоббированием самостоятельно».
«Нельзя сажать парня в деловом костюме рядом с рок-звездой, — считает Джанин Раш из Sterling Domestics. — Им нужен кто-то, рядом с кем не будет неловко покурить травку. Люди говорят: „Жене не понравится, если это окажется какая-нибудь красотка, но не присылайте такую, за которую будет стыдно". Или: „Муж не желает, чтобы это был мужчина"». Новый помощник практически никогда не входит в дом богатых людей без заслуживающих доверия рекомендаций от прежнего нанимателя. Кроме того, их, как правило, обязывают подписать детальные соглашения о неразглашении информации. «В бизнесе рекомендации — это все, — говорит Раш. — Если у вас нет рекомендации, в которой говорится, что вы отличаетесь скромностью и показали себя с лучшей стороны, то найти работу с повышением почти невозможно».
Тайные опасения богатых насчет собственных сотрудников могут быть вполне оправданны. Зачастую их отношения гораздо более равные, чем можно предположить. Подчиненные обладают практическими навыками, они составляют расписание и улаживают дела. На некотором этапе им может прийти в голову, что они главные. Это особенно справедливо для богачей во втором или третьем поколении, которые, по словам одного фандрайзера, порой ведут себя как взрослые дети. Однако это может относиться и к самостоятельно разбогатевшим людям из-за их «благоприобретенной» беспомощности. Так что когда подчиненные в шутку говорят о своих работодателях как о своих детях, то, возможно, именно так они и думают.
В любой иерархии, сколь бы четкой она ни казалась, есть зависть, интриги, соперничество и споры о том, кто должен «стоять у руля». Приматолог Кристофер Боэм анализирует подчинение бета-обезьян, раскладывая его как минимум на три составляющие. Вначале преобладают страх и недоверие с обеих сторон. Умиротворяющие жесты подчиненных могут постепенно привести к обоюдовыгодным длительным отношениям, предполагающим защиту от хищников, помощь в борьбе с политическими противниками, совместную кормежку и нормальные общественные контакты. Но со временем подчиненный вынашивает скрытое желание стать главным. Боэм пишет: «В литературных источниках по приматологии есть немало примеров того, как честолюбивые подчиненные терпеливо ждали удобного момента для смены лидера или захвата власти». Даже когда подчиненный раскланивается перед альфа-особью, он тайком поглядывает, не представился ли такой шанс сейчас. Ведь возможностей масса. Нередко верные, казалось бы, слуги богачей крадут ценные предметы, выдают семейные тайны, растрачивают вверенные им средства, шантажируют, «наставляют рога», убивают и предают. По правде говоря, иногда и богатые люди прекрасно знают, что их семейное состояние нажито обманным путем. В XVIII веке Фоксы удивительным образом прошли путь от лакеев до графов Ильчестерских всего лишь за одно поколение. Точно так же английское графство Уинчелси и Ноттингем появилось на свет благодаря подкупу. Надпись на фамильном гербе Nil conscire sibi («He сознающие вины») по сей день звучит, как отрицание вины.
А вот современный пример. Барбара (Бася) Пясецка была бедной иммигранткой, когда в 31 год стала горничной в доме Дж. Сьюарда Джонсона, которому тогда было 73 года. Она не совершила преступления, но своей сексапильностью разбила супружескую пару и стала наследницей 350 миллионов долларов. В свою очередь Нина Загат, теперь известная как одна из основателей Zagat Restaurant Survey, сколотила состояние, став подругой и адвокатом Баси, ее «приспешницей, правой рукой, защитницей, карающим мечом». Потом за юбку Баси Джонсон уцепился Лех Валенса — польский профсоюзный лидер. «Я люблю пани Басю как женщину, а не за ее деньги, — восторженно говорил он в интервью газете The New York Times. — Мне нравится ее целовать, и я рад, что она позволяет мне делать это. Мне бы очень хотелось знать, как долго это будет продолжаться». Оказалось, что недолго. Бася понимала, что от подчиненных, готовых целовать и ласкать ее, как когда-то она целовала и ласкала Дж. Сьюарда Джонсона, не будет отбоя. Они выстроятся в длинную очередь, чтобы льстить и ловить ее милости, стараясь не прозевать свой шанс, и так будет продолжаться до конца ее дней.