Современные концепции политической элиты и российская практика

Автор: Крыштановская Ольга

Тэг Элита Категория: Крыштановская Ольга Викторовна

Страница 14 из 25

Иерархическая структура политического класса

Политический класс имеет еще и вертикальное членение. Раз существует государственная пирамида, то существуют и ее уровни. Н. Луман писал, что «общество оказывается перед необходимостью развивать субституты для точного сравнения властных уровней и что эти субституты сами становятся фактором власти» [Луман 2001, с. 20]. Из всех иерархий, как отмечал Ж. Баландье, «иерархия власти является доминирующей в большинстве обществ, а другие иерархии (социально-профессиональные, сословные, этнические, элементарные) соподчинены ей» [Баландье 2001, с. 95—96]. Поскольку политический класс в нашем понимании — это класс государственных служащих, то властный континуум задается иерархией должностей. Эта институциональная оболочка, конечно, не исчерпывает полностью содержание статуса, так как она только подразумевает иные — не формальные — критерии, по которым выстраивается властная пирамида. В реальности же не только должность, но и размер контролируемого политического капитала определяет, к какой политической страте принадлежит тот или иной официал.

Слои образуют вертикальную стратификацию политического класса, которая большинством элитологов ассоциируется с пирамидой. Что властная корпорация имеет вид пирамиды, писал еще X. Луссуэлл со своими коллегами [Lasswell, Lerner, Rothwell 1952, p. 12]. Однако сравнение устройства политического класса с пирамидой оправдано лишь в бюрократических государствах, где иерархия пронизывает все сферы политической организации. Такой тип государства можно назвать моноцентрическим. Типичным примером этого является советское государство, в котором политический класс был институционализирован в форме номенклатуры.

Номенклатура представляла собой перечень должностей, назначение на которые утверждалось верховной властью. Номенклатура охватывала все сколько-нибудь значимые должности страны, руководителей всех уровней и сегментов общества. Политический класс был гипертрофирован, т. к. тоталитарное государство вобрало в себя почти весь социум. Политизированным оказалось руководство не только собственно органами управления, но и хозяйственными объектами, организациями науки, искусства и культуры, общественными организациями. Все они управлялись из единого центра — политбюро. В этом смысле весь политический класс представлял собой монолитное образование, расчлененное на четыре основные группы: 1) само политбюро ЦК КПСС, 2) номенклатура политбюро ЦК КПСС, 3) номенклатура секретариата ЦК КПСС, 4) учетно-контрольная номенклатура. Иерархия не имела исключений, охватывала все сферы, все отрасли и территории страны. В зависимости от степени концентрации власти верхний угол пирамиды правящего класса будет более или менее острым. Чем ниже к основанию пирамиды, тем неразличимее становятся границы слоев [Lasswell, Lerner, Rothwell 1952, p. 13]. Л. Шевцова называет это «пирамидальным конституционным каркасом», который может скрывать любую начинку [Шевцова 1998, с. 321].

Сложнее обстоит дело с вертикальной структурой политического класса в полицентрических государствах, к каковым следует отнести западные демократии. Концепцию множественности центров власти выдвинул Р. Даль, который называл этот тип государственного устройства полиархией. Даль считал, что только там, где царит диктатура, власть сконцентрирована в одном центре [Dahl 1963, р. 8].

Принцип разделения властей разрушает тотальную государственную вертикаль, возникает прерывание иерахической субординации. В обществе возникают сектора, не имеющие единого центра управления. Институт частной собственности также способствует диффузии власти, т. к. разрушает монолитную собственность элиты на стратегические ресурсы общества. В полиархичном обществе образуется несколько властных пирамид. Однако и здесь на уровне вершины политической системы происходит конвергенция топ-групп (см. рис. 2). Образуется небольшая группа официалов, оказывающая преобладающее влияние в большинстве секторов социальной жизни.

Но и в том, и в другом случае, образ пирамиды применительно к иерархиям разного рода должен восприниматься как условность. Р. Патнэм предупреждал, что образ пирамиды может ввести в заблуждение, так как неверно думать, «что система политической стратификации строго иерархична, подобно армейской. И члены высшей страты не могут решать вопросы членов низшей страты» [Putnam 1976, р. 13]. Реальность, безусловно, богаче и сложнее условных образов. Но главный вывод, который надо сделать, анализируя стратификацию политического класса, заключается в том, что его верхний слой (будь то моноцентрическая модель государства или полицентрическая) и есть правящая элита.