Политическая война № 1-15

Автор: Кургинян С.Е.
Газета «Суть Времени» Категория: Политическая война
Просмотров: 1583
Страница 16 из 16

Наука побеждать 

 

Судьба человечества зависит от того, овладеют ли наследники Суворова, написавшего «Науку побеждать», знаниями, позволяющими победить врага в XXI столетии

 

Политическая война
Сергей Кургинян , 14 декабря 2012 г.

опубликовано в №1 от 24 октября 2012 г.

 

Так получилось, что я вместе с людьми в высшей степени неспортивными должен был сплавляться на надувной лодке по очень бурной реке. Наш инструктор, обращаясь к этим людям, растерянно глядевшим на пенившиеся пороги, сказал: «У вас одна задача – грести. Что бы с вами ни происходило, вы должны заниматься только этим. Когда вам кажется, что дело дрянь, – гребите с удвоенной силой. Вот и весь мой инструктаж».

Я понял значение этого инструктажа в тот момент, когда волны стали обрушиваться на лодку, и один из гребцов перестал грести. «Греби!» – закричал инструктор страшным голосом. И применил к отказавшемуся соответствующие санкции. Отказавшийся опомнился. Мы спаслись.

Пока ты организуешь противодействие – реке или политическому врагу – ты сохраняешь системность и можешь победить врага. Как только ты перестаешь этим заниматься – враг торжествует полную и окончательную победу.

Вопрос на засыпку: чем бы кончился предельно бездарный ГКЧП, если бы члены этого самого ГКЧП не поехали к Горбачеву на поклон, а продолжили бы «грести» вопреки всему?

Вывод №1: Войну вы ведете до тех пор, пока являетесь системой.

Вывод №2: Политическую войну вы ведете до тех пор, пока являетесь политической системой.

Вывод №3: Задача врага – разгромить вас как политическую систему: потеряв системность, вы отдаете себя на милость победителя.

Вывод №4: В политических битвах в плен не берут.

Вывод №5: Не научившись побеждать в политических войнах, ты обрекаешь на гибель себя и все, что тебе дорого.

Вывод №6: Чтобы научиться побеждать в подобных войнах, надо осознать их специфику.

Вывод №7: Эта специфика существенным образом определяется содержанием понятия «политическая система».

Политические системы могут иметь как партийный, так и иной характер.

В ходе перестройки, например, враг объявил войну не только КПСС, но и тому, что он назвал «командно-административной системой». Это тоже была политическая система! – лишенная, в отличие от КПСС, идеологического цвета и запаха, но подлежащая разгрому по причинам собственно политического характера.

В начале ХХ века политическая война была объявлена такой системе, как российское самодержавие. Российское самодержавие было полноценной политической системой, не имеющей ни партийного, ни узкоидеологического содержания. Это никоим образом не помешало врагу вести с нею беспощадную политическую войну, добиться ее полного разгрома и насладиться всеми плодами оного. Горькими в том числе.

Любая политическая система имеет:

 1) лидера (или лидеров);

 2) политическое ядро, в которое входят высшие должностные лица, отвечающие за работу тех или иных блоков, слагающих политическую систему;

 3) штаб, координирующий работу внутрисистемных блоков;

 4) команду, обеспечивающую реальное функционирование этих блоков;

 5) опорную социальную базу, из которой рекрутируется команда;

 6) механизмы, обеспечивающие подобный рекрутинг;

 7) особо важный механизм, позволяющий мобилизовывать общественные энергии (в целом, политика и представляет собой управление общественными энергиями).

 8) В случае, если лидер (или лидеры), обладая формальными прерогативами (например, статусом монарха или иным другим высшим статусом), в большей или меньшей степени уклоняется от выполнения лидерских функций, в систему может быть включен дополнительный сублидерский элемент. Слабый царь и сильный советник – это коллизия вполне заурядная.

Одним из таких сублидеров, сыгравших серьезную роль в политической войне против российского самодержавия, был Григорий Распутин. Упоминаю его здесь, потому что большая политическая война с домом Романовых и российским самодержавием велась под флагом малой войны с Распутиным. Обращаю внимание на сугубую политичность такой войны, поскольку Распутин не был носителем какой-либо определенной идеологии. Рассмотрим, как соотносились малая политическая война с Распутиным и политические же войны совсем другого масштаба.

Возможно, что какие-то конкуренты Распутина хотели бы занять сублидерское место рядом с Николаем II.

Возможно, кому-то казалось, что разгром Распутина спасет самодержавие и правящую династию.

Но серьезные политические силы вели с самодержавием жесточайшую политическую войну. И они понимали, что, победив в малой политической войне против Распутина, смогут облегчить себе победу в большой войне. Беспокоил их, конечно же, не моральный облик Распутина (мало ли было распутников при дворе?). Их беспокоила способность Распутина как сублидера воскрешать волю в лидере Николае II и в узкой команде лидера. Со смертью Распутина эта воля угасла окончательно. И враг самодержавия сумел разгромить самодержавие как политическую систему. То есть выиграть политическую войну – применив даже такое средство, как индивидуальный террор.

Война с кардиналом Ришелье, спасающим слабую власть Людовика XIII... Война с кардиналом Мазарини, спасающим слабое регентство Анны Австрийской... Разумеется, не все противники Ришелье и Мазарини вели политическую войну. Кто-то хотел, отстранив их, приблизиться к трону. Но, например, семейство Гизов воевало с Ришелье и Мазарини именно ради низвержения династии, замены существующей монархической национально-политической системы системой совсем иной – возможно, обрекавшей Францию на безгосударственное бытие в рамках Священной Римской империи.

Многие склонны размывать грань между идеологическими и политическими войнами. Между тем, идеология и политика – это «вещи», хотя и сопряженные, но далеко не тождественные. Александр Зиновьев писал о диссидентах, что они-де, мол, «метили в коммунизм, а попали в Россию». Восхитившись меткостью стрелка, который метил в одно, а попал в другое, обратим внимание на то, что «метили в коммунизм» – это идеологическая война, а «попали в Россию» – это война собственно политическая.

Как же именно могут сочетаться друг с другом идеология и политика?

Вариант №1. Врага коммунизма не интересует, где именно победил коммунизм: в России, Китае, Греции. Он будет уничтожать его везде с одинаковым рвением. Вырывать его ростки с корнем, где бы они ни появились. Хоть в Америке, хоть во Франции, хоть в Судане. Такую войну можно назвать чисто идеологической.

Вариант №2. Враг коммунизма стремится победить коммунизм. И он отдает себе отчет в том, что без СССР коммунизм будет победить гораздо проще. Именно поэтому он начинает политически воевать с СССР как государством и с КПСС как правящей партией. Мол, сокрушим КПСС – рухнет СССР. Рухнет СССР – ослабнет коммунизм, и его легче будет добить до конца. В этом случае мы имеем дело с идеолого-политической войной.

Вариант №3. Врагу надо уничтожить СССР как государство, как политическую, а не идеологическую, систему. Но он знает, что ему легче это сделать, подорвав коммунизм (потому-то он и метит в коммунизм, чтобы попасть в Россию). В этом случае мы имеем дело с войной политико-идеологической.

Вариант №4. Врагу нужно уничтожить Россию именно как политическую, а не идеологическую систему. Ему нужно уничтожить Россию как систему власти и управления, организующую жизнь народа на территории. Ему не нужна никакая другая система организации жизни народа на этой территории. Ему нужна полная дезорганизация, порабощение народа, «зачистка» территории. В этом случае война носит чисто политический характер. И даже если политическая система будет вопить во всю глотку, что она отказалась от идеологии как таковой, демонстрировать глубину своей деидеологизации – враг все равно будет вести политическую войну, обвиняя систему в том, что она недемократична или криминальна, аморальна или ресурсно эгоистична. «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». В ходе ведения такой чисто политической войны враг, входя в раж, все больше пренебрегает какими-либо идеологическими приличиями. Именно таков характер войн с «режимом Хусейна», «режимом Милошевича», «режимом Мубарака», «режимом Каддафи», «режимом Асада», «режимом Путина».

Победить режим Путина – соорудить на его обломках полноценный хаос – управлять хаосом – делить страну на части – вводить на территориях внешнее управление – вот цель большой политической войны, ведущейся под прикрытием слов о малой политической войне с путинизмом. После победы враг устами нового Зиновьева ханжески провозгласит: «Мы метили в путинизм, а попали в Россию».

Присмотримся внимательнее к соотношению между большими и малыми политическими войнами.

Движение «Суть времени» – это партийно-политическая система, с которой враг ведет вроде бы малую политическую войну. Очень важно, что эта война носит напряженно деидеологизированный характер. Противник яростно уклоняется от идеологической войны с «Сутью времени». Не обсуждает ее идеи, ее стратегию. Почему? Потому что он наобсуждался в ходе «Суда времени». Потому что убежден в неминуемости своего идеологического фиаско.

Точно так же перестроечный враг вел в конце 80-х годов политическую войну против возглавляемого мною «Экспериментального творческого центра». Мы говорили о незадействованных ресурсах коммунистической идеологии, о стратегии прорыва. Враг в ответ вопил о распутинщине, фабриковал фальшивки и т.д.

Адресуя всю эту ахинею тогдашнему дезориентированному обществу, враг на своих посиделках откровенничал: «Кургиняновский ЭТЦ – это мозг. Если этот мозг соединится с политическим телом, нам не удастся разгромить систему и добиться победы. А значит, надо разорвать связь между мозгом и телом, подключить к телу мозг, подающий неверные сигналы, побудить тело к неверным действиям и разгромить систему».

Именно это и было сделано в августе 1991 года.

В ходе перестройки возглавляемый мною «Экспериментальный творческий центр» был мозгом державных антиперестроечных сил. Очень мощных сил – таких, как КПСС. К лету 1991 наша программа была принята союзом городов-героев, то есть партийным большинством, готовящимся к выдвижению на XXIX Съезде КПСС нового партийного лидера. Но и не только. Сопротивлявшаяся развалу часть советской системы состояла отнюдь не только из приверженцев коммунистической идеологии. Да, мы были мозгом, посылающим сигналы в очень сильное тело.

Но природа посылаемых нами импульсов исчерпывалась понятиями «консультация», «экспертиза», «планирование», «влияние на решение». Одно дело – структура, лишь влияющая на решения, но не принимающая их. Другое дело – структура, разрабатывающая планы, принимающая политические решения и проводящая эти решения в жизнь. Именно потому, что к концу 2011 года мы стали именно такой структурой, удалось сорвать «перестройку-2». И именно потому, что мы стали такой структурой, враг ведет с нами полноценную политическую войну – осознавая, что этот самый мозг, который в 1991 году удалось отключить от чужого тела, в 2011 году обзавелся телом собственным, от мозга неотделимым.

Он ведет ее с нами потому, что мы мешаем его победе в большой политической войне против России. Вменяет же он нам то, что мы мешаем ему в малой войне с путинизмом. Так о какой же войне идет речь на самом деле?

Чтобы дать точный ответ на этот вопрос, надо присмотреться к тому, как враг воюет с другими – как малыми, так и немалыми – политическими системами. К примеру, с Русской православной церковью. Ведь он ведет с нею именно политическую, а не идеологическую войну. Конечно, наряду с политической он ведет против РПЦ все войны, включая метафизическую. Но осью является политика в чистом виде. Враг ненавидит церковь за то, что она не оказала ему политической поддержки на Болотной и Сахарова. Он ненавидит ее как нового «коллективного Распутина», вдыхающего какую-то волю в слабеющую от вопиющей своей бессмысленности политическую систему.

Победа в нескольких политических войнах – как малых, так и немалых – нужна для победы в большой политической войне против России, против любых форм организации единой народной жизни на территории единой страны.

Вот почему, воюя на всех фронтах: идеологическом, культурном, метафизическом и т.д. – мы должны настойчиво и упорно постигать природу и специфику войны политической. Мы должны научиться побеждать во всех ведущихся против России войнах. Мы научились малым победам: над Млечиным и Сванидзе, над белоленточниками, над ювенальщиками. Путь от этих побед до той, которая нам нужна, тернист и долог. И что? Победа не гарантирована. И что? Судьба человечества зависит от того, овладеют ли наследники Суворова, написавшего «Науку побеждать», знаниями, позволяющими победить врага в XXI столетии. И хватит ли у них после овладения этой новой наукой воли, без которой победа в принципе невозможна.

У тех, кто стал печатать «Искру» в 1900 году, шансов на победу было меньше, чем у нас. Но ведь они победили. И победив, спасли Россию и человечество. А мы?

У вас необычное мероприятие, необычный съезд – съезд родителей России. Мы все родители, во всяком случае, подавляющее большинство граждан страны ими являются. Я так понимаю, что сегодня родительский актив собрался здесь. Планируется обсудить ряд очень важных для общества вопросов.

Сейчас я зашел, мне сказали, что господин Кургинян до меня выступал, и очень эмоционально. Но это и понятно, потому что вопросы очень острые, касаются каждого.

Я посчитал своим долгом встретиться с вами и объяснить свою собственную позицию по этим вопросам, позицию руководства страны. Тем более что в мой адрес поступило прямое обращение, которое было подписано 141 тысячей граждан. Уверен, что подписантов было бы гораздо больше, если бы у каждого желающего и заинтересованного человека появилась возможность подписать такую бумагу. Люди действительно озабочены, протестуют по поводу механизмов так называемой ювенальной юстиции.

Такую острую общественную реакцию вызвали законопроекты, предлагающие прямое или косвенное регулирование отношений между родителями и детьми, а также особые правовые механизмы в работе с несовершеннолетними.

Думаю, всем понятно, что оставлять совсем все как было тоже неправильно. Мы должны двигаться, применять какие-то современные методы, которые в других странах используются, но делать это нужно крайне аккуратно. Как раз по этому поводу я и хотел бы высказаться.

Речь идет о двух законах. Первый был внесен Президентом в марте 2012 года, а второй – Правительством 25 сентября 2012 года [Оговорка (это подтвердил пресс-секретарь Президента Дмитрий Песков): законопроект был внесен Президентом Медведевым в декабре 2011 года, а 25 сентября 2012 г. Движение «Суть времени» передало в Приемную Президента 141 428 подписей граждан под обращением с протестом против этих двух законов. – Прим. ред.] Об этом, как я понимаю, в основном и речь.

Что хотел бы сказать в этой связи.

Первое. Мнение общества, безусловно, будет услышано и, безусловно, будет учтено. В этих вопросах, при принятии подобных проектов, не может быть места никакой келейности и навязыванию обществу. Скажу больше, это относится ко всем государственным решениям. Во всяком случае, должно относиться ко всем государственным решениям.

Второе. Согласен с тем, что ряд положений законопроектов о социальном патронате и о контроле за обеспечением прав детей-сирот, безусловно, неоднозначны в трактовке, содержат явные социальные риски, и, главное, в них далеко не в полной мере учтены российские семейные традиции.

У нас большая страна, с огромным этнокультурным многообразием. Есть регионы, к примеру, Северный Кавказ – здесь я вижу представителей Северного Кавказа, – для которых просто исторически чужды беспризорность и сиротство.

У русского и практически у всех народов России существовали многовековые традиции именно большой семьи, объединяющей несколько поколений родственников. Забота о стариках, забота о детях стояла всегда на первом месте. Именно эти традиции нам надо возрождать. И, напротив, следует избегать слепого копирования чужого опыта. В том числе и по причине небесспорности этих моделей управления общественными явлениями в данных сферах и в тех странах, где наиболее широко применяются правила так называемой ювенальной юстиции.

Здесь есть и плюсы, но и очень-очень много минусов. И, кстати сказать, широкая общественность знает об этих минусах применительно к российским семьям за рубежом.

Есть немало примеров, когда родительских прав лишают нормальных, любящих и работающих родителей. Некоторые случаи вмешательства в жизнь семьи носят просто абсурдный и издевательский характер.

Непродуманное внедрение таких механизмов, по сути, нарушение суверенитета семьи, может спровоцировать недоверие и разлад между родителями и детьми и даже прямую коррупцию, паразитирование некоторых недобросовестных чиновников на этих проблемах.

Безусловно, мы должны и будем прислушаться к вашему мнению. Именно так и будет. Я хочу вас в этом заверить. Законопроекты должны пройти через максимально широкое общественное обсуждение и могут быть приняты только в том случае – если вообще будут приняты, – если удастся достигнуть консенсуса по их базовым положениям. Только тогда здравые посылы законопроекта, призванные поддержать семью и детей, обретут надежную общественную поддержку.

Семья – это очень чувствительная сфера. И в законах, касающихся взаимоотношений между родителями и детьми, должны быть только определенные, четкие формулировки, исключающие произвол чиновников и какое-то двойное толкование.

Так называемая юридическая техника должна быть отточена до идеала. В том числе, строго, исчерпывающе должны быть перечислены признаки крайнего неблагополучия семьи, когда представителям власти нужно и можно вмешиваться и оказать адресную помощь.

Порой ситуация требует экстренных действий со стороны государства. Тем более когда нужно стать на защиту не просто прав, но самой жизни ребенка. И думаю, вы со мной согласитесь, такое вмешательство действительно необходимо.

Конечно, каждый случай имеет свои особенности, которые надо учитывать. Действовать необходимо не только решительно, но и, что очень важно, действовать всегда нужно в высшей степени деликатно. Необходимо избегать холодного формализма и прилагать максимум усилий для сохранения и поддержки полноценной семьи. Ведь результативность борьбы за благополучную, безопасную жизнь детей должна измеряться не количеством дел по лишению родительских прав. Это совсем не тот критерий, которым нужно руководствоваться. Напротив, лишение родительских прав – это очень сложная, крайняя мера. Подчас это просто тупик. Это вольное или невольное содействие разрушению традиционной российской семьи, а счастливую, крепкую семью не заменит никакой закон, никакой государственный надзор, это уж точно.

Гораздо важнее другое, важнее устранять причины социальных болезней. Конечно, это длительная, системная, гораздо более сложная работа. Надо постоянно уделять внимание семьям, прежде всего тем, которые оказались в трудной жизненной ситуации, работать с родителями, которые отказываются от воспитания своих детей, предоставлять своевременную психологическую и другую необходимую помощь беременным женщинам, которые сомневаются в том, что смогут самостоятельно вырастить ребенка.

У нас есть достаточно развитая правовая система, и нормотворческая база существует. И наша собственная, и международная, к которой мы присоединились. Россия является участницей целого ряда международных нормативно-правовых актов. Это тоже нужно использовать эффективно, нужно увеличить эффективность использования этих актов.

Хотел бы коснуться между тем еще одного очень важного вопроса: поддержки института усыновления. Мы должны сделать все, чтобы дети-сироты обретали свою семью в нашей стране, на нашей Родине, в России.

В конце декабря 2012 года, вы знаете, был подписан соответствующий Указ. Правительству поручено упростить процедуру передачи на усыновление, под опеку и попечительство детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, а также принять меры по предоставлению налоговых льгот усыновителям, увеличению размера единовременного пособия при передаче ребенка на воспитание в семью и повышению социальной пенсии детям-инвалидам и инвалидам с детства I группы.

Все это – может быть, с вашей подачи, уважаемые друзья и коллеги, мы найдем и другие меры эффективной поддержки – должно стать реальной поддержкой для граждан нашей страны, которые готовы взять в свою семью ребенка из детского дома. О том, что таких людей становится все больше, говорят социологические опросы. Кстати говоря, растет и количество граждан Российской Федерации, желающих усыновить в том числе и больных детей, детей с какими-то нарушениями.

Хочу подчеркнуть, российские семьи, которые усыновляют детей, должны получить содействие не только со стороны государства, но и всего общества. И здесь мы очень рассчитываем на вашу активную помощь и поддержку, на вашу работу. Семьи должны быть окружены общественным вниманием, и именно в семье мы должны видеть наше национальное достояние.

Поскольку такие мероприятия проходят нечасто, еще одну тему хотел бы затронуть. Она не имеет прямого отношения к семье, к тем законопроектам, которые вы собрались обсуждать. Но ваша повестка дня наверняка будет шире. Она касается и воспитания детей, работы с детьми, и в этой связи, конечно, следующая тема тоже представляет большую важность. Тем более что она также окружена особым, повышенным вниманием со стороны общества. Речь идет об образовательных стандартах по литературе.

Вы знаете, что новая программа стала действительно, как я уже сказал, предметом широкой дискуссии. Высказываются справедливые, на мой взгляд, замечания, что из нее исчезли произведения, составляющие историческое наследие нашей страны, но появились новые авторы. Кстати говоря, я считаю, что это хорошо, что появляются новые авторы. Да, по-разному можно относиться к их политической позиции, к тому, что и как они пишут. Но современная российская литература – это часть мировой литературы, и я считаю, что мы должны к этому относиться с уважением. Вместе с тем, когда из обязательной школьной программы исчезают Куприн, Лесков, Алексей Толстой, исчезает «Медный всадник» Пушкина, «Дама с собачкой» Чехова, «Человек в футляре» Чехова, исключаются стихи Ахмадулиной, Высоцкого, Окуджавы, то, конечно, сразу возникает вопрос: почему, что взамен?

Я скажу, может быть, спорную вещь, наверное, многие в этом зале со мной не согласятся, но даже в серьезных произведениях может иногда проскакивать какая-то неформальная лексика, и какие-то сцены могут проскакивать, к которым можно относиться по-разному, но нужно ли их рекомендовать для обязательного изучения в школе – вот это большой вопрос. Я согласен с теми, кто этот вопрос себе задает.

Полагаю, что составителям новой программы по литературе стоит прислушаться к критике. Тем более что замечания высказываются резонные, как я уже сказал. Поэтому рассчитываю, что соответствующие выводы будут сделаны определенными нашими инстанциями.

Дорогие друзья!

Убежден, что здесь собрались настоящие патриоты нашей страны, настоящие патриоты России. Об этом говорит и ваше неравнодушное, деятельное отношение к событиям, происходящим в нашей стране. И ваше стремление внести свой вклад в ее успешное развитие, безусловно, можно только поддерживать.

Ваша забота о семье, о повышении ее роли в воспитании у наших детей чувства патриотизма и гражданственности вызывает чувства благодарности и безусловной поддержки. Даже не сомневайтесь в этом.

Рассчитываю, что ваш форум, который объединил единомышленников во многих регионах России, предложит новые интересные идеи, которые будут востребованы и, безусловно, реализованы. Мы готовы здесь к самому тесному партнерству и взаимодействию.

Желаю вам плодотворной работы. Спасибо вам большое за вашу позицию.