- Концептуальная война № 85 - 101
- №105 26.11.2014 Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V. Окончание
- №104 19.11.2014 Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V
- №102 05.11.2014 Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть IV
- №101 29.10.2014 Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть III
- №100 22.10.2014 Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть II
- №99 15.10.2014 Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть I
- №96 24.09.2014 Политические прислужники в сутанах
- №85 09.07.2014 Радикальный украинский национализм: постсоветский концептуально-идеологический реванш
- Все страницы
... новизна нынешней эпохи состоит в том, что США получили двуединый мощный концептуальный инструмент влияния на массы и элиты стран, которые они хотят использовать в своих интересах. Это, во-первых, подавляющее влияние на формирование «повестки дня» и интерпретацию событий в мировых СМИ и интернете. Это, во-вторых, всеохватывающая американская система электронной разведки, позволяющая США получать несанкционированный доступ к конфиденциальной информации частного и служебного характера почти в любой стране мира.
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V. Окончание
В США — при всех межпартийных противоречиях — есть стратегический элитный консенсус по вопросу о том, что никто в мире не должен усомниться в абсолютности американской гегемонии
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V
Русские хакеры обладают особо высокой квалификацией и очень умело «заметают следы». И направляют острие своих кибератак не на военные, промышленные и экономические секреты США, а на центры принятия политических и экономических решений
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть IV
Главным «прегрешением» России стало то, что она — единственная в мире — осмелилась противостоять основным инструментам американского концепта «подавления через вовлечение»
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть III
Россия вовлечена в необходимость форсированно (то есть с избыточными затратами) решать сложные системные задачи преодоления последствий санкций. В том числе, задачи многопланового (финансового, товарного, технологического и т. д.) импортозамещения
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть II
Поскольку создаваемая нужным образом глобальная «картинка несправедливости» находится в руках контролируемых Америкой глобальных СМИ, то Америка и определяет, что справедливо, а что несправедливо. В полном соответствии с заветами Геббельса
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть I
В ходе последнего кризиса начал обрушиваться миф о том, что Америка способна быть лидером движения глобального сообщества к благополучию и процветанию. И, тем более, миф о том, что Америка заинтересована в глобальном процветании
Политические прислужники в сутанах
Родившись в результате предательства как политический институт подчинения народов Украины и Белоруссии влиянию Запада, всю свою будущую жизнь униатская церковь оставалась верна этой своей роли
Радикальный украинский национализм: постсоветский концептуально-идеологический реванш
Цель — максимально и тотально сдвинуть массовое сознание Украины и ее политику вправо. И создать из Украины такой жесткий и агрессивный неофашистский субъект, который станет долгосрочным и мощным антироссийским плацдармом
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V. Окончание
В США — при всех межпартийных противоречиях — есть стратегический элитный консенсус по вопросу о том, что никто в мире не должен усомниться в абсолютности американской гегемонии
Концептуальная война
Юрий Бялый , 28 ноября 2014 г.
опубликовано в №105 от 26 ноября 2014 г.
Чем еще «удивила» американские спецслужбы русская «электронная разведка»?
В конце октября в США возник новый — негромкий, но очень встревоживший американскую элиту — «шпионский скандал».
28 октября 2014 г. корпорация FireEye, которая по контрактам с разведывательным сообществом США много лет занимается исследованиями кибератак и разработкой средств защиты от них, обнародовала свой очередной доклад. Доклад «APT28: окно в российский кибершпионаж?» утверждает, что одной из главных угроз для кибербезопасности США является группа хакеров, начавшая работу еще в 2007 г. Эту группу FireEye называет «Advanced Persistent Threat 28» («Развивающаяся постоянная угроза — 28») и считает особо опасной, поскольку она занимается в основном хищением важнейшей секретной информации геополитического и военно-стратегического характера.
Доклад FireEye сообщает, что APT28 состоит из высококлассных специалистов и постоянно совершенствует программное обеспечение своих хакерских операций, в том числе в закрытых и зашифрованных компьютерных сетях. Это программное обеспечение FireEye называет «сложным кибероружием, способным избегать обнаружения и попадать на компьютеры, отключенные от интернета».
FireEye утверждает, что группа APT28, скорее всего, является российской, поскольку команды в ее хакерских программах часто сформулированы на русском языке. Кроме того, FireEye подчеркивает, что «активность российских спецслужб в киберпространстве значительно возросла после того, как бывший сотрудник ЦРУ Эдвард Сноуден получил в России политическое убежище».
Связанные материалы:
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть I
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть II
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть III
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть IV
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V
Русские хакеры обладают особо высокой квалификацией и очень умело «заметают следы». И направляют острие своих кибератак не на военные, промышленные и экономические секреты США, а на центры принятия политических и экономических решений
Концептуальная война
Юрий Бялый , 20 ноября 2014 г.
опубликовано в №104 от 19 ноября 2014 г
В предыдущих частях статьи мы обсудили содержание американского концепта «подавления через вовлечение» и ключевые способы (и факты) использования этого концепта американцами при подавлении союзников и противников. А также разобрали некоторые крупнейшие события, объясняющие, почему именно Россия в 2014 г. оказалась главным стратегическим врагом США и их ближайших геополитических партнеров.
Однако для нынешнего решительного поворота Америки к полномасштабной войне (пока — холодной войне) против России есть и другие причины.
Русские шпионы и кибершпионы идут?!
В 2006 г. в интернете начал работу сайт WikiLeaks, созданный австралийским интернет-журналистом и телеведущим Джулианом Ассанжем. Сайт публикует утечки секретной информации, полученной из анонимных источников и в результате хакерских взломов компьютерных сетей. В 2007 г. Ассанж объявил, что в распоряжении его группы имеется информационная база в 1,2 миллиона документов, которые они собрали за первый год существования сайта.
В 2010 г. Ассанжа в Швеции обвинили в изнасиловании, затем отменили обвинение, но вскоре вновь возобновили. В 2012 г., после долгого судебного процесса в Лондоне (туда после обвинения перебрался создатель WikiLeaks), Верховный суд Великобритании принял решение об экстрадиции Ассанжа в Швецию. Ассанж объявил, что это политическое преследование, получил убежище в посольстве Эквадора в Лондоне и с тех пор находится там.
Поскольку значительная часть размещаемых на портале WikiLeaks документов (включая дипломатическую переписку) имела разоблачительное антиамериканское содержание, в 2012 г. Ассанж был объявлен врагом США.
Связанные материалы:
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть I
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть II
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть III
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть IV
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V. Окончание
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть IV
Главным «прегрешением» России стало то, что она — единственная в мире — осмелилась противостоять основным инструментам американского концепта «подавления через вовлечение»
Концептуальная война
Юрий Бялый , 5 ноября 2014 г.
опубликовано в №102 от 5 ноября 2014 г.
В предыдущей части статьи мы обсудили основные результаты реализации американского концепта «подавления через вовлечение» на «европейском» направлении.
А как обстоят дела на других направлениях?
Ближневосточное направление
На этом направлении, конечно, самый крупный аспект американского вовлечения союзников и противников — объявленная США война против «реинкарнации» глобального халифатизма, «вдруг» возникшей в регионе «Исламского государства».
Сразу подчеркнем, что эта реинкарнация возникла вовсе не вдруг, а давно готовилась американцами. Вспомним, в частности, карты «нового Большого Ближнего Востока», которые американские стратеги рисовали и вывешивали в прессе еще в 2006–2007 годах и в которых контуры будущих государств региона оказывались крайне далеки от международно признанных государственных границ.
Но основную работу по этому направлению США начали на рубеже 2013 г., объявив о поддержке «умеренной оппозиции» президенту Сирии Башару Асаду. Именно тогда, как сообщали в марте 2013 г. агентство Reuters, а также британская Guardian и немецкий Der Spiegel, США развернули в двух лагерях на юге и востоке Иордании секретную программу подготовки боевиков для борьбы с властью Асада.
Связанные материалы:
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть I
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть II
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть III
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V. Окончание
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть III
Россия вовлечена в необходимость форсированно (то есть с избыточными затратами) решать сложные системные задачи преодоления последствий санкций. В том числе, задачи многопланового (финансового, товарного, технологического и т. д.) импортозамещения
Концептуальная война
Юрий Бялый , 29 октября 2014 г.
опубликовано в №101 от 29 октября 2014 г
Ранее мы обсудили, каким образом ведущие элитные группы США выстраивают свой обновленный концепт глобального доминирования и какими механизмами обеспечивают вовлечение широких масс и элит множества стран в поддержку и реализацию американских целей и интересов.
Кто-то может, видимо, усомниться: мол, я всё это выдумал. Где признаки того, что США вообще занимаются этим самым «подавлением через вовлечение»? Кто об этом из серьезных американских политиков или экспертов говорит? Где доказательства?
Даю доказательства. И заранее прошу меня извинить за объемное цитирование.
О том, есть ли на деле американское
«вовлечение и подавление»
Как я уже показал в первой части статьи, в США заговорили о необходимости прочного и регулярного вовлечения союзников в американские глобальные проекты еще в 80–90-х годах прошлого века. Но тогда об этом говорили эксперты и политики, скажем так, «не первого ряда». И говорили скорее не как о реальности, а как о желательной трансформации американской внешнеполитической стратегии.
Теперь же об этом — уже как о политической практике — открыто говорят фигуры первого эшелона. Начиная с президента США.
Вот фрагменты выступления Б. Обамы на выпускной церемонии в Военной академии Вест-Пойнт 29 мая 2014 г.:
«...когда мировые проблемы не создают непосредственной опасности Соединенным Штатам... мы не должны действовать в одиночку. Вместо этого нам следует собирать союзников и партнеров и принимать коллективные меры... дипломатию и развитие, санкции и изоляцию, обращения к международному праву и международные военные операции, если это будет справедливо, необходимо и эффективно...
Нам нужна... мобилизация партнеров... сейчас... наша способность формировать общественное мнение помогла нам сразу же изолировать Россию. <...> Европа и «Большая семерка» совместно ввели санкции. НАТО подтвердила наши обязательства перед восточноевропейскими союзниками, МВФ помогает стабилизировать украинскую экономику... И эта мобилизация мирового общественного мнения и международных институтов послужила противовесом российской пропаганде, российским войскам на границе и вооруженным ополченцам в лыжных масках.
...Мы заключаем союзы не только с правительствами, но и с простыми людьми. Потому что в отличие от прочих держав Америка не боится человеческих возможностей — напротив, они только нас усиливают. Нас усиливает гражданское общество. Нас усиливает свобода прессы...».
Как мы видим, здесь ясно сказано и о вовлечении союзников, и о механизме вовлечения через «формирование мнения гражданского общества свободной прессой», и насчет обоснования американского вмешательства необходимостью добиваться «справедливости», и об инструментах давления в виде санкций всех «вовлеченных» против «общего врага».
А 2 октября 2014 г. помощник госсекретаря США Виктория Нуланд выступила на форуме «Стратегический диалог США и стран Центральной Европы». Отмечу, что главным поводом для «диалога» стало всё более громкое возмущение значительной части элит и масс в этих странах издержками, которые приносят навязанные США санкции. Так вот, Нуланд на форуме заявила:
«...Сегодня мы должны поддерживать солидарность с Украиной и единство трансатлантического сообщества. Реализовать санкции нелегко, и многие страны платят за это высокую цену. <...> Но история показывает, что цена бездействия и разобщенности перед лицом решительного агрессора будет выше. Сама история Центральной Европы учит нас этому. Так что, когда у лидеров возникает искушение делать заявления, которые угрожают нашему решительному настрою, я бы попросила их помнить их собственную национальную историю...»
Далее Нуланд откровенно предупреждает тех, кто не хочет «вовлекаться» в американскую политику, о возможных неприятностях: «Пока вы остаетесь с Украиной, мы остаемся с вами... США настроены четко следовать обязательствам, вытекающим из пятой статьи устава НАТО, и защищать всех своих союзников». Но, добавляет Нуланд, союзники должны «исполнять свои финансовые обязательства по расходам на оборону».
3 октября к аналогичным разъяснениям предельно откровенно подключился вице-президент США Джозеф Байден. Выступая перед преподавателями и студентами Гарвардского университета, Байден заявил, что санкции в отношении России страны ЕС принимали под давлением США: «Это правда. Они не хотели так поступать. Но опять же, дело в лидерстве США и президента США, который настаивал. Он вынужден был даже ставить в неловкое положение Европу, чтобы она взяла на себя риски экономического ущерба и заставила Россию заплатить».
А заодно там же, в Гарварде, Байден признал, что «Исламское государство», которое Обама только что объявил одной из главных глобальных угроз, рождалось в инициированной США войне в Сирии против президента Асада.
Однако Байден тут же подчеркнул, что Америка не предполагала, что, набирая наемников для войны с Асадом, она тем самым формирует боевое ядро будущего террористического «халифата». И обвинил в этом «неразборчивых» союзников по собранной США коалиции: «...Турки были замечательными друзьями для нас, равно как и саудиты... и другие. Но... они были чрезвычайно сосредоточены на том, чтобы свергнуть Башара Асада. Они направили сотни миллионов долларов и десятки тысяч тонн оружия всем, кто соглашался воевать против Асада. Правда, люди, которые получали эту помощь, были боевиками «Джебхат ан-нусры», «Аль-Каиды» и экстремистски настроенными элементами, прибывшими из других частей мира...».
Но, добавил Байден, поскольку и названные боевики, и вооружения перетекли в «Исламское государство», то сейчас союзники США вновь «вовлечены». И «заглаживают вину», участвуя в бомбардировках «Исламского государства» в Сирии и Ираке.
Далее к обсуждению вовлечения союзников в интересы США (и масштабов издержек для вовлеченных) подключились другие аналитики и политики «крупного калибра».
20 октября председатель сенатского комитета по делам вооруженных сил демократ Карл Левин и конгрессмен-республиканец Джеймс Инхоф в статье в Washington Post призвали президента и правительство США немедленно вооружать Украину современным «оборонительным оружием». Хотя чем такое оружие отличается от наступательного — не разъяснили.
Зато Левин и Инхов разъяснили, почему «настало время вооружать Украину»: якобы, Россия стала военной угрозой для Европы и мира. И США и их союзники должны ответить, потому что «поддерживая стремление Украины к миру, свободе, территориальной целостности и демократии, мы поддерживаем ценности, которые дороги Америке».
21 октября Збигнев Бжезинский дал большое интервью украинскому телеканалу «Интер». Сначала он подчеркнул безальтернативность украинского «пути в Европу» и описал благостные перспективы, которые ждут страну в конце этого пути:
«...В этот критический момент Украина должна доказать, что решила стать частью европейского мира». Если она добьется успеха, она станет процветающей державой, а Россия либо также «станет частью Европы», либо будет «разоренным сателлитом Китая».
Но затем Бжезинский предупредил, что Украина если всё это и получит, то не скоро, дорогой ценой и за свой счет: «Вы должны смириться с тем, что в последующие десять лет будете жертвовать многим, чтобы стать частью Европы. ...Не ожидайте, что Запад будет бороться за вас... У вас должно быть желание сделать всё необходимое, чтобы защитить свою свободу... И тогда, так или иначе, Запад поддержит вас, и ситуация начнет улучшаться».
23 октября Джордж Сорос опубликовал в The New York Review of Books и одновременно в парижской Le Monde большую статью, где потребовал от Европы — опять-таки за ее, Европы, счет, — максимально глубокого, «военного» вовлечения в кризис на Украине. Сорос написал:
«Сегодня Россия бросает вызов самому существованию Европы — при том, что европейцы и их лидеры полностью не осознают этот факт... Защита независимости Украины <...> кажется мне приоритетной задачей... Триумф России значительно укрепил бы ее влияние в ЕС и стал бы бесспорной угрозой для прибалтийских республик... В таком случае вместо поддержки Украины НАТО пришлось бы думать уже о защите собственной территории... о прямом военном столкновении с Россией.
...членам ЕС давно пора проснуться и начать вести себя как государствам, которые (хоть и не напрямую) находятся в состоянии войны. Для них будет гораздо лучше сейчас оказать помощь Украине, а не защищать себя потом прямым участием в боях... Все доступные ресурсы необходимо направить на войну, пусть даже для этого придется увеличить бюджетные дефициты.
...МВФ нужно будет немедленно предоставить Украине как минимум 20 миллиардов долларов и пообещать при необходимости дополнительную помощь... партнеры Украины могут предоставить дополнительное финансирование на условиях реализации предложенной МВФ программы, взяв риски на себя...»
24 октября первый заместитель помощника госсекретаря США по делам Европы и Евразии Пол Джонс заявил в интервью японской газете «Никкэй», что «США намерены оказывать воздействие на страны Азии, чтобы побудить их присоединиться к мерам экономического давления на Россию в связи с событиями вокруг Украины».
Я привожу здесь лишь малую толику статусных публикаций, требующих от различных союзников США участвовать в реализации объявленных Америкой «справедливых и благородных целей». А именно — «наказывать Россию», «восстанавливать международную законность», «спасать европейскую безопасность», «воевать с глобальным терроризмом» и т. д.
И нельзя не отметить, что союзники вовлекаются в реализацию этих «справедливых и благородных целей» — несмотря на экономические, политические, социальные издержки для себя. И платят за вовлечение фактической «отменой» собственных целей и интересов.
О том, каков промежуточный результат
американского «подавления вовлечением»
для союзников и противников
Нельзя не признать, что два основных сегодняшних «объекта» для вовлечения союзников, которые сконструировали США, были выбраны стратегически вполне продуманно и эффективно.
На европейском направлении таким «объектом вовлечения» стала Украина, предельно радикализованная проведенным при помощи США нацистским госпереворотом.
На ближневосточном направлении такой «объект вовлечения» — сформированный, обученный и вооруженный при активнейшем участии США и их союзников халифатистский интернационал «Исламского государства».
Нельзя не признать, что запланированное США «вовлечение» состоялось и нарастает. И уже привело к очень существенному ослаблению, то есть подавлению, всех «вовлеченных».
Европа в 2014 году оказалась — на фоне продолжающегося глобального экономического кризиса — вовлечена в другие кризисы, что называется, «по уши». И непосредственно, и косвенно. И на Ближнем Востоке, где участвует в войне против ИГ и несет соответствующие издержки. И на Украине, где и глубина вовлечения, и издержки (политические, экономические, социальные) еще выше и постоянно растут.
Европа всё яснее понимает, куда и зачем ее вовлекли США. И — осторожно — упирается по части дальнейшего «вовлечения».
Многие европейские союзники США буквально панически реагируют на перспективу перерастания нынешних бомбардировок баз ИГ в наземную операцию в Ираке и Сирии. Но в США всё громче звучат голоса тех политиков, которые утверждают, что без наземной операции коалиции основных стран-членов НАТО (то есть европейцев) проблему новоявленного террористического «халифата» не разрешить.
Европа всё более явно пытается «гасить» украинский кризис. В том числе, стараясь обеспечить устойчивое перемирие в «зоне АТО». А также стараясь разрулить газовый конфликт, уговаривая Киев заплатить долги «Газпрому» и даже выражая готовность «скинуться» на 1–2 млрд долларов, чтобы гарантировать для себя зимний газовый транзит из России.
А США, напротив, обостряют и конфликт в Донбассе, и газовый конфликт. Благословляя Киев на продолжение войны и «советуя» упираться как можно жестче по газу: пусть Европа или платит за всё, или мерзнет зимой. А о том, чтобы внушить гражданам западных стран, да и всего мира, что именно Россия несет ответственность и за жертвы войны, и за замерзающих людей на Украине и в Европе, — позаботятся подконтрольные США глобальные СМИ.
Европа не желает ввязываться в гонку вооружений «обновленного НАТО», понимая, что и без этих военных расходов экономики стран ЕС вновь срываются в «рецессионный штопор». И что вооружаться придется в основном продукцией американского, а не европейского ВПК, — то есть платить за эту гонку американским корпорациям. А США настаивают: расходуйте, как договорились в НАТО, минимум 2 % ВВП на «оборонку». И, кстати, Украине оружия и военного снаряжения подбросьте: ведь уже вовлеклись и не выскочите...
А еще США объясняют Европе, что наказать и «пригнуть» Россию (то есть «спасти демократию и общие ценности соблюдения международных принципов ООН») путем санкций против России и поддержки Украины — это в первую очередь задача Европы, а не Америки. Ведь именно Европа заключала с Украиной Соглашение об ассоциации и брала на себя политические и экономические обязательства и риски. А значит, должна платить и будет платить. И своим экономикам за санкции, и Украине.
Ближний Восток и Африка — также вовлечены.
«Арабская весна» перетекла сначала в войну против Ливии, затем в войну против Сирии, а ныне в войну за/против нового халифата. Причем «как бы нерешительность» Обамы в части поддержки коллективной наземной масштабной операции против ИГ вполне можно трактовать как готовность позволить халифату в конечном итоге воцариться в Багдаде. А далее начать полномасштабную экспансию по всем уже публично названным «халифом» направлениям.
То есть, и на север в Турцию и Закавказье, и на северо-восток в Среднюю Азию и прикаспийско-волжскую Россию, и на восток — через Иран и Пакистан на Индию и Китай, и на юг в Аравию, и на юго-запад в Магриб, и на запад на Балканы и вплоть до Испании. Как мы видим, речь идет о том, чтобы со всех возможных сторон поджечь Евразию и заодно Африку.
А в Африке языки военно-террористического пламени от «ливийского пожара» уже подожгли, как мы и предсказывали в книге «Политическое цунами», чуть не треть континента. Кроме того, эпидемия лихорадки Эбола дала США основательные поводы — разумеется, ради борьбы с этой страшной напастью — резко усиливать свое (конечно же, «медицинско-противоэпидемическое») военное присутствие в Центральной и Западной Африке.
Африканское военное командование США («Африком») уже направило сюда дополнительные контингенты в 5000 солдат, не считая официального персонала разведки и множества других «специалистов в штатском». И этот контингент и персонал уже создают в ключевых странах региона нужные США военно-политические «плацдармы». Прежде всего, для противодействия китайской экономической экспансии, которая в последние годы стала в Африке уж слишком быстрой и многосторонней.
Россия вовлечена глубже всех в мире.
Россия вовлечена в крайне издержечную «санкционную войну» с США и их союзниками по финансовым, торговым, технологическим и другим направлениям.
Россия вовлечена в необходимость форсированно (то есть с избыточными затратами) решать сложные системные задачи преодоления последствий санкций. В том числе задачи многопланового (финансового, товарного, технологического и т. д.) импортозамещения.
Россия вовлечена в политические, военные и экономические издержки государственной реорганизации и модернизации Крыма, а далее, возможно, и Донбасса. Причем издержки эти очень масштабные. В частности, очевидно, что хозяйственное восстановление и полноценная экономическая интеграция Крыма, инфраструктурно замкнутого на Украину и коммуникативно отгороженного от остальной России по суше, займет немало времени и потребует очень больших ресурсов.
Россия, наконец, вовлечена в резко обострившийся внутренний элитный раздрай. Налицо множественные и нарастающие конфликты между той частью нашей элиты, которая решилась выстаивать в предстоящей новой «холодной войне», — и другой частью элиты, которая хочет избежать этой войны ценой любых уступок американцам и их союзникам.
Чего — в промежуточном итоге — добились США
в ходе реализации своей концепции
«подавления вовлечением»?
Начнем с американских «приобретений на европейском направлении».
Прежде всего, в большой мере реализована давняя мечта Збигнева Бжезинского о полном отрыве Украины от России — как гарантии от того, что Россия вновь сумеет собрать вокруг себя мощную «империю».
Действительно, многовековые исторические, человеческие, политические, экономические, культурные и т. д. связи между нашими странами и народами уже травмированы очень глубоко. И, значит, надолго. Причем перспективы их полноценного восстановления сегодня представляются очень и очень проблемными.
Кроме того, Украина стремительно теряет даже ту роль «связующего моста» между Россией и Европой (как зона устойчивого и надежного товарного экспортно-импортного транзита, член общих товарных, технологических, сырьевых цепочек, терминал стратегического диалога, зона совместных интересов), которую республика выполняла, лучше или хуже, все постсоветские годы.
Это уже создает множество проблем и для Европы, и для России. Причем наиболее обсуждаемая сейчас проблема «газового транзита» — не единственная и, возможно, далеко не главная.
Дело в том, что украинский кризис уже сделал Европу «сомнительно союзоспособной» с Россией и политически, и экономически. И тем самым, конечно же, существенно ослабил и Европу, и Россию.
Здесь стоит напомнить, что и элиты «Старой Европы» (прежде всего Германии, Франции, Италии, Австрии), и элиты СССР-России уже более 50 лет вели диалог на тему глубокой экономической, политической, технологической, социокультурной интеграции. Начиналось это еще при президенте Франции Шарле де Голле, который в 1959 г. (!) выдвинул лозунг «Европа от Атлантики до Урала».
Ряд осведомленных политиков утверждает (и мы уже это обсуждали ранее в нашей газете), что именно ради реализации проекта такой интеграции достаточно широкие российские элитные группы активно участвовали в «перестройке» и последующем развале СССР.
Фактически под знаменем такой интеграции с Европой вела внешнюю политику администрация президента РФ Б. Ельцина.
Президент РФ В. Путин 15 сентября 2001 г., через несколько дней после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне, выступил в германском бундестаге с большой речью. В ней В. Путин заявил, что у России сложились союзнические отношения с США (действительно, ведь именно Путин первым из мировых лидеров выразил соболезнования американскому народу и предложил российскую помощь) и что Россия подтверждает свой однозначный «европейский выбор».
Однако затем последовал ряд резко недружественных акций НАТО, инициированных США (расширение альянса на Восток к границам России, выход США из Договора по противоракетной обороне и начало программы размещения объектов стратегической ПРО в Европе и др.).
В ответ В. Путин в 2007 г. произнес в Мюнхене резкую обвинительную речь в адрес США, а также европейских политиков, фактически «торпедирующих» российский европейский выбор. После чего диалог о «всеобъемлющей интеграции» Европы и России практически прекратился.
Однако экономическую интеграцию обсуждать продолжили, и достаточно активно. И в 2010 г. В. Путин публично вернулся к идее российско-европейского сближения, заявив в интервью немецкой газете «Зюддойче Цайтунг» тезис о необходимости и возможности создания «гармоничного сообщества экономик от Лиссабона до Владивостока».
В 2013 г. В. Путин неоднократно высказывал этот свой тезис в связи с обсуждением перспектив и последствий вхождения Украины в Ассоциацию с Евросоюзом — или в Таможенный союз с Россией и другими странами СНГ.
17 апреля 2014 г. В. Путин подтвердил этот свой тезис в выступлении во время «прямой линии» с народом России. Причем подчеркнул, что это вполне возможно реализовать в формате Зоны свободной торговли между Евросоюзом и созданным на постсоветском пространстве Евразийским Союзом. Этот же тезис В. Путин повторил в своем выступлении в Сочи на «Валдайском форуме» 24 октября.
Однако нынешнее вовлечение Европы в американскую политику санкций и многоаспектного «наказания России» фактически блокирует в обозримой перспективе какое-либо значимое экономическое сближение ЕС с Россией. Это, с одной стороны, дополнительно к санкциям экономически ослабляет и Европу, и Россию. Это, с другой стороны, исключает создание такой Зоны свободной торговли, которая могла бы привести к возникновению в Евразии реального глобального соперника американской экономической гегемонии. И это делает Европу более глубоко экономически зависимой от США.
Кроме того, Европа существенно ослаблена не только вовлеченностью в санкции, но и гораздо более глубокой, долговременной и неотменяемой вовлеченностью в мучительное развязывание конфликтного «украинского узла», который так ловко завязали (и способны далее затягивать) американцы.
Но есть у США на «европейском направлении» и еще два крупных приобретения.
Первое — это нарастающий раскол в ЕС по вопросам оценки событий на Украине и результативности санкционной войны. Этот раскол происходит прежде всего на уровне европейских элит. То есть, не может не сказываться на отношениях между европейскими странами и на возможностях принятия согласованных решений. И, значит, дополнительно ослабляет Евросоюз.
Второе — это фактическая «реанимация» НАТО.
НАТО, как один из важнейших инструментов американской глобальной политики, в последние десятилетия фактически медленно «подгнивал». В нем всё громче звучали голоса, утверждающие, что в нынешнем мире у столь мощного военного блока попросту нет осмысленных целей, и призывающие распустить альянс «за ненадобностью».
Теперь же, на фоне развязанной США в глобальных СМИ истерии по поводу возрождения «имперских российских амбиций», Америка начинает реструктурировать альянс и в направлении повышения его реальной военной мощи, и в направлении постановки перед ним новых стратегических целей, выработанных Вашингтоном.
В результате НАТО должен стать еще одним, причем очень важным, инструментом «вовлечения союзников» (ведь в статье 5 Устава альянса — «обязаловка» совместной защиты интересов!). И заодно инструментом ослабления союзников политическими рисками и военными расходами — пусть «отстегивают» из кризисных экономик миллиарды на перевооружение и «вовлеченность».
О том, какие плоды приносит США реализация концепта «подавления через вовлечение» на других направлениях, а также о российском контексте описанных выше процессов, мы поговорим в следующей статье.
Связанные материалы:
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть I
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть II
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть IV
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V. Окончание
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть II
Поскольку создаваемая нужным образом глобальная «картинка несправедливости» находится в руках контролируемых Америкой глобальных СМИ, то Америка и определяет, что справедливо, а что несправедливо. В полном соответствии с заветами Геббельса
Концептуальная война
Юрий Бялый , 29 октября 2014 г.
опубликовано в №100 от 22 октября 2014 г.
Албанская женщина с ребенком в колонне беженцев. 1999 г.
Как мы уже обсудили, новизна нынешней эпохи состоит в том, что США получили двуединый мощный концептуальный инструмент влияния на массы и элиты стран, которые они хотят использовать в своих интересах. Это, во-первых, подавляющее влияние на формирование «повестки дня» и интерпретацию событий в мировых СМИ и интернете. Это, во-вторых, всеохватывающая американская система электронной разведки, позволяющая США получать несанкционированный доступ к конфиденциальной информации частного и служебного характера почти в любой стране мира.
Подчеркну, что здесь, когда я говорю «США» или «Америка», я вовсе не подразумеваю, что речь идет о США как обществе или народе. Речь идет о тех элитных американских группах, которые определяют свои цели и интересы (а также по-своему понимаемые цели и интересы США) и — ради достижения целей — взяли под свой контроль и управление инструменты глобальных СМИ и тотальной разведки. И которые при помощи как этих, так и множества других инструментов получили возможности в невиданной ранее степени вовлекать другие страны, организации, человеческие сообщества (в том числе, американские сообщества!) в реализацию своих целей. Таких целей, которые, как правило, чужды и враждебны этим странам, организациям и сообществам.
В предыдущей статье я обещал обсудить, как это делается. Приступаю.
О том, как фабрикуется «общественное мнение»
Начинают США обычно с обращения к нормам международного права. То есть с обвинений той страны (силы, группы), которую хотят подавить, в нарушении этих самых норм. Например, основополагающих принципов Устава ООН, Хельсинкского Заключительного акта Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Декларации прав человека и т. д.
При этом США, конечно же, «забывают» сообщить, что устав ООН и акт ОБСЕ впервые нарушали не эти страны (например, Россия при присоединении Крыма), а сама Америка. Проводя интервенции без санкции Совбеза ООН (Ирак, Югославия) или наплевав на принцип нерушимости границ суверенных государств (Косово). Причем Косово, в отличие от Крыма, было оторвано от Сербии без всякого референдума, только по воле криминальной (о чем США было прекрасно известно) косовской власти, самопровозглашенной при прямой военной и политической поддержке НАТО.
Еще раз подчеркну, что во всех американских апелляциях к международному праву ссылки на нормы этого права всегда используются выборочно. То есть, в духе постмодернистской «интерпретации».
Например, когда США и НАТО рвали на куски Югославию, глобальным массам кричали о нарушениях «права наций на самоопределение» и «прав человека» в Боснии или Косове. Но о норме «нерушимости границ суверенных государств» — молчали. А в случае Крыма или Донбасса — напротив, кричат о норме «нерушимости границ», но «почему-то» молчат о норме «прав человека». Той норме, которую рвущаяся к власти в Киеве хунта начала грубо попирать еще во время «майданного» противостояния. А придя к власти путем мятежа, открыто заявила, что лишит русскоязычное население основополагающего права — полноценно использовать родной язык.
Однако в последние годы американские политтехнологи чувствуют, что их призывы к «восстановлению верховенства прав человека», «защите демократических ценностей» и «соблюдению буквы международного права» работают всё хуже. О примерах американской политики «экспорта демократии» и «защиты прав человека», приводящих к государственным и социально-экономическим катастрофам, слишком часто рассказывают политические конкуренты власти на самом Западе, включая США.
Да и очерствелую душу «глобальных масс» слова о «демократии», «правах человека» и «международной законности» трогают всё меньше. Такие слова — не из повседневной жизни этих самых «глобальных масс», а откуда-то из «дальней» сферы юридических и дипломатических рассуждений — не возбуждают и не возмущают.
Тогда используется еще один прием — до сих пор, как показывает опыт, почти безотказный. Провозглашается вопиющая несправедливость того, что где-то творит «враг рода человеческого». Где — в Албании или на Украине — неважно. Ведь у нынешних «глобальных масс», да и у немалой части сегодняшних «глобальных элит» со знанием географии худо. Главное — точно сыграть на нотках того человеческого, что еще у этих самых «глобальных масс» осталось и резонирует. Лучше всего — на страданиях детей и животных (фильм «Хвост виляет собакой» вспомнили?). Это до сих пор у многих возбуждает сочувствие и негодование.
А когда несправедливость показана, доказана и вызвала у масс искомый эмоциональный отклик, нужно объяснить, что «враг рода человеческого» могуч и нагл. И потому не дает одолеть несправедливость законными методами. Не мириться же с такой несправедливостью, правда ведь!? Значит, нужно восстанавливать справедливость любыми методами и любой ценой!
Но поскольку создаваемая нужным образом глобальная «картинка несправедливости» находится в руках контролируемых Америкой глобальных СМИ, то Америка и определяет, что справедливо, а что несправедливо. В полном соответствии с заветами Геббельса («Чем страшнее ложь, тем легче в нее поверят... Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой»). Именно так Америка объявляет «сторону добра» и «врага рода человеческого», назначает правых и виноватых. И призывает «глобальные массы» сделать всё, что от них зависит, чтобы виноватых покарать.
Что же могут и должны сделать эти человеческие массы, якобы демократические, а на деле — глобализированные? Ведь им говорят, что, обладая таким особым качеством, они являются единственным гражданским субъектом, способным ответить на вызов «врага рода человеческого!
Известно, что эти массы могут (и должны) сделать! Они должны потребовать от своей власти, чтобы она включилась в войну с несправедливостью. И придумала способы (законные или любые другие) «врага рода человеческого» одолеть. И восстановить справедливость.
И плевать на всякие там «международные нормы» и «резолюции Совбеза ООН»! Пусть только эта самая власть попробует не подчиниться справедливым и высокоморальным требованиям своих негодующих демократических масс!
Вот так и строится американская «демократическая» технология вовлечения союзников в реализацию американских целей, интересов, проектов.
· Миф о несправедливости, возмущение масс — и вовлечение в «правильные» голосования в ООН.
· Миф о несправедливости, возмущение масс — и вовлечение в «спецподдержку» борьбы за «права человека» средствами «гуманитарных» интервенций.
· Миф о несправедливости, возмущение масс — и американские санкции и эмбарго, и требование к союзникам присоединиться к санкциям.
· Миф о несправедливости, возмущение масс — и вовлечение союзников в вооружение и подготовку наемников для «восстановления справедливости».
· Миф о несправедливости, возмущение масс — и вовлечение союзников в военные авантюры в интересах США.
· Миф о несправедливости, возмущение масс — и организация и затем поддержка очередной «цветной» революции.
Примеры приводить не буду. Их слишком много, и они обсуждены, что называется, «от и до».
Но порою и этого недостаточно. Порою миф о несправедливости малоубедителен и нужного отклика у демократических (то бишь глобализированных) масс почему-то не вызывает. Тогда в качестве более радикальных мер осуществляются ужасающие «общественное мнение» вооруженные провокации.
Для этого США уже к началу 1950-х годов начали создавать в рамках спецсил НАТО (в основном из нацистских боевиков европейских стран) так называемые сети «Гладио» (Меч). Которые должны были развернуть в Европе «партизанскую войну» в случае советской агрессии на территории европейских стран.
Но советской агрессии не было. И «Гладио» подключили к исполнению других «насущных задач». Например, именно боевики «Гладио», как теперь уже достаточно подробно доказано, поворачивали «вправо» итальянскую политику, совершая резонансные провокационные теракты, вплоть до убийства премьер-министра, — от имени итальянских «Красных бригад». То есть, дискредитируя в глазах общества уже явно побеждающих на выборах итальянских «левых», и прежде всего коммунистов.
После окончания «холодной войны» и в ходе развала СССР сети «Гладио» официально якобы распустили. Но... люди, связи и структуры, понятное дело, никуда не делись. А такой полезный «инструмент» грех было не использовать.
Именно отсюда родом, видимо, группы «неизвестных снайперов», профессионально и прицельно стреляющих по обеим сторонам конфликта. Те, которые регулярно возникают в качестве главных действующих лиц в разных крупных политических эксцессах. Так было в Вильнюсе в январе 1991 г. Так было в Москве в октябре 1993 г. Так было в Сребренице в июле 1995 г. И так было в Киеве в феврале 2014 г.
Расстрелы масс людей на глазах у множества свидетелей под телекамеры вызывают сильнейший шок. Который не может не пробудить нужное негодование даже у самых черствых представителей «широких масс». Главное здесь — правильно выстроить интерпретацию событий. То есть громко и убедительно назначить «врага рода человеческого». И тогда массовость и ярость негодования практически гарантируют вовлечение нужной стороны конфликта в реализацию целей тех, кто направил снайперов...
Но иногда и этого не хватает для создания требуемого «градуса» ярости и негодования. Тогда можно найти (через сети «Гладио» или другие подконтрольные Америке сети) нужных «спецтеррористов». Которые, например, подорвут гражданский самолет с большим количеством пассажиров (как это было над шотландским Локкерби в 1988 г.), либо собьют такой самолет «неизвестной ракетой» с неба или с земли (как это было над Донбассом в 2014 году).
Остальное в условиях американского информационного доминирования, что называется, — дело техники. Которая и правильным образом распишет страшные обстоятельства и последствия трагедии, и ясно назначит «правильного» (ливийского, русского — нужное подчеркнуть) «врага рода человеческого».
А дальше нужно объединить, выстроить и «капитализировать» эти ярость и негодование по поводу тех, кому приписываются совершенные злодеяния. Это реализуется примерно по тем технологиям, по которым превращали народ в «стадо свиней» специалисты из ведомства доктора Геббельса.
Для этого уже разогретые негодованием массы нужно особенно прочно изолировать от любых альтернативных и сколько-нибудь отдающих интеллектуализмом точек зрения (опять-таки, по прописям Геббельса). А затем нужно настойчиво развивать нужные интерпретации и строить нужные мифы. То есть непрерывно внушать этим массам, что они — великий народ, который во всем прав. И одновременно нужно столь же настойчиво объяснять этим массам, насколько ужасен «враг рода человеческого», который унижает, гнобит великий народ, не дает ему устроить благополучную самостоятельную жизнь. И что тот, кто в этом сомневается, — его, народа, неисправимый и опасный враг.
Как показывает практика, зачастую опекаемый такими манипуляторами народ достаточно быстро расчеловечивается, теряет критичность и самокритичность, начинает жить мифами. Более того, принимает как норму даже не миф, а дочеловеческую солидарность звериной стаи.
О том, как ЭТО происходит на Украине
Именно такие технологии «фабрикации общественного согласия» (цитирую, как написано у Уолтера Липпмана) были — впервые после эпохи фашизма и нацизма — опробованы на постсоветской Украине. Причем в нарастающих с каждым годом дозах и в условиях углубленного отчуждения народа от интеллектуализма и любых альтернативных интерпретаций.
«Капкан интерпретаций» захлопнули весной 2014 года. На Украине, которая до недавних пор была очень прочно включена в русскоязычное информационное пространство, делать это пришлось особенно грубо. То есть директивными решениями киевской хунты об отключении и закрытии российских СМИ, которые плавно перетекли в физические репресиии против сотрудников «недостаточно свидомых» украинских телеканалов и газет, якобы зараженных «беспринципным» и «предательским» объективизмом.
Недавно поверенный в делах Украины в Казахстане Юрий Лазебник в интервью Казахскому телеграфному агентству откровенно сообщил, как именно киевская власть «возвращает контроль над информационным пространством». Лазебник заявил: «...основные российские информационные каналы из украинского информационного пространства убраны. Сейчас идет фильтрация газетных изданий. Готовятся меры, чтобы ограничить российскую книжную продукцию определенного содержания. Запрещаются к показу российские телесериалы и фильмы, в которых прославляются российский спецназ и армия...».
Процесс продолжается. Как сообщил 15 октября портал rus.newsru.ua, «Национальный совет по вопросам телевидения и радиовещания принял решение о запрете трансляции российского телеканала «365 дней» и белорусского «Беларусь 24»... А 16 октября агентство УНИАН объявило, что «украинское Гостелерадио аннулировало лицензии семнадцати (!) сепаратистских изданий».
Результаты такого «возвращения контроля над информационным пространством» налицо. Буквально за полгода «озверивание» и «стайная солидарность» существенной части населения Украины продвинулись очень далеко. Что мы сегодня и видим и в украинской прессе, и в украинском интернете, и в украинском парламенте, и на улицах многих украинских городов.
Конечно, этот процесс на Украине — в основном все-таки достаточно образованной и разумной — не может быть тотальным. Но, как выразился один из лидеров «правосеков», «другие мнения на Украине не возбраняются... Граждане имеют право их высказывать — дома, наедине с унитазом»...
Чтобы в этом убедиться, достаточно хотя бы почитать сайты украинских информагентств и газет. И посмотреть в интернете особо популярные у «свидомых украинцев» сюжеты, ток-шоу, песни и даже мультфильмы про «москалей», «колорадов», «путинцев» и т. д. А также — про «национал-предателей» как из агентов ФСБ (они якобы повсюду), так и из украинского «проклятого прошлого». И не бойтесь не понять эту медийную «продукцию». Большинство «свидомых» авторов настолько не владеют «родным» украинским языком, что изъясняются в основном на русско-украинском «суржике» с густой примесью русского мата.
Новый матерный гимн «свидомых», самозабвенно исполняемый на Украине некоторыми, теперь уже бывшими, членами правительства вроде А. Дещицы и даже хором детишкек детсадовского возраста, цитировать не буду. Не буду цитировать и некоторые популярные в украинской сети блоги, песенки и мультфильмы: если из них вырезать нецензурные фрагменты, то понять, о чем речь, будет невозможно.
Но ведь и новости «как бы респектабельных» украинских информагентств идут почти полностью в русле формирования ненависти к «москалям» и «предателям». В качестве примера приведу два анонса новостей всего лишь одного дня 15 октября на популярном портале rus.newsru.ua:
«Саперы Госслужбы по чрезвычайным ситуациям находят в детских игрушках на освобожденных от террористов территориях на Донбассе вмонтированные взрывные устройства...».
«Военнослужащие Национальной гвардии, которые в понедельник, 13 октября, вышли протестовать перед зданием администрации президента Украины, стали жертвами провокации российского ФСБ».
Подчеркну, что всё это воспроизводится, доинтерпретируется и обрастает «аналитическими подробностями» в подконтрольных США глобальных СМИ. «Глобализируя» создаваемое в таком русле «общественное мнение».
О том, как это делается на Украине «возвратной волной» украинской нацистской постстоветской эмиграции из США, Канады, Германии и т. д., мы уже писали в нашей газете. Подробный разбор данного вопроса увел бы нас в сторону от главной темы.
Здесь же подчеркнем, что «сфабрикованное» таким образом очень массовое «общественное мнение» более чем влиятельно. Особенно на Украине, где оно подкреплено уличным буйством обученных и вооруженных нацистских «штурмовых отрядов» (вновь по лекалам Муссолини и Гитлера). Попробуй не вовлекись в то, чего требуют возбужденные уличные массы, располагающие подобными «аргументами»! Да еще с учетом того, что в ходе Майдана и АТО по стране расползлись десятки тысяч единиц современного оружия.
Это делает все элиты страны, включая любую официализированную власть, глубоко зависимыми от всё более жесткого (далеко не только выборного) давления «спецдемократического общественного мнения».
Так работает «давление снизу», обеспечивающее нужное США вовлечение нужной страны в реализацию американских целей и интересов.
А как работает «давление сверху»?
О том, как управляют позициями элит
союзников и противников
Управляют примерно так же, как и при любом «шантаже компроматом». Отличие новой эпохи — в широте (почти тотальности) американских возможностей сбора этого самого компромата.
При этом, как я показал в предыдущей статье, прямой шантаж, а также «спецпрофессиональные» методы вроде вербовки — не обязательны. Угроза вероятных разоблачений во многих случаях менее затратна и не менее эффективна. Тем более, что раскрытие фактов «электронного шпионажа» против союзников не может не приносить серьезные издержки для самих США.
Потому обстоятельства шантажного давления на «нужные элиты» для их вовлечения в реализацию американских целей крайне редко выходят наружу. И потому в каждом из подобных случаев у нас нет оснований что-то решительно утверждать. Мы можем лишь выдвигать осторожные гипотезы — подчеркнув, что это лишь гипотезы, и не более.
Например, мы имеем право предположить, что крутой поворот в политике Франции при президенте Николя Саркози, определивший «сверхактивное» военное участие французских спецслужб и вооруженных сил в ливийской военной авантюре против М. Каддафи, мог быть связан с тем, что его избирательная кампания тайно финансировалась из средств Каддафи. И что особая заинтересованность Саркози в том, чтобы Каддафи был убит поскорее и без суда и следствия, — связана с тем, что, кроме самого Каддафи, об этом неприятном «скелете в шкафу» президента Франции знали американские спецслужбы.
Мы также имеем право предположить, что Франсуа Олланд, сменивший Саркози на посту президента, унаследовал нехарактерное для Франции рвение в военном участии в ближневосточных (в том числе, сирийских) событиях тоже не случайно. Поскольку получил президентский пост в огромной степени благодаря поддержке американских спецслужб, которые «освободили» Олланда от главного соперника на выборах, бывшего главы Международного валютного фонда Доминика Стросс-Кана.
Напомню, что Стросс-Кан незадолго до выборов был вовлечен (отметим, в Нью-Йорке!) в большой скандал с обвинением в изнасиловании горничной отеля. И сразу «сошел с дистанции» — вышел из президентской гонки во Франции и ушел с поста главы МВФ. Позже горничную уличили в провокации и фальсификации изнасилования, а Стросс-Кана оправдали, но «политический поезд» уже ушел. Президентом Франции стал Олланд, а главой МВФ — Кристин Лагард.
Мы не знаем, какие именно «аргументы» были предъявлены (и кем предъявлены) германскому канцлеру г-же Ангеле Меркель для того, чтобы она к лету 2014 г. резко поменяла свою риторику в отношении Украины и России. Мы лишь знаем, что с середины 2013 г. она вела очень содержательные экономические переговоры с В. Путиным, а в конце 2013 — начале 2014 гг. была крайне возмущена обнародованными Сноуденом фактами американской «прослушки» ее личных и служебных конфиденциальных телефонных переговоров.
И мы также знаем, что г-жа Меркель в последние месяцы «вдруг» оказалась радикальным критиком действий России в украинском конфликте. А также одним из «столпов» поддержки киевской хунты и решительным сторонником жестких антироссийских санкций. Причем эта трансформация позиции канцлера произошла в условиях, когда подавляющая часть германской бизнес-элиты и немало германских политиков всё громче заявляют, что антироссийские санкции наносят Германии тяжелый (и невосполнимый) ущерб. И что их результатом становится новое (и уже почти неизбежное) «вползание» страны в глубокую рецессию.
Мы не знаем, кто и какое давление оказывал на глав МИД Германии, Франции и Польши В. Штайнмайера, Л. Фабиуса, Р. Сикорского. Мы лишь знаем, что они, поставившие свои «подписи гарантов» под политическим соглашением между президентом Украины В. Януковичем и лидерами киевской «майданной оппозиции», молча проглотили громкую «политическую пощечину» государственного переворота, произошедшего в Киеве сразу после подписания соглашения. То есть признали, что их официальные (то есть данные от имени своих государств!) политические гарантии не стоят бумаги, на которой они сформулированы.
Мы наблюдаем резкий и неожиданный поворот высших элитных кругов Болгарии от решительной поддержки строительства российского газопровода «Южный поток» — к запрету строительства «в соответствии с нормативными требованиями Евросоюза».
Мы видим столь же решительный поворот правительства Словакии от разъяснений, что нельзя нарушать контракт с «Газпромом» и гнать на Украину реверсный газ — к форсированному строительству реверсной трубы и поставкам по ней Украине именно российского реверсного газа.
(Продолжение следует)
Связанные материалы:
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть I
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть III
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть IV
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть V. Окончание
Обновленный концепт американского доминирования: подавление через вовлечение. Часть I
В ходе последнего кризиса начал обрушиваться миф о том, что Америка способна быть лидером движения глобального сообщества к благополучию и процветанию. И, тем более, миф о том, что Америка заинтересована в глобальном процветании
Концептуальная война
Юрий Бялый , 15 октября 2014 г.
опубликовано в №99 от 15 октября 2014 г.
Джордж Кеннан
На днях мне попалась на глаза статья Михаила Ростовского в «Московском комсомольце» под названием «Байден, ЕС и санкции. На каком крючке США держат Европу?». В ней автор задается вопросом о том, почему сегодняшняя Европа, причем явно во вред себе, раз за разом поддерживает антироссийские внешнеполитические инициативы США?
В этой статье я попытаюсь ответить.
Почему США понадобилось менять
глобальный концепт
В рубрике нашей газеты «Концептуальная война» мы уже разбирали ряд концептов, при помощи которых США обеспечивали и обеспечивают свое глобальное доминирование.
Однако времена и ситуации меняются, или их меняют. Одним из ключевых факторов перемен стал опыт последнего десятилетия, который выявил, что США всё хуже справляются с задачей сохранения доминирования.
Обрушилась официально прописанная в американской военной доктрине способность победно вести несколько локальных войн в различных регионах мира. Военные неуспехи в Ираке и в Афганистане (даже при некоторой поддержке международных союзников Америки) показали, что господство в воздухе и бомбардировки решающих успехов в «борьбе с террористическими режимами» не обеспечивают. И что направить «на передний край» достаточное число солдат, всерьез готовых сражаться с «неистовыми дикарями», США не в состоянии.
Выяснилось, что слабеет американский контроль над Европой. Которая совсем недавно, в годы прошлой «холодной войны», практически полностью подчинялась директивам из Вашингтона, но теперь с каждым годом всё больше политически «своевольничает».
Обнаружилось, что неуклонно снижается роль США в глобальной экономике. И по доле в мировом ВВП. И по доле доллара в глобальной торговле. И по доле американской промышленности и сферы услуг в производстве реального глобального валового продукта.
Но главное — в ходе последнего кризиса (и множества организованных США в контексте этого кризиса государственных переворотов и локальных войн в разных регионах мира) начал обрушиваться миф о том, что Америка способна быть лидером движения глобального сообщества к благополучию и процветанию. И, тем более, миф о том, что Америка заинтересована в глобальном процветании.
О том, что такие времена «обрушения мифов» близятся, в Америке думали давно. И именно из этих раздумий рождались различные идеи «разделения ответственности». То есть, поиска стратегических или хотя бы тактических союзников США и их «вовлечения» в защиту американских (предъявленных как совместные) интересов. В частности, еще в 1980-х годах один из «гуру» американского «политического реализма», Джордж Кеннан, писал, что «внешняя политика США страдает от невежества, изоляционизма и безответственности». А также призывал Америку отказаться от «политического нарциссизма» и признать необходимость «разделения ответственности» за судьбы мира с другими странами.
В конце 1990-х годов группа американских неоконсерваторов (советников и соратников президента Джорджа Буша) во главе с Робертом Каганом указывала, что для США брать на себя полноту ответственности за основные нужные Америке глобальные перемены — и слишком издержечно, и опасно. Поскольку результатом становится не только чрезмерная «военная» нагрузка на американскую экономику, но и то, что слишком многие в мире, включая существующих и потенциальных союзников, возлагают на Вашингтон вину за неблагоприятные последствия американских инициатив. А потому «команда Кагана» советовала гораздо настойчивее, глубже и прочнее вовлекать в обеспечение стратегических интересов США всех союзников.
Поскольку Россия в тот период была в глубочайшем кризисе (и, как считали в Вашингтоне, уже практически в «американском кармане»), а Европа была в основном достаточно «послушна» США, то «команда Кагана» формулировала эти предложения прежде всего для «стратегической остановки Китая». В частности, предлагалось использовать для этого «американских сателлитов» в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
В 2007 г. американский адмирал Майкл Маллен, председатель Объединенного комитета начальников штабов, сформулировал доктрину «Глобального морского партнерства», предусматривающую максимальное вовлечение союзников США в «корпоративное» решение проблем безопасности Америки.
В том же 2007 г. Збигнев Бжезинский выпустил книгу «Второй шанс». Где, в том числе, написал, что «для сохранения своего глобального лидерства» Америка должна научиться искать компромиссы с союзниками и даже, при необходимости, поступаться элементами своего суверенитета.
Тем не менее, администрация Дж. Буша к советам о необходимости «глубокого партнерства» не слишком прислушивалась. Не прислушивалась то ли из-за сомнений в полезности военных «партнерств» с гораздо более слабыми союзниками, то ли из-за самоуверенности (упомянутого Кеннаном «нарциссизма»). Хотя в своих локальных войнах рубежа XXI века США всё же союзников использовали, но только в качестве вспомогательной силы.
Перелом произошел после 2009 г., уже при новом президенте США Бараке Обаме. И, видимо, первым массированным опробованием новой стратегии «союзничества» стали спецоперации «арабской весны» 2010–2011 гг. Где публичную инициативу военной вовлеченности в конфликты — в частности, в Ливии и затем Сирии, — США предложили взять на себя американским союзникам по НАТО (Франции, Великобритании, Германии, Турции) и «дружественным» арабским странам (Саудовской Аравии, Кувейту, Эмиратам). А США подключались к силовым и специальным операциям только на следующем этапе и, как правило, после демонстрации того, что «союзники не справились».
Знаменательно, что это происходило уже в ходе глобального финансово-экономического кризиса. Который (о чем сейчас среди экономистов не говорит только ленивый и ангажированный) был «сконструирован» пулом транснациональных финансовых структур с опорой на глобальные американские банки и Федеральный резерв США.
Не менее знаменательно и то, что полмира (и прежде всего, «союзная» США Европа) в результате «арабской весны» получили мощный и болезненный удар по своим экономическим и политическим позициям.
Все они (Европа, Япония, Китай, Индия, Южная Корея) начали испытывать трудности со снабжением ближневосточной и североафриканской нефтью и газом.
Все они, и в особенности Европа, в той или иной мере ощутили повышение внутриполитических и экономических рисков. В том числе — особенно болезненных в кризисе инвестиционных рисков. И прекрасно видели, что главной причиной выросших рисков становится наплыв беженцев и нелегальных мигрантов из дестабилизированных стран «арабской весны». И, в особенности, достаточно массовый криминальный и исламистский компонент этих беженцев и мигрантов.
Европа, Китай, Индия, в дополнение к перечисленному, потеряли на Ближнем Востоке и в странах Магриба существенную часть своих политических позиций и торгово-экономических связей.
Нельзя не отметить, что все эти обстоятельства в мире, и в том числе в Европе, были хорошо осознаны. Именно поэтому США не удалось «продавить» ни через Совет Безопасности ООН, ни через «мировое общественное мнение» военные санкции против Сирии. Решающую роль сыграла, конечно, Россия. Но военная операция без санкции Совбеза (что уже стало привычной практикой США после первой войны в Ираке и войны в Югославии) на сей раз не состоялась именно потому, что воспротивились многие традиционные европейские (и не только европейские) союзники Америки.
Похоже, данное событие стало «каплей, переполнившей чашу». И в США решили, что пора «на полную мощность» вводить в действие давно готовившуюся новую, существенно трансформированную систему «концептуального оружия» глобального применения.
Похоже, именно это мы сейчас наблюдаем и ощущаем — впервые в истории! — в развитии кризиса вокруг Украины.
В чем суть концептуальной трансформации?
Суть трансформации концепта американского доминирования — в том, чтобы максимально вовлечь союзников в решение локальных и глобальных проблем в американских интересах. Причем вовлечь таким образом, чтобы и противников, и союзников США подавить или в необходимой мере ослабить. В полном соответствии с базовым принципом американской политики, согласно которому никто в мире не должен даже пытаться посягать на американскую политическую, военную, экономическую и «моральную» гегемонию. Которые, якобы, даны Америке свыше, от бога, чтобы правильно руководить миром и вести его к благополучию и процветанию (американскому, разумеется, благополучию и процветанию).
При этом не следует думать, будто такой концепт доминирования возник внезапно, как чертик из табакерки. Как уже сказано выше, он давно в той или иной мере обсуждался американскими интеллектуалами — от Кеннана и Кагана до Бжезинского. Он в той или иной мере использовался и в ходе «гуманитарных операций» типа войны в Югославии, и при ведении «контртеррористических» войн начала XXI века, в которые вовлекались — с ущербом для себя — основные американские союзники. Этот же концепт использовался и в ходе введения международных экономических санкций против Ирака и позже — Ирана (от которых, опять-таки, страдали в основном именно европейские союзники США).
Однако во всех этих случаях США старались «играть первую скрипку». И заявляли о своей готовности нести основные издержки, и потому — о своем праве получать основные приобретения.
Теперь же речь идет о том, что США намерены «пропускать вперед» своих союзников в качестве инициаторов политических, военных и экономических кампаний, в которых заинтересована Америка, а сами оставаться позади или даже «в тени». И, соответственно, адресовать союзникам издержки (включая максимальное перекладывание на них разнообразной ответственности за негативный результат).
Далее, не следует думать, что США признали неэффективным свое концептуальное оружие предшествующей эпохи, о котором мы говорили ранее, — от «конца Истории» по Фукуяме до «войны цивилизаций» по Хантингтону, от «мягкой силы» по Наю до «ненасильственного сопротивления» по Шарпу и «управляемого хаоса» по Манну, от «глобального пробуждения» по Бжезинскому до постмодернистского «искусства интерпретаций». Всё это концептуальное оружие в той или иной мере работает и, значит, востребовано.
Концептуальная новизна, видимо, состоит в том, чтобы привести этот концептуальный инструментарий в единую систему с учетом новых возможностей и новых целей. То есть, превратить в полноценный и системный военный инструмент. Использование которого позволяет США оставить за собой разработку стратегического плана нужной Америке кампании и ее информационно-пропагандистское обеспечение, а решающие проблемы и издержки исполнения этого плана возложить на «вовлеченных».
Центральным в новой американской концептуальной конфигурации, видимо, становится ключевой тезис концепта Джозефа Ная: «заставить других хотеть того, чего хотим мы».
Как заставить?
Новые механизмы глобального управления
Здесь возникли две фундаментальные (и в основном новые) возможности.
Первая состоит в том, что США уже фактически узурпировали прямое или неявное управление большинством влиятельных глобальных СМИ, а в последние годы распространили свое преимущественное влияние и на интернета. О том, как это происходило (от слияний медиа-концернов до перехватов собственности в независимых СМИ, от создания в администрации США специальных групп и отделов интернет-пропаганды до военного Киберкомандования), в мировой прессе написано более чем достаточно. Мы также писали об этом ранее и в книге «Политическое цунами», и в соответствующих газетных рубриках.
В результате этих целенаправленных приобретений именно США получили воистину подавляющий контроль над глобальным общественным мнением. А это — качественно новая ситуация.
Во время войны НАТО в Югославии для обеспечения информационно-пропагандистского преимущества (оправдания «моральной необходимости» военной агрессии против Сербии) командование блока включило имеющиеся в его распоряжении механизмы прямой информационной войны. То есть неприкрытую цензуру СМИ с запретом на показ/рассказ всего, что не соответствовало позиции натовских агрессоров.
Это, разумеется, дало результат. Так, очевидец рассказал мне о том, что во время войны против Сербии репортаж об антивоенном митинге в центре Рима, на который собрались сотни тысяч человек и который снимали десятки ведущих мировых телеканалов, вообще нигде не попал в эфир. Однако, тем не менее, тогда немало влиятельных СМИ (не только российские, но и китайские, латиноамериканские, индийские и даже некоторые европейские) всё же высказывали или освещали позицию по Югославии, альтернативную натовской.
Теперь же в глобальном медиа-пространстве, включая почти весь Интернет, альтернативу официализированной американской позиции нужно, как правило, старательно искать. Причем находится она в основном в отдельных «высоколобых» журналах, малотиражных газетах или на полумаргинальных интернет-сайтах. То есть публикуется в «гомеопатических» дозах и доходит до ничтожной части глобальной «демократической аудитории».
А демократическая аудитория и ее массовое «мнение» в нынешней мировой ситуации значит очень много. Поскольку западное (и в значительной части мировое) население уже вполне приучили к мысли о том, что оно живет в демократическом обществе, и элита управляет этим обществом сообразно воле «демократического большинства».
Англосаксы — сначала англичане, а затем американцы, — занимались этой проблемой очень давно и вполне успешно.
Британские и американские элиты еще на рубеже ХХ века внимательно читали основополагающих авторов концептов «теории элит» и «теории масс» — от Макиавелли до Джентилле и от Лебона до Ортега и-Гассета.
Крупный американский политический журналист и политолог Уолтер Липпман (который, кстати, был советником президента США Вудро Вильсона) еще в начале 1920-х годов выпустил серию статей, а затем и книгу «Общественное мнение». В которой Липпман, в частности, указывал, что общественное мнение, с одной стороны, крайне важно для устойчивой политической, экономической и социальной системы, но, с другой стороны, «крайне переменчиво и не может быть надежным ориентиром для принятия политических решений». А потому на политическую элиту (власть) возлагается обязанность не только «понимать необходимости» и «эффективно руководить», но еще и «фабриковать согласие». То есть, не руководствоваться общественным мнением, а им целенаправленно манипулировать.
Далее политические элиты Великобритании и Америки очень внимательно присматривались к тому, как задачи «фабрикации согласия» решают политические режимы муссолиниевской Италии и других европейских стран побеждающего фашизма, а затем и нацистская Германия. Так, хорошо известно, что британский премьер Уинстон Черчилль восторгался «пропагандистским блеском» итальянских фашистов, включая Д‘Аннунцио и Муссолини. А американский основатель первой мировой «автомобильной империи» Генри Форд откровенно признавал, что не знает лучшей пропагандистской работы, чем та, которую проводит в Германии доктор Геббельс.
Причем Форд, с его нескрываемыми нацистскими симпатиями и широкими связями в нацистской элите Германии, вряд ли был в неведении относительно ключевых принципов пропаганды Геббельса. Включая такие высказывания Геббельса, как: «Мы добиваемся не правды, а эффекта... Худший враг любой пропаганды — интеллектуализм... Чтобы в ложь поверили, она должна быть ужасающей... Человек был и остается животным... Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней», и так далее.
Все это англосаксонские элиты внимательно изучали. И осмысленно перенимали успешные практики «фабрикации согласия масс». Особенно активно этот процесс пошел после Второй мировой войны, когда в британскую и особенно американскую элиту были инкорпорированы ключевые кадры «специалистов по фабрикации согласия» из нацистской верхушки побежденной Германии.
Именно в ходе наработки теоретического багажа и конкретных практик такого рода на современном Западе возник тот феномен элитного государственного управления, который сегодня социологи обсуждают под названиями «псевдодемократии», «управляемой демократии», «имитативной демократии» и т. п. И именно этот тип социально-государственного управления за счет «фабрикации общественного согласия» сегодня в растущих масштабах используют США при «модернизации» концептуального оружия своего доминирования. Отличие лишь в том, что США, получив, в отличие от доктора Геббельса, глобальный контроль над мировыми СМИ, всерьез претендуют на то, чтобы превратить в «стадо свиней» глобальное общество.
Но есть в нынешней глобальной ситуации и вторая принципиальная новизна. Та самая, краешек которой миру приоткрыл своими разоблачениями ставший знаменитым беглец из американских спецслужб Эдвард Сноуден. И которая заключается в возросшем до невероятных масштабов и возможностей инструментарии электронной разведки США.
Выяснилось, что давно обсуждаемая глобальная спутниковая система разведки «Эшелон» — только «верхушка» американского разведывательного «айсберга». Оказалось, что под контролем американской разведки находится не только подавляющая часть трафика мирового интернета, включая электронную почту и социальные сети, но и большинство переговоров по проводной, спутниковой и особенно сотовой телефонной связи. Включая переговоры по множеству специальных («защищенных» и шифрованных) каналов связи.
То есть, Сноуден показал, что под прочным «колпаком» нынешних американских «Мюллеров» находится не только и не столько «глобальный террористический интернационал» (с этим как раз дело обстоит не слишком успешно), сколько политические, экономические, военные и так далее элиты подавляющего большинства стран мира.
Что в результате?
В результате все перечисленные (как и не упомянутые) элиты в своем выборе принимаемых стратегических решений оказываются как минимум под двойным внешним американским давлением.
Первый вектор этого давления — «сфабрикованное» управляемыми США глобальными СМИ в американских интересах глобальное «общественное мнение», которое диктует границы «коридора» принимаемых решений снизу, от «демократического электората». Этот электорат достаточно глубоко «пропитан» американской оценкой правильного и насущно необходимого «для благополучия народа», и предъявляет своим элитам требования «правильное и необходимое» исполнять. А данное обстоятельство в «демократии», даже имитативной, для элиты очень важно. Особенно на очередных выборах.
Второй вектор давления — способность США негласно предъявить элите интересующих стран угрозу «вытащить на свет» обнаруженные американской электронной разведкой «скелеты в шкафу», которые есть у этой самой элиты. А поскольку элиты без «скелетов в шкафу» почти не бывает, этот вектор давления, видимо, оказывается не менее весомым и болезненным, чем сфабрикованное Америкой низовое «общественное мнение».
Отметим, что Сноуден — пока — обнародовал в основном только материалы, касающиеся самого факта помещения глобальных элит (включая элиты ближайших союзников США) под американский «разведколпак». Никаких крупных «скелетов» из чужих элитных шкафов американцы (вновь пока), похоже, не вывалили. И вряд ли случайно. Как нередко говорят военные, политические и экономические стратеги, «угроза всегда страшнее исполнения».
Ведь само осознание наличия угрозы — очень большая психологическая нагрузка. Тот, на кого она ложится, не знает, какой именно компромат на него «нарыли» американские спецслужбы. То ли коррупционные связи, то ли политические махинации, то ли покрытие экономических афер, то ли «неэтичное» (социальное, семейное, сексуальное и т. д.) поведение. А ведь могли даже не столько нарыть, сколько — на основе каких-то обрывков реальных разговоров, текстов, видео, — сфабриковать. Ведь американцы и это могут фабриковать, не только «общественное мнение», не так ли? А что нарыли или что могут сфабриковать — неизвестно. Это ведь просто невыносимо...
Все перечисленное вполне может продиктовать «подударному» элитарию простой и прямой выход из ситуации: «на всякий случай» дать понять, что он не хочет обнародования «скелетов» из своего шкафа и присягает американским интересам.
Именно так, видимо, в нынешнюю эпоху формируется существенная часть нужной США элитной «пятой колонны» и в странах-противниках, и в странах-союзниках. А также в международных официальных и неформальных организациях, региональных политических и экономических блоках и т. д. И именно эта «пятая колонна» оказывается в руках США одним из важнейших коллективных «акторов вовлечения», который заставляет социальные группы, страны, организации, коалиции включать свои разнообразные ресурсы в ненужные — или даже откровенно вредные для себя — проекты и кампании, в действительности преследующие американские цели и интересы.
Подчеркну, что описанный инструментарий «подавляющего вовлечения» в той или иной мере использовался против противников и союзников во все эпохи. Фундаментальная новизна эпохи нынешней заключается в том, что возможности США «фабриковать общественное мнение» стали почти глобальными, а их возможности получать и накапливать компрометирующие материалы в отношении мировых элит — почти тотальными.
О том, как это работает, — в следующей статье.
Связанные материалы:
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть II
Обновленный концепт американского доминирования: Подавление через вовлечение. Часть III
Политические прислужники в сутанах
Родившись в результате предательства как политический институт подчинения народов Украины и Белоруссии влиянию Запада, всю свою будущую жизнь униатская церковь оставалась верна этой своей роли
Концептуальная война
Константин Аршинов , 24 сентября 2014 г.
опубликовано в №96 от 24 сентября 2014 г.
Обложка архивно-уголовного дела на Климентия Шептицкого
11 сентября 2014 года, отпевая одного из бандеровских вояк, погибших во время боев на Донбассе, капеллан «Правого сектора», униатский священник Николай Зализняк выступил с совершенно невозможным для христианского священнослужителя заявлением. Он сказал: «За каждого из наших лягут их десятки. Они пришли сюда, потому что им нужна наша земля. Они хотят, чтобы мы отдали им нашу землю. Мы сделаем это, но наоборот: не им землю, а их отдадим нашей земле!»
Этот прямой призыв к убийству в устах священника можно было бы назвать, по меньшей мере, странным, если бы подобные заявления у греко-католического клира не были бы обычным явлением. Вот что, к примеру, в декабре 2013 года на субботней проповеди произнес другой служитель Украинской Греко-Католической Церкви из Коломыйского района Ивано-Франковской области Мыхайло Арсэныч: «С врагом не может быть другого разговора, как разговор пуль! С врагом не может быть другого языка, как шум леса — шум удавок, на которых повиснут коммунисты! Шум, который к каждому нашему сердцу взывает — возьми в руки оружие и отбрось страх! Не время бояться! <...> Только от каждого из нас будет зависеть, насколько наша рука не дрогнет перед врагом, насколько наш глаз будет держать в прицеле сегодняшнюю власть. Так пусть нашу руку утвердит приклад! Слава Украине!»
Чтобы понять, откуда в униатских священниках такая поистине нечеловеческая злоба и ненависть ко всему русскому, православному и связанному с идеями социальной справедливости, необходимо обратиться к истории этой церковной структуры.
Греко-Католическая (униатская) Церковь, которую сами униаты называют «католической церковью восточного обряда», возникла как совместный политико-идеологический проект Ватикана и королевской власти Речи Посполитой, нацеленный на укрепление власти польского короля и Римского Папы на православных землях, прежде входивших в состав Великого Княжества Литовского. С середины XVI века распространилась практика раздачи католическими правителями Речи Посполитой православных епископских кафедр светским людям в качестве вознаграждения за оказанные услуги. В результате к концу XVI века значительная часть православных иерархов Украины и Белоруссии фактически превратились в обычных светских феодалов с небольшим идеологическим довеском в виде церковной должности. Воздействуя на их материальные интересы, обещая поднять их политический статус до уровня католических епископов, польскому королю Сигизмунду III удалось склонить большинство православных епископов украинско-белорусских земель во главе с Киевским митрополитом Михаилом (Рогозой) к заключению унии с Римско-Католической Церковью.
Несмотря на протесты со стороны православной паствы и подавляющего большинства рядовых священников, возмущенных изменой епископов своей вере из-за низменных материальных побуждений, уния была провозглашена 9 октября 1596 года в городе Бресте. По условиям унии, Православная Церковь Украины и Белоруссии признавала своим главой Папу Римского, принимала католическую догматику, но сохраняла богослужение на славянском языке и православную обрядность.
Родившись в результате предательства как политический институт подчинения народов Украины и Белоруссии влиянию Запада, всю свою будущую жизнь униатская церковь оставалась верна этой своей роли. Сперва она ревностно помогала проводить политику укрепления власти польских королей и Ватикана на украинско-белорусских землях, входивших в состав Речи Посполитой. А потом, когда это государство приказало долго жить, униаты нашли себе нового хозяина в лице австрийских императоров и служили им верой и правдой. В качестве примера такой службы можно вспомнить создание митрополитом Григорием Якимовичем в 1848 году, в разгар демократической революции в Венгрии, проимператорской «Головной руськой рады». Рада просуществовала всего три года: когда революционная опасность для австро-венгерской монархии была ликвидирована, «первая украинская политическая организация» благополучно почила в бозе.
Исторический пик политической активности униатов приходится на период деятельности митрополита Андрея Шептицкого (1865–1944). Шептицкий, возглавивший митрополию в 1900 году, мечтал о великой «незалежной» Украине и распространении греко-католичества на всей территории России. Как и униатские лидеры прошлого, лучшим способом воплощения в жизнь своей мечты молодой 35-летний митрополит считал активное участие в политике. Уже через несколько месяцев после вступления на униатский престол, во время торжественной проповеди при посещении императором Францем-Иосифом I Святоюрского храма он заявил: «Галицийские русины всегда были и останутся верными австрийской короне. Сердца и души наши навеки отданы вам, ваше императорское величество!»
И это были не просто слова. Митрополит Шептицкий активно занимался привлечением западноукраинской молодежи в австро-венгерскую армию. Когда на повестке дня стал вопрос о войне с Россией, львовский владыка, вопреки церковному «не убий», становится одним из активных ее сторонников и деятельно включается в ее подготовку. Осенью 1913 года один из ближайших подручных митрополита К. Трилевский под крылом униатской церкви создает военизированное националистическое формирование «Украинские сечевые стрельцы» (УСС).
Кроме того, «блаженнейший митрополит» занялся банальным шпионажем в пользу австро-венгерской короны. Он развернул на территории Российской Империи сеть осведомителей, которые добывали для австрийцев информацию военного и политического характера. Шептицкий лично совершил несколько конспиративных поездок в Россию. Во время одной из них, в мае 1913 года, он едва не был арестован русской контрразведкой.
Шептицкий горячо приветствовал начало Первой мировой войны и принял активное участие в разработке планов австро-венгерской оккупации Украины. Однако жизнь — дама с удивительным чувством юмора. В результате русского наступления Львов оказался занят армией генерала Брусилова, а униатского архиерея в связи с его активной антирусской деятельностью интернировали и вывезли в глубь России.
По результатам Первой мировой Западная Украина оказалась под властью Польши. Но это практически ничего не изменило в положении Шептицкого и всего униатского клира. Митрополит легко нашел общий язык с властями Варшавы. Тем более что родной брат владыки, генерал Станислав Шептицкий, вскоре стал фигурой номер два в правительстве Юзефа Пилсудского и занял там пост военного министра.
При этом митрополит Шептицкий продолжает активно заниматься политикой. В 30-е годы он стоит у колыбели Организации украинских националистов (ОУН). Не случайно многие из главарей ОУН были выходцами из семей униатских священников. Среди них — основатель организации Евгений Коновалец; его преемник и многолетний управляющий имениями митрополита Андрей Мельник; руководитель так называемого краевого провода ОУН в начале 30-х годов, сын униатского священника из села Угринов Степан Бандера; бывший порученец А. Мельника, а позже главарь организации, сын священника-декана из Скалатского района Тернопольской области Ярослав Стецько и многие другие.
Поэтому вполне закономерной была реакция владыки на вступление во Львов фашистских войск летом 1941 года: «Мы радуемся освобождению земли нашей от безбожного большевизма. От наболевшего сердца приветствуем освободительницу нашу немецкую армию и ее вождя Адольфа Гитлера. Искренне просим всевышнего о победе немецкого оружия над большевизмом...»
Однако Гитлер и фашисты не оправдали доверия Шептицкого, и, когда в 1944 году Красная Армия изгнала гитлеровцев из Львова, пришлось ему обращаться с верноподданическим посланием уже к «главному большевику» — Сталину: «Правителю СССР, Главнокомандующему и Великому маршалу непобедимой Красной Армии Иосифу Виссарионовичу Сталину привет и поклон».
Однако очередная попытка униатов «припасть к сапогу» нового хозяина не увенчалась успехом — в 1946 году на Львовском Церковном Соборе Украинская Греко-Католическая Церковь (УГКЦ) была официально упразднена и возродилась только в 1989 году, на волне «перестройки», с «легкой руки» М. С. Горбачева. Новое явление униатов было напрямую связано с ростом украинского национализма в конце 1980-х — начале 1990-х годов. Поскольку в возвращении униатов на Украину были активнейшим образом задействованы тесно связанные с американскими спецслужбами украинские эмигранты в США и Канаде, которые сохранили накаленные антисоветские, антирусские и антиправославные настроения, непосредственное включение греко-католиков в политическую жизнь Украины подразумевалось.
Хотя без влияния униатов не обошлось ни одно «оранжевое» событие политической жизни постсоветской Украины, а их вклад в строительство «незалежного» и антироссийского государства трудно переоценить, звездный час греко-католиков пришел вместе с событиями последнего Майдана. В начале декабря 2013 года большую часть собравшихся на площади Незалежности составляли студенты Львовского Украинского католического университета (УКУ), действующего в системе УГКЦ. Студенты прибыли в Киев под руководством своих преподавателей, большая часть которых является гражданами США, Бельгии и Польши. Практически все активно работающие в социальных сетях служители УГКЦ призывали пользователей Интернета присоединиться к борьбе против «бандитской власти». А бывший глава униатской церкви архиепископ Любомир Гузар обратился ко всем собравшимся на Майдане с призывом «самим себе завоевывать перемены».
После всего этого разве стоит удивляться воинственным призывам боевых капелланов «Правого сектора»? История и современность Греко-Католической Церкви показывает, что ненависть униатов — это эмоция холуйствующего холопа, которого хозяин постоянно бил и унижал, а теперь позволил в волю поглумиться над захваченной в полон жертвой.
Радикальный украинский национализм: постсоветский концептуально-идеологический реванш
Цель — максимально и тотально сдвинуть массовое сознание Украины и ее политику вправо. И создать из Украины такой жесткий и агрессивный неофашистский субъект, который станет долгосрочным и мощным антироссийским плацдармом
Концептуальная война
Юрий Бялый , 9 июля 2014 г.
опубликовано в №85 от 9 июля 2014 г
Голодовка студентов. Киев, 1990 г
В перестройку Украина вступала с активными, хотя еще политически недооформленными радикально-националистическими течениями.
Такие течения были в диссидентской среде и концентрировались вокруг созданной к началу 1980-х гг. Украинской Хельсинской группы. А далее обрастали преимущественно интеллигентскими по составу полуформальными организациями («Украинский христианский демократический фронт», экологическое движение «Зеленый мир», «Украинский демократический союз», «Мемориал» и др.), начавшими использовать «демократизацию и гласность» для антисоветской и (поначалу умеренной) националистической пропаганды.
Такие же течения были в Компартии Украины (КПУ), где уже в 1986–1987 гг. появились вполне откровенные «национал-коммунисты».
Первым крупным альтернативным политическим движением Украины стал созданный в 1988 г. «Народный Рух» во главе с известным диссидентом Вячеславом Чорновилом. В «Рух» вошли диссиденты и националисты разных взглядов, а также существенная часть захваченной «демократическим порывом» творческой интеллигенции и студенчества.
В 1989 г. «Рух» встал в жесткую оппозицию к КПУ. И тогда же КПУ раскололась на «марксистскую» и «демократическую» платформы. Причем и в составе «Руха» (так называемые национал-демократы), и в составе демократической платформы КПУ (так называемые суверен-коммунисты) существенную часть представляли вполне решительные украинские националисты.
В 1990 г., когда в СССР была ликвидирована однопартийная политическая система, первой организацией «эпохи многопартийности» стала отпочковавшаяся от «Хельсинской группы» Украинская республиканская партия (УРП) во главе с двумя известными диссидентами со стажем — Левко Лукьяненко и Степаном Хмарой. Причем УРП сразу провозгласила своей целью (отметим — в дословном соответствии с программами ОУН) «создание Украинского независимого соборного государства».
И в том же 1990 г. вышло постановление ЦК КПУ «О реализации программы исторических исследований, улучшения изучения и пропаганды истории Украины», которое резко подстегнуло начатый еще в 1988–1989 гг. процесс «суверенизации» украинской истории.
В массовую и профессиональную прессу широким потоком хлынули «исторические исследования» украинских и зарубежных (в основном националистических эмигрантских) авторов.
Первый регистр этих «исследований» — переписывание русско-советско-украинской истории в историю угнетения Украины «имперской Москвой». Здесь в одном ряду оказались и «колониальный Переяславский договор», и «ликвидация казацких вольностей», и «военная агрессия России для уничтожения украинской свободы в 1917–1921 годах», и «преступления ленинизма и сталинизма», включая «репрессии против буржуазных националистов», «голодомор», «угнетение и уничтожение национальной культуры, национальной интеллигенции и украинского языка», «предательский пакт Молотова-Риббентропа», а также «многовековое ограбление богатой и трудолюбивой Украины царской и коммунистической империей».
Второй регистр «новых исторических исследований» касался «удревнения» и возвеличивания собственной украинской истории. Здесь утверждалось, что украинцы даже не просто древние арии, а предки древних ариев, что украинцы никогда никому не покорялись, пока их не сломила «тупая и бездушная русская сила», что средневековая Украина, включая Запорожскую Сечь, была мировым образцом политической демократии, что в XVII веке казацкая Украина уже имела эффективную рыночную экономику и высокопродуктивное фермерское хозяйство. И что две попытки восстановления исторической украинской государственности в 1917–1921 гг. и в 1941–1945 гг. — были сорваны жестокой военной силой Москвы.
Вся эта система исторических мифов строилась при чрезвычайно активном участии националистической эмиграции. Уже в 1990 г. в Киеве прошел первый конгресс «Международной ассоциации украинистики», на котором сотни зарубежных гостей объясняли «оторванным от мира» украинцам истинные вехи «великой украинской истории».
Под доминирующим эмигрантским «учёно-профессорским» влиянием система новых исторических — подчеркнуто антисоветских и антироссийских — мифов приобретала в массовом политическом, научном, учебном обиходе «незалежной» Украины как бы авторитетный и неоспоримый характер. И решительно отрывала украинскую социальную, политическую, культурную, экономическую историю от общей российско-имперской и советской истории, описывая жизнь наших родственных народов как многовековой непримиримый конфликт.
Именно так Богдан Хмельницкий стал «национал-предателем», Петр Первый — «палачом украинского народа», а Иван Мазепа — великим дальновидным политиком. И именно так началась героизация украинских сподвижников гитлеровского нацизма. Особенно быстро этот процесс шел на Западной Украине, где уже в 1990 г. — отметим, до развала СССР! — были снесены несколько памятников Ленину и воздвигнуты памятные знаки лидерам и организаторам ОУН и УПА Е. Коновальцу, С. Бандере, Р. Шухевичу, Я. Стецько.
Процесс такого переписывания истории, который в полной мере развернулся на Украине еще до ее формальной независимости, сопровождался массовым «десантированием» в республику эмигрантской радикально-националистической элиты. Которая быстро объединялась с «идеологически родственной» местной элитой, а далее незамедлительно и активно включалась в украинский политический процесс. Уже к 1993 г. на Украине возникло более десятка радикально-националистических партий и движений с корнями в Организации украинских националистов. Помимо упомянутой выше Украинской республиканской партии (УРП), это были:
· Конгресс украинских националистов (КУН) во главе с прибывшей из эмиграции Ярославой Стецько, о которой мы писали в предыдущих статьях;
· бандеровская ОУН (р);
· мельниковская ОУН (м);
· Украинская национальная партия (УНП);
· Украинская христианско-демократическая партия (УХДП);
· Украинская народно-демократическая партия (УНДП);
· Украинская национальная ассамблея (УНА);
· Украинская народная самооборона (УНСО);
· Социал-националистическая партия Украины (СНПУ);
· Державный союз Украины (ДСУ), —
· и ряд других.
Активность эмигрантских структур ОУН партийной деятельностью, разумеется, не ограничивалась. Они настойчиво шли в широкие слои общества и, прежде всего, в его элитные сегменты.
Так, ОУН (з) (так называемая «зарубежная»), связанная с наиболее респектабельными политическими кругами Запада, в основном налаживала коммуникации в научных, преподавательских, медийных кругах Украины.
ОУН (м) («мельниковская») и «бульбовцы» (последователи антисоветских боёвок Тараса Бульбы-Боровца в Полесье во времена Великой Отечественной войны) проявляли максимальную активность в работе с властно-бюрократическими и предпринимательскими кругами.
ОУН (б) («бандеровская») уделяла особое внимание «силовым» элитам Украины и в первую очередь (как и завещал Бандера) армии и спецслужбам.
Именно эта партийная и внепартийная работа, начатая еще в позднесоветские годы и резко активизированная после обретения Украиной «незалежности», неуклонно меняла массовое сознание всех сегментов украинского общества.
В этом процессе, кроме перечисленных выше партийных структур, большую роль играло множество националистических общественных организаций. Прежде всего — учрежденное во Львове еще в 1868 г. и воссозданное в Киеве в 1989 г. Всеукраинское Общество «Просвита» («Просвещение») имени Тараса Шевченко. Это Общество, имея формальный культурно-просветительский статус, на деле замыкало на себя огромный объем неформального политико-идеологического влияния.
Через «Просвиту», где особенно большую роль играли представители ОУН (м) и ОУН (з), шло наиболее активное воздействие на научные круги Украины (включая гуманитарные отделения Академии наук). Через «Просвиту» согласовывались программы публикаций основополагающих «концептуально-идеологических» текстов новой власти, включая монографии и учебники для школ и вузов. Через «Просвиту» шла большая часть культурных и научных обменов с Западом и даже немалая часть программ экономического взаимодействия с украинской диаспорой.
«Просвита» имела важный голос при подборе кандидатур на основные «идеологические» посты в органах власти. А они, как мы уже обсуждали в нашей газете, в своем большинстве доставались именно представителям той части украинского политического спектра, которая была привержена идеям «нациократии» (по М. Сциборскому), «интегрального национализма» (по Дм. Донцову), и т. п.
«Просвита», наконец, наряду с активом радикально-националистических партий, очень внимательно участвовала в отборе той научной, культурной, медийной украинской молодежи, которую отправляли учиться, доучиваться и стажироваться на Запад — в США, Великобританию, Германию, Канаду и т. д. Нужно подчеркнуть, что именно эта молодежь сегодня составляет решающую (и вполне профессиональную) часть того экспертно-журналистского сообщества, которое информационно-идеологически обслуживает киевскую хунту на телевидении и радио, в газетах и Интернете.
В этих условиях политические и спецслужбистские круги Запада получали на «незалежной» Украине очень широкие возможности для работы. В том числе напрямую, без эмигрантских националистических посредников. В частности, существенная часть генералитета украинской армии, полиции и спецслужб прошла — после советских и украинских Академий — дополнительную выучку (и дополнительную, вполне специфическую, идеологическую обработку) в военных академиях США и других западных стран.
Но при этом страны Запада заодно весьма активно использовали — и используют — потенциал радикально-националистической украинской эмигрантской молодежи. И в роли своих эмиссаров в политике, спецслужбах и частном бизнесе. И в роли украиноязычных волонтеров в подразделениях сил специальных операций США. И в роли инструкторов для военной подготовки («вышколов») боевиков украинских националистических партий. И в роли солдат и офицеров направляемого на Украину контингента частных военных компаний (ЧВК).
Разумеется, влияние радикально-националистических украинских автохтонных и эмигрантских групп на украинскую внутреннюю и внешнюю политику нельзя преувеличивать и считать чуть ли не тотальным. Эта политика, в условиях невыстроенной государственности и экономического и властного доминирования хозяйственных элит Восточной Украины, определялась в основном коммерческим и коррупционным цинизмом властных кланов и создаваемых этими кланами «больших» партий (КПУ, Соцпартия, «Рух», «Новая Украина» и далее вплоть до нынешних «Партии регионов», «Батькивщины» и т. д.). Именно через эти партии властные кланы проводили свою политику в Верховной Раде и региональных бюрократиях.
Но в том, что касается воспитания и индоктринации населения, радикальные националисты неуклонно «прибирали к рукам» всё большую часть массового сознания.
И здесь нельзя не подчеркнуть, что значительная часть российской политической и идеологической элиты того времени либо смотрела на это «сквозь пальцы», либо этому откровенно способствовала. Воспринимая украинские идеологические трансформации как гарантии от попыток восстановления наиболее трудно разрушаемого российско-украинского социально-культурного единства (то есть воссоздания недавно разрушенного СССР) или, не дай Бог, от попыток «коммунистического реванша».
Беремся ответственно утверждать, что никакой серьезной, вдумчивой и системной работы для противодействия описанным концептуально-идеологическим трансформациям Украины Россия не вела. И беремся столь же ответственно утверждать, что уже в 2004 г. победа первой «оранжевой революции» и «продавливание» В. Ющенко на президентский пост решающим образом определялись не только и не столько системой внешних влияний и западной (прежде всего, американской) многосторонней экономической и политической поддержкой, сколько созданной в предыдущие «незалежные» годы массовостью «нового украинского сознания». Сознания разного в разных регионах Украины, но в весьма значительной части воинственно-националистического и антироссийского.
В чем же сегодня заключается концептуальная база этого нового украинского сознания, в чем состоят его региональные и другие отличия? Как и кем формировались эти отличия?
Самые мягкие формы этого сознания, видимо, формировались под влиянием сторонников ОУН (з). И наиболее характерны для мировоззренческих установок и программ таких официальных националистических партий, как «Наша Украина» В. Ющенко, «Батькивщина» Ю. Тимошенко и «Фронт перемен» А. Яценюка. Основные цели, разделяемые «нацiонально свiдомой» частью сторонников этих партий, — строительство («воссоздание») Украины как независимого национального демократического государства, сделавшего устойчивый западный («европейский») политический, социальный, экономический, культурный выбор.
В то же время, видимо, именно ОУН (з), не имеющая своего официализированного партийного представительства на Украине, тем не менее, наряду с ОУН (м), внесла самый большой вклад в создание той антироссийской и антисоветской исторической мифологии, которая сегодня определяет массовое сознание украинской элиты и украинского общества.
Концептуально-идеологическую линию «интегрального национализма» Дм. Донцова и Бандеры на Украине много лет проводят КУН, ОУН (б), а также «Свобода» Олега Тягнибока (которая стала единственной парламентской партией «бандеровского» направления). Все эти партии, как и не раз в прошлом, осовременили свои «программы для внешнего употребления» в примерном соответствии с западным «демократическим мейнстримом», но в политической реальности сохранили верность ядру донцовско-бандеровского концепта.
Их адресация к Бандере, Шухевичу, Стецько и т. д. проявляется не только в портретах, памятниках и ритуальной героизации «донцовско-бандеровских предтеч». Она регулярно прорывается в нацистской публичной риторике представителей этих партий о «жидах, ляхах и москалях» и в заявлениях о справедливости освободительной борьбы с москальско-большевистскими врагами Украины вместе с «германскими союзниками». А также в провозглашении центрального тезиса о России и русских как вечном онтологическом враге украинства и в притязаниях будущей «соборной незалежной державы» на земли «от Сяна до Дона» (то есть на огромные территории России, Польши, Венгрии, Молдавии и т. д.).
Подчеркнем, что соответствующий набор лозунгов и оценок постоянно воспроизводится и еще живыми наследниками бандеровщины вроде сына главы УПА Юрия Шухевича, и значимыми политическими фигурами «Свободы», включая лидера партии Тягнибока, и греко-католическими религиозными окормителями этой партии и ее молодежных «боевок» на проповедях и «вышколах», и массой сторонников партии.
Основная политическая база этих партий — на Западной Украине, и прежде всего в Галичине. Хотя немало их сторонников есть в центральных и северных областях Украины — Киевской, Полтавской, Сумской, Черниговской и др.
И если говорить о «боевках» и «вышколах», то именно бандеровская часть радикально-националистического украинства создала и подготовила (в основном как раз из молодежи Западной и Центральной Украины) наиболее массовую военизированную организацию — ныне хорошо известный «Тризуб имени Степана Бандеры». Причем осведомленные эксперты утверждают, что «руководящее силовое ядро» «Тризуба» готовили в лагерях в Восточной Европе, в том числе — этнические украинцы-эмигранты из Франкфуртской бригады сил специального назначения США.
ОУН (м) в партийной сфере Украины официально почти не представлена и малозаметна. Не увенчались серьезными успехами и попытки ОУН (м) придать серьезную динамику молодежной фракции партии под названием «Пора». Однако, как сказано выше, влияние ОУН (м) на культурно-пропагандистском и властно-бюрократическом уровне достаточно серьезно. Возможно, в том числе и потому, что через структуры ОУН (м) идет существенная часть коммуникаций нынешнего украинского бизнеса с зарубежными соотечественниками.
Но, повторим, публичное политическое присутствие ОУН (м) на нынешней Украине весьма скромно. За единственным — и в каком-то смысле парадоксальным — молодежно-силовым исключением, которое называется «Патриот Украины».
Организация под названием «Патриот Украины» возникла в 1990-х годах в рамках Социал-националистической партии Украины (СНПУ) как ее молодежное крыло (вновь подчеркнем, что здесь налицо вполне сознательная и прямая адресация к гитлеровской «национал-социалистической партии»). Однако далее, после серии расколов в СНПУ и ее переименования во Всеукраинское объединение «Свобода» Олега Тягнибока, это молодежное крыло распалось. И было создано заново в 2005 г. не в Киеве, а в Харькове, под тем же названием. Но уже фактически как выделившаяся в «самостоятельное плавание» (и демонстративно дистанцировавшаяся от бандеровцев и мельниковцев) молодежная боевая организация.
«Патриот Украины» (ПУ) проповедует основные «мельниковские» принципы «нациократии» М. Сциборского. То есть отказ от этнического определения украинства, надклассовую и надпартийную структуру общества, построенного на принципах корпоративизма, воинствующий антилиберализм, государственный тоталитаризм и политический вождизм.
Но — с существенными изменениями. К «нациократии» в ПУ добавили радикальный «белый» расизм и, в значительной мере, «древнеукраинское» дохристианское родноверие. Главными врагами «Nации» (так ПУ пишет во всех своих документах) являются мировой либерализм и выстраиваемый им «деградационный» мировой потребительский порядок, а также Россия, якобы ставшая ближайшим союзником и проводником этого мирового порядка.
В программе ПУ записано: «В условиях, когда молодая держава... способствует... упадку, деградации и вымиранию Nации, а демо-либеральная пропаганда преподносит права отдельных индивидов над общенациональными... когда... единый расовый тип Nации и языковая среда разбавляются чужерасовым и иноязычным элементом, — ради создания надлежащих условий для стабилизации и дальнейшего развития необходимо утверждение Права Nации».
Программные цели ПУ — создание обновленной «Nациональной незалежной Украины», а далее (под патронажем такой новой Украины) — некоей Центрально-Европейской Конфедерации Nаций. И, после этого, подготовка «Nациональных революций» в странах европейского Запада и, не исключено, в России. А в итоге — создание в Евразии конфедеративной «сверхдержавы Nаций» во главе с Украиной.
В политических амбициях ПУ явно прослеживаются притязания Востока страны на перехват у традиционного ОУНовского Запада Украины «державостроительной инициативы». Поскольку совершенно ясно, что Востоку (и в целом Новороссии и даже Малороссии) в любых версиях государственных программ ОУН отводится, в лучшем случае, глубоко второстепенное и подчиненное место.
Отметим, что такие попытки сместить «западенцев» с руководящих позиций в националистическом лагере были в украинской истории и ранее — в Гражданскую войну, когда на Востоке Украины была создана Донецко-Криворожская Советская республика со столицей в Харькове, а также в концептуальных конфликтах в послевоенной украинской эмиграции.
Однако вопрос о том, в какой мере нынешняя ПУ во главе с «белым вождем» Андреем Белецким пытается наследовать Донецко-Криворожской республике либо эмигрантской Украинской Революционно-Демократической партии Ивана Багряного (которую Бандера обвинял в национал-коммунизме и «москальстве»), — предмет отдельного исследования. Здесь же важно подчеркнуть, что партийное и боевое «ядро» членов ПУ — в основном русскоязычное. Все документы ПУ распространяются, наряду с украинским, на русском языке.
И, соответственно, переработанные описанным выше образом «мельниковский» державный концепт и идеология получают широкое распространение не на Западной Украине (на традиционно «опорных» для ОУН (м) православных территориях Волыни и Полесья), а в Центральной и в особенности Юго-Восточной Украине. Где этот концепт вовлекает в ряды ПУ (а также делает политическими союзниками ПУ) не только идеологически заряженных «нацiонально свiдомих», но и значительный русскоязычный контингент — от футбольных фанатов и активистов разного рода околоспортивных «боевок» до полукриминальных «личных гвардий» местных олигархов. В частности, весьма близка ПУ по накаленному «белому» расизму еще одна отличившаяся на киевском Майдане организация — «Белый Молот».
Растущей популярности ПУ и его союзников способствует, в том числе, привлекающий молодежь яркий публичный стиль массовых акций (с речевками, знаменами, факелами и т. п.), а также риторика и практика «прямого уличного действия», явно адресующие к итальянским фашистам Д’Аннунцио и Муссолини, у которых Сциборский заимствовал свой «державный» концепт.
Еще одна влиятельная украинская радикально-националистическая организация, когда-то рожденная ОУН (р), но позднее концептуально и идеологически расколовшаяся и отошедшая от «материнских» корней, — это УНА-УНСО (Украинская Национальная Ассамблея — Украинская Народная Самооборона).
Эту организацию, созданную в начале 1990-х годов как преемницу прикарпатской УНСО 1943 г., формально возглавил престарелый и слепой сын главы УПА Юрий Шухевич. Однако реальное руководство «боевой» частью организации, УНСО довольно скоро оказалось в руках молодых активистов во главе с Дмитро Корчинским, Олегом Бахтияровым и др.
В результате, после множества расколов, политическое крыло организации (УНА) «исповедует» сильно «осовремененное» (в том числе, индуизмом) донцовское расистское учение с элементами корпоративизма по Сциборскому.
В этом учении есть жесткое кастовое общество с кастами брахманов (духовные мудрецы), кшатриев (политики и воины), «бизнесменов» (организаторы-хозяйственники) и «специалистов» (профессионалы в разных сферах деятельности), а также идея переселения душ в череде жизней индивида. Но одновременно в нем есть и расовая «белая» идея арийского происхождения украинцев, и череда перерождений украинской нации в результате множества циклов ее «пассионарности» [в длящейся 30 тысяч лет (!) украинской истории]. А также утверждение о том, что единственная подходящая для Украины государственная форма — жестко иерархически выстроенный Гетманат.
И есть в этом учении УНА тезис о начале нового «пассионарного цикла», в котором новый человек новой украинской расы создаст новое великое украинское государство. Однако политическое влияние УНА серьезным назвать нельзя. А официальная УНСО, которую по-прежнему возглавляет Ю. Шухевич, концептуально, идеологически и политически почти сливается с «Тризубом».
В то же время у отколовшейся части УНСО во главе с Корчинским (который после 1997 г. окончательно разошелся с бандеровским политическим руководством и создал собственную партию «Братство») «державостроительный» концепт принципиально другой. Уже в программе УНА 1997 г., которую готовил Корчинский, было записано: «Империя имела великий потенциал, и в большевизме было много ценного. Вообще, это должна была быть наша империя...»
«Братство» решительно отвергает любые этнические, расистские и языковые определения украинства и заявляет его так: «патриот — тот, кто с нами и готов к героическим усилиям для создания великой Украины». «Братство» отрицает (как бесперспективную) идею строительства этнического украинского государства и презирает «провинциально-селянские благоглупости западенцев» из ОУН, «Свободы» и «Тризуба» насчет «нормальной незалежной европейской Украины». В особенности — благоглупости «официализированных» националистических партий насчет демократии, либеральной экономики и политики «Новой Украины».
«Братство» (как и «Патриот Украины») крайне негативно относится и к экспансии НАТО на Восток, и к западным либерализму, мультикультурализму и «толерантности». В этом смысле «Братство», как и «Патриот Украины», ориентируется на тоталитарный социально-политический режим фашистского образца. Не случайно обе эти партии (в особенности «Братство» Корчинского) имеют давние, прочные и «плодотворные» контакты с западными неофашистскими партиями и теми интеллектуальными группами, которые в Европе называют «новыми правыми».
При этом «Братство», как и «Патриот Украины», имеет основное влияние и поддержку в преимущественно русскоязычной молодежной среде Юго-Востока и особенно центральной (Малороссийской) Украины.
Но «Братство», кроме того, считает необходимым и неизбежным воссоздание большой евразийской империи, подобной СССР. Корчинский не раз патетически заявлял: «Пепел СССР стучит в наших сердцах».
Однако чтобы этого добиться, надо прежде разрушить Россию. Которая, мол, погрязла в ленивом потребительском западничестве, растеряла массовый пассионарный героический имперский дух и полностью предала имперскую идею. Только после уничтожения России как главного препятствия, якобы, можно создать новую — антилиберальную и героическую — Украину. И только после этого сможет подняться новая империя героической нации украинских патриотов со столицей в Киеве.
Но такая «сверхзадача» — будущая «конфедеративная» (по «Патриоту Украины») или унитарная (по «Братству») «Великая империя» с Украиной во главе — для обеих этих партий дело дальней перспективы.
Первая задача, которую все украинские национал-радикалы решали на киевском и региональных майданах, — создать «другую Украину».
Первоначальное «майданное большинство», оболваненное консолидированной украинской и западной пропагандой, действительно вышло отстаивать мифический «европейский выбор» страны, якобы преданный властной олигархией во главе с Януковичем, под диктатом путинской России.
А силовое меньшинство, которое объединилось в «Правый сектор» и обеспечивало свержение законной власти и воцарение хунты, решало другие (собственные или чужие) задачи. Именно различиями в задачах специалисты объясняют зафиксированные в ходе «майданного противостояния» многочисленные (иногда даже вооруженные) конфликты между разными «сотнями» Майдана.
Кто-то из ОУНовцев стремился свалить команду Януковича именно как «москальских ставленников».
Кто-то из «Свободовцев», «Тризубовцев» и старых «УНСОвцев» считал «новую революцию» способом устранения «жидовских» и «москальских» олигархов и уничтожения созданной этими олигархами властно-партийной и политической системы.
А кто-то из них, но прежде всего сторонники «Патриота Украины», «Белого молота», «УНСО», «Братства» и т. п., — воевали на Майдане за «новую Украину» с «белым арийским пассионарным населением», «без либеральной заразы», «без жидов и чурок», и т. п. И именно последние использовали «Майданную революцию» как способ привлечь, собрать, «закалить в борьбе» и превратить в деятельных соратников своих неофашистских единомышленников из разных стран мира.
И в том числе — из России. На киевском Майдане, напомним, боевиков из России было немало. И это были, в основном, разного рода неофашисты.
Именно с ними и через них активно и восторженно «перестукивался» с Майданом Егор Просвирнин на своем российском интернет-ресурсе «Спутник и Погром». Именно заявления украинских и российских «майданных» неофашистов о том, что после завершения своего дела на Украине они вместе явятся делать Майдан в Москве, — радостно комментировались и российскими неофашистами, и российскими белоленточными либералами.
И именно боевики Майдана из «Тризуба», «Патриота Украины», УНСО, «Белого Молота» и «Братства» сегодня не только становятся «боевым ядром» создаваемых Аваковыми, Коломойскими и т. д. батальонов «Национальной гвардии», но и главным силовым ресурсом киевской хунты в войне против непокорного Юго-Востока. Причем если «молодое большинство» этих батальонов в своей военной подготовке недалеко ушло от уровня полуигровых «вышколов» и краткой «учебки» в летних лагерях, то в составе «Патриота Украины» и особенно «старой» УНСО Шухевича и «Братства» Корчинского — немало людей вроде Сашка Билого, прошедших реальную боевую школу войн в Приднестровье, Боснии, Абхазии и Чечне.
Возвращаясь к общей ситуации на Украине, нужно признать, что сейчас ВСЕ радикально-националистические силы на Украине, несмотря на взаимные идейные и иные разногласия, сделали своей приоритетной целью разгром России.
И нет сомнений в том, что эта цель сопровождается, финансируется, организационно и политически поддерживается из-за рубежа, и прежде всего, США. Создатели и руководители некоторых батальонов «нацгвардии» откровенно признаются, что американское участие в войне против Юго-Востока не ограничивается поставками сухпайков, бронежилетов и спальных мешков.
Так, начальник Киевского штаба «Правого сектора» по прозвищу Юра-Вьетнамец в одном из интервью сообщает: «...батальоны «Днепр-1», «Днепр-2» и «Азов» полностью сформированы из наших бойцов. Кем финансируется подготовка? Есть зарубежные инвесторы. Они же нам помогают тренингами — их инструкторы в наших лагерях работают». А некоторые соратники «Вьетнамца» более откровенны и признаются, что создание (и боевые действия) этих батальонов в значительной части финансируются — через посредников, разумеется, — американцами. И что именно американские инструкторы играют решающую роль в боевой подготовке этих батальонов.
При этом, как говорят многие украинские эксперты, все радикально-националистические украинские партии, предъявляющие обществу приведенное выше «концептуально-идеологическое меню», находятся под достаточно плотным контролем украинских и зарубежных спецслужб. В украинской прессе откровенно называют имена украинских спецслужбистских «кураторов» каждой из этих партий, а в кулуарах и шепотом — указывают их «внешние связи». И подчеркивают, что эпизоды нынешней «майданной революции» вроде расстрелов «беркутовцев» и майданных боевиков «неизвестными снайперами» или боестолкновений разных «сотен самообороны Майдана» — это, скорее всего, специфическая форма «выяснения отношений» между разными спецслужбистскими кураторами соответствующих структур.
Но и не только. Густая насыщенность украинского путча провокациями, которые мы отмечали в предыдущих аналитических материалах, всё более отчетливо выстраивается в единую пропагандистскую линию «доказательства» вины России за происходящую на Украине трагедию.
Это позволяет высказать гипотезу о том, что в последние месяцы «внешние силы» в основном «принудили к договоренности» ключевые конфликтующие группы украинских националистов. И что мы сейчас наблюдаем на Украине не войну националистических концептов, а их постмодернистскую концептуальную, политическую, силовую игру.
Цель такой игры — максимально и тотально сдвинуть массовое сознание Украины и ее политику вправо. И создать из Украины такой жесткий и агрессивный неофашистский субъект, который станет долгосрочным и мощным антироссийским плацдармом.
Как мы видим, на пути к этой цели достигнуты серьезные результаты. Немалая часть населения (особенно в Западной и отчасти Центральной Украине) под влиянием не прекращающейся ни днем ни ночью истинно геббельсовской пропаганды украинских СМИ уже объединена ненавистью к России и готова воевать с ней «на уничтожение».
И мы также видим, что и неофашистский сегмент уже объединившегося российско-украинского «силового» контингента, и основная часть российской либерально-белоленточной «пятой колонны» — буквально грезят скорейшим переносом «майданных противостояний» на территорию России.
Однако, учитывая глобальный резонанс украинского процесса и тенденции его развития, нельзя исключать, что генеральная цель рассматриваемой концептуальной игры глубже и опаснее. И что она состоит в том, чтобы использовать неофашистскую Украину в качестве своего рода «концептуально-политико-идеологической закваски» для будущих неофашистских трансформаций глобального мира.
Связанные материалы:
Концептуализация бандеровского нацизма. Часть I
Концептуализация бандеровского нацизма. Часть II
Бандеровщина: от концепта к «державостроительной» практике
Бандеровщина в разгар Великой войны: «державный» исторический миф и реальность предательства
Степан Бандера: послевоенное концептуальное наследие. Часть I
Степан Бандера: послевоенное концептуальное наследие. Часть II