Предисловие
Настоящий двухтомник представляет собой первое в России научное издание столь большого объема, посвященное синто — одной из религий современной Японии. Некоторые черты этих верований восходят, по крайней мере, к бронзовому веку (периоду яёй в традиционной японской ронологической номенклатуре), хотя оформление догматики синто и превращение его в религию в современном понимании этого слова датируются намного более поздним периодом. Этот древний комплекс верований, как нам представляется, обладал рядом особенностей, которые можно считать в определенной мере изоморфными протояпонской (а затем и японской) культуре, включающий не только веру в богов и духов, но и культ природы, и культ предков, что, собственно, и вообще характерно для сходных состояний культуры и общества. Однако если в большинстве традиций исходные прототипы приобрели к настоящему времени малоузнаваемый вид, то консервирующие потенции японской культуры оказались таковы, что в русле, условно говоря, «синтоистской субкультуры» сохранилось достаточно многое из тезауруса древнего и средневекового человека. Это позволяет поставить вопрос о механизме трансляции японской культуры — и как о «стихийном» процессе, и как о сознательном формировании традиции.
Знакомство с синто началось в нашей стране довольно давно. Упомянем, не вдаваясь в исторические подробности, интерес к японским религиям, проявленный еще в XVII веке русскими компиляторами и переводчиками различных заморских космографий.
Вспомним также XVIII век и Екатерину Вторую, которая увидела среди вещей японца Дайкокуя Кодаю \ волею судьбы оказавшегося при ее дворе, непонятный ритуальный предмет (это был так называемый гохэй, род жезла с привязанными полосками ткани или бумаги, используемый в очистительных и других обрядах), и с любопытством расспрашивала Кодаю о том, во что и как веруют японцы. (Прибавим от себя, что Екатерина в результате этой беседы нашла характер японских богов довольно неопределенным — и надо сказать, с ней наверняка согласился бы и любой современный исследователь этой проблемы.)
XVIII век в России вообще был богат на разные публикации, касающиеся Японии, и в том числе — ее «закона», то есть религиозных воззрений. Назовем лишь самые большие по объему издания: это, прежде всего, «Описание о Японе, содержащее всего три части, то есть: известие о Японе и о вине гонения на христиан в Японе, история о гонении христиан в Японе и последование странствования Генрика Гагенара, которое исправною ландкартою и изрядными фигурами украшено». СПб., 1734; затем книга 1773 года «Краткая история о Японском государстве, из достоверных известий собранная», написанная в Москве проф. Московского университета И. Г. Рейхе-лем на латинском языке и тут же переведенная на русский; кроме того, в 1791 г. в Москве вышла книга «Китайские, японские, сиамские, тонквинские и прочие анекдоты, в которых наипаче описываются нравы, поведения, обычаи и религии сих различных асийских народов» (слово «анекдот» в те времена означало «историческое предание»). В последней из перечисленных книг содержались подробнейшие сведения о традиционной японской истории, на десятках страниц излагались, в частности, японские мифы о богах ками и легенды о первых императорах, — в основном, все это соответствовало по содержанию японским мифологическим сводам VIII века (фрагменты которых представлены во втором томе настоящего издания в современных переводах).
В XIX веке различные публикации и переводы резко возрастают в числе и объеме. Здесь, вероятно, уместно будет прежде всего упомянуть самую раннюю публикацию на эту тему — небольшую, но достаточно содержательную статью «Суждение о вере японского государя», опубликованную в журнале «Восточные известия» в 1814 г. К середине XIX века среди наиболее подробных и фундаментальных трудов, дающих основное представление о японских верованиях, стоит, пожалуй, считать пространную книгу Н. Горлова «История Японии, или Япония в настоящем виде», в двух частях. М., 1835 г., и фундаментальное трехтомное «Описание Японской Империи в физическом, географическом и историческом отношениях Ф. Зибольда, дополненное сведениями и известиями из Кемпфера, Фишера, Дёфа, Шарльвуа, графа Гогенторпа, Крузенштерна, Тунберга, Титсинга, Ва-рениуса и др.» В. М. Строева 1854 г., куда включались детальные описания обрядов и характеристики верований. Ближе к концу XIX века специальные статьи в российских журналах и отдельные работы по японским религиям уже появляются в обилии.
Авторы, писавшие о Японии и ее верованиях в XVII веке, ссылались главным образом на «Марка Поля Венецыанина» или Герарда Меркатора, в публикациях же XVIII—XIX веков уже цитируются другие, более современные западно-европейские авторы, но в любом случае, как правило, все эти многочисленные работы до начала прошлого, XX, века представляли собой не оригинальные труды, а компиляции, переводы или переводы с переводов. Так, переводами были, в частности, опубликованные в периодике статьи «Религиозные секты в Японии», 1879 г.; Ч. Порундес. «Религии Японии»; СПб., 1900; Дагорс-Го. «Синтоизм». СПб., 1900; книга Г. Генкеля «Боги Японии». СПб., 1904, включающая переводы с немецкого мифов из «Кодзики», и т. д.
Академическое изучение синто начинается с 10-х гг. XX века, причем сразу на самом высоком уровне мирового востоковедения и этнографии того времени. Тогда появляются оригинальные труды выдающихся российских японоведов, и прежде всего нашего замечательного соотечественника Н. А. Невского, наряду с теоретическими изысканиями ведшего и пионерские полевые исследования. Его работы в области синто, японских народных обрядов и верований, статьи о магии и обрядовой лексике охотников и знахарей, сделанные им переводы синтоистских молитвословий норито, краткого свода мифов «Кого сю:и» и другие труды задали тон и общее направление синтоистских исследований на много лет вперед 2.
Говоря о начальном периоде изучения синто, нельзя также не упомянуть и о первом академическом описании и публикации фрагментов перевода из мифологического свода «Кодзики» — в известной каждому российскому японоведу хрестоматии «Японская литература в образцах и очерках». Аналитическая статья о «Кодзики» была там написана Н. И. Конрадом, а перевод фрагментов выполнен Н. И. Фельдман и Г. О. Монзелером 3. Долгие годы эта публикация оставалась чуть ли не единственным доступным источником на русском языке, дающим представление о древнеяпонской мифологии и культуре.
Новый этап в изучении синто после большого перерыва открывается в отечественном востоковедении с конца 1950-х—начала 1960-х гг. Начинают появляться и новые религиоведческие исследования, и переводы памятников. За последние 50 лет в этой области было сделано не так уж мало. Среди японоведов, занимавшихся переводами и исследованиями памятников, имеющих отношение к древним японским верованиям и ритуалам, необходимо прежде всего назвать А. Е. Глускину, К. А. Попова, Е. М. Пинус, Л. М. Ермакову, А. Н. Мещерякова, Е. К. Симонову-Гудзенко. Исследования религиозных взглядов японцев вели Н. И. Иофан, С. А. Арутюнов, Г. Е. Светлов (Г. Е. Комаровский), А. А. Накорчевский и другие специалисты, которые занимались как общими, так и частными проблемами синто, в том числе и современным периодом его существования 4.
Настоящее издание, служащее продолжением и развитием исследований XX века, задумывалось как самый общий компендиум представлений о синто с древности до наших дней. В книгу вошли не только история и концептуально-идеологические очерки этого вида верований, не только исследования мифа и ритуала, но и эстетика синто, в том числе в ее архитектурном, театральном, поэтоло-гическом преломлении, а также государственно-политические модусы использования синтоистского наследия в конце XIX и первой половине XX веков и многие другие темы и аспекты синто.
Структура издания такова: первый том составлен из исследовательских работ. В его первом разделе представлены статьи, выявляющие связь между древним состоянием культов и верований и синто исторического периода, фиксирующие наиболее общие параметры этой религиозной системы. Во втором разделе собраны исследования, посвященные синто в истории Японии древности и средневековья. Третий раздел посвящен синто в Новое и Новейшее время — с периода Мэйдзи и до наших дней. И наконец, в четвертом разделе рассматривается эстетический аспект традиционных японских верований и их художественное преломление в японской культуре. Для удобства читателя в конце тома помещены хронологическая таблица и карта старых провинций Японии.
Во второй том вошли переводы тех источников, которые проливают свет на историю складывания и развития синто. Многие из них впервые публикуются на русском языке. Часть из представленных источников никогда не переводилась и на европейские языки. В этой связи отрадно заметить, что многие отечественные японоведы, верные традиции классического российского востоковедения, придававшего первостепенное значение переводу и комментированию источников, вносят достойный вклад в мировую японистику.
Разность уровней и затрагиваемых тем данного исследования, равно как и различия в специализации авторов и оттенках их научной позиции, возможно, привели к определенной разноголосице мнений и взглядов. Редколлегия сборника выражает надежду, что эта разноголосица будет воспринята читателем как проекция сложности самого объекта, а также как отражение нынешнего состояния изученнности синто, как картина многих возможных точек зрения на это явление, придающее определенный колорит всему зданию японской культуры.
* * *
Авторы книги приносят глубокую благодарность Международному обществу по изучению синто, поддержка которого сделала возможным осуществление настоящего проекта.
Л. М. Ермакова Г. Е. Комаровский А. Н. Мещеряков