Взаимовлияние синтоизма и буддизма
Хотя роль государства в регулировании взаимоотношений между буддизмом и синто была весьма велика, что до определенной степени обеспечивало некоторую «чистоту» двух вероучений (эта тенденция особенно набирает силу с IX века), в реальности происходили активные процессы взаимовлияния этих религиозных систем — процессы, обусловленные культурными причинами, которые мало поддаются контролю властей. Это взаимопроникновение происходило по нескольким основным направлениям.
Под непосредственным влиянием синто буддийские храмы осмыслялись как «родовые храмы» (удзидэра), то есть почитавшийся там будда или боддхисаттва представал не как универсальный спаситель-помощник, но как покровитель именно данного рода. При этом (не без китайско-корейского влияния) молитвы в таком храме были призваны, в частности, обеспечить благоденствие предков в загробном мире. Таким образом, понятие родовой общины зачастую совпадало с понятием общины верующих.
Многие буддийские храмы располагались неподалеку от курганных захоронений и в священных для синтоизма горах, то есть наблюдается преемственность в сакральной разметке мира. Такая преемственность видна и в организации храмового пространства. Синтоистское святилище не предназначается для проведения там молений — в нем сохраняется главная святыня (синтай — букв, «тело бога»). Сами же ритуалы проводятся под открытым небом. Ранние буддийские храмы тоже были, как правило, лишены внутреннего пространства для молений.
В силу того, что синтоистские божества изначально считались «хозяевами» данной местности, при строительстве буддийских храмов было необходимо покровительство синтоистских божеств (наиболее известный пример — покровительство Хатимана храму То-дайдзи). В указе государыни Сё:току прямо утверждалось, что божества «защищают» учение Будды и на этом основании монахам предлагалось принять участие в синтоистском ритуале благодарения за урожай. Происходит и процесс сращивания синтоистских святилищ и буддийских храмов — буддам и боддхисаттвам было необходимо покровительство местного божества. Первые упоминания о «дзингудзи» — синтоистском храме, на территории которого находится и буддийская молельня — датируются рубежом VII—VIII веков. Зафиксированы также случаи, когда на территории буддийского храма строился и синтоистский алтарь. В качестве оправдания такого сращения широко бытовали легенды, согласно которым божество испытывает страдания по причине невозможности «спастись», в связи с чем ему была необходима помощь будд.
Непосредственно под буддийским влиянием появляются антропоморфные изображения синтоистских божеств (чаще всего Хатимана). Они могли изображаться как в монашеских одеждах, так и в придворном чиновничьем одеянии, что подчеркивало их роль в государственной жизни. Стоит отметить, однако, что эта практика не получила широкого распространения — давление синтоистской традиции с ее отсутствием антропоморфных изображений божеств оказалось слишком велико.
В народной нарративной традиции некоторые синтоистские сюжеты получали буддийское осмысление. Так случилось, например, с чрезвычайно распространенным в японской традиции сюжетом о связи девушки со змеем, который считался в синтоизме божеством дождя и плодородия. Буддийские легенды сохраняют главных действующих лиц (змей и девушка), но предлагают другое осмысление коллизии: девушка спасается от посягательств змея с помощью буддийских молитв или же усилий добродетельного монаха (например, такого популярного героя народной религии, как живший в VIII веке Гё:ги). Эта же закономерность наблюдается и во многих других литературных сюжетах: они имеют синтоистскую по своему происхождению завязку, но развязка подвергается переосмыслению с буддийских позиций. Словесность оказывается в этом отношении изоморфна обрядам жизненного цикла: «начало» оказывается в компетенции синтоизма, за конечную стадию «ответственен» буддизм. Так, императоры начинали свое правление с синтоистских обрядов восхождения на престол, а заканчивали жизнь по преимуществу буддийскими церемониями (лечение с помощью заклинаний-дхарани, уход в монахи, кремация). Несколько позднее с появлением исторических сочинений мы наблюдаем ту же самую закономерность: синтоистское объяснение начала мира и оправдание легитимности правящей династии по мере движения во времени все больше дополняется буддийскими элементами, чтобы в конце повествования практически вытеснить синтоизм как средство осмысления исторического процесса (наиболее показательный пример «Гукансё» — «Записки глупца» монаха Дзиэн).
Начиная со второй половины IX века постепенно обретает популярность разработанное в буддийской школе Тэндай синкретическое буддийско-синтоистское вероучение хондзи-суйдзяку, утверждающее, что синтоистские божества являются временным воплощением (суйд-зяку, соответствует санскр. аватара) будд и боддхисаттв (хондзи). Если до этого времени божества обычно рассматривались в качестве охранителей буддийских храмов, то теперь утверждалось, что будды и бодхисаттвы проявили себя в Японии в форме синтоистских божеств, чтобы принести японцам освобождение от невежества и страданий. Таким образом, в отличие от более раннего этапа будды и божества стали рассматриваться как сущности неразделимые. К XIII веку большинство божеств основных синтоистских храмов обладали соответствиями среди будд и бодхисаттв. Хотя синтоистский теолог Ёсида Канэтомо (1435—1511) выдвинул теорию о том, что будды являются временными воплощениями синтоистских божеств, но вплоть до реставрации Мэйдзи (1868) теория хондзи-суйдзяку являлась практически общепринятой.
С теорией хондзи-суйдзяку непосредственным образом была связана школа «двойного синто» — Рё:бу синто. Истоки этого буддий-ско-синтоистского вероучения восходят, по крайней мере, к XI веку. Именно тогда стало считаться, что Аматэрасу является одной из манифестаций будды Махавайрочана (Дайнити), главного объекта поклонения буддийской школы Сингон. Согласно учению рё:бу-синто, внутренний и внешний храмы Исэ являются проявлением двух главных качеств космического будды Махавайрочаны — мудрости и просветленности-света, что, в свою очередь, отражено в двухчастной мандале (иконографическом изображении модели вселенной) школы Сингон (Конгожай — мир алмаза, ассоциируется с мудростью, и Тайдзожай — мир чрева, ассоциируется с просветленностью). Точно так же, как две части мандалы дополняют друг друга, внутренний и внешний храмы Исэ образуют нерасторжимое целое. Тайдзожай соотносится при этом с внешним храмом Исэ (богиней Тоёукэ), а Конгожай — с внутренним храмом и Аматэрасу. Школа рё:бу синто пользовалась большой влиятельностью в XIII— XVI веках, оказав особенно большое влияние на школу Ёсида-синто. Однако в XVIII—XIX веках за отсутствие «чистоты» учения она подверглась ожесточенной критике со стороны представителей школы кокугаку, после чего практически потеряла свой авторитет.