Синто: путь японских богов Ч1

Автор: Мещеряков А.Н.

Япония Категория: Синто

Страница 23 из 25

Императорские регалии - зерцало, яшма, меч

Е. М. Дьяконова

С древности в Японии почитаются три предмета, ставшие регалиями императорского дома и общенациональными святынями сансю-но синки (или дзинги) либо сансю-но синпо: («три императорских сокровища»): зерцало (кагами), яшма (магатама), меч (цуруги, или туруги). Более полные варианты названий: огромное зерцало (ята-кагами), большущая яшма (ясака (ни-но) магатама), Небесный Меч из Кучащихся Облаков (ама-но мураку моно цуруги), или — в традиционной интерпретации — Меч, Косящий Траву, а в более новой — Меч из Зловонного Змея (кусанаги-но цуруги). Наборы таких предметов находили в могильниках северного Кюсю начала тысячелетия, они, видимо, служили знаками родовой власти. Один из таких наборов был принят родом императоров-тэ««о как символ права управлять страной, когда этот род получил власть над кланами (удзи), видимо, между III и VIII веками. «Три императорских сокровища» служили священными символами (ми-сируси) императорского рода. Императорские регалии — священные предметы, которые подтверждают легитимность вступающего на престол императора, с другой стороны, — это магические талисманы, охраняющие их обладателя от злых духов.

Археологические изыскания говорят о том, что бронзовые зеркала были завезены в Японию из Китая или — по другим источникам — из Кореи, или из Китая через Корею на рубеже нашей эры. Бронзовая культура Китая, расцветшая при династии Чжоу (1122— 255 до н. э.), распространилась в Южную Манчжурию и к берегам Кореи, на самый юг полуострова. Возможно, бронзовая культура в самой Корее не была исключительно китайской, в ней наблюдаются и вещи скифского и скифо-сибирского типа.

Тем не менее нет сомнений в том, что многие бронзовые зеркала, попавшие в Японию, были сделаны в эпоху Хань (206 г. до н. э.— 220 г. н. э.) в Китае. Данные археологии показывают, что наиболее ранние зеркала обнаруживаются на севере острова Кюсю; они уже входили в состав погребального инвентаря в курганах-захоронениях, датируемых I веком до н. э.—I веком н. э. вместе с другими бронзовыми изделиями — наконечниками копий и мечами, а также боевыми конями, керамическими сосудами.

Зеркала, обнаруживаемые в погребениях, изначально завозились с материка, либо делались из привозной бронзы, затем их стали делать из местной бронзы, но по китайским оригиналам. Появление в отдельных погребениях I века зеркал помимо орудий труда и оружия, украшений, китайских монет означало образование слоя людей, обладающих особым весом и властью — вождей родов и племен. Зеркало стало инвеститурой, подтверждением их властных полномочий. Количество обнаруженных в погребениях бронзовых зеркал может служить показателем господствующего положения того или иного района Японии [Арутюнов, с. 167].

В конце III века племена Кюсю завоевали, а точнее, медленно распространились на большие территории на центральных японских островах, где образовалось древнеяпонское государство Ямато (центральная часть юга острова Хонсю), где император-тэнно почитался как прямой потомок богини Солнца синтоистского пантеона Аматэрасу Культ этой богини стал главенствовать над местными культами и распространился на всю территорию государства Ямато; в провинции Исэ был воздвигнут храмовый комплекс Исэ для поклонения богине Солнца. Вместе с завоевателями бронзовые зеркала попали и на остальные острова государства Ямато, где т&к же почиталась триада — зерцало, яшма, меч, они стали символами власти царя и были получены, согласно мифам, от божественных предков и передавались из поколения в поколение. Зеркала распространялись не только как предметы обихода, но и как талисманы, имеющие власть отгонять злых духов, как магические предметы, выявляющие истинный облик того, кто в них смотрит. В зеркале запечетлеваются образы тех людей, которые когда-либо в него смотрелись.

Способность богов осуществляться в зеркалах описана, например, в Хэйкэ моногатари («Повести о доме Тайра», XII век), где говорится, что отражение черт богини Аматэрасу может быть найдено в зерцале, и при взгляде на зерцало ее потомки должны отождествлять его с ней. В литературе описаны случаи, когда живые общались с умершими с помощью зеркала.

Зерцало не только символ Солнца, но и его вместилище; сияние зерцала обозначает собой сияние самой богини Солнца, заключенной в нем. Таким образом, зерцало и само является божеством-ками¹. Кроме того, оно обладает свойством отгонять злых духов. Мифический герой Ямато-такэру, например, отправляясь покорять мятежных варваров, поместил зерцало на носу своего корабля, с тем чтобы отгонять духов, обитающих в землях диких племен.

Часто в синтоистских храмах помещают зеркало, которое могут видеть приходящие в храм, его следует отличать от того, что скрыто; «внешнее зеркало» играет роль оберега и ограждает храм от злых духов.

Множество сюжетов в японской классической литературе повествует о магической силе священного зерцала. Так, в Хэйкэ монога-тари описано, как победоносные войска Минамото пытались проникнуть в сокровищницу, где хранилось зерцало, — причем только его реплика — и были отброшены всепроникающим светом, который оно испускало, и ввергнуты в безумие.

В древности зеркалами могли обладать только власть придержа-щие — жрецы или вожди, «три сокровища» при жизни владельца вешались на дерево и понимались как символ власти, а после смерти помещались в его захоронение, причем зеркало в мужских и женских погребениях укладывали на грудь умершему. Подобная традиция «оборвалась в VIII—IX веках н. э. с распространением буддизма в Японии и с укоренением буддийского обычая трупосожжения.

Очевидно, что императорские регалии древнее императорского рода, они символизируют собой право управлять страной и необходимы для легитимизации императорской власти. Видимо, Аматэрасу почиталась скорее как прародительница императорского рода, ее значение как богини Солнца отступило на второй план. В. Н. Горе-гляд отмечает, что вручение богиней Аматэрасу «божественного указа» ее внуку Ниниги-но микото «имеет четкое функциональное сходство с вручением Буддой Шакьямуни своим ученикам «Закона» на вершине горы Гридхракута, описанным в «Сутре золотого света» [Горегляд, с. 16].

Зерцало (рис. 1) (ята-но кагами — этот термин часто переводится как «большущее зеркало»), как описано в Кодзики, было сделано божеством кузнецов Ацумара и божеством-литейщицей Исикоридо-мэ-но-микото с тем, чтобы выманить богиню Солнца Аматэрасу из Небесного грота, куда она скрылась, оставив мир во мраке. Обращение в данном случае к зеркалу объясняется магическими свойствами, которыми наделяет этот предмет синто. Термин ята-но кагами явно имеет отношение к числу восемь; возможно, бронзовое зеркало было круглым и имело восемь сунов в диаметре, по другой версии, оно вероятно имело форму восьмилепесткового цветка мальвы. Восьмилепестковое зеркало описано, например, в «Великом зерцале» (О.кагами, XI век):

«Разве не мнится вам, будто стоите вы перед модным зеркалом в форме цветка мальвы о восьми лепестках, помещенным в лаковую шкатулку, украшенную перламутром?» [Ожагами, с. 52.]

Рисунок 1. Бронзовое зеркало и яшмы

Существует версия и того, что я-та — это редуцированное я-ата, имеющее значение чего-либо выдающегося (тот же корень, например, в слове ата-ма — «голова»), означает в данном случае, что это восьмиугольное или многоугольное зеркало. Имеются и другие предположения, например, Е. Пинус, переводит ята-кагами как «большущее зеркало», понимая та как меру длины, соответствующую расстоянию между большим и средним пальцем руки. Ссылаясь на крупнейшего деятеля Школы национальной науки Мотоори Норинага, она отмечает, что я — дословно: «восемь», понятие множества, с которым мы часто в таком выражении встречаемся в Кодзики. «Я — это не «восемь», которое при счете следует после «семи». Таков был древний обычай изображать множество [Пинус, с. 30, 152, 162]. Дж. Херберт, например, предполагает, что «восемь» в данном случае означает «полноту» и «наилучшее качество» [Herbert, с. 8]. Такахаси Кэндзи в свой книге «Зерцало, меч, яшма» отмечает, что ята-но кагами имело в диаметре около десяти сун, то есть примерно 30 см [Такахаси, 16].

Зерцало, как и другие регалии, никогда не показывали широкой публике, известно, что оно хранится в двух золотых шкатулках, вставленных одна в другую и в футляр цилиндрической формы, который в свою очередь вложен в парчевые футляры, к которым каждый двадцать один год — то есть когда разбирается храм Исэ — прибавляется новый парчевый футляр. Передают, что император Мэйдзи запечатал зерцало в золотой футляр цилиндрической формы (карахицу), который в свою очередь помещен в шкатулку (мифуна сиро) [Такахаси, с. 45]. По поводу материала, из которого сделано зерцало, также существует несколько мнений — возможно, это бронза, железо, медь, золото. Зерцало хранится во внутреннем храме комплекса Исэ — Котай дзингу, посвященном богине Аматэрасу.

Культ бронзового зеркала, который существовал в Японии с начала нашей эры и по сегодняшний день, в виде почитания зеркала как одного из трех сокровищ императорского дома соединил несколько религиозно-мифологических традиций. «Это, прежде всего, солярный культ древнего населения Японии, почитание зеркала как магического предмета, восходящее к материковым шаманским представлениям, и мифология японской национальной религии синто, зафиксированная в VIII веке н. э.» [Кузнецова, с. 218].

Вот как, например, в памятнике XII века Хэйкэ моногатари описывается (и это далеко не первое описание такого рода) происхождение священного зерцала:

«Что до священного зерцала, то история его такова: в древности, когда Аматэрасу, Озаряющая Небо богиня, скрылась в Небесном гроте, она велела отлить зерцало, дабы сохранить для потомков свой облик, отраженный в бронзовом диске. Но зерцало не понравилось богине, и она приказала изготовить другое. Первое зерцало хранится в храме Солнца, Хинокума, что в краю Кии, а второе богиня изволила вручить сыну своему, богу Осихомими, повелев: „Построй для него дворец и сам живи там же"» [Повесть о доме Тайра, с. 541].

Бронзовое и — еще более древнее — железное ритуальное оружие — мечи с широкими лезвиями (рис. 2) находили еще в курганах эпохи Яёй (200 г. до н. э.—250 г. н. э.), наряду с оставшимимся с эпохи Дзёмон (до 200 до н.э, или по другой версии до 8 г. н .э) — ритуальными колоколами дотаку и каменными палицами сэкибо, последние два предмета в эпоху Яёй постепенно из захоронений исчезают. Ученые не соотносят это оружие с древними китайскими мечами, хотя в ранней Японии известны образцы китайских железных и бронзовых мечей. Мечи, как и колокола, хранились закопанными в землю и предъявлялись общине только во время обрядового действа³.

В японской литературе описаны мечи, обладающие магическими свойствами: летающие по воздуху, излечивающие от болезней, наказывающие виновных и защищающие своих обладателей. Есть и мечи, которые почитались как божества и которые рождали божеств. Мечам посвящались храмы. Чудеса, связанные с мечом кусанаги-но цуруги, описаны, например, в Нихон сёки: император за несколько лет до кончины перевел меч из храма во дворец, ближе к своей персоне, его болезнь, как установил гадатель, произошла именно от этого. Близость человека к священным регалиям небезопасна для него.

Священный меч связывался в представлениях древних японцев с молнией. Разряд молнии с громом и вспышкой понимался как оружие божества, как удар меча; таинственная сила удара и вспышки также ассоциировались с мощью меча. Божества-громовики изображены в мифах со своими постоянными атрибутами: мечами, клинками, лемехами. Например, в Нихон сёки есть Адисуки-тама-пико-нэ-но ками Бог Высокий Юноша Прекрасный Лемех, бог грозы и грома, его атрибут лемех может пониматься как клинок, лезвие меча, атрибут бога-громовика [Нихон сёки, коммент., с. 456].

Меч также родственно связан с зеркалом посредством света, который испускает и солнце, и молния. В Хэйкэ моногатари и в Ожогами рассказан эпизод, когда император Ёдзэй, пораженный безумием, однажды ночью вытащил меч из ножен, дворцовые покои озарились так ярко, как будто сверкнула молния.

Сам факт наличия двух мечей — Меча, Косящего траву, (кусана-га-но цуруги, или туруги, или кусанаги-но тати), либо, по более современной версии, Меча из Зловонного (куса) Змея (нага), в Кодзики и в основном тексте Нихон сёки и Небесного Меча из Кучащихся Облаков или в другом переводе — Меч Множества Кучащихся Облаков (ама-но муракумо-но цуруги), в приписке средневековх копиистов к тексту Нихон сёки, получил разные интерпретации в литературе.

Рисунок 2. Древний меч и шесты с ветками дерева сасаки

Меч из Кучащихся Облаков, как сказано в приписке, более древний, вернее, это более старое название кусанаги-но цуруги, данное потому, что над драконом всегда клубились облака.

Меч из Зловонного Змея — это символ и обиталище ара-ми-тама — «грозной, или грубой души» богини Солнца Аматэрасу, приносящая зло, а зерцало — символ и обиталище другой ипостаси богини: ниги-ми-тама «мягкая душа»⁴. [Синто дзитэн, с. 470]. Таким образом, божество света представлено в двух ипостасях — благодетельного солнечного света и страшного и жестокого света молнии, и в двух храмах: храме в Исэ, где хранится зеркало и храме в Ацута (в старом произношении Атута), где хранится меч. Во времена императора Судзина (97—30 гг. до н. э.), ята-кагами и кусанаги-но цуруги были перемещены из дворца, где первоначально хранились, в деревню Касануй (Касанупи) в провинции Ямато. Император следующего поколения — Суйнин (29 г. до н. э.—70 г. н. э.) указом перевел зерцало и меч в храм Исэ, где зерцало и осталось навсегда, а меч во времена императора Кэйко (71 — 130) забрал из храма герой Ямато-такэру, отправившись покорять мятежников, и охраняемый его магической силой победил дикие племена.

Традиционно в научной литературе была распространена версия, по которй Меч, Косящий Траву, спас Ямато-такэру, скосив траву (куса-о нуйдэ), что была подожжена врагами. По дороге назад Ямато-такэру поместил меч в хранилище храма Ацута (в старом произношении Атута) в Овари (сейчас это район г. Нагоя). В следующий раз, отправившись покорять мятежников, он не взял священный меч и скончался от болезней, а меч как воплощение «грубого духа» Аматэрасу остался в храме Ацута и там пребывает до сих пор.

По более новой версии, — кусанаги-но цуруги — это Меч, [добытый] из Зловонного (куса) Змея (наги — длинный) [Ермакова, коммент., с. 417—418]. Новейшее объяснение названия меча приводится в комментариях к русскому переводу Нихон сёки со ссылкой на старейшего специалиста по мифологии Мацумаэ Такаси: Меч, Усмиряющий (наги) Народ (куса; народ Поднебесной метафорически именовался авопитакуса — «зеленая человеческая трава») [Ермакова, коммент., с. 418].

В Нихон сёки говорится:

«И вот наступил срок, и явился Великий змей. И голов, и хвостов у него было по восемь. Глаза у него были красные, как плод акакагати, на спине у него росли сосны и кедры, длиной он был в восемь холмов и восемь долин... Тут Сусаново-но микото вытащил меч десяти кулаков, что был у него за поясом, и стал рубить змея на кусочки. Когда же он дошел до хвоста, то на лезвии его меча появилась небольшая зазубрина. Вот, рассек он этот хвост, смотрит — а там меч лежит. Этот меч именуется Кусанаги-но туруги» [Нихон сёки, св. 1, с. 141].

В Кодзики описано, как Суса-но-о добывает меч, разрубив средний хвост дракона, в другом эпизоде Ямато-такэру получает меч от жрицы Исэ Ямато химэ-но микото. В Кодзики он именуется кусанаги-но тати (Меч, Косящий Траву); исследователи считают, что название его идет от предания о том, что Ямато-такэру этим мечом скосил траву, чтобы спастись от огня, во время похода на восток для усмирения мятежников. Есть и другой вариант, в Нихон сёки меч назван Ама-но муракумо-но цуруги, что можно перевести как «Небесный Меч из Кучащихся Облаков». Рассказ о мече открывает серию мифов, которые происходят не в Такама-но хара, а на земле: Суса-но-о в стране Идзумо спасает девушку от змея Ямата-но ороти, обретает чудесный меч. Е. Пинус, ссылаясь на Д. Цугита пишет, что история о победе Суса-но-о над чудовищем — самая старая легенда среди японских легенд такого рода [Кодзики, св. 1, с. 171], а этот мотив — один из самых распространенных в фольклоре и мифологии.

В этой легенде звучат два важнейших мотива: принесение в жертву и обретение священного меча. В данном случае название меча муракумо-но тати [Кодзики, св. 1, с. 113] говорит о том, что гора Ториками всегда окутана дымкой тумана. Составители пишут, что первоначальное имя этого меча ама-но муракумо-но цуруги (или туруги), ведь над Великим Змеем всегда поднимался пар облаков. [Нихон сёки, св. 1, с. 141].

И в приписке средневековых переписчиков сказано о другом названии меча:

«В одной книге сказано: первоначальное имя [этого меча]

— Ама-но муракумо-но туруги. Ведь над Великим Змеем всегда поднимался пар облаков. Говорят, когда настало время Ямато-такэру, [мечу] изменили имя, и он стал зваться Кусанаги-но туруги» [там же].

— В Хэйкэ моногатари о хранении меча говорится следующее: «Вплоть до царствования девятого императора, микадо Кайки,

оба священных предмета (зерцало и меч. — Е. Д.) хранились вместе, в одном и том же дворце, но в правление десятого микадо Сюдзина, когда в благоговейном трепете перед величием богини, перенесли ее обитель в новый храм, воздвигнутый в Касануи, в краю Ямато, меч тоже поместили в ее святилище. Для дворца же изготовили новый меч, взамен прежнего, дабы он стал талисманом-хранителем императорского дома. Священной силой своей новый меч ничуть не уступал прежнему» [«Повесть о доме Тайра, с. 535].

Победив дракона и найдя в его хвосте Меч из Клубящихся Облаков, Сусано-о-но микото преподнес его богине Солнца Аматэрасу, та же узнала его, этот меч она в давние времена обронила на Равнине Высокого Неба.

Магатама иероглифически обозначается двумя способами: это украшение (ожерелье) из агата, яшмы, нефрита, а также из золота, кристаллов, янтаря, стекла, глины, дерева; в древнейший период магатама изготовляли из клыков животных, оно имело сферическую, цилиндрическую или изогнутую форму почки с отверстием в верхней части для нанизывания на шнур, бывали разных размеров от менее чем 1 до 5 см. В погребениях находят глиняные фигурки ханива, служившие заместителями человеческих жертв; на их шеях и запястьях бывают надеты ожерелья магатама. В Кодзики упоминается ясака-но магатама, причем слово ясака, также, видимо, включающее числительное «восемь», толкуется разными комментаторами по-разному, например, я понимается как «восемь» (то есть «много») и сяку — мера длины. Число «восемь» несомненно является священным числом в мифологии японцев, часто читается как «множество». Существует и вариант ясакани-но магатама, где ясака — означает «очень длинная», а ни — пишется идеограммой, означающей «драгоценность», «яшма», что позволяет некоторым комментаторам толковать это ни как обозначение цвета — зеленого или красного. Более полное название — ясака-но магатама-но ихоцу-но мисумару-но та-ма, где ихоцу — «пятьсот», ми — префикс, означающий «священный», сумару— «собирать», «нанизывать», в целом — «очень длинное ожерелье с пятьюстами нанизанными драгоценностями». Так, например, описаны магатама в наряде богини Аматэрасу, когда к ней явился ее брат Суса-но-о-но микото:

«Распустила волосы и свернула их в прическу мидзура, и в левый пучок [волос], и в правый, и в сетку кадзура тоже и на левую руку, и на правую — повсюду намотала-вплела длинные нити со множеством нанизанных магатама...» [Кодзики, св. 1, с. 52].

В Хэйкэ моногатари описана драматическая история гибели меча, утонувшего в море вместе с малолетним императором и его матерью-императрицей во время битвы при Данноура; яшма же заключена была в деревянный ларец и не утонула.

Одна из гипотез, разъясняющая символику священной яшмы, принадлежит Цубои Сёгоро (приводим ее в изложении Holtom, с. 32). Признавая, что прототипом магатама является зуб дикого зверя с отверстием в более толстом конце для нанизывания на нить, и ношения в качестве трофея и оберега (подобные амулеты из клыков диких животных известны и в других культурах), он предполагает, что те магатама, которые находят в курганах, по форме только напоминают клыки, но поставленные вертикально, более всего похожи на месяц. На примерах магатама, хранящихся в Токийском императорском музее, видно (рис. 3), что в тех из них, в которых отверстие находится ближе к центру, не имеют утолщения на одном из концов, эти предметы утрачивают сходство с клыком и очень напоминают месяц.

Рисунок 3. Яшмы, хранящиеся в Токийском музее

Магатама впервые упоминается в Кодзики в сцене извлечения богини Аматэрасу из грота. Цубои Сёгоро высказывает предположение, что богиню вызывали из грота с помощью символов двух светил — Солнца и Луны, то есть зерцала и яшмы. В Нихон сёки упоминается магатама как средство управления приливами. В Когосюи приведено имя божества, держателя священных сокровищ, — это Куси-акару-тама-но микото, переводится как Чудесно Сверкающая Яшма, там же в комментариях написано, что это божество — предок яшмоделов Идзумо. Чудесно Сверкающая Яшма хорошо вписывается в символику священных императорских регалий как светоносных, представляющих три Бида Небесного света как некоторое единство и связанное с нерушимостью императорской династии. Китабатакэ Тикафуса в Дзинно сётоки («Записи правлений богов и императоров», 1338) писал:

«С древних времен Небо и Земля не знают перемен; солнце и луна не перестают лить свет; и все долее и долее Три священных сокровища пребывают в мире, также вечен императорский престол...»

В Кодзики и в Нихон сёки три регалии перечисляются в таком порядке — ожерелье, зеркало, меч, в некоторых текстах упомянуты только две регалии, ожерелье опущено. Мотоори Норинага писал в Кодзикидэн (в изложении Д. Цугита), что ожерелье на первом месте оказалось не ввиду его значимости, а потому, что при императоре Судзин зеркало и меч были наново воспроизведены, и копии, которые почитались так же, как оригиналы ⁵, были помещены во дворец, а оригиналы переданы в храм Исэ, ожерелье же оставалось «подлинным и изначальным» [Ермакова, Нихон сёки, с. 213], с него копии не делались.

Мотоори Норинага пишет, что во времена, которые назывались «эрой богов», на первом месте было зерцало, затем следовал меч, чему есть свидетельства в разных текстах. В более поздние времена в церемонии передачи императорских регалий назывались только меч и ожерелье, зерцало же находилось на постоянном хранении в одном из помещений императорского дворца, сокровищнице найсидо-коро. В молитвословии норито «Благопожелание великому дворцу» (Оото-но хокаи) императорские регалии — в данном случае меч и зерцало — именуются «знаками небесными»:

По изволению бога и богини

прародителей могучих владетеля нашего,

на Равнине Высокого Неба божественно пребывающих,

был внук божественный

на высокий престол небесный возведен,

и пожалован знаками небесными — мечом и зерцалом...

[Перевод Л. Ермаковой. Норито. Сэммё, с. 107]

В Кодзики описано, как Аматэрасу, испугавшись неистовств своего брата Суса-но-о-но микото, скрылась в Небесном Скалистом Гроте (Амэ-но ивая), из-за чего и вся Равнина Высокого Неба и Тростниковая Равнина-Серединная Страна погрузились во тьму. Тогда собрались восемьсот мириадов богов и добыли железо из небесной рудной горы, нашли небесного кузнеца и богиню-литей-щицу и наказали изготовить зеркало, богу-предку гранильщиков наказали изготовить длинные нити со множеством нанизанных магатама. Затем к верхним веткам выкопанного с корнями дерева са-саки прикрепили длинные нити со множеством магатама, на средние ветки навесили большущее зеркало, а на нижние — бумажные голубые и белые лоскуты. Богиня Амэ-но-удзумэ-но-микото стала проделывать всякие бесчинства перед пещерой, топала ногами по перевернутой бочке, с целью вернуть божеству Солнца жизненную силу, обнажала грудь, то есть выступала как шаманка-жрица. И восемь мириадов богов хохотали, так что богиня Аматэрасу заинтересовалась и приоткрыла дверь, тогда ей поднесли зеркало, чтобы она могла получше все рассмотреть, и она вышла из грота.

В Нихон сёки эпизод с деревом сасаки рассказан так: боги «...выкопали на Небесной горе Ама-но Кагуяма пять сотен священных деревьев сасаки с корнями, на верхние ветви повесили низку из пяти сотен камней драгоценной яшмы длиною в восемь мер, на средние ветви повесили зеркало Ята-кагами, в восемь ладоней в поперечнике, на нижние ветви повесили синие мягкие ткани, белые мягкие ткани, и вместе моления вознесли» [Нихон сёки, св. 1, с. 137].

Эпизод сокрытия Аматэрасу в Небесном гроте описан в Нихон сёки схожим образом, но вместо неистовств богини упомянуты «широкие и крепкие славословия-моления», так что богиня вышла из грота, восхитившись прекрасными речами, а не из любопытства. Кроме того добавлено:

«А когда при этом зеркало в пещеру вносили, то задели им об дверь, и образовалась небольшая царапина. Эта царапина сохранилась и по сей день. Это и есть великое божество, тайно почитаемое в Исэ» (Нихон сёки, св. 1, с. 137).

О втором зеркале упомянуто и в других памятниках: Ко:го: сюи и Хэйкэ моногатари

В научной литературе есть сведения о том, что в мифе об извлечении богини Аматэрасу из пещеры фигурирует дерево с яшмовыми магатама на верхних ветвях, кусочками ткани — на нижних и зеркалом, или зеркалами — на средних. Оно может рассматриваться как пример шаманского дерева с тройственным делением по вертикали, в чем проявилась генетическая общность японских мифологических сюжетов с корейскими и тунгусо-манчжурскими.

Почитание в синтоистских храмах футотамагуси — ветвей вечнозеленого священного дерева сасаки с привешенными яшмовыми ожерельями и кусками бумазеи, восходит к ритуалу, описанному в мифе об извлечении богини Аматэрасу из Небесной пещеры. Голубая или синяя бумазея, по некоторым источникам, трактуется как голубое небо и белые облака, а зеркала, развешанные на ветках, как солнца — это магические предметы, принимающие участие в ритуале по принципу подобия с тем, чтобы вернуть богиню Солнца миру и осветить все вокруг [Holtom, с. 15]. Возвращение Аматэрасу было достигнуто именно с помощью магических свойств зерцала, которое было показано богине, показавшейся из пещеры. То, что император Суйдзин плохо себя чувствовал в присутствии зеркала и, пребывая в благоговейном трепете перед его магической силой, удалил его от себя, описано в разных источниках (Ко.го: сюи, Хэйкэ моногатари).

В Нихон сёки Аматэрасу вручила своему внуку сокровища трех видов и приставила к нему служить божества Амэ-но коянэ-но микото, высочайшего предка Накатоми, и других прародителей знатных родов, а также Исикоридомэ-но микото, высочайшего предка зеркальщиков, Тама-но я-но микото, высочайшего предка яшмоде-лов... [Нихон сёки, с. 154].

«Тут [богиня Аматэрасу богу Хикохо-но ниниги дала] длинные нити со множеством магатама, зеркало — те, которыми ее [из грота] выманивали, а еще меч Кусанаги... и сказала: „Это зеркало полностью считай моим духом, поклоняйся ему так, как мне поклонялся бы" [Кодзики, св. 1, с. 85].

Таким образом, зеркало — душа богини Аматэрасу и почитается как синтай («тело божества»).

Л. М. Ермакова [Нихон сёки, св. 1, с. 37] пишет об одной из возможных интерпретаций Кодзики и Нихон сёки: две из трех групп мифов в Кодзики и Нихон сёки представляют собой обрядовые мифы, отражающие принятые в при дворе Ямато ритуалы; схождение Небесного внука Ниниги с неба на землю соответствует предварительному ритуалу возведения на трон в связи с началом нового года.

В более позднем памятнике Ко.го: сюи этот же сюжет описан с несколько другими вариациями: кроме «трех сокровищ» божественному внуку было передано копье, а идеальное зерцало сразу сделать не удалось, поэтому зерцал оказалось два.

«И тогда вручили дары Ята-но кагами и Кусунаги-но цуруги — два священных сокровища и сделали их небесными знаками. Копье и драгоценность само собой воспоследовали. И тогда указали: „Сын наш, когда бы ты не посмотрел в это сокровище-зеркало, будет так, как будто ты смотришь на нас. Должен сделать его чевствуе-мым зеркалом, почитать и поместить с собой на одном ложе, в том же дворце... Следуя совету Омоиканэ-но ками, велели Исикоридо-мэ-но ками отлить зеркало в форме солнца. В первый раз отлитое не совсем соответствовало представлению [Исикоридэ-но ками] (это зеркало стало божеством провинции Кии. В следующий раз отлитое было безупречно прекрасным (и оно стало великим божеством Исэ)"» [Пер. Симоновой-Гудзенко].

В первой главе Предисловия Ясумаро к Кодзики говорится:

«И вот, узнаем мы о том, что прикреплено было зерцало, и выплюнуты яшмы; и что наследовали друг другу сотни царей; и что перекушен был меч; что рассечен был змий; и как потом у умножались мириады божеств» [Кодзики, св. 1, с. 30].

Речь в этом отрывке идет о центральном эпизоде Кодзики, когда Аматэрасу спорит с богом Суса-но-о и скрывается в гроте. Здесь просматривается связь императорских регалий, в первую очередь, зерцала, яшмы и меча с наследованием («наследовали друг другу сотни царей»), с передачей власти от одного поколения «царей» к другому. Эта тема — одна из главных в древних и многих средневековых памятниках исторического круга.

Богиня Солнца Аматэрасу — прародительница императорского рода, термин же для обозначения императорской линии наследования звучит как ама-цу-хи-цуги — «небесного солнца (или света) наследование» [Синто дзитэн, с. 224—225]; регалии императорского дома объединяет светозарность, то есть зерцало обозначает собой солнце, драгоценная яшма — луну, а меч — молнию, либо по другим источникам — звезды. .

Представляя последовательность рождения богов, Ясумаро использует чеканную формулу «за ним... родился» (цуги-ни...-оуми... умики), «За ним был Тоюкэ-но ками — Бог обильной пищи — это бог...За ним был бог Амэ-но ивато-вакэ-но ками... и т. д.» [Кодзики, св. 1, с. 86]. Комментатор пишет, что «повторение этой формулы придает речи Ясумаро медлительность и торжественность, в то же время речь его становится ритмичной, в чем, возможно, слышится отзвук устного сказа» [Кодзики, св. 1, с. 131]. В более поздних памятниках такая же, несколько модифицированная формула применяется к последовательности императоров. В биографиях императоров в Окагами («Великом зерцале», XI век), например, есть несколько опорных слов, которые играют объединяющую роль; каждое жизнеописание начинается со слова «следующий» (цуги), что выстраивает монархов в определенную последовательность, уходящую в обе стороны линии времени: в прошлое, причем первые императоры видятся в отдаленной легендарной перспективе, и в будущее, к неведомым еще поколениям правителей. Идея преемственности, обращенности в прошлое, к предкам, к небесным богам, явно педалируется в жизнеописаниях государей, что формально подтверждалось наличием перечня имен правителей (списки импе-раюров-тэнно образовывали особый исторический жанр), само называние которых и по отдельности, и особенно в ряду других монархов значимо. Императорские списки, передача власти в строгом соответствии с ними — именно это символизирует зеркало. В эпоху Хэйан сложился жанр «исторических повествований» (рэкиси моно-гатари), называемых также «зерцала» (кагами). В Окагами, Масу кагами («Увеличивающем зерцале»), Има кагами («Нынешнем зерцале») и в других «исторических повествованиях» очевидно, что стремясь ретроспективно легитимизировать передачу власти внутри правящего рода, например, Фудзивара (эпоха Хэйан) анонимные авторы «зерцал» строят процедуру такой передачи, сообразуясь с уже существующей традицией, так власть внутри рода Фудзивара переходила от деда к внуку. В роду Фудзивара ценились женщины — дочери клана: представительниц рода Сэкканкэ обычно сочетали браком с наследным принцем или с императором, они рожали дочерей, принцев крови, которые позже удостаивались императорского сана. Начиная с императора Монтоку (828 г.), при малолетнем императоре, чья мать была Фудзивара, назначался регент из рода Фудзивара — отец матери, дед императора. Когда несовершеннолетний император вырастал, регент становился канцлером, продолжая сохранять всю полноту власти в своих руках. Таким образом, реальные правители страны — регенты и канцлеры из рода Фудзивара — приходились кровными родственниками императорам (Фудзивара приходился императору тестем и дедом, то есть по материнской линии император всегда принадлежал к роду Фудзивара).

В сознании автора Ожагами передача власти от деда к внуку ассоциируется с вручением властных полномочий вкупе с императорскими регалиями богиней Аматэрасу своему внуку.

Зерцало — центральный образ в О.кагами; кроме того, что зерцало символизирует преемственость императорской власти и власти рода Фудзивара, зерцало проявляет еще одно важное свойство. Череда людских судеб отражается в зеркале, которое выявляет истинное (макото-но) значение, суть происходящих событий, настоящую природу человека в круговращении времени, которые познаются в отражениях. «Вы будто бы преподнесли зеркало, в котором отразились многие императоры, а еще деяния многих министров, и у нас такое чувство, словно мы вышли из тьмы прошедших лет, и утреннее солнце ярко осветило все... Когда слушаешь ваши рассказы, то кажется, что стоишь против ясного зеркала...» [Окагами, с. 51].

Рассказчика, повествующего истории жизни императоров и сановников из рода Фудзивара, — старца Ёцуги, также называют «зеркалом», в частности «старым зеркалом» (фурукагами — это наиболее частая форма употребления этого слова), противопоставляя его новомодным зеркалам, красивым, но быстро тускнеющим; именно «старое зеркало» способно отразить истинную сущность вещей. Ёцу-ги сравнивают с «отполированным» зеркалом, в котором отражаются разные формы. Образ зерцала хорошо передает важную мысль всех произведений жанра кагами: преемственность поколений, единство рода, очертания последнего и первого человека которого теряются. За чередой лиц возникает архетипическая фигура предка, в которой запечатлены некоторые собирательные черты представителя рода — это правитель, благородный муж.

Стихи вака, которыми обмениваются старцы-рассказчики, еще раз подчеркивают двоякую роль зеркала как символа власти и магического предмета:

Пред светлым зеркалом

Все, что минуло,

И ныне сущее,

И то, что грядет,

Прозреваю.

О, старое зеркало!

В нем заново прозреваю

Деяния императоров,

Министров — чредою,

Не скрыт ни один!

•Образ зеркала имеет вполне определенный смысл — оно обозначает власть и передачу власти.

Китабатакэ Тикафуса, автор Дзинно сё'токи, испытавший влияние Исэ синто, или Ватараи синто, посвящает страницы императорским регалиям. Для этого автора характерно то, что он находит в «трех сокровищах» этическое измерение, а так же, по ассоциации, переносит понятие этического на императоров, наследующих регалии и на императорскую власть. Наследование происходит в его сочинении строго от богов-прародителей до императоров божественного происхождения — от потомков Ниниги и до земных императоров. В Дзинно сё'токи священная триада предстает в иной интерпретации, как Солнце, Луна и звезды; в этическом измерении зерцало — мерило мудрости, меч — мужества, яшма — щедрости, благоволения.

Термин «сокровища» (хо:) имеет различные интерпретации: он встречается в сочетаниях «Три сокровища» и «Десять сокровищ», упоминаемых в национальных историях. «Три сокровища» — суть императорские регалии — зерцало, яшма, меч — находятся во владении императора, «Десять сокровищ» упоминаются лишь в Сэндай кудзи хоти («Основные записи о деяниях древности прежних поколений», начало эпохи Хэйан) и менее широко известны, это также магические предметы, наделенные магической силой, они, видимо, находятся в сокровищнице Ёсида. Десять сокровищ, или скорее это амулеты, также переданы императору от небесных богов. В шестом свитке Нихон сёки упоминаются также «Восемь сокровищ» (среди них разные виды яшмы, кинжал, копье, зерцало, меч) [Нихон сёки, св. 6, с. 221].

До императора Судзина (98—30 гг. до н. э.) регалии хранились в императорском дворце; многие источники указывают, что император Судзин «чувствовал себя плохо» в присутствии регалий, были сделаны реплики зерцала и меча (о яшме ничего не говорится), а оригиналы были помещены в новый храм в Касануи в провинции Ямато. При императоре Суйнине (298 г. до н. э.—70 г. н. э.) регалии были переведены в Исэ. Зерцало — наиболее священная регалия — представляет тело самой Аматэрасу и, по легенде, хранится в храме Исэ от императора Суйнина до наших дней. Меч выносили из храма: внук Суйнина, воин Ямато-такэру покорил мятежные племена и оставил его в храме Ацута около нынешнего города Нагоя. Таким образом, оригинальное зерцало оказалось в Исэ, а меч — в Ацута. Параллельно существовали копии зерцала и меча, которые со временем обрели сакральный смысл, например, когда малолетний император Антоку (1180 — 1183) утонул во время битвы при Данно-ура в 1185 г., и реплика меча утонула вместе с ним, люди предавались горю, словно утонул настоящий меч. Другой меч, бывший во владении императорской семьи, был регалией до 1210 г., когда церемониально в Исэ была выкована новая реплика.

Последующими императорами, к примеру, Годайго использовались реплики и не один набор реплик. Никакие регалии — ни оригиналы, ни копии — не выставляются на обозрение и не предоставляются для изучения, ученые также не имеют к ним доступа, их изображения не публикуются.

Священные регалии — зерцало, яшма, меч — представляют собой трехсоставное единство, обозначают собой и вмещают в себя солнце, луну и молнию. Зерцало, яшма и меч прикрепляются к высоким шестам, декорированным ветками священного дерева сасаки, эти шесты — важная составная часть ритуала возведения императора на престол (рис. 2).

Идзанаги, родив трех детей, наделил их властью над тремя небесными сферами: Аматэрасу, богиня Солнца, получила власть над днем и зерцало, Цукиёми-но микото, божество луны, — власть над ночью и магатама, Суса-но-о-но микото, божество бури — власть над ветрами, молнией и меч. Три священные сокровища означают, что боги-ками, передавая Ниниги-но микото власть повелевать миром людей и отпуская его на Серединную Землю — Тростниковую Равнину, сосредоточили в магических предметах, ему переданных в качестве символов власти, всю силу небесных миров и наделили эти предметы свойствами оберегать их владельца [Varley, р. 38].

Амацухицуги — это слово в древних текстах обозначает «небесное императоров наследование». Словарь синто в статье амацухицуги, дает иероглифы хи — «солнце», «свет» и цуги «наследование», или «следующий» [Синто дзитэн, с. 222—223]. Кроме того хицуги иногда записывается теми же знаками, что и тэнно «император» [Синто дзитэн, с. 539]; хицуги записывается и другими иероглифами хи — «солнце», «свет» и цуги — «наследование» (но другой иероглиф, нежели выше) — вместе означает «императорский престол». Император тэнно — буквально «сын Солнца», а императорские регалии не только вмещают в себя свет, но и имеют этическое измерение — они представляют, как это описано в Дзинно сётош, высокие моральные ценности правящего императора, передающиеся вместе с «духом» от одного тэнно к следующему, и в конце концов обозначающие бесконечность и вечность цепи последовательностей императорских правлений.

В настоящее время императорские регалии находятся в нижеуказанных хранилищах. Оригиналы:

Зерцало ята-кагами — в Великом храме Исэ (Исэ дайдзингу). Меч кусанаги-но цуруги — в храме Ацута (Ацута дзингу:). Яшма ясакани-но магатама — в императорском дворце в Токио, в хранилище Меча и Яшмы (кэндзи-но ма). Копии:

Копия яшмы не была сделана.

Зерцало, пострадавшее в огне во время пожара во дворце в эпоху Хэйан, хранится в помещении касикодокоро императорского дворца в Токио.

Меч — утрачен во время битвы при Данноура в 1185 г.