Религиозная реформа в княжестве Мито
Обширный материал дает проведенная во второй половине XVII века в княжестве Мито, известном как один из оплотов «школы национальных наук», реформа в отношении синтоистских и буддийских институций, которую часто называют предтечей реформ в религиозной сфере периода Мэйдзи. По личному указанию главы княжества Токугава Мицукуни (1626—1700), внука основателя династии Токугава Иэясу, в 1663 году был составлен полный регистр всех имеющихся в княжестве буддийских храмов и синтоистских святилищ под названием «Мито кайкитё:» («Реестр основания (храмов и святилищ) в Мито»), а потом отдельно в 1696 году «Тиндзютё:» («Реестр божеств-защитников»). Обширная статистика, приведенная в этих и других документах, относящихся к проведению реформы, позволяет получить достаточно полную картину ситуации с религиозными институциями того времени. Подробный анализ этой статистики проделан Тамамуро Фумио, на результаты исследований которого мы и опираемся (Тамамуро, 1980, 107—132).
Целью реформ было ослабление буддийского влияния и повышение роли автохтонной японской традиции, под которой подразумевалось синто. В результате проведенных в княжестве реформ было тем или иным образом уничтожено 52,6 % существовавших на то время буддийских храмов (их общее число достигало на момент составления реестра 2377), в основном достаточно «молодых», со дня основания которых прошло не более 200 лет. Причем весьма примечательно, что наибольшие потери понесли храмы школ именно эзотерической традиции (Сингон и Тэндай), в которых тенденции к слиянию с синто были особенно сильны. Они же были и наиболее многочисленными — из 1351 храма школы Сингон было уничтожено 769 (57 %), а из 206 храмов Тэндай — 146 (70,9 %). При этом исходили из того, что для каждой деревни достаточно одного буддийского храма. Но если буддийских храмов наблюдался излишек, то синтоистских святилищ явно не хватало, и в 1666 году власти издают указ об основании в каждой деревне по одному святилищу ками-протектора. На 1666-й год синтоистских святилищ насчитывалось всего 175, то есть при учете того, что всего поселений в княжестве Мито на то время было около пятисот, то в среднем на три деревни приходилось только одно святилище, что явно свидетельствует о том, что почитание ками отнюдь не было повсеместным, во всяком случае на институциональном уровне. Причем тем же указом предписывалось их «строго почитать» (китто су.кэй субэси), что также говорит о том, что почитание ками было отнюдь не само собой разумеющимся. Мы еще не раз столкнемся со случаем, когда изобретенная вновь «большая традиция» оказывала жесткое влияние на «малую традицию», приводя или пытаясь привести ее в соответствие с идеологическими построениями элиты.
В 1700 году, то есть спустя 34 года, поставленная задача была достигнута, и согласно новому реестру число святилищ стало примерно соответствовать числу деревень — их стало 555. Однако правительство княжества на этом не успокоилось и в том же 1700 году предприняло,решительные меры по очищению синтоистских святилищ от буддийских элементов. Эти меры сводились к следующему:
1) замена «тел ками» синтай с буддийских символов на синтоистские;
2) замена священнослужителя или назначение его заново в случае отсутствия;
3) ограничения культа божества Хатиман, в котором буддийский элемент был особенно силен;
4) последовательное завершение провозглашенной в 1666 году политики — «в каждой деревне одно синтоистское святилище».
Меры, касающиеся последнего пункта, мы уже комментировали, поэтому коснемся первых трех. Известно, что в результате переплетения буддизма и синто во многих синтоистских святилищах в качестве синтай использовались буддийские статуи. Таковых святилищ до 1700 года в княжестве Мито было, по крайней мере, семьдесят одно. Наиболее популярным было использование в качестве синтай статуй Каннон (10), потом Амида (7), Дзидзо (6), Шакьямуни (5), Якуси (4) и т. д. Но первое место занимало изображение самих ками в буддийском облике или с применением буддийской символики (мисё:тай, какэботокэ (12)). В 44 случаях эти буддийские изображения заменили на гохэй (ритуальный жезл, с прикрепленными к нему сложенными зигзагообразно полосками металла или бумаги — символом нисхождения божества), в 14 —на зеркало, в одном случае — на камень. В 12 случаях, несмотря на рвение властей, замену не удалось произвести, что является дополнительным свидетельством прочности и укорененности синто-буддийского синкретизма.
Немыслимым для сегодняшнего времени образом это слияние проявлялось и на уровне служителей культа — из 555 святилищ только в 286 (56 %) были собственно синтоистские священники, тогда как настоятелями в 97 были ямабуси (сюгэнся), 46 — монахи школы Сингон, 12 — монахи школы Тэндай, 8 — Нитирэн, по 3 — Сото и Риндзай. Принадлежность к школе еще 19 монахов просто не указана. То есть, если к буддийскому священничеству отнести и ямабуси, их общее число достигало 188 (34 %). Еще в 33 случаях постоянных священнослужителей вообще не было и их роль во время проведения празднеств и обрядов выполняли деревенские жители, а одно святилище вообще было без настоятеля. Эти цифры еще раз подтверждают, что и на данном уровне эзотерический буддизм был главным идейным и институциональным проводником синтобуд-дийского синкретизма. Естественно, что нативистски настроенные власти Мито не могли оставить подобное положение вещей без последствий, и к 1697 году большинство из святилищ, находящихся в ведении «чисто» буддийских монахов, почти сошло на нет (например, в ведении монахов школы Сингон осталось лишь два святилища), а большинство было передано или в ведение синтоистских священников, либо ямабуси. Последний факт свидетельствует о том, что сюгэн-до: не воспринималось как однозначно отличное от синто учение.
Что же касается культа Хатимана с его сильным буддийским оттенком (с VIII века у Хатимана был буддийский титул — «великий бодхисаттва»), то большинство святилищ этого божества было переделано и приспособлено для почитания других божеств.
Об идейном обосновании проведенной в княжестве Мито реформе мы расскажем в разделе, посвященном учениям «большой традиции», а сейчас обратимся еще к одному примеру, позволяющему лучше понять, каким образом осуществлялся этот синто-буддийский синкретизм на локальном уровне.