Синто в «большой» традиции
Историю синто в «большой традиции» периода Токугава можно разделить на два периода. Водораздел между ними приходится как раз на годы первого системного кризиса токугавского порядка — конец XVII—начало XVIII веков. Если первый из них проходит под знаком идейного и идеологического доминирования неоконфуцианства, то во второй период начинает постепенно брать верх так называемая «Школа национальных наук», которая, по сути, стала идеологическим оружием в борьбе за свержение режима Токугава и восстановление императорской власти. Именно этому течению принадлежат заслуги в возрождении и актуализации синто в качестве автохтонной национальной духовной традиции Японии и формирования на ее основе самодостаточной религиозной системы, а потом и националистической государственной идеологии. И если деятели «национальной науки» ставили себе задачу изложения синто в терминах самого синто, то первый период ознаменовался появлением учений, в которых синтоистские мифы и верования переводились на язык неоконфуцианства. Попытки систематизации синтоистской традиции уже имели к тому времени долгую историю, но если в предыдущие эпохи для этого использовались буддийские идеи и терминология, то в эпоху интеллектуального доминирования неоконфуцианства выбор, естественно, был сделан в пользу последнего. Точно так же, как и в предыдущие эпохи, первыми с инициативой выступали последователи более философски изощренной, «рационализированной» (в веберовском понимании) традиции, то есть исследователи и идеологи неоконфуцианской ориентации, среди которых выделяются Хаяси Радзан (1583—1657) и Ямадазаки Ансай (1618—1682). Однако вскоре и представители сформировавшихся ранее синто-буддийских синтетических учений, прежде всего Исэ (Ватараи) синто в лице Ватараи Нобуёси (1615—1690) и Юйицу (Ёсида) синто в лице Ёсикава Корэтару (1616—1694), выступили с реформаторскими идеями, по сути заменяя буддийскую риторику на неоконфуцианскую.
Перевести синто на язык неоконфуцианства оказалось не так уж сложно, ведь главные принципы и методы облачения синтоистских понятий в одежды буддийских и даосских терминов были уже разработаны в предшествующий период. Тем более, что при всей своей яростной критике буддизма, неоконфуцианство во многом позаимствовало именно буддийскую метафизику для онтологического «укоренения» норм и принципов этико-политического учения классического конфуцианства, что весьма упрощало задачу замены одного типологически схожего дискурса на другой.