2023-1 Фурсов А.И.

Автор: Фурсов А.И.

Политика Категория: Фурсов Андрей Ильич

2023 Статьи/видео пнрвого полугодия

30.06.2023 Идёт планетарная перестройка климата
Стихии и катастрофы при входе в III тысячелетие

27.06.2023 Планету ждёт более страшная война, чем Вторая Мировая?
Рождение нового мира

23.06.2023 Почему наступающий суперкризис продлится как минимум до 2040-2050 годов
Одновременно заканчиваются сразу несколько длинных циклов истории разной продолжительности

19.06.2023 Новые верхи и новые рабы.
Кому в 21-м веке будет больнее всего.

18.06.2023 12 целей мировой элиты.
Они хотят повернуть эволюцию вспять.

13.06.2023 Успеть до 2030-го
Что готовят нам ультраглобалисты в ближайшие десять лет?

12.06.2023 Тайна диадемы бельгийской королевы и чёрная тетрадь Сталина. Г. Соколов, А. Фурсов (Видео)
В студии писатель, историк разведки Геннадий Соколов. День ТВ
10.06.2023 Капитализм под микроскопом. (Видео)
Терминальный кризис капитализма — логический системный результат его развития. А вот то, какие формы он примет и каким будет посткапиталистический строй, — это определяется логикой борьбы исторических субъектов. Новый посткапиталистический строй, который формируется, построен на отчуждении у человека его социального поведения, информации, образования. Исследуем историю капитализма как системы. Пятая лекция Андрея Ильича Фурсова из цикла «Мир асимптоты» в рамках Института Перспективных Исследований для клуба «Картина Мира». День ТВ

09.06.2023 Почему наступающий мир нас удивит
Постыдная тайна американской гегемонии и будущее Китая

06.06.2023 Как будут приватизировать планету Земля
Новая религия для управления миром
04.06.2023 Цель не случайных событий. (Видео)
Ответы на вопросы аудитории. brainruskii...
02.06.2023 Что не даст глобалистам завоевать всемирную власть. (Видео)
Полное выступление - по подписке за символические деньги. День ТВ

25.05.2023 Хозяева Мировой Игры озвучили свои планы
Ультиматум Шваба

23.05.2023 Что обсуждали Бильдербергский клуб и Трёхсторонняя комиссия. Фурсов А.И.
Страх перед Китаем

21.05.2023 Скрытые шифры 2022 года
Ватикан против англосаксов

16.05.2023 Хорошая жизнь закончилась
Что немцу смерть, то американцу отсрочка

12.05.2023 Что для планеты означает конец прогресса?
Приходит мир, который не ждали

10.05.2023 Самый большой раскол в истории человечества
Сейчас противостояние идёт не по линии капиталист-рабочий, а по линии человеческое и бесчеловечное

07.05.2023 Как нам пережить кризис перерождения мира. (Видео)
Неизбежна ли новая большая война по переделу того мира, который мы знаем и который заканчивает на наших глазах свою очередную историческую эпоху. Что будет после «конца истории» и крушения глобализма, сможет ли стать Россия островом традиционных человеческих ценностей между саморазрушающимся миром западных ценностей и миром возрождающихся восточных империй. Полная версия без цензуры и рекламы: https://nday.club/v/2gf0as-dtv

03.05.2023 Три года, которые похоронили старый мир. Что дальше?
«Четвёртая промышленная революция», которая не является ни промышленной, ни революцией, призвана биологически закрепить социальное неравенство

30.04.2023 Человек становится сырьём
Как цифровизаторы будут взламывать наше сознание

27.04.2023 Сценарий для XXI века
Мы вступаем в новые тёмные века

23.04.2023 Как мировая верхушка берёт под контроль планету
В чём они просчитались?

19.04.2023 Пересортировка человечества
Что скрывает "мир без границ"

18.04.2023 Тёмная сторона глобализации
Кто управляет мировыми процессами

09.04.2023 Конец мировой системы
Население Земли сократится на 90 процентов?

02.04.2023 Системный кризис капитализма - шанс для России
Оптимизм и энтузиазм рождаются как последний волевой крик

30.03.2023 Либеральная инерция
Ельцинщина – это процесс встраивания РФ как самого крупного обломка СССР в мировую капсистему на условиях хозяев последней и под руководством этих хозяев

28.03.2023 Что стоит за визитом Си Цзиньпина
Разворачивается небывалое противостояние в истории

26.03.2023 Проект мировых элит "Два человечества"
Что будет, если они победят

22.03.2023 Русская Система и тайная «религия» Запада
«Вещь, знай своё место!»

17.03.2023 Наше счастливое советское детство
Когда я вспоминаю 50-60 годы, понимаю, что Советских Союзов было два

14.03.2023 На что Запад потратит средства российских олигархов
Зловещий план глобальных элит

11.03.2023 Миф о информационном обществе. Видео
brainruskii...
08.03.2023 "После Путина отношения России и Запада не улучшатся". Видео
В серии видео "Рандеву у Песке" встречаюсь онлайн, а иногда и вживую с интересными, образованными, информированными, общительными, незаурядными, и просто, замечательными людьми. Обсуждаем релевантные события из нашей современной жизни. Идеи, люди, дискуссия без табу и без мата. Александр Песке / Alexander Peske

05.03.2023 Великая Капиталистическая Стена
Именно эту стену сейчас разбивают глобалисты

02.03.2023 Россия может получить пространство для вдоха
Что ждёт Европу и США в 20-30-е

28.02.2023 Когда звонят колокола истории
Воля переломить обстоятельства

23.02.2023 Русский писатель в минуты роковые
Меченосец — это одно из качеств многогранной личности Александра Проханова

22.02.2023 Дураки из университетов
Вспышка Black Lives Matter, когда начали людей нагибать со страшной силой, кое-что американцам объяснила

19.02.2023 За что мы будем биться в ближайшие 20-25 лет
Остаться людьми

18.02.2023 Мир ломается. Что дальше. (Видео)
Какие выжные события произошли в последнее время? Станет ли Китай новым мировым гегемоном или не доживет до середины века? Какое общество нас ждёт в ближайшем будущем? День ТВ

16.02.2023 Невидимая власть. Кто будет управлять поколением Гарри Поттера
в обществе, которое заставляет людей вкалывать и выживать, остаётся очень и очень немного времени на воспитание

12.02.2023 Мировая верхушка наносит ответный удар
Что скрывает глобализация

08.02.2023 Остров бандитов, пиратов и изгоев
Я всегда отличал Британию от Европы
05.02.2023 Властелины капиталистических колец
Реальная власть - это тайная власть
01.02.2023 Как был подписан приговор советскому и мировому среднему классу
«горбачёвщина» и «ельцинщина» являются составной частью большого мирового процесса, который начался еще в 1980-е
29.01.2023 Главная тайна русской истории
Что стоит за разворотом-2022
27.01.2023 Надо копить силу
А сила – в знании, в том числе о ХХ веке и о нас в нём
23.01.2023 Зловещее интеллектуальное превосходство. Как Запад победил в ХХ веке
знание – сила, и западной верхушке именно в тот момент, когда СССР теснил её во всем мире, удалось создать новую организацию «власть-знания»

19.01.2023 Последняя битва падающего гегемона
Борьба, которая сегодня ведётся за будущее - это борьба за то, кто кого отключит из будущего

16.01.2023 Будущее только для избранных? Фурсов А.И. (Трансгуманизм)
Смертельная ловушка для мировой элиты

13.01.2023 Как выжить в XXI веке
Сопротивление хаосу – это вещь очень важная и очень нужная

12.01.2023 Мир Ломается. Что дальше?
27 декабря 2022 года Международный институт развития научного сотрудничества «МИРНаС» совместно с Фондом Горчакова провел научную конференцию, посвященную теме «2022: Предварительные итоги». АНО МИРНаС

11.01.2023 Реальная структура мировой власти. Тайна лондонского Сити и треугольник глобального управления.
Что такое Британия на самом деле. День ТВ

10.01.2023 Британская «раса господ». Фурсов А.И.
Именно в сфере определения прав человека вскрывается непримиримое противоречие между англичанами и русскими

08.01.2023 Остановившееся сердце Запада
Закончится ли гонка длиной в 500 лет?

03.01.2023 Четыре кластера мировой элиты. А.И. Фурсов (видео; тэг Элита)
Факты Истории

23.12.2022 Что происходит с мировой системой, и кто выиграет ХХI век
Как конфликт на Украине затормозил поглощение государств корпорациями? Почему глобальные элиты хотят сократить население уже не до двух миллиардов, а до полумиллиарда? Что происходит с мировой системой? Почему ЕС распадётся в 2027 году? Смотрите выступление историка Андрея Фурсова на научно-просветительской конференции «Колокола истории. Битва за будущее». День ТВ

30.06.2023 Идёт планетарная перестройка климата

Стихии и катастрофы при входе в III тысячелетие

Когда мы с вами говорим о климатических изменениях, то обычно разговор идёт в русле разбора западного императива деиндустриализации, поскольку и климатическая, и экологическая повестки используется ультраглобалистами только в одном ключе: для обоснования необходимости сокращения лишних едоков ради спасения природы. Это неполный взгляд, потому что климатические изменения реально происходят, но мы должны отчётливо представлять, в чём их причина. Причину западные пропагандисты определяют неверно, потому что сознательно лгут. И поэтому на климатических изменениях мы сейчас остановимся немножечко подробнее. Действительно имеет место глобальное потепление, но не по тем причинам, которые проталкивают в массвое сознание хозяева дискурса. И мы очень хорошо должны представлять себе эту ситуацию.

Прежде всего, реально планета вступает в 25-й Солнечный цикл, похожий на 23-й. Тот самый, который спровоцировал Малый Ледниковый период. Кроме того, как отмечают серьёзные, то есть не ангажированные, учёные, не за горами Большой Ледниковый период. Зима близко! Причём не в том смысле, в каком она имелась в виду в «Битве престолов». Дело в том, что примерно из каждых 100-120 тысяч лет 80-90 тысяч приходится на ледниковую эпоху, а 10-15 – на долгое лето, в котором мы живём последние 12 тысяч лет. Наше долгое лето, кстати, уже давно задержалось – мы живём взаймы. Но есть и более длительные циклы.

На первый взгляд, они кажутся миллионнолетними и кажется «ну, что нам до миллионнолетних циклов, по 70-72 миллиона лет»? Наша цивилизация существует 10-12 тысяч лет. Человек существует официально, по официальным данным, 2 миллиона лет. А здесь 70-72! Тем не менее, мы живём в определённых условиях. Как известно, в своём движении в галактике Солнце и Солнечная система пересекает её рукава. Моменты пересечения повторяются в среднем раз в 70-72 миллиона лет. И они совпадают с глобальными катаклизмами биосферы, включая массовые вымирания. Появляется большое количество астероидов вдруг, – это тоже сейчас фиксируется –учащаются землетрясения, извержения вулканов. Последнее пересечение рукава и связанная с ним смена эр произошла 65-67 миллионов лет назад. То есть максимум катаклизмов ожидает планету нашу через 5-7 миллионов лет в разгар пересечения. Это хорошая новость!

Но есть и новость не очень хорошая. Она в том, что вхождение в рукав уже началось и длится примерно 2 миллиона лет. И результаты налицо. Учащающие и увеличивающие по продолжительности ледниковые периоды, сменяющиеся не столь продолжительными периодами потепления. Вымирание многих видов животных. В настоящее время идёт 6-е массовое вымирание, которое напёрсточники от науки на службе у ультраглобалистов пытаются навесить на человека. На самом деле, это к человеку имеет отношение минимальное. Имеет, да! Но минимальное. На самом деле, это связано с этими долгосрочными циклами.

Если последствия многомиллионных циклов ощущаются земной цивилизацией более или менее мягко из-за растянутости во времени, – и она может их не заметить, просто видит какие-то изменения, которые мы не всегда понимаем – то последствия тысячелетних циклов воздействуют на социальное развитие весьма жёстко, поскольку представляют собой глобальную циклическую трансформацию планеты. Длятся они 12-13 тысяч лет – это половина прецессии (прецессия – это смена оси вращения планеты). Последняя циклическая макроперестройка планеты произошла 10-12 тысяч лет назад, причём, в весьма катастрофической форме, что нашло отражение в календарях всех развитых народов.

И совпадения очень интересные: например, древнеиндийский календарь начинается годом 11653 года назад. Вавилонский – 11542 г. Ассирийский – 11542 г. Весеннее равноденствие в первом знаке Зодиака - Лев храма Дендер - 11000 Именно 11000 тысяч лет назад Гольфстрим пробил себе дорогу в Западную Европу. И Западная Европа зазеленела. И Западная Европа и Ближний Восток оказались в ситуации, когда началась эта самая Неолитическая революция. Я хочу процитировать очень известный доклад кандидата военных наук Евгения Смотрина. Хочу вас познакомить с этим докладом. Это серьёзная штука.

Что пишет Смотрин в своём докладе: «Импульсы интенсивной фазы привели к глобальным бедствиям, к гигантским затоплениям, массовым сейсмовулканическим взрывам, оползням, метеокатаклизмам, нарушившим эволюцию предшествующей цивилизации. На рубеже II и III тысячелетий нашей эры» – т.е. в наши дни – «планетарная система вновь вступила в период своей циклической перестройки, которая обусловлена переходом земной оси через противоположную вершину спиральной элептической траектории, её прецессии и соответствующим усилением комплекса космофизических нагрузок».

Вот в чём дело! Не в глобальном потеплении из-за антропогена, как нам швабоиды говорят. «Конкретно всё это проявляется в увеличении вибрации Земли и так называемых волнах шума, уменьшении орбитальной скорости планеты…» Ну, и многих-многих других вещах. «... В общем потеплении Земли (вот причина реального потепления), «в резкой деконцентрации атмосферного озона, общепланетарной эскалации стихийных катастрофических бедствий». Действительно, специалисты-геологи фиксируют резкое учащение землетрясений, извержений вулканов.

Далее. «Всё это воздействует и на межэтнические противоречия. А в обществе это ведёт к психодисфункциям населения, к вспышкам эпидемий и гипернарастанию общего иммунодефицита населения планеты. Неизвестным заболеваниям и смертности». Кто такой Смотрин? И что это за штука? В самом начале 80-х годов по указанию Андропова при Совете министров и КГБ СССР был создан НИЦ «Ромб», в/ч 52609. В романах Маркеева этот «Ромб» фигурирует под названием структуры «Курсор». Но реальное название «Ромб». И вот именно в этой структуре работал Смотрин. После разрушения СССР «Ромб», который работал по прогнозированию естественных техногенных и социальных катастроф, был преобразован в фонд «Геостратегия XXI».

Однако кому-то деятельность фонда, который провёл огромную работу за короткий срок, не понравилась. И в 2002 году фонд не прошёл перерегистрацию, а его сайт несколько раз рушили. Впрочем, усилиями людей неравнодушных, а ответственных и болеющих за Родину… Низкий им поклон от меня и, вообще, от людей! Немало удалось восстановить. На какое-то время материалы, в частности, доклад Смотрина «Стихии и катастрофы – главная угроза планетарной евразийской безопасности при входе в III тысячелетие» был вывешен в Сети. Я о нём узнал из книги Олега Маркеева «Неучтённый фактор», нашёл в Интернете, скачал…

Так вот, согласно Смотрину, в начале 90-х годов ХХ века планета вступила в прединтенсивную фазу переходного периода, то есть глобальной циклической трансформации. И именно с этим, в частности, связано повышение температуры воздуха над материками. Интенсивный переход, согласно Смотрину, это с августа 99-го года по конец первой трети ХХI века. Это завершение активной фазы циклического перехода. Ну, а полностью фаза закончится в первой трети XXII века, то есть через 130 лет.

В следующем материале я озвучу наиболее, на мой взгляд, важную, часть доклада Смотрина. Но, повторяю, вы можете с ней ознакомиться в Интернете. Потому что те, кто спасал содержание сайта «Геостратегия XXI», это вывесили.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/idet_planetarnaya_perestrojka_klimata_stihii_i_katastrofi_pri_vhode_v_iii_tisyacheletie

27.06.2023 Планету ждёт более страшная война, чем Вторая Мировая?

Рождение нового мира

Ещё один вопрос, который обсуждается сейчас очень активно - о новых войнах XXI века. О том, какую роль они будут играть в формировании нового мира. Дело в том, что любой новый мир действительно рождается в войнах. У истоков возникновения любой империи стоит большая война, и вообще «повивальной бабкой» любой новой системы является война. Что будет на этот раз? Какой будет новая большая война?

Дело в том, что вход и выход из эпох, как правило, зеркальны. И этот вход, как правило, имеет военный характер. Ну, например, входом в эпоху капитализма и модерна была Тридцатилетняя война. По сути, это была первая мировая война, потому что она велась за мировое господство. Мировые войны – это феномен капиталистической эпохи. Капитализм – мировая система, и поэтому войны в ней – это войны за мировое господство. В этой 30-летней мировой войне 1618-1648 гг. схватились две коалиции. С одной стороны, воевала коалиция на голландские деньги. А с другой стороны, это были Габсбурги. И война эта представляла собой 4 локальных конфликта, которые перетекали один в другой в пространстве и времени. Это чешско-пфальцский период, датский, шведский и франко-шведский.

Следующая мировая война за гегемонию это Англо-Французская. Она тоже длилась 30 лет, но прошла в два раунда. 7-летняя – 1756-1763 гг. И революционные и Наполеоновские войны – это 1792-1815 гг. Тоже 30 лет. Затем две мировые войны ХХ века, которые иногда тоже объединяют в единую 30-летнюю войну. Потому что период между окончанием Первой Мировой войны – войны, которую мы называем Первой Мировой. И началом той мировой войны, которую мы называем Второй Мировой войной. Он был, на самом деле, военным и был напичкан войнами. И в этой войне, особенно на её финальной стадии, Второй Мировой войны, притом, что США, Великобритания и Советский Союз воевали против Третьего рейха. Одной из задач тех же США было разрушение Британской империи. И в 56-м году, уже после окончания Мировой войны, для нас – Великой Отечественной, Советский Союз и США, не сговариваясь специально, но реализуя свои интересы, здесь интересы совпали – они в 56-м году Суэцким кризисом разгромили старую Британскую империю. И она начала воссоздаваться по-другому, но это отдельная тема.

Когда-то, ещё в 90-е годы, я говорил о зеркальности и о том, что, скорее всего, выходом из эпохи модерна будет новая 30-летняя война. Но это было время - особенно 90-е годы - нашей дружбы ельциноидов с клинтоноидами и, естественно, никто о 30-летней войне подумать не мог. Но когда начался Сирийский конфликт, уже в XXI веке, мне стало совершенно ясно, что это начало новой 30-летней войны. Затем последовала Украина. И сколько бы не продлился украинский конфликт, я думаю, что после победы России будет конфликт где-то ещё, завяжут в Закавказье или в Арктике… Кроме того, кроме России есть ещё конфликт Греция-Турция. Это неважно, что они – члены НАТО. Дальше, есть Индия-Пакистан. И много-много чего другого. То есть старый мир будет уходить с кровью, и новый мир будет тоже рождаться в крови.

И самое интересное, что на Западе уже сейчас начались серьёзные дискуссии по этому вопросу. Ещё в 2009 году американский психолог из Гарварда Стивен Пинкер выпустил книгу, которая стала бестселлером. Называется она «Лучшие ангелы нашей природы. Снижение насилия в истории и его причины» (переведена, вышла у нас с названием «Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше» - прим ред). В этой книге Пинкер попытался доказать, что распространение грамотности, демократии, развитие наднациональных институтов и сокращение численности молодёжи ведут сегодня к долгому миру, который длится уже 70 лет, после 45-го года, и впереди дальше тоже долгий мир. Это мне напоминает очень вольтеровского Кандида «Всё прекрасно в этом лучшем из миров». И напоминает, с другой стороны, мнения, высказанные в канун Первой Мировой войны о том, что война больше невозможна, что люди стали цивилизованными. Вдобавок ко всему изобрели такую жуткую вещь как пулемёт - в общем, войны не будет…

Резкой критике эту точку зрения подверг Нассим Талеб. Он написал, что «теория долгого мира – бред идеалиста, который не понимает математических тонкостей при обработке распределений с толстыми хвостами». Ну, «толстый хвост» – это математический термин, fat-tailed distribution. И именно в «толстом хвосте», написал Талеб, в графике этого распределения прячутся «чёрные лебеди». Маловероятные, но весьма значимые события. Разумеется, Талеб – не истина в последней инстанции. Нередко он попадает мимо цели, поверхностен, достаточно посмотреть его критику блестящей работы Тома Пикетти «Капитал в XXI веке». Лучше бы он эту критику не писал, не по зубам ему оказался Пикетти. Однако, вот в данном случае в своей критике Пинкера он серьёзен. Тем более, что он опирается не столько на свои работы про «чёрного лебедя», сколько на написанную профессором С. Паскуале из Делфтского университета работу.

И вот в этой работе, написанной под руководством Паскуале, авторы используют теорию предельных значений. Это раздел математической статистики, как раз для работы с «чёрными лебедями», то есть имеющими максимальные отклонения от среднего уровня вероятности. Так вот, в этой работе проанализировано более трёх тысяч военных конфликтов с 1-го года н.э. по 2015 г. То есть 3000 военных конфликтов, включая 565 войн. Вывод этой работы очень прост: используемые по сей день исторические данные о военных потерях преувеличены. Гипотезы о снижении насилия в последние 70 лет статистически недостоверны. 70 лет – это не тот срок, который может быть аргументом о смене тренда на снижение насилия. В 2016 году выводы Паскуале и Талеба подтвердил профессор политических наук Бэар Браумюллер из университета Огайо: «Никакого спада насилия нет. Долгий мир – это всего лишь пауза между мировыми войнами».

Как точно заметил Сергей Карелов, под неожиданным углом к проблеме подошёл Рэй Далио, миллиардер, король хедш-фондов. В докладе «Популизм как феномен» он и его коллеги показали, что в условиях слабой экономики, роста неравенства, экономического паралича к власти приходят популистские лидеры. И при них экономическая управляемость ещё больше теряется, и выходом становится большая война. И авторы полагают, что мы находимся сейчас при такой ситуации. Новая большая война не предопределена, но весьма вероятна.

И последние гирьки на военную чашу весов недавнего спора о грядущей войне поставили Аарон Клаузет и Уго Барди с коллегами. Они проанализировали крупнейший доступный каталог конфликтов с применением насилия. Его разработал Питер Бреке в 2011 году. Бреке зацепил, аж, 3078 конфликтов с 1400 по 2000 гг., то есть за 600 лет. И Барди и компания, а также Клаузет, пришли к выводу: в недалёком будущем мир ждёт война ещё более кровопролитная, чем Вторая Мировая. И я думаю, что они правы во многом, к сожалению. И очень вероятно, что эта война случится. Её триггером будет не украинский конфликт, а ближневосточный. Или пара: Восточная Европа и Ближний Восток. Тем более, что воду мутят и там и там британцы. Ну, при этом нужно помнить, что будущее не предопределено. Оно носит более или менее вероятностный характер, но при прочих равных, действительно, к сожалению, старые эпохи заканчиваются. А новые эпохи начинаются обычно кровью. И Гераклит был прав. Война, или в другом переводе «борьба», – отец всего.

Андрей Фурсов

Источник

https://dzen.ru/a/ZJcJLwY6jQGucSGU

23.06.2023 Почему наступающий суперкризис продлится как минимум до 2040-2050 годов

Одновременно заканчиваются сразу несколько длинных циклов истории разной продолжительности

Эта, последняя, большая охота эпохи капитализма, увенчает не структурный кризис, а системный. Тем более, что мы сейчас находимся в уникальной ситуации, когда одновременно заканчиваются сразу несколько длинных циклов истории разной продолжительности. Заканчивается американский цикл накопления капитала, который стартовал в конце XIX века, и новый цикл не просматривается. Джованни Арриги, который когда-то написал книгу «Долгий ХХ век», полагал, что вслед за американским начнётся китайский цикл накопления капитала. Но что-то вот не получается. Заканчивается цикл гегемонии США, который начался в 45-м году. Мы с вами в прошлый раз говорили о вероятности нового гегемона. Я не буду повторяться. Что-то странное произошло с так называемыми кондратьевскими циклами или кондратьевскими волнами, которые длятся 50-60 лет и делятся на фазы:

а) формально восходящая фаза или «вдох» экономической системы;

б) формально нисходящая фаза или «выдох».

Дело в том, что в 1945 году покатилась 4-я волна. Переход от фазы А к фазе Б произошёл в 68-73 годах. И согласно логике в конце XX - начале XXI вв. должна была начаться новая волна, причём, в повышательной фазе. Всё произошло с точностью до наоборот. Причина, на мой взгляд, совершенно очевидна. Кондратьев разработал свою теорию применительно к индустриальной системе производства. Сегодня же формируется гипериндустриальное общество, а капитализм вообще дышит на ладан. Поэтому новая волна индустриально-технического развития не покатилась.

Чуть позже я скажу о так называемой теории технологических укладов, которая с этим связана. Но прежде, чем перейти к технологическим укладам, ещё один момент. В разгаре сегодня находится кризисная фаза волн революции цен. Согласно концепции волн революции цен в Европе, а с возникновением капитализма – в ядре капсистемы, чередуются длительные периоды постепенного роста цен и снижения зарплат. То есть ухудшение экономического состояния. Снижение уровня потребления и качества жизни, кульминацией чего становится кризисная фаза. И более короткие периоды равновесия, когда зарплаты растут, а цены снижаются.

Мы не будем уходить далеко в Средневековье и начнём с революции цен 1480-1650 гг. Кризисная фаза 1590-1650 – абсолютно верно – кризис. Затем наступило равновесие – 1660-1730 гг. Следующая волна революции цен была короткой из-за начала промышленной революции, Французской революции и Наполеоновских войн. Она продлилась всего 80 лет, 1730-1810 гг. Кризисная фаза – 1790-1810 гг. Затем наступило викторианское равновесие, 1820-1880. С 1890 годов покатилась волна, для которой характерно постепенное исчезновение, расстаивание денег как таковых. Я не буду сейчас вдаваться в подробности, но мы зафиксируем, что четыре функции из пяти, которые выполняют деньги, они уже больше не выполняют.

С 1980-х годов началась новая кризисная фаза, которая не имеет аналогов по сравнению с предыдущими. Всё это приходится на начало XXI века. То есть концы различных циклов здесь совпали. Волновой резонанс эпох.

И продлится это, как минимум, до 2040-2050 годов, а возможно, и дальше. Почему дальше? Дело в том, что тот кризис, в который мы вползаем, очень необычен. И он комбинирует черты трёх очень разных системных кризисов, которые уже имели место в истории, помимо того, что у него есть новизна. Я когда-то назвал это кризисом-матрёшкой. Суть в следующем.

Ближайшим к нам системно-исторический кризис – это кризис феодализма. Середина XIV века и XVI или даже середина XVII века. Он стал прологом к третьему европейскому «Темновековью» 1348-1648 гг. И совпал с одной из фаз Малого Ледникового периода. В ходе этого кризиса часть сеньоров и бюргеров превратилась, причём, часто против своей воли, в капиталистов. И к середине XVII века оформился капитализм, в середине XVII века, и началась капиталистическая эпоха. Резкого разрыва между поздним Средневековьем и ранним Новым временем не произошло. Хотя 300 лет, с «чёрной смерти» до Вестфальского мира, Европу терзало новое «Темновековье». И это были действительно Тёмные века. Этот период отчасти осветил Ренессанс, у которого тоже была довольно тёмная страшная сторона, не надо идеализировать это время. Есть замечательная работа «Тёмная сторона Ренессанса». Ну, и очень хорошо это ренессансное время показано в фильме Пола Верховена «Плоть и кровь».

Второй кризис, о котором необходимо сказать, это кризис антично-рабовладельческого общества. Он не был столь успешен для господствующего слоя позднеантичного общества, как для феодального. Реально он начался в III веке, затем наступила ремиссия IV-V вв. И в 476, считается, Рим пал… Это неправда. Это правда, с точки зрения будущих римских пап. Римскому епископу того времени, видно, очень выгодно было зафиксировать – всё, 476 год, конец Рима. И теперь единственное, что одухотворяет эту эпоху епископ римский, будущий Римский папа. На самом деле, реально кризис начался в середине VI века, когда рухнула техническая инфраструктура поздней Римской империи. Когда перестали работать акведуки и очень-очень многое другое.

Кризис сопровождался Великим переселением народов, «варваризацией», архаизацией некогда цветущей средиземноморской цивилизации. Причём, если между позднефеодальным и раннекапиталистическим обществом есть преемственность, то между поздней античностью и ранним феодализмом преемственности нет. Ни с точки зрения городов, урбанистической преемственности, ни с точки зрения правящего слоя. То есть, это исторический разрыв. В этом отношении это второе «Темновековье» VI-IХ веков нашей эры очень похоже на первое «Темновековье» XII-IX веков до н.э.

Ну, и третий системный кризис, о котором я хочу сказать, это кризис Верхнего Палеолита, который длился 10-15 тысяч лет, с 25-го по 10-е тысячелетие до нашей эры. Он сопровождался серьёзнейшими природно-экологическими изменениями и сократил население планеты, согласно расчётам палеоклиматологов на 80%. Выходом из кризиса стала Неолитическая революция и рождение нынешней цивилизации, в основе которой лежит, нравится это или нет, земледелие. Кстати, очень показательно, что эта Неолитическая революция, появление земледелия, появление городов, это и был старт современной нашей планетарной цивилизации в том виде, в каком мы её знаем.

Нынешний кризис, – самые первые, хотя уже достаточно тяжёлые командорские шаги, которые мы ощущаем, – комбинирует в себе черты всех трёх названных выше кризисов. Это не значит, что нужно пугаться. Люди могут жить в условиях кризиса. Тем более, Россия – это страна с очень высоким болевым социальным порогом. Так что пугаться не стоит. Да, и потом, пугаться стыдно и поздно, нужно наоборот, понимать, что за кризис идёт, чтобы на его волне въехать в новый мир, опередив всех остальных.

Так вот, что мы видим в этом нынешнем кризисе. Во-первых, мы видим стремление верхушки мирового капиталистического класса превратиться в хозяев новой системы, как это сделали сеньоры в ходе кризиса капитализма. И создать новую систему. Только если сеньоры, монархи и бюргеры делали это стихийно, просто барахтаясь в историческом молоке, и неожиданно для себя сбили сметану капитализма. То нынешние «хозяева» истории уже полстолетия целенаправленно куют новый строй в ущерб 80-90% мирового населения.

Во-вторых, мы видим нечто напоминающее Великое переселение народов. Во время кризиса феодализма такого не было. Сегодня это переселение – мигранты. Отчасти решаются задачи создания нового строя. Однако создаётся впечатление, что этот процесс выходит из-под контроля, и «много-много непокоя принесёт оно с собою» это этническое оружие, воспроизведя картинки поздней Античности. В-третьих, нынешний кризис сопровождается серьёзными природными катаклизмами. И реально существует угроза голода и сокращения населения.

Только в отличие от кризиса Верхнего Палеолита, где голод был стихийно естественным следствием кризиса высокоспециализированной охоты. Именно она создала значительный по объёму продукт, привела к демографическому росту, который вступил в противоречие с ограниченными ресурсами, то сегодня мировая верхушка, это видно невооружённым глазом, стремится искусственно создать мировой голод, запустить новые эпидемии, чтобы довести численность населения планеты до 2-х миллиардов или даже до половины миллиарда. И вот эту необходимость сокращения населения нынешние напёрсточники обосновывают ограниченностью ресурсов, с одной стороны, климатическими изменениями», которые они относят только исключительно за счёт деятельности человека. О климатических изменениях я расскажу отдельно, в следующих материалах - там есть что рассмотреть.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/pochemu_nastupayushij_superkrizis_prodlitsya_kak_minimum_do_2040-2050_godov

19.06.2023 Новые верхи и новые рабы.

Кому в 21-м веке будет больнее всего.

Сейчас рано и трудно говорить о новой эпохе, но о ее содержании и контурах можно немного порассуждать. Причем – не с позиций капитализма и коммунизма. Колокола звонят не только и не столько по ним.

Кто конкретно испытывает кризис капитализма в наибольшей степени? По кому он больнее бьет, или, точнее, кто острее ощущает боль? Например, страдают ли от него австралийский абориген, бушмен из пустыни Калахари, индеец, живущий в лесах Амазонки, кочевник из Мавритании? Нет. Они о кризисе и кризисах не слыхали. Их жизнь мало меняется. «Давно сидим». Ощущает ли кризис беднота, самые низы Калькутты и Марселя, Рио-де-Жанейро и Лагоса, Мехико и Манилы? Нет, не ощущают. Разумеется, они живут очень тяжело – на грани выживания. Но так они существуют в течение многих поколений.

К тому же, как показывают исследования, социальные низы живут данным моментом. Не они предпринимают что-то, а нечто происходит, случается с ними. Они – дети случая и находятся на таком минимуме, на такой глубине существования, которых практически не достигают бури и кризисы. Вся их жизнь – замороженные буря и кризис.

Произошли изменения в жизни значительных групп населения, скажем, в Перу и Афганистане, Руанде и Таиланде. Причем изменения эти связаны с мировой тектоникой, с мировыми кризисными явлениями. Но для этих групп и племен рост населения, межплеменные бойни, миграции – часть их многовековой истории. Бывало лучше, бывало хуже.

Явно не ощущает кризиса, хотя и знает о нем, мировая верхушка. Ее богатство – это волнорез, способный пока что гасить волны почти любого экономического шторма.

Так кто же главный объект и жертва изменений последних десятилетий? Это – мировой средний класс и мировой рабочий класс в их разнообразных региональных и страновых вариациях и эквивалентах. Средние слои и рабочие. Вот они-то и суть главный объект кризиса, они-то и ощущают его и знают о нем. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Но средние и рабочие слои (классы) – становой хребет Капиталистической Системы, современного общества. И здесь перед нами еще одно свидетельство системного кризиса. Мировой средний класс был тем социальным мясом, которое наросло на костяке Капиталистической Системы – на ее центральном противоречии. Противоречие выработано, костяк ослаб, он не может удержать прежнюю социальную массу, да еще в среднем – с точки зрения благосостояния – положении. Тогда и начинает История отсекать кусочки массы-мяса, словно повар-турок с вращающегося на огне донер-кебаба. Вот только кто едоками будет?

Формирующиеся новые верхи – собственники невещественных факторов производства как главных, первичных. Впрочем, в их руках в качестве вторичных факторов остаются вещественные, собственность на них. Главные в прежних системах вещественные факторы производства, как правило, сохраняются в качестве вторичных у хозяев новой системы, как минимум – на её ранней стадии: собственность на раба при феодализме при главенстве земельной собственности, земельная собственность буржуазии как собственника капиталов при капитализме.

А вот у низов новой, посткапиталистической системы, чтобы они стали адекватным элементом новой системы производственных отношений, готовым объектом для новых форм эксплуатации и депривации, никаких факторов производства, ни вещественных, ни невещественных, в собственности быть не должно. Проблема, однако, в том, что в современном мире, прежде всего в ядре капсистемы, есть довольно большой слой – средний (middle class, малый и средний бизнес), выступающий как собственник вещественных факторов производства. И его совокупная доля в мировом богатстве вовсе не мала — есть чем поживиться.

Обычно мировое богатство рассматривается двояко: в целом, как сумма активов и пассивов (то есть прежде всего долгов), и как только активов. Мировое богатство в целом оценивается в 418,3 трлн долл.; 45,6% принадлежит 1,1% (56 млн человек). Это те, у кого более 1 млн. Миллиардеров – 2150 человек. Они владеют стольким же, сколько 4,6 млрд человек (60% населения). На долю этих 0,0038% приходится 63 трлн богатства – 1/3 всего того, чем владеют состоятельные 56 млн человек.

Следующая группа – те, кто имеет от 100 тыс. до 1 млн долл. – средний слой. Это 11,1% (583 млн человек), им принадлежит 39,1% мирового богатства.

Следующая – от 10 до 100 тыс. Их 32,8% (1,7 млрд человек), владеют 13,7% богатства.

Следующая группа – от 0 до 10 тыс. – 55% (2,9 млрд), 1,3% богатства.

Если исключить этот последний слой – с них взять нечего, то получается, что 43,9% населения (2 283 млн человек) владеют 52,8% мирового богатства, чуть меньше, чем 1,1% (то есть 56 млн)*.

Исходя из этих расчётов, битва за посткапиталистическое будущее – это схватка 56 миллионов человек с 2 283 миллионами, в ходе которой первые планируют лишить вторых собственности.

Если убрать пассивы и оставить активы, то картина выглядит следующим образом. Наиболее часто встречающаяся цифра – 90 трлн долл., при этом 1% владеет 35 трлн, 12–15% – 40 трлн, а остальными 15 трлн – 85% населения. Задача верхнего 1% – экспроприировать 12–15%. В то же время и внутри верхнего 1% идёт острая борьба, там разрыв между верхним 0,1% и остальной частью – 0,9% усилился ещё больше, чем между 1% и 12–15% соответственно. Средний слой «однопроцентники» в любом случае приговорили к экспроприации и уничтожению. Этот глобальный передел собственности – необходимое условие возникновения/создания нового строя, НМП. Как это будет сделано – другой вопрос.

В то же время нужно помнить: само наличие массового среднего слоя в ядре капсистемы в последней трети XIX – первой трети XXI века – это явление уникальное, аналогов в других социальных системах не имеющее. Оно обусловлено ограблением колоний, неэквивалентным обменом ядра и периферии и научно-технологическим прогрессом – рывком ядра с конца XIX по середину ХХ века – и в принципе краткосрочно. Средний слой – побочный продукт развития промышленного капитализма, нарост, который хозяева новой системы срежут за (для них) ненадобностью.

Волны «посткапиталистического прогресса» вот-вот сомкнутся над средним слоем Постзапада, что потенциально создаёт возможность взрыва. Как заметил социолог Баррингтон Мур, великие революции рождаются не из победного крика восходящих классов, а из предсмертного рёва класса, над которым вот-вот сомкнутся волны прогресса (прогресса – для восходящих, разумеется, для уходящих это регресс, энтропия). Так что теоретически на Постзападе зреют «гроздья» гнева, но это теоретически: чтобы «гроздья» созрели до кондиции, надо поработать, тем более что это в наших интересах.

Исчерпанность системообразующего противоречия капитализма говорит о конце олицетворяемой им системы. Но только ли этой системы? Или еще какой-то или каких-то. Не является ли кризис Капиталистической Системы тем ключом, который отпирает «кладезь бездны» исторической? Не выводит ли капитализм своим финишем и другие системы на последний или предпоследний рубеж, так сказать, к последней черте, к барьеру? Не имеем ли мы дело с кризисом, «сконструированным» по принципу матрешки или Кощеевой смерти (на мой вкус предпочтительнее название «Кощеев вариант»).

Маркс писал, что быть радикальным – значит доходить, докапываться до сути вещей, не останавливаясь до тех пор, пока качество (в нашем случае – социосистемное) не исчерпано. Вот и заглянем за фасад кризиса коммунизма и функционального капитализма, приподнимем холст и отопрем потайную дверцу. Быть может, так мы узнаем, по ком звонят Колокола Истории? Что же за холстом и дверцей?

Там – Современность (Modernity) в целом. Другими словами, блок «субстанциональный капитализм + функциональный капитализм» – две формы капитализма, две эпохи капиталистической истории. За ними, в будущее, устремлен постмодерн, а в прошлое уходит еще одна эпоха (1648–1789) капиталистической истории – Старый Порядок. Таким образом, перед нами предстает Капиталистическая Система в целом. Но капитализм как система, как eine Formation – лишь фаза, вторая после феодализма, в истории Европейской цивилизации, Западной Системы.

С этой точки зрения системный кризис капитализма – это, как минимум, структурный кризис Европейской цивилизации. Последняя – не самая большая социальная «матрешка» (матрица) в наборе, есть и крупнее – христианский исторический субъект. Он охватывает не только Европейскую цивилизацию, но также и хроноклазм V–IX или V–X вв., включая, с одной стороны, сеньориальную революцию (т.е. «феодальную революцию»), с другой – позднюю (имперскую) Античность.

Капитализм на экономической основе и экономически, материально реализовал социальную и духовную универсалистскую задачу, возникшую с христианским историческим субъектом, как результат его возникновения. Именно посредством капитализма христианский исторический субъект придал своему универсализму адекватную ему – мировую, земшарную, истинно и единственно универсальную с точки зрения конкретных условий планеты Земля форму, выполнил свою миссию.

Именно посредством капитализма линейное христианское время распространилось (по крайней мере, на какой-то срок) на земное пространство – и как мировое, и как совокупность локальных пространств, подчинило его. Функция капитала, таким образом, есть одновременно меч и крест христианского исторического субъекта. В своем негативе – по отношению как к капитализму, так и христианству – меч и крест превращаются в серп и молот коммунизма. Антихристианство коммунизма сопоставимо с его антикапиталистичностью как негативная функция.

Вне Европы в капиталистическую эпоху христианство в лице миссионеров, иезуитов и т.д. (что бы они сами ни думали о целях своей деятельности) объективно играло роль функции капитала, решало его задачи. Но и капитализм выполнял задачу христианского исторического субъекта. Как и коммунизм, объективно обеспечивавший распространение европейских универсалистских ценностей в революционной и антикапиталистической форме в тех зонах мировой системы, где они не могли утвердиться эволюционно и капиталистически.

Исходная сложность христианства, отражающая сложность европейской цивилизации эпохи поздней античности (элементы античности, иудейской и германской традиций), — это одновременно и сила, и слабость. Ведь заметил же Н. А. Бердяев, что христианство чревато католицизмом, католицизм — протестантизмом, а протестантизм — атеизмом (я бы добавил сюда масонство). Это одна линия. Католицизм чреват вырождением в неожреческую иерархию (догмат о непогрешимости Папы Римского). А непростые отношения христианства и иудаизма, уже провозглашённого римским первосвященником «старшим братом»? И не является ли «старший брат» Большим Братом? Что касается различий между мечтой, революционным порывом, с одной стороны, и организацией, этот порыв утилизующей, то Ф. Достоевский посвятил этому «Легенду о Великом инквизиторе».

Андрей Фурсов

https://dzen.ru/a/ZI7KcgzAOEeSuoon

18.06.2023 12 целей мировой элиты.

Они хотят повернуть эволюцию вспять.

Наибольшей угрозой современному миру является не демографическая, не климатическая, не энергетическая, как это следует из целого ряда докладов, публикаций… Это всё очень важно, но самая важная вещь и самая опасная вещь для современного мира – это та социальная катастрофа, которую верхи мировой капиталистической системы организовали для того, чтобы перевести капитализм в новое состояние, посткапиталистическое.

И это происходит на разных уровнях. Верхи против низов, верхи против среднего слоя. Крайне обострилась и борьба внутри верхов различных региональных групп, клановых групп, различных форм организации. Например, финансисты против промышленников, эксисты против корпоратократов. То есть, иными словами, социальная катастрофа, которая разворачивается, это переход к новой социальной системе.

Всё это очень похоже на то, что происходило в Европе с середины XV по середину XVII века, когда на костях прежнего строя создавался новый. И вот эта угроза – самая опасная. Опасность заключается ещё вот в чём. Поскольку главным объектом присвоения в посткапиталистическом обществе будут не вещественные факторы производства, духовные, информационные – то есть потребности, ценности, целеполагание человека – то объектом присвоения становится именно духовная сфера.

На конференции в Институте сложности Санта-Фе (США) ультраглобалистами были обозначены следующие цели, которых они хотят достигнуть через 10-15 лет:

1. Отмена частной и личной собственности.

2. Всеобщий базовый доход тем, кто принял «новую нормальность».

3. Отмена наличных денег, замена их цифровой валютой.

(От себя добавлю: цифровая валюта – это не деньги, а средство социального контроля.)

4. Система углеводородных рейтингов для государств и корпораций.

5. Жёсткий социальный контроль (камеры на улицах, цифровизация).

6. Рационирование потребляемого продовольствия, энергии и природных ресурсов.

7. Патенты на семенной фонд и ограничение возможности питаться пищевой продукцией собственного производства.

8. Наступление на скотоводство. Перевод основной массы населения либо на искусственную белковую пищу, либо на вегетарианскую.

(От себя добавлю: в Нидерландах, в Харлеме, с 2023 г. запрещается реклама мясных продуктов, мясных блюд в общественных местах. Дальше – больше: по сообщениям СМИ, в октябре 2022 г. в Нидерландах принято решение о принудительном выкупе 600 скотоводческих ферм у их владельцев. Прощай, скотоводство – и высококачественная белковая пища.)

9. Контроль над рождаемостью. (Это депопуляция.)

10. Обязательная вакцинация.

11. Жёсткое ограничение альтернативных форм медицинского лечения.

12. Размывание (а в дальнейшем и отмена) половых различий.

Последнее есть не что иное, как удар не только по семье, но и по человеку и человечеству как биологическому виду. Когда-то Энгельс назвал свою работу о цивилизации как о том, что противостоит варварству, «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Реализация «Целей…» предполагает уничтожение всего того, что создало человеческую цивилизацию.

Речь не идёт просто о присвоении духовной сферы, а её присвоение становится главной формой производственных отношений, как сказал бы марксист. Так вот, нынешняя борьба за традиционные ценности, которая разворачивается во всём мире, она только по форме относится к прошлому – борьба за традицию, против некоей современности. Это ложный подход. На самом деле, под видом борьбы за традиционные ценности начинает формироваться принципиально новая социальная, если угодно, классовая борьба посткапиталистического общества.

Ультраглобалисты стремятся не просто создать в глобальном масштабе удобный для себя посткапитализм, но, во-первых, перезапустить историю в том виде, в каком она развивалась со времён неолитической революции, то есть последние 10–12 тыс. лет, и направить её в сторону институциализированного неоварварства, футуроархаики, во-вторых, поставить под контроль (социо-) биологическую эволюцию, повернув её вспять и превратив основную массу населения планеты в социальных животных без качеств, без идентичностей.

Некоторые говорят, «ну, а что сопротивляться, всё равно буржуины сильные, они победят…» Ну, во-первых, не факт, что победят. Во-вторых, не сопротивляться стыдно. Но есть ещё одна вещь, вполне прагматичная. И история показывает, что именно так и происходит всё в жизни. Дело в том, что ни один новый социальный строй не побеждает нокаутом. Это всегда компромисс. И чем больше зубов у молодого хищника вырвет сопротивление на разном уровне, тем спокойнее и гуманнее, если можно так выразиться, будет новый строй.

Ну, например. Из кризиса феодализма было три выхода. Английский, немецкий и французский. Англия стала гегемоном капиталистической системы, но верхи там настолько задавили низы, что их жизнь была кошмарной даже ещё в конце XIX века. Ни Франция, ни Германия гегемонами не стали. Они заняли достойное место, но гегемонами не стали. Однако жизнь низов и среднего слоя и в немецких землях, а с конца XIX века в объединённой Германии и во Франции была на порядки легче и комфортнее, чем жизнь британских низов. Потому что в XVI-XVII веках и немецкое население, и французское активно сопротивлялось новому возникающему строю, и повырывало у него очень-очень много зубов.

Поэтому то, что мы сейчас наблюдаем в разных странах, это сопротивление так называемому прогрессу. (Как говорил Ежи Лец: «Если людоед начинает пользоваться вилками и ножами это прогресс?») Такой прогресс нам не нужен. И в любом случае есть правда социальной системы, есть правда исторического субъекта, людская правда. И поэтому если прогресс в эту правду не умещается, то и хрен с ним, с этим прогрессом.

В чём конкретно может выражаться новая социальная борьба? Это отстаивание традиционных ценностей, отстаивание права на частную жизнь, которого нас хотят лишить. Права воспитывать детей, как мы хотим. То есть, это право быть людьми.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/12_tcelej_mirovoj_eliti

13.06.2023 Успеть до 2030-го

Что готовят нам ультраглобалисты в ближайшие десять лет?

Если говорить о событиях самого начала 23-го года, то здесь необходимо отметить такое январское мероприятие как Давосский форум. Я уже говорил ВЭФ становится всё более декоративной организацией и такой структурой, опять же, витринной, очень похожей на Бильдербергский клуб. Но, тем не менее, это такая демонстрация некоей мощи хозяев современного мира с помощью фигур, которыми они двигают. Не успел начаться Давосский форум, а в СМИ уже попало сообщение, которое совершенно определённым образом характеризуют организаторов и участников.

Оно довольно курьёзное. «Стало известно, что спрос на обеспечение участников форума, а это 2700 человек, эскортницами зашкаливает». Причём зашкаливает настолько, что возможности Швейцарии исчерпаны. И пришлось заказывать девушек из Италии и Германии. Правда, дотошные журналисты тут же обнаружили, что судя по ценам это не немки и итальянки, а всего лишь румынки. Потому что приглашённые в ВЭФ эскортницы брали за 4 часа 1500 швейцарских франков. Тогда как западноевропейские девушки берут 9000 евро. Это существенно больше. То есть организаторы решили сэкономить на секс-услугах. Ну, понятно, кризис. Бедные ВЭФ-цы.

В этом Давосском слёте стервятников ультраглобализма приняли участие руководители крупнейших корпораций, в том числе Амазон, Пфайзер, крупнейших фондов Гейтса, Сороса, международных организаций ВОЗ. И просто очень богатые люди, 116 миллиардеров. При этом, однако, в Давос не приехали первые лица США. Америку представлял министр труда США Мартин Уолш и ещё несколько лиц. Не было представителей Китая и РФ. Отклонил приглашение под благовидным предлогом президент ЮАР Рамафоса.

Непривычно много было представителей стран Азии, Африки и Латинской Америки. И понятно почему. Под угрозой становится сам глобальный порядок, который создан ТНК и наднациональными структурами. Главная угроза – Россия. Это и было заявлено в Давосе. Практически все основные выступавшие представители Запада гнали агрессивную информационную волну против РФ. И даже Киссинджер, ранее занимавший относительно умеренную позицию, занял ястребиную.

Также участники озаботились угрозами современному миру: краткосрочными (это 2 года) и долгосрочными (10 лет). В каждой временной перспективе названо по 10 угроз. Ну, вот чтобы это всё не перечислять, я их объединил. И в верхней половине оказались угроза/провал борьбы с климатическими изменениями, вызванными якобы человеком, коллапс экологической системы, кризис, связанный с исчерпанием природных ресурсов. То есть вот эти три – это «зелёная» повестка. Это для них сейчас очень важно. Рост социального неравенства и конфронтация на геоэкономической основе. То есть, продавливаем «зелёную» повестку и опасаемся роста социального неравенства. Хотя ясно совершенно, что реализация «зелёной» повестки и деиндустриализация Западной Европы, безусловно, приведут к росту социального неравенства.

Урсула фон дер Ляйен скорбит о будущих жертвах ультраглобалистов

Участники форума высказались солидарно в том, что мировую экономику минимум на два года накроет глобальный спад – рецессия. И в этом плане они, правда, лишь зафиксировали то, о чём накануне Давоса писали экономисты. Так, в опубликованном в самом начале 23-го года документе «Глобал риск репорт», а там были обобщены мнения более тысячи ведущих экономистов мира, отмечалось, что эпоха глобализации и повышения уровня жизни подошла к концу. 20-е годы будут десятилетием социальных и экологических потрясений: продовольственный кризис и политическая нестабильность станут нормой. По сути, эти оценки повторили данные опроса, проведённого в октябре 2022 года PricewaterhouseCoopers. Были опрошены 4410 лидеров бизнеса, и из них 73% уверенно заявили о существенном снижении экономического роста в 2023 году и, вероятно, после. Ну, и неудивительно, что в Давосе согласно Блумберг главными проблемами 23-го года в США и мире были названы инфляция, макроэкономическая нестабильность и геополитические риски.

Теперь несколько слов о предложениях, которые прозвучали в Давосе. Было объявлено о запуске универсальной сети цифровых платежей для стейблкоинов и цифровых валют центральных банков. Цель: достичь интероперабельности между этими валютами. На самом деле, речь, конечно, идёт о контроле.

Ну, и конечно, давосцы остаются верными себе в их медико-биологическом рвении. На этот раз на форуме обсуждался вопрос, ни много ни мало, о преобразовании медицины и - внимание! - о переопределении, то есть определении заново того, что значит быть человеком. То есть нынешнего определения мало, нужно человека определить по-другому. Выступавшие говорили о желании внедрить в мозг и тело человека суперсовременные технологии с целью создания нового модернизированного вида человека. Ну, а на вопросы, что делать с современным человеком, они так похихикивая, цинично шутили в том духе: «Ну, ничего, обычные люди ещё какое-то время будут нужны». Так сказать, поживут… Ну, по-видимому, кто-то ощущает себя властелином мира, но вряд ли основная масса человечества с этим согласится.

Показательно, что во время проведения форума и перед ним Илон Маск в Твиттере запустил мировое голосование по вопросу о контроле ВЭФ над миром. На 22 часа 54 минуты 18-го января в опросе приняли участие более 1-го миллиона человек. 86,3% выступили против контроля давосских ультраглобалистов над миром, 10%, нашлись, выступили за.

Вообще, нынешний Давос создал впечатление, по крайней мере у меня, определённой растерянности мировой верхушки. Они просчитались. Дело в том, что санкции не разрушили российскую экономику. РФ не оказалась в изоляции. Напротив, ЕС и, прежде всего, Германия стремительно слабеют на радость США. Но и у американцев хватает проблем, прежде всего, в экономической конкуренции с Китаем. Старая глобализация умерла, впереди бурные 20-е, текущая ситуация резко притормозила процесс наступления корпораций на государства. То есть, действительно нас ждут ревущие 20-е. Когда-то был такой термин «ревущие 20-е» про 1920-е годы.

Уже не раз цитировал историка Бейкера, который 2-го января 2020-го года, до всех этих психодемий, связанных с вирусом, сказал, что главная задача человечества для 20-х годов – выжить. И нужно сказать, ведь неслучайно ультра-глобалисты датируют свои планы 2030-м годом. До 2030 года они хотят всё закончить. Потому что, как они сами говорят, «нужно делать всё очень-очень быстро». То есть по принципу «гипс снимают, клиент уезжает», нужно быстро-быстро всё сделать, пока люди не опомнились. Но, похоже, что быстро не получается. И нужно сделать всё, чтобы вставить лом в это колесо истории, которое они хотят запустить.

Андрей Фурсов

https://zavtra.ru/blogs/uspet_do_2030-go

12.06.2023 Тайна диадемы бельгийской королевы и чёрная тетрадь Сталина.

В студии писатель, историк разведки Геннадий Соколов.

День ТВ

10.06.2023 Капитализм под микроскопом.

Терминальный кризис капитализма — логический системный результат его развития. А вот то, какие формы он примет и каким будет посткапиталистический строй, — это определяется логикой борьбы исторических субъектов. Новый посткапиталистический строй, который формируется, построен на отчуждении у человека его социального поведения, информации, образования. Исследуем историю капитализма как системы. Пятая лекция Андрея Ильича Фурсова из цикла «Мир асимптоты» в рамках Института Перспективных Исследований для клуба «Картина Мира».

День ТВ

09.06.2023 Почему наступающий мир нас удивит

Постыдная тайна американской гегемонии и будущее Китая

Одна из проблем, которая очень активно обсуждается в мире это «А что будет с гегемонией США?» Китай сможет стать альтернативным гегемоном в XXI веке или даже, скажем, в 20-е—30-е годы? Но прежде, чем рассуждать о том, кто будет гегемоном в XXI веке, будет ли вообще новый гегемон, надо разобраться в вопросе, что такое гегемония в мировой капиталистической системе. Потому что в докапитализме, который был мировой системой, мировых гегемонов не было. Были макрорегиональные гегемоны.
Мировая гегемония возникает вместе с мировой системой. Собственно, мировые войны – это войны за мировую гегемонию. И теоретически мировой гегемон осуществляет эти свои качества в экономической, военно-политической и культурной сферах. Причём, в военно-политической его мощь должна превосходить таковую государств, занимающих 2-5 места вместе взятых. Если брать теоретическую модель гегемоний, то в истории капиталистической системы полноценная гегемония – это краткий миг, это пик гегемонии. Давайте посмотрим на историю.

Первым гегемоном капсистемы считается Голландия, пик – 1625-1672 гг. Но дело в том, что Голландия была гегемоном только в одном измерении – экономическом. Это был одномерный гегемон. Военно-политическим гегемоном в начале XVII века была Испания, а во второй половине – Франция. Морские войны голландцев с англичанами не были успешными для голландцев. Гегемоном в плане культуры Голландия в XVII веке во время пика своей экономической гегемонии уже перестала быть. И к тому же в XVII веке национальные культуры как таковые ещё только формировались, вылуплялись из общеевропейской. XVII век, вообще, был особым. Как писал Эрнст Юнгер, «XVII век был равно удалён и от Средневековья, и от национального государства с его национальной культурой». То есть, вот гегемония Голландии одномерная.

Великобритания. Пик гегемонии приходился на 1815-1873 гг. Великобритания была, безусловно, экономическим гегемоном. В области культуры гегемония оставалась за Францией в общей культуре, и во второй половине XIX века научная гегемония – Германия. В море, военно-морском деле британцы не имели конкурентов. А вот в сухопутных войнах они не могли взять верх над своими конкурентами – ни над Наполеоном в начале XIX века, ни над Вильгельмом II в начале ХХ века – без помощи России. Как заметил наш замечательный геополитик Едрихин-Вандам, в войнах с Наполеоном, с Вильгельмом II Россия тащила на себе до трех четвертей военных усилий. Мировые войны выигрываются не на море. На суше. И где же тут полная военная гегемония? Кстати, и в мировую войну XVIII века, Семилетнюю, 1756-1763 гг., британцы на суше воевали чужими руками Фридриха, которого, кстати, разгромили русские. То есть Великобритания – это двумерный гегемон.

Гегемония США наступила после Второй Мировой войны, и пик пришёлся на конец ХХ века. США, безусловно, захватили гегемонию в культуре тоже, прежде всего, в массовой. Бжезинский назвал это tittytainment (успокаивающий эффект от просмотра ТВ, схожий с тем что ощущает младенец у груди - прим ред.). Однако, американизация мировой массовой культуры началась во второй половине 60-х годов, не раньше. Что же касается военно-политической сферы, то здесь вплоть до конца 80-х годов США контролировали только свою часть мира. В мире было две ядерные сверхдержавы, два гегемона, две мировые системы. Таким образом, у США была полная, трёхмерная гегемония. Но последние 30 лет эта гегемония переживает не лучшие времена.

Более того, есть ещё один момент. Вот гегемония США как государства, как чистого государства, то это период с 1945 по начало 70-х годов. Затем произошла мутация США. В результате ползучего переворота, который начался убийством Кеннеди и закончился импичментом Никсона, США из кластера преимущественно государства, превратились преимущественно в кластер ТНК. Поэтому вот эта гегемония США после разрушения СССР – это гегемония их как кластера ТНК, которые очень быстро проели тот мир, который им достался, и капитализм вступил как система в свою терминальную стадию системного кризиса.

Поэтому уже сейчас даже формулировка «постамериканский мир» приобрела статус клише. Это не значит, что многополярный мир уже наступил. Очень многим хочется, чтобы он уже наступил. За то, чтобы он наступил, нужно бороться. Но пока что мы живём в том мире, в котором США могут делать то, что хотят. Пелоси может прилетать на Тайвань, и Китай может выражать только своё негодование. Все мечты о то, что будет создан блок Китай-Индия-Россия… Ну, это мечты. Пока что эти мечты не реализуются. Что касается Индии, здесь вообще можно забыть. Потому что индийская элита на верхнем уровне просто интегрирована в западную, очень хорошо. И в этом отношении мы должны очень чётко понимать, что такое гегемон. Я бы не стал хоронить США раньше времени.

Так вот. Почему я считаю, что рано назначать Китай новым гегемоном. Ну, во-первых, при всех экономических и технических успехах Китая он в большей степени цех, мастерская, конструкторское бюро в Америке. Но при этом нужно помнить, что экономические успехи поражают очень серьёзные социальные проблемы. Это разрыв уровня дохода между регионами, между слоями населения. И это транслируется во внутриэлитный конфликт, который мы наблюдаем в Китае. Но дело не только в технике и экономике.

Дело в том, англосаксы контролируют такие сферы, как патенты, правовая система международного бизнеса. Это Китай ни присвоить, ни преодолеть не сможет. Он сможет только создать свою, но она не сможет охватить весь мир. Во-вторых, присвоив часть экономического потенциала ЕС и превратив его в перспективе в свою полупериферию, США не только значительно укрепят свои позиции в конкуренции с Китаем, но и могут увеличить отрыв. В-третьих, на наших глазах в виде AUKUS, Австралия, Великобритания, США. Ну, естественно, туда примкнут Новая Зеландия и Канада, как минимум, а возможно, ещё кое-кто…

Формируется англосфера как прообраз нового издания глобальной англо-американской империи, о которой мечтал Сесил Родс. И здесь нужно сказать, что это блок, который направлен и против Китая, и против России. По своему потенциалу, англосфера, на которую будут работать Япония, Индия и ряд других стран, не оставляет Китаю шансов на мировую гегемонию. Они не могут ничего поделать с Китаем как с макрозоной, как с макрорегиональной державой. Особенно если он будет выступать в связке с Россией. Но о мировой гегемонии здесь речи быть не может. Ну, и военно-политически с США Китай тягаться пока не может. Вот Китай и Россия против США в военном плане – это уже нечто.

Ну, и что очень важно, Китай не сможет стать мировым гегемоном в сфере культуры, без чего мировая гегемония не будет трёхмерной. Здесь, безусловно, гегемония в ближайшие десятилетия сохранится за англосаксами. Кроме того, я не представляю себе, как культура с иероглифической письменностью может стать общемировой. Из этого ничего не выйдет. Ну, и кроме того, во всех этих наших рассуждениях о том, будет Китай гегемоном мировой системы в XXI веке или не будет, мы предполагаем две вещи. Мы предполагаем, во-первых, что в посткапиталистическом мире, как и в капиталистическом, обязательно должен быть мировой гегемон. Это ошибка.

Дело в том, что в докапиталистическом мире единого мирового гегемона не было, потому что не было и единой мировой системы. Если мир распадается на макрозоны, которые связаны между собой, но являются его базовыми единицами, то здесь на счёт гегемонии говорить очень сложно. Здесь нужно будет говорить о союзах и блоках. Второй момент, из которого мы исходим имплицитно - то, что Китай в ближайшие десятилетия не только сохранит поступательное развитие, пусть и в меньшем темпе, но и сохранит государственную целостность. Что 100% гарантия, что Китай сохранит свою целостность. Ведь начать с того, что вся история Китая – это распад и воссоединение, чередование периодов порядка и смуты. Или как говорят китайцы, периодов Джи и периодов Луань. Причём экономические успехи и связанный с ними рост неравенства, как правило, приводили к восстаниям, нашествию кочевников. Сейчас кочевников нет. Но региональный распад страны, раскол - возможны. То есть пока что Си Цзиньпин очень эффективно этому всему противостоит. Но значит ли это, что так будет всегда.

Тем более, что вообще разговоры о том, что какая-то страна вот сейчас вырвется и станет гегемоном-лидером… В начале ХХ века это говорили о России. Что «ещё 20 лет, и Россия будет, вообще, экономически ни для кого недостижима». Но только не рассчитали хрупкую социальную структуру дореволюционной России, которая не выдержала. То же самое произошло с Японией, которую американцы убрали в 90-е годы, по принципу карате – с одного удара.

Разумеется, России нужен сильный Китай как союзник против англосферы. И над этим союзом нужно работать. И визит Си показал, что возможности такие есть. Правда, не стоит впадать в эйфорию. Нужно помнить, что у Китая всегда есть свои интересы. И Китай – это китаецентричная страна. И не надо ещё иллюзий в одном плане. дело в том, что пока что Китай очень важен для ультраглобалистов как полигон нового мирового порядка. Правда, это до поры. Китайцы играют свою игру. Они обкатывают глобалистские модели и, как бы, покупают себе время, пространство для вдоха, чтобы переиграть Запад. В своё время такими полигонами для западных элит были Италия Муссолини, Третий Рейх, а отчасти даже СССР - это модель антикапиталистического, коллективистского общества. Однако, если эксперимент выходил из-под контроля или становился реально опасным в качестве мировой альтернативы, этот проект сворачивали или просто уничтожали.

Полагаю, что у ультраглобалистов есть свой план Б по поводу Китая. Возможно, это раздел страны по линиям Север-Юг Китая. Но я думаю, что и китайское руководство прекрасно понимает эту ситуацию и борется, прежде всего, не столько за мировую гегемонию, сколько за то, чтобы создать свою макрозону.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/pochemu_nastupayushij_mir_nas_udivit

06.06.2023 Как будут приватизировать планету Земля

Новая религия для управления миром

У нас остались нерассмотренными несколько международных встреч. Одна из них - климатический форум СОР27, который прошёл в ноябре 2022 на Синае, в Египте, то есть в месте религиозного откровения всех авраамических религий. Одним из организаторов выступил межконфессиональный центр устойчивого развития.

Я хочу напомнить, что при всей внешней привлекательности термина «устойчивое развитие», в реальности он означает - причём, в довольно оптимистичном варианте - сокращение населения планеты до 2 миллиардов человек, то есть, фактически «бархатный» и не очень гeнoцид, снижение потребления и жизненных стандартов основной массы населения планеты, именем спасения природы от человека.

Спецпредставитель США по климату Джон Керри – о том, что для решения проблемы выбросов парниковых газов надо отказаться от сельского хозяйства: «Многие люди не знают, что на долю сельского хозяйства приходится около 33% всех выбросов в мире. И мы не сможем достичь нулевого уровня. Мы не справимся с этой задачей, если сельское хозяйство не станет частью решения. Продовольственные системы сами по себе способствуют значительному количеству выбросов, просто в силу того, что мы делаем то, что делаем».

Обложка к фильму "Зелёный сойлент" (1973)

«Мы находимся в эпицентре массового вымирания, в разгаре климатического кризиса, и при этом нам каким-то образом необходимо кормить растущее население», - говорит энтомолог Сара Бейнон, которая занимается разработкой еды на основе насекомых на экспериментальной ферме в Уэльсе, - «мы должны менять, и мы должны изменить многое. Выращивание насекомых требует куда меньше земли, энергии и воды, чем традиционное земледелие, и имеет значительно меньший углеродный след. По данным исследования ученых из Университета Вагенингена в Нидерландах, сверчки производят на 80% меньше метана, чем коровы, и в 8-12 раз меньше аммиака, чем свиньи».

На форуме межконфессионалы провели церемонию покаяния в климате за якобы вину человечества в пагубном изменении климата. Была произведена презентация эко-библии, которую написала группа католиков, протестантов и иудаистов под руководством раввина Нериля. Также были представлены экологические комментарии к книгам Бытия и Исхода. Главный тезис – «устойчивое развитие – это воля Бога». То есть светского обоснования устойчивого развития ультраглобалистам уже не хватает. Были озвучены 10 заповедей климатической справедливости. И главное, была сформулирована идея единой мировой авраамической религии, цель и центр которой - сохранение природы. То есть, именем Бога, конечно, но, по сути, не ради Него, а ради природы.

"Глубинные экологи в духе стимпанка или кибер-феминизма, ктулхуцена Донны Харрауэй - одна из разновидностей пост-людей. Не в силах быть людьми, они пытаются стать мышами или галками, но тем самым они оскорбляют грызунов и птиц. «Капиталоцен» - состояние бытия, когда человек становится неким видом жизни внутри капиталистической системы. Такой человек сродни мху, который живет на камне во влажных лесах, и он не думает о том, чтобы сказать камню «да» или «нет». Он просто мох. Люди, которые не говорят слово «капитализм», это мох в капиталистической системе. Они в нем произрастают, они в нем функционируют, они в нем плодятся и распространяются как грибница. Они следуют за этим status quo, они растворены в нем. Они могут менять пол, если они развиты, могут придерживаться своего пола, если они не очень продвинутые капиталисты и представляют устаревшую модель капитала. Но, все равно и те, и другие – мох! Они - часть «капиталоцена», " - Александр Дугин

Идеологи экологизма исходят не только из того, что людей на планете слишком много и что они давят на ресурсы. Второй постулат гораздо более интересен – все биологические виды, включая человека, равноценны и равноправны. То есть какой-нибудь редкий паучок из Амазонии имеет такие же права, как и человек. К тому же, паучок природе ущерба не наносит, а человек её загрязняет.

Ультраглобалисты не были бы верны себе, если бы под покровом веры не протаскивали вполне конкретные вопросы глобального передела и установление контроля над мировыми ресурсами. Особенно меня поразило выступление некоего Майкла Шерона. Это бывший старший советник Банка Англии, сопредседатель G-20, а ныне президент одной из структур Цукерберга.

Он прямо заявил, что скоро в ходе декарбонизации промышленности углерод станет чем-то вроде валюты наряду с обычной. И он подчеркнул, что Южное полушарие и, вообще, глобальный Юг, имеет большую ценность, чем Север. «Юг ценнее и стоит дороже, чем всё то, что лежит во всех английских банках. Леса Индонезии – правое лёгкое планеты, леса Амазонки – левое лёгкое. Вода, деревья, биоразнообразие – всё это…» – подчеркнул Шерон (и мы должны запомнить это!) – «… стоит денег. Нужно думать об установлении цены на всё это». Вопрос, по его мнению, лишь в том, «как это реализовать на практике». «Скорее всего, – сказал он, – посредством технологии блокчейн».

Именем «зелёной» повестки и единого межконфессионального бога, который служит природе, протаскивается идея глобальной приватизации корпорациями природы, а точнее, планеты Земля со всеми её ресурсами, включая вырабатываемый лесами кислород. Как тут не вспомнить роман Александра Беляева «Продавец воздуха»? Я думаю, что до этого вполне может дойти.

"Экологическая повестка в последние десятилетия стала одним из главных направлений работы глобалистов. С практической точки зрения, это заметно по продвигаемой сейчас этими кругами концепции «большой перезагрузки» основателя Всемирного экономического форума Клауса Шваба. Её смысл в том, чтобы во имя экологии предлагается передать управление миром в руки слившихся воедино государств, корпорации и наднациональных институтов во главе с искусственным интеллектом.

На теоретическом уровне этому соответствуют культ природы как чистой материальности, пронизывающий установки ряда направлений трансгуманизма, рассуждения апологета киберфеминизма Донны Харауэй о ктул(х)уцене, как о конце антропоцентрической эры. В последнем случае, экологический нарратив переплетается с техноцентрическим и отрицанием человеческого. Если мы обратимся к истории многих экологических инициатив, то обнаружим глобализм, мальтузианство, евгенику, обслуживание интересов мондиалистских кругов, " - Александр Бовдунов.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/novaya_religiya_dlya_upravleniya_mirom_kak_budut_privatizirovat_planetu_zemlya

04.06.2023 Цель не случайных событий.

Ответы на вопросы аудитории.

brainruskii...

02.06.2023 Что не даст глобалистам завоевать всемирную власть

Полное выступление - по подписке за символические деньги 300 руб/месяц : https://dentv.ru/

День ТВ

25.05.2023 Хозяева Мировой Игры озвучили свои планы

Ультиматум Шваба

В прошлом материале мы разбирали Бильдерберг и трилатералов, а в этом я хотел бы подробно остановиться на ещё одной встрече в верхах. Речь о саммите на острове Бали, Индонезия, руководителей и представителей 20-ти крупнейших держав мира, G-20, и глобалистских структур типа Всемирного экономического форума. Фактическим хозяином балийского саммита чувствовал себя не Байден и не президент Индонезии, а Клаус Шваб. И я смотрел, как он выступал на этом форуме и всё никак не мог понять, кого же он мне напоминает. И вот глядя на его выступление на балийском саммите, я понял, что он мне очень напоминает Егора Гайдара. Не внешне, а как фигуру.

В связи с этим я хочу несколько слов сказать об этом человеке. Потому что у нас и на Западе эту фигуру раздули и даже демонизируют, говоря о том, что он чуть ли не один из руководителей мирового правительства. Шваб действительно написал несколько книг-манифестов, которые выражают интересы ультраглобалистов. Но это не значит, что он сам является игроком глобального уровня.

И чтобы не возвращаться к вопросу, кто игрок, а кто – не игрок, я бы хотел несколько слов сказать о типологии, которую предложил в своё время Бернд фон Виттенбург. Он – сайентолог, то есть член такой оккультной квазирелигиозно-политической организации, работающей в тесном контакте со спецслужбами. Виттенбург хорошо знает, о чём говорит. Он знает, как устроена закулисная власть. В книге «Шах планете Земля» у него есть целая типология людей, которые имеют отношение к Большой Игре. Олег Маркеев в романе «Оружие возмездия» очень активно использовал эту схему и даже дополнил её. Так вот, Бернд фон Виттенбург, говоря об Игре, заметил, что существует три вида людей. Первые – те, кто влияют на то, что происходит, вторые – те, кто присматриваются к происходящему, и третьи – те, кто удивляются происходящему. Удивляться могут, естественно, те, кто не только не понимают, что такое Игра, они вообще не знают, что есть Игра. Они думают, что есть некая жизнь. Те, кто влияют – в разной степени, начиная от простого участия до установления правил - знают, что идёт Игра. Но и те, кто присматриваются – тоже знают, что идёт Игра, не участвуют по разным причинам, но наблюдают и занимаются её анализом. И живут, как бы, по принципу «esse, non videri», «быть, но не быть видимым».

Среди участников Игры фон Виттенбург выделяет следующие категории. Хозяин Игры или хозяева Игры, игроки, помощники игроков, игровые фигуры и битые фигуры.

Кто такие хозяева Игры? Это люди, которые не придерживаются никаких правил. Они их разрабатывают для других, произвольно меняют и диктуют игрокам. Игроки – это те, кто ведут реально Игру, они обладают самостоятельностью и свободой действий, но только в рамках правил, которые они не могут менять. Как игроки делают ходы? С помощью фигур. Задача фигуры – выполнять определённые действия. При этом фигура не должна преследовать каких-либо собственных целей. Она должна лишь реагировать на приказы сверху.

Конечных целей не знают даже игроки, их знают только хозяева. Игроки знают правила. Фигура не может даже охватить взглядом всё поле Игры, это прерогатива игрока. Фигуре в то же время не положено знать, что она – фигура. Она и окружающие должны думать, что она – игрок, и концентрировать внимание на ней, чтобы отвлекать внимание от реальных игроков.

Вот как фон Виттенбург в книге «Шах планете Земля» описывает процесс создания фигур: «Опровергайте любые мысли, что ведётся Игра. Не давайте им, фигурам, извлечь никакой пользы для себя. Скрывайте цель Игры, сохраняйте такие условия, чтобы они, фигуры, не смогли отказаться от участия в Игре. Препятствуйте у них чувству удовлетворённости от проделанной работы. Сделайте так, чтобы они действительно таковыми становились. Со стороны они могут казаться всемогущими, но реально у них не должно быть никакой власти. Иногда игровые фигуры попадают в ситуации, смысла которых они не могут понять. Но по разным объективным обстоятельствам им всё же приходится отказаться от попыток выяснить свою роль в Игре». То есть, фигуры – это те, кого используют втёмную. Если фигуры делают попытки понять, то они должны жёстко пресекаться. Иначе фигуры перешли бы в разряд игроков и нарушили бы правила.

Иногда некоторые фигуры всё-таки дорастают до игроков или, по крайней мере, до помощников игроков. В связи со сказанным Виттенбург ставит вопрос: «Можно ли отнести к категориям игроков или помощников игроков правительства?» И отвечает: «Найдётся ли в современном мире правительство, которое может свободно принимать решения, касающиеся его страны». Кредиты-то представляются только тем, кто принимает правила Игры. Разумеется, страна стране рознь. Есть страны уровня США, Китая, России. Это один уровень. Другой уровень – это, например, Коста-Рика, Чад, Малави, Греция.

Так вот, Шваб – это, конечно, фигура, это не игрок. Причём фигура не первого ряда. Он ведь исходно – протеже Киссинджера, который сам долгое время был фигурой, а затем его перевели в разряд помощников игроков. Более того, в некоторых острых международных ситуациях, которые требовали моментальной реакции, Киссинджер несколько раз выступал как игрок. Кстати, уровень Киссинджера для Шваба совершенно недостижим. Если взять более ранние этапы начала ХХ века, то, безусловно, такой фигурой был полковник Хауз, советник президента Вильсона. Он, конечно, не был игроком. А вот игроком был человек, про которого мало кто знает. Это Том Райан. И Хауз выполнял его решения и просьбы с той же стремительностью, с какой лидеры тогдашних европейских государств выполняли пожелания полковника Хауза.

Работая в плоскости «говорящей головы» метрдотеля для игроков и их хозяев, Шваб в последние годы стал очень активен. Причём в этой активности он всё больше становится похож на клоуна. Несмотря на всё это Шваба принимают президенты, премьер-министры. Поэтому работы, подписанные фамилией Шваб, неважно, сам он это написал или нет, нужно очень внимательно читать. Потому что это планы противника. Их нужно очень хорошо изучать. И неважно, клоун Шваб или не клоун, фигура он или битая фигура. Он – «говорящая голова». Его функция – озвучивать некую позицию, которая соответствует интересам его хозяев. (Так же как Бустрём, о котором мы тоже будем говорить).

Так вот, Шваб играл очень большую роль на балийском саммите. Он выступил со вступительной речью и сказал: «Мы должны противостоять глубокой системной и структурной перестройке нашего мира, текущим тенденциям. Мир будет выглядеть по-другому после того, как мы перейдём через этот переходный период». То есть Шваб признал, что мир системно меняется в направлении, неприемлемом для его хозяев. И нужно сделать так, чтобы он развивался в нужном направлении. Дальше цитирую: «Как нам справиться с этим переходом, который продлится несколько лет? Если вы реструктурируете компанию, вы списываете затраты, и страдают акционеры. Но если вы реструктурируете экономику, результатом будет снижение располагаемого дохода, что приведёт к масштабной социальной напряжённости. Четвёртая промышленная революция, а мы находимся в точке перегиба, технология полностью изменит то, что мы делаем и изменит то, кем мы являемся». То есть, по Швабу экономического и социального кризиса нужно избежать с помощью Четвёртой промышленной революции.

Я хочу напомнить, что Четвёртая промышленная революция принципиально отличается от первых трёх тем, что она меняет биологическую природу человека. То есть согласно Швабу, точнее, его хозяевам – Четвёртая промышленная революция не имеет отношения к промышленности. Она должна биологически закрепить социальное неравенство, чтобы не допустить больше экономических кризисов и социальной напряжённости, опасной для хозяев. И вот это медико-биологическое воздействие на человека должно изменить его таким образом, чтобы он стал человеком послушным.

И дальше Шваб говорит: «В Четвёртой промышленной революции победители заберут всё, так что если вы стали первыми участниками ВЭФ – вы победители». То есть будут победители, и будут абсолютно проигравшие, у которых не будет потом никаких шансов. Это будет нижняя каста, и дети их, и внуки будут нижней кастой и т.д. и т.д. Завершил своё выступление на встрече в Бали Шваб таким образом: «Правительство и бизнес должны сотрудничать, чтобы стать быстрой рыбой. Дело не в том, что большая рыба съедает маленькую, а в том, что быстрая рыба съедает медленную».

Вот это дорогого стоит. Дело в том, что под «быстрыми рыбами» Шваб имеет в виду корпорации, а под «медленными» – государства. И чтобы стать быстрыми рыбами, государства должны тесно сотрудничать с корпорациями. Из всего, что сказано Швабом, следует одно. Корпорации должны растворить в себе государства, и кстати, и Шваб, и его Всемирный экономический форум, и фонд Карнеги, постоянно выступают за слияние разведывательных и силовых структур с банками и корпорациями в некий единый комплекс, типа британской Ост-Индской компании, но адаптированной к нашему времени. Вот это и есть та самая глубинная власть, которая формируется, и которая должна будет заменить, с одной стороны, государства. А с другой стороны, если уходят государства, то и закрытые надгосударственные структуры не нужны, глубинная власть снимает это противоречие.

По сути дела, Шваб обратился к главам 20-ти крупнейшим государств мира с чем-то похожим на ультиматум. И что - кто-то ему возразил, кто-то погнал с трибуны, кто-то сказал, как Алиса «в стране чудес», когда королева стала ей угрожать: «Вы просто колода старых карт». Нет! Его очень внимательно слушали, потому что понимали, что он всего лишь приказчик, но за ним стоят хозяева.

По завершении Балийской встречи был принят итоговый документ, декларация. Аналитики и обозреватели определили декларацию, как «грубо нарушающую суверенитет национальных государств». Что было в этой декларации написано, как «желаемые цели будущего развития»:

1. Введение глобальных цифровых паспортов и удостоверений личности, подключённых к глобальным цифровым системам, регулирующим перемещение между странами. Здравоохранение, прежде всего. Это так называемый обязательный паспорт вакцинации. При том, что во многих странах вроде вакцинировать пока никто никого не заставляет.

2. Введение цифровых валют центральных банков. Думаю, все понимают, что цифровая валюта – это не деньги, а средства контроля над поведением, посредством отслеживания покупок.

3. Интернет-слежка и цензура под видом борьбы с дезинформацией. И на встрече Бильдербергского клуба, и на Бали речь шла о том, что нужно бороться с дезинформацией. На самом деле, это как раз и есть продвижение дезинформации.

4. Расширение глобального аппарата био-безопасности перед лицом угроз новых пандемий. По сути, речь идёт о создании ещё одного органа наднационального управления, автоматически подавляющего суверенитет. Во-вторых, постулируется, что пандемии будут обязательно, и их не избежать.

5. Необходимость реформ производства и распределения продовольствия. За этим обтекаемым тезисом скрываются удар по мелким и средним хозяйствам и контроль над тем, что можно, а что нельзя употреблять в пищу. Все участники встречи поставили свои подписи. Россию представлял Лавров. А присутствующий на встрече министр здравоохранения Мурашко (коллега Урсулы фон дер Ляйен – он тоже инеколог) заявил, что РФ будет развивать сотрудничество с ВОЗ…Я подумал, не ослышался ли я? С той самой ВОЗ, с которой активно взаимодействуют Гейтс и Рокфеллеры, которая продвигает новые западные ценности как универсальные? При том, что мы выступаем за традиционные ценности и суверенитет.

Я понимаю, чиновник, даже высокопоставленный - это не власть, тем более, в России. Наша власть клерка любого ранга может одёрнуть, поставить в угол. Но даже у глупости и холуйства перед Постзападом должен быть предел. И должно быть понимание – перед тобой недруг, горек хлеб в его доме. И так должно быть всегда, а в нынешних условиях, не понимать этого было невозможно. Вот такая ситуация - шаг вперёд, два шага назад.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/hozyaeva_mirovoj_igri_ozvuchili_svoi_plani

21.05.2023 Скрытые шифры 2022 года

Ватикан против англосаксов

Эти 3 года, 20-й, 21-й, 22-й, подвели черту сразу под несколькими эпохами различной длины. И мы, как бы, провалились в разрыв времени – хроноклазм. В такие времена люди, как бы, находятся в состоянии растерянности и упускают очень важный момент. Когда-то о таком моменте написала Надежда Мандельштам в книге «Второй»: «В период брожения и распада смысл недавнего прошлого неожиданно проясняется, потому что еще нет равнодушия будущего, но уже рухнула аргументация вчерашнего дня и ложь резко отличается от правды. Надо подводить итоги, когда эпоха, созревшая в недрах прошлого и не имеющая будущего, полностью исчерпана, а новая ещё не началась. Но этот момент почти всегда упускается, и люди идут в будущее, не осознав прошлого».

Мы постараемся не упустить этот момент и взглянуть как в прошлое, так и в будущее, использовав в качестве увеличительного стекла этот период, прежде всего, 22-й год – он был очень насыщенным - он стал кульминацией трёхлетия. Мы посмотрим на эти события – на события этих трёх лет – именно как на события. Когда-то великий французский историк Фернан Бродель сказал, что «события – это пыль». Что он хотел сказать? Он хотел сказать, что события приобретают смысл только, если они поставлены в более широкий контекст. Но дело в том, что бывают иногда события, особенно когда речь идёт о периодах очень быстрых изменений, которые говорят сами за себя. Это не отменяет необходимости рассматривать их в более широком контексте. Но сами события заслуживают внимания.

И я хотел бы сконцентрироваться на нескольких событиях 2022 года и попробовать их уложить в некую систему. А потом, с точки зрения этой системы, взглянуть на ту эпоху, которая закончилась – эпоха экспоненты, начавшаяся в конце XVIII века.

Нулевое событие - в начале декабря 21-го года в Иерусалиме были проведены учения «Коллективная сила». Хотя учения формально проводились под эгидой финансового ведомства Израиля, моделирование носило геополитический характер мирового масштаба, о чём говорит присутствие лиц из МВФ, Всемирного банка и самого главного банка банков – Банка международных расчётов из Базеля. Показательно, что ни китайцев, ни русских на учения в Иерусалиме, официально посвящённые борьбе с кибератаками и киберэпидемиями, не пригласили. А ведь на учениях «Ккиберполигон-2020» и «Киберполигон-2021» Россия присутствовала.

Более того, «Киберполигон-2021» проводился Всемирным экономическим форумом на базе Сбербанка в тесном контакте Шваба, Мишустина и Грефа. И, казалось бы, «Коллективная сила» тоже должна проводиться с этими людьми. Ан, нет! Ничего подобного – ни китайцев, ни нас. И здесь совершенно понятно, что обсуждалось нечто, о чём ни китайцы, ни мы не должны были знать.

Следующее событие на первый взгляд узко американское. Но это так только на первый взгляд. В августе 22-го года Байден подписал «Закон о снижении инфляции», Inflation Reduction Act. Позже, в соответствии с этим законом, была запущена программа субсидирования американской промышленности на общую сумму 369 миллиардов долларов. В рамках реализации этой программы в целях поддержки экологичных отраслей промышленности заводы, фабрики США будут получать от 600 до 800 миллионов долларов. Давайте сравним это, например, с Западной Германией, с ФРГ. В ФРГ на стимулирующие меры выделено всего 155 миллионов долларов. Не миллиардов, миллионов! Ну, понятно, в этой ситуации куда побежит производство из ЕС. Например, для Франции это будет означать минус 10 тысяч рабочих мест и минус 10 миллиардов долларов инвестиций, не говоря уже об опустошении кошельков рядовых граждан. На середину 22-го года цена электричества в Евросоюзе была 60 центов за 1 кВт/ч. А в большинстве штатов США – в 5-6 раз меньше.

Европейцы уже бьют тревогу по поводу байденовского закона. Так, еврокомиссар по вопросам внутреннего рынка ЕС Тьерри Бретон в ноябре 22-го года охарактеризовал американский закон как «экзистенциальный вызов Европе». А президент BusinessEurope Фредрик Перссон назвал действия США «утоплением Европы». И перенос производственных мощностей из Европы в США, считают капитаны европейского бизнеса, это не естественно рыночный процесс, а результат направленного действия США в глобальной цепочки постановок, направленных на деиндустриализацию Европы. Ну, что называется, проснулись…Атлантистские элиты Европы проводили все десятилетия именно этот курс. И заканчивается это деиндустриализацией Европы.

Ещё одно событие заслуживающее упоминания: 14-15 сентября в Нур-Султане прошёл 7-й Съезд лидеров мировых и традиционных религий. Тема звучит очень гуманно: «Роль лидеров мировых и традиционных религий в духовном и социальном развитии человечества в пост-пандемический период». Часть заседаний проходила внутри зданий в виде пирамиды и речь, по сути, шла о необходимости создать единую мировую веру. Кто-то из журналистов даже запустил термин «хрислам», то есть христианство и ислам.

Так же стоит вспомнить, что в октябре 22-го года прошёл ХХ Съезд Коммунистической партии Китая, завершившийся победой группировки Си Цзиньпина над противостоящими ему так называемыми комсомольцами, сторонниками союза с США и Великобританией. Я не буду подробно говорить об этом событии, единственное, что здесь можно сказать: откуда эта ориентация на англосаксов так называемых комсомольцев, которые в основном представляют южную часть Китая. Дело в том, что со времён ещё Первой Опиумной войны, то есть 1830-х годов, целый ряд семей, очень влиятельных, тесно связаны с англосаксами по линии торговли опиумом. И вот эта победа Си Цзиньпина ознаменовала конец длительного периода прямого или косвенного нахождения комсомольцев, китайских либералов у власти.

Следующее событие очень интересное, у него двойное дно. С 13-го по 15-е сентября состоялся апостольский визит папы Франциска I в Казахстан. До этого, в 2001 году, Казахстан посещал известный советофоб папа Иоанн Павел II. Приглашение Токаева посетить Казахстан Папа получил почти год назад, однако формально в сентябре 22-го года он приехал для участия в очередном Съезде лидеров мировых и традиционных религий. И вот здесь начинаются странности и совпадения. Во-первых, притом, что съезд вполне представительный, 100 делегатов из 50-ти стран, это не вполне уровень понтифика. Он мог вполне отправить на него кого-то из кардиналов. Например, РПЦ была представлена не патриархом, а митрополитом Антонием Волоколамским, председателем отдела внешних церковных связей Московского патриархата. Во-вторых, Франциск стар и болен, передвигается в инвалидном кресле. И не так давно он из-за больного колена отказался ехать в Киев, который намного ближе к Риму, чем Астана. Тем не менее, в Астану он полетел. И третье, самое интересное. Почти одновременно со Съездом религиозных деятелей в Астане, в Самарканде начал работу саммит ШОС.

Перед самаркандской встречей Си Цзиньпин нанёс визит в Казахстан во время работы религиозного Съезда, 14-го числа. А 15-го начинался саммит в Самарканде. Официально встречи Си и Франциска не было, но мы-то хорошо знаем, что реальная политика – это тайная политика, и делается она главным образом неофициально. В принципе, в большой политике таких совпадений по времени и месту нахождения главных мировых игроков не бывает.

Создаётся впечатление, что в своём противостоянии с англосаксами за место в будущем посткапиталистическом и постзападном мире Ватикан и стоящие за ним религиозные и светские силы, как минимум, пытаются часть яиц положить в евроазиатскую корзину, при всей неприязни Ватикана к России.

Англосаксы для них, для Ватикана, опаснее на данном этапе. Во-первых, ранее Франциск приказал Святому престолу и связанными с ним организациями до 30 сентября 2022 года перевести все свои финансовые активы в Институт религиозных дел, он же Банк Ватикана. Во-вторых, существует директива папы о скорейшем обмене долларов и евро на золото или на иной надёжный актив, например, на юани… То следует согласиться с экспертами, которые предполагают, что Ватикан не верит в будущее глобальной долларовой системы, контролируемой англосаксами. И неверие это усугубляется противостоянием Ватикана и стоящей за ним большей часть романо-германской, по происхождению, элиты с англосаксами. Одно из отражений этого противостояния – это серьёзные изменения, который провёл Папа и Орден иезуитов, в Мальтийском Ордене. И направлены эти изменения были на ослабление влияния в нём британцев.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/skritie_shifri_2022_goda

16.05.2023 Хорошая жизнь закончилась

Что немцу смерть, то американцу отсрочка

Первым знаковым событием 2022 года было появление в Интернете выжимки «Executive summary» исследовательского отчёта RAND Corporation, подготовленном им для крупнейших спецслужб США. Краткое содержание документа под названием «Ослабление Германии, спасение США» в тезисном изложении было таково.

Первое. Экономика США в её нынешнем состоянии не может функционировать без внешних финансовых и материальных источников. Помимо прочего, эта немощь угрожает поражением демократов на выборах. Единственный источник – ЕС, камень преткновения – Германия. Второе. Увеличение потока ресурсов, прежде всего, капиталов из Европы в США, можно ожидать только в том случае, если Германия окажется в ситуации экономического кризиса. Поскольку её экономика зависит от неограниченного доступа к русским энергетическим ресурсам, кризис можно спровоцировать, лишив её доступа к этим ресурсам. Третье. Единственный реальный способ гарантировать отказ Германии от российской энергии, это вовлечь обе стороны в противостояние.

Дальше я цитирую. «Наши дальнейшие действия (наши – это американские) в этой стране (угадайте какой) неизбежно приведут к ответу со стороны России. Русские не только не смогут оставить без ответа массированное давление на непризнанные республики, но их можно будет объявить виновником и ввести против них полный пакет санкций. Тогда Путин может в ответ ввести контрсанкции. Прежде всего, на поставку энергии в Европу. Ущерб, нанесённый странам ЕС, будет сравним с ущербом для РФ, а для Германии он будет ещё больше».

Четвёртое. Предварительные условия для того, чтобы Германия попала в ловушку - лидирующая роль партии «зелёных» и «зелёной» идеологии в Германии и в Европе в целом. В этом документе RAND-ом немецкие «зелёные» определяются как крайне догматичное и фанатичное движение. А их лидеры, Бербок и Хабек, как крайне слабые в профессиональном отношении, а в личном плане – неспособные признавать свои ошибки и исправлять их.

И, наконец, пятый пункт. Реализация плана ослабления Германии позволит США избежать кризиса и уже в среднесрочной перспективе, от 4-х до 5-ти лет, перенаправить потоки капиталов из Европы в США.

Несколько первых дней после того, как появился этот документ, пошли разговоры о том, что это фальшивка, фейк. Но они быстро прекратились. Никаких официальных опровержений, но вообще, на подобные разговоры такого типа, какие пошли о RAND-ом документе, я считаю правильным отвечать по-уэллсовски. Что я имею в виду? Однажды у Герберта Уэллса спросили: «Протоколы Сионских мудрецов» – это подлинный документ или фальшивка?» Уэллс ответил: «Да, какая разница? Вышло-то всё так, как там написано». Вот то же самое здесь: вышло всё, как там написано.

За первые 8 месяцев года, 2022, промышленное производство ФРГ снизилось на 1,8% из-за санкций против РФ. Производство зависимого от газа химического и фармацевтического секторов – на 10,7%. 21 сентября 22-го года «Уолт Стрит Джорнал» зафиксировал массовое перемещение крупного немецкого бизнеса в США. То есть начался процесс деиндустриализации Европы.

И очень интересно, что 30 сентября 22-го года в журнале The Spectator (Англия) ещё до взрыва трубопровода «Северный поток» некто Пилкентон опубликовал статью «Падение Европы в деиндустриализацию. Атака на трубопровод «Северный поток» ускорит развитие протекционизма и деиндустриализацию Европы». То есть, иными словами, вот эта вся затея с провокацией, которая привела к текущему противостоянию, это программа «несколько шаров в лузу». Одна из целей – это ослабление России, создание ей проблем. Вторая – это уничтожение экономики Германии, перекачка средств в США, превращение ЕС, в конечном счёте, в полупериферию. То есть англосаксы выталкивают ЕС из ядра капиталистической системы. То есть из того места, которое континентальная Европа занимала с конца XIX века. То есть 100 с лишним лет. И всё, хватит, хорошая жизнь закончилась.

Все события у наших границ сейчас также работают на ослабление ЕС. Кстати, это и в наших интересах: нам не нужен ЕС в целом. Нам лучше иметь отношения с отдельными странами. Кроме того, нужно помнить, что сильная Россия и единая Европа находятся в контрфазе.

Когда-то Фёдор Иванович Тютчев сказал, что «после появления империи Петра Великого в России империя Карла Великого в Европе более не возможна». То есть объединение Европы при наличии Российской империи невозможно. И действительно, если вспомнить попытки создать единую Европу Наполеоном, Вильгельмом II, Гитлером - все в сухопутной войне были разгромлены именно Россией или Советским Союзом. В этом отношении интересы Великобритании и исторической России совпадали. Великобритания и Россия были фланговыми государствами и в интересах и того, и другого было не допустить объединения Европы.

Другое дело, что в интересах России был союз с немцами. Но немцы на этот союз не шли. У них всегда - и у Вильгельма II, и у Гитлера - был комплекс неполноценности по отношению к Великобритании. Им очень хотелось дружить с британцами. А британцам с ними не очень хотелось дружить. Более того, как заметил в 1940 году Черчилль, «британцы ведут войну не с Гитлером и даже не с национал-социализмом, а с немецким духом, чтобы его окончательно добить, чтобы он не возродился». И если посмотреть на фигуры, которые находились или находятся у власти в Германии: Меркель, Бербок, Хабек, Шольц - это, что называется, создал Бог и заплакал, это и есть пример сломленного и уничтоженного немецкого духа.

Вообще, разгул «зелёных» в Германии мне отчасти напоминает разгул нацистский. Но только если нацисты были озабочены чистотой расы, то «зелёные» действуют во имя чистоты природы. И вот Бербоки, Хабеки, и другие члены ордена безумной Греты (я напоминаю, что у Брейгеля Старшего была картина «Безумная Грета», почти предвосхищение Тунберг), - эти люди просто одержимы!

И кстати, есть часть населения, для которых Бербок – это очень серьёзно. Это мы смеёмся над ней, но в Германии очень многие воспринимают её как борца за чистоту природы от человека, уже выросло целое поколение (им плюм-минус по 30 сейчас), для которых это очень серьёзно. До такой степени, что я не исключаю в обозримом будущем каких-то связанных с эко-повесткой диверсий. «Зелёный фaшизм» или «зелёный эко-экcтрeмизм» имеет достаточно широкую опору в ЕС.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/horoshaya_zhizn_zakonchilas_chto_nemtcu_smert_to_amerikantcu_otsrochka

12.05.2023 Что для планеты означает конец прогресса?

Приходит мир, который не ждали

Когда-то блестящий экономист, специалист по экономической истории, Дуглас Норт, сказал, что «если бы древний грек приехал в Европу в середине XVIII века, ему бы за исключением огнестрельного оружия всё было бы знакомо, а вот если бы он попал в середине XIX – это был бы уже чужой мир». И он неслучайно назвал 1750-й, потому что с 1780-х годов и начался тот экспоненциальный рост, который заканчивается сейчас.

Со времён Неолитической революции, возникновения земледельческого хозяйства (например, в Англии с 1300 по 1800 годы), темп роста производительности труда и, вообще, темпы экономического роста, были 0,2-0,4. Затем пришла Первая промышленная революция, 1780-1830, темп роста – 2%. Вторая промышленная революция – 1870-1900 гг. – 2,3%. А потом всё пошло снижаться. И вот сейчас специалисты прогнозируют на 20-е годы – снова 0,4%, если исключить госуслуги и торговлю. А на период после 2030 года – те самые 0,2, которые были до 1750 года. То есть, мир экспоненты заканчивается навсегда. И наступает мир асимптоты.

______________________

"Между 1913 и 1963 годом разница невероятная - в скоростях, технологиях, всём техническом окружении человека, да и его образе.

Между 1963 и 2013 годом разница, в сущности, невеликая. Уже и самолёты похожи, и машины особо не претерпели изменений. И даже одежда людей не сильно трасформировалась.

Фактически, с конца 1980-х мир развернулся в сторону гедонизма, спекулятивных искусственных финансовых инструментов и эгоистического потребления, в противовес предыдущей эпохе, отдававшей приоритет познанию и конкуренции знаний и технологий. И даже IT-отрасль, которая сейчас является одним из главных локомотивов развития, расходует не менее 4/5 своего возможного потенциала на консьюмеризм, одноразовость, сознательное оглупление уровня программных продуктов и ухудшение качества бытовой техники - в строгом соответствии с приоритетом повышения текущей нормы прибыли," - Сергей Сигачёв.

______________________

"Это была другая эпоха - Высокий Модерн. Когда многие были уверены в скором новом дивном мире с городами в Арктике, Антарктике, на дне океана и в космосе, где живут и творчески трудятся миллионы сильных мужчин и нежных женщин с чудесными детьми, делающих мир безопасным и прекрасным, а вещи красивыми и долговечными.

Однако уже 60-70 лет назад некоторые американские фантасты рисовали антиутопии, где вещи почти одноразовые, ибо надо обеспечить загрузку промышленности с высокими уровнями занятости и потребления, а люди абсолютно терпимы друг к другу и потому в обществе не должно быть никого возвышающегося над другими своими превосходными качествами, ибо это порождает массовую нездоровую зависть и социальные волнения.

В 60-х кончился классический капитализм (модерн) с торгово-промышленным строем и колониализмом, начался кризис соц.системы с СССР как его ответвления к посткапитализму, начался быстрый переход к глобальному обществу потребления и появилась техн.база для сворачивания экспансии во вне и перенаправления НТР во внутрь социума с прогрессирующей виртуализации жизни для удовольствия, а не для эффективной ориентации в действительности," - Олег Давыдов.

______________________

Закончилась та эпоха, к которой мы привыкли все и полагали, что она будет длиться вечно. Вечный прогресс. Это эпоха, которая стартовала в конце XIX века и заканчивается на наших глазах. Мы - те люди, чья молодость пришлась на 60-70 гг. (особенно люди моего возраста) - полагали, что впереди только прогресс, только путь вверх. А вот сейчас, оказывается, что эти 200-250 лет – это был короткий момент в циклическом развитии экспоненты. И она закончилась. И, вообще-то, это логично. Техническая цивилизация не может существовать долго. Кстати, к этому выводу в своё время пришли специалисты, которые занимались, на первый взгляд, казалось бы, экзотической проблемой.

В конце 60-х, начале 70-х годов в Советском Союзе в Бюракане, в Армении регулярно проводились конференции SETI – «проблемы связи с внеземными цивилизациями». И речь на них шла, спор главный шёл вот о чём. Мы одиноки во вселенной или нет? И советский математик и астроном Шкловский чисто математически доказывал, что мы не можем быть одни во вселенской. А великий польский фантаст и футуролог Станислав Лем говорил: «Ничего подобного! Мы одиноки». И возникал вопрос. Если прав Шкловский, то почему к нам никто не прилетает?

И тогда был сделан вывод, которым многим показался, особенно тогда, в эпоху прогресса, странным. Что техническая цивилизация не может существовать больше нескольких столетий. Дело в том, что в данный момент, если взять мир в целом, то мир использует 16% энергетического потенциала планеты Земля. И, по-видимому, больше не будет, потому что затраты энергии на получение источников энергии не могут быть выше допустимых.

Есть такой показатель – EROEI – соотношение полученной энергии к затраченной, энергетическая рентабельность. Так вот, пик был пройдён у нас мировой энергетикой в 1960-70 гг. Сейчас это всё идёт вниз. Ни ветряки, ни солнечная энергия проблемы не решают. И энергию будет добывать всё дороже и дороже. То есть, по-видимому, 16-20% – это и есть тот самый предел. То есть, иными словами, человечество входит в тот период, когда нам придётся отказаться от очень многих представлений о том, как устроен мир, и какое будущее ждёт.

______________________

"Киберпанк 80-х г. предсказывал человечеству мрачное будущее: моральное разложение под гнётом сверхтехнологий. Однако даже самые скромные и реалистичные пейзажи классического киберпанка остаются для нас несбыточной мечтой. Если прогресс оправдал бы наши надежды (или опасения), мы уже должны были иметь орбитальные города, полный биоинтерфейс, киберимплантанты и т. д. Где бесплатное энергообеспечение всего земного шара? Где армии клонов или хотя бы холодильники, забитые клонированными органами для имплантации? Где хоть один омоложенный с 80 до 30 или излеченный от лучевой болезни? Так почему столько людей верит в экспоненциальный прогресс?" - Даниил Божин.

______________________

Другой вопрос - будет ли вот этот новый посткапиталистический мир био-эко-техно-фашизмом, как хотят хозяева Шваба. Или это будет нечто другое. Вот, собственно, сейчас борьба и разворачивается за то, каким будет мир асимптоты. Потому что мир экспоненты закончен.

Думаю, что мы вступили в период, который, если не произойдёт катастрофы, будет длиться как минимум столетие. Нужно готовиться жить в такой обстановке и действовать в условиях очень высокой неопределённости, потому что эта ситуация надолго. Мы вползаем в состояние, которое очень напоминает мир после крушения Римской империи и кризис средневекового общества XIV-XV веков. Перед нами стоит единственная задача — научиться жить в условиях кризиса и плыть по его волнам, как серфингисты. Для этого нужны воля и разум. Воля чтобы смочь это сделать, а разум — чтобы знать, как это сделать.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/prihodit_mir_kotorij_ne_zhdali_chto_dlya_planeti_oznachaet_konetc_progressa

10.05.2023 Самый большой раскол в истории человечества

Илл. Кадр из аниме Хайао Миядзаки "Унесённые призраками"

Сейчас противостояние идёт не по линии капиталист-рабочий, а по линии человеческое и бесчеловечное

У Гашека в «Приключениях Швейка» есть один капрал , который время от времени говорит: «Помните, скоты, что вы – люди!» Но дело в том, что очень многим и в России, и на Западе бесполезно говорить, чтобы они вспомнили, что они люди. Потому что им комфортно в потребительском болоте. В Минске мне однажды задали вопрос, когда я говорил о наших отношениях. Мне сказали: «Ну, вот смотрите. Придут ваши олигархи, чем они лучше западных олигархов? Мы можем быть «под ними», можем быть «под вами», разницы нет особой».

Я сказал, что говорю это не потому, что я из России, а потому что смотрю на это под определённым углом. Русские олигархи ничем не лучше западных олигархов, это люди, для которых главное – прибыль и интересы. Но с западными олигархами, сказал я, к вам придут такие вещи, с которыми вы очень скоро перестанете быть самим собой: вы потеряете свой пол через пропаганду новых ценностей, потеряете семью через ювенальную юстицию, потеряете в конце концов себя, не в этом поколении - так в следующем. И вот сейчас, на нынешнем этапе, приходит понимание, что сохранение человека – это оказывается значительно важнее того, о чём обычно идет речь при выборе государственной политики.

Борьба за традиционные ценности – это не вопрос морали. Поскольку то общество, которое планируют «швабоиды» заключается в том, что там отчуждают у человека не землю, не капитал, не собственность. Там человека отчуждают самого по себе… Отчуждают его духовную и социальную сферу. Поэтому, выражаясь для упрощения ситуации марксистским языком, нынешняя борьба за традиционные ценности – это начало новой формы классовой борьбы в обществе, где объектом присвоения становится не овеществлённый труд и не рабочая сила, а сам человек.

Собственно, когда Шваб говорит о чипизировании и прочем, он и хочет превратить человека в нечто нечеловеческое. И неслучайно и Шваб, и Харари говорят, что закончилась эпоха людей. Мне это очень напоминает «Властелин колец», когда уродливый орк Готмог кричит: «Всё! Закончилась эра людей, и начинается эра орков». Вот эти люди хотят делать орков. И поэтому сейчас противостояние идёт не по линии капиталист-рабочий, а по линии человеческое и бесчеловечное.

"Совершенно понятно, что душа, как таковая, постепенно исчезает, и индивидуум растворяется в социуме, мы умираем как индивиды и воскресаем как члены общества, то есть нечто спровоцированное. Наша жизнь, наша энергия не есть более наш внутренний огонь, теперь это огонь, который мы получаем от социума – от зрелищ, от кино, от женщин, от других людей. Я не знаю более вампирического времени, чем последние век-полтора, особенно после Второй Мировой. Всех поражает невероятный взрыв творческой энергии первой половины двадцатого века – и полный упадок после, скажем, 50-го года, – то есть ничего, абсолютно! В этом смысле можно критиковать современность и, конечно, хотелось бы жить в какое-то другое время. Но дело в том, что такая ностальгия никогда не продуктивна. У Гумилёва правильно сказано: «Лучше пустое ничто, чем золотое вчера». Это истинно мужской взгляд на вещи. Мы оказались здесь и теперь, и охать, как старые бабки на рынке, что при царе свинина стоила одну копейку, а теперь невесть сколько, - недостойно мужчины. «Пустое ничто» даёт большие шансы для мужского начала, оно может сильно себя проявить, не опираясь ни на что?" - Евгений Головин.

Есть логика систем, но есть и логика субъекта, и многое зависит от морального выбора человека — часто вопреки системным обстоятельствам. У нелюбимых мной «зрелых» Стругацких в навеянной акутагавской «Страной водяных» «Улитке на склоне» есть замечательный эпизод. Герой романа Кандид размышляет о положении, в котором оказались люди некой местности: «Обречённые, несчастные обречённые они не знают, что обречены, что сильные их мира уже нацелились в них тучами управляемых вирусов, колоннами роботов, стенами леса, что всё для них уже предопределено и — самое страшное — что историческая правда… не на их стороне, они — реликты, осуждённые на гибель объективными законами, и помогать им — значит идти против прогресса, задерживать прогресс на каком-то крошечном участке фронта».

Кандиду такой прогресс, однако, не нравится. Это не мой прогресс, говорит он; на мне, как на камушке, этот прогресс споткнётся. Данная фраза, отражающая субъектизацию системного (т.е. бесчеловечного) прогресса, представляет попытку выхода за рамки «системно-исторической правды». Закономерности не бывают плохими или хорошими, рассуждает Кандид, они вне морали, но я-то не вне морали. С этими мыслями он сжимает в руке скальпель и направляется к окраине Леса — ставить подножку неизбежному и античеловеческому прогрессу. Мораль: правда системы и правда субъекта — разные вещи, моральный выбор всегда есть, ну а история — это столкновение воль.

"Встретил занимательную критику семейных ценностей от последователей "прогрессивных" движений, что в брак люди стремятся, потому что определенным образом воспитанны, с психологическими установками и защитами, которые носят системный характер и направлены на "витье гнезда". В общем, несвободны в своём выборе. Но что же предлагают адепты новомодных учений - такую же несвободу, только модную, современную и с хорошей рекламой. В одном случае мы получаем защиту, которая показывала веками свою эффективность, в другом атомизированное существование с себе подобными, то есть мимолётное, расплывчатое и в целом потребительское. Счастье в партнёрстве - это продолжение успешного продвижения по карьерной лестнице в социуме, то есть грань между личным и социальным стирается. Человек превращается в муравья, который хаотично сталкивается с такими же выполнящими команды социума муравьями. И если негативные семейные сценарии, прилагая волевые и интеллектуальные усилия, можно поправить, то в случае партнёрства от человека ничего не зависит, всё зависит от его места в обществе," - https://swamp-lynx.livejournal.com/

______________________

"Изначально, конечно, институт семьи предполагал много всяких отношений, об этом "Элементарные структуры родства" Леви-Стросса. Сегодня по крайней мере в западных странах от этого института почти ничего не осталось, государство пробовало забрать себе его функции, но тоже ничего не вышло, в результате возникает общество сирот, выросших в приюте, это и будет основной стратификационный признак. То есть, пресловутое "общество индивидов", которым нас долго пугали социальные аналитики, похоже, возникает только теперь. Психотерапия, консалтинг, коучинг предполагают реальное "общество индивидов", в котором ни традиционные институты (семья), ни государство не справляются с социализацией", - Андрей Игнатьев

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/samij_bol_shoj_raskol_v_istorii_chelovechestva

07.05.2023 Как нам пережить кризис перерождения мира.

Андрей Фурсов
Неизбежна ли новая большая война по переделу того мира, который мы знаем и который заканчивает на наших глазах свою очередную историческую эпоху. Что будет после «конца истории» и крушения глобализма, сможет ли стать Россия островом традиционных человеческих ценностей между саморазрушающимся миром западных ценностей и миром возрождающихся восточных империй.

Полная версия без цензуры и рекламы: https://nday.club/v/2gf0as-dtv

День ТВ

03.05.2023 Три года, которые похоронили старый мир. Что дальше?

«Четвёртая промышленная революция», которая не является ни промышленной, ни революцией, призвана биологически закрепить социальное неравенство

Я понимаю прекрасно, что Трёхсторонняя комиссия, Римский клуб – это трупы, которые забыли похоронить и они реанимировались. Тем не менее, на прошедшей ноябрьской встрече Трёхсторонней комиссии в Токио было сказано, что начинается новая глобализация. Если старая, предполагалось, должна сделать хорошо всем, то новая – игра с нулевой суммой. У кого-то прибавится, у кого-то убавится. И новая глобализация – это действительно новый посткапиталистический мир.

Когда-то Розанов сказал о февральских днях 17-го года: «Россия слиняла в два дня, самое большее – в три». То же самое произошло в августе 91-го года. Тоже в три дня. Так вот, если говорить о мире в целом, то мир старый слинял за три года – 20-й, 21-й и 22-й. Вот эти три года подвели черту сразу под несколькими периодами. Самый короткий из этих периодов – это водораздельная эпоха между 1991 годом и нынешними.

Нужно сказать, что водораздельные эпохи – штука очень интересная. Водоразделы, как правило, не принадлежат ни предыдущему веку, ни этому. Например, водораздельная эпоха 1789-1818 годов. Люди этой эпохи – это не люди XIX века или люди XVIII века, это особые люди. Вот Пушкин – это человек водораздела. А Лермонтов и Тютчев – уже люди другой эпохи. То же самое в конце XIX-начале ХХ века, между 1893-м и 1918 гг. Скажем, Троцкий и Ленин – это люди водораздела, а Сталин уже был человеком ХХ века. И Гитлер, и Рузвельт тоже – люди ХХ века. Так что трёхлетие 2020-2022 гг. подвело черту под водоразделом. И ещё очень много под чем.

И сейчас мы столкнёмся с довольно парадоксальной ситуацией. С одной стороны, я глубоко убеждён, что мы уже въехали в будущее, и здесь будет очень много событий. Но это будет такой бег на месте. Новая картина, новое целое будет заполняться мелкими деталями, и внешне это будет производить впечатление совершенно фантастических изменений. Хотя, как мне кажется, главное изменение уже произошло. Произошли похороны капиталистической системы. Это нужно осознать и увидеть, что идёт за ней.

Прежде всего, нельзя позволить создать тот строй, который планируют хозяева Шваба, Харари и прочих. Тот мир, в котором человек перестаёт быть человеком. Более того, так называемая «четвёртая промышленная революция», которая не является ни промышленной, ни революцией, призвана биологически закрепить социальное неравенство. Мы должны очень хорошо вот это понять. Она отличается от первых трёх тем, что «первые три революции – это то, что вы делаете с миром, а четвёртая – это то, что мир делает с вами». И проблема изменения идентичности и должна биологически навечно в рамках эпигенетической эволюции закрепить социальное неравенство. То есть, чтобы в этом мире асимптоты 80% населения отбросить на низкий уровень потребления, загнать их в «мета-вселенную», дать хлеба и зрелищ, уткнуть в очки дополнительной реальности и при необходимости использовать в качестве дешёвых роботов.

Я не думаю, что это получится. Но даже если бы это получилось, такая социальная система смогла бы просуществовать не больше 3-4 поколений. У социологов есть такой термин «принцип Будденброков». Если помните, у Томаса Манна, Будденброки – это четыре поколения. Первое поколение создаёт богатство, второе – им пользуется, третье вкладывает в науку и искусство, а четвёртое всё тратит и всё пускает на ветер. Никто не отменял второе начало термодинамики, в закрытых системах нарастает энтропия – распад. Шваб и «швабоиды» пытаются создать абсолютно закрытую систему. То есть они хотят нарушить не только законы биологии, но и законы физики, термодинамики. Другое дело, что у них это не получится.

Есть целый ряд проблем, который ультраглобалисты не предусмотрели. Так часто бывает: в истории всего не предусмотришь. Например, в 451 году, когда была битва на Каталаунских полях, Аэций не стал добивать гуннов, потому что полагал, что они ему нужны будут для давления на императора в Риме. Он не предусмотрел одного. Когда он вернулся в Рим, его по приказу императора закололи. Но тем и хороша история - планируется одно, получается совершенно другое. «Коварство истории», как называл это Гегель.

По сути дела, «швабятник» и «швабоиды» это - если называть вещи своими именами - их попытка продлить своё существование. Но больше, чем на 60-70 лет, это не получится. И в любом случае это трагедия для человечества, которое потом долго будет выбираться из «полукаменного» века. Поэтому уже сейчас нужно работать над тем, чтобы сорвать этот процесс. И здесь каждый отдельный человек может сделать многое.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/tri_goda_kotorie_pohoronili_starij_mir_chto_dal_she

30.04.2023 Человек становится сырьём

Как цифровизаторы будут взламывать наше сознание

В основе Нового Мирового Порядка, каким его видят и в меру сил реализуют ультраглобалисты - контроль именно над невещественным, над средствами модификации поведения: над социальными сетями, информацией, потребностями. Главный фактор, который отчуждается БигТехом и контролируется им, — человеческое поведение. И если капитализму предшествовало первоначальное накопление капитала, то у истоков, в основе посткапитализма — «накопление поведенческого капитала». Продукты "Эппл", "Майкрософт", "Амазон" не являются объектами стоимостного обмена, здесь не создаются конструктивные отношения «производитель — потребитель».

Как пишет в своей книге «Эпоха надзорного капитализма» автор Шошанна Зубофф, здесь «наше поведение, привычки и опыт упаковываются таким образом, что они служат чужим интересам. Человек становится сырьём». Причём не в качестве тела, как при рабовладении, и не в качестве приложения к земле, как при феодализме, а как социально-духовное, социально-гомогенное целое, человек как целостное существо в единстве целей, ценностей и потребностей, которые формулируются, навязываются, отчуждаются и контролируются властелинами новых «колец всевластия» — поведенческих. Если промышленный капитал процветал за счёт природы, то новый «информационный строй» — за счёт человеческой природы.

Создавая «средства модификации поведения», платформы не столько навязывают определённые нормы поведения (хотя и это тоже), сколько формируют поведение с заданными коммерческими и политическими результатами, вырабатывают у человека предсказуемое поведение, то есть дрессируют его. «Интернет вещей» — важнейший элемент этой системы: здесь происходит комбинация социальной инженерии, психологии, физики, биологии и электроники. Люди превращаются в стандартизированные поведенческо-потребительские группы, то есть в обезволенные человеческие стада. При этом Большие данные (Big Data) обеспечивают наблюдение и контроль над такими сторонами и формами поведения, которые раньше невозможно было отследить в принципе.

Тома Пикетти в книге «Капитал в XXI веке» (2013 г.; переведена на русский язык, рекомендую!) сформулировал общий закон накопления: при капитализме прибыль на капитал обгоняет темп экономического роста, в политике это ведёт к антидемократическому строю. На поздней стадии развития капитализма рост прибыли уходит в такой отрыв от темпов экономического роста, что, во-первых, начинает блокировать сам экономический рост: хозяевам системы он, по сути, перестаёт быть необходимым, то есть падение темпов экономического роста в позднем капитализме связано не столько с техникой и научно-техническим прогрессом самими по себе, сколько с капиталом как таковым.

Во-вторых, с определённого момента капитал начинает уничтожать институты буржуазной демократии и как бы возвращается во времена своей людоедской молодости, в XVII–XVIII века, приобретая откровенно антисоциальный характер. Как верно заметила та же Зубофф, «капитализм нельзя есть сырым; как сосиску, его надо варить, то есть обрабатывать демократическими институтами. Поскольку сырой капитализм антисоциален».

Степень контроля верхушки того, что Зубофф назвала надзорным капитализмом (НК), над процессом производства и над населением не просто значительно выше, чем, скажем, при промышленном капитализме, а качественно иная, она шире и глубже. Притом, что НК — это лишь ранняя форма нового строя, скорее, даже его первоначальное накопление. Вот это как раз и есть то, что проделывает "Эппл": мы наблюдаем процесс первоначального накопления для нового строя, но только накопления не капитала, а вообще невещественных активов. И происходит это, в общем-то, более-менее незаметно для основной массы людей, в отличие от огораживаний XVI века, когда народ открыто сгоняли с земли. Сегодня людей сгоняют с их самости, которая обеспечивала им свободу волеизъявления, и происходит это втайне от подавляющего большинства.

"Мы уже начинали разговор о том, кто появляется когда два свободных индивидуалиста объединяются во взаимовыгодный союз и рождают ребенка. Через них появляется на свет ребёнок плоского мира, мира без иерархии и без верха, ребёнок грибницы. У родителей, всю жизнь занимавшихся потреблением друг друга и социальных благ, или же решением сугубо бытовых/рабочих/социальных задач - появляются дети, вырастающие в идеальных членов глобальной ризомы, которыми можно управлять, просто создавая точечные колебания сети. Они будут колыхаться вместе с движениями паутины атомизированных индивидуалистов и сами будут искать, как им в этой сети самореализоваться и ей пригодиться. А если не найдут - им подскажут," - Рекогниста.

Все мы должны понять: в структурах типа "Эппл" происходит взаиморастворение власти и собственности. Контроль над поведением людей используется для получения прибыли, но сам этот контроль уже не собственность, а по сути, чистая власть. Происходит характерное для докапиталистических обществ растворение собственности во власти (властесобственность), но на принципиально ином производственно-техническом уровне, чем не только в доиндустриальных, но и в индустриальном обществе.

Своими схемами глобоцифровизаторы программируют и общественное сознание, и научные исследования, которые должны доказать их правоту, неизбежность их мира. Идеологию неизбежности, неизбежничество (inevitabilism) Зубофф считает одним из ментальных, когнитивных орудий цифровизаторов, призванных убедить всех в отсутствии альтернативных вариантов будущего. Свобода воли людей, даже отдельного человека — это то, что рушит их мир, который они трактуют как автономную надчеловеческую реальность, которая якобы будет управлять человеком. «Якобы» — потому что самой Матрицей всё равно будут управлять люди, использующие её как ширму, подобно тому, как египетские, вавилонские и иные жрецы использовали богов, чью волю они якобы лишь истолковывали и доносили.

«В антиутопических сериалах современности основным прорграммированием является не само описание темного будущего: с зомби-апокалипсисом, мутагенными вирусами, нашествием инопланетян или засильем роботов. Это всё как раз является просто отражением текущей реальности самих фильмоделов, просто на одну итерацию позже - и в этом есть определённая честность авторов, прогнозирующих неизбежный антиутопический исход при сохранении текущего вектора. Главным формируемым и продвигаемым внушением там становится тот момент, что противники этого вектора, предупреждающие об опасностях неконтролируемого прогресса, предрекающие трагический исход и предлагающие замедлить движение к нему - воспринимаются и подаются зрителю как абсолютные маргиналы, абсолютное зло. Притом, что на горизонте уже маячат зомби(!). То есть происходит потрясающая подстасовка: люди, предупреждающие о грядущей катастрофе, представлены большим зло, чем те, кто эту катастрофу приближают.

Если отвлечься от этого аффекта, от этого гипноза, навязываемого нам динамично развивающимся катастрофическим сюжетом, то мы заметим, что как раз эти фигуры, эти пророки являютися наиболее интересными во всём сюжете, именно они - насквозь демонизированные - заслуживают наибольшего внимания» - Александр Дугин

Историки знают, что утопии были не только фактом литературной жизни, но и оружием в психоисторической борьбе. Они выполняли психо- и социоинженерную функцию, задавая тип и «коридор» прогнозирования, определяя направления социальной (геоисторической) проектно-конструкторской деятельности. Одной из задач утопий и — в равной степени — антиутопий было не только нарисовать желательный, причём всегда в интересах определённой группы, идеальный для неё образ будущего, но и представить его как неизбежный.

Я согласен с теми, кто считает, что многие нынешние схемы цифровизаторов и ультраглобалистов (того же Шваба) — это утопии (для большей части человечества — антиутопии), призванные убедить всех в неизбежности их трансгуманистического новонормального мира, в бессмысленности и бесполезности сопротивления ему, то есть подавить волю людей к сопротивлению их «дивному новому миру». Именно поэтому критический анализ этих утопических работ, жёсткое и бескомпромиссное противодействие им — крайне необходимая новая форма идейной, социальной, цивилизационной и, если угодно, социально-биологической видовой борьбы.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/chelovek_stanovitsya_sir_yom

27.04.2023 Сценарий для XXI века

Мы вступаем в новые тёмные века

Тема статьи «Мир в условиях кризиса. Сценарий для XXI века». И здесь возникает иногда вопрос. А вот зачем простому человеку вообще знать про мировые проблемы. Ну самый простой ответ это интересно и важно. Как говорил ненавистник России Черчилль: «Как важно и интересно знать всё, что происходит в мире». Но есть ещё одна причина. Она совершенно практическая. В современном мире, особенно после 1945 года, граница между внешним глобальным и государственным локальным носит пунктирный характер.

Знать, что происходит на мировом уровне, нужно, чтобы выстраивать свою личную стратегию, которая определяет отношение к реальности. Например, глобалисты хотят отменить наличные деньги. Я знаю людей, которые говорят, «хорошо, карточкой удобно оплачивать». Да, действительно, удобно. Но при этом человек оказывается полностью под колпаком. Ему могут в любой момент перекрыть карточку.

Наконец, последнее по счёту, но не по значению. Необходимо понимать, что происходит в мире, потому что мир действительно вползает в кризис, и аналогов тому кризису, в который мы вползаем, нет. Потому что этот кризис комбинирует в себе черты сразу трёх исторических кризисов. И сегодня наши решения, обусловленные адекватным знанием, повлияют на судьбы наших детей и внуков. Я глубоко уверен, что каждый из нас – это только звено в родовой цепи, часть соборной личности. Наши предки, мы и наши потомки. И всё, что мы сейчас делаем – скажется на наших детях. Мы принимаем решение, какое образование должны получить наши дети, чтобы у них была максимальная свобода манёвра, чтобы к любому изменению они были готовы - психологически, эмоционально, интеллектуально.

В чём суть нынешнего исторического момента. Я закончил институт в 1973 году, мне было 22 года. Я никогда не мог представить, что моё поколение окажется на таком переломе. Потому что я рос в спокойное время. Потом всё пошло по нарастающей. Дело в том, что с каждым трёхлетием, пятилетием всё больше событий помещается в единицу времени. И самое обидное, что современная наука оказалась к этому не готова. Образование всегда отстаёт от науки, но нынешняя наука в обществе очень здорово отстаёт от реальности. По сути, нужна новая наука. Кстати, на Западе этим озаботились, но опять же не университеты, а ЦРУ и Ми-6.

В чём суть нынешней ситуации? Она проста. Почти умер капитализм. Говоря сегодня о капитализме, который находится в терминальном кризисе, надо иметь в виду, что глобальные элиты во многом перестали скрывать свои планы, их обслуга пишет об этом открыто. Если во времена СССР идеологи буржуазии стыдливо прикрывались демократией, правами человека и т.п., то сейчас им стесняться некого, ибо, по их ощущению, никто больше не накажет «буржуина»: нет страны, откуда прискачут красные армии с мальчишами-кибальчишами, — «плохиши» торжествуют. Однако, похоже, радоваться им недолго: мировой кризис беспрецедентных масштабов накроет и их.

Монополизировав «верхний этаж», глобальное пространство, новые хозяева никого сюда не пустят, т.е. выступят в качестве ультраглобалистов и в то же время деглобализаторов. А дальше пойдёт подминание под себя «нижних этажей». У капитализма на подминание иных форм ушло как минимум два столетия, пока из ведущего уклада он не превратился в господствующий. Новые системы практически никогда не побеждают нокаутом, как правило — по очкам, т.е. путём позиционной, социально и психологически изнуряющей борьбы, рывков вперёд и отступлений, компромиссов. Это и является главным содержанием эпох, получивших название «Тёмных веков». Вот в такие Тёмные века — четвёртые в истории европейского человека — мы и вступаем.

По сравнению с Постзападом (подчёркиваю: по сравнению) Россия, русские остаются в этом плане, по крайней мере на данный момент, более крепким орешком. 1990-е годы стали мощнейшим психоударом по населению России, прежде всего — по русским. Но, как поётся в песне, «выжившие — стали крепче стали». Хотя, как показал опыт, холуёв и подпевал ультраглобалистов и у нас хватает. Когда-то Бисмарк заметил, что Россия сильна, а потому страшна, мизерностью своих потребностей.

Разумеется, сегодня потребности жителей РФ намного выше, чем в умиравшей позднесамодержавной России, тем не менее уровень комфорта у нас в среднем ниже, чем на Постзападе, особенно за пределами Москвы. И это серьёзный фактор. А так называемые «либеральные реформы», проводимые властью, начиная с ваучерной приватизации и заканчивая пенсионной реформой, вряд ли способствуют воспитанию «человека послушного» — мечты ультраглобалистов. Или я ошибаюсь?

В «новой реальности» люди должны жить в атмосфере постоянного страха, в режиме наведённой психической эпидемии — запуганными, отключившими рациональное мышление легче управлять. Главным полем этих психоэпидемий (по сути — психоинформационного террора) будет, конечно же, Постзапад. У менее богатых и менее сбалансированных режимов за его пределами появится соблазн повторить это у себя. Причин две: во-первых, продемонстрировать хозяевам мировой игры лояльность («мы такие же, как вы», «запишите нас в постбуржуинство — мы открыты для этого» и т.п.); во-вторых, компенсировать психоинформационными мерами социально-экономическую слабость.

И то, и другое — самоубийственно, поскольку ведёт верхушки стран «второй зоны» (полупериферии) к уничтожению, прежде всего — социально-властному и экономическому. Именно психоинформационными ударами ультраглобалисты будут зачищать верхушки государств «второй зоны» и сами эти государства. Ну а в постбуржуинство никто их не собирается записывать — самим места мало. Удивительно, но казус Трампа ничему не научил «второзонников», угодливо табунящихся в прихожей Постзапада. Ну что же, прислуга она и есть прислуга, да только вот нужды в ней у хозяев новой реальности нет.

Только духовное усилие пусть не каждого, но энного процента населения — модального типа личности — является необходимым условием разрушения строящегося Постзападом биоцифрового концлагеря. Достаточные условия выявятся по ходу дела. Капитализм умирает, но нужно исходно подсечь тот строй, который идёт ему на смену, максимально его ослабить, вставить лом в колесо его истории, поскольку в мире этого строя ни России, ни русским, ни людям вообще места не предусмотрено. Его хозяева — наш враг: классовый, геополитический, цивилизационный и социобиологически видовой.

Андрей Фурсов

https://zavtra.ru/blogs/stcenarij_dlya_xxi_veka_zachem_prostomu_cheloveku_znat_pro_mirovie_problemi

23.04.2023 Как мировая верхушка берёт под контроль планету

В чём они просчитались?

Нужно сказать, что глобализация бьёт не только по слабым мира сего: по Мексике, по Филиппинам, по Таиланду. Она бьёт и по сильным… Так обанкротился Детройт, потому что из него когда-то стали выводить автомобильную промышленность в Южную Корею. Целый ряд зон в Европе оказался в очень сложном положении. То есть глобализация создаёт не просто такой мир: Северная Америка и Европа плюс Япония и все остальные. Значительно более интересная и чёткая схема глобализации была предложена на суперобложке книжки Кэнъити Омаэ. Есть такой японский бизнесмен и автор многих книг, его ещё называют «мистер стратегия». Книжки у него значительно интереснее, чем он сам. Потому что на встречах он повторяет то же самое, что сказал в книгах. Его идея заключается в следующем. Время национальных государств уходит, приходит время регионов-государств.

В качестве примеров регион-государств Омаэ приводит Северную Италию, Баден-Вюртемберг, Уэльс, Сан-Диего, Гонконг (Южный Китай), Силиконовую долину (район Калифорнийского залива), «Треугольник роста» Сингапур — Джохор — острова Риау (включая Батам), район Лангедок — Руссийон с центром в Тулузе и с тесными связями с Каталонией, Токийский район, район Кансай (Осака — Кобе — Киото), остров Пенанг (Малайзия) и «Большой треугольник роста» Пенанг — Медан (на острове Суматра, Индонезия) — Пхукет (Таиланд).

Это регион, в котором живёт от 5 до 20 миллионов человек. Не меньше, ибо тогда невозможны эффективные спрос и предложение. И не больше, тогда возникают проблемы с бедностью. То есть возникает такой сгусток в 20 миллионов, который связан не со своей страной, а с такими же сгустками во всем мире. И вот на суперобложке книги Кэнъити Омаэ "Конец национального государства: подъём региональных экономик" изображён земной шар и красненькие точки на нём.

Главное в функционировании регион-государства — это решение локальных проблем путем использования глобальных ресурсов, в том числе интеллектуальных. Например, процветание Силиконовой долины в качестве двигателя американской микроэлектроники, особенно по сравнению с другим центром этой отрасли — районом 128-го шоссе в Массачусетсе, связано, прежде всего, с тем, что этот регион смог привлечь интеллектуалов, менеджеров самого высокого класса и капиталы венчурных предприятий, и создать для них благоприятный культурно-психологический и экономический климат. Район 128-го шоссе был лоббистским, а конкурентоспособность воспринимал как средство получать федеральные средства для научно-исследовательской работы. Отношение к иностранному капиталу — подозрительность, нежелание его привлекать. Результат - Япония развивает «Силиконовый остров» на Кюсю, Корея создает «Силиконовый полуостров», а район 128-го шоссе, по сути, выбыл из соревнований из-за своей «оборонительной позиции». Такая позиция — реликт, и от неё надо отказываться. Так, Голливуд, столкнувшись с острой нехваткой капитала, не стал выстраивать протекционистские барьеры по отношению к иностранным деньгам, а пригласил Руперта Мердока в 20-th Century Fox, К.Ито и «Тосиба» в Time Warner, «Сони» — в Columbia Pictures, «Мацусита» — в МСА. Результат — «прилив» 15 млрд долларов. И невозникновение японского Голливуда.

Процветание, убеждён Омаэ, всегда имеет в качестве основы регион-государство, и от этого выигрывают соседние регионы. Чем скорее правительства национальных государств поймут это и начнут относиться к регион-государству как к особой зоне, тем лучше. Если бы правительство Индонезии позволило глобальной экономике услуг очертить на территории своей страны две-три зоны размером с Сингапур и превратить их в регион-государство, то ими можно было бы управлять как частью глобальной экономики, а Индонезия получила бы очаги роста. Последний тезис Омаэ позволяет понять, почему его идеи так любят глобалисты и почему они не могут понравиться нам.

В миниатюре это можно увидеть на примере Сан-Паулу. Там есть целый ряд небоскребов, которые никак не связаны с самим Сан-Паулу. Потому что люди садятся на вертолёт и перелетают на другой небоскреб. Вот это и есть мир глобализации. Или система отелей «Хилтон», про которую мне Кэнъити Омаэ рассказывал, когда я преподавал в японских университетах, мы с ним вместе завтракали. Он говорит: «Посмотрите, какое чудо – отели «Хилтон»! Они везде одинаковые!»

Омаэ с воодушевлением продолжил:

- Наше поколение японских детей играет в игры Nintendo, в них же играют в Америке»

- А что вот в этом хорошего? - спрашиваю.

- Так они могут говорить на одном языке, - отвечает Омаэ.

- Это получается некая символика…А проникновения языка и культуры нет, - замечаю я.

"Либеральная демократия - это система глобального зоопарка, где почти у всех есть еда, крыша на головой, самки и самцы, безопасность и занятия между сном, едой и спариванием, значение которого неуклонно снижается в силу перенаселения и деградации гендерного базиса, фактически без эллинов и иудеев, мужчин и женщин, детей и взрослых, но с инфантильными общечеловеками, - зоопарка, обслуживаемого роботизированными комплексами с небольшим числом специалистов под контролем высшего управленческого звена ТНК, реализующего рекомендации системы принятия решений под контролем ИИ...", - az118.livejournal.com.

Но самый главный вопрос, на который не дают ответ сторонники теории глобализации. Кэнъити Омаэ просто отмахнулся от этого вопроса, мол, как-нибудь решится. Допустим, есть регион-государство в 20 миллионов человек, люди там живут очень-очень хорошо. У Хемингуэя есть такой рассказ «Там, где чисто и светло». Но рядом-то мир, где не чисто и не светло, и люди из этого мира очень хотят попасть туда, где хорошо.

Один французский социолог сказал: «Эта проблема решается очень просто. Нужно создать государство-буфер». По-французски - точный перевод «государство-прокладка». Итак, в регионе-государстве живут 20 миллионов. И допустим, 40-50 миллионов живут в зоне 300 миль. Они получают кое-что от этого региона-государства и служат буфером между ним и зоной дикости, пиратства, бандитизма. Это такие одновременно гладиаторы-преторианцы, которые защищают регион.

Когда мы дискутировали в 1993 году, я спросил: «А что мешает этим 40-50 миллионам однажды прийти в город, вырезать всех и занять их место?» Ведь такое происходило, например, в арабском мире. Ибн Хальдун очень хорошо это показал на примере арабских политий. Приходит из пустыни династия, вырезает правящую династию в городе. И первое поколение устанавливает власть. Второе расширяет власть, консолидирует её и расширяет государство. Третье поколение вкладывает деньги в искусство. Четвёртое поколение деградирует, всё растранжиривает… Приходят новые дикие люди, вырезают старую династию и создают новую империю. Посмотрите, вся история Ближнего Востока именно такова.

Есть ещё один пример, который я привёл в тогдашней дискуссии. Как рухнул Древний Рим. Между зоной Римской империи и Пакс Барбарикум была зона примерно 200 миль, то есть 300 км, где селились варвары, которые переходили на римскую систему земледелия. В результате начался демографический рост. Кроме того, они римские товары и те товары, которые можно было купить в Римской империи, обменивали, сбывали варварам. То есть это были такие посреднические королевства. Пока Рим был силён, всё было хорошо. А когда Рим ослабел, начались перебои, где брать товары? Эти товары можно было взять, только захватив Рим.

Схема глобализации в исполнении Омаэ очень хороша, если забыть, что кроме экономики существуют социальный строй, демография и политика. Если про всё это забыть, то схема работает как часы. Но если включить человеческий фактор, то получится всё совсем-совсем по-другому. И в этом отношении глобализация создаёт значительно больше проблем, чем решает. Более того, глобализация, по сути дела, исчерпывает капиталистическую систему. То есть социальная генетическая программа, по которой был заложен капитализм, на этом заканчивается. И не потому, что капитализм плохой, а потому, что он решил все те задачи, которые должен был решить. Всё, программа выполнена. Следствие окончено, забудьте.

Сегодня речь идёт о создании, по сути дела, нового кастового общества с очень сильным разрывом между богатыми и бедными, и с фиксацией неравенства, если не законодательно, то почти (на многое открыли глаза успешно введённые в 2020-м ограничения для населения). Я не считаю фантастичным такой вариант развития посткапиталистического мира, когда слой господ превратится не просто в иную расу, а в иной вид — биотехнологический и будет даже внешне (рост, телосложение и т.п.) отличаться от низов.

Другое дело, этот план ещё надо реализовать. Очень показательно, что в США в 1970-80-90 гг. был дефицит бюджета. Последние три года правления Клинтона - профицит бюджета. Это был результат того, что деньги были выкачены из бывшей зоны соцлагеря. У глобализации было блестящее начало. Запад грабил абсолютно всё, что мог. А потом выяснилось, что не хватает силёнок. И не хватает силёнок установить контроль над очень значительной частью мира, прежде всего Россией и Китаем. Уже сейчас видно, что мир начинает делиться на крупные макрорегионы. Оказалось, что глобализация – это очень недолгий процесс.

Киссинджер абсолютно цинично определил глобализацию в политическом плане как «глобализация – это другое название для империализма Соединённых Штатов Америки». Но я думаю, что Генри Киссинджер немножечко здесь как Рип ван Винкль. Человек уснул, проснулся, а США уже совершенно другие. Всё-таки он живёт немножко другой эпохой. Во-первых, Соединённые Штаты после середины 70-х годов – это не столько государство, сколько кластер транснациональных корпораций. Во-вторых, сами Соединённые Штаты оказались сейчас в таком положении, когда очень многие говорят об их дезинтеграции и распаде. Конечно, это не произойдёт прямо сейчас. Но, повторюсь, США уже совсем не те, что были раньше.

"В США действует идеология нацеленности на успех. Лузером быть стыдно, позорно. Лузерство приводит к невыносимой психологической фрустрации, ломке, суицидальным наклонностям. Такая нацеленность на успех — фундаментальный источник слабости. Мы, с нашим стремлением всегда посыпать голову пеплом, психологически гораздо более устойчивы к поражениям, так как не было и нет той маньячной акцентуации на успех. Мы можем держать удар, американцы нет. Какова главная проблема монетарного безумия, когда печатают триллионы ничем не обеспеченных долларов. Зомбификация бизнеса и деградация элит. В основе двух этих процессов лежит безответственность. Включение обратных связей просто добьет больной экономический организм. Существование возможно только под капельницей. Встать и начать плясать заново не получится", - kivi-rtsb.livejournal.com

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/kak_mirovaya_verhushka_beryot_pod_kontrol_planetu

19.04.2023 Пересортировка человечества

Что скрывает "мир без границ"

Идеологи глобализации говорят о том, что глобализация даёт возможности абсолютно всем… Не нравится тебе в своей стране, ты можешь поехать в другую страну и начать там карьеру. То есть мир открыт абсолютно перед всеми. Но на самом деле, естественно, это лукавство. Потому что именно глобализация резко усиливает разрыв между богатыми и бедными, и между теми, у кого есть возможности, и у кого их нет.

Неслучайно Зигмунт Бауман в работе о глобализации написал: «Да, многие люди, которые раньше не имели возможности перемещаться по земному шару, получают эту возможность в качестве бродяг и беженцев». В качестве бродяг и беженцев. Да, естественно, есть туристы, есть богатые люди, которые перемещаются из страны в страну. Но есть те, кто перемещается в качестве мигрантов, которые не могут найти себе не только работу, но и пропитание в своих странах. И в этом отношении у глобализации два таких лика. Глобализация резко увеличивает разрыв между богатыми и бедными.

И поэтому тот же Зигмунт Бауман ввёл очень два интересных таких понятия, «глобалы» и «локалы». Глобализация разводит людей в две группы: глобалы – это те, кто спокойно перемещаются по планете. А локалы, если убрать мигрантов, это те, кого она как раз лишает возможности перемещаться по планете. В 1984 году стали использовать термин «глокализация». Потому что у глобализации два аспекта. Если в доглобальную эпоху главная поляризация идёт между государственным и региональным уровнями, то в эпоху глобализации эти два уровня, государственный и региональный, оказываются зажаты между глобальным и локальным. И вот эти два уровня становятся совершенно доминирующими.

Сжатие пространства отменяет течение времени. Население первого мира живет в вечном настоящем, переживая последовательность эпизодов, гигиенически отделенных от прошлого и будущего. Здесь люди постоянно заняты и постоянно испытывают нехватку времени. Население третьего мира раздавлено бременем обильного, избыточного и бесполезного времени, которое нечем заполнить. В их времени «ничего никогда не происходит». Они не «контролируют» время — но они и контролируются им в отличие от их предков, живших в соответствии с безличным ритмом фабричного времени. Они могут лишь убивать время — по мере того как оно медленно убивает их.

Население первого мира живёт во времени; пространство для него не имеет значения. Именно подобный опыт Жан Бодрийяр зафиксировал в образе «гиперреальности», где виртуальное и реальное неразделимы. Население третьего мира, напротив, живёт в пространстве — тяжелом, вязкосопротивляющемся, которое связывает время и делает его неподконтрольным людям. Время последних пусто и бесструктурно. Только виртуальное, телевизионное время имеет структуру — «расписание». Остальное время монотонно, оно бесследно утекает.

Жители первого мира — глобальные бизнесмены, менеджеры культуры, учёные — передвигаются легально, второго — нелегально; первые — «туристы жизни», вторые — бродяги, причем последним не дано превратиться в первых. Глобальный мир — это мир туристов, мир без бродяг — это утопия мира туристов.

Те, кто живут на локальном уровне, не имеют возможностей к развитию. По очень простой причине… Смотрел выступление одного нашего депутата, который рассказывал про Филиппины, он ездил с делегацией от Думы. И он говорит, что даже кокосовые пальмы теперь принадлежат на Филиппинах транснациональным корпорациям. Людям, которые живут там, не принадлежит практически ничего. И как люди выживают? Если родился мальчик – это большое горе, говорит депутат, потому что из мальчика ничего не сделаешь. А девочку можно отправить в богатую страну в качестве няни, в качестве стриптизёрши, в качестве проститутки… Но девочек рождается половина. Поэтому сейчас на Филиппинах развернулась кампания. Мальчику начинают подсовывать игрушки для девочек. И если он проявляет интерес, то в 14 лет ему делают операцию, удаляют два ребра, чтобы была талия. Кооперируются 6-7 семей, скидываются на операцию, и этот мальчик… Теперь уже не мальчик. И он будет их кормить в течение 15-20 лет. Это единственный доход для многих. На Филиппинах 115 миллионов человек! У них нет собственности, у них нет работы. То есть практически это такой «пикник на обочине цивилизации». И я думаю, что в этом отношении Филиппины – не единственная страна в мире. Скажем, есть Бразилия, где люди выживают с помощью криминала. Просто там криминализация есть форма социальной организации.

Всё это произошло буквально за последние 40 лет. Это говорит о том, что глобализация, если говорить всерьёз, это отсечение от общественного пирога 80-90% мирового населения. Это пересортировка человечества, это выбрасывание миллиардов, которые не вписываются в рынок. У нас так Чубайс мыслил в девяностые: «Кто не впишутся в рынок - вымрут». Постиндустриальной системе не нужен ни большой рабочий класс, ни большой средний класс. Ей вообще не нужно много населения. Поэтому одна из главных задач мировой капиталистической верхушки- это сокращение населения планеты. Фактически речь идёт о геноциде.

Глобализация политико-экономически оказывается совершенно иной вещью, нежели представляли её идеологи. Я в последнюю свою поездку в Лондон купил книжку «Теории глобализации». Читаешь и просто хочется жить в мире глобализации, потому что перспективы фантастические. Это как с Болонской системой. Вы знаете один из главных аргументов в пользу Болонской системы? Путешествия по ВУЗам. Сегодня ты можешь учиться в Праге, в следующем семестре – в Эдинбурге, потому что везде одинаковая программа. Социологические исследования показали, что студенты действительно ездят, примерно на 5-6 недель. Но толком не учатся, а числятся, это такой вид туризма. К образованию это никакого отношения не имеет, просто позволяет студентам болтаться из страны в страну. Болонская система, уничтожая университеты, работает в том же направлении, что и глобализация в целом. А мишенью глобализации объективно является уничтожение общества Модерна.

Возвращаясь к видео про Филиппины. Депутат рассказывал про учебники, по которым они учатся. Конструкция мне очень напомнила американский учебник «Global studies», это комбинация географии, истории и антропологии. То есть понемножку обо всём. Когда Филиппины только стали свободной страной, у них была относительно нормальная система образования. Но потом они постепенно стали упрощать. По той же логике, как у нас в начале 90-х говорили: «Зачем человеку, который заканчивает 10-й класс и идёт шофёром, знать 25 бензольных соединений? Не надо ему знать! Давайте химию уберём…» И т.д. Кстати, обратите внимание, что вместе с глобализацией во всём мире произошло резкое упрощение образования. И это совершенно неслучайно.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/peresortirovka_chelovechestva_chto_skrivaet_mir_bez_granitc

18.04.2023 Тёмная сторона глобализации

Кто управляет мировыми процессами

Закончилась «холодная война» в 1989-1991 годах. И примерно в это же время всерьёз стартовала глобализация. Термин «глобализация» появился в том же 1983 гду, в котором появилось словосочетание «виртуальная реальность». Для меня это совпадение очень символично.

Есть два подхода к проблеме глобализации. Согласно одному подходу глобализация – это очень давний процесс, и люди спорят только о том, когда она началась? Одни говорят, в XIX веке, первая британская глобализация. Вторая точка зрения - XVI век. Третья точка зрения - крестовые походы. 4-я точка зрения - Римская империя. 5-я – Древний Египет. 6-я – неолитическая революция. Ну а почему не кризис верхнего палеолита, самый страшный в истории человечества?

Есть иной подход, что глобализация появилась в 80-е годы ХХ века, и с тех пор развивается. Я тоже считаю, что глобализация – это новое явление.

Дело в том, что очень часто с глобализацией путают два похожих внешне процесса. Это интеграция и интернационализация. Интеграция возможно связана с кризисом верхнего палеолита, уж точно с неолитических времён. Интернационализация хозяйства – это процесс, который стартовал в 60-70 годы XIX века. А глобализация – это то, что возникло в 80-е годы ХХ века, и в наши дни стремительно приближается к своему кризису.

Нетрудно заметить, что в основе интеграции, интернационализации и глобализации лежат совершенно разные структуры производства. Интеграция характерно продолжалась и позже, но возникла она на основе доиндустриального производства. Интернационализация хозяйства возникла на основе индустриального производства. О политических аспектах глобализации я скажу чуть позже, но в качестве «забегания вперёд» отмечу то, что сказал Киссинджер. А он сказал, что «глобализация – это просто другое название для американского империализма».

Но если говорить о политико-экономической, технико-экономической составляющей, то совершенно понятно, что глобализация была бы невозможна без революции в сфере коммуникаций, информации. То есть без того, что в позднем Советском Союзе называли научно-технической революцией. Как заметил Зигмунт Бауман, «если капитал превращается в электронный сигнал, то он не зависит от страны, откуда он послан, от стран или страны, через которую он проходит, и от страны, в которую он приходит». Я нажимаю кнопку, и мой капитал улетает из Гонконга в Нью-Йорк или в Лондон. Революция в сфере информации и коммуникаций окончательно освободила капитал от локальных и территориальных ограничений. Вся история капитализма – это борьба капитала против тех ограничений, которые ему не давали развиваться. И вот эта борьба, постоянное преодоление и возникновение новых ограничений, и придала капитализму фантастическую динамику. С глобализацией капитал устранил все ограничения на своём пути.

Почему же глобализация исчерпывает возможности развития капиталистической системы. Капитализм как система – это экстенсивно ориентированная система. То есть он развивается таким образом, берём XVIII-XIX века. Существует ядро, полу-периферия и периферия, и огромная некапиталистическая зона. Как только мировая норма прибыли падала, капитал вырывал из некапиталистической зоны какое-то пространство и превращал его в свою периферию. То есть это рынок сбыта и источник дешёвой рабочей силы. И норма прибыли выравнивалась, а затем росла. И каждый серьёзный кризис капиталистической системы предполагал такую её экспансию в пространстве. С глобализацией этот процесс закончился. Капитализм оказался везде. Это бандитский капитализм в России, это странный капитализм в Китае, это полукастовый капитализм в Индии. И оказывается, что сбрасывать теперь кризисы больше некуда. Это означает, что капитализм из экстенсивной системы должен превращаться в интенсивную. Но проблема заключается в том, что капитализм исходно конструировался как экстенсивная система. И в него встроен целый ряд институтов, которые не позволяют ему интенсифицироваться.

В этом отношении капитализм очень похож на Афины после реформ Солона. Реформы заключались в том, что были перекрыты источники внутреннего рабства в Афинах. То есть афинян нельзя было превращать в рабов. Рабов нужно было тащить извне. И в результате возникла система, которая была экстенсивно заряжена, будь то Афины или потом Рим. Эта система могла только расширяться-расширяться-расширяться, потому что внутренние источники рабства были заблокированы. Кончилось это в Риме в 212 году эдиктом Каракаллы, когда права римского гражданства были распространены на всю империю. Ну и после этого Риму оставалось существовать очень и очень немного.

То же самое с капитализмом как с системой. Дело в том, что исходно был создан целый ряд институтов, которые блокировали возможность интенсивной эксплуатации населения ядра. Это государство, это гражданское общество, это политика как особая сфера, и это массовое образование, которое готовило человека к тому, чтобы его эксплуатировала система. Он должен был быть минимально образованным в индустриальной системе, но которая в то же время вкладывала какие-то средства в человека. И это вкупе с другими институтами стояло на пути усиления эксплуатации внутри системы. Иными словами, верхушка капиталистической системы, эксплуатируя полу-периферию и периферию, могла что-то «отстёгивать» населению. А с 1945-го по 1975-й годы она вынуждена была это делать, поскольку шла конкуренция с Советским Союзом. И чтобы левые и левоцентристские партии, за которыми стояла верхушка рабочего класса и средний слой, не ориентировались на Советский Союз, им что-то «отстёгивалось»... Кроме того, нужно сказать, что с 45-го по 75-й капитализм мог позволить себе такую щедрость. Потому что в эти тридцать лет было произведено товаров и услуг в стоимостном измерении больше, чем за предыдущие 150 лет. Это было бурное развитие, которое, однако, на рубеже 60-70 годов стало заканчиваться.

И кроме того, в 50-е годы была изобретена одна вещь, которая позволила буржуинам наплевать и на колониальную систему, и начать «поплёвывать» на собственное население. Она позволила многие проблемы верхушки капиталистического класса решать чисто экономически, без оглядки на своё население. Это офшорные зоны, которые стали «подарком судьбы» для мировой капиталистической верхушки, особенно для британской. Потому что американские капиталы побежали в Европу, в Великобританию. И когда мы говорим о причинах убийства Кеннеди, то надо учитывать ещё один: Кеннеди провёл закон, который резко ограничивал возможности миграции капитала. И это тоже была очень-очень серьёзная проблема.

Сам по себе глобалистский проект, о котором в Британии говорили уже в конце XIX века, воспринимался как крупный имперский проект. Причём британская верхушка с большой симпатией относилась к любой глобализации, неважно, со знаком плюс или со знаком минус (капитализм - антикапитализм). Пример из такой сферы как разведка, очень интересный. Ни один Коминтерновский агент у британской разведки автоматически не проходил, как агент Советского Союза. То есть для них Коминтерн, левый глобализм это одно, а вот советская агентура - совершенно другое. Поэтому таким участникам кембриджской пятёрки, как Блант, Бёрджесс и Кернкросс никто не предъявил обвинений. Они говорили, что были агентами Коминтерна и никогда не работали на Советский Союз против своей страны.

Сама идея глобализации крутилась среди верхушки мирового капиталистического класса. Но как социально-экономический процесс она могла реализоваться в конце ХХ века только при двух условиях. Первое – это научно-техническая революция, которая превращала капитал в электронный сигнал. И второе - не должно было существовать Советского Союза. Потому что Советский Союз реализовывал альтернативную программу мирового развития. И очень показательно, что реальное развитие процесса глобализации резко ускорилось после разрушения Советского Союза. При этом нужно сказать, что западные глобалисты, уже с конца 60-х годов понимали, что глобализация без некоей договорённости с советским руководством не сработает. И поэтому тот же «Римский клуб» шёл по пути втягивания советской верхушки в некий диалог. Этим диалогом оказалась экологическая проблематика. Потому что она казалась советскому руководству наиболее безопасной и спокойной.

В середине 70-х годов возникает в Вене совместный советско-американский, а ещё точнее, ЦРУ-ый, КГБ-ый институт – МИПСА. Международный институт прикладного системного анализа, где работают и американцы и наши. И формально они отрабатывают модели мирового управления. На самом деле, речь шла о создании глобальной системы. Причём глобальная система исходно создавалась с очень сильными экологическими обертонами… И это неслучайно. Дело в том, что экологизм как квази-идеология должен был стать таким антидотом индустриализму. Напоминаю, что первый доклад, который в 60-м году был сделан «Римскому клубу», назывался "Пределы роста". Доклад был абсолютно жульническим! Он был наукообразный, с огромным количеством цифр. Но этот доклад пытался доказать дожные установки – исчерпаны ресурсы, индустриальный рост должен быть приостановлен, промышленность должна была быть выведена в «третий» мир, в ядре должна остаться только сфера услуг и финансы. Всё остальное должно уйти! И ясно, что в основе этого решения, было решение - классовое, политическое. Выбивалась экономическая база из-под рабочего класса, о чём откровенно идеологи мондиализма написали в 1975 году в докладе «Кризис демократии».

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/tyomnaya_storona_globalizatcii_kto_upravlyaet_mirovimi_protcessami

09.04.2023 Конец мировой системы

Население Земли сократится на 90 процентов?

В октябре 1990 года я читал лекцию в Колумбийском университете. Один из присутствующих ехидно спросил: «А вам не кажется, что колокол звонит по коммунизму?» Я ему сказал, что у Джона Донна было стихотворение, где есть такая строка, Хемингуэй использовал её в качестве эпиграфа: «Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол. Колокол звонит по тебе!» Я имею в виду, что разрушение советской системы – это начало конца вашей системы, через 10-15 лет. Зал засмеялся… Но в 2008 году действительно пришёл кризис. Тот кризис, который прогнозировался на Западе в начале 80-х годов.

И сейчас возникает вопрос, собственно, а по ком звонит колокол? Он звонит по существующей мировой системе. И если Россия будет оставаться ментально, экономически, социально в таком расхлябанном виде частью этого мира, то колокол зазвонит и по ней. Другое дело, что если бы Россия не была частью этого мира, а была, скажем, социалистической системой самой по себе, было бы всё по-другому. Как это и предполагалось в американских прогнозах начала 80-х годов.

В начале 80-х годов Рейган заказал прогноз трём группам экономистов прогноз на ближайшие 15 лет. И они пришли к абсолютно идентичным выводам, а потом вместе повдели общий итог. Прогноз был такой: впереди «двугорбый» кризис - 1987–1992/93 годов. Производство в капиталистическом сегменте падает на 20-25%, в социалистическом – на 10-12%.

Политический результат всего этого дела для Запада – приход к власти коммунистов в Италии и во Франции, самих по себе или в союзе левых сил. В Великобритании левые лейбористы возвращаются. И в США – никто никуда не возвращается, но зато негритянские бунты во всех крупнейших городах. На советскую систему прогноз был отдельный: она проскакивала этот кризис значительно легче. Но вышло так, как вышло. Капитализм не построили, но от его язв страдаем будь здоров. Люди, которые построили в лучшем случае криминальный капитализм, страдают от язв мирового капитализма.

По-видимому, навсегда заканчивается тот период в истории человечества, который характеризовался бурным ростом. Я имею в виду технический рывок, который, условно, шёл с середины XVIII века до 80-х годов ХХ века. Нужно сказать, что после неолитической революции, экономический рост, что в античности, что в средневековье, что в азиастких обществах равнялся 0,2% в год. Это была асимптота. И вдруг произошёл резкий рывок! Но этот рывок действительно заканчивается.

Это не значит, что завтра все перейдут на доиндустриальное хозяйство. Но в смысле, что действительно есть некий предел. В принципе, в этом нет ничего нового для тех, кто когда-то, в 60-е годы, следил за конференциями в Бюракане, у нас в Армении, посвящённым поиску внеземных цивилизаций. Там очень много обсуждался вопрос, одиноки ли мы во вселенной. И в основном сталкивались точки зрения Станислава Лема и нашего астронома Шкловского. Лем говорил, «мы одиноки». Шкловский говорил, «да до хрена нас во вселенной».

Но Кардашёв, который создал свою типологию внеземных цивилизаций, нашёл третье решение. Он сказал, что «мы одиноки в том смысле, что техническая фаза любой цивилизации не может длиться дольше определённого времени». Его гипотетическая схема очень важна для нас сейчас, для перспектив развития земной цивилизации и посткапиталистической системы. Как сказал сам же Кардашёв, наша современная система – капитализм/социализм вместе – использует только 0,16 энергетического потенциала планеты. И перспектив для использования чего-то большего практически нет. Это не значит, что на этом развитие останавливается. Или это не значит, что нужно реализовывать вариант Римского клуба и Шваба. Потому что Шваб, на самом деле, за исключением стейкхолдеровского капитализма ничего не придумал нового по сравнению с жуликами из Римского клуба.

Напомню, что Римский клуб был создан в 1968 году. Формально его создали три человека - Александр Кинг (Великобритания), Аурелио Печчеи, который представлял Ватикан, а также южно-немецкие и северо-итальянские элиты, и Джермен Гвишиани. Он был зятем Косыгина и сыном единственного заместителя Берии, которого не расстреляли, а только сняли погоны и ордена. Римский клуб был одним из средств проникновения советской номенклатуры, когда она во второй половине 60-х годов де-факто отказалась от рывка реального строительства коммунизма, де-факто (в идеологии, конечно, об этом никто не сказал), в капиталистическую систему. Организационных способов интеграции было два. Это структура «Сеть», она же «Фирма» Питовранова. И второе – это Римский клуб.

Римский клуб уже в 68-69 годах начал готовить первый доклад «Пределы роста» по модели Форрестера «Мир один». И уже тогда было ясно, что это за модель - сокращение потребления, сокращение населения планеты.

Самое интересное, что в это же время в Советском Союзе была разработана альтернативная система. В 1965 году в Московском государственном педагогическом институте им. Ленина была создана лаборатория анализа системного развития систем («Лаборатория систем управления развитием систем», сокращенно «ЛаСУРс»). Её возглавил совершенно фантастический человек. Он мало известен, но я думаю, что когда-нибудь Россия будет отчитываться за вторую половину ХХ века именем этого человека - Побиск Кузнецов.

Они разработали свою модель развития мировой системы. Если в «Пределах роста» было пять переменных и капитал, то здесь было 30 переменных. И человек, который смотрел оба варианта, сказал, что «ЛаСУРс» писал очень мощный доктор наук, а «Пределы роста» – школьник-отличник. Согласно модели «ЛаСУРс», система переходит к асимптотическому режиму, но накормить она может до 30 миллиардов людей. Дальше произошли очень интересные вещи. Руководителей «ЛаСУРс» обвиняют в том, что они растратили деньги. Побиска Кузнецова исключают из партии и сажают в Институт Сербского. Друзья его вытаскивают оттуда, потом его восстанавливают в партии. Он даже консультирует Андропова и предсказывает кризис капиталистической системы в конце ХХ века. Но система была разгромлена. Произошло это по одной простой причине: поскольку советская номенклатура сделала ставку на вхождение в западный мир по линии Римского клуба, нужно было устранить все альтернативы. Вдобавок ко всему ещё шла борьба внутри различных групп советской номенклатуры.

Что для нас очень важно здесь? Это означает, что те проблемы, о которых говорит Шваб, это проблемы капиталистической системы. Причём переход от экспоненте к асимптоте планируется таким образом, чтобы хозяева капсистемы плавно перетекли в хозяев другой системы. Но для этого им нужно ссущественно сократить население планеты. Причём, если раньше говорилось, о двух миллиарда, то теперь заговорили о полумиллиарде. Есть такой приматолог Джейн Гудолл, она задействована в глобалистских структурах. Гудолл недавно сказала: «Население планеты должно быть таким, как 500 лет назад». Тогда был 491 миллион.

Мне часто приходится слышать: «Ну что может простой человек в такой ситуации сделать?» Дело в том, что в переходных ситуациях, когда старая система ломается, а новая ещё не оформилась, необходимость и случайность почти уравниваются. И когда при равновесной ситуации бабочка садится на одну чашу весов, она и перевешивает. А дальше идёт инерционный процесс. И именно в такие вот периоды, которые мы переживаем, очень часто от индивидуального выбора каждого человека зависит развитие событий. А для того, чтобы решать, нужно обладать знанием. Поэтому я позволю себе добавить финальную фразу из своей книги «Колокола Истории»: «Только субъектное и свободное рациональное знание об обществе научит людей не бояться звона колоколов истории. Научит жить без надежд на вознаграждение, потому что быть человеком – это и есть самая большая награда. Жить без иллюзий, потому что жизнь и есть лучшая из иллюзий. Жить, не идеализируя прошлого, не ропща на настоящее и не пугаясь будущего. Научит мужеству быть и мужеству знать. Знать и быть человеком, человеком, свободным от пораженчества…».. Всё зависит от человека, тем более тогда, когда рушатся социальные миры и звонят колокола Истории.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/konetc_mirovoj_sistemi

02.04.2023 Системный кризис капитализма - шанс для России

Оптимизм и энтузиазм рождаются как последний волевой крик

В 50-е и первой половине 60-х годов идея оптимизма существовала не только в СССР, но и на Западе. И когда начался вот этот поворот конца 60-х – начала 70-х годов, который был осуществлён верхушками мирового капиталистического класса. Когда практически был остановлен технический прогресс, и весь прогресс технический был свёрнут в сторону компьютеров. Во-первых, это наукоёмкая вещь. Не надо большого рабочего класса. Не надо большого среднего слоя. И кроме того, компьютерные технологии позволяют в перспективе манипулировать сознанием людей.
Одной из задач, которую поставили Тавистокский институт, «Римский клуб», Трёхсторонняя комиссия на рубеже 60-70 годов, по-английски звучит очень просто. «To stamp out off cultural optimism», «вырубить культурный оптимизм». И на Западе его вырубили уже к концу 70-х - началу 80-х годов. У нас это произошло десятилетием позже, но не до конца. Вот советская фантастика не умерла. Она мутировала, превратилась в то, что называют сегодня «боевой фантастикой». «Боевая фантастика» – это мир после катастрофы, но где русские люди выжили, вернулись к своим корням, и это учит оптимизму. То есть, у советской научной фантастики есть безусловный наследник.

Например, роман Сергея Тармашева «Холод» - очень оптимистическая вещь. И очень правильная. И это, безусловно, прямой наследник советской фантастики. Советская фантастика – это Ефремов, это ранние Стругацкие, которые закончились на книге «Полдень, XXII век». Это замечательный мир, который потом стал исчезать, который уничтожили те, кто смоделировали себя по принципу прогрессоров Стругацких. Потому что Гайдар и Чубайс – это и есть прогрессоры, точнее, регрессоры.

В 60-е годы мы, естественно, ни о чём об этом, не знали. Мы думали о будущем, как о прекрасном мире. Мир колоссального технического прогресса, в котором будет возможно всё! И мы вступим в этот мир как инженеры, космонавты и т.д. И всё это оборвалось в 91-м году, когда вылезла та нежить, те социальные крысы, которые жили в СССР-2, о котором мы не знали.

К сожалению, оптимизм и энтузиазм рождаются как последний волевой крик в условиях жесточайшего системного кризиса, который, кстати, может и всё похоронить. Но без системного кризиса, как мне представляется, как показывает история, и не только России, не получится. Что такое энтузиазм и оптимизм? Это воля переломить обстоятельства. Причём, переломить такие обстоятельства, когда… вот он, край! Завтра - гибель. Вот в такой ситуации возможны энтузиазм и оптимизм. Мой отец рассказывал, с каким оптимизмом они шли на Великую Отечественную войну. Они были уверены в победе. Потому что если не победа, то всё, конец! И вот это поколение победителей вышло из системного кризиса. Поэтому, к сожалению, нам предстоит пройти через очень тяжёлые времена.

Элиты Запада по сути перечеркнули то, что они делали последние десятилетия. Не послушались старика Киссинджера. Ведь Киссинджер говорил: «Не надо давить на Россию, из-за этого мы можем потерять всё, чего мы добились за последние 20 лет». Запад перечеркнул всё, что они сделали со времён предательства позднего Горбачёва. Отношения с Западом у наших, даже прозападных, элит уже никогда не будут прежними. По поведению англо-американской верхушки видно, что российский правящий слой «списан» полностью. Они никогда не простят, что на них «подняли руку». Они это будут делать чисто в педагогических целях для всего мира.

Так что теперь отступать некуда. И пугаться поздно. Есть такой замечательный эпизод в фильме «Испытательный срок», когда берут бандита. А предварительно у него вытаскивают, когда он спит, из-под подушки револьверы. И когда он просыпается, хватается, то сыщик, которого играет Ефремов, говорит: «Поздно пугаться, Паша!» Вот и я хотел бы тоже сказать: «поздно пугаться». Да, и вообще - пугаться стыдно. Прoтивника принимать в лоб, чтобы у него желания замахиваться никогда не было. Наши люди умеют играть в шахматы и читают боевую фантастику. Это очень важная вещь. Потому что боевая фантастика учит очень простой вещи. Какая бы она ни была, Родина – это не только то, что сейчас, это не только мы. Но и то, что было раньше и то, что будет потом. И за что, если нужно, нужно жизнь положить.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/sistemnij_krizis_kapitalizma_-_shans_dlya_rossii_

30.03.2023 Либеральная инерция

Ельцинщина – это процесс встраивания РФ как самого крупного обломка СССР в мировую капсистему на условиях хозяев последней и под руководством этих хозяев

Высшая и верхнесредняя партноменклатура наивно полагала, что если она представляет вторую сверхдержаву мира, способную ядерным оружием уничтожить первую, то западная элита посадит их за один стол с собой на равных. Какой наив! Не зря Эрнст Неизвестный называл эту публику теми, кто выбежал из деревни, но до города так и не добежал, и теми, кто отожрался несвойственной им пищей. Правильно Сталин предупреждал соратников, что после его смерти капиталисты обманут их как котят. Впрочем, обмануть можно только того, кто сам обманываться рад. Надо давно уяснить: западная (постзападная) элита скорее пустит в свой круг – и то не совсем на равных и не в первом поколении – арабов, индийцев, китайцев или японцев, но не русских. Русским это не светит. Отсюда императив: нужен свой цивилизационный проект – высокотехнологичный, мощный, динамичный, но свой.

Ельцинщина – это процесс встраивания РФ как самого крупного обломка СССР в мировую капсистему на условиях хозяев последней и под руководством этих хозяев. Достаточно вспомнить, кто и как варганил под американскую диктовку ельцинскую конституцию, вспомнить цэрэушных советников «младореформаторов» или почитать рассекреченные американцами в 2018 г. секретные переговоры и телефонные разговоры Клинтона и Ельцина – белый хозяин, master, общается с колониальным князьком-попрошайкой, который, набивая себе цену, время от времени хорохорится и пыжится.

В 1990-е годы постсоветская верхушка провела деиндустриализацию страны, превратила её в сырьевой придаток Запада, организовала погром социальной сферы; де-факто идеологией стал антисоветизм. Компрадоры «тушкой и чучелом» интегрировались в «западный мир» – там деньги, недвижимость, яхты, жёны/любовницы, дети. Короче говоря – всё для жизни, РФ же для них – не более, чем поле для охоты (в экономическом смысле), как это признал сам Ходорковский*, вовсе не страдающий избытком совестливости.

Ухудшение отношений с Западом – долгосрочный процесс, надо быть готовым к этому. При этом надо понимать, что неолиберальная экономика не даст нам возможности даже выдержать это противостояние, не то, что выиграть. Единственный выход – мобилизационная экономика. И тут возникает серьёзная проблема. Нынешние элиты, большая их часть, не готовы к переходу на рельсы мобилизационной экономики, они будут просто саботировать этот процесс. Эти люди воспитывались в привычке к комфортной жизни, вряд ли их устроит долгосрочное противостояние.

Страна за 30 лет набрала очень мощную либеральную инерцию и безболезненно процесс остановки и нового поворота не пройдёт. Население, я уверен, этот поворот поддержит, но вот насколько руководство готово идти по этому пути, мы увидим в ближайшем будущем. Я все равно остаюсь оптимистом.

В любом случае, нас ждут очень интересные времена.

*физическое лицо, признанное иностранным агентом

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/visshaya_i_verhnesrednyaya_partnomenklatura

28.03.2023 Что стоит за визитом Си Цзиньпина

Разворачивается небывалое противостояние в истории

Та глобализация, которая стартовала фактически с разрушением Советского Союза, и закончилась ковидом, это была агония капиталистического мира. Та глобализация, которая будет сейчас, это будет глобализация 2.0. Это хмурое утро нового мира. Она будет более ограниченной, чем старая. Там будет меньше перемещения людей в виде туристов, будет больше социальных ограничений. Но мир всё равно будет един, даже если, скажем, Китай и Россия выйдут из проекта глобалистов, они как-то к нему будут подключены.

Самое наличие макрозон формируемых не противоречит новой глобализации. Я всегда привожу вот какой пример. Как только стал оформляться мировой рынок в XVI-XVII веках… Вот мировая система стала формироваться, она потребовала возникновения крупных политических целостностей, империй. Это империя Карла V в Европе и в Центральной, Южной Америке, это держава Ивана Грозного. Это Османская империя. Это Сефевиды в Иране, Великие Моголы в Индии, Цины в Китае. Вот то, что мы сейчас видим, это формирование макрозон как базовых единиц новой глобализации. И, собственно, нынешняя борьба идёт, во-первых, за новую глобализацию. А во-вторых, каждый крупный игрок старается создать себе макрозоны.

Вот, например, у британцев не получается создать себе макрозону. Они хотели выцарапать себе кусок из бывшей зоны Советского Союза, из соцлагеря, то есть из Восточной Европы, Закавказья и Средняя Азия. Ну, с Восточной Европой у них не получается, со Средней Азией тоже не получается. Единственное, где у них получилось - с помощью Турции в Закавказье. Но этого мало для создания собственной макрозоны. Поэтому они так бесятся. Если они макрозону не создадут, у них будет «пикник на обочине истории».

Нынешнее противостояние элиты китайской (восточно-азиатской) и западной, организованной в клубы, ложи и сетевые структуры (прежде всего её англо-американо-еврейского ядра) – интереснейший и доселе невиданный процесс. Западная верхушка впервые столкнулась с противником, который хотя и представляет незападную цивилизацию, является глобальным игроком; до сих пор глобальным был только капиталистический Запад, опиравшийся в своей экспансии на геокультуру Просвещения.

Западная элита начинает демонстрировать признаки неадекватности и даже вырождения à la Будденброки, только вместо четырех поколений здесь четыре столетия. Иными словами, в условиях кризиса игра как бы начинается заново. Сможет ли западная элита воссоздать себя в соответствии с новыми условиями, обновиться и создать новые формы (само)организации? Новое знание о мире и человеке в качестве психоисторического оружия? Это один вопрос.

Ещё один вопрос – смогут ли использовать противостояние Запада и Китая иные субъекты стратегического действия, решая свои проблемы, и используя – по принципу дзюдо – силу противника.

Разворачивающееся противостояние западной элиты, прежде всего ее англосаксонско-еврейского ядра, и китайской элиты – небывалое в истории мировой борьбы явление, это захватывающая картина, где нас ждёт немало сюрпризов. Во многом именно эта борьба определит будущее – послекапиталистическое и вообще.

"Визит председателя Си в Москву это прежде всего хорошо читаемый символический жест: государство, претендующее на статус второго глобального центра, как бы получает на то мандат от государства, преемником которого становится, при этом вокруг первого центра объединяются морские державы, а вокруг второго континентальные, гегемония на море и суше.

То есть, основанием для дифференциации автономных глобальных подсистем оказалась транспортная инфраструктура, связывающая отдельные локусы богатства и власти.
Поневоле вспоминается сакраментальный вопрос о перспективах конфликта между китом и слоном", - Андрей Игнатьев

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/chto_stoit_za_vizitom_si_tczin_pina

26.03.2023 Проект мировых элит "Два человечества"

Что будет, если они победят

В 2018 году в Санта-Фе состоялась закрытая конференция под эгидой АНБ, в которой участвовали серьёзные люди, разведчики. Конференция была не секретная, но закрытая. Было 6 докладов, сами по себе очень интересные. А самое интересное это обсуждение сценариев будущего.

Первый сценарий – революционный. То есть человечество решает свои проблемы и рвёт в будущее.

Второй – оптимальный. Человечество решает проблемы, никуда не рвёт. Все участники посчитали, что эти два варианта не сработают. Потому что у правящего слоя (имееется в виду не реальная элита, а клерки, президенты, премьер-министры и т.д) очень низкая волевая и интеллектуальная планка. Он ни на что не годится.

Что касается основной массы населения на Западе, то за последние 150 лет те институты, которые Фуко назвал «surveiller et punir», то есть «надзирать и карать», превратили человека в абсолютно послушного, в «ходячий желудок», и от него нечего ожидать.

Третий сценарий, и 55% высказались за то, что это очень вероятный вариант – это катастрофа.

И последний сценарий назывался антропологический переход. 25% высказались за то, что это то самое, что нужно. Антропологический переход – это формирование общества, где господствующий и нижний класс соотносятся так же, как два биологических вида. То есть, одни живут 120-140 лет, живут в экологически чистых районах, питаются чистой едой. А другая часть населения живёт 40-60 лет. В первой половине ХХ века об этом писал Герберт Уэллс в книгах «Открытый заговор» и «Новый мировой порядок».

Теперь что касается, какими могут быть касты. Здесь могут быть разные варианты. Это могут быть гендерные варианты, этнические варианты.Представьте себе, что Россия пoтeрпeла пoрaжeние и ясно совершенно, что это и кoнeц России. Вот вам, пожалуйста, есть низшая каста - русские. Над ней каста повыше – пoляки, литовцы. И так далее...

Другое дело, что ещё возможна система концентрических кругов для этого варианта. Я его называю БЭТ-фашизм, био-эко-техно-фашизм. Он описан в последнем романе Стругацких, действие которого должно было происходить где-то вскоре после событий «Жука в муравейнике». Если помните, Островная Империя состоит из трёх кругов. Во внешнем круге обитает самая сволочь живёт – мерзавцы, преступники. Туда выбрасывают тех, кто не хочет жить в следующем круге. Следующий круг – это нынешний средний класс, которого практически не предполагается, но нужна какая-то прослойка, буфер. И центр. Центр, как Стругацкие написали, притом, что там живут вроде бы буржуины, это мир полдня XXII века, это коммунизм. Я не знаю, знали ли Стругацкие о работах замечательного экономиста Юрия Ерёменко, который говорил о вертикально интегрированной экономике XXI века, где верх – это коммунизм для буржуазии, следующий – социализм для верхнего среднего класса, а капитализм – для низших. Ну и рабовладение – для совсем-совсем низов. По крайней мере, Аркадий Стругацкий был продвинутым человеком, он должен был знать.

Каждый рожденный в Империи неизбежно оказывался в «своем» круге, общество деликатно (а если надо — и грубо) вытесняло его туда, где ему было место — в соответствии с его талантами, темпераментом и нравственной потенцией. Это вытеснение происходило и автоматически, и с помощью соответствующего социального механизма (чего-то вроде полиции нравов). Это был мир, где торжествовал принцип «каждому — своё» в самом широком его толковании. Ад, Чистилище и Рай.

Так что варианты есть самые разные. Будущее рождается в борьбе. Например, из феодализма было три выхода в капитализм - немецкий, французский, английский в зависимости от того, как складывались силы в треугольнике – король, сеньоры и крестьяне. То же самое будет и здесь. Одного варианта не будет, их будет несколько.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/proekt_mirovih_elit_dva_chelovechestva

22.03.2023 Русская Система и тайная «религия» Запада

«Вещь, знай своё место!»

Надо сказать, что Европейская цивилизация вообще одна из самых материально-вещественных по своей социальной сути. Лежащий в её основе исторический субъект есть по сути не что иное, как природоборческий дух - природоборческий не в смысле уничтожения природы, а в смысле покорения, переделывания её, превращения в искусственную, исторически созданную субстанцию. Иными словами важнейшим вектором социального развития европейской цивилизации как в феодальной, так и в капиталистической её фазах было производство и накопление искусственной материальной субстанции в ходе постоянного наступления на природу.

Мир до сих пор считает чудом света египетские пирамиды. Но как заметил Ж.Гимпель, лишь за период 1050–1350 гг. н.э. одна только Франция перевезла камня больше, чем Древний Египет за любые, даже самые интенсивные по строительству 300 лет своей истории. Во Франции за этот период было добыто несколько миллионов тонн камня для 300 кафедральных соборов, 500 крупных церквей и нескольких десятков тысяч церквей поменьше – приходских. В Средние Века в Западной Европе одна церковь приходилась в среднем на 200 человек. Огромное число монастырей и мельниц, замков и шахт – вот таким был старт европейской цивилизации в XI–XIII вв.

Постоянная вещественная денатурализация Природы реализовывалась европейской цивилизацией во имя духовного – Божественного. Постоянная и повседневная субстанциализация реальности диктовалась определенным религиозным, духовным отношением к этой реальности. Материя как бы тянулась, устремлялась к Духу (ср.: повседневность, стремящаяся к роскоши). Апофеоз этой массы вещества, устремленной ввысь, к Абсолюту, к Идеалу, – готика. В этом смысле Европейская цивилизация – готическая; в готике дан ее субстанциональный код, шифр.

И тем не менее, вырастая из Европейской цивилизации, капитализм произвел такой объём субстанции, который неизмеримо превосходит тот субстанциональный потенциал, созданный до него – как в Европе, так и в мире в целом. Субстанция капитализма обрела массово-повседневное измерение, войдя в быт и став им. Вспомним ещё раз изумление Льва Тихомирова при виде швейцарских и французских деревень; о городах и говорить не приходится: «Перед нами открылось свободное пространство у подножия Салев, и мы узнали, что здесь проходит уже граница Франции. Это огромное количество труда меня поразило. Смотришь деревенские дома. Каменные, многосотлетние. Смотришь поля. Каждый клочок огорожен толстейшей, высокой стеной, склоны гор обделаны террасами, и вся страна разбита на клочки, обгорожена камнем. Я сначала не понимал загадки, которую мне все это ставило, пока, наконец, для меня не стало уясняться, что это собственность, это капитал, миллиарды миллиардов, в сравнении с которыми ничтожество наличный труд поколения. Что такое у нас, в России, прошлый труд? Дичь, гладь, ничего нет, никто не живет в доме деда, потому что он при самом деде два–три раза сгорел. Что осталось от деда? Платье? Корова? Да ведь и платье истрепалось давно, и корова издохла. А здесь это прошлое охватывает всего человека. Куда ни повернись, везде прошлое, наследственное... И невольно назревала мысль: какая же революция сокрушит это каменное прошлое, всюду вросшее, в котором все живут как моллюски в коралловом рифе».

Не потому ли русские, а потом и советские люди любили так ездить на Запад, что помимо чувств свободы и комфорта, помимо чисто практических – шкурно-шмоточных, материально-физических задач – они, осознанно, или неосознанно, достигали еще одной цели, метафизической: попадали в Море Субстанции. Купались в том и подписывались тем – не только физически, но и метафизически – в чем и чего всегда не хватало в Русской Системе. А именно – материальной, предметно-вещественной субстанции. Именно западная Субстанция заняла место русского бога субъективных материалистов Коммунистической Системы, готовых на все – на поношение Запада в прессе, на шпионаж против него, на ложь о нем – ради одного: ради путешествий в Субстанцию из страны (для них) «немытой функции». Служа этой функции и вредя Миру Субстанции, чтобы прикасаться к нему, они разрушали ту единственную субстанцию, которой реально обладали, – самих себя. Диалектика – субъективно-материалистическая.

В России всё было совсем по-другому: здесь были безбытны не только огромные массы её населения, не только угнетенные классы, но также низшее и среднее дворянство, разночинцы, а затем и интеллигенция. Здесь главной тенденцией было торжество повседневности как бытового минимума социального воспроизводства. И если на Западе с XIX в. повседневность тянется к роскоши, то в России заметнее был противоположный процесс.

Возникнув, роскошь здесь чаще всего недолго держалась «на уровне», постепенно сползая к повседневности и начиная жить по ее законам. Проявлялось это по-разному: в оскудении и опрощении дворянских усадеб, в том, как спивались разночинцы, в безбытности российской интеллигенции, ее бытовом неустройстве, за которым вскрывалось неустройство культурно-психологическое – в головах, в поведении. Роскошь, опускающаяся или опущенная до повседневности, стремящаяся к ней, – вот, пожалуй, главная тенденция в отношениях между роскошью и повседневностью в России.

Впрочем, в конце XIX–начале XX в. Россия в первый раз в своей истории на какой-то части своего социального пространства смогла накопить энный объем вещественной субстанции, организовать ее и создать, пусть для ограниченного социального контингента – адвокатов, профессоров, чиновников средней руки и т.п., – структуру повседневности буржуазного быта. Однако все это – эти люди, этот быт, эта субстанция, – просуществовал исторически краткий миг («есть только миг, за него и держись»), и было не просто унесено ветром русской революции, в форме которой выступила очередная русская смута. Все это было со сладострастным ожесточением и злобой уничтожено. Как знать, быть может накопленная к тому времени субстанция превысила тот объём, который допускает Русская Система, который она требует для своего нормального функционирования. Иными словами, роскошь непозволительно, не по-русски поднялась над повседневностью. И ей – «под игом ущербной Луны» – «было указано». Серпом (по детородным органам) и Молотом (по черепам).

«Капитализм — это как бы безоговорочное вручение себя вещам, но не задумывающееся о последствиях и не видящее ничего за ними. Для обычного капитализма вещь (продукт или производство) не является, как для пуританина, тем, чем он сам становится и хочет стать; если вещь и находится в нем самом, если он и сам есть вещь, то это как Сатана вселяется в душу одержимого, не знающего об этом, или же как одержимый, не ведая того, сам является Сатаной. Самоотречение, которое в кальвинизме было утверждением Бога, являлось своего рода недостижимым идеалом; оно могло быть делом определенных лиц, способных навязывать другим ценности, с которыми они идентифицировались, но в каждом таком случае исключение подтверждало правило» - Жорж Батай.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/vesh_znaj_svoyo_mesto_russkaya_sistema_i_tajnaya_religiya_zapada_

17.03.2023 Наше счастливое советское детство

Когда я вспоминаю 50-60 годы, понимаю, что Советских Союзов было два

Я хочу рассказать о своём детстве, о детстве моего поколения. Я родился в 1951 году, в 58-м году я пошёл в школу, которую закончил в 68-м году. То есть моё детство и отрочество – это конец 50-х и начало 60-х годов. Вот людям, которые не жили тогда, очень трудно представить атмосферу того времени. Это была очень оптимистическая атмосфера. Недавно закончилась Великая Отечественная. В 65-м году всего лишь 20 лет прошло с её окончания. И людям, которые пришли с неё, многим людям, было где-то 45-50 лет. Это были молодые люди. И вот моё поколение – послевоенное – мы знали, что мы – дети победителей. Это было очень важно.

Я не могу сказать, что мы об этом постоянно думали, но это был фон. Мы знали, что мы – дети победителей. Я знал, что мой отец расписался на Рейхстаге! Я знал, что он окончил вoйну заместителем командира дивизии по дальней авиации, по технической части. Я видел его друзей с орденами, медалями. Мы этим гордились. Это наши отцы, и они победили самого страшного врaгa.

Вторая вещь, которую мы знали, наша страна – защитник слабых во всём мире. И пусть эти слабые ещё не очень развились, но они слабые. И мы готовы их защитить против тех, у кого в руках власть, деньги. И это было очень важно защитить слабого.

Наконец, третья вещь. Очень важная «фоновая» вещь. Это абсолютная уверенность в завтрашнем дне. То, что постепенно уходило. И то, что исчезло в 90-е годы. Вообще, 90-е – это зеркальная картинка того, что я описал. И в нулевые годы XXI века ситуация не очень изменилась.

Пафосно прозвучит, но в моём детстве было ощущение повседневного счастья. Жизнь была наполнена… Скажем, когда я учился в 5-6 классах жизнь была наполнена несколькими вещами. Во-первых, книги. Все читали книги! Я помню, что книгу Герберта Уэллса «Человек-невидимка» мне дал заядлый двоечник-второгодник, а я дал ему за это Рони-старшего «Борьба за огонь».

Кроме книг, безусловно, спорт и шахматы. Шахматы – это была часть повседневной жизни. Я помню, было очень дождливое лето 62-го года. На улицу не выйдешь. Поиграешь в шахматы в одном подъезде, перебегаешь в другой, там играешь с другими. В классе, в котором я учился, а было нас почти 40 человек, в шахматы не умели играть только двое. Шахматы были настолько популярны, что в газете «Известия» печатались шахматные партии. Например, матч Ботвинник-Таль, потом матч-реванш. Мы это всё потом разыгрывали. Вот это была очень важная часть жизни. Шахматы – это игра стратегии, это игра самого высшего порядка! Скажем, шашки в этом отношении уже не котировались. Насмешливо относились к тем, кто играл в карты…

Что касается меня и моих друзей, то мы воспитывались на нескольких журналах. «Техника молодёжи», естественно. «Знание – Сила». «Вокруг света», «Наука и жизнь», «Юный техник», «Юный натуралист». Всё это стоило копейки, но за ними нужно было побегать. Помню, как мы увлекались моделированием самолётов. Или, скажем, в журнале «Юный техник» были даны шахматы, где играют три человека. И мы это всё вырезали, играли. Это был мир увлечений. Ну, и естественно, кино. Любимые фильмы это фильмы про вoйну.

И если говорить об играх, то где-то до 12-летнего возраста, когда начинаются футбол/хоккей, это игры в вoйну. И естественно, нужно было найти тех, кто был бы за фaшиcтoв. Договаривались: «В следующий раз ты будешь за фaшиcтoв!» Причём, в вoйну, поскольку послевоенное поколение, в вoйну играли всерьёз. Мы умели ползать по-пластунски. Прыгнуть со второго этажа – это вообще не проблема. Мне два раза приходилось прыгать в песок с 3 этажа. То есть, это была очень насыщенная жизнь.

Кем хотели быть люди? Ну, естественно, не рэкетирами, не проститутками. Космонавтами, инженерами, геологами. Все 60-е годы прошли под знаком «космос». Я помню, как в 57-м году отец показал мне спутник. В 61-м году, я помню, как мы горячо спорили с учительницей нашей, которая преподавала в первых трёх классах. И она сказала, что в космос ещё 100 лет никто не полетит. Это было 11 апреля 61-го года. На следующий день полетел Гагарин!

Я уже не говорю про лето. Лето – это ведь действительно была маленькая жизнь. А пионерлагерь - достижение советской цивилизации. Самая бедная семья, заплатив 8-10 рублей, могла отправить ребёнка на целую смену в пионерлагерь. Более того, если семья была действительно малообеспеченной, они могли отправить ребёнка на две смены. И пионерлагеря были совсем другими, нежели его показали в фильме «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Режиссёр этого фильма хотел сделать сатиру на советское общество. И во многих отношениях он погрешил. Потому что в лагере была дисциплина. А как в пионерлагере без дисциплины? Ну режиссёру явно не нравилось, что детям запрещали где-то купаться… А кто будет отвечать, если ребёнок утонет? И я знаю случаи, когда дети тонули в пионерлагерях из-за отсутствия дисциплины. И попробуй без дисциплины поуправляй детьми 12-13 лет.

У нас была полноценная жизнь. Спорт, книги и очень высокая уверенность в том, что ты живёшь в справедливом обществе. Понятно, что мы знали, что есть недостатки, есть люди, которые обманывают...Естественно, мы не знали всего, что происходило. И сейчас, когда я вспоминаю 50-60 годы, понимаю, что Советских Союзов было два. В одном СССР жил я и мои друзья, в нём трудился мой отец и его друзья. И был другой СССР, который тикал как мина замедленного действия и взорвался во второй половине 80-х годов, с приходом Горбачёвых, Яковлевых, Шеварднадзе и тех, кто дёргал этих марионеток за ниточки. Но я-то жил в первом СССР. И жизнь, которой я жил, была совершенно другой.

Сейчас послушаешь иные каналы, которые говорят, что «в СССР забивалась личность…» Да, ничего подобного! Это полное враньё! Акцентировалось, что развитие личности должно работать на общество. Это ренессансный подход. И люди, которые так говорят - люди глупые. И противопоставляя СССР Западу, демонстрируют свой провинциализм. Я жил на Западе, я знаю, как работает та система. Там насчёт личного развития не совсем хорошо. И перспектива у тебя есть, если ты, как винтик, вписываешься в систему. То есть именно то, что сегодня критики советского общества приписывают советскому обществу.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/nashe_schastlivoe_sovetskoe_detstvo

14.03.2023 На что Запад потратит средства российских олигархов

Зловещий план глобальных элит

Никакой конкуренции уже нет. И рынка никакого нет. Есть олигополии. Уже в конце ХХ века невещественные факторы, то есть социальные сети, информация, стали решающим фактором самого уже материального производства. И те, кто их монополизировал… Их называют на Западе эксистами. Они начали взбираться на верхние ступени пирамиды. И действительно, с технологической точки зрения, это сейчас доминирующий уклад.

Значительную часть того населения, которое собираются на Западе ограбить… Им нужно предоставить немножко хлеба… Это базовый доход. И, естественно, дать зрелищ. Их нужно погрузить в мета-вселенную, чтобы они находились внутри этого вымышленного мира. И самое главное, чтобы они были социально атомизированы и не могли контактировать друг с другом.

С помощью «зелёной» повестки взят курс удушить и промышленность, и с/х, ввести рационированное потребление. Глобалистские верхушки, безусловно, постараются опустить средний слой до уровня бедности. Ну и сбудется мечта глобалистов – все будут бедные, и над ними будет вот эта богатая верхушка. Ситуация будет даже хуже, чем в Латинской Америке в 80-х и в России в 90-х, где люди не смирились с ограблением.

То, что на Западе начинают говорить о рационировании потребления, о рационировании даже воды, - всё это подтверждает прогнозы Жак Аттали, которые он делал 10-12 лет назад в книге «Краткая история будущего». Он говорил, что будущее мира – глобальная распределительная экономика, а вовсе не рынок. Глобальная распределительная экономика – это внеэкономический контроль. И вот здесь мета-вселенные важны ещё и как средство контроля над социальным поведением людей. То есть здесь завязано всё вместе – змея кусает свой хвост.

В своё время Шваб сказал, что у создания этого нового мира, «новой нормальности» - три помехи.

Первое. Это социальное сопротивление. Второе – это низкие темпы. И третье - если одна большая страна из этого процесса выйдет. Совершенно понятно, что Россия на данном моменте из этого процесса выходит. С Китаем не всё так ясно. Но это не значит, что наднациональные структуры утратили свои позиции в той части мира, которую они контролируют. Они могут их сохранить в тех регионах, которые объявят демократическим свободным миром, противостоящим Китаю и России. Прoтивоcтояние России с Постзападом – это надолго. Если не произойдёт предательства, кaпитуляции. Наднациональные верхушки не утратят ни в коем случае своей власти. Не для того они эту власть копили и укрепляли в течение 400 лет, чтобы вот так просто всё уступить.

Кстати, «наднационалы» то, что могли урвать во время кризиса, они урвали. Я согласен с теми аналитиками, которые полагают, что одной серьёзных экономических задач по поводу текущей ситуации была экспроприация российских олигархов. Эта задача была поставлена ещё в 2012 году Кристин Лагард, когда она выступала в Токио на совместном заседании Международного валютного фонда и Всемирного банка. Она так и сказала, что одна из главных задач – это экспроприация «молодых» денег. И нужен только повод…

Вот повод сейчас нашёлся. Если посчитать активы, недвижимость, яхты и прочее, то у российских олигархов изъято около 2 триллионов долларов. Конечно, по сравнению с тем богатством, которое контролирует мировая верхушка (это 35 триллионов долларов из имеющихся в мире 90), 2 триллиона долларов не так уж и много. Но почему не взять то, что плохо лежит? Вот они и взяли.

Что такое капитализм? Это присвоение овеществлённого труда, который реализует себя как самовозрастающая стоимость. Поскольку главным фактором производства становится невещественное, то есть социальное поведение, информация, образование, то именно их присвоение, установление над ними контроля и обеспечивает функционирование новой системы. Контроль с помощью социальных сетей. Контроль над теми потребностями, которые «втюхивает» реклама. Ну, и целый ряд других вещей. То есть создаётся принципиально иная форма социального контроля.

Мы пока что из этого процесса отключились или нас отключили... неважно! Не было бы счастья, да, несчастье помогло.

Верхушка капиталистической системы уже в конце ХХ века поняла, что вместо капитализма нужно создавать что-то другое. Пока существовал Советский Союз, развернуться было нельзя. Затем, когда закончился Советский Союз, когда его разрушили, Постзапад получил отсрочку – они грабили социалистическое наследие. Потом шарахнул кризис. Ясно совершенно, что капитализм заканчивается. И они пытаются строить совершенно новый строй.

Ситуация заключается только в том, что когда система рушится и, грубо говоря, летят её обломки, очень трудно реализовать какой-то план. Например, сначала был план эволюционного перехода к посткапитализму, создание двух сообществ. Транстихоокеанского и Трансатлантического. Тут влезает Трамп, а точнее, те силы, которые его поставили, и ломает эволюционный переход к посткапитализму. Появляется революционный план, за которым стоит Демократическая партия США. Но из этого проекта выходит Россия, и Китай не торопится туда включаться.

То есть, какие бы ни были планы в истории, они никогда не реализуются полностью. Но то, что у нынешней мировой верхушки есть план создания того строя, в котором они исключат из бенефициаров огромную часть тех людей, которые были бенефициарами последние 100-150 лет - совершенно понятно. И то, что они хотят построить принципиально новый строй.

Я всё время говорю, что книга Шваба – это значительно более гадкая и зловещая вещь, чем «Майн Кампф» Гитлера. Гитлер собирался создать новый мировой порядок, чисто политическую вещь. Что делает Шваб? Шваб рекламирует строй, в котором, выражаясь марксистским языком, производственные отношения требуют изменения природы человека. Книги Шваба, по идее, должны быть также запрещены как «Майн Кампф». Но, тем не менее, их переводят одну за другой. Видимо, до людей не доходит, что, по сути дела, посткапитализм в исполнении Шваба – это постчеловеческое общество. И я думаю, что очень многие люди рано или поздно начнут это понимать и сопротивляться. Потому что никому не захочется, чтобы его превращали в человечину, в человеческое мясо, в скотину.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/na_chto_zapad_potratit_sredstva_rossijskih_oligarhov_zloveshij_plan_global_nih_elit

11.03.2023 Миф о информационном обществе

brainruskii...

08.03.2023 "После Путина отношения России и Запада не улучшатся"

В серии видео "Рандеву у Песке" встречаюсь онлайн, а иногда и вживую с интересными, образованными, информированными, общительными, незаурядными, и просто, замечательными людьми. Обсуждаем релевантные события из нашей современной жизни. Идеи, люди, дискуссия без табу и без мата.

Александр Песке / Alexander Peske

05.03.2023 Великая Капиталистическая Стена

Именно эту стену сейчас разбивают глобалисты

Быт, мода, культура повседневности – мощнейшие орудия капитализма, посильнее пушек. В любом обществе средний класс и часть рабочего класса, т.е. те сегменты общества, для которых повседневное существование не сводится к борьбе за обеспечение физического выживания, стремятся жить лучше, имитируя в быту тех, кто выше их на социальной лестнице. Эта возможность имитировать роскошь верхов в повседневной жизни, возможность «роскошизации» повседневности, обуржуазивание быта небуржуазных групп без их буржуазификации - это и есть «пряник», «морковка» капитализма.

В «докапиталистических» обществах возможности такой имитации ограничены как материально, так и социально (кастами, рангами и т.д.). Повседневность в таких случаях неавтономна и неиндивидуальна, она представляет собой более или менее жестко фиксированную функцию предписанно-групповой принадлежности, является ранжированно-групповой. Социальная единица такой повседневности, как правило, группа. Повседневность Капиталистической Эпохи носит индивидуальный (или индивидуализированно-массовый) характер. А потому не имеет тех «теоретических» преград на пути стремления к роскоши, которые характерны для «докапиталистической» Повседневности.

Различие между двумя уровнями бытия – повседневностью и роскошью – сохраняется и при капитализме. Продолжают существовать замки и бриллианты, парфюмерия и одежда от Сен-Лорана, дорогие автомобили и яхты, и многое другое. Но возникает и иная, сниженная – повседневная – форма роскоши для среднего класса. Это явление – результат того, что в течение 200 лет западная повседневность стремилась подтянуться к роскоши, развиваться по ее законам, стремилась выйти за собственные рамки, т.е. за рамки минимума бытовых удобств и потребностей.

Например, для среднего (и очень экономного) француза такой «роскошью повседневности» становится обед в ресторане за 70–90 франков. Дома это стоило бы в 3–4 раза дешевле, но здесь это в «официальной чистоте», где его обслуживает официант – и так, что можно почувствовать себя господином, а не бедным посетителем перед лицом очередного хама из обслуги; где еда не только вкусна, но и красиво подана. Роскошь повседневности как буржуазный быт – это магазины и улицы, где пахнет духами и вкусной едой (а не потом, тухлыми овощами и перегаром от фиолетовощёкой продавщицы).

«Повседневная роскошь» – это цветы на подоконниках, чистый подъезд с ковром и вежливая речь. Западная повседневность стремилась походить на роскошь, имитировать ее, пусть в ограниченной и миниатюрной форме. Короче, роскошь – как повседневность – это когда достоинство, по крайней мере внешнее, жизни, будь то внешняя воспитанность или внешний вид, становится нормой и ценностью поведения. Это когда повседневная жизнь обретает собственное и самостоятельное чувство достоинства, когда человек, как это ни покажется смешным на первый взгляд, начинает уважать себя в качестве бытового существа – едока, носителя одежды, хорошо пахнущего существа и т.д.

Кто-то скажет: ага, а как же насчет уважения личности, индивидуальности. Ведь главное – внутренняя жизнь, духовность, внешнее – не имеет значения, это – мещанство, шмотки. Такое противопоставление – ошибочно и появилось как результат самооправдания определенной безбытности, социально наиболее уродливой части русской интеллигенции и ее богемных аналогов на Западе. На самом деле одно не противоречит другому («быть можно дельным человеком, и думать о красе ногтей» – это написал Пушкин), хотя в реальной жизни далеко не всегда совпадает. Я говорю здесь исключительно о повседневности буржуазного быта, вынося за скобки интеллектуальные и нравственные искания.

Собственности на всех хватить не может. Зато быта хватает на большее число людей. Капиталистическое время, таким образом, растягивается. Оно материализуется двояко – в виде собственности и в виде «роскошеподобной» повседневности, которая представляет собой первую линию обороны капитализма, его Великую Стену.

Структуры повседневности буржуазного быта – мощнейший социальный регулятор, причем по линии субстанции. Именно они придают дополнительную устойчивость Капиталистической Системе всякий раз, когда возникают проблемы с субстанцией или связанными с ней формами организации (производство, собственность, гражданское общество). Именно образ жизни, структуры повседневности стали последним доводом в выборе рабочих и средних классов Запада против коммунизма в XX в. По крайней мере, так считает (и я с ним согласен) «вечный диссидент» Рудольф Баро. Он прямо говорит о том, что даже рабочие и низы среднего класса Запада опасались, что коммунизм разрушит привычный для них образ жизни, их повседневность, в которой есть хотя бы блестки роскоши. Эти блестки – доля, пай этих социальных групп в богатстве и роскоши Капиталистической Системы. Их ваучер, но настоящий, реальный, а не сконструированный по-чубайсовски.

То, что повседневность значительной массы населения тяготела к роскоши, нарастило на Западе, точнее – на его повседневности, над ней толстый слой роскоши, т.е. чего-то на первый взгляд лишнего, ненужного, избыточного. Но это только на первый взгляд. В случае социальных потрясений избыточная субстанция становится и дополнительным креплением, ещё одним социальным амортизатором, тем социальным жирком, который можно проедать в трудные времена.

Именно эту стену сейчас разбивают глобалисты. Лишение собственности и жизнь на базовый доход («бедно, но более счастливо, чем прежде»), которое провозглашает Шваб, предполагает несколько вещей. В первую очередь, существенное снижение уровня жизни: меньший объём и сниженное качество потребляемого продовольствия. Обосновывается это борьбой за экологию. Планируют также резко ограничить возможность людей перемещаться: туризм станет роскошью, доступной только богатым. Кроме того, жизнь будет проходить «под колпаком» — ежечасным социально-информационным контролем.

Несколько лет назад Фонд Рокфеллеров опубликова такой постер, человек стоит на фоне красивого озера типа швейцарского и говорит: у меня ничего нет, у меня нет собственности, я счастлив. Вот это и есть создание нового, они должны создать слой людей, которые будут полным объектом для эксплуатации в рамках возникающей системы.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/velikaya_kapitalisticheskaya_stena

02.03.2023 Россия может получить пространство для вдоха

Что ждёт Европу и США в 20-30-е

Корни той ситуации, того деструктивно-деградационного этапа, который переживает сейчас вся планета, лежат в том числе и в том, что произошло между 1967 и 1979 годами. Причём, советская номенклатура, решая свои тактические задачи, очень сильно поучаствовала в создании и финансиализма, и многого другого. Евродоллары были созданы с помощью Советского Союза, нефтедоллары тоже. И в 60-70 годы мы поэтому активно дружили с британцами. А потом, когда они заложили основу своей невидимой финансовой империи, мы им оказались больше не нужны. Им нужно было расчистить место для Китая. Здесь подключились американцы. Разница заключалась только в том, что американцы хотели максимального ослабления, но не уничтожения Советского Союза, а британцы, израильтяне и китайцы на тот момент хотели уничтожения. Но всё равно получилось и не так, и не так. А получилось нечто среднее. Как это всегда бывает в политике.

По мере того, как будут слабеть США, помимо того, как будут возникать макрозоны, значительная часть современного мира будет погружаться в турбулентность. Собственно говоря, нетурбулентность – это очень редкие периоды в истории. Мир, покой в мире бывает тогда, когда есть одна или две крупные державы, которые всё контролируют. Скажем, когда была британская гегемония или когда были Соединённые Штаты и Советский Союз. Сейчас это уходит. Мир раскалывается на макрозоны, и идёт нарастание хаоса. Этого будет всё больше и больше. Самое главное, с нашей, шкурной, точки зрения, чтобы это к нам не пришло.

Нас ждёт очень сложный период, но эта ситуация конфликта с Постзападом – это единственный шанс кланово-олигархическому режиму переродиться. Я не люблю, когда говорят о национализации элит. Это кого национализировать? Ворьё? Ну, и что с ними делать дальше? Речь может идти только о перерождении. О возникновении принципиально новой элиты. Я не знаю, как она возникнет. Но обычно, вообще, и новые идеологии и новые элиты рождаются не в проектах, не в кабинетах, а в борьбе.

У нас есть одно преимущество по сравнению с Западом. Это преимущество – у нас очень высокий порог социальной боли. Я много раз уже говорил. Вот смотрите, что сейчас происходит с Европой в результате побочных процессов происходящего в последний год (которые, думаю, были всё таки тоже задуманы). В Европе «придушивают» средний слой. И я думаю, что все 20-е годы наднациональные структуры будут «доедать» европейский средний слой. Почему европейский, а не российский? У нас среднего слоя примерно 10 миллионов, максимум, наберётся. То есть, здесь у нас «стричь» нечего. А в Европе, ну, из 400 миллионов ЕС, я думаю, что где-то 180, может, 200 даже, это будет приходящий в упадок, но средний слой. А поскольку вот эта новая нормальность предполагает экспроприацию среднего слоя, прежде всего, то я думаю, что все 20-е годы нашего века европейский средний слой будут «доедать». Причём, будут «доедать» совершенно по-разному.

Самое интересное, как мне кажется, если не произойдёт общей катастрофы, начнётся после 30-го года. Потому что встанет вопрос: «А чей средний класс «съедать» дальше»? А кандидатов-то только два, на самом деле: США с Канадой и Китай. И там, и там среднего класса примерно одинаково. Где-то, может быть, 250-300 миллионов.

И вот тогда наднационалам нужно будет решать, кого раскурочивать. И я думаю, что они выберут США. Почему? Во-первых, в США есть масса небелого населения, и обоснование раскурочивания может быть очень простым. Выплатить, например, неграм неустойку за все века рабства и т.д. И во-вторых, китайский правящий слой показал глобалистам, что он может своё население держать в узде так, как ни в одной стране не могут. Надо закрыть Шанхай? Да закроем его к чёрту! Будут все сидеть в своих квартирах, и только по подземных ходам пытаться выбраться. И если помните, в трамповские времена Си Цзиньпин, когда его в первый раз пригласили в Давос, сказал: «Мы можем возглавить глобализацию». Он имел в виду не экономику, потому что Си прекрасно понимает экономическое соотношение Китая и США. Он имел в виду, что «мы сможем возглавить глобализацию в социальном плане, потому что знаем, как держать население в узде».

Поэтому я думаю, что ближайшие 20-30 лет – это будет «съедание» среднего слоя. Поскольку в России «съедать» нечего - у нас свой пикник на обочине. И это означает, что мы можем получить пространство для вдоха, для решения наших внутренних проблем, пока они будут «поедать» друг друга. И мне нисколько не жалко западный средний слой, эти ходячие желудки, полностью растерявшие своё человеческое достоинство.

Этот момент очень-очень важен. Нам важно уметь использовать противоречия противника. Ну, и не просто использовать, их нужно создавать.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/rossiya_mozhet_poluchit_prostranstvo_dlya_vdoha_chto_zhdyot_evropu_i_ssha_v_20-30-e

28.02.2023 Когда звонят колокола истории

Воля переломить обстоятельства

Поскольку я занимаюсь наукой, «лучше» – это оценка… Лучше для кого? Вам какой-нибудь Чубайс скажет: «Было хорошо. А стало плохо». Лучше для кого? Вот для всех нас, для большинства... Сложный вопрос. Понятно, что все хотят жить в социально справедливом обществе. Есть такие понятия «должное» и «сущее». Вот должное… Ну, чтобы всё было хорошо. Такого не может быть. Потому что жизнь – это игра с нулевой суммой. Сущее. Вот какой был, как вы думаете, лучший период в русской истории? Когда люди были сыты, когда был максимум безопасности…

Что это было, какой это был период?1960-1970-е годы. Я сейчас не говорю о том, что мы проедали своё будущее и что тикал этот механизм. Но с точки зрения основной массы людей, период с 55-го по 85-й год – это было четвёртое спокойное тридцатилетие русской истории. Первое это 1505-1535, как раз накапливался жирок, это Василий III. Второе - 1670-1700 гг. Затем шикарный период 1825-1855, Николай I, один из лучших русских царей. И, конечно, период 1955-1985 гг.

Это не просто была сытая и спокойная жизнь…Она была скромная. У меня отец был ведущим инженером по лётным испытаниям. Вся одежда нашей семьи помещалась в маленьком шкафчике и половине платяного шкафа. Но я знал, что живу в социально справедливой стране. Мы защищаем всех слабых в мире, мы бьём всех в хоккее. Мы запустили в космос человека. Чем вот это 30-летие отличается от предыдущих? Оно приносило социальное удовлетворение и уверенность в том, что мы социально лучше.

В общем, вариант с точки зрения материальной жизни - это наши 60-70-е годы. Ну, может, не только наши. А ГДР, у них был самый высокий уровень. Очень небольшой разрыв – 5:1 – между богатыми и бедными. И уверенность в том, что ты живёшь в правильном обществе, где нет очень богатых, очень бедных, где социальная справедливость провозглашена как принцип.

Есть у нас замечательный писатель Юрий Поляков. Очень рекомендую прочесть его роман «Замыслил я побег». Он написан с большим юмором. История такая. Человек в течение тридцати лет хочет уйти от своей жены. Каждый раз, как только он хочет уйти, что-то случается, ГКЧП и тому подобное. Поляков там подмечает слабость советской системы. Она претендовала на равенство и высокий моральный статус, а этого уже в 70-80 годы не было, и в это ожно было ткнуть. В чём была ельцинская система и ранняя путинская? «Да, у нас есть богатые и бедные…» Предъявить нечего. Я понимаю, что идеальных обществ не бывает. Но хотелось бы, чтобы было стремление.

К сожалению, оптимизм и энтузиазм рождаются как последний волевой крик в условиях жесточайшего системного кризиса. Который, конечно, может всё похоронить. Но что такое энтузиазм и оптимизм - это воля переломить обстоятельства. Причём, когда… вот он, край, завтра гибель.

Мой отец мне рассказывал, с каким оптимизмом они шли на Великую Отечественную. Они были уверены в победе. Потому что если не победа, то всё, конец! И вот это поколение победителей вышло из системного кризиса.

Только субъектное и свободное рациональное знание об обществе научит людей не бояться звона колоколов истории. Научит жить без надежд на вознаграждение, потому что быть человеком – это и есть самая большая награда. Жить без иллюзий, потому что жизнь и есть лучшая из иллюзий. Жить, не идеализируя прошлого, не ропща на настоящее и не пугаясь будущего. Научит мужеству быть и мужеству знать. Знать и быть человеком, человеком, свободным от пораженчества. Быть и знать, что все зависит от человека, тем более тогда, когда рушатся социальные миры и звонят колокола истории.

Что в этой ситуации может сделать Россия? Я думаю, что нужно исходить из реальности и из того, что возможно. Можно придумать совершенно любое устройство общества, но реализовать его не выйдет. Поэтому я очень скептически отношусь к призывам «давайте изобретём новую идеологию!» Все идеологии рождаются в крови, в страшных боях, и я думаю, век идеологии уйдёт вместе с капитализмом, но какая-то форма идейная организации общества и рационального знания должна возникнуть… Потому что наука уходит в строгом смысле этого слова. Так же как схоластика ушла. И сейчас речь должна идти о создании принципиально новой формы рационального знания. Постнаучного.

Когда система находится в точке бифуркации – мы внутри этого, 10-20-30 лет – всё будет крутиться как кубик Рубика. И понятны только тенденции будущего.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/volya_perelomit_obstoyatel_stva_kakoj_period_bil_luchshim_v_istorii_rossii_

23.02.2023 Русский писатель в минуты роковые

Меченосец — это одно из качеств многогранной личности Александра Проханова

"Меченосец". Так называется недавний великолепный роман Александра Андреевича Проханова.

Меченосец — это одно из качеств многогранной личности Александра Андреевича Проханова. Меченосец в смысле психоисторической принадлежности не к средневековому ордену, а к тому ордену меченосцев, который хотел создать Сталин как ядро нового общества, как гарантию необратимости и победы Красного проекта.

Проханов родился в символичном 1938 году: 1937–1938 годы — разгар схваток холодной гражданской войны, которую пытались и пытаются заярлычить как "сталинские репрессии", выпячивая одно и хитро пряча другое, намного более важное и страшное. Холодная гражданская война подошла к концу в марте 1939 года — к XVIII съезду ВКП(б) — и окончательно сошла на нет, растворилась в Великой Отечественной. Однако холодная уже не война, а схватка продолжалась, нарастая, до самого конца существования СССР — Красного проекта, и Александр Андреевич был постоянным и активным участником этой борьбы, а на финальной стадии — среди лидеров одной из сторон. Стороны правой, но, к сожалению, не победившей — в земной жизни. Сам Проханов написал об этом так:

Я был солдат. Я жизнь провёл в сраженьях.

Моих утрат не взвесить на весах.

Я потерпел земное пораженье,

Но одержал победу в небесах.

Думаю, под поражением писатель имеет в виду прежде всего то, что враг смог разрушить СССР. Но может ли один человек примерять на себя поражение Государства и Системы (впрочем, уже само это говорит о масштабе личности), тем более что СССР, строго говоря, не потерпел поражение: предательская верхушка капитулировала. Потому-то и нет у русских — настоящих советских русских — патриотов комплекса поражения и вины, как у немцев. Этот комплекс вдалбливали в них англосаксы после Второй мировой войны, стремясь кастрировать или даже уничтожить дух Шиллера, и во многом преуспели. Нам они при активном участии пятой колонны такой комплекс тоже пытались привить — не вышло. Они удивляются: раз вы проиграли, должен быть комплекс потерпевших поражение. А вот хрена, мы — не проиграли, капитулировал иудушка Горбачёв.

Но разве газета, телерадиоинтервью и общественная деятельность — не победа? Писатель в России — больше, чем писатель, и Александр Андреевич этот принцип перевыполнил. Однако писатель ещё и писатель, и при всех других гранях эта у Проханова — главная грань. Первая книга А.А. Проханова "Иду в путь мой" (1971 г.) вышла с предисловием Ю.В. Трифонова, одного из лучших советских прозаиков. Притом что Трифонов и логикой судьбы, её времени и места тяготел к так называемому либеральному лагерю советской литературы, талант и широта взгляда позволяли ему выходить за "узкопартийные рамки", за "ограду" престижного "Дома на набережной" (менее даровитые персонажи этого лагеря так и остались в тинейджерском вареве "арбатских детей"). Это позволило Трифонову не только выделить Проханова из молодой писательской поросли, но и увидеть главное — то, что у Александра Андреевича тема России, русского народа — "не дань моде и не выгодное предприятие, а часть души", что он, в отличие от классических деревенщиков, не педалировал тему крестьянской России, русскости как крестьянственности. Отдав дань сельской Руси (в том числе и конкретно биографически), Проханов очень быстро перешёл к теме современной, промышленно-городской советской России, СССР. В 1970-е годы он пишет несколько романов и повестей именно о советском обществе, которое на то время уже довольно далеко ушло от крестьянского прошлого.

Русский писатель, но не почвенник, к тому же один из наиболее ярких представителей так называемых сорокалетних, — это привлекло к Проханову внимание определённого сегмента нашей литературы, не вполне нашей, не вполне литературы, но тем не менее важного.

Вот как описан этот сегмент в романе "ЦДЛ": "В писательских домах у "Аэропорта" обитала неявная власть, управлявшая судьбами писателей и всем литературным процессом. Явная власть, представленная вельможными секретарями Союза писателей, гнездилась в доме Ростовых, что примыкал к ЦДЛ. Но была не всесильна. Делила своё влияние с "мудрецами" "Аэропорта", которые часто действовали вопреки желаниям секретарей. И те, имея опору в партийных верхах и в КГБ, уступали бесшумному бархатному давлению "мудрецов"…"

Вот к такому "мудрецу" (в романе "ЦДЛ" — некий Андрей Маркович) и пригласили главного героя романа Куравлёва (то есть в реальной жизни — Проханова) на смотрины, с придыханием предупредили: "Не исключено, что подойдёт Лазарь Семёнович".

Андрей Маркович прощупывает Куравлёва и в то же время даёт установку: "Мне кажется, — продолжил беседу Андрей Маркович, — необходимо пополнить ряды тех, кто причисляет себя к последователям Трифонова. Ну, не буквально! Русские писатели не могут потчевать нас рассказами о том, как растут овсы или как прекрасен был обряд венчания. Мы должны заглядывать в наше социальное будущее. Трифонов не заглядывает в будущее, но будущее стремительно приближается. У этого будущего должны быть свои исследователи, свои летописцы. Близятся великие столкновения, великие схватки. Литература будет в них участвовать. Какое оно будет, это будущее? В галифе, с синей фуражкой охранника? Или по-европейски свободным человеком? Михаил Сергеевич Горбачёв при встрече сказал мне: "Мы нуждаемся в писателях. Мы надеемся на их поддержку".

Проханова тестируют на роль русского глашатая кругов, стоящих за сегментом.

Смотрины удались, причём Куравлёв/Проханов понимает ситуацию: "Я заключил неписаный договор, быть может, с дьяволом". Но случай, точнее — Бог-изобретатель, а вместе с ним и сам Проханов управили иначе: Афганистан. За очерк о войне, о нашей армии сегмент и его холуи объявляют Проханову бойкот, "и с этой минуты кончается его романтическое писательство, а начинается смертельная схватка с теми, кто провёл борозду и напитал её кровью". Впрочем, как и в любой творческой среде, проблемы создают не только враги, но и друзья или те, кто ими почему-то считается.

И не случайны строки Проханова: "Врагов объявленная злоба. Друзей отравленный укус" — прямая перекличка с Пушкиным: "Мне слышится друзей отравленный привет". Показательно, что замену Куравлёву сегмент нашёл именно среди тех, кто из якобы друзей: место Куравлёва/Проханова вприпрыжку занял тот, чья фамилия в романе изменена минимально — Макавин. За превращение в человека свиты "дьявола" ему пришлось заплатить: наступил сюжет усреднения таланта. Ну а в творчестве Проханова всё большее место стала занимать военно-политическая тематика с восточным (афганским) "акцентом" — тетралогия "Горящие сады", "Рисунки баталиста" и др.

По сути, в форме истерна Проханов создал советский имперский роман. Притом что и царская Россия, и СССР были империями, писатели и поэты-имперцы у нас — крайняя редкость. В дореволюционной России явным имперцем, опять-таки с восточным уклоном, был Н.C. Гумилёв — но поэт, не прозаик. В СССР главный имперец — прозаик Проханов. "Восточно-имперские" романы Проханова со стеклянной ясностью (как сказал бы Владимир Набоков, которым, как и его антиподом Андреем Платоновым, увлекался в молодости Александр Андреевич) демонстрировали: в советской литературе кроме патриотов, красных и белых, и либералов, интернационалистов раннесоветского типа и космополитов позднесоветского, теперь есть советские имперцы, имперцы советского типа. Пусть в одном лице — писателя Проханова, который, кстати, к концу 1980-х был уже не только признанным писателем, но и секретарём Союза писателей, и главным редактором журнала "Советская литература". Но ведь мир — понятие не количественное, а качественное.

В 1980-е Проханов своими романами делает большой шаг на пути превращения бинарной оппозиции "патриоты — либералы" в треугольник, который, как известно, самая устойчивая конструкция. Третий, образующий, угол обеспечивала идея советской имперскости, осмысление СССР не как матушки-России и не как центра мирового революционного процесса, а прежде всего как Красной империи. При этом, подозреваю, выбор Проханову с его чувством вкуса диктовали не только история, политика и судьба, но и эстетика — Большой стиль Красной империи, которой, кажется, не хватало рефлексии именно по этому поводу. Хотя СССР на Западе и называли империей, у нас первым в литературной форме, что очень важно для литературоцентричной страны, отчётливо, без обиняков и с проекцией на идеологию заявил это Проханов. Эстетический резон и восторг были здесь далеко не на последнем месте.

III

Увы. Треугольник не состоялся.

Сова Минервы вылетает в сумерки. Свои имперские романы Проханов писал в десятилетие стремительного заката Советской империи, по сути — во время хроники её объявленной смерти. Причём закатывалась она не столько сама, сколько закатывали её в "лунку истории" сознательно: не только враги, но своей неадекватностью, простотой (той, что хуже воровства) — те, кто должен был её защищать. Были ещё и третьи, кто хотел на месте СССР создать свою — не империю, а что-то вроде мегакорпорации, их Александр Андреевич выведет в романе "Меченосец".

Проханов с его обострённым чувством истории ощутил обречённость горе-защитников Системы ещё до их поражения. Вот он размышляет о будущих гэкачепистах: "Все они казались недалёкими, почти примитивными для того дела… Но оно требовало изощрённости, гибкого ума. Всего того, чем в полной мере обладали "перестройщики" Яковлев, Дейч, Явлинский, Чубайс. Множество советников. Всё многочисленное дружное племя, которое ополчилось на государство, готовило ему бесславный конец. Государственные мужи владели флотами, воздушными армиями, разведкой, казной. Но не владели тем сатанинским интеллектом, каким владели противники. И это мучило Куравлёва, когда он плескался в ледяном бассейне с Янаевым, который выкрикивал:

— Эхма! Забодай меня комар!".

Разумеется, Чубайсы, Явлинские и прочая публика такого рода были сильны не сами по себе — в известном смысле вполне убогие и ничтожные персонажи с замешанными на социопатии комплексами, которые время позволило им выплеснуть на людей. Они были сильны другим. Во "Властелине колец" эльф Леголас говорит об орках: "Их подгоняет чья-то злая воля". Всю эту шелупонь, этих орков перестроечно-постперестроечного времени подгоняла воля серьёзных, скажем так, людей внутри страны и за её пределами. В романе "ЦДЛ" "хромой бес перестройки" Александр Яковлев объясняет автору, что переход власти (от Горбачёва к Ельцину) — не проблема, что в реальности "в этом нет необходимости. Борьба происходит в мирных формах. Ибо ею… управляют ответственные люди". Да, сегодня мы знаем, что среди этих ответственных людей был, например, президент США Джордж Буш–старший. Именно его главной заслугой Мадлен Олбрайт считала руководство демонтажом Советской империи. Именно ему как главному начальнику — первому отрапортовал Ельцин о результатах беловежского сговора. Именно Буш в полном соответствии с интересами тех кланов, которые он представлял, и вопреки аргументам Чейни принял окончательное решение об устройстве постсоветского пространства: не союз суверенных государств (ССГ) числом от 40 до 60, а союз независимых государств, СНГ — 15. Разумеется, и сам Буш — лишь высоко- (очень высоко) поставленный клерк, были и другие, ещё более "ответственные люди", но суть ситуации ясна. И вот пришёл 1991 год. Проханов:

В Кремле разбилось голубое блюдце.

И с колокольни колокол упал.

Зажглись над Русью люстры революций,

И начался кромешный русский бал.

Эти строки вызывают в памяти волошинский "Северовосток", но не строки "Быль царей и явь большевиков" и не "В комиссарах — дурь самодержавья, / Взрывы Революции — в царях", а другие: "Расплясались, разгулялись бесы / По России вдоль и поперёк…" Причём бесы оказались мелкими. Но это если мелкий бес — сам по себе, то, как у Пушкина, он "понатужился, понапружился… два шага шагнул… ножки протянул". А если его поддерживает хозяин — закордонный буржуин, то гоголем пойдёт.

В налетевшей стремительно, как поднятые ветром листья в ноябре: то ли с похоронами домовых, то ли с ведьмиными свадьбами, уродливой жизни Проханов создаёт русскую советскую имперскую газету — в социуме не просто с антиимперской-полуколониальной, а с антисоветской и русофобской властью, пьяно и униженно кривляющейся перед Клинтоном, в социуме, где ельцинские холуи под американские аплодисменты сначала расстреляли парламент страны, а затем под американскую диктовку сварганили Конституцию.

Все 1990-е — противостояние Проханова и его соратников с мелкими бесами и их хозяевами. Но дело Проханова — не только газета, не только высекание искры. Он пишет — роман за романом, причём не только военно-политические, но и острополитические (например, "Господин Гексоген", 2002 г., премия "Национальный бестселлер").

Все 1990-е — это действия Проханова и его соратников, словно в качестве партизанского отряда на оккупированной территории в надежде на то, что "наши придут". Пришло время — пришли. Может, не совсем "наши", не совсем по своей воле и не от хорошей для них жизни, а потому что высокомерный и тупой Запад загнал в угол самый прозападный в русской истории режим и заставил его обороняться, причём активно. Эта оборона, стартовавшая Мюнхенской речью, постепенно приближала, хотя далеко не во всём (это понятно: классовое бытие определяет классовое сознание — и классовые намерения), позицию власти к имперской позиции Проханова. Как говорил И.В. Сталин, логика обстоятельств сильнее логики намерений. И вот — чудеса, да и только: например, в 2012 году указом В.В. Путина Проханов становится членом Совета по общественному телевидению, начинает часто появляться на телеэкране и даже бьёт врага на его территории — даёт интервью "Эху Москвы".

Все эти годы писатель оставался верен себе — и Советской империи. Ведь империя, как вообще различные сущности, в том числе идеальные, существует, пока живы её солдаты и офицеры, память о ней. Более того, она существует, пока есть кто-то, пусть даже всего один человек, кто её мыслит. Недаром когда-то Маркс сказал о Реформации: "Революция началась в мозгу монаха".

Закончился ХХ век, о котором Проханов скажет: "Век мой вскрикнул, вспыхнул и умчался, / И растаял где-то вдалеке". Наступил век XXI-й. В творческой биографии Проханова — это "романный взрыв". Чем объяснить его? Не смогу назвать все причины, но некоторые очевидны. Эти романы — форма сопротивления тому, что не принимает душа. Они — выплеснутая боль по утраченной империи, по утраченному величию, по людям, которые эту империю строили, по их мечтам. Эти романы — способ самостояния вопреки. Они — ответ на вопросы: как это всё могло произойти? Что происходит сейчас? Что будет? Всё это есть и в "Семикнижии", и в "Политологе", и в "Теплоходе "Иосиф Бродский", да и в других.

И вот что интересно. Реалистические политические романы Проханова нередко окрашены в магические тона, оказываясь в каком-то смысле и этюдом в багровых тонах магического реализма — сплава рациональности и чародейства: привет Эдгару По, Михаилу Булгакову и Габриэлю Гарсиа Маркесу. Впрочем, творчество, будь то художественное или историческое, — это всегда чародейство, магия. Как писал Эрнст Юнгер, произведения искусства относятся к магическому быту. Магическое в восприятии Прохановым советской истории, империи не случайно. У поколения Трифонова (1925 г.р.), тем более у людей его судьбы, революция и то, что за ней последовало, — это прежде всего боль. У Проханова и многих из его поколения боль отчасти улеглась и высветилось то, что за ней скрывалось, — трагическая магия. Или, если угодно, магия трагического праздника истории, локомотив которой шёл по трупам в прямом и переносном смысле. Другое дело, что увидеть магию и сказать это в той форме, в какой сказалось, смог только Проханов. В неменьшей степени в романах Проханова слышен привет Гоголю и вообще русской смеховой культуре, в которой, в отличие от западной, смешно и страшно может быть одновременно.

Среди романов, написанных Прохановым в XXI веке, я как читатель и как историк выделяю то, что воспринимаю как трилогию: "ЦДЛ" (2021 г.), "День" (2021 г.), "Меченосец" (2022 г.). И хотя "Меченосец" написан позже и его герой — не писатель Куравлёв, как в "ЦДЛ" и "Дне", по хронологии это первая часть: события происходят в 1984 — начале 1985 года, "ЦДЛ" — это лето 1991 года, "День" — осень 1993-го. Трилогия, хотя и с перерывами во времени, охватывает период 1984–1993 годов, переломный период не только советской, но и русской истории. Прохановская трилогия — единственный романный цикл об этом "вывихнутом времени", о социальной войне и мiре (то есть обществе), о хождении по мукам такого времени, о котором в романе "Меченосец" сказано: оно "выпало из календаря". Я более подробно остановлюсь именно на этом романе, поскольку он знаковый сразу в нескольких отношениях и, на мой взгляд, ярко проявляет многое и в творчестве Проханова, позволяя прочитать некие скрытые шифры, и в его позиции наблюдателя и сотворца эпохи, и в его анализе.

Трилогия — это и свидетельство острого на глаз и точного на слово очевидца и ушеслышца, и одновременно анализ произошедших событий. Причём от романа к роману, и особенно в "Меченосце", анализ становится всё более тонким и глубоким. В "ЦДЛ" показаны и те, кто проиграет, и те, кто победит, и те, кого Юрий Кузнецов назвал маркитантами. В "Дне" присутствуют и те, кто пойдёт на баррикады, и те, в кого эта баррикада целит, а также кукловоды и куклы (в "ЦДЛ" они названы "матерчатыми"). А чего стоит описание Ельцина и времени, а точнее безвременья, которое он воплощал и которое тащил за собой, как Вий, окружённый сворой нечисти. Вот только убийственный для нечисти петушиный крик не раздался.

Итак, Ельцин: "Куравлёву показалось, что в его дом вошёл огромный истукан с вырубленным ртом, в котором вяло чавкал застывающий бетон, язык с трудом проворачивал застывающее месиво. Ямины, в которых должны были помещаться глаза, смыкались, и на дне их что-то липко блестело. Время, которое предшествовало появлению истукана, остановилось, запруженное каменным туловищем. Накапливалось, взбухало, не в силах пробить запруду. За спиной истукана остановленное время горбилось огромной горой, перед каменным брюхом открылась пустота. Начиналось безвременье".

Я не случайно вспомнил "Вия". Образ истукана — гоголевский, а вот на ельциноидов нужен был бы Пётр Боклевский — потрясающий иллюстратор "Мёртвых душ". Но это к слову.

В "Меченосце" Проханов, во-первых, показывает механизм реального заговора "ответственных людей" внутри страны и этих самых людей. В "ЦДЛ" устами писателя Макавина говорится о том, что в Париже богатые и могущественные люди ("они знают подоплёку, а не ширму") решают судьбу России, что "эти люди уже пришли сюда, они здесь, они подпиливают сваи, на которых стоит Советский Союз", в "Меченосце" показаны не забугорные планировщики и исполнители разрушения, а местные, советские. Их задача по должности и по совести не допустить разрушения, но действуют они с точностью до наоборот и неважно, с какими намерениями. Если в "ЦДЛ" лишь вскользь упоминаются некие дровосеки в самом Кремле, которые пилят древо, именуемое государством, огромная машина, подпиливающая опоры государства, но главный герой романа никак не может обнаружить "глубинную волю, совершающую разрушение", то герой "Меченосца", а точнее Проханов, эту волю обнаруживает, но об этом чуть позже.

Во-вторых, в романе глазами капитана КГБ Сергея Максимовича Листовидова мы видим широкую панораму изнаночного (в социокультурном и идейном плане) СССР, изнанку, которой в начале 1990-х предстоит поменяться местами с лицевой частью. Мы знакомимся с организованными в кружки русскими и украинскими националистами, с православными и с косящими под психов (а отчасти действительно психами) художниками, сионистами и фашистами, молодыми комсомольскими и партийными функционерами, презирающими Систему, страну и народ, уже примеривающими на себя одежды будущих хозяев новой системы, её прокураторов — "в белом плаще с кровавым подбоем".

В "экскурсиях" героев "Меченосца" по кружкам-кругам аномального (з)ада позднесоветского социума слышна перекличка с романом В.А. Кочетова "Чего же ты хочешь?". Оба автора проводят нас по репрезентативным, как сказал бы социолог, идейно-политическим группам советского общества. У Кочетова их меньше, у Проханова — больше, но ведь в конце 1980-х, в ситуации разложения советского общества, их и было больше, чем в 1960-е.

Путешествуя по "кругам антисоветчины", словно попадаешь в мир какотопии — этот термин ввёл Энтони Бёрджесс в романе "1985". "Какос" — плохой, нечто вроде немецкого der Dreck (но не столь сильное, как die Scheiße, скорее латинское cacatum или, по-русски говоря, "кака"). Какотопия — это мир, сделанный из чего-то нехорошего, плохо пахнущего. В "Меченосце" мы попадаем в какотопическую сферу позднесоветского общества. Значительная часть этой изнаночной сферы превратится в постсоветское общество и станет его лицом, а точнее — рожей. Впрочем, не сама превратится, а её превратят. Превратят такие, как начальник Листовидова генерал-полковник Иван Фёдорович Клубников, в качестве прототипа которого угадывается Филипп Денисович Бобков, в 1984–1985 годах тоже генерал-полковник, один из "птенцов гнезда" Евгения Петровича Питовранова.

Задуманная Клубниковым, а также другими генералами, высокопоставленными номенклатурщиками и министрами операция сводится к внедрению Листовидова в "зоны аномальных явлений", в антисоветские кружки и к вербовке их лидеров. Но не для того, чтобы уничтожить эти кружки, а для того, чтобы с их помощью опрокинуть старое, ветхое, сгнившее государство и создать новое, оседлав поднимающиеся из бездны перемены. Это для Листовидова "аномальные зоны" — помойка, и он прямо говорит об этом. На что героиня романа Варя, в конце оказывающаяся подведённой к нему сотрудницей КГБ и специалистом по этим самым зонам, возражает: "В этих домах вершится история. У истории нет помоек. В этих домах история себя обнаруживает. Не на партийных съездах, не на космодромах, не на великих стройках. История обнаруживает себя в шорохе чуланов… В этих чуланах видно, как гибнет государство… Каждый кружок, где мы побывали, — это норка, где живут маленькие зверьки. С огромными зубами. Каждый выгрызает из государства крохотный ломтик. Ломтик за ломтиком — и ствол государства начинает качаться и падает".

Это кажущееся очевидным суждение на самом деле — глубокая мысль самого Проханова, вложенная в уста героини. Справедливость и точность этой мысли полностью подтверждается эволюцией, причём не только социальной, но и биологической. Советская Россия рождалась не в парадах и войнах России самодержавной, а в эсеровских и большевистских кружках, капитализм — в "чуланных" союзах протестантов, в действиях таких людей, как Мартин Лютер, которых гуманисты типа Эразма Роттердамского называли viri obscuri — тёмные (в смысле "неотёсанные") мужики, послеантичное будущее рождалось в христианских катакомбных подпольях позднего Рима. В биологии это называется рецессивной мутацией, когда виды, вытесненные на периферию экологической ниши, но обладающие универсальной способностью жить на "помойке", на обочине, при изменении ситуации быстро занимают место бывших цветущих хозяев прежней жизни (для сравнения: млекопитающие и динозавры).

Аномальные зоны в позднем СССР празднуют свой пикник не только на обочине. Они прорастают наверх. Процесс подрыва государства идёт не только снизу и сбоку, но и сверху. Когда Варя называет комсомольских вожаков, готовящих сброс государства, бобрами, подгрызающими его ствол, и Листовидов предлагает поместить их в "бобровый заповедник" или пустить на воротники, в ответ он слышит: "Этот заповедник, мой милый, находится на Старой площади, а там совсем другие бобры… Ты говоришь: "Госбезопасность! Она спасёт государство". Но это она грызёт государство. Ты побежишь доносить на бобров, войдёшь в кабинет с правительственными телефонами и увидишь огромного бобра, грызущего ствол государства".

Так оно и происходит. Когда Клубников по сути приказывает Листовидову готовить из кружковских микрофюреров новых лидеров, капитан понимает, что центр антигосударственного заговора им обнаружен. Это и есть ответ на вопросы, поставленные Прохановым в "ЦДЛ" и "Дне", и ответ этот предъявлен в романе потрясающими по силе сценой и монологом Клубникова. Листовидов понимает, что "генерал и был тем огромным бобром, подгрызающим ствол государства. Листовидов видел сальный мех, жёлтые резцы, плоский резиновый хвост. Бобёр восседал в кресле среди телефонов правительственной связи. Следовало кинуться на него и убить. Спасти государство.

Генерал захлопнул папку. Казалось, он угадал безумный порыв Листовидова.

— Государство, Сергей Максимович, переодевается. У него большой гардероб. Там есть генеральские мундиры, рясы священников, смокинги, тюремные робы".

И — финальная фраза, бросок завершается болевым приёмом, которым генерал вербует-добивает капитана, апеллируя к истории: "Мы идём туда, куда нас ведёт история. Когда ломается мир, под обломками гибнут прежние хозяева мира, а встают из развалин новые. Гибнущий мир — место, где плодятся будущие вожди. Майор Бонапарт под Тулоном засыпал картечью город и превратился в Наполеона. Капитан госбезопасности, волевой, просвещённый, переживший в младенчестве смерть и спасённый для великих свершений, — такой капитан может встать из развалин". По логике генерала, ветхое государство нужно доразвалить и похоронить.

Символ похорон отжившего государства в романе — похороны Черненко, причём мертвецом здесь оказывается не только Черненко, но и организатор траурного мероприятия Горбачёв, которому суждено стать новым и последним генсеком. Листовидов всматривается в него, и его веселит мысль о том, что Горбачёв не догадывается о своей роли в истории: "Он был землекоп, копавший могилу "ветхому государству". Он спускал это "ветхое государство" в могилу истории… В гробу, заваленном цветами, лежало "ветхое государство". Горбачёв оказывал ритуальные услуги, запечатывал гроб "ветхого государства", ставил сургучную печать с клеймом каракатицы… Горбачёв с понурой гурьбой стариков — "мертвецы, погребающие мёртвых", эдакие морвиваны высокономенклатурного разлива.

В романе ни Клубников, ни Листовидов, ни Варя не знают, увенчается ли успехом их операция. В отличие от них, Проханов и мы знаем: не увенчалась. Попытка снарядить в своих интересах новую русскую птицу-тройку не удалась. И в этом плане проигрыш коллективного Клубникова — позорный: имея на руках если не все, то многие козыри, они проиграли свою партию — в обоих значениях этого слова, они тоже в известном смысле "забодай меня комар". Предатели, которых они готовили, оказались нежитью, и это — приговор тем, кто самоуверенно полагал себя игроком, а оказался всего лишь колодой старых карт. В известном смысле история поступила с ними, при всех их спецкачествах, как Ихарев из гоголевских "Игроков" с талисманно-любимой, но не оправдавшей надежд колодой карт "Аделаидой Ивановной", швырнув её об дверь: "Дамы и двойки летят на пол". Тузы и короли, добавлю я, тоже.

У Проханова сразу несколько ответов на вопрос, почему проиграли Клубниковы, и это делает "Меченосца" произведением не только литературы, но и аналитики. Предъявляя первое объяснение, Проханов выходит на проблему планирования в истории, управления историей — на то, что я называю проектно-конструкторским подходом к истории. Вот какие мысли вкладывает писатель в уста генералу Клубникову: "Человек только и делает, что планирует историю. Другой вопрос, в какой степени сбываются подобные планы. Их результаты отличаются от замыслов. Возникает совсем другая история. Историю формируют не планы, а ошибки планирования. Но вот вопрос: мы ли управляем историей или она управляет нами? Мы стараемся овладеть историей, взять её в плен, планируем её ход. Но, не ведая того, закладываем в наши планы ошибку. Сквозь эту ошибку, как сквозь игольное ушко, история выскальзывает на свободу, освобождается от нас. Будущее — это ошибочно спланированное настоящее".

Какую же ошибку заложили в свои планы Клубниковы? Чего не учли? Нескольких вещей. Первая ошибка — рассуждая о "ветхом государстве", они почему-то решили, что они к этой ветхости не относятся. Когда-то А.А. Зиновьев сказал, что если вы сломаете старый сарай, то из его досок вы сможете построить сарай же, только хуже качеством. Ломая систему, коллективный Клубников даже не думал о том, какие силы направляют его деятельность, наивно полагая, что в тех сетях-паутинах наднационального элитного влияния и управления, куда их допустили, они — среди пауков. Это одна сторона дела. Другая — в том, что у планировщиков "переодевания государства" не было понимания, какие силы русской и мировой истории они выпускают своими действиями, словно джинна из бутылки. Нередко именно у спецслужбистов-оперативников встречается самоуверенная короткость мысли — восприятие истории как спецоперации гигантского масштаба. И если для отрезков относительно спокойного развития систем это пусть с натяжкой, но допустимо, то для периодов разрыва времён, наступления "минут роковых" это хуже преступления и ошибки, это чаще всего самоубийство, как минимум — политическое. Например, зубатовщина могла частично сработать в 1870-е, в начале ХХ века это была пуля в лоб в прямом и в переносном смысле.

При всём уме спецслужбистов, их мысли нередко оказывались коротенькими, как у Буратино. Генерал сам роняет фразу: "Когда верхний иерархический слой начинает гнить, гниение охватывает низшие уровни и организация погибает. Высшей формой организации является государство. Если вы замечаете гниение низших слоёв, значит, гниением охвачены верхи". Последней фразой генерал по сути выносит приговор самому себе и перспективам своей "затейки".

В романе Олега Маркеева "Угроза вторжения" (события происходят в 1993–1994 гг.) гроссмейстер подковёрных интриг говорит одному из нуворишей от власти: "Вы, как все нынешние кремлёвские хозяйчики, не ведаете, что творите… Своей бестолковой операцией вы разбудили силы, о существовании которых даже не подозреваете. По собственной глупости вы вторглись в сферы, причастности к которым не имеете. Хуже — даже не можете иметь! И за вторжение придётся платить по полному счёту". Но то в романе Маркеева, в реальности всесильному генералу и его сообщникам сказать это было некому. Результат — на экспресс "История" они опоздали. Спецоперация, какие бы тёплые места Клубниковы ни заняли после 1991-го, обернулась для них злым роком — потерей всеохватывающей власти, наркотик которой не сравним для этих людей ни с какой кормушкой. Клубниковы, что бы они о себе ни думали, сами были частью "ветхого государства", манипулирующие ещё большей ветхостью. Только они этого не знали — не положено. Если Горбачёвы — это просто прошедшее время, то Клубниковы — прошедшее в настоящем, но таком, которое без будущего, по Петру Вяземскому: "Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний, / Но ничего уж завтрашнего нет". А ведь главный удар по государству, которое заговорщики считали ветхим, наносился не из прошлого, а из будущего, из завтра, и они этот удар пропустят. Об этом символически свидетельствует финальная сцена романа: Листовидов помогает психбольным в пижамах сажать саженцы корнями вверх. Не этим ли по факту, по результату оказалась вся операция Клубникова?

Вторая ошибка связана с Листовидовым, а точнее с тем, какое трансформирующее влияние оказала операция на её непосредственных исполнителей. Речь о "ловушке осы-наездницы". Инструктируя Листовидова, Клубников говорит, что процесс вербовки нынешних антисоветчиков как кандидатов в управляемую Лубянкой элиту будущей новой (то есть по факту — антисоветской) России сродни тому, как оса-наездница откладывает яйца в тело жирной гусеницы. Личинки, вылупившиеся из яиц, питаются гусеницей, та превращается в бабочку, но личинки остаются и в ней и продолжают поедать её живьём, по окончании процесса личинки превращаются в осу-наездницу, которая покидает уже мёртвую бабочку. Судьба завербованных — стать социальным вариантом "гусеницы" для рождения новой "осы". По Клубникову, Листовидов и должен стать осой-наездницей. "Не просто вербуйте, — говорит генерал, — а откладывайте яички на будущее. Пусть завербованные вами будущие министры, депутаты, банкиры переместятся в "обновлённое государство". Вместе с ними переместитесь и вы. Их не станет, а вы отряхнёте оставшуюся от них труху и продолжите существование в "обновлённом государстве".

Но "гладко было на бумаге": в процессе одной из вербовок, то есть оплодотворения вербуемого будущей смертью, до Листовидова вдруг доходит очевидное: а ведь неизвестно, кто оса, а кто — гусеница, уж не он ли? Вот этого обратного эффекта и не предусмотрели Клубниковы (а он-то и сработал в 1990-е). Равно как и того, что, полагая себя осами-наездницами, они сами для кого-то более сильного и далёкого могли выступать в роли гусениц.

Но были и более близкие, а не забугорные "осы". Конкретная история показала: Клубниковы не учли степени криминализации позднего советского общества, широту и глубину её влияния на позднесоветское общество и его верхи — партократов и спецслужбистов. А ведь умные люди это прекрасно понимали. Например, в середине 1970-х годов советский экономист-японист Я.А. Певзнер писал в дневнике, что если в Советском Союзе когда-нибудь победят рынок и связанная с ним "демократия", результатом станут распад СССР (разбегутся все республики, кроме, может быть, Белоруссии) и, самое главное, тотальная криминализация всех сфер жизни. Так оно и произошло. В 1990-е возник симбиоз чекистов, чиновников и криминала, эдакая ЧЧК (звучит почти как Чичиков) — глубинная власть по-российски, которая со временем надела государственные одежды. И мостившие ей дорогу Клубниковы власти этой оказались не нужны так же, как в "Золотом ключике" столетний Говорящий Сверчок — Буратино, который со словами "Убирайся отсюда!" запустил в него молотком. Их будущее действительно оказалось плохо спланированным настоящим. А всё почему? Потому что, как повторил за Р.И. Косолаповым Ю.В. Андропов, "мы не знаем общества, в котором живём и трудимся". Кто-то скажет: но в конечном-то счёте победили чекисты. Да, но какие? Коммерческий чекист Грибов из романа "Новый вор" Юрия Козлова — это чекист клубниковского разлива? Или уже не совсем?

Вовсе не так просто обстоит, на мой взгляд, дело с жанровым своеобразием трилогии, особенно "Меченосца". Вообще, у русской литературы и пришедшей к нам в XIX веке с Запада жанровой сетки интересные, скажем так, отношения. Отвечая на вопрос о жанре, в котором написана его великая книга, Лев Толстой заметил: "Что такое "Война и мир"? Это не роман, ещё менее поэма, ещё менее историческая хроника. "Война и мир" есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось. Такое заявление о пренебрежении автора к условным формам прозаического художественного произведения могло бы показаться самонадеянностью, ежели бы оно было умышленно и ежели бы оно не имело примеров. История русской литературы со времени Пушкина не только представляет много примеров такого отступления от европейской формы, но не даёт ни одного примера противного". Толстой в качестве примера отступления от европейской жанровой нормы приводит "Капитанскую дочку". И он, конечно же, прав, подчёркивая систематичность "отступления". Его пример можно дополнить: "Евгений Онегин" — роман в стихах, "Мёртвые души" — поэма. А к какому жанру отнести "Былое и думы" Герцена, "Дневник" Достоевского, почти всё, написанное Розановым? Правда в том, что русская реальность плохо вписывается не только в прокрустово ложе триады "экономика — социология — политология", но и в сетку западных литературных форм, отражающих буржуазную реальность. Трилогия Проханова — цикл политических романов, и в значительной степени это так. Но это "так" — неполная характеристика. На мой взгляд, эта трилогия, особенно "Меченосец" (и это роднит его со многими другими вещами Проханова), — поэма в том смысле, который вкладывал в это слово Гоголь, определяя как поэму "Мёртвые души". Я уже не говорю о том, что трилогия посвящена душам — живым и мёртвым, ведущим борьбу не на жизнь, а на смерть. Приходится с сожалением констатировать: мёртвых душ в трилогии больше, чем живых, не говоря уже о бесах, полубесах и бесенятах "из неудавшихся, с насморком", на которых мы насмотрелись в "аномальных зонах". В целом это неудивительно: эпоха конца — это выморочное время, время живых социальных мертвецов. Мертвецы Клубниковы могут породить только мертвецов — а нас убеждают, что мертвецы не могут размножаться. Ещё как могут.

Является ли шабаш умертвий в 1990-е финалом русской государственности или это временный провал, раздастся ли петушиный крик и испуганные карлики и духи бросятся "кто как попало, в окна и двери, чтобы поскорее вылететь"? Есть нечто, что питает сдержанный оптимизм по этому вопросу, причём из области как "практики", так и "теории". "Практика": в последние месяцы 2022 года крысокарлики разного калибра полетели во все концы, а за ними — "ведьмы, блохи, мертвецы". "Теория": образные рассуждения и умозаключения Проханова о природе русской государственности с её циклическими падениями и возрождениями. Разумеется, этот процесс когда-то может и прерваться — "нам не дано предугадать", но — dum spiro, spero (пока дышу — надеюсь). И стакан всё же наполовину полон, а не пуст. Дети и внуки победителей, расписавшихся на Рейхстаге, рассуждать иначе не могут.

VII

В "Меченосце" важны мысли о природе государства в России. Проханов сравнивает его с дельфином, ныряющим и выныривающим в океане русской истории: "…необъяснимое свойство государства Российского умирать и вновь воскресать, каждый раз в новом обличье, сберегая свою тайную сущность, стремление к ускользающей от понимания новой буре, исчезновению и новому воскрешению. Российская империя напоминала громадную льдину, лениво плывущую в просторных берегах. Когда берега сужались, русло сжималось, течение убыстрялось, льдина раскалывалась, проносилась сквозь стремнину множеством мелких обломков. Но когда берега расширялись, течение стихало, льдина снова срасталась и во всей красоте и величии продолжала свой путь. Листовидов чувствовал, как льдина государства начинает трещать, ломаться на две льдины — старое и обновлённое государство".

Почему же это государство всё время воскресает? Почему нередко его разрушители сами начинают его воссоздавать? Потому что либо жизнь заставляет, иначе кирдык, либо разрушителей отодвигают и приходят строители. Именно так произошло в 1937–1938 годах. У Проханова есть объяснение, почему так происходит, и оно весьма убедительно: при всех минусах и проблемах русской государственности, государство — это единственное, что есть у русского народа в борьбе за место в истории, в противостоянии хищникам и чужим. "С помощью государства народ вгрызался в историю… Государство мостило поля сражений костями героев, прятало в ямы изуродованных пытками мучеников. Государство примиряло ненавидящие друг друга сословия, укрощало властолюбцев, вершило суды и казни. Низвергало тщеславных вождей и отдавало победу осторожным лукавцам. Государству слагались хвалебные оды и глухие хуленья. Но всё это казалось мерцаньем. Государством было то, что не имело названия и давало всему названия. Делало вдох — и всё начинало дышать, плодоносило, умножалось. Делало выдох — и всё хирело, осыпалось, превращалось в строительный мусор на картине Кандинского. Государство было таинственным сердцем, бьющимся в русской истории. Оно останавливалось — и прекращалась история. Начинало стучать — и эти стуки превращались в громы победных сражений, грохоты невиданных строек".

Важное слово — мостило. Мост. Государство в России — это, помимо прочего, мост — в историю, в будущее, каким бы страшным это государство-мост, будь то опричнина Ивана Грозного или диктатура грозного Иосифа, ни пытались рисовать. Совершенно ясно, что Проханов ассоциирует себя с государством. И в этом смысле не случайны следующие его строки: "Я — мост, ведущий от рожденья к смерти. / Я — по мосту идущий пешеход".

У Проханова личное не просто переплетено с историей, а спаяно с ней. Он прорубается в историю, в прошлое, в том числе и ради лучшего понимания и преобразования настоящебудущего. Отсюда — ещё одна его метафора:

Я — прорубь в прошлое. На дне моём — цветы,

И девять войн, и лица милых женщин.

Но если в глубину вглядишься ты,

Увидишь дым, сочащийся из трещин.

Но ведь если есть дым, то есть и огонь: дыма без огня не бывает. Проханов — писатель огненный. А у огня нет возраста, независимо от того, мерцает ли он в сосуде или полыхает заревом нашей истории.

С юбилеем, Мастер.

Андрей Фурсов

https://zavtra.ru/blogs/russkij_pisatel_v_minuti_rokovie

22.02.2023 Дураки из университетов

Вспышка Black Lives Matter, когда начали людей нагибать со страшной силой, кое-что американцам объяснила

У нас часто говорят, что в России две беды - «дураки и дороги». Но в среднем процент, скажем так, неадекватных людей, во всём мире одинаков, это я вам могу точно сказать. Причём, социальные среды бывают разные. Но я должен сказать, что, к сожалению, в среде университетской, академической, что у нас, что на Западе, – процент дураков значительно выше, чем в среднем.

Гоголь к «Ревизору» сделал «Замечания для господ актёров». Там он пишет: «Городничий - очень неглупый по-своему человек». По-своему умный человек... В чём беда российской интеллигенции - они полагали, что получив образование, стали очень умными.

Одним из самых умных людей, которых я встретил в жизни, был плотник Степан Сергеевич. В начале 90-х ему было порядка 50 лет, за спиной всего 7 классов. В отличие от порой откровенных глупцов –докторов наук, профессоров, с которыми я работал. Вы не представляете, какое количество оторванных от жизни людей в американской университетской среде. Им вообще сложно объяснить, что-либо. Я помню, как пытался, но два человека – венгр и турок – мне сказали: «Прекрати, они умные по-американски, они всё равно тебя не поймут».

Я был хорошо знаком с философом Ференцем Фехером. Он в 1986 году написал лучшую книгу о советском обществе на английском языке «Диктатура над потребностями». И он мне говорил: «Андрей, американцы не жили под фашистами, не жили под коммунистами. Они никогда этого не поймут!» И я тогда сказал: «Может, они ещё будут жить под каким-нибудь своим тоталитарным строем…» Фехер сказал: «Я буду очень рад». И вот, кстати, вспышка Black Lives Matter, когда начали людей нагибать со страшной силой, кое-что американцам объяснила.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/duraki_fursov

19.02.2023 За что мы будем биться в ближайшие 20-25 лет

Остаться людьми

У нас большая часть ток-шоу – это взаимный ор. Просто взаимный ор. Люди друг друга не слышат. И пришли покричать… Но даже в тех ток-шоу, где люди не кричат, вот там всё очень-очень пресно.

Англосаксы, вообще Запад, на пропаганде «собаку съели». Кроме того, американский, французский, итальянский человек – это такие люди, которые… Вот если им скажут из телеящика: «Чёрное – это белое», они в это поверят. Абсолютно. Я общался с женщиной, которая живёт в Италии, она мне сказала: «Наше русское сообщество в Милане отличается от итальянцев вот чем. Итальянцы могут кричать, что им не нравится правительство и т.д. Но они никогда не будут сомневаться над постановкой вопроса правительством. Русские будут обсуждать, правильно это, неправильно…»

Так что в этом отношении я полагаю, что наше население, активная часть нашего населения, значительно переросла тот уровень пропаганды, который есть. Нужна более тонкая пропаганда. Но она упирается в отношения ТВ с властью. И здесь всё, в общем, становится понятно. Зачем Райхельгауза приглашали в течение 6-ти лет… Вот обидно, что власть тряхнуло только в прошлом году. Есть поговорка восточная - если ты захотел пить, поздно копать колодец. Это надо было раньше делать.

Другой важный момент - уровень общей культуры. В Советском Союзе появление, например, Дани Милохина или Моргенштерна* было невозможно. Какие проблемы решает проект «Даня Милохин» и «Моргенштерн». Прежде всего, это зарабатывание денег. Кроме того, я думаю, что кто-то совершенно сознательно проталкивает дебилизацию молодёжи и исключение возможности появления модального типа личности.

Я уже несколько раз говорил о том, что люди, для которых идеал – Даня Милохин – не пойдут защищать свою Родину. Думаю, что неслучайно и Моргенштерн убежал, и Даня Милохин убежал. Самое главное, чтобы они не вернулись. Или если они вернутся, чтобы был решён вопрос их отсечения от финансовых и информационных потоков. Но есть ещё одна вещь. Я не представляю, что ребёнок, который вырос в нормальной семье, что он будет смотреть Моргенштерна или Даню Милохина. Его вывернет, ему просто тошно станет. И поэтому я всё время говорю, семья должна быть сильнее улицы, школы и государства.

Я очень хорошо отношусь к школе. Я уважаю государственные институты, но семья должна быть сильнее всего этого. И ребёнок должен понимать, что семья – это непроходимая стена. Ребёнок должен быть защищён семьёй, в том числе от таких, как Даня Милохин и Моргенштерн.

Наша культурная матрица этого не поощряет, но есть телевидение. Вот где нужны серьёзные изменения, так это на ТВ. И нужны ограничения. В советское время в школьных классах висели портреты пионеров-героев. Если сейчас спросить у школьников: «Пионеры-герои – это кто?» Они назовут пионеров-героев? Нет… Они знают Даню Милохина, вот результат тридцати лет!

И смотрите, какая штука произошла. Фурсенко, будучи министром образования, сказал, что порок советской школы заключался в том, что она готовила творца, «мы же будем готовить квалифицированного потребителя». Я тогда сказал, что Фурсенко готовит «могильщиков» этого режима. Кстати, потребителя даже воспитывать не надо: если человека не воспитывать, он и вырастет потребителем. Был опрос, в котором участвовали ребята в возрасте от 20 до 35 лет, и 42% опрошенных сказали: «Родина там, где комфортно». Так вот это и есть результат ориентации на потребителя, результат того, что на экранах кривлялись дани милохины и т.д. и т.п.

"Уже 60-70 лет назад некоторые американские фантасты рисовали антиутопии, где вещи почти одноразовые, ибо надо обеспечить загрузку промышленности с высокими уровнями занятости и потребления, а люди абсолютно терпимы друг к другу и потому в обществе не должно быть никого возвышающегося над другими своими превосходными качествами, ибо это порождает массовую нездоровую зависть и социальные волнения. Постмодернизм - отражение постмодерна в культуре: философии, искусстве и политике, выражающих разрушение иерархических социальных структур на основе естественных идентичностей и погружение масс индивидов в искусственную виртуальную среду безопасности, комфорта и удовольствий с утратой героической мужественности и экспансивности. В общем, Возвращение со звезд к Хищным вещам века...", - az118.livejournal.com.

Поэтому я неслучайно повторяю, что мы ближайшие 20-25 лет бьёмся не за какое-то общество, а за то, чтобы остаться людьми.

Как говорил Эйнштейн, «мир – понятие не количественное, а качественное. Для того чтобы общество нормально развивалось, нужно 7-8% людей так называемого модального типа личности. Остальные уже за ними пойдут.
Вот был такой советский писатель Георгий Тушкан. Он написал две известные вещи - «Джура» про Среднюю Азию, про басмачей и «Друзья и вpaги Анатолия Русакова» - о борьбе с преступностью, о создании добровольных народных дружин после войны. В этой повести очень хорошо показано, как несколько ребят модального типа личности противостоят хаосу и развалу. То есть здесь не нужно много, нужно качественно. Но это предполагает воспитательную работу и общества, и государства.

*иностранный агент

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/za_chto_mi_budem_bit_sya_v_blizhajshie_20-25_let

18.02.2023 Мир ломается. Что дальше.

Какие выжные события произошли в последнее время? Станет ли Китай новым мировым гегемоном или не доживет до середины века? Какое общество нас ждёт в ближайшем будущем?

День ТВ

16.02.2023 Невидимая власть. Кто будет управлять поколением Гарри Поттера

В обществе, которое заставляет людей вкалывать и выживать, остаётся очень и очень немного времени на воспитание

Когда мне говорят про поведенческую экономику… Вроде термин нейтральный, но дело в том, что всегда есть контролёры и контролируемые. Поведенческая экономика – это контроль над поведением человека в экономических целях. Поэтому мне это не нравится. Мне не нравится, когда меня контролируют. А я думаю, никому не понравится.

За этим, с одной стороны, лежит реальное развитие науки и техники. С другой стороны, я смотрю на людей типа Грефа... Может, я ошибаюсь, но, как мне кажется, их заворожённость искусственным интеллектом – это заворожённость поколения, воспитанного на Гарри Поттере. Они это воспринимают как нечто магическое, которое решит все проблемы. Ведь что такое Гарри Поттер? Учиться не надо! Научитесь волшебной палочкой махать, и всё будет хорошо.

Это люди с магическим сознанием. И воспринимают они это как некую магию. А вот на конференции под эгидой АНБ 18-го года было очень хорошо сказано: программировать искусственный интеллект будут люди, которые смогут за ним спрятаться и сказать, что так «решил искусственный интеллект». Это безответственная власть. Более того, господствующий слой может вообще полностью спрятаться за искусственный интеллект.

У Станислава Лема есть роман «Эдем». На некую планету прилетают наши космонавты. Там равенство, нет господствующего слоя. Выясняется потом, он есть, но он прячется за чем-то похожим на искусственный интеллект. Всегда нужно помнить, кому выгодно? Вот главный вопрос. Так же как главное мужское слово «нет», главный вопрос учёного: кому выгодно?

В обществе, которое заставляет людей вкалывать и выживать, остаётся очень и очень немного времени на воспитание. Но ситуация усугубляется, потому что тот же Шваб, ультра-глобалисты говорят, что семья вообще не нужна. Вместо семьи будет полиаморное общество. И семья – это пережиток. К тому же в условиях социального кризиса семья тоже испытывает острые потрясения. Неслучайно, очень часто распадаются семьи эмигрантов. Скажем, люди переезжают в Америку, и там разводятся. Потому что не выдерживают кризиса.

На мой взгляд, нужны две вещи. Первое. Это социальная поддержка со стороны государства. То есть государство должно быть заинтересовано в крепкой семье. Как это было, кстати, в Советском Союзе. И вторая вещь - система образования, которая должна поддерживать традиционные ценности.

У нас же очень часто происходит следующее. Шваб говорит о том, что одна из задач 4-й промышленной революции – это уничтожение суверенитета государств и традиционных ценностей. Мы провозглашаем противоположную вещь. Но 14 октября 2021 года вице-премьер Чернышенко подписывает договор о создании Центра 4-й промышленной революции в России. Да, его сейчас закрыли из-за событий прошлого года. Но это называется, одна рука не знает, что делает другая. Потому что если мы за традиционные ценности, то все эти швабовские вещи нужно гнать отсюда поганой метлой, а не плодить их здесь.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/nevidimaya_vlast_kto_budet_upravlyat_pokoleniem_garri_pottera

12.02.2023 Мировая верхушка наносит ответный удар

Что скрывает глобализация

Глобализация – вот что резко и качественно отличает конец ХХ столетия от его начала. Самому слову «глобальный» – около четырёхсот лет, однако как научный термин «глобализация» впервые был употреблен в 1983 г. Робертсоном (позднее он стал пользоваться более точным термином «глокализация», однако закрепился – и не случайно – первый); в 1985 г. появилась первая концепция глобализации, а в 1987 г. – первая монография, посвященная этому явлению.

В течение следующих тринадцати лет по глобализации были написаны горы литературы, бóльшая часть которой представляет собой если не мусор, то уж точно информационный шум, отчасти стихийный, отчасти искусственно и целенаправленно создаваемый в целях манипуляции общественным сознанием, которая ныне приобрела глобальный характер и главная задача которой скрыть реальное социальное содержание процесса, именуемого глобализацией, и стоящие за ним интересы.

Существуют десятки определений «глобализации», причем подавляющее большинство сконструировано либо с нарушением логики содержательного определения, либо так, что фиксируются форма и следствия.

Определения первого рода демонстрирует известнейший современный специалист по глобализации М.Кастельс, которого, несмотря на то, что его работы не носят теоретического характера, почему-то называют «Адамом Смитом и Карлом Марксом в одном лице». Он предваряет свой очень интересный, хотя и компилятивный трехтомник «Информационная эпоха» следующим определением глобализации. Это:

– революция в области информационных технологий;

– кризис капитализма и «реального социализма»;

– подъём новых социальных движений.

Мало того, что в одном дефиниционном ряду в качестве равнопорядковых оказались причины и следствия, здесь еще и совершена грубейшая логическая ошибка: подмена определения сути набором внешних признаков («заяц – это его уши, лапы, хвост и т.д.»).

Определение второго рода мы находим у автора целого ряда работ по глобализации Уотерса: глобализация – это социальный процесс, в котором географические ограничения социального и культурного развития слабеют и люди понимают, что они слабеют.

А если не понимают – то это не глобализация? Всего лишь слабеют, т.е. претерпевают количественное изменение? Не качественное? Я уже не говорю о том, что определение должно фиксировать содержание явления, его главную характеристику и, желательно, причины возникновения в снятом виде. Поэтому мне значительно больше нравится пусть метафоричное, но более точное определение глобализации З.Бауманом: великая борьба за мир без границ, по окончании которой капитал получил невиданную свободу от социальных, политических и культурных ограничений.

Здесь очень важны ключевые слова-указатели, фиксирующие социальное содержание, суть процесса (конфликт), выигравших (капитал) и, соответственно, проигравших. Мне в этом определении не хватает указания, хотя бы намека, на причины общепроизводственного характера, что позволило бы более точно определить глобализацию не столько как количественный процесс борьбы за мир без границ, сколько как качественный результат этого процесса.

Я предпочитаю определять глобализацию как такой процесс производства и обмена, в котором, благодаря господству информационных факторов над вещественными, капитал превращающийся в электронный сигнал, т.е. сжимающийся в (пространственно-)временнýю «точку», освобождается практически от всех сколько-нибудь значимых ограничений локального и государственного уровня и потому превращает любое пространство, в котором оперирует, в глобальное.
По сути именно это освобождение как результатопроцесс и есть глобализация, т.е. возможность капитала благодаря дематериализации находиться одновременно во многих точках – и нигде, как злой дух из «Шах-Намэ» Фирдоуси: «Я здесь и не здесь». «Пространство» глобализации – это, строго говоря, не площадь планеты, не двумерность, а совокупность одномерностей, точек «заземления» капитала в виде собственности, власти и информации и связи между этими точками в реальном и виртуальном пространстве, оставляющие навечно в социальном и информационном офсайде все и всех, что находится вне точек и их «точечного мира».

Глобализация – это пуантилистский мир, точки которого связаны между собой огромной нематериальной («виртуальной») паутиной. Весьма символично, что термин «виртуальная реальность» появился в том же 1983 г., что и «глобализация».

     Итак, «пространство» глобализации – это пространство, сжатое в точку или совокупность точечных миров. Но и время глобализации тоже есть время, сжатое во временнýю точку, в некий хроноквант. Резкое ускорение темпа жизни (до такой степени, что П.Вирилио предложил новую науку – дромологию, посвященную изучению скорости и ускорению времени) дробит цельное время на фрагменты. Это соответствует и фрагментарному характеру информации. Дробно-фрагментарным, точечным является время СМИ, ТВ, управления (менеджмента) большинством современных видов производства.
     В результате ориентации на момент, как пишет Х.Т.Эриксен, один момент деятельности и жизни поглощается другим, чтобы тут же быть поглощенным следующим и т.д.; причинные связи в восприятии ломаются, вместо них – простая последовательность и превращение человека в функцию момента, точки во времени. Эдакий хронопуантилистский мир. Как следствие, мы получаем совокупность пульсирующих временных точек, а не линию из множества точек, устраняющую одномерность, точечность в «двумерности».
     Таким образом, и пространство и время глобализируемого мира носят одномерный, пуантилизированный характер, а весь этот мир, по меткому выражению того же Эриксена, превращается в огромный «Леголенд» со всеми, добавляю я, вытекающими из этого социальными последствиями.
     Главное из них – резкое качественное усиление позиций глобальной верхушки («глобалы» – З.Бауман, «космократия» – Д.Дюкло, «глобократии» – А.Фурсов) по отношению к массе остального населения, усиление невиданное в истории, поскольку мировые верхи, став глобальными, оперируют и существуют в пространстве, принципиально недоступном низам и средним слоям (которые постепенно вливаются в низы), а часто и невидимом ими.
     В этом плане глобализация есть социальная, а точнее гражданская «холодная» вoйнa особого рода, в которой цели достигаются главным образом внешне мирными, невоенными средствами (информационное, психологическое воздействие, манипуляция с помощью СМИ, «медийных интеллектуалов», квазинауки и т.п.). О глобализации самой по себе мы еще поговорим, здесь же лишь отметим несовпадение, асимметрию начал и концов века: триумф пространства, двумерности в начале и – времени, одномерности (точечности) в конце; соответственно, подъем, восстания, революции низов в начале века и подъем, революция (или контрреволюция) верхов в конце.
     Тенденция к ускорению времени и «сжатию» пространства, которая, сделав качественный скачок, приведет в конце века к победе времени над пространством (в виде глобализации), вполне была очевидна уже в начале века, уже в зазоре между началом исторического ХХ века и календарного. Эта тенденция, пронизывающая буквально все – производство, быт, досуг, – реализуется двояко.

Во-первых, «сжимается» пространство. С одной стороны, становится всё меньше белых пятен. В 1909 г. Р.Пири достигает Северного Полюса; примерно в то же время в Северном Ледовитом океане и на его островах много и активно работают русские исследователи. В 1912 г. Амундсен и Скотт достигают Южного Полюса. С другой стороны, за счет развития технических средств – транспорта и коммуникации – люди значительно быстрее преодолевают расстояния. В 1902 г. появляется первый мотороллер. В 1903 г. – первый мотоцикл с бензиновым двигателем внутреннего сгорания; в 1904 г. начинается производство автомобилей «роллсройс».

В 1908 г. организован автопробег Нью-Йорк – Париж (через Владивосток), он занял всего лишь 169 дней. В 1901 г. Маркони испытывает радиотелеграф, а в 1903 г. принимает радиосигналы через Атлантику из Англии; примерно в то же время наш Попов активно работает в аналогичном направлении.

Во-вторых, резко ускоряются время, темп производства, ритм повседневной жизни. В 1913 г. на заводах Форда появляется конвейер. Впрочем, люди не только работают, но и живут быстрее, а поэтому в 1901 г. появляются быстрорастворимый кофе и безопасная бритва «Жилет», превратившая бритье из длительного и размеренного мужского ритуала (правка опасной бритвы, аккуратные движения – кто пробовал, тот знает) в относительно быстрый акт. В 1904 г. – еще новшество: пакетики с чаем для быстрой заварки; 1906 г. – массовая продажа термосов; 1907 г. – электрическая стиральная машина. В 1908 г. появился (в Англии) «быстрый магазин» – универсам, организованный (американцем) Селфриджем; в том же году в быт вошли одноразовый стаканчик, электрический утюг и домашний пылесос, в 1910 г. – кофеварка А.Конома и электропосудомоечная машина (усовершенствованный вариант – в 1916 г.) В 1912 г. начала работать первая фабрика по производству консервов.

Жизнь ускоряется, и современники фиксируют это: «Изменился и сам ритм жизни. Год – чего только не случалось теперь на протяжении одного года! Одно изобретение, открытие сменялось другим, тут же становившемся в свою очередь всеобщим достоянием», – писал С.Цвейг о начале XX в.

Вообще, даже в повседневных «мелочах» в быту мы обязаны «входу» в ХХ в. значительно большим, чем привыкли думать. Кукурузные хлопья и мороженое в вафельном стаканчике, целлофан и бытовая электролампа, наручные часы для женщин, внутриматочная спираль (1905), бюстгальтер (1914 г., придумала М.Джейкоб), граммофонная пластинка, цветные фотографии (1912), мультипликационные фильмы; с 1907 г. начинается массовая продажа игрушечного конструктора Ф.Хорнби (изобретенного в 1900 г.), а в 1913 г. появляется первый небоскреб (в США) – «Woolworth Building».

Все это из первых семнадцати лет календарного ХХ в. Оттуда же сигареты «Кэмел » (1913), слово «ген» (1909), слово «джаз» (1913 г.; в 1915 г. джазовым назовет себя оркестр Брауна), мода на блюз (1914 г. – «Сент Луи Блюз» У.Хэнди), плавленый сыр (1915); противогаз и парашют, первая киностудия Голливуда (1912), игровое кино, прежде всего, комедии – фильмы с Мак Сеннетом, Максом Линдером и Чарли Чаплином с его «избыточным физиологизмом» (С.Добротворский); первая регулярная кинохроника текущих событий (Франция – «Pathe Gazette»), первые комиксы, бум «желтой прессы».

Ну а про автобум и говорить нечего. В 1908 г. Форд ставит на поток автомобиль «форд–Т» (с 1913 г. его будут производить на сборном конвейере). Авто становятся все более удобными: в 1905 г. у них появляется безопасное переднее стекло, в 1906 г. – зеркало заднего вида, в 1908 г. – «дворники» (ручные; в 1921 г. их сменят «дворники» на вакуумном приводе). Начинается производство первых «роллс-ройсов».

В самом начале века появились первые ростки потребительства как стиля жизни («консьюмеризм»). Вместе с ним «пришли» реклама, рекламные каталоги.
Один из главных процессов ХХ в. – дерурализация. Сельское население миллионами уходит в город (в деревне невозможно прокормиться, утрачена земля, в результате чего во многих местах аграрное общество сохраняется, но становится посткрестьянским). Далеко не все «приземлившиеся» в городе становятся горожанами в производственном и социокультурном плане (поэтому дерурализация шире и урбанизации, и пролетаризации), тем не менее мир ХХ в. завершается как мир городов со всеми политическими последствиями.
Прав Э.Хобсбоум, который считает, что если в течение трех первых четвертей ХХ в. победы в революциях приходили чаще всего из деревни или в связке «деревня – город», то в последней четверти ХХ в. только победа в городах и установление контроля в них и над ними гарантируют победу революции (и – добавлю я – контрреволюции). Мир ХХ в. финиширует как Pax Urbana, и это представляет собой логическое развитие одной из главных тенденций ХIX в., нарастание некоего количества, которое во второй половине XX в. перешло в качество, и лик этого качества часто столь ужасен, что задаешься вопросом: человеческое ли это? К сожалению, «человеческое, слишком человеческое».

Ещё в одном отношении ХХ век продолжил XIX, выйдя, однако, на качественно иной уровень. М.О.Меньшиков назвал это «богоотступничеством белой расы» в XIX в., её все большим впадением в скептицизм и нигилизм. ХХ век стал временем расцвета крайнего морального релятивизма. В XIX в., как заметил М.Харрингтон, Ницше и Достоевский задавались вопросом: может ли общество выжить, если уверует в ложную теорию; ХХ век поставил намного более страшный вопрос: может ли выжить общество, которое не верит ни во что, поскольку все относительно?

Похоже, вера во что-либо в ХХ в. заменена Массовым Хлебом (потребление) и Массовым Зрелищем (развлечения). И именно на это направлено массовое производство, на то, чтобы заставить людей потреблять как можно больше. Жить, чтобы потреблять, а не потреблять, чтобы жить – вот девиз «общества потребления», сложившегося в ХХ в. в ядре капсистемы. Жить, чтобы голодать и страдать – вот «девиз» огромной периферии капсистемы, девиз, многократно и почти безнадежно усиленный глобализацией.

Потребление, т.е. расширение рынка, должно стимулировать расширение производства, которое обеспечивает увеличение нормы прибыли (или удерживает ее), т.е. главную задачу капитализма как системы – бесконечное накопление. Таким образом, «общество потребления» («золотой миллиард»), возникшее в ХХ в. в ядре капсистемы, – это общество проедания биосферы, состояние которой в 00 гг. много хуже, чем в 1901 г. И это тоже такой итог ХХ в., в котором начала и концы не сходятся.

Андрей Фурсов

Источник

https://zavtra.ru/blogs/mirovaya_verhushka_nanosit_otvetnij_udar

08.02.2023 Остров бандитов, пиратов и изгоев

Я всегда отличал Британию от Европы

Я всегда отличал Британию от Европы. Это такой остров бандитов, пиратов и изгоев, которые создали Америку.

Современная Англия исходно формировалась как североатлантическая целостность, противостоящая Европе с её католической романо-германской цивилизацией как особый социокультурный тип, хотя и произошедший от европейской цивилизации, но являющийся её морским и торговым мутантом.

Английский правящий слой прекрасно понимал это своё отличие, сформулированное Ф. Бэконом в «Новой Атлантиде», и культивировал его. Современная Англия исходно создавалась как нечто выходящее не только за английские, но и за европейские рамки, как нечто наднациональное. И неудивительно, что в придании ей такой формы огромную роль сыграли наднациональные силы: венецианский и еврейский капиталы, которые переформатировали английский правящий слой и создали Атлантическую (с североамериканскими колониями уже в XVII в.) Англию как «Новую Атлантиду».

Некая социальная разболтанность (а для докапиталистического общества, в отличие от буржуазного, индивидуализация, как и развитие торгового капитала, это именно отклонение от нормы) была характерна для Англии и в силу того, что на неё постоянно накатывали волны переселенцев с континента, ломавшие созданный предшественниками уклад, а следовательно, коллективные формы и связанные с ними традиции. Знаменитая английская (британская) «традиция» будет создана позже, уже на буржуазно-индивидуалистической основе.

Упор именно на эту «традицию» свидетельствует о том, что она есть компенсация слабости в Англии той традиции, что характерна для народов континентальной Европы. И это понятно: на остров бежали неудачники (те, кто потерпел поражение), склонные к разбою и т.п. Иными словами, часто это был низкий социальный тип, а с точки зрения завоёвываемых – просто отбросы. В XVII–XIX вв. ситуация повторится: не лучший человеческий материал отправится в Америку, а заселение Австралии так вообще начнут с каторжников.

"Сам английский язык, – пишет А. Тулупов, – есть нечто нетрадиционное, аморфное, язык-бастард. Отсутствие стержня – это, собственно, и есть отсутствие традиции. Тот факт, что в английском языке треть составляют французские, то есть латинские корни, ставит под вопрос и стержень самого языка: то ли он германский, то ли романский, то ли какое-то эсперанто".

Социальные особенности и исторические обстоятельства наложили отпечаток не только на язык, но и, конечно же, на склад мысли, на тип думания.

"Англичане всегда были против централизованного производства смыслов. В Британии специфичный фольклорный герой - дурак-чудак. У нас нет героев как бы шизиков, а у них есть. Например, Шляпник."

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/ya_vsegda_otlichal_britaniyu_ot_evropi

05.02.2023 Властелины капиталистических колец

Реальная власть - это тайная власть

У буржуазии есть экономически и политически наднациональные интересы. Поэтому буржуазия всегда была заинтересована в наднациональных политических структурах, которые, поскольку они существуют в мире государств, не могли быть явными. Для этого использовались, прежде всего, старые структуры – масонские, которые наполнились новым содержанием. Ротшильдам не надо было этого делать: они использовали свои еврейские структуры. Создавались также парамасонские структуры, вроде иллюминатов и т.д. То есть, без структур мирового, наднационального управления капитализм никогда не стал бы тем, что Маркс называл формацией.

Таким образом, необходима некая новая дисциплина: кратология, «властеведение» (конспирология – название тоже подходящее). Рядом же с нею и капитализмологией должны разиваться оксидентализм, китаеведение, индология, исламоведение и, возможно, античноведение. Если базовая единица организации буржуазного общества есть индивид (на Западе социальный индивид и физический индивид совпадают), то базовая единица социальной организации китайского общества – клан. Индийского – каста. Исламского – племя. Античного – полис. То есть, в этих обществах в отличие от западного социальный индивид и физический индивид – разные вещи.

Нужна и такая объединяющая дисциплина, как мироведение. Ибо капитализм с середины позапрошлого века превратился в глобальную систему.

Конспирология как научная программа – это, помимо прочего, всегда раскрытие секретов власть имущих, того, как реально функционирует власть, как распределяются ресурсы и циркулирует информация. А поскольку истинная власть – это, как правило, тайная власть или явная власть в ее тайных действиях, в тайном измерении, то ее анализ по определению имеет конспирологический аспект.

Задача очень важна! Обратите внимание: когда нацисты и большевики шли и потом пришли к власти, какой была одна из первых вещей, которую они сделали? Они предложили свою науку, альтернативную западной. У нацистов это были их исследования, связанные с расой и т.д. В Советском Союзе то были диамат и истмат. То есть Мишель Фуко был абсолютно прав, кода говорил о «власти-знании». Если ты хочешь играть на мировой арене всерьез, ты должен предложить такую систему знания, которая будет отражать твои взгляды и твои интересы.

И когда я читаю мемуары горбачёвских перестройщиков, всяких Черняевых, Шахназаровых и прочих, то вижу: они по простоте душевной взахлеб пишут о том, что уже в 60-е годы разочаровались в марксизме-ленинизме и они встраивали в свои справки генеральным секретарям идеи социологии и политологии. Конечно, отчасти они подвирают, но только отчасти. Смотрите, какая вещь получается: советники вождей СССР 60-х годов встраивают в наше знание представления нашего главного противника!

Нейтрального знания не бывает вообще. Если ты начинаешь смотреть на мир чужими глазами, ты начинаешь действовать в чужих интересах. Как говорил Тацит, в битве проигрывает тот, кто первым опускает глаза. Вот это и была именно такая ситуация.

Тот, кто собирается выиграть XXI век, должен первым создать новую науку об обществе!

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/vlastelini_kapitalisticheskih_koletc

01.02.2023 Как был подписан приговор советскому и мировому среднему классу

«горбачёвщина» и «ельцинщина» являются составной частью большого мирового процесса, который начался еще в 1980-е

Если перестройку очистить от риторики о демократии, гласности и так далее, то что такое перестройка? Это была схватка советского среднего класса и номенклатуры. Номенклатуры как квазикласса. Потому что номенклатура как квазикласс и советский средний класс оформились в брежневский период. Противоречия между ними носили латентный характер, пока были деньги от нефти, они были скрыты, и общий тон брежневской эпохи был мирным. Если вы помните, был такой фильм «Операция Ы», где принцип брежневской эпохи гениально сформулировал алкоголик-дебошир, которого перевоспитывал студент Шурик. Алкоголик говорит: «Студент, сейчас время другое. К людям надо мягше, а на вопросы смотреть ширше». И в этом состоял принцип социального мира.

Но когда рухнули цены на нефть, встал вопрос: кто кого — номенклатура или средний класс? Номенклатура, с помощью иностранного капитала и криминалитета (великая криминальная революция 1988–1998 годов) сломала хребет советскому среднему классу и сотворила с ним то, что когда-то выразил Пастернак: «История не в том, что мы носили, а в том, как нас пускали нагишом». Был совершён значительно более крупный погром среднего класса, чем даже в Латинской Америке. Произошло масштабное перемещение средств от среднего класса к верхушке.

Под советским средним классом я имею в виду учителей, врачей, офицеров, высокооплачиваемых рабочих, научных работников. В ситуации, когда рухнули цены на нефть, средний класс оказался единственным источником, который можно было пустить под ножи и ограбить. Впервые для меня ростки этого конфликта обнажились в творчестве Стругацких. Дело в том, что Стругацкие всё-таки были очень чуткие авторы, и у них в середине 1960-х годов произошёл перелом. Была у них такая вещь — «Возвращение, или Полдень XII века». На этом светлые Стругацкие заканчиваются. Они очень хорошо почувствовали социальный перелом в середине 1960-х годов.

Тома Пикетти отмечает более интенсивный рост экономического неравенства в России по сравнению с европейскими посткоммунистическими странами:

Чтобы обеспечить полный анализ разрыва между неравенством в России и другими бывшими коммунистическими странами, кажется вполне естественным сослаться на различные пост-коммунистические стратегии для переходного периода, которые были проведены в разных странах, и в частности на очень быструю «шоковую терапию» и ваучерную стратегию приватизации, которые проводились в России.

В этом плане «горбачёвщина» и «ельцинщина» являются составной частью большого мирового процесса, который начался еще в 1980-е годы. Он стартовал в США и Великобритании с введения основ «тэтчеризма» и «рейганомики». На самом деле, это было большим переделом доходов в пользу верхов в ущерб низам и среднему слою.

Въехав в премьерские апартаменты на Даунинг-стрит, Тэтчер объявила своей целью строительство «народного капитализма» – так она назвала курс на антинародную широкомасштабную приватизацию, резко ухудшающую положение основной массы населения. В РФ в 1990-е годы жульнический трюк с «народным капитализмом» повторят социопаты чубайсовско-гайдаровского разлива, а следующую афёру спустя почти три десятка лет затеют Шваб, Эвелин де Ротшильд и папа римский Франциск, только называться это напёрсточничество будет уже не «народный», а, соответственно, «стейкхолдерский» и «инклюзивный» капитализм. Суть, впрочем, всё та же: пляски в духе Короля и Герцога из «Приключений Гекльберри Финна». И опять же первопроходцы здесь, концептуальные поводыри мировой верхушки – британцы.

И не случайно с пришествием Тэтчер резко изменилось отношение США, рейгановской администрации к Великобритании. Второй раз за ХХ в. прохладно-враждебное отношение американцев к британцам менялось в лучшую сторону. Впервые это произошло при Теодоре Рузвельте (1901–1909 гг.), когда после более столетней взаимной неприязни США развернулись в сторону «кузенов», но хватило всего на четверть века, а затем – почти полвека прохлады. И хотя отношения Рейгана и Тэтчер были далеко не простыми и не безоблачными, с начала 1980-х годов начинается плотное сотрудничество, в основе которого лежало сходство идеологических подходов к решению классовых проблем и советского вопроса. В свою очередь фундаментом, основой этой основы был разделяемый обеими сторонами курс на извлечение прибыли из сферы не производства, а обращения, из финансов, в конечном счёте – из ничего.

Главной задачей правительства Тэтчер была тотальная приватизация, дальнейшее наступление на государство, промышленный капитал и всё, что с ним связано: рабочий класс, средний слой, профсоюзы. В рамках тэтчеризма и рейганомики расходы начали обеспечиваться госдолгом, а потому акции скапливались в руках банков, банкиров и «взбесившегося» финансового капитала. Приобретая автономию от производства, он превращался в финансиализм. Тот факт, что прибыль теперь создавалась не в сфере производства и даже не в сфере услуг, а печатным станком, биржей, госдолгом и деривативами, стал приговором среднему классу. Ну а разрушение СССР поставило на этот приговор жирную печать.

Именно на этом приговоре и сформировался нынешний тридцатилетний британский (и вообще постзападный) истеблишмент, который в этом (но только в этом) плане – ровесник постсоветской верхушки, истеблишмент, максимально циничный по отношению к низам. Например, миллионер, член парламента от консервативной партии Надхим Захави в апреле 2013 г. написал в Твиттере: «Мы помогаем тем, кто нуждается, но времена возмутительных чрезмерных требований обеспечения доходов сверх того, что имеют семьи рабочих, закончились» .

За последние 40 лет мало что было создано не только в России, но и в мире. Продукт в основном создавался в Китае и Индии. А во всей остальной части мира шел передел в пользу верхов. В России этот процесс осуществлялся под знаменами либерализма и демократии. Так что эти лозунги в нашей стране уже навсегда себя скомпрометировали.

В социальном плане нам нужен строй, основанный на общественной справедливости. Если рассматривать в качестве индикатора децильный коэффициент (соотношение, отражающее дифференциацию доходов как отношение средних доходов 10% наиболее высокодоходных и средних доходов 10% наименее обеспеченных граждан), то если в Швеции он где-то 5 к 1, то у нас должно быть столько же или хотя бы 6 к 1. К слову, в СССР он составлял 3 к 1, а сегодня 15 к 1 по стране (не говоря уже о крупных городах, где, по разным источникам, он существенно выше). Специалисты считают, что уменьшение коэффициента хотя бы вдвое уже позволило бы решить очень многие проблемы. И в первую очередь, проблему бедности. Такой строй, основанный на социальной справедливости, фактически означает построение мягкой формы социализма.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/vosstanie_elit_kak_bil_podpisan_prigovor_sovetskomu_i_mirovomu_srednemu_klassu

29.01.2023 Главная тайна русской истории

Что стоит за разворотом-2022

Наша история с социокультурной точки зрения это несколько недостроенных этажей. Была ведическая Русь, которую сейчас называют языческой. Потом было 200 лет гражданских войн. Значит, над языческой Русью надстроилась ещё православно-христианская Русь. Причём, выяснение отношений с ними шло до Никоновской реформы. Например, до середины XVII века не было такого понятия «Я – раб Божий». «Я – отрок Божий», это из ведической религии. Дальше. Приходит Орда. Приходит другая совершенно модель. Ордынская модель функционирует-функционирует. Потом её сбрасывают, и лет 150 крутится непонятно что… Вроде из Византии что-то взяли. Потом бах! Пётр I. Новая модель. Потом следующая. Большевики приходят. Потом большевиков убирают… Каждая из этих моделей не была достроена.

Поэтому люди, которые спорят о возрождении чего-либо, чувствуют, что здесь можно достроить. Ну, есть у людей симпатии... Но я всем бы хотел сказать - на самом деле, реставрировать в истории ничего нельзя. Нельзя реставрировать ни Советский Союз, ни Российскую империю. Можно договариваться, что это всё – наше. Константа нашей истории – это власть. Вот никуда не денешься. Власть. Причём, не политическая, а социально однородная власть. И неважно, кто её воплощает, царь, генсек или президент. Я студентам своим часто задавал вопрос -в нынешней России есть законодательная власть, исполнительная - премьер-министр, судебная власть. А президент – это какая власть?

На этот вопрос в своё время блестяще ответил Пестель. Когда он сказал, что «в России будет всё как в Америцах», «у нас будет три власти. Но у нас будет ещё одна власть - блюстительная». Блюстительная власть – это и есть русская традиция, которая идёт от Андрея Боголюбского, потом через Ивана Грозного и самодержавие… Она никуда не делась. Как Путин начинал: «мы рынок, мы войдём в HAТO». А заканчивается чем? Это по логике этой власти. Потому что если ты идёшь, встраиваешься в канал этой власти, то не ты её ведёшь. А она тебя уже ведёт.

Так вот, эта власть – это и есть константа нашей истории, единственное, что держит нашу историю как стержень!

Историкам так и не удалось решить вопрос о социальной природе самодержавия. Одни пытаются втолкнуть его в прокрустово ложе «восточного деспотизма», другие приравнивают к «западному абсолютизму». Мне обе эти точки зрения представляются ошибочными. На самом деле, самодержавие – исключительно русский феномен. Хотя «западный абсолютизм» (как и русское самодержавие) – власть субъектная, а «восточный деспотизм» – системная, не предполагающая субъекта, растворяющая его в себе, по линии ограниченности законом, подзаконности, высокоинституциализированного характера, - у них больше общего друг с другом, чем с самодержавием.

Ведь самодержавие предполагает, что государева воля – единственный источник власти и закона, внутренней и внешней политики и, разумеется, определения наследника, что, кстати, и было зафиксировано Петром I в 1722 г. Самодержавный царь – это вам не король, император и не падишах. Это царь-самодержец. Аналогов он не имеет. По сути это замороженная революционная власть. Не случайно самодержавие возникло революционным путём (опричнина), посредством и в результате сверхсубъектного, волюнтаристского акта. Волюнтаризм – имманентная черта русской власти.

Таким образом, надзаконность (надконституционность) Администрации президента РФ не есть ни злой умысел, ни выверт истории – это системно-историческая черта, воспроизводство которой лишний раз доказывает «правило А.А.Зиновьева»: «Эволюция крупных сложных систем необратима». В эволюции самой системы случайностям, меняющим вектор развития, нет места. Системы могут менять структуры, структурно меняться, но «чем больше меняются они, тем больше остаются собой», по крайней мере, по своей сути, по базовым принципам.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/glavnaya_tajna_russkoj_istorii_

27.01.2023 Надо копить силу

А сила – в знании, в том числе о ХХ веке и о нас в нём

Работая над статьёй о XX веке, мысленно я не раз обращался к очерку Михаила Осиповича Меньшикова (1858–1918) «Кончина века», независимо от того, согласен я с ним или нет (намного чаще да, чем – нет). Главное в размышлениях Меньшикова – честность, боль за Россию, за тех, кого грозит захлестнуть «волна прогресса» (капиталистического) и сильное этическое чувство, не позволяющее становиться на сторону победителей – социальных хищников. И конечно же то, что в своей жизненной и писательской практике Меньшиков реализовал редкий для России и многих русских, победительно-плодотворный принцип «right or wrong, my country» (права или не права, это моя страна). Именно этот принцип лежит в основе побед глобального племени англосаксов (англо-американцев) в XIX–XX вв., триумфа их геоисторического проекта. И уж если у них что и перенимать, то именно этот принцип – разумеется, творчески, с учетом исторических обстоятельств и конкретной ситуации, т.е. в соответствии, как сказал бы Ленин, с диалектикой исторического момента.

Пока мы это не поймем, мы будем слабыми. А слабых, как говорил Сталин, бьют, и кому как не русским нашего времени, пережившим в 1990-е годы макроисторический погром об этом не знать? Ну что же, как говорится, за одного битого двух небитых дают. Надо копить силу. А сила – в знании, в том числе о ХХ веке и о нас в нём, – каким бы неприятным для русских в целом и отдельных социальных групп, существовавших в нашей истории, оно ни было. Необходимо абсолютно ясное, честное до безжалостности к себе, до онедуживания, как сказал бы Лютер, знание о XX в., о России/СССР/РФ в нём. Только на такой основе выковывается необходимое (хотя и недостаточное) условие исторических побед – интеллектуальное превосходство над противником в широте, глубине и пронзительности знания и, что еще важнее, в понимании мира как целого, как поля борьбы, как представления (в обоих смыслах) и воли.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/rabotaya_nad_stat_yoj_o_xx_veke

23.01.2023 Зловещее интеллектуальное превосходство. Как Запад победил в ХХ веке

Знание – сила, и западной верхушке именно в тот момент, когда СССР теснил её во всем мире, удалось создать новую организацию «власть-знания»

Победа над СССР была одержана единым уже глобализирующимся Западом, единым ядром капсистемы, где военно-экономическая мощь США была многократно усилена технико-экономической и финансовой мощью их бывших протекторатов – Японии и ФРГ, превратившихся к началу 1970-х годов в самостоятельные центры силы мировой капсистемы. Сама Америка в 1980-е годы была центром иного по своему качеству, чем в первые тридцать послевоенных лет, ядра глобализирующейся капиталистической системы – Глобамерикой, кластером, матрицей ТНК (прежде всего англо-американских) в не меньшей степени, чем государством.

Возглавляли Глобамерику агрессивные южный и западный сегменты ее политического класса, тесно связанные с военно-промышленным комплексом, ТНК и глобальными финансами («военно-промышленно-интеллектуальный комплекс» – Ч. Джонсон). Такой противник оказался не по зубам СССР, переживавшему к тому же острый системный кризис, включая кризис руководства (США свой структурный кризис 1980-х преодолели благодаря богатству, поднявшейся на более высокий уровень эксплуатации полупериферии и периферии, прежде всего Латинской Америки и Африки, в рамках начинающейся глобализации).

Комбинация, «волновой резонанс» в коротком временнóм промежутке нескольких факторов – внутреннего системного кризиса, некомпетентности господствующих групп советского общества, их психоисторической неадекватности современному миру, глубокого провинциализма «мышления», которое было преподнесено urbi et orbi в качестве нового, готовности «нáчать» сдавать мировые позиции, лишь бы сохранить власть, а также личное и групповое потребление на «нефтедолларовом» уровне 1973–1983 гг., прямое предательство и сговор с западными лидерами части советского руководства, превращение Запада в Север – финансово-экономический глобальный «Франкенштейн» (М. Уокер), с которым не могло тягаться ни одно государство, даже евразийское.

Наконец, использование Западом в 1970–1980-е годы против евразийского СССР «китайской карты» континентельного азиатского гиганта Китая, который в пунктирно-уменьшенном и не военном, а политико-стратегическом варианте сыграл по отношению к России/СССР ту роль, которую она играла по отношению к Германии в первой половине ХХ в. – все это привело к одностороннему выходу СССР из «холодной войны», «мальтийской сдаче» (1989) и поражению: как говорил Тацит, поражение в битве терпит тот, кто первым опускает глаза. А глаза советская верхушка и особенно её интеллектуальная обслуга – работники пропагандистского фронта, почему-то считавшие себя интеллигенцией, – опустили уже в 1960-е годы.

Суть в том, что в борьбе систем каждая из них, как правило, стремится одержать победу над противником на всем пространстве конфликта, продемонстрировать превосходство над ним по всем параметрам, решить лучше оппонента те проблемы, которые решает он. Именно в этом, однако, и кроется огромная чреватая катастрофическими последствиями, погибелью опасность для обеих участвующих в противостоянии систем; ведь при качественном различии систем далеко не все проблемы одной из них могут быть решены в другой или, более того, даже поставлены в ней без угрозы ее нормальному функционированию и существованию.

Попытка уподобления или даже квазиуподобления противнику в борьбе с ним, означающая, помимо прочего, принятие его способа постановки и решения проблем, его социального и научно-концептуального языка, его ценностей, есть не что иное как игра с «троянским конем», который способен ослабить, разложить изнутри, взломать, разрушить, приютившую-применившую его систему, изменить ее, наконец. Принятие чужого системного языка уже само по себе есть акт духовно-интеллектуальной капитуляции, опускания глаз долу еще до битвы.

Мягко-удушающее противостояние было рассчитано на демобилизацию общества, на его разложение, прежде всего, разложение верхушки и ее идеопрактической пропагандистской обслуги, которую всячески надо было поощрять в ее убеждении, что она – интеллигенция, находящаяся под гнетом «тоталитарного молоха», на то, чтобы оно перестало быть антикапиталистическим и русско-скифским. Этот «мягкий» проект и стал активно реализовываться с конца 1960-х годов.

Сразу же после окончания Второй Мировой на Западе стало довольно быстро развиваться “welfare state”, которое еще называют “социально-вoeнным государством” и “государством национальной безопасности”. Именно противостояние историческому коммунизму с его эгалитаризмом, акцентом на социальную справедливость заставило “master class” ядра капсистемы пойти на уступки значительной части своего населения, отклонить капитализм от его сути в сторону социализма, включить государственный (по сути – социалистический) перераспределитель, т.е. в каких-то важных, обеспечивающих самосохранение капитализма в противостоянии антикапитализму, соцлагерю уподобиться этому последнему (подр. см. ниже). Именно это уподобление вместе с «экономизацией» брежневского социализма стало основой развития теорий конвергенции.

Однако довольно скоро, уже к середине 1960-х годов стало ясно, что цена, которую придется заплатить системе и её хозяевам за социалистическое уподобление при всех его кратко- и среднесрочных выгодах в долгосрочной перспективе может быть непомерно высокой. Улучшив свои экономические позиции, значительные по численности сегменты рабочего и среднего классов начали претендовать на большее – на позиции социальные и политические, используя политические механизмы демократии западного образца. И чем дальше, тем эта перспектива становилась реальнее. Возникла угроза смены элит, прихода к власти социалистов – где-то самих по себе, где-то в блоке с левыми силами, включая коммунистов (именно 1960– 1970-е годы были периодом наибольшего могущества и влияния компартий в Италии, Франции, Испании).

Демократия в ядре капсистемы в условиях частичного системного уподобления «реальному социализму» становилась опасным для хозяев капсистемы инструментом, способным вывести средние классы на один уровень с высшими, а низшие – на уровень положения средних. Естественно, за счёт и в ущерб верху, эдакая ползучая перманентная социалистическая революция. Я уже не говорю о том, что у капитализма как мировой системы есть предел прочности относительно среднего класса: массовый, постоянно растущий средний класс – это «кощеева смерть» капитализма; достижение средним классом критической для системы массы обрушивает её вместе с её хозяевами.

К тому же в условиях противостояни двух систем численно росли и средние классы «третьего мира», особенно в Латинской Америке, в южном подбрюшье США.

На рубеже 1960–1970-х годов проблема снижения численности мирового среднего класса стала conditio sine qua non нормального функционирования капсистемы и сохранения привилегированных политико-экономических позиций их хозяев. Ослабление и резкое сокращение средних классов ядра, полуперифперии и периферии капсистемы, ослабление позиций рабочего класса в самом ядре упиралось, помимо прочего, в существование СССР, объективно мешавшего резким движениям правящих классов капсистемы по отношению к нижним и средним «мира сего».

Все это требовало от хозяев капсистемы, которые и верно и вовремя поняли не то что опасность, катастрофичность частично-сегментарного уподобления системе-антагонисту, изменения стратегического курса во всех трех «мирах» – «первом», «втором» и «третьем». В 1960–1970-е годы хозяева позднекапиталистического общества оказались в положении, сходным с таковым хозяев позднефеодального общества в 1360–1370-е годы. И так же как они, развернули социальное контрнаступление.

Сначала в ситуации нарастающих для Запада трудностей была проведена интеллектуальная подготовка силами уже существующих и вновь созданных (например, Римский клуб, 1968 г.) структур. В это же время начали делать имя и репутацию «мыслителям» типа Ф. Хайека и К. Поппера – пригодятся. Затем пришла пора создавать новые политические структуры мирового уровня («Трехсторонняя комиссия», 1973 г.). В 1975 г. – году внешнеполитических побед СССР (Вьетнам, Хельсинки) по заказу «Трехсторонней комиссии» С. Хантингтон, М. Крозье и Дз. Ватануки написали большой доклад «Кризис демократии».

Оспаривая тезис Адама Смита о том, что единственным лекарством от зол демократии является еще большая демократия, тройка авторов констатировала, что многие проблемы на Западе и в США обусловлены избытком демократии. Выводы: «Необходима… более высокая степень умеренности демократии»; эффективное (т.е. в интересах мирового «трехстороннего» и иного истеблишмента) функционирование демократической политической системы «обычно требует определенной степени апатии и невовлеченности со стороны некоторых индивидов и групп».

Каких групп? И на это есть ответ: тех, что претендуют на возможности, позиции, вознаграждения и привилегии, на которые раньше не претендовали, т.е. на ту часть «общественного пирога», которая раньше принадлежала верхам. Отсюда еще один вывод: необходимость ограничения общественного влияния (public influence) на политический процесс, заниматься которым должны эксперты правящего класса. Речь прямо, откровенно и цинично идёт о политической изоляции и маргинализации значительной части общества с целью избежать «социалистического рая».

В 1970-е же был намечен и ряд экономических мер по ликвидации последствий уподобления. После «картеровской передышки» (1976–1980) и после того, как США удалось заманить СССР в афганскую ловушку (1979), планы стали воплощаться в жизнь. Рейган резко обострил течение «холодной войны», начав ее новую, неклассическую (постклассическую – система против «одной, отдельно взятой страны») фазу, закончившуюся односторонним выходом СССР из «холодной войны» и его поражением. Во внутренней политике рейганомика и тэтчеризм были направлены если не на демонтаж, то на серьезное ослабление welfare state, этого внутризападного «щита и меча» значительной части среднего и рабочего классов, а следовательно против них и их организаций (профсоюзов и т.п.). Но хуже всего пришлось средним классам наиболее развитой части «третьего мира» – Латинской Америки – их просто «умножили на ноль».

Средством «умножения» стало брутальное оружие, неолиберальный кистень – «программы структурной стабилизации» («structural adjustment programmes») Международного Валютного Фонда. Результатом их реализации стало резкое, до десятков раз, увеличение разрыва между богатыми и бедными, дестабилизация экономики, стремительный рост бедности, неформального сектора экономики с его неоматриархатом, и, самое главное, был сметён средний класс (прежде всего госслужащие). Правда 5–10% старого среднего класса сохранились и упрочили свое положение в качестве нового среднего класса – за счет тех, кто опустился на дно, в пучину «неформальной экономики», в борьбу за физическое выживание, в инфраполитику «живота».

Ластиком Истории «властелины капиталистических колец» прошлись по средним классам не только Латинской Америки, но и Африки, досталось и североатлантическому ядру. Впрочем здесь ситуация была смягчена крушением СССР, тем, что на социальное дно полетели миллионы представителей средних классов позднего социализма, «второго мира», который в мировом масштабе выступал как коллективный средний класс – между «коллективным верхом» («первый мир») и «коллективным низом» («третий мир»). В результате крушения исторического коммунизма в Восточной Европе всего за 5–6 лет, к середине 1990-х годов число крайне бедных увеличилось с 14 млн. человек до 168 млн. человек – беспрецедентная пауперизация бывших представителей средних классов.

Так, в течение тридцати лет было произведено «исправление стиля» – господствующие группы Запада сумели ликвидировать негативные последствия квазиуподобления их системы историческому коммунизму и повернуть этот процесс вспять. При этом в исторический Тартар сбрасывались целые слои и страны, их просто отрезали от развития. В этом плане капитализм очень похож на жестокий картель хронохирургов из цикла романов В. Головачёва, которые в своей Игре отрезают от метагалактического Ствола жизни целые ветви-миры, ветви-цивилизации, разрушая их до атомов.

И ведь капитализм всегда, с момента рождения делал это: там, где он сталкивался с социумом, который по тем или иным причинам не мог быть объектом эксплуатации, его представители (индейцы Америки, аборигены Австралии) уничтожались, а на их место завозился иной человеческий материал (африканские рабы) и конструировался иной социум, иной социально-экономический указ. Если Китай, по замечанию П.В. Чернова есть этнопоглощающая система, то капитализм – это социопоглощающая система, лишающая целые цивилизации права на существования, окончательно решающая их вопрос или, как минимум, права на их самостоятельное, самобытное существование (примеров – тьма: от индейцев Северной Америки до Югославии). Лишающая всегда, когда для этого есть силы и возможности.

Россия многие столетия была таким чужим для капиталистической системы, особенно для его англосаксонского ядра, который, во-первых, является не очень выгодным объектом для эксплуатации (большие пространства, высокая стоимость производства, делающая местные товары неконкурентно-способными на мировом рынке); во-вторых, объектом опасным для силового давления (численность населения, военный потенциал, те же пространства); в-третьих, объективно, в силу самого существования ограничивающий возможности мировой экспансии и мировой эксплуатации. В результате процесса, начатого горбачевским односторонним разоружением, распадом СССР и ельцинским выводом войск из Германии (пятилетка ударной сдачи позиций), у хозяев капсистемы – глообохирургов – появилась наконец возможность отрезать мощную когда-то, до сих пор чуждую и ненавистную огромную русскую ветвь от Ствола Мирового Дерева Истории.

Итак, Западу удалось устранить негативные последствия квазиуподобления «реальному социализму». Это произошло по многим причинам – из-за наличия огромной финансово-экономической мощи, соответствующих политических структур, из-за нарастающей некомпетентности и неадекватности Современному миру советского руководства и его «идеолого-научно-информационного комплекса».

Но самым главным была выработка правящим классом Запада на рубеже 1960–1970-х годов «зловещего интеллектуального превосходства» (К. Поланьи) – того, благодаря чему в начале века большевики и нацисты взяли верх над своими противниками. Знание – сила, и западной верхушке именно в тот момент (1965–1975), когда СССР теснил её во всем мире, удалось создать новую организацию «власть-знания» (М. Фуко), адекватную новой эпохе, и успешно реализовать её на практике, опрокинув исторический коммунизм. Задачу ликвидации последствий уподобления социализму хозяева капсистемы решили, уничтожив при этом сам мировой социализм, СССР, причем в значительной степени его собственными руками.

Это – высший класс геоисторической борьбы, победа даже не по очкам, а нокаутом. В том числе и в ядре капсистемы, где даже социал-демократы и левая интеллигенция поставлены на колени, «сдали» социализм, отказались от каких бы то ни было преобразований системы и готовы, как заметил главный редактор Le Monde Diplomatique Игнасио Рамонэ, лишь к одному: приспосабливаться к глобальному капитализму, к неолиберальному порядку.

Хозяева капсистемы победили после 150 лет социального отступления, в том числе и там, где их раньше часто били – России-Евразии. А вот советская верхушка позорно провалилась, поставив себя под удар чужого психоментального оружия – комплекса представлений, оценок и понятий чужой системы, которые она приняла как свои, из-за чего частичное уподобление капсистеме и закончилось крахом.

"СССР пал потому что, создав потребителя, не смог угнаться за западом в деле удовлетворения его растущих потребностей, а Запад начал делать из потребителя креативного дeбилa из массы, чтобы предотвратить социальный взрыв от понимания происходящего. Антиутопия была актуальной темой искусства еще недавно", - az118.livejournal.com

Тридцатилетний опыт борьбы Запада с процессом и результатами частичного («зеркального») уподобления соцсистеме заслуживает самого внимательного изучения, ведь объективно перед нынешней Россией-Евразией, если ей суждено сохраниться в качестве культурно-исторической целостности, перед русскими, если они хотят не только выжить, но и сохраниться в качестве державообразующего народа, а не раствориться среди «россиян» и превратиться в них, стоит аналогичная задача ликвидации последствий уподобления Западу, капсистеме. Для этого нужно изучать чужие успехи и свои поражения: за одного битого двух небитых дают.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/zloveshee_intellektual_noe_prevoshodstvo_kak_zapad_pobedil_v_hh_veke

19.01.2023 Последняя битва падающего гегемона

Борьба, которая сегодня ведётся за будущее - это борьба за то, кто кого отключит из будущего

Я всё время говорю о том, что в этом году закончился период водораздела. Он начался в 89-м году, со сдачей Горбачёвым соцлагеря СССР и закончился ковидной историей и сегодняшними событиями. Вот это был промежуточный период: ещё не XXI век, но уже не ХХ век. То есть это было такое болтание. Та борьба, которая сегодня ведётся за будущее - это борьба за то, кто кого отключит из будущего. Потому что речь уже идёт о тотальном контроле над людьми и над ресурсами. И места очень большому пласту элит, российскому, китайскому, латиноамериканскому, индийскому, в этом прекрасном, дивном для них мире абсолютно нет.

Если Крым – это было такое пунктирное окончание 90-х годов, то нынешняя ситуация – это финал. И если вдруг кто-то капитулирует перед Западом, то, я думаю, что хозяева Постзапада больше не допустят той ошибки, которую совершили в 91-м, когда они не пошли на расчленение России. Это уже будет финал. Поэтому правящему слою России отступать совершенно некуда. Ни в пространстве, ни во времени. Надо биться насмерть. Я надеюсь, что они это понимают.

Безусловно, большая часть мира, которая находится за пределами Постзапада, – я в Постзапад здесь и Японию включаю – ждёт ослабления Постзапада. Они давно этого ждут. Но, конечно, они не будут торопиться помогать России. Они будут выжидать. А вот когда станет понятно, что «Акела - Постзапад - промахнулся», вот тут-то они будут всё громче кричать, что «Акела промахнулся». Или как в фильме «Оптимистическая трагедия», когда свергали вожака, кто-то говорит: «А вожачок-то сволочью оказался!» И вот я думаю, что именно это должно произойти. Потому что старая система - уходит.

Запад уйдёт в любом случае. Ведь краткий миг его господства – это XIX и XX века. 200 лет – с точки зрения длинной Истории. И вот это отчаяние, с которым сейчас бьются американцы, британцы, ЕС – это отчаяние людей, над которыми захлопывается крышка Истории. И остальная часть мира ждёт, как у России получится. И рано или поздно здесь должны будут присоединяться, по крайней мере, косвенно, не прямо, все те, кто заинтересован в разрушении старого мира. Мира, от которого выигрывал Запад.

Для того, чтобы они откликнулись, нужна наднациональная организация типа Коминтерна. Как я неоднократно говорил - Миддлинтерн. Нынешней России нужно создавать наднациональную структуру. Но не узкую, типа Бильдербергского клуба, а структуру, представляющую интересы всех людей, которые не хотят превратиться в человеческое мясо, в человечину, в низшую расу. Это очень серьёзный вызов.

В 20-е годы поддержка пролетариата Западной Европы в значительной степени просто спасла Советский Союз. Нам нужно играть на поле противника. Советский Союз, кстати, перестал с середины 60-х годов играть на поле противника. После 65-го года КГБ не завербовало ни одного человека по идейным соображениям, только за деньги. До этого мы успешно играли на поле противника в идейном плане. И сейчас идейный план снова становится полем борьбы. Как говорил капрал у Гашека в «Швейке»: «Помните, скоты, что вы – люди!» Вот мы за то, чтобы люди не оскотинились. Потому что эти ребята хотят превратить вас в скотов.

Дело в том, что «коричневая» идея в современном мире работает на создание того строя, который отрицает человеческое в человеке. В этом отношении Гитлер пришёл рано. Потому что у него не было технических средств превратить человека в скотину. Когда он говорил, «я освобождаю вас от совести», он шёл в эту сторону, но у него не было того, что есть у Шваба и компании.

«Вирусы, бананы или люди — всё это на самом деле просто биохимические алгоритмы. Мы учимся расшифровывать эти алгоритмы. Когда у нас появятся алгоритмы, которые будут понимать меня лучше, чем я сам себя, они смогут предсказывать мои желания, манипулировать моими эмоциями и даже принимать решения от моего имени», - Юваль Харари, советник Клауса Шваба.

Почему книга Шваба страшнее «Майн Кампф»? «Майн Кампф» – о создании некоего мирового порядка, очень старого по своей сути: уход в неоязычество, отрицание христианства... Эти ребята, кстати, тоже отрицают христианство, но у них есть технические средства для реализации своих идей, которых не было у Гитлера. Вообще все эти люди сейчас пытаются взять у России реванш за поражение Третьего рейха. Потому что тот Рейх, который они хотят создать, – это прямое продолжение гитлеровского рейха, но средством продолжения является ультра-глобалистская революция а-ля троцкизм.

Есть такой закон Виннера-Эшби, «управляющая система должна быть сложнее управляемой». Поскольку общество сейчас, действительно, стало очень сложным, эти ребята швабовского типа сознательно идут по пути максимального упрощения общества. Они хотят сделать общество идиотов. Я не думаю, что у них получится, но в какой-то компромиссный вариант это выльется… Если, скажем, не будет катастрофы через 30-40 лет, я думаю, это действительно общество со сниженным уровнем образования. Столько образованных будет не нужно.

Наука действительно будет монополизирована очень небольшой частью общества. Вопрос в том, эта монополизация будет работать на общество или работать на эту группу людей? Но опять же второй вариант не будет долгим. Потому что второе начало термодинамики никто не отменял - любая закрытая система гниёт. В любом случае, нам предстоит 20-30-40-50 лет острейшей борьбы просто за то, чтобы остаться людьми. А потом уже будем разбираться…

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/poslednyaya_bitva_padayushego_gegemona

13.01.2023 Как выжить в XXI веке

Сопротивление хаосу – это вещь очень важная и очень нужная

Россия, чтобы выжить, должна быть социально мобилизованной. Я подчёркиваю, социально мобилизованной. Это не значит мобилизация армии, это уже военный вопрос. Но должна быть социальная и административная мобилизованность. Нужно понимать, что наш конфликт с Западом – на долгое время. Наш конфликт с англосаксами – на долгое время.

Дело в том, что англосаксы устроены так: если они вцепляются, то эту хватку можно ликвидировать только одним способом – вырвать зубы. Мы должны понимать, что мы на войне. Причём, на войне нового типа, которая будет длиться очень долго.

Даже если Запад в текущей ситуации уступит, это будет ещё не поражение Запада. Я думаю, что главное поражение Запада грядёт от его экономического кризиса, кризиса изнутри.

Как проявляется социальная мобилизованность на практике? Как противостоять негативным тенденциям современного мира? У меня простой ответ. Может, он кому-то покажется слишком простым. Его можно сформулировать в старом зековском принципе, «не верь, не бойся, не проси». Не верь властям. Никаким. Ни международным, ни государственным. Нужно властям не верить, а смотреть, что они делают. Что они обещают, и что они делают. И проверять. Верить исходно нельзя. Нельзя ничего просить. Надо добиваться. И не надо бояться. Ни в коем случае. Во-первых, бесполезно, во-вторых, стыдно.

Если говорить о том, как на индивидуальном уровне сопротивляться давлению - очень просто. Прежде всего, нужно организовать свою жизнь так, как это нужно, комфортно. Нормальное воспитание детей – это уже сопротивление хаосу. Главное, чему должен сопротивляться человек в современном мире, – это хаосу. Потому что то, что происходит в мире, на разных уровнях, это революция хаоса.

Чтобы быть адекватным современному миру, и, самое главное, чтобы послужить России, надо стараться даже в нынешних трудных и сложных обстоятельствах делать нравственный выбор. Понимаю, что это сложно, особенно в условиях большого количества соблазнов, в условиях морального кризиса. Но единственный способ достойной жизни – это жить в соответствии с принципами социальной справедливости. В России может быть среднедостаточная жизнь, и есть некий уровень социального достатка, выше которого подняться, сохранив честность, практически невозможно.

Скрепами западного общества являются частная собственность, право и социальный контроль, личностно интериоризированный несколькими столетиями работы репрессивных структур повседневности. В русской жизни ничего этого нет. В обществе, где нет частной собственности, где право – объект насмешек, а трезвый образ жизни часто вызывает подозрение, только регулярный, планомерно устроенный, организованный быт может стать нишевым эквивалентом частной собственности, а следовательно, крепостью, чем-то твердым в текуче-бесформенной русской жизни, защитой от нее.

Чтобы создать новый строй старому господствующему строю необходимо разрушить старое и создать ситуацию социальной катастрофы. То есть хаос. Сопротивление хаосу – это вещь очень важная и очень нужная. Сопротивление – это воспитание детей так, чтобы они не ТикТок смотрели и не всяких уродов, а познавательные программы. Чтобы они слушали нормальную музыку, которая не бьёт по гениталиям, а доставляет удовольствие сердцу и разуму. И очень важно не впускать в свой дом социальную заразу. А для этого семья должна быть значительно сильнее улицы и даже школы. При том, что я к школе отношусь очень хорошо. Так вот, одна из главных форм сопротивления вот этой хаотичности – это укрепление семьи. Укрепляйте семью, рожайте детей, воспитывайте их, и становитесь государством в одном лице – в лице своей семьи.

Как воспитывать? Воспитывать, во-первых, чтобы у ребёнка было цельное мировоззрение. Я как-то сказал, что должны родители ставить детям: это физическое здоровье, это цельное мировоззрение, это хорошее образование. Ну, и если это мальчик, то ориентация на то, что главное мужское слово – это слово «нет». Его нужно хорошо тренировать.

«Традиция - как передача опыта спасения - это традиция говорить "нет" Злу и определять, что есть Зло (в том числе якобы направленное на мир и безопасность, на облегчение жизни людей)... Противостояние "новому мировому порядку" и "концу истории" имеет как социальное и антропологическое, так и духовное и эсхатологическое измерения. И в основе всего должен лежать отказ, отречение. Человека делает человеком сопротивление и способность говорить «нет»,» - Александр Бовдунов

Далее - преодоление социального. Мне уже приходилось писать о том, что личность как явление (и личность как качество) есть преодоление социального индивида; личность предполагает выход за рамки социального индивида путем установления таких отношений с Абсолютом (будь то Бог или совесть), которые не опосредованы социальным коллективом, личность есть снятие противоречия между социальным индивидом и коллективом. Не случайно социальный индивид может быть представлен и одним человеком, и коллективом, а вот личность всегда индивидуальна.

Личность разобрать на «части», по составляющим ее связям, нельзя, она есть целое; социального индивида – можносоциального индивида – можно, что и делала советская система, да и не только она, но и другие. Например античная. Другой вопрос, какими возможностями, средствами и резервами сопротивления обладает индивид - это можно нарабатывать и повышать. Следующим этапом после преодоления социальной инерции будет уже взаимодействие с обществом на взаимополезных началах.

У замечательного французского историка Броделя есть работа о Европе XV-XVIII веков. Это конец феодализма и ранний капитализм. Это социальный ад… Конец любой системы и начало новой – это социальный ад. И вот Бродель пишет: «Можно ли вырваться из социального ада? Иногда да, но никогда в одиночку, собственными силами: никогда без согласия на плотную зависимость одного человека от другого. Необходимо вернуться к берегу социальной организации - какой бы то ни было. Или создать такую организацию с ее собственными законами внутри какого-то контробщества».

То есть, нужны, помимо перечисленного, социальные горизонтальные связи. То, что называют «гражданское общество». Я вообще не люблю это слово, потому что я понимаю, что это абсолютная фальшь – то, что говорят на Западе о гражданском обществе. Но если говорить о нём всерьёз, то, например, наши родительские сообщества, которые противостоят переводу учебников в электронную форму и т.д. – это и есть гражданское общество. То есть каждый на своём месте делает то, что он может. Сопротивляется в самых тривиальных вещах.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/chto_proishodit_s_mirom_kak_vizhit_v_21-m_veke

12.01.2023 Мир Ломается. Что дальше?

Фурсов А.И.
27 декабря 2022 года Международный институт развития научного сотрудничества «МИРНаС» совместно с Фондом Горчакова провел научную конференцию, посвященную теме «2022: Предварительные итоги».

АНО МИРНаС

11.01.2023 Реальная структура мировой власти. Тайна лондонского Сити и треугольник глобального управления.

Что такое Британия на самом деле.

День ТВ

08.01.2023 Остановившееся сердце Запада

Закончится ли гонка длиной в 500 лет?

До сих пор сутью европейскости были индивидуальная субъектность, возможность самореализации в отношениях с природой к другими людьми, счастье постоянного саморасширения, экспансии индивидуального субъекта. Но европейскость – это и трагедия внутренней незавершенности и недостижимой цельности. Трагедия незавершенности и, следовательно, невозможности понять себя до конца: постоянно переделывая внешний мир, европейский человек меняет и свою внутреннюю суть, а тем самым и процесс самопознания. Эта вечная погоня за самим собой, за недостижимой удаляющейся целью порождает трагические ситуации решения проблемы любой ценой, вплоть до самоуничтожения, т.е. обретения целостности в ничто, в не-бытийной форме (в отличие от Азии, где счастье самопознания и внутренней цельности есть обратная сторона неспособности внешнесоциальной реализации субъекта).
Трагедия недостижимой цельности – потому что, в отличие от азиатских цивилизаций, не знающих острого противоречия ни между человеком и природой, ни между субъектом и объектом, ни между коллективом и индивидом (так как в них в целом акцентируется не борьба, которая в Европе – «отец всего», а единство противоположностей), составляющих целое и не испытывающих внутренней раздвоенности типа «язычество-христианство» в Европе, европейский субъект раздвоен сразу по нескольким линиям, представляя систему интериоризированных раздвоенных, бинарных оппозиций, состоя из них (субъект – объект, коллектив – индивид, христианин – язычник и др.). Причем каждая из этих оппозиций имеет субъектную форму. Полисубъектность характеризует не только европейское общество, это есть и внутренняя характеристика европейской личности как типа.

Другой вопрос – останется ли самоуглубляющийся европейский человек европейским? Великая тайна Запада, Европейской цивилизации заключается не в христианстве как таковом, не в наличии трех антагонистических формаций и трех социальных и духовных революций – социальное и духовное вообще неразрывно связано как позитивно, так и негативно: ограничение свободы социальных действий, как заметил Кант, автоматически означает ограничение свободы мысли, и наоборот; и не в институционально оформившемся («изобретенном») в XVIII в. «частном человеке» (М.Фуко), своеобразном «оциальном Робинзоне Крузо». Все это – лишь элементы целостности, элементы тайны.
Тайна же Запада, по моему мнению, заключается в таком особом несовпадении исторического субъекта и социальной системы, при котором субъект, реализуя себя как универсально-социальное существо, постоянно ломает рамки системы, но в то же время создает социо-пространственно более широкую систему, имеющую к тому же более высокий уровень организации и больший энергоинформационный потенциал, чем прежняя организация. Негэнтропия систем европейского субъекта повышалась, помимо прочего, за счет вытеснения энтропии во внешний для этих систем мир.

Таким образом, динамика европейского исторического субъекта и полагаемой им цивилизации в значительной степени обусловлена тем, что его имманентные противоречия разрешались посредством создания новой системы, но так, что эта новая система была и расширением прежней не только количественным, но и качественным. Здесь качественное изменение влекло социопространственную экспансию, в ходе которой создавалась более широкая система, стимулировавшая качественное усложнение очага экспансии, институциональное оформление происшедших сдвигов. Как только исчерпывались «внутренние Америки и Азии» (И.Валлерстайн), европейский субъект реорганизовывался и начинал открывать внешние, создавая в ходе и на основе этих поисков качественно новые системы (в XVI–XVII вв. – капитализм).

Однако процесс пульсирующего расширения, развивающийся в течение 2,5 тыс. лет, ныне завершен. Европейский субъект охватил, по крайней мере функционально, весь земной шар. Поэтому имманентный ему механизм снятия противоречий между ним и системой посредством расширяющихся социопространственых пульсаций перестает нормально функционировать. Кризис капитализма в этой ситуации есть лишь проявление кризиса европейского исторического субъекта. Прекращение экспансии в социальном пространстве и, что не менее важно, осознание этого факта как собственного предела может оказаться если не катастрофой, то колоссальной травмой для европейского исторического субъекта и его универсальной духовной системы – христианства, теряющей в такой ситуации ràison d’être (причину быть).

Капитализм есть мировая, (мирового, предельного масштаба) пульсация европейского исторического субъекта, реализующего универсальную социальность как практически не имеющую границ свободу в отношениях субъект – природа, субъект – субъект, субъект – дух. Конкретное осуществление этого процесса в 1517–1815–2050 гг., по сути представляющее собой высокую трагедию европейского субъекта, – особая тема, выходящая за рамки настоящей работы. Однако, замечу, что единый мировой субъект едва ли возможен. Нет такого конкретного субъекта, который мог бы взвалить на себя мировое бремя; ведь человечество – это абстрактный субъект, т.е. такой, который соотносится с природой вообще. Мировой может быть только система формационного типа – капитализм, система третьего порядка в субъектном потоке развития.

Капитализм словно цепью приковал мир к европейскому историческому субъекту, вступившему во все более усложняющиеся и напряженные отношения с созданной им мировой капиталистической системой. Переживет ли он ее вызов в XXI в.? В любом случае ясно, что ныне логика развития и Капиталистической Системы, и Европейской цивилизации создаёт ситуацию, в которой европейский исторический субъект вынужден будет обратиться к прошлому, а в чём-то и оказаться в нем, подобно тому как Россия ныне оказалась одновременно – по разным параметрам – в XIX, XVII и XV вв. своей истории. Аналогичным образом и нынешний Запад, как уже говорилось, оказывается как бы и на рубеже XVIII–XIX вв., и в XIV в., и в «Европе герцогств».

Таким образом, и Россия, и Запад логикой исторических судеб оказываются развернутыми в Прошлое в качестве вектора своего развития в будущем. Думаю, в европейском случае, как и в русском, за «старопорядковую модель» придется побороться с другими моделями, отражающими формы иных срезов прошлого. Сошла лавина Времени, и обнажились, став современными и современными, различные стадиальные пласты. И в западной части пуантилистского мира вряд ли реализуется какая-то одна модель, а скорее всего – несколько разных, хотя, быть может, и под одной «шапкой». Похоже, Европа, разрываясь, катапультируется сразу в несколько разных исторических эпох – как и Россия. Возможно, в этом разрыве времен и сосуществовании различных временных моделей развития и заключается историческая специфика грядущей эпохи, эпохи «вывихнутого» – во всех отношениях века.

"Постмодерн - закономерное состояние западной цивилизации после модерна, т.е. Нового (примерно с 1600-1870 гг - ранний и средний модерн) и Новейшего (1871-1970 гг - поздний или высокий модерн) времени - эпохи бури и натиска прогрессистского массового индустриального общества с торгово-промышленным строем, последовательно уничтожавшего органику социальной иерархии средневековья и прогрессивно создававшего глобальную искусственную технотронную среду обитания и культ индивидуализма, но при этом порождавшего через отчуждение индивида от его естественных поло возрастных и социальных идентичностей половые, классовые, расовые и межнациональные войны, на стадии высокого модерна ставшие мировыми, к 60-м годам прошлого века поставивших человечество на грань самоуничтожения, что и привело к переходу к постмодерну с идеологией полного отказа от всякой естественной иерархии (семейной и общественной), вообще от подлинного естества и самой истины в пользу тотальной искусственности представлений о природе человека и общества в гомогенной глобальной биомассе индивидов без пола, возраста, сословия и этноса, якобы не испытывающих страданий от неравенства и несвободы и потому счастливых в этой планетарной горизонтальной ризоме под гегемонией ТНК, руководствующихся рекомендациями ИИ", - az118.livejournal.com.

Фурсов А.И.

Источник

https://zavtra.ru/blogs/ostanovivsheesya_serdtce_zapada

23.12.2022 Что происходит с мировой системой, и кто выиграет ХХI век

Как конфликт на Украине затормозил поглощение государств корпорациями? Почему глобальные элиты хотят сократить население уже не до двух миллиардов, а до полумиллиарда? Что происходит с мировой системой? Почему ЕС распадётся в 2027 году? Смотрите выступление историка Андрея Фурсова на научно-просветительской конференции «Колокола истории. Битва за будущее».

День ТВ