Когда респектабельный политик, ученый или газета умалчивает известную им достоверную информацию, позволяя укореняться или распространяться важному для общества ложному мнению, то поначалу это потрясает даже больше, чем прямая ложь. Ниже мы скажем об умолчании больших, принципиальных блоков информации, которая была необходима людям для того, чтобы определить свою позицию (умолчание цели реформы, сроков и социальной цены). Но прием умолчания широко используется и в мелких, частичных, "молекулярных" акциях по манипуляции сознанием.
К такому сознательному умолчанию всегда прибегают в операциях по созданию мифов. Я уже говорил, как с активным участием академиков создавался миф об избытке тракторов в СССР или миф об ужасном количестве нитратов в нашей почве и, следовательно, в овощах. Когда был раздут скандал с "заражением" 22 детей СПИДом в Элисте, пресса умолчала о том, что в те же дни проходил суд над дирекцией Национальной службы переливания крови Франции, которая заразила 4 тыс. человек. Такими умолчаниями была полна перестроечная, а теперь полна демократическая пресса.
Вспоминаю, что в первый раз меня удивило странное поведение советской прессы в 1989 г. Тогда на Западе, размягченном добротой Горбачева, появилось много любопытных и сенсационных признаний, которые, казалось бы, прямо просились на страницы советских газет. Так, шведское правительство стыдливо призналось, что напрасно раздуло в начале 80-х годов военный психоз, обнаружив в своем фьорде "советскую подводную лодку". Тогда сразу выяснилось, что несовершенная аппаратура приняла за лодку стадо тюленей, но скандалу был дан ход, для НАТО он был кстати, и признаваться в ошибке не стали. А теперь с хихиканьем признались. Пикантная вещица. К моему удивлению, ни одна советская газета, ни одна телепрограмма эту новость не сообщила. Нельзя уже было бросать тень на западную демократию и "совершенство" ее гласности.
Вот простой, но важный случай. До сих пор нет-нет, а вспомнят, как Сталин из-за своего самодурства не поверил Рихарду Зорге, который точно предупредил о нападении Германии 22 июня 1941 г. Не поверил, и вот результат — немцы у Волги (из иных сообщений можно понять, что немцы вообще нас победили). Эта сказка повторяется уже много лет, и при этом умалчивают о том, что подчеркивается во всей специальной и большой части популярной литературы: немцы вели интенсивную программу дезинформации относительно планов начала войны с СССР (в том числе через посольства, а значит, и лично через Зорге). С самого начала 1941 г. в Генштаб ежедневно поступали агентурные донесения с датой нападения — всегда с разной. Много таких донесений прислал и Зорге. Они раз за разом оказывались ложными, следовательно, сам он не имел возможности отличить истину от дезинформации. Почему же Сталин должен был вдруг поверить именно сообщению о 22 июня?
Идеологи умалчивают о тех вещах, о которых еще вчера они же сами громогласно трубили, с удивительным бесстыдством. Вот 16 ноября 1999 г. по всем каналам телевидения прошел сенсационный репортаж: в Академию наук вернулся подлинник рукописи романа М.Шолохова "Тихий Дон". Взахлеб говорилось о том, как подло травили "в советские времена" Шолохова, утверждая, что не он — автор романа. Это говорилось так, будто подло травили его фигуры вроде Жданова, Суслова, Андропова — в общем, большевики. Ни разу не было даже упомянуто имя главного организатора травли Солженицына. Не было сказано и о том, что травля эта носила примитивно антисоветский характер (мол, СССР дал миру одного крупного писателя, да и тот — плагиатор). Понятно, что Солженицыну было невмоготу выйти к микрофону и как-то загладить свою вину. Но так умолчать о нем, превратив окончательное установление авторства Шолохова в антисоветскую акцию точно так же, как антисоветской акцией были и обвинения в плагиате — это значит манипулировать сознанием на уровне "черной" пропаганды (которая причисляется к актам психологической войны).
Поскольку ложь через умолчание является сегодня в общественной жизни явлением постоянным и обладает высокой интенсивностью, приведем кратко по одному примеру из разных областей — вразбивку.
Прикрытие программы действий путем мобилизации старых стереотипов сознания и привычной терминологии — прием манипуляции. Не далее как в 1988 г., когда поворот перестройки к капитализму для специалистов уже не составлял секрета, можно было прочесть такие слова М.С.Горбачева: "Среди ныне живущих в СССР каждые четырнадцать из пятнадцати родились после революции. А нас продолжают призывать отказаться от социализма. Спрашивается, почему это вдруг советские люди, выросшие и окрепшие при социализме, должны от своего строя отказаться? Мы будем всемерно социализм развивать и укреплять… Правда, на страницах печати были и предложения, выходящие за пределы нашей системы, в частности, высказывалось мнение, что вообще надо бы отказаться от плановой экономики, санкционировать безработицу. Но мы не можем допустить этого, так как собираемся социализм укреплять, а не заменять его другим строем. То, что подбрасывается нам с Запада, из другой экономики, для нас неприемлемо".
Между тем, Т.И.Заславская в книге-манифесте "Иного не дано" пишет: "С точки зрения ожидающих решения задач предстоящее преобразование общественных отношений действительно трудно назвать иначе, как относительно бескровной и мирной (хотя в Сумгаите кровь пролилась) социальной революцией. Речь, следовательно, идет о разработке стратегии управления не обычным, пусть сложным, эволюционным процессом, а революцией, в корне меняющей основные общественно-политические структуры, ведущей к резкому перераспределению власти, прав, обязанностей и свобод между классами, слоями и группами… Спрашивается, возможно ли революционное преобразование общества без существенного обострения в нем социальной борьбы? Конечно, нет… Этого не надо бояться тем, кто не боится самого слова "революция".
Почти одновременно с Т.Заславской, близкой соратницей М.Горбачева, в "Правде" пишет помощник и идеологический советник Горбачева философ Г.Смирнов: "…речь идет не о социально-политической революции, когда уничтожаются основы экономических отношений старого строя, устанавливается принципиально новая политическая власть, выражающая интересы свергающих классов. Здесь ситуация иная. Речь идет не о разрушении общественной собственности на средства производства, а о ее укреплении и более эффективном использовании… Речь идет не о сломе государственной власти, а о дальнейшем укреплении социалистического всенародного государства, углублении социалистической демократии, развитии народного социалистического самоуправления" [курсивом выделено мной. — К.-М.].
Итак, два советника по идеологии, два близких к генеральному секретарю ЦК КПСС члена его команды пишут о главном происходящем в стране процессе диаметрально противоположные вещи: достоверную трактовку в книге для узкого круга, для "своих" — и абсолютно ложную в массовой газете с тиражом 5 млн. экземпляров. И все это прикрывает сам генеральный секретарь в выступлении на всю страну.
Вот еще пример умолчания сути важной перемены. В России правительство периодически радует граждан сообщениями о том, что вскоре будет изменен порядок пенсионного обеспечения. Никаких пояснений ни от экспертов, ни от депутатов Госдумы не следует. Между тем, речь идет о важнейшем изменении жизнеустройства, которое касается буквально всех. Это даже не политика и не экономика, это — тип бытия и отношений между поколениями. Если хотите, речь идет о типе народа. Вопрос о том, как кормятся старики, определяется всей культурой народа и корнями уходит в религиозные представления.
То Черномырдин, то Путин решают, чтобы старики в России получали кусок хлеба не так, как считается правильным в православной культуре, а так, как установили протестанты. Я думаю, сами-то они и не понимают, что говорят, просто зачитывают бумажку, присланную из МВФ и плохо переведенную на русский язык.
То, что все равнодушно относятся к планам правительства изменить порядок начисления пенсий, — вещь необъяснимая, из серии "загадок русской души". Помню, осенью 1995 г. в Мадриде состоялось заседание совета директоров МВФ. И на встрече с правительством Испании руководство МВФ порекомендовало ввести и в Испании ту систему пенсий, что нам пообещало правительство ("накопительную"). Это был такой скандал, что МВФ не знал, как его замазать. Министр труда Испании назавтра же выступил в парламенте с таким резким заявлением, что трудно было поверить своим ушам. Это, говорит — не экономика, а чистая идеология, которая для нас неприемлема, и пусть они с ней катятся куда подальше.
Лидеры всех фракций в парламенте были обязаны выступить и заклеймить предложение МВФ как оскорбительное для Испании — даже лидеры правых, которые проводят политику МВФ. Почему же такой тарарам? Потому, что в католической стране просто неприлично говорить такие вещи (хотя тайком эти вещи делают). А в России говорят — и ничего, все только глазами хлопают и молчат.
Давайте вникнем в суть. В тех культурах, где человек не стал, как в протестантизме, свободным индивидуумом — изолированным "атомом", сохранилось понятие народ. Народ вечен, пока в нем есть взаимные обязательства поколений. Одно из них состоит в том, что трудоспособное поколение в целом кредитует потомков — оно трудится, не беря всю плату за свой труд. Обязательство потомков — обеспечить достойный кусок хлеба тем согражданам из предыдущего поколения, кто дожил до старости.
В СССР этот извечный закон был воплощен в систему государственного пенсионного обеспечения. Эта система гарантировала именно связь поколений. Часть данного предыдущим поколением кредита возвращалась ему в виде пенсий. Только часть! Остальное шло на развитие страны, уже для внуков. Российское телевидение по всем каналам повторило кем-то подсунутую ложь, что сегодня средства на пенсии изымаются из кармана молодых. Ложь в том, что пенсии оплачиваются вовсе не молодыми, пенсии — возвращение кредита (да и то не полное), который дали молодым именно сами старики, когда были работоспособны. Другое дело, что бывают вороватые правительства, которые не любят отдавать долги своим гражданам, но так и надо говорить.
Так вот, в СССР та часть общественного долга старикам, которая возвращалась им в виде пенсий, распределялась, в общем, на уравнительной основе. Доля тех, кто не дожил до пенсии и не успел получить свою часть долга, шла в общий котел пенсионеров. Демократы назвали это "уравнительно-распределительной" системой. Это пустые, ничего не говорящие слова. Такая "уравниловка" нисколько не мешала тем, кто неплохо зарабатывал и был бережлив, откладывать на старость в сберкассе — советская власть вкладов не воровала. И у многих пенсионеров водились деньжата — все мы это помним, все мы у них занимали.
Что же сделало правительство Ельцина (буду говорить о России, но думаю, что схема и на Украине примерно такая же)? Давайте даже перейдем на "рыночную" терминологию. Нынешние пенсионеры в свое время вступили с обществом в "трудовой договор". Они работали весь свой срок за весьма скромную зарплату, а общество в лице государства обязалось обеспечить им старость с вполне определенным уровнем потребления (мы эту "потребительскую корзину" советского пенсионера еще помним). Этот уровень повышался в течение четырех послевоенных десятилетий и уже воспринимался как естественное право человека. Подчеркиваю, что "договор" предусматривал именно уровень потребления, а не число бумажек или других средств платежа, которыми манипулирует правительство.
Около 30 млн. человек в России свою часть договора выполнили. Теперь наступило время выполнять свою часть договора правительству. Никакой отсрочки старики дать не могут, никакого рыночного рая, которого ждет молодежь, вкушать не будут. Как же ведет себя правительство? Оно грабит стариков, отказываясь отдавать им заработанное. Оно хладнокровно крадет их сбережения. Оно снижает уровень потребления ниже физиологического уровня выживания. Если при советской власти на месячную пенсию можно было купить 400 кг молока или 670 кг черного хлеба, то теперь — 80 кг молока или 150 кг хлеба.
При любых разговорах о пенсиях надо зафиксировать этот факт. А также аморальный характер аргументов правительства: оно не возвращает долг, потому что у него нет денег . Это — логика вора, который заимел силу. А кроме того, это вранье. Деньги есть, и очень много. Не платит правительство только потому, что у народа нет защитника, а сам он не может организоваться.
Ограбив тех, кто работал предыдущие полвека, государство теперь вообще сбрасывает с себя обязанность служить посредником между поколениями. Оно заявляет: все, народ рассыпается на "атомы". Теперь пусть каждый накапливает себе на старость сам. Кто не накопил — пусть подыхает с голоду, так справедливее. И это нам представляется как "пенсионная реформа"! Просто пенсии отменяются — вот и вся реформа. Чтобы каждому копить на старость деньги — никакого государства и не надо. Более того, ведь это правительство наши деньги, отданные ему на сохранение в "пенсионный фонд", наверняка украдет. И ведь ничего не поделаешь — эти деньги по большей части будут вырываться у нас из зарплаты насильно.
К чему же это ведет? Народ лишается средства сохранить себя как непрерывную цепь поколений через долг и хлеб — без государства увязать это трудно, все рассыпается на изолированные индивидуальные решения. Основная масса стариков впадет в страшную бедность. Они не смогут накопить, будучи молодыми, ибо они не протестанты, они подсознательно живут по Евангелию. Да и из чего копить?
Это — не умозрительные предположения. Испанцы так болезненно восприняли попытку МВФ потому, что над ними уже проделали эксперимент. Сорок лет при Франко испанцы жили в государстве с сильными социальными гарантиями (после гражданской войны Франко укрепился потому, что принял почти всю социальную программу республиканцев). Поэтому в общем испанцы не стали накопителями, даже и при капитализме. После Франко была либерализация, попытка перехода к "свободному рынку" — каждый за себя. Пенсии стали "накопительными", и оказалось, что старики страшно обеднели. Самая состоятельная область Испании — Арагон. 57% жителей старше 65 лет живут ниже уровня бедности и имеют доходы менее 15 тыс. песет в месяц (снимать комнату в 8 кв. м. в общей квартире без отопления в Арагоне стоит 25 тыс. песет в месяц). 67,5% стариков живут в домах без отопления. Трудно передать, как это тяжело, — зима там холодная и промозглая. Почему же так получилось? Не умеют люди копить, культура не такая. Пришлось в Испании срочно выправлять пенсионную систему. Конечно, пенсионные фонды остались — копи, кто хочет. Но государственную систему трогать не дают.
К сожалению, в манипуляциях вокруг пенсий невольно участвует и оппозиция. Она уводит внимание от важнейшего вопроса к никчемным идеологическим стычкам, они нас отвлекают от главного: что совершили со стариками наши депутаты? И когда? Давайте именно это обсудим.
Изменение произошло фундаментальное. При советском строе пенсии были государственными и выплачивались из госбюджета. На обеспечение пенсий шли все доходы и все достояние государства. Никакой связи с тем, сколько сегодня заработал какой-нибудь Вася Клямкин в г. Урюпинск, размер пенсии не имел. Этот размер определялся негласным общественным договором и исходил из скромного набора тех благ, которые нужны пенсионеру для достойной старости. Потому-то никакой индексации в зависимости от зарплаты шалопая Васи Клямкина не проводилось — это было бы нелепо.
Что же сделали наши депутаты еще в 1990 г., в Верховном Совете СССР? Они отменили советский тип пенсии и учредили Пенсионный фонд — что-то среднее между налоговым ведомством и банком. Сколько сумеют содрать в этот "фонд" с Васи Клямкина — столько и разделят между пенсионерами. А госбюджет уже за пенсии не отвечает. Что с этими деньгами творят в "фонде", кто запускает в него лапу — нам к тому же неизвестно.
Вот это и есть главное. Перешли от исчисления пенсии исходя из реальной жизненной потребности стариков — к раздаче тех денег, что "удалось собрать", к исчислению от зарплаты Васи Клямкина. И сделано это для того, чтобы просто снизить пенсии ("сократить дефицит госбюджета"), но снять ответственность с правительства. Извините, мол, собираемость низкая!
Новый президент России В.В.Путин даже в своем первом Послании парламенту опять заговорил об отмене государственной пенсионной системы, прибегая к известным доводам: трудоспособное население не может прокормить такую уйму стариков, у государства средств на это нет, пусть сами себе копят. В этих рассуждениях замалчивается очень важная вещь. Средств на пенсии "вдруг" стало не хватать именно в результате реформы, которая выбросила из общественного производства почти треть трудоспособных людей. Они теперь не только не производят прибавочного продукта, часть которого шла на обеспечение пенсий, но и сами отбирают прибавочный продукт себе на прокорм — разными способами. То же происходит и в Западной Европе, где кормится армия более 20 млн. безработных. В советском хозяйстве такой проблемы не было.
А утверждение о том, что для пенсий "нет средств", вообще нелогично. Если средств нет объективно, значит, людям по достижении 60 лет надо просто моментально умирать. Этого нам не предлагают. Значит, речь идет о том, что государство просто желает сбросить с себя эту хлопотливую обязанность, возлагает ее на "самих утопающих". При этом прекрасно зная, что значительная часть граждан накопить себе на старость не сможет по очень многим причинам — хотя бы потому, что и сегодня едва сводит концы с концами и работает по теневым контрактам. Должны же нынешние молодые задуматься о своем будущем, оно ведь наступит скорее, чем они предполагают.
Когда идеологи и политики предлагали крупные, чрезвычайно опасные изменения, они ссылались на объективные законы, на якобы безупречные теории, на чужой опыт. Часто в этих ссылках заключался явный подлог, но очень во многих случаях — умолчание о том, что приводимые доводы методологически несостоятельны (прежде всего, для конкретных условий России). Скандальным случаем можно считать блеф Е.Гайдара, который всех морально подавил некими "кривыми Филлипса". Из них следовало, что в России надо немедленно ввести безработицу, а на самом деле эти "кривые" были обычной подтасовкой. Более тонкое умолчание заключалось в том, что российские экономисты скрыли от общества важнейший методологический принцип, согласно которому теории рыночной экономики действуют только в рыночной экономике. А поскольку в СССР, как известно, экономика была иного типа, планировать реформу исходя из рыночных теорий (как это предусмотрено в программе МВФ), было нельзя.
Лауреат Нобелевской премии по экономике Дж.Бьюкенен писал: "Теория будет полезной, если экономические отношения распространены в достаточной степени, чтобы возможно было прогнозировать и толковать человеческое поведение. Более того, экономическая теория может быть применима к реальному миру только в том случае, если экономическая мотивация преобладает в поведении всех участников рыночной деятельности". Под экономическими отношениями западные экономисты понимают именно рыночную экономику в отличие от хозяйства. В СССР же мы имели именно хозяйство. Ничего принципиально нового Бьюкенен не сказал — о том же самом писал уже А.В.Чаянов, так что умолчание наших академиков, докторов и кандидатов экономических наук было сознательным.
Рассмотрим и один совсем уж очевидный случай. Симметрично манипуляции с числом "сгинувших в ГУЛАГе" использовался "демографический прогноз" численности русского народа, какой она была бы, не установись в России советский строй. Согласно этому прогнозу, который был сделан, в частности, Д.И.Менделеевым в конце прошлого века, в России (СССР) в наши дни должно было бы проживать около 500 млн. человек (сам Д.И.Менделеев писал о 400 млн.). В солидном журнале пишут как о научном факте: "Следует помнить, что к началу XXI века население России должно было составлять полмиллиарда". Следует помнить! Грубая методическая ошибка этого прогноза была известна уже во время его публикации, поэтому "просвещенные демократы" особенно на этот прогноз не напирали. Зато его подхватили наши патриоты — когда они посыпали пеплом головы, кляня большевиков. Получалось, что "советский эксперимент" обошелся народу в 220 млн. жизней. Ну, в 200 млн., если списать 20 млн. на Отечественную войну. Эти мифические 500 миллионов стали в одно время чуть ли не обязательным паролем патриотов — их упоминали не только "белые" авторы "Нашего современника", но и "розовые", и даже кое-кто из вождей КПРФ.
Д.И.Менделеев экстраполировал в будущее рождаемость в крестьянской России, предполагая, что прогресс промышленности и улучшение жизни снизит высокую смертность, которая даже в 1913 г. составляла 30,2 человек на 1 тысячу. Он не учел двух тогда уже известных специалистам факторов: урбанизация (переселение сельских жителей в города, неизбежное при развитии промышленности) всегда приводит к резкому сокращению рождаемости; улучшение условий жизни и сокращение смертности также через какое-то время снижают рождаемость.
Наши патриоты, используя прогноз Д.И.Менделеева в идеологических целях искренне, стали манипуляторами невольными (или "вторичными"). Во всяком случае, они "не заметили" комментария к этому прогнозу, который тогда же сделал известный философ Вл.Соловьев. Он писал: "По недавно обнародованным несомненным статистическим данным, та значительная прогрессия, в которой возрастало наше население до восьмидесятых годов, с тех пор стала сильно убывать и в некоторых частях Империи уже сошла на нуль. А именно в губерниях среднечерноземной полосы с 1885 года прибыль населения, как известно, вовсе прекратилась, и тот значительный (хотя и меньший, чем ожидали) прирост в 12 миллионов за 10 лет, который обнаружен переписью 1897 г., падает преимущественно на различные нерусские или полурусские окраины… Есть, значит, помимо механического перемещения людских масс, какая-то органическая причина, остановившая наш рост".
Те, кто использовали прогноз Д.И.Менделеева в антисоветских целях, умолчали не только о критике этого прогноза его современниками. Гораздо более грубым и недобросовестным было умолчание фактических данных, которые можно было бы извлечь из любого статистического ежегодника — о естественном приросте населения в России в самый благоприятный дореволюционный год в сравнении с советским временем. Этот прирост на 1 тыс. человек составил в 1913 г. 16,8 человек. А в 1950 г. 17,0 и в 1960 г. 17,8! Значит, в советское время прирост был больше, нежели в лучший дореволюционный год! Советский образ жизни сразу сказался на главном демографическом показателе — продолжительности жизни. В среднем по России она была в 1896-1897 гг. 32 года! А уже в 1926-1927 гг. стала 44 года, а к началу 70-х годов выросла до 69 лет.
Не будем уж говорить, что после ликвидации советского строя Россия вот уже 10 лет имеет высокую естественную убыль населения — примерно такую же, какой была "неестественная" убыль в годы войны.
Миф о том, что советский строй был оплачен ценой огромного сокращения потенциального населения России ("250 миллионов жертв") — продукт грубейшей манипуляции сознанием. Он не мог бы иметь никакого хождения, если бы его пропагандисты честно привели хотя бы самые элементарные фактические сведения.5
Главным тезисом нынешней идеологии является утверждение о необходимости перестроить нашу культуру, наши привычки, законы, хозяйство так, чтобы стать "нормальной демократической страной". Главный смысл этого потока попреков и обвинений был в разрушении национального самосознания и уважения и снятии таким образом психологической защиты против манипуляции вообще. Ложь всей этой пропаганды в том, что практически всегда замалчивается реальность тех "нормальных" стран, которые мы должны взять за образец.
Вот видный юрист-социолог Я.И.Гилинский выступает против смертной казни: "Мы полагаем, что государство не может считаться правовым и цивилизованным, пока в нем сохраняется узаконенное убийство… В настоящее время в большинстве цивилизованных стран смертная казнь отменена de jure или не применяется de facto ". Поминается, конечно, что в Латинской Америке смертная казнь применяется фактически только на Кубе (отстрел детей-беспризорников в Бразилии или крестьян в Гватемале — не в счет, ибо без суда). Но как будто забыл юрист о главной "цивилизованной" стране США. Или он не считает США "правовым и цивилизованным государством"?
В США активная дискуссия о смертной казни ведется с 1972 г. Какова же тенденция? в 1976 г. Верховный суд США постановил, что смертная казнь не является неконституционным видом наказания. В 1987 г. Верховный суд снова рассмотрел эту проблему и подтвердил применимость смертной казни. И, наконец, 11 июля 1990 г. сенат США 94 голосами против 6 одобрил, как сказано, "самый жесткий и самый всеобъемлющий в истории США" закон о борьбе с преступностью, расширяющий применимость смертной казни за 33 вида преступлений. Активно поддерживал этот закон Дж.Буш в его избирательной кампании на пост президента США ("американский народ больше не будет терпеть преступников").
Кстати, сегодня и речи не идет об отмене смертной казни в США, хотя судебная система этой страны именно здесь дает много сбоев. В 2000 г. закончено большое исследование, которым руководили профессора Флоридского университета Х.Бедо и М.Радле. Был проведен анализ судебных дел, закончившихся смертным приговором, начиная с 1976 г., когда была восстановлена в США смертная казнь. Как было установлено впоследствии, 4,5% казненных оказались невиновными. Это — очень высокая доля.
В годы перестройки много говорилось о подслушивании телефонных разговоров диссидентов службами КГБ. Какой ужас! Какое невиданное нигде в мире нарушение прав человека! При этом все наши честные журналисты и демократические политики умолчали , что в это же время в Париже был начат судебный процесс против К.Пруто, начальника Антитеррористической группы при президенте Франции Миттеране. По указанию Миттерана Пруто вел с 1982 по 1986 г. незаконное прослушивание телефонных разговоров сотен журналистов, политиков, адвокатов и даже актеров. На полях распечатки — пометки самого Миттерана. Бедный Пруто попал под суд не потому, что нарушал закон, а потому, что после смерти Миттерана унес домой эти секретные материалы.
Это — мягкий Миттеран, наставник демократии. А о том, под каким колпаком находятся все подозрительные в компьютеризированной Америке, и говорить не приходится. И никакого якобы нейтрализующего государственную машину влияния рынка не заметно. Эрик Лаурент, который исследовал деятельность Национального агентства безопасности США, пишет, что в начале 80-х годов в этой организации с бюджетом 8 млрд. долл. 100 тыс. сотрудников занимались перехватом и расшифровкой передаваемых по телефону или через спутники сообщений, в том числе коммерческих и личных. Уже в те годы ежедневно записывалось 400 тыс. разговоров в США и в других странах.
Во время перестройки демократическая пресса убеждала советских людей, что они должны изжить "синдром осажденной крепости" и что Запад их любит. "Независимая газета" даже публиковала плакаты времен Отечественной войны, чтобы показать, как проклятый сталинизм разжигал ненависть к нашим друзьям-немцам (сейчас, правда, эта газета запела по-другому, но полезно было бы редактору просмотреть старые номера и как-то объясниться).
В целом перестроечная пресса создала в нашем массовом сознании абсолютно ложный образ Запада, его общих установок. Изначально агрессивная и недоверчивая цивилизация была представлена каким-то добрым дядюшкой, который следует мифическим "общечеловеческим ценностям" и больше всего заботится о правах каждого маленького человечка. Просто хотелось немедленно обняться с этим дядюшкой и уничтожить наши проклятые ракеты и танки. Нам даже не сообщили бытующий в западной же философской литературе афоризм: "Война — душа Запада". Он выводится еще из древнегреческой философии.
Директор Национального архивного центра Администрации США Дж.Тэйлор, который проработал в нем 57 лет, вспоминает: "В 1945 г., вскоре после того, как я пришел работать в архив, я узнал, что США имели план войны практически со всеми странами мира. Каждый план имел свой цвет. Черный для Германии, красный для Великобритании, белый для Кубы…. Никто не думал в тот момент, что Соединенные Штаты могли начать войну против Великобритании, но у Пентагона имелся хорошо разработанный план такой войны".
Одним из забойных лозунгов перестройки было "возвращение в наш общий европейский дом". При этом идеологи умалчивали об одном важном обстоятельстве: никто на Западе не считал, что Россия (и царская, и в облике СССР) в этот "общий дом" когда-нибудь входила, и никто не приглашает ее туда сегодня. Что Россия не имеет никаких оснований ожидать приглашения в "общий дом", говорилось совершенно открыто, и это не могло ускользнуть от горбачевских и ельцинских идеологов. Кумир нашей демократической интеллигенции Милан Кундера прямо писал: "Воистину, ничто не может быть более чуждым Центральной Европе с ее одержимостью многообразием, чем Россия, одержимая идеей единообразия, стандартизации и централизации… Я просто хочу лишний раз напомнить, что на восточной границе Запада больше, чем где бы то ни было на Земле, Россия воспринимается не как европейская держава, а как обособленная, иная цивилизация". Таким образом, все разговоры об "общем доме" были циничной и целенаправленной манипуляцией.