Философия национальной идеи, империя, социализм

Автор: Хазин М.Л.

Миростроительство Категория: Проблемы Социализма

2017 Цикл статей

13.11.2017 Как вы относитесь к Октябрьской революции?

Как вы прокоментируете текущие результаты голосования, посвященного отношению наших читателей к событиям октября 1917-го года?

04.09.2017 О левоконсервативных тенденциях

Запад-восток, то есть налево-направо, это и есть левое направление и правое направление, они так и в политике называются. В чем между ними разница? Левое направление говорит о том, что задача государств – поддерживать человека. Ресурс для этого можно брать у богатых, или из ресурсов государства. Иными словами, левая часть политического спектра, это перераспределение богатства, или иначе – ограничение права частной собственности. Правое направление, это наоборот, абсолютизация права частной собственности и минимизация права государства и общества на ограничение личных богатств индивидов. То есть минимизация ограничений на право пользоваться частной собственностью и т.д., и т.п. А вот вторая шкала, которая север-юг, это шкала консерватизм-либерализм. Она немножко другая. Либерализм — это свобода личности от общества. Речь идет не о преимущественных правах, а о правах всех остальных. Гражданин имеет право делать всё, что он хочет, поэтому ключевой элемент либерализма это слово «свобода», которое отмечает, что каждый человек имеет право сам себе выбирать ценностную базу. А консерватизм, это вполне фиксированная ценностная база. По большому счёту для нас, для Европы, привязанная к авраамическим ценностям. В этом смысле для консервативной системы ценностей ключевым элементом является семья, которая воспитывает в ребёнке традиционные ценности, а в либерализме семья наоборот является вредительским элементом, потому что она ограничивает свободу ребёнка в выборе пола, в выборе ценностной базы и всего остального. Иными словами, либеральный подход говорит, что семья — это вредительство...

18.04.2017 Какое государство строил Ленин

День ТВ. Выступление на семинаре. В чём сходство того, что происходило в начале 20-го века, с сегодняшней ситуацией в мире. Почему роль Ленина в истории со временем будет только расти.

07.04.2017 О будущем социализма

Ключевым открытием Карла Маркса в социальной философии было то, что он первым отметил важную вещь: что если следовать логике Адама Смита о том, что для нормального развития экономики рынки должны расширяться, то в этом случае, поскольку Земля ограничена, в какой-то момент возможности для продолжения капитализма закончатся.

Это было абсолютно революционное открытие, потому что ранее такой постановки вопроса не было никогда (что эта модель развития конечна). После этого, естественно, начинается целая куча разных любопытных вещей. А именно: если эта модель конечна, то прежде всего вопрос: а что будет дальше?

Фактически мы сегодня находимся в ситуации, когда нам (в смысле, человечеству) необходимо заново повторить ту работу, которая была сделана Марксом и его последователями в конце XIX – начале XX века, — в новых условиях. До этого говорить о том, как будет выглядеть система — невозможно.

01.04.2017 О причинах распада СССР

Экономическая теория, разработанная нами (которая затрагивает практически всю историю капитализма, а значит, ту экономическую модель, которая лежит как в его основе, так и в основе социализма), она требует, чтобы мы дали объяснение и этому явлению. Что сейчас я и попытаюсь сделать.

24.03.2017 Философия национальной идеи, империя, социализм

Мы прекрасно понимаем, что современная российская элита себя ощущает временщиками по банальной причине: потому что общество не признает их право на то, что они считают своим. Они считают: «мы провели законную приватизацию, поэтому это — наше». А общество говорит: вы украли, и поэтому, как только появится минимальная возможность, мы вас «подвинем».

Возникает ключевой вопрос: кто для нас должен теперь писать правила, когда заокеанская система глобализации устраняется? Казалось бы, мы сами теперь можем эти правила создавать, да? Но тогда скажите нам, а мы — это кто? Мы — это те, кто жил в СССР, или, может быть, те, кто был в мировой системе социализма? Или православные? Или члены кооператива "Озеро"? Или члены "Единой России"? И тут есть колоссальное количество разных вариантов идентификации! Нам нужна идентификационная идея, которая бы соответствовала нашим глубинным кодам — в противном случае нам всем придется отдать все наши ресурсы более успешным цивилизациям. Не важно каким. У нас есть две уже «отработанные» технологии (одна из них, правда, привела к катастрофе — это сословная империя). А другая — социализм, и которая к катастрофе не привела, потому что это была схватка, в которой мы экономически проиграли, но могли и выиграть в семидесятые годы.

27.07.2016 Свежий взгляд на социализм

Лекция в Новосибирске

18.09.2013 Будущее за социализмом

Интервью

21.01.2013 Почему Маркс был прав?

В 2011 году британский философ и литературный критик Терри Иглтон написал книгу «Почему Маркс был прав». В 2012 году она вышла в России. Труд Иглтона сразу завоевал популярность в кругу интеллектуалов. О том, с чем связан такой всплеск интереса к марксизму и почему Маркс стал популярным трендом в Европе и США, рассказывает экономист Михаил Хазин, автор предисловия к российскому изданию книги Терри Иглтона.

Гости в студии: Людмила Булавка, доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Российского института культурологии; Александр Бузгалин, директор Института социоэкономики, профессор МГУ (кафедра политической экономии), организатор клуба независимых марксистских исследований. Предисловие М. Хазина к книге Т. Иглтона «Почему Маркс был прав»: http://worldcrisis.ru/crisis/998467

13.11.2017 Как вы относитесь к Октябрьской революции?

- Михаил Леонидович, как вы прокоментируете текущие результаты голосования, посвященного отношению наших читателей к событиям октября 1917-го года?

– Многочисленные опросы, которые я проводил в бытность свою на радиостанции «Говорит Москва», как прямые так и косвенные, показывали, что степень поддержки фигуры Сталина составляет на сегодня около 80% нашего населения.

Разумеется, с формальной точки зрения, эти опросы представляются достаточно спорными, поскольку они не совсем репрезентативны, ибо слушатели «Говорит Москва», это уже некая специфическая выборка и уж тем более, если речь идет о слушателях моей передачи.

Голосование на ТВЦ, проведенное в день столетней годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, показало, что 82% опрошенных граждан Революцию одобряют, но при этом 90%, якобы, не хотели бы ее повторения...

– Вторую цифру они там со ссылкой нам ВЦИОМ дали...

– ...да. Нужно понимать, что ВЦИОМ, это организация, которая совершенно регулярно подгоняет свои результаты под заранее оговоренные параметры, плюс к этому, я не знаю, какие там конкретно были вопросы.

Ну, например, если вопрос задавать так: "Вы согласны тем, что сегодня для улучшения ситуации нужна только такая кровавая революция как в октябре 1917 года?", то ответ будет один. А если: "Готовы ли вы участвовать в такой же антиолигархической революции, какая прошла в октябре 1917 года?", ответ будет совсем другой.

Отметим, что тут есть одно очень важное обстоятельство.

И гражданская война, и многие другие последствия революции, совершенно не исключено, что имели бы место не зависимо от того, случилась бы сама революция или нет. Я напомню, что очень похожие негативные явления происходили и в 90-е годы, после разрушения СССР, когда революция была совершенно не коммунистическая.

Кто-то скажет, что нет, гражданской войны-то не было... Ну, во-первых, кое-где и была, а во-вторых, надо учесть , что в отличие от 17-го года, в 90-е годы не было иностранной интервенции.

К слову сказать, мы потеряли еще и довольно значительную часть территории вместе с населением и их экономическим потенциалом. Отметим так же, что Гражданскую войну начали не большевики, Гражданскую войну начали ровно те же самые люди, что и в феврале 17-го года скинули Царя-батюшку.

В любом случае, к цифре ТВЦ в 82% поддерживающих Октябрьскую революцию я отношусь с доверием, потому что она корреспондирует с цифрами в поддержку Сталина.

Обращаю внимание на то, что поддержка Сталина, это не поддержка исторической фигуры с ее реальными деяниями, а это поддержка некоторого уже архетипического образа, такого строгого отца нации. В общем и целом на сегодня образ Сталина в нашей стране у населения является положительным. Причем главный его акцент, то есть с чем он ассоциируется, – это контроль над чиновниками.

Иными словами, народ хочет Сталина, потому считает, что он заставит чиновников и олигархов подчиняться обществу. Отметим, что этот образ один к одному вписывается в Византийскую концепцию Катехона, как защитника народа, в том числе от произвола бояр и олигархов. То есть, в этом смысле, мы на очередном историческом витке воспроизвели старую византийскую концепцию, что как раз говорит нам о том, что Россия страна глубоко православная.

В связи же с тем, что нам было очень интересно, насколько искажает реальную ситуацию ВЦИОМ, и насколько действительно опрос от ТВЦ адекватен ситуации, мы тоже сделали свой опрос. Причем сделали его более детальным, чем те вопросы, которые были представлены на ТВЦ. И обнаружили следующий результат:

Как вы относитесь к Октябрьской революции?

«Положительно, я считаю что ее повторение необходимо» – 40%

«Положительно, я считаю, что ее повторение возможно» – 30%

«Положительно, но ее повторение недопустимо» – 15%.

То есть в сумме мы получаем 85%. Что очень хорошо совпадает с цифрами ТВЦ. Отмечу, что в любых опросах такого типа, плюс минус три процента – это норма.

То есть, иными словами, мы видим, что в целом, положительно к Революции относится 85% населения, но при этом 15% считает, что лучше бы такое не повторялось.

15% – это где-то примерно одна шестая, одна седьмая часть населения. Еще примерно 7% говорит: «Отношусь отрицательно, но объективно понимаю, что все идет к тому, что всё это повторится», тут видимо ничего нельзя сделать. И чуть меньше 6% заявляет «Отношусь отрицательно и верю, что такое не повторится никогда».

Одним словом, людей, которые Революцию отвергают и считают, что она не должна повторится, крайне мало. Очень мало. То есть, с точки зрения общественного влияния, они никакой роли не играют.

Таким образом, мы видим, что наш опрос, респонденты которого, конечно же, по аудитории чем-то коррелируют с той группой, которая слушала меня на «Говорит Москва»...

(хотя вне всякого сомнения, они достаточно сильно отличаются. Просто в силу того, что проект «Аврора» обладает независимым позиционированием, существует уже длительное время и имеет свою аудиторию, которая с той аудиторией, что была год назад на «Говорит Москва», имеет уже достаточно мало пересечений)

... так вот коррелируют они скорее идеологически. Но мы видим, что результат примерно один и тот же.

На «Говорит Москва» я, кстати говоря, вернулся.

И сегодня в 11:00 проведу свою передачу «Экономика».

Люди, которые с интересом относятся к своему прошлому, к своей истории, которые склонны эту историю изучать, а не смотреть бессмысленные фильмы по главным каналам, где история сегодня перевирается демонстративно цинично, эти люди укладываются в довольно четкую структуру.

Примерно 80% населения понимают, что события, произошедшие 100 лет назад в России, были неизбежны. И скорее всего они будут повторяться. Но при этом примерно пятая часть из них считает, что лучше бы этого не было, при этом отдавая себе отчет в том, что изменить историческое течение практически невозможно.

Оставшиеся же 20% делятся примерно пополам. Это люди, которые эти события не одобряют, хотя при этом половина из них понимает, что скорее всего они повторятся, и люди которые считают, что нужно сделать все, чтобы всего этого категорически не повторилось. Вот, собственно и все.

– Тогда логичный вопрос. Какие опасности для страны несет в себе ситуация, при которой 80% общества готовы поддержать революцию или, по крайней мере, ей не сопротивляться, принимая во внимание, что считается, что общество у нас сейчас весьма аполитичное. Не несет ли всё это в себе риски, связанные с тем, что какой-нибудь условный Навальный подхватит знамя этого настроения?

– Нужно отдавать себе отчет в том, что поддержка революции и активное участие в революции, это две большие разницы. Люди, даже те, кто считает, что она должна быть, пассивны. к примеру, если мы посмотрим на события Гражданской войны, то мы увидим, что непосредственно в войне участвовало не так много людей, хотя пролито было очень много крови. Известны истории, когда Колчак вырезал целые деревни по Сибири просто потому, что ему не нравилось, что какие-то люди ушли из тех деревень к красным.

Кстати говоря, красный террор разительно отличался от белого.

Дело в том, что красный, если речь идет именно о красном терроре, а не о бандитизме, потому что был и бандитизм, причем бандиты по мере необходимости перекрашивались в любой цвет. Как в известном фильме «Адъютант, его превосходительства»: «Бей красных, пока не побелеют, и бей белых, пока не покраснеют.» То есть бандитизм, он и есть бандитизм. Приписывать красным зверства откровенных бандитов и точно так же белым зверства откровенных бандитов, не совсем корректно.

Так вот если мы будем говорить о терроре, то террор красный был абсолютно понятен. Он касался конкретных персонажей, исторических врагов. Да, поведение Землячки и Бела Куна в отношении офицеров, которые сдались в Крыму в 20-м году, было не совсем корректным. По тем обязательствам, которые давал Фрунзе о том, что их никто не тронет. И по другим обстоятельствам.Сколько там было убито офицеров, это конечно вопрос, потому что по русофобской пропаганде в стиле Солженицына к любой цифре следует прибавлять два ноля, а то и три. Это было очень характерно для девяностых годов и продолжается еще и сейчас. Если было убито двести человек, то пишут о десятках тысячах. Это абсолютно типовая ситуация. Так вот, я не знаю, сколько человек, в действительности, было убито в Крыму, по крайней мере несколько тысяч офицеров точно.

В такой ситуации люди по большей части понимают, что могут стать жертвами. Поэтому они сами не будут стимулировать активных действий. Но при этом, если они произойдут, то вот это ощущение справедливости «так этим уродам и надо», оно конечно будет очень сильным.

К слову сказать, все попытки защитить, например, церковь, типа, вот ее большевики обижали, – глядя на сегодняшнее поведение иерархов и многих других церковных, мы видим, что отношение к ним, по всей видимости, тогда было еще хуже, чем сейчас. И это не есть следствие антиправославной пропаганды. Антицерковная пропаганда в СССР, к примеру, на мировоззрение людей православных влияла очень слабо. Ровно потому что все понимали ее искусственность.

Так вот если говорить об организации революции сегодня, то люди типа Навального ее организовать не могут. Это люди, которые искренне хотят придать революции 91-го года буржуазную чистоту.

Они говорят, что в 91-м году произошло очень правильное событие – рухнул человеконенавистнический коммунистический режим, и пришли к власти благородные буржуи, но, к сожалению, из-за каких-то там ляпов, в том числе из-за недобитых «коммуняк», этот режим оказался коррупционный, и по этой причине он народу не нравится, а народ считает, что тут проблема не в том, что люди плохие, а просто плохая реализация идей капитализма. Поэтому всего-то надо восстановить девственную чистоту этих капиталистических идей, выгнать всех коррупционеров, и будет всем счастье.

Обращаю внимание, что антикоррупционные идеи были и в феврале 17-го года и потом режим рухнул меньше чем через год. И в 90-е годы было две попытки этот режим ликвидировать. Первая была в 93 году, была и вторая – несостоявшийся путч Рохлина, и выборы 96-го года можно вспомнить. Была еще, возможно, и попытка, после дефолта 98-го года. Но она была более пассивна, и общественной поддержки не получила, ибо Примаков и Масляков уже не пытались бороться с властью, а пытались сменить систему управления и с властью уже не боролись.

Так вот, если мы посмотрим на ситуацию, то мы поймем, что народ уже понял, что ожидать от российского капитализма чего-то доброго разумного и вечного, а главное - некоррупционного, не приходится. По этой причине, если кто-то и будет устраивать революцию, то она будет с сильными социалистическими тенденциями, а не с буржуазными. Поэтому все попытки Навального и еще кого-то нарядить капитализм в белые одежды обществом поддержано не будет.

Эти же 80%, о которых мы говорим в разных вариантах, будут поддерживать исключительно социалистические идеи. И эта линия получает все большую и большую поддержку и на Западе.

По мере падения жизненного уровня населения идея о том, что нужно вспомнить левые консервативные идеи, которые были в СССР, все более и более усиливаются. Именно по этой причине либеральные власти России сделали все для того, чтобы столетия Октябрьской революции не было и оно не праздновалось никоим образом. Что с точки зрения интересов России конечно страшное вредительство, потому что поднять престиж России и уважение к ней за счет правильного празднования этого столетия было бы очень легко.

https://khazin.ru/articles/179-mnenie-khazina/55768-kak-vy-otnosites-k-oktjabr-skoy-revoljutsii

04.09.2017 О левоконсервативных тенденциях

– Михаил Леонидович, в последнее время появляется всё больше и больше информации о том, что среди простого населения стран Евросоюза и даже в США растут симпатии к России. Можно ли доверять этой информации, и если она соответствует действительности, с чем это связано?

– Связано это с абсолютно объективным процессом, но прежде чем его описывать, необходимо объяснить одну вещь. Я про это уже несколько раз говорил, но не мешает повторить.

– Про фантомный образ СССР?

- Да, да. О том, что политическая шкала, она, во-первых, двумерная (если это уж очень упрощённо), то есть там есть не одно направление, а два. Условно говоря, север-юг (вверх-низ), и запад-восток (налево-направо).

- То есть существуют два политических направления?

- Да, политических направлений. Запад-восток, то есть налево-направо, это и есть левое направление и правое направление, они так и в политике называются. В чем между ними разница? Левое направление говорит о том, что задача государств – поддерживать человека. Ресурс для этого можно брать у богатых, или из ресурсов государства. Иными словами, левая часть политического спектра, это перераспределение богатства, или иначе – ограничение права частной собственности.

Правое направление, это наоборот, абсолютизация права частной собственности и минимизация права государства и общества на ограничение личных богатств индивидов. То есть минимизация ограничений на право пользоваться частной собственностью и т.д., и т.п.

А вот вторая шкала, которая север-юг, это шкала консерватизм-либерализм. Она немножко другая. Либерализм — это свобода личности от общества. Речь идет не о преимущественных правах, а о правах всех остальных. Гражданин имеет право делать всё, что он хочет, поэтому ключевой элемент либерализма это слово «свобода», которое отмечает, что каждый человек имеет право сам себе выбирать ценностную базу.

А консерватизм, это вполне фиксированная ценностная база. По большому счёту для нас, для Европы, привязанная к авраамическим ценностям. В этом смысле для консервативной системы ценностей ключевым элементом является семья, которая воспитывает в ребёнке традиционные ценности, а в либерализме семья наоборот является вредительским элементом, потому что она ограничивает свободу ребёнка в выборе пола, в выборе ценностной базы и всего остального. Иными словами, либеральный подход говорит, что семья — это вредительство.

Уже появляется информация, что в рамках либеральных ценностей в Европе скоро семью хотят ликвидировать вообще, оставить её исключительно как имущественный объект, без права воспитывать детей.

Если мы посмотрим на ту модель, которая доминировала на Западе, и которую они в рамках концепции распространения демократии пытались вменить всему остальному миру, то эта модель праволиберальная. Иными словами, это полное сочетание свобод индивидуума, как имущественных, так и ценностных.

Если исходить из известного анекдота том, что демократия — это власть демократов, то либерализм — это власть финансистов. И, в общем и целом, эта модель была сформирована в рамках усиления роли финансового сектора в мировой экономике.

Я уже говорил о том, что доля финансового сектора в перераспределении прибыли (это официальные статистические данные по США), была перед второй мировой войной – 5%, в 47-м году после принятия бреттон-вудских решений стали 10%, перед началом кризиса 70-х годов поднялись до 25%, а к кризису 2008 года поднялись до 70%. Иными словами, мировая экономика — это инструмент создания прибыли для финансистов. Понятно, что они защищали и защищают праволиберальную модель.

Но после кризиса в 2008 года стало понятно, что эта модель зашла в тупик. Да, разумеется, поскольку финансисты контролируют общественный и научный дискурс, то это публично практически не обсуждается. Однако, тем не менее, процесс имеет место и сегодня это все видят.

Все материалы по теме глобального кризиса, можно посмотреть в разделе Мировой кризис

Но объективно, та экономическая модель, которая лежит под финансовым капитализмом, праволиберальным (и которая состоит в тимулировании экономики через эмиссионную поддержку частного спроса), она закончилась. Как долго будет длиться агония, это вопрос. Кто-то считает, что очердной кризис может начаться уже этой осенью, кто-то считает, что еще на год-два это будет отложено, но спор уже идет о сроках, а не о самом факте.

В любом случае, кризис уже привел к тому, что жизненный уровень населения и уверенность в будущем сильно снижаются. И в результате происходит дрейф от праволиберальных моделей в разные стороны. И вот тут очень интересно. Если мы нарисуем эти две оси, то праволиберальная модель это один из квадрантов на этой самой координационной плоскости. У него рядом есть два других квадранта, с которыми он соприкасается. И один квадратик по диагонали, самый дальний.

Вот те, которые рядом, это квадратик правоконсервативный и квадратик леволиберальный. И посмотрим на выборы в США, как наиболее ярком представителе текущих тенденций, поскольку Евросоюз во многом контролируется США, которые навязывают им общественный дискурс, поэтому они отстают.

Так вот, если мы посмотрим на США, то мы увидим, что в демократической партии, очень важную роль, и возможно если бы не фальсификация праймериз, то он может быть он и вышел бы в финал, сыграл Сандерс, который левый либерал. А выиграл выборы Трамп, который правый консерватор.

Иными словами, общественные интересы стали смещаться из праволиберального сектора либо в одну сторону, либо в другую. Либо в сторону усиления консерватизма, либо в сторону усиления левых идей.

Теоретически, если продолжить эти тенденции, то они должно сомкнуться на линии левоконсервативной. И вот тут очень интересная вещь. Дело в том, что сегодня в мире не существует левоконсервативных государств. Вообще.

Теоретически, таковым можно признать Китай. Но модель Китая настолько отличается от европейской, что она не воспринимается как образец. Не говоря уже про то, что экономически Китай настолько тесно связан с США, что все понимают, что кризис в США неминуемо вызовет страшный кризис в Китае.

- А СССР был левоконсервативен?

- Да. Единственная европейская модель, которая была левоконсервативной, это был СССР. Ну и страны народной демократии, Восточной Европы, до 1988 года.

Обращаю внимание, что, когда коммунистическая идея появилась, то она была чисто западноевропейской. Её придумали Компанелла, Мор, её развивали в рамках католической идеи, этих идей в православии не было, ни в Византии, ни соответственно в России эти идеи не проявлялись, потому что они противоречила православию. Не ценностям православия (в "Красном" проекте те же авраамические ценности), а религии как системе.

Но, когда "Красный" проект, наконец, проявился в XIX-м веке, то эта идея была левоэкстремистской. Она предполагала разрушение старой модели. И когда Ленин пришел к власти, то была попытка реализовать эту идею в чисто марксовском виде. Она закончилась катастрофой. Экономической и военной, гражданской войной. Мы войну выиграли. И тогда постепенно произошел переход, от левоэкстремистской модели к левоконсервативной, которую окончательно сформулировал Сталин.

Вообще Россия очень консервативное государство, с точки зрения ценностей, и попытки расшатать эту ценностную базу обычно ведут к катастрофе. Причем чем сильнее роль исламского фактора на территории России, тем более консервативным становится государство. Потому что ислам еще более консервативен, чем православие.

СССР был левоконсервативным государством. После СССР больше левоконсервативных моделей на Земле не было. А тенденция направлена именно туда. Мы не знаем, дойдет ли эта тенденция до своего логического завершения. Но поскольку мы понимаем, что маятник обычно раскачивается в противоположную сторону, примерно в то же крайнее положение, из которого он начал своё движение, а праволиберальная тенденция достигла очень резких значений, то по этой причине я склонен считать, что направление в сторону левоконсервативного будет очень сильным.

И движение к нему может быть двоякое. Оно может быть через консерватизм. И тогда это будет появление крайне жестких государств, которые будут пытаться через государственное управление сохранять капитализм. Это фашизм. Такой вот крайний национализм в стиле Гитлера, это практический пример крайне правого консерватизма.

Или же движение будет в сторону левацкого направления. То есть сначала через государство усиление левых, а потом, когда будет сильное государство, оно постепенно начнет давить либеральные идеи. Это путь СССР. Собственно, советское государство на первых парах было страшно либеральное (с чем нынешние политические либералы не согласятся). И постепенно этот либерализм ликвидировался, потому что идея же была у Маркса об отмирании государства, а отмирание государства — это либерализм. А на практике получилось усиление государства. И это государство по мере усиления, оно ликвидировало либерализм и усилило консерватизм.

Пути могут быть два, либо так, либо так. Но направление левый консерватизм. И понятно почему. Потому что в условиях критического падения жизненного уровня, средний класс исчезает, а именно он база для либеральных реформ, а вовсе не беднота, которая требует даже уже не столько зрелищ, сколько просто хлеба (и жилья). А это соответственно «левизна». Так и так, мы из либерализма возвращаемся в консерватизм, а с право в лево.

Люди это движение чувствуют, достаточно легко, потому что понимание чем отличается левое от правого, а либерал от консерватора, оно у любого человека, даже необразованного, образуется достаточно быстро. И они видят, что происходят и четко понимают, что идеал этой тенденции, этого движения -- Советский Союз, левоконсервативная конструкция.

Да, СССР нету. Но наследником СССР является Россия. И по этой причине запрос к России: «Ребята, вы можете сегодня восстановить левый консерватизм». Именно поэтому так растёт интерес и симпатии к России, потому что она, несмотря ни на что, продолжает эти идеи транслировать, даже вопреки желанию конкретных иновников, несмотря на то, что политику она проводит совершенно другую, потому что у власти в России находятся правые либералы. Которых, впрочем, 80% населения не поддерживает.

Что касается президента России, то он как раз маневрирует между всеми политическими силами. И все его левоконсервативные заигрывания ("майские указы", геополитические завления), они соответственно воспринимаются миром, абсолютно бессознательно, дико позитивно.

Путин регулярно транслирует левоконсервативные ценности. Он выступает в мире как консервативный политик. И бьют его, это очень важно, либеральные СМИ, либеральные политики. И в этом смысле у народа на Западе понимание чёткое: мы от либерализма должны отказываться, либералы бьют Путина, значит он хороший.

Но сознательного движения, понимания и объяснения, что нам нужен левоконсерватизм у Путина нет. Что касается левого движения, то Путин целенаправленно левое направление в политическом спектре не педалирует, он в этом вопросе очень аккуратен. Но он всё время критикует западно-экономическую модель -- поддерживая при этом ее редставителей в правительстве и ЦБ. Отметим, что лично Трамп воспринял Путина, скорее, как праволиберального политика -- то есть он видит то, что ему удобно. А в реальности -- Путин транслирует практически все идеи полного политического спектра.

Нужно понимать, что есть общественное мнение, а есть мнение конкретных лиц, которые понимают, чем они занимаются, которые являются политиками. С точки зрения личного мироощущения Путин, возможно, и является правым консерватором, как Трамп, с его мироощущением.

Но в силу того, что он пришел к власти в рамках либерального дискурса, он его продолжает поддерживать внутри страны. А вот вне страны, он от него практически отказался, от либерального дискурса. А вот консервативный дискурс он постоянно поддерживает. В результате его политики воспринимают его как правого консерватора. А вот соответственно люди, от России, не от Путина, а от России, требуют левого консерватизма.

- Есть ли исторические примеры до СССР левоконсервативных стран?

- Нет.

- То есть это был единственный исторический пример?

- Да. Были на самом деле попытки сделать левоконсервативные идеи, например, было знаменитое государство в Парагвае, в середине 19-го века, попытка создать левоконсервативное общество, которое было ликвидировано США, Бразилией, в общем окружающими странами. В результате в Парагвае было практически ликвидировано мужское население, просто физически, они воевали и были уничтожены, и соответственно территория Парагвая сильно сократилась. Это неудачный пример, а удачных, кроме СССР не было. Вообще левые идеи стали широко развиваться только с конца 18-го века.

- Разделение политических направлений на север-юг, запад-восток, оно условно схематично, или оно как-то коррелирует с географией?

- Нет, с географией это никак не коррелирует.

Две перпендикулярные прямые, и соответственно левое и правое направление. Если наверху, север, это консерватизм, а на юге это либерализм. Тогда нынешний Запад, правый либералзм, — это правый нижний квадрант, Трамп — это левый нижний квадрант, Сандерс - это правый верхний квадрант, а СССР — это левый верхний квадрант.

- Тогда вынужден спросить. Всё вышесказанное – это всё-таки больше анализ, а можно ли сформулировать что-то вроде прогноза?

- Прогноз следующий. Если Россия хочет резко усилить свои позиции в мире, резко ослабить санкционный режим и всё остальное, и создать свою группу влияния, то есть сделать то, что было у СССР, и чего у России в 90-е и 2000-х по определению быть не могло, она должна чётко и внятно транслировать миру левоконсерватный дискурс.

- А что для этого нужно сделать внутри?

- Что для этого нужно сделать внутри. В России формально есть партия, которая претендует на левоконсервативный дискурс. Это КПРФ. В реальности КПРФ — это не политическая партия, это симулякр, и она идеологией не занимается. Значит, нужно резко усилить в рамках государственной системы консервативный дискурс, который отсутствует полностью, потому что финансирование всех идеологических, экономических и общественных институтов контролируется правительством, оно распределяет деньги, а правительство у нас либеральное. И усилить левое направление политической мысли, углубить левый дискурс.

И усилить не просто консервативные, а именно левоконсервативные тенденции, и именно эту логику транслировать на Запад. При этом с Трампом с компанией упирать на консервативную составляющую этого дискурса, а с людьми типа Сандерса и с частью европейских элит, где всегда «леваков» было много, делать упор именно на левую сторону.

Тогда можно будет совершить принципиальный прорыв с точки зрения статуса и позиций России в мире. И поддежать ту тягу к России, которая очень усиливается в мире и которую мы пока никак не отрабатываем.

https://khazin.ru/

18.04.2017 Какое государство строил Ленин

07.04.2017 О будущем социализма

Михаил Леонидович, а есть ли у социализма хоть какая-то экономическая альтернатива? Если нет, то насколько его наступление неизбежно? И возможен ли, хотя бы теоретически, не революционный, а плановый переход от капитализма к социализму?

И, соответственно, сразу же возникают вопросы, а можно ли каким-то образом определить, как будут развиваться события, когда этот самый конец наступает. Это очень любопытное место, и, собственно говоря, все то, что мы сегодня называем марксизмом, — это как раз попытка описать, где этот самый конец капитализма. В этом смысле то, что обычно в литературе называют социализмом, — это описание Марксом, Энгельсом и их последователями схемы конца капитализма.

Схема эта достаточно хорошо известна. Суть ее состоит в том, что Маркс, а за ним и его последователи считали, что ключевой элемент — это уровень обобществления производства. И по мере того, как этот уровень становится достаточно высок, происходит переход контроля за этим обобществленным производством в руки рабочего класса.

Сегодня они понимают, что эта модель в таком виде, в каком она описана Марксом, Энгельсом и их последователями, больше не работает. Прежде всего потому, что капиталисты тоже читали Маркса-Энгельса и приняли радикальные меры для того, чтобы не было самого рабочего класса. В современной экономической модели рабочего класса в том виде, в котором его воспринимал Маркс, — просто нет.

Дальше существовали разные фикции вроде так называемого среднего класса, который в восприятии Маркса классом попросту не является. Но главное — процесс, который описывал Маркс, он на сегодняшний день невозможен.

По этой причине говорить о том, что сегодня возможно построение социализма в духе Маркса, — невозможно, потому что не существует действующего механизма. Кроме того, всю логику Маркса очень сильно порушила революция 1917 года в России.

Дело в том, что по Марксу к тому моменту, когда она произошла, условия еще не были готовы. По Марксу — нужно было дойти до такого уровня обобществления, при котором весь мир представлял бы из себя единый экономический кластер. А на момент русской революции в мире было несколько экономических кластеров, и противоречия между ними были сильнее, чем противоречия между капиталистами и пролетариатом.

То есть в этом смысле можно было мотивировать пролетариат на борьбу с внешним врагом. Условия по Марксу для такого обобществления сложились только в 1991 году, но к 1991 году уже не было рабочего класса.

Иными словами, тот Марксизм, который мы знаем по первоисточнику, — он сегодня не работает. При этом базовая логика Маркса, уж коли она основана на логике Адама Смита, — никуда не исчезла. И сегодня мы видим, что тот кризис, который происходит в мировой экономике, — это как раз кризис конца капитализма. Но он не приводит к власти рабочего класса — к диктатуре пролетариата — просто потому, что пролетариата нет в необходимом количестве.

По этой причине говорить о том, что социализма не будет, — нельзя, потому что у нас сегодня нет представления о том, каким может быть этот социализм. То есть у нас сегодня нет адекватного описания общественного устройства посткапиталистического общества.

Если мы посмотрим на наши исследования, то увидим, что, скорее всего, мы вернемся назад — в рамках социально-экономического и социально-политического устройства общества. Ну, грубо говоря, в 1920-е годы. И возврат технологий в ту индустриальную эпоху приведет к повторному возникновению пролетариата. И в этом смысле вполне возможно, что логика Маркса снова начнет работать.

Но стопроцентной уверенности в этом нет. Таким образом, мы сегодня оказываемся в очень странной ситуации, при которой мы понимаем, что конец капитализма налицо, а вот модели, которая придет ему на смену, просто нет. При этом та модель, которую выстраивал Сталин в 30-е–40-е годы (ну, в начале 50-х), а также та, которую стали выстраивать после Хрущева, — эти модели обладают рядом проблем и недостатков. И повторение их, скорее всего, прямого успеха не даст.

И надо очень тщательно подумать о том, какие еще в принципе возможны варианты, и как эти варианты можно реализовать на практике. Фактически мы сегодня находимся в ситуации, когда нам (в смысле, человечеству) необходимо заново повторить ту работу, которая была сделана Марксом и его последователями в конце XIX – начале XX века, — в новых условиях. До этого говорить о том, как будет выглядеть система — невозможно.

http://worldcrisis.ru/crisis/2654900

01.04.2017 О причинах распада СССР

Не так давно на Хазин.ру была опубликована замечательная статья Виктора Мараховского о советском мещанстве эпохи застоя, на примере к/ф «Гараж». Скажите, Михаил Леонидович, где повернула не туда государственная идеология, что общество, поющее Гимн энтузиастов, превратилось в общество приобретателей? И согласны ли вы с автором, что это и стало настоящей причиной краха советской системы?

Тема причин распада СССР поднималась неоднократно как многими людьми, так и многими организациями. Соответственно, существует масса разных версий, как убедительных, так и не очень.

Но экономическая теория, разработанная нами (которая затрагивает практически всю историю капитализма, а значит, ту экономическую модель, которая лежит как в его основе, так и в основе социализма), она требует, чтобы мы дали объяснение и этому явлению. Что сейчас я и попытаюсь сделать.

Прежде всего, следует заметить, что Маркс и Энгельс в своих первоначальных текстах объясняли: победа социализма в одной отдельно взятой стране (в окружении капиталистических) невозможна, поскольку, во-первых, капитализм будет отчаянно сопротивляться (собственно, что мы и наблюдали), а, во-вторых, потому что сама по себе модель требует максимальной концентрации капитала. Иными словами, фактически речь идет о том, что на момент перехода к коммунизму не может быть разных стран, концентрация капитала должна быть такая, что, фактически, а (это и есть) одна страна, контролируемая единым капиталом.

Напомню, что в 1917 году в мире было как минимум четыре технологических (валютных) зоны — британская, германская, японская и американская, — которые ненавидели друг друга очень сильно. Настолько, что их капиталисты готовы были много чего допустить ради того, чтобы обыграть других капиталистов, в том числе -- поддерживать коммунистическое по идеологии протестное движение в странах-конкурентах. И мы все хорошо знаем, что партию большевиков, которая, в общем, не играла особой роли ни в феврале 1917 года, ни в последующие месяцы, вопреки широко распространенным во времена СССР учебникам, поддерживали и англичане, и американцы, и немцы. Вот по поводу японцев ничего точно сказать не могу, но наверняка и они сыграли свою роль (вспомним 1905–1907 годы). Отметим, что сами большевики вовсе не считали, что эта поддержка их к чему-то обязывает.

Большевики победили только по итогам Гражданской войны (которую, кстати, начали вовсе не они, а та часть компрадорской буржуазии Российской империи, которая в феврале 17 свергла царя, а затем потеряла власть), но еще до этого они пришли к выводу, что надо менять экономическую модель, реализовать планы Маркса. Т.е. сначала вообще была попытка отменить деньги, затем были и другие хозяйственные эксперименты, но в результате это привело к такому дикому хозяйственному краху, что в 1921 году пришлось вернуться к более или менее традиционному укладу, создать НЭП. А дальше, в конце 20-х, было принято решение об индустриализации, которая на самом деле уже полностью лежала в русле капиталистической модели развития.

Фактически Сталин организовал государство-корпорацию, и именно так СССР строил внешние экономические связи в капиталистическом мире. А поскольку внутри корпорации обычно не бывает экономической конкуренции, то по этой причине в СССР был Госплан (который полностью соответствовал плановому отделу крупной корпорации).

В этом смысле СССР 30-х годов от, условно,Рокфеллеровской Standa rd Oil отличался очень мало. Ну, он был, конечно, больше, но с точки зрения построения управленческой модели — суть в точности та же. Поэтому и была так эффективна помощь США при индустриализации.

Но поскольку СССР тем не менее был государством, то он мог себе позволить то, чего какие-нибудь Рокфеллеры себе позволить не могли. С этой точки зрения в СССР практически все граждане были акционерами, была некоторая сложная внутренняя система перераспределения акционерных долей— в зависимости от заслуг. И была группа неформальных людей, потому что Сталин понимал, что нельзя бюрократизировать всё и вся. И в сталинском СССР была ниша для малого и среднего бизнеса -- артели.

В данном случае "Сталин" — это обобщенный персонаж: имеются в виду те люди, которые эту модель сочиняли.Кстати, в традиционной историографии нигде не написано, кто же это был. Т.е. неявным образом считается, что ее сочинил лично Сталин, но это слишком масштабного плана была задача, чтобы ее мог сделать один человек. Это довольно большая группа людей, и вот кто эти лица — я, в общем, не знаю.

Так вот, повторюсь, в рамках этой модели был даже малый и средний бизнес. Только в СССР он носил специфическую — коллективную форму. Т.е. было запрещено индивидуальное предпринимательство, но зато были разрешены артели, причем они в некоторых отраслях занимали доминирующее положение. У них были и научно-исследовательские институты, и много чего еще.

Т.е. это было реально очень интересное системное образование! И тот же Сталин очень хорошо это понимал. Что, во-первых, инициативу масс и конкретных лиц ни в коем случае не нужно забивать. Потому что если человеку не дают нормально работать, то он начинает заниматься деструктивной деятельностью.

А во-вторых, потому что он четко осознавал, что реальные инновации рождаются только в рамках конкуренции. Кстати, по этой причине он довольно активно поддерживал конкуренцию между различными своими крупными структурами.

Кстати, в Соединенных Штатах Америки такая конкуренция поддерживается до сих пор между Boeing и Lockheed Martin :в авиации больше крупных концернов не осталось. А в СССР их было несколько штук, и между ними тоже искусственно поддерживалась конкуренция. И в этом смысле они немножко отличались от Standard Oil или других крупных компаний.

Далее наступил 1956 год, и на XX съезде известный «догматик» (чтобы не сказать «троцкист») Хрущев, во-первых, не только пытался разоблачить Сталина, но еще и отменил артели (т.е. фактически заставил всех работать за зарплату, чем очень сильно подорвал многие позитивные явления). А во-вторых, он всем «разъяснил», что главной задачей социализма является удовлетворение материальных запросов.

Сейчас сложно сказать, чем он руководствовался. Дело в том, что через несколько лет он включил в программу партии положение о том, что к 1980 году мы будем жить при социализме. Темпы роста экономики в 50-е годы составляли до 15%, и было полное ощущение, что через 20 лет все коренным образом изменится.

Ну, считайте, если темпы роста хотя бы 10% в год, то это удвоение каждые 10 лет, даже если считать прямым счетом(т.е. прибавляя по 10%). Если же учесть, что это проценты на проценты, то получится не удвоение, а еще больше цифра, т.е. мы бы фактически выросли в четыре раза за эти 20 лет.

И Хрущев был искренне убежден, что скоро мы все вопросы решим. Уместно вспомнить, что Сталин в контексте вопроса «что такое коммунизм с точки зрения быта» говорил, что это когда в столовой на каждом столе стоит бесплатный белый хлеб. Это к вопросу о том, как люди жили.

Обращаю ваше внимание на то, что белый хлеб во многих столовых действительно стоял бесплатно, а в некоторых у него была символическая цена одна копейка. Т.е. просто для того, чтобы его не кидали на пол.

Кстати, меня, например, в школе учили в младших классах, что хлеб в мусор кидать нельзя. И я очень долго, лет до 30, я хорошо помню, что у меня просто рука не поднималась даже черствый кусочек, который остался на столе, просто смести в мусорную корзину.

Возвращаемся к вопросу о темпах экономического роста и роста благосостояния в нашей стране. Т.е. мы при социализме прошли тот период, который Запад прошел лет за 200, и повышение жизненного уровня населения у нас было колоссальное.

Но эта вот мысль, что все должно быть централизовано и что инициативы быть не должно, — она довольно быстро породила другую мысль. А именно: а почему, собственно, люди имеют право получать больше, чем те, кому они подчинены? Все экономические реформы, которые делал Сталин, были направлены на то, чтобы стимулировать инициативы снизу.

В частности, например, нормы не менялись, и работников хвалили за то, что они выполняли эти нормы, используя меньшее количество материалов, времени и т.д. И тот «кусочек», который они могли сэкономить и получить дополнительно, делился примерно пополам: половину получало государство, а половину сами работники.

Что потрясающе стимулировало развитие разного рода инноваций! Когда рабочий знал точно, что если он придумал нечто, что позволяет ему сделать не 10 деталей в смену (и за что ему полагался оклад), а 12, то его оклад увеличивался автоматически на 10%. Т.е. вот эти две лишние детали, одна «шла» государству, а другая — ему. Государство как бы увеличивало на 10% его оклад.

А вместо этого Хрущев сделал иначе. Теперь, когда люди перевыполняли план, им повышали норматив. В результате мы получили фактически некую капиталистическую схему эксплуатации граждан. Т.е. после 1956 года граждане впервые стали воспринимать свою работу как место, где их эксплуатирует государство.

Да, социализм еще во многом сохранялся: оставалась бесплатная медицина, оставалось бесплатное образование, оставалась совершенно потрясаю щая политика в части работы с детьми и с молодежью. Но все знали, что как только вот это заканчивается — грубо говоря, детство или социалка, — то мы сталкиваемся с работой, где отношение чисто формальное и где имеют значение чисто нормативные показатели.

Кроме того, в случае самых лучших работников начальство немедленно начинало задаваться вопросом: почему это простой человек получает больше, чем мы? А были иэксперименты экономические: Щекинский, еще какие-то, я их очень хорошо помню, как в 70–80-е годы о них очень много разговаривали. И постепенно их все прикрывали ровно по той же самой причине: потому что секретари райкомов совершенно резонно (как им казалось) считали, что не должны люди, которые находятся ниже в структуре власти, получать больше них.

Тут, кстати, упомяну еще один важный момент. Дело в том, что существует довольно обоснованная гипотеза, что Сталин еще в конце 40-х – начале 50-х планировал разделить партию и правительство, т.е. отделить функцию управления государством (что позже было узаконено в шестой статье брежневской конституции, кажется, в 1978 году она вышла) от идеологии.

Таким образом, предполагалось, что за партией останется идеология и кадровая политика, а собственно управлением будут заниматься другие люди. Но в схватке между Маленковым и Хрущевым последний отстаивал противоположную линию: что раз уж партия отвечает за кадровую политику, она должна и хозяйством управлять.

В результате создалась неоднозначная ситуация, при которой люди сами себя назначали и сами же управляли активами. Как следствие, начала вырастать вот эта «партхозноменклатура», которая и разрушила СССР.

А дальше — следующий этап. Как только вы решаете, что чем выше человек по должности, тем он больше должен зарабатывать, у каждого в голове вертится вопрос: а, почему бы ему, собственно, не подзаработать еще больше? Я же точно знаю, что заслуживаю?

Но при этом ни в коем случае не больше, чем начальник. А отсюда появляется, во-первых, вертикаль взяток и удовлетворения начальства. Во-вторых, начинается разрешение воровства. А когда начальство начинает воровать, дальше по цепочке воруют и все остальные.

Очень долго то поколение, которое было воспитано Сталиным и при раннем Хрущеве, этому сопротивлялось. Напомню, что последние сталинские министры были уволены уже при Горбачеве. Т.е. я знаю по крайней мере двух таких: это Байбаков, председатель Госплана, и министр среднего машиностроения Славский (который, собственно говоря, создавал всю эту атомную промышленность, которая сегодня — Росатом).

И при этом мы плюсом вступили в полосу экономического кризиса. Если бы надежды Хрущева, что темпы роста будут по 10–15% каждый год, оправдывались до 1980-го года, может быть, и удалось бы справиться с этой ситуацией…

Хотя вряд ли, потому что начальникам никогда не бывает «много». Как только начинает работать система, при которой начальник сам себе назначает зарплату, то он начинает ее увеличивать, увеличивать и так без конца.

Т.е., иными словами, то, что произошло у нас, — это сочетание двух факторов. Первого, объективного фактора, — экономического кризиса. Ровно такого же, как был в Соединенных Штатах Америки в 70-е годы. Т.е. это кризис, отражающий объективный характер невозможности расширения.

А второй фактор проявился в том, что были приняты категорически неправильные управленческие решения, которые не позволили нам в 70-е годы форсировать практически достигнутый выигрыш над западным миром (у нас кризис был в начале 60-х, а у них в начале 70-х и протекал значительно острее).

Все это привело к приходу нового поколения номенклатуры, которое за 30 сребреников было готово продать все и вся. Вот, собственно, и вся картина.

http://worldcrisis.ru/crisis/2647160

24.03.2017 Философия национальной идеи

Михаил Леонидович, хотелось бы сегодня спросить вас о национальной идее. Причем не столько даже о ее возможном содержании, хотя и о нём, конечно, тоже, сколько о ней, как об институте. Насколько, как вы считаете, человек (общество) нуждается в постановке какой-либо глобальной цели? Оправдывают ли плюсы от этого процесса свои неизбежные минусы, скажем цензуру и пропаганду? И совместима ли национальная идея с капиталистической моделью развития?

— Любая группа людей, уж коли она по каким-то причинам определенное время пребывает вместе, начинает придумывать критерии, по которым она отличается от других. Мы с этим сталкиваемся в жизни регулярно. Например, мне регулярно встречаются люди, которым в детстве взрослые говорили: ты ведешь себя нехорошо, ты позоришь наш подъезд!

Также всегда существуют объединения подростков на основании места жительства. Двор против двора, улица против улицы, иногда даже подъезд против подъезда. Точно так же объединяются люди, которые живут вместе на более обширных территориях. Иногда это объединение может быть, например, по родственным связям: это называется родо-племенное общество. Иногда это может быть объединение под началом некоего одного человека — королевство, царство, княжество.

Классический пример — это Российская Империя XIX века. Дело в том, что в Российской Империи не было определения «русский». Т.е. там было некоторое представление о том, что такое русский человек. Но ключевым элементом объединения было православие. И по этой причине любой иностранец мог поступить на русскую службу, если принимал православие, поскольку по законам Российской Империи государственным чиновником мог быть только православный.

И никого при этом не волновало, что очень много немцев. Например (правда, "он не немец, он шотландец"), Барклай де Толли, один из четырех человек, бывших полными кавалерами ордена Святого Георгия, был нерусский по происхождению (или по национальности, как мы бы сегодня сказали), — и никого это не волновало.

Но при этом кое-какие элементы, связанные с национальностью, присутствовали. Например, во время Великой Отечественной войны немцев старались в действующую армию не брать. И были даже истории, когда немцы записывались евреями для того, чтобы их не выгоняли из армии (или наоборот, чтобы взяли).

Так вот, для того чтобы объединить большие группы — в том числе нации — нужна некоторая система понятий "свой–чужой". Иногда для этого используют происхождение. Например, у евреев, если у тебя правильное происхождение (я не буду сейчас вдаваться в детали, что такое «правильное»), то тогда, значит, ты еврей и должен защищать еврейство. На самом деле там все сложнее, потому что еврей может быть как иудеем, так и не иудеем. И кроме того, как мы знаем, довольно много евреев, которые, в общем, с государством Израиль находятся в сложных отношениях.

Желающие могут полистать российский Фейсбук, а именно систему взаимоотношений Исраэля Шамира и Авигдора Эскина. А они оба евреи, и оба жили в Израиле! Авигдор, может быть, и сейчас живет в Израиле, я не уверен, но дети его точно в Израиле. То есть я не хочу сказать, что один из них хороший, другой плохой: я показываю разницу.

А в начале XX века была выдвинута новая идентификация. Т.е. она постепенно выстраивалась — советский человек. Вот — я советский человек у нас советская страна. Это не первый такой случай в истории. Например, в Югославии, королевстве южных славян, которое возникло в 1918 году, была попытка сделать национальность «югослав».

Дело в том, что по этническому происхождению все три основные народности Югославии — сербы, хорваты и бошняки — они происходят из одного корня. И более того, еще не так давно между ними были родственные связи, причем именно по происхождению. Разница же между ними религиозная. Сербы — православные, бошняки — мусульмане, хорваты — католики. Язык, на котором они говорят, — один и тот же.

Но между ними, как мы знаем, крайне сложные отношения. Хорваты режут сербов, сербы режут хорватов, а все ровно потому, что у них разные национальные идентификационные идеи. Т.е. хорваты — католики, которые жили в составе Австро-Венгерской империи, и очень тяготеют по этой причине к немцам. А сербы в какой-то момент получили независимость, и, соответственно, собственная независимая история, даже самая последняя, уже после османской оккупации) у них куда дольше, чем у хорватов.

Если говорить о нашей идентификации, то есть одна проблема. Дело в том, что Россия во всех своих ипостасях — что Российская Империя, что СССР, что даже современная Россия — всегда была страной имперской. К слову сказать, в этом смысле очень сильно «попала» Украина. Украина — это тоже имперская страна: там много людей с разными национальностями, у которых разная идентификационная база.

И весь ужас современной Украины состоит в том, что они попытались сделать не просто страну унитарную, а не федеративную, — они попытались полностью ликвидировать все альтернативные матрицы, взяв при этом в качестве базы посконный украинский национализм, который большая часть населения принять не может. А если и принимает, то в очень специфической форме — крайне деструктивной. Вот в этом вся проблема. А люди, которые принимают эту позицию, они, соответственно, ничего не строят.

Вернемся к нашей стране. Строить единство России на национальной почве нельзя. Да, русских сильно больше половины, но, во-первых, и нерусских достаточно много. А во-вторых, не очень понятно, что делать с теми русскими, которые за пределами России.

Но самое главное — другое: Россия всегда существовала в рамках глобального проекта, она несла миру некую наднациональную идею. Сначала православие, а потом социализм. Идеи могут нравиться, не нравиться, но она их несла. И если мы пытаемся ликвидировать эту идею — а именно это было заложено в принятой по рекомендациям иностранных консультантов конституции, — то мы оказываемся в ситуации, при которой общество начинает распадаться.

Что нас объединяет? То, что мы русские? Нам тут же начинают объяснять: ну какие же вы русские? Вы, соответственно, кривичи, или казаки, или еще кто-то. Я уже не говорю про татар, башкир, чувашей, мордву. У нас на самом деле, если присмотреться, все, что восточней Волги, отделено от центральных русских районов вот этой вставкой мордовско-тюркской. Потому что чуваши — скажем так, отюрченная мордва. А дальше идет мордва, дальше идет угро-финская вставка.

А русская часть — Московская область, Владимирская, Рязанская, Ярославская, т.е. классическая Россия — получается отделенной. Вот это проблема, которая висит над нами неким дамокловым мечом, и враги наши этим активно пользуются. Что же касается восточной части, нам все время говорят: а вы здесь пришлые, это чужое! Тут живут якуты, тут живут тувинцы, тут живут буряты и еще много кто.

И если у нас не будет наднациональной идеи, то в этом случае наша страна существовать не сможет. Именно поэтому нам нужна национальная идея не в смысле нации русской, а национальная — в смысле страны: для всей страны, для России. Идея социализма была совершенно гениальной: она была понятной, четкой и внятной. Кроме того, она абсолютно соответствовала тем чисто национальным чертам, которые всегда были присущи нашему населению. А именно, база на основе справедливости — это принципиальная вещь, потому что общество консервативно и поэтому очень высоко ценит справедливость. Она может быть сложная, эта справедливость, но она должна быть.

А дальше произошла следующая вещь: при попытке строить капитализм у нас образовалась группа, которая пыталась вменить нашему обществу совершенно другие цивилизационные коды, основанные на наживе, на деньгах и еще много на чем. Обращаю внимание: в западном обществе против этих кодов существовали разные внутренние механизмы, но которые именно западные. А у нас они не работают, эти западные механизмы.

И в результате возник очень острый конфликт. И мы прекрасно понимаем, что современная российская элита себя ощущает временщиками по банальной причине: потому что общество не признает их право на то, что они считают своим. Они считают: «мы провели законную приватизацию, поэтому это — наше». А общество говорит: вы украли, и поэтому, как только появится минимальная возможность, мы вас «подвинем».

По этой причине люди из новой «элиты» все время пытаются вернуться к некоторой модели, которая уже была и которая обществом принималась. Они говорят: ну вот же, у вас был царь-батюшка. Давайте сейчас сделаем царя-батюшку, а мы будем дворянами. Общество им на это говорит: замечательно, царя-батюшку будем выбирать вселенским собором. Не вы его будете выбирать и нам навязывать, а мы его будем выбирать. И дворян выберем, но не вас.

А дворяне — это прежде всего люди, которые должны были по первому приказу проливать кровь за страну. И если вы не будете проливать кровь… Вот, например, идите стройными рядами и детей ваших — вроде "мажоров", которые на своих "бентлях" гоняют по Москве, — пошлите на Украину защищать русский народ, вперед! Ах, вы не хотите защищать? Тогда на каком основании вы дворяне? Вы, собственно, кто вообще такие?

Плюс к этому, возникает еще одна проблема, которая тоже никуда не делась. Было две глобализации: советская и западная. Но советская проиграла (не важно, почему она проиграла, сейчас совершенно не принципиально — важно, что она проиграла). И все правила с тех пор диктовались оттуда.

И возникает ключевой вопрос: кто для нас должен теперь писать правила, когда заокеанская система глобализации устраняется? Казалось бы, мы сами теперь можем эти правила создавать, да? Но тогда скажите нам, а мы — это кто? Мы — это те, кто жил в СССР, или, может быть, те, кто был в мировой системе социализма? Или православные? Или члены кооператива "Озеро"? Или члены "Единой России"? И тут есть колоссальное количество разных вариантов идентификации!

И мы оказываемся в ситуации, при которой мы не можем принимать никаких решений. Нам сразу начинают нечто навязывать, причем довольно злобно. А мы, соответственно, оказываемся не в состоянии ничего на это ответить.

Таким образом, нам нужна идентификационная идея, которая бы соответствовала нашим глубинным кодам — в противном случае нам всем придется и отдать все наши ресурсы более успешным цивилизациям. Не важно, каким, например, китайцам.

Вот китайцев очень четкий цивилизационный код — они китайцы. Они все про себя знают, что они китайцы. Если ты поедешь к какому-нибудь китайцу, который живет, к примеру, в Малайзии, и спросишь его: а ты откуда? — Я из такой-то деревни. — А давно твои предки приехали? — Да совсем недавно, 800 лет назад.

А у нас, соответственно, я знаю людей, которые говорят: я из деревни, которую основали выходцы из Новгорода, которых не устроило то, что их заставили принять христианство. Они язычники — в Томской области. Т.е. они ушли за Урал. Северный Урал был под контролем Новгорода, а они прошли дальше, через болота западной Сибири. Сколько лет прошло? Только вот деревни этой больше нет ...

Так вот, нам категорически необходима национальная идея. Придумывать что-то новое? Опыт показывает, что единственный критерий того, подходит новое или не подходит, — это история. Но у нас слишком мало времени. По этой причине мы неминуемо должны вернуться к одной из систем, которые уже были.

А много таких моделей? Русского капитализма, например, не было. Вся история русского капитализма — это с февраля по октябрь 1917 года, когда власть захватила свора таких же нуворишей, как в 90-е годы, которые разваливали страну. А то, что было перед этим, — это не капитализм, а это очень специфическая структура, которая была, в некотором смысле, феодально-сословной.

Т.е. у нас не было классического капитализма, при котором капиталисты управляют государством. Ее не было никогда! У нас управляла феодально-сословная монархия, которая была в Европе, была в Австро-Венгерской империи, была в Германской империи. Но они все рухнули, эти империи, и там были построены капиталистические государства — чего не было у нас.

В России в короткий срок было построено социалистическое государство. А поскольку капиталистического не было, то мы и не можем быть уверены, что на базе нашего общества в принципе возможно построить устойчивое капиталистическое государство. Потому что, вообще говоря, идея капитализма русскому духу совершенно противна.

Буржуазные революции во Франции были еще в XVIII веке. И после этого весь XIX век Франция содрогалась. Не забудем, были еще Наполеоновские войны, которые ликвидировали колоссальное количество французов. Но ведь в нашей истории была гражданская война. Т.е. у нас люди, у которых естественно желание бороться с этими самыми капиталистами: их деды и прадеды с ними боролись.

И это примерно та же картина, как если вы людям, которым в школе рассказывали, как их отцы и деды боролись с фашизмом, предлагаете голосовать за фашистскую символику. У них другое внутри, это невозможно и неприемлемо! Это я опять вспомнил про Украину…

И плюс к этому, имел место абсолютно некорректный способ получения собственности. Дело даже не в том, что это грубое нарушение законов и прочего. Дело в том, что эта модель так и не привела к ситуации, при которой можно воспроизводить страну и государство. Мы очень долго жили на том наследстве, которое нам оставил СССР, но нового делать пока не можем. Какое-то время у нас «раздербанивали» старые активы, позже необходимое покупалось за рубежом за счет высоких цен на нефть, а сегодня что делать?

Нам нужна система воспроизводства, а нынешняя элита ее выстроить не в состоянии. И заново выстроить эту систему воспроизводства представляется возможным только на основе национальной идеи. Замечу также, что если бы в остальном мире сейчас все было хорошо, скорее всего, это было бы и концом России: нас попросту «раздербанили» бы вконец. А людей наших…

Вспомним, как это произошло с населением нынешней восточной Германии? Там же было славянское население. Еще в середине XX века стояли деревни, где говорили на славянских языках (лужицкие диалекты). Ассимилировали, в общем, всех! Пруссы — это же было славянское племя. А на Дальнем Востоке вообще не будет никаких проблем: либо ты китаец (с некоторой вероятностью японец), либо можешь уезжать куда хочешь. А в центральной части — ну как? Да, давай, голосуй за Бандеру или, там, за Власова.

Еще раз, ситуация состоит в следующем: если мы не предъявим некую идею (относительно быстро), то это — конец России. Относительно — в историческом смысле. Пока нам просто повезло: тем, кто мог бы нас раздербанить, были заняты другим. Это Китай, также понятно, что и поляки очень сильно «возбуждены». Кстати, полякам сильно легче: они не империя и могут объединяться на базе национальности. Сегодня Польша — мононациональная страна, евреев они окончательно истребили. Примерно то же самое и с Украиной пытались сделать, однако не вышло. Пока.

Значит, мы должны придумать национальную идею, которая была бы выше этого жесткого национализма. Точка. Вот почему эта вещь принципиально важна. Еще раз повторю: у нас есть время (в историческом плане), но мы это должны сделать быстро. У нас есть две уже «отработанные» технологии (одна из них, правда, привела к катастрофе — это сословная империя). А другая — социализм, и которая к катастрофе не привела, потому что это была схватка, в которой мы экономически проиграли, но могли и выиграть в семидесятые годы.

Более того, сегодня мы понимаем ошибки, которые были тогда сделаны. Т.е. теоретически можно попытаться восстановить социалистическую идею. И сказать, что поскольку мы — условно говоря, русские, православные — носители этой исконной справедливости (это специфика народа, мы никогда никого не истребляли, в отличие от англосаксов, немцев и прочих), то по этой причине мы несем вот эту идею справедливости и социализма.

Более того, почему сейчас такая агрессивная атака на Россию в западном либеральном идеологическом поле? Потому что авторитет России резко растет среди простого народа. А почему растет? Потому что проглядывает фантомный образ СССР. На нас как бы смотрят с надеждой:

«Ребята, наше либеральное общество — несправедливо. Ну, покажите же всем, что все-таки справедливость возможна!»

http://worldcrisis.ru/crisis/2639583

27.07.2016 Свежий взгляд на социализм

Лекция в Новосибирске

18.09.2013 Будущее за социализмом

Интервью