РаботаЧарльза Хэнди «Лучший дух за гранью капитализма: поиск цели в современном мире» (1997), представленная в анализируемой мною антологии под редакциейВ. Л. Иноземцева , интересна тем, что в ней отражены беспокойства буржуазных экономических мыслителей на фоне, казалось бы, Финала Истории в форме установления свободно-рыночного капитализма как Конца Истории поФ. Фукуяме и Ж. Аттали на вечные времена.
Чарльз Хэнди, хотя он и не выходит за пределы апологетики капитализма, обеспокоен его антиэкологической сущностью и ищет механизмы его исправления, но опять таки с помощью того же рынка и частной собственности, которые он критикует. «Рынком игнорируется все, что не имеет стоимостного выражения. Самый яркий пример – окружающая среда. То, что никому не принадлежит, не имеет стоимостного выражения и не может быть включено ни в один расчет. Выход, очевидно, состоит в том, чтобы определить цену природных ресурсов путем установления налога на их использование или как минимум на нанесение им ущерба, но на практике такую политику осуществить сложно» (с. 178).Вот он предел – реальный предел капиталистической формы интеллекта, который продолжает находиться в ловушке мифа частной собственности и «хомо экономикус», стремящегося к максимизации собственной прибыли, и, собственно говоря, абсолютизации социально-атомарного устройства общества и «Я – онтологии». Коммунизм как течение человеческой мысли исходит из ложности постулатов этого мифа и «естественного» буржуазного человека. Человек коллективен изначально. В основе бытия человека лежит «Мы-бытие». Адекватная онтология человека – «МЫ-онтология», на базе которой и формируется бытие личности – «Я-онтология». «Я-онтология» – вторична по отношению к «МЫ-онтологии». И «наше» имеет не меньшее значение, чем «мое». На этом покоятся основания всех общинных цивилизаций Востока, который Запад высокомерно называет «традиционными обществами». Запад иллюзорен по своему первичному постулату своего бытия – постулату первичности «Я-онтологии». Запад выстраивает иллюзию социальной атомарности бытия социального человека, фактически разрушающую социальность и базирующуюся на абсолютизации «гиперэго» человека. Эта иллюзия есть иллюзия буржуа. И дискурсЧарльза Хэнди не выходит за пределы этой иллюзии, как и дискурс иАльбера Гора, Джона Гэлбрейта и других, в том числеВ. Л. Иноземцева , принявшего феноменологическую науку Запада за вершину обществоведения.
«Запад», если принять призму рефлексииЧарльза Хэнди , как некий индикатор научно-обществоведческой мысли на Западе, растерян, он находится в вакууме «идей будущего», он, с одной стороны, мучительно натыкается на «стены» собственной философии индивидуализма, в какой-то мере начинает прозревать вопрос: «истинна ли сама по себе философия индивидуализма и на ее основе философия капитализма?», а, с другой стороны, как заклинание повторяет: «свободный рынок», «эгоистический индивид», «конкуренция», «борьба за жирный кусок богатства, присваиваемого лично», «частная собственность» – вот те ценности, которые «естественны» и изменены быть не могут. Капиталистический человек как«бунтующий человек» Камю поднимает «бунт» в «капиталистическом стакане своего бытия» – «микробунт», как ученый-экономистЧарльз Хэнди. «Я все еще ловлю себя на том, что бросаю завистливые взгляды на красивые дома, объявления, о продаже которых печатают в журналах с глянцевыми обложками, так что у меня отнюдь не выработался иммунитет к символам успеха, столь привлекательным для ориентированных на внешний мир. Однако мне хочется верить, что теперь, будучи уже весьма пожилым человеком, я твердо придерживаюсь ценностей группы, ориентированной на внутренней мир, и ищу путей проявить мою истинную сущность и оставить свой след в жизни» (с. 188).Чарльз Хэндиприходит к признанию мыслительного тупика, но его «перепрыгнуть» он не может в силу своей буржуазности. «Капитализм, каких бы успехов он не достиг, никогда не сможет дать исчерпывающего ответа на вопрос: «зачем мы живем?». Мы можем искать выход либо в разработке совершенных теорий управления, которые принимают в расчет, как пределы возможностей человечества, так и его потенциал, либо в создании новой экономики, которая учитывает реальную ценность предмета, а не только его стоимость. Однако эти преобразования могут быть в том случае, если мы поймем, что хотим от жизни для себя и для других» (с. 100).